Сказка ложь, да в ней...

Глава 1

Сыну моему - вместо подарка на день рождения.

Атеистам и верующим, гностикам и агностикам, религиозным фанатикам, сатанистам и им соболезнующим — ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:

Все события случайны,

Все совпадения вымышлены.

…э... наоборот... да и фиг ним...

… Вот всегда так: денег не хватает! И есть хочется...

Ужин был целых три часа назад. Для растущего - вширь - организма это... Ну, мало, короче.

А если купить какой-нибудь хавчик в «Десяточке», на первом этаже, денег совсем не останется. На новые наушники не хватит. Можно, конечно, позвонить по "скайберу" домой, попросить подкинуть деньгу. Но в матушкиной родословной - как пить дать - была пара-тройка злостных бухгалтеров, а значит, начнутся вопросы в духе "куда ж ты, сынуля, все деньги с довольствия спустил" или "на фига тебе наушники, если ты в кепке ходишь". В общем, не вариант. Можно занять у парней, но сейчас и у них "где бы самим стрельнуть".

А в общаге из еды только чай. То есть, заварка. В холодильнике. И кусочек сыра, оставшийся после Нового Года, от которого даже мыш Кузьма, живший у них в комнате в старом шкафу, отказался. И после такого оскорбления Кузьма демонстративно перебрался в подвал столовки, где и погиб бесславной смертью всех предателей - от отравления.

А до перечисления еще пять дней. Придется ехать подземкой. Правда, времени на дорогу до общаги уйдет в три раза больше, зато, для таких как он, там бесплатный проезд. И там тепло. В этом древнем вечнохолодном городе хоть погреешься, если спустишься вниз. А то в общаге отопление сугубо автоматическое - понижается прямо пропорционально уличной температуре. Потому без соплей зимой никто не обходиться. Да что там сопли! Побегай с полной боезагрузкой за спиной по морозу в минус двадцать, или постой два часа у «контрольно- пропускного» в те же минус…

Блин, есть хочется! И спать. А завтра еще зачет по «интерскановым боевым системам». И препод, зверь, докопается ведь. Будет пытаться вытащить знания из глубин курсантского мозга, как станцию «Мир» из глубин тихоокеанских. И с таким же успехом. Придется повторять сегодня до трех ночи. Самое оно, когда вся братва уже храпит.

А на вечерней улице, возле забегаловки «У Рустамчика», пахнет сдобой. И жареным мясом. Скорей бы выпуск, что ли! С первой серьезной зарплаты наесться шашлыка по-кавказски, или мяса по-французски. Да, хоть по-конголезски! Сейчас и от запеканки творожной, как дома, никто бы не отказался. Или от гречневой каши с маслицем…

....................................................................

Гулко топая тяжелыми армейскими ботинками по старинной брусчатке, Петр вприпрыжку добежал до входа в подземку. Пролетев мимо засветившейся красным сканирующей стенки и не обратив внимания на охранников, рефлекторно схвативших оружие, он бегом понесся вниз по эскалатору. Недосуг ему тут политесы с пропуском разводить. А охрана через секунду сообразит, с кем имеет дело, и успокоиться.

На эскалаторе по причине позднего вечера никого не было, и Петр бегом спустился в огромный и пустой зал. Но показавшая хвост электричка, заставила его скривиться и опустить тяжеленную сумку на холодный гранит платформы. Ну, вот. Еще три минуты ожидания. Лишь бы в салоне, когда сядешь, не уснуть. А то объясняйся потом с патрулями. У него же проездной только до общаги. А дальше ни-ни…

Вдруг кто-то положил руку на правое плечо.

Парень подпрыгнул.

И чуть не врезал с разворота. Никого же не было!

Вовремя понял, что этот идиот пьян! Хорошо никто не видел. Засмеяли бы. Не заметить какого-то бомжа. И кому?! Курсанту Академии Межгалактических Войск Империи!

Петр отскочил:

— Ты дебил?! — яростно зашипел он, оглянувшись по сторонам. — Жить недоело?! Не видишь знака?

Он ткнул в нашивку на рукаве форменной куртки в виде черного паучка на золотой паутине.

Но мужик икнул:

— С-с-лышь, братан, у т-тебя с-случай-ик-но папироски не найдется?

Петр зло прищурил глаза:

— Не курю, — ответил автоматически и внутренне удивился «папироске». Это ж сколько мужику лет, если он еще «папироски» помнит? Это у Петра целый курс был. Назывался «социальные отношения ХХ – ХХII веков», — И как тебя, такого красивого, сюда пустили?

Не ожидая ответа, Петр поморщился и отвернулся. Но бомж вдруг поднял палец и, качаясь, важно заявил:

— Мис-с-сия!

Мужичек был невысокого роста, ниже Петра головы на полторы. В непонятных штанах и куртке, будто с чужого плеча, в стоптанных вдрызг старых кроссовках и замызганном шейном платке грязно-синего цвета.

— Ты когда последний раз мылся, убогий? — Петр уже успокоился, — Тебе что, негде?

Мужичек помотал головой:

— Не-е… Неохота…

Петр фыркнул:

— Как же ты на свою «миссию» собрался в таком виде?

— А в к-каком?

Парень счел за глупость что-то объяснять.

— Зовут то тебя как? — просто так спросил.

— П-петр, — забулдыжка выпятил грудь, — Я ангел! Х-хранитель…

Петр снова поморщился. Несло от этого «ангела» дай бог…

— И чей же?

— Твой.

Ну, кто бы сомневался. Парень шагнул к краю платформы и заглянул в темноту тоннеля. Электрички не было ни видно, ни слышно.

А пора бы уже. Странно. Посмотрел на качающегося рядом бомжа и хмыкнул:

— Если ты ангел, то какой же тогда демон?

Мужичек вдруг оживился:

— Это ты зря помянул… Ща будет…

И мутным взглядом заозирался.

— Ща…

Парня начала забавлять ситуация. На огромной платформе кроме них не было ни души. Лампы дневного света горели ярко, не оставляя тени. Все пространство безопорного холла просматривалось вдоль и поперек, и от высоченного ребристого потолка отражался любой шорох.

— Не меня ли, Петруша, потерял? — за левым плечом раздался воркующий и нежный женский голосок.

Парень резко повернулся. Во второй раз не заметить человека! Это уже ни в какие ворота не лезет!

Позади него стояла… девушка. Даже не девушка! А легкое воздушное облачко из точеной фигурки затянутой в стильные джинсы и узенькую курточку. Нежное, с тонкими чертами, лицо обрамляли густые, пепельно-белые локоны, опускавшиеся чуть ниже плеч. Розовые пухлые губки улыбались, и вся она была похожа на удивительный и редкий цветок.

Петр сглотнул. В жизни не видел такого чуда!

Но девушка смотрела не на него.

— Тебя… Кого ж еще? — пробурчал бродяжка, трезвея на глазах, — Мы с Тамарой ходим парой…

— Ну, зачем же хамить, Петруша? И при детях, — девушка осуждающе покачала головой.

Это она сейчас о ком? О нем что ли, подумал Петр. Даже обидно стало. Но возмутился не он.

— Ты где тут ребенка увидела? Мамаша! — Мужичек уже не казался ни пьяным, ни грязным, — чего сюда приперлась?

— Так звали ж, Петенька! — девушка явно развлекалась, — И правильно. Разве с тобой интересно? Ну, вот что ты можешь мальчику дать, кроме нравоучений?

Она оглядела бомжа с ног до головы и скривила красивые губки:

— Ты на себя в зеркало когда последний раз смотрел, ангел?

Мужичек зло засопел:

— Ты ж, поганка, отлично знаешь, что не во мне дело!

— Да, неужели? — притворно удивилась девушка, — А в ком? Если я занимаюсь мальчиком, так это сразу по мне видно. А вот ты своего подопечного ни в грош, похоже, не ставишь. И результат налицо. На лице, если быть точной.

Она повернулась к парню и гордо произнесла:

— Малыш, мы с тобой команда! Ты все делаешь так, как надо.

Двухметровый «малыш» взглянув в синие бездонные озёра, именуемые глазами, заморгал, открыл рот и… снова закрыл. Не в силах произнести ни слова.

Девушка посмотрела на бомжа и ехидно констатировала:

— У мальчика даже слов нет - так он меня уважает!

Мужичек вскинулся ответить, но тут не выдержал Петр:

— Я не мальчик, в… вам… — он хотел произнести это четко и уверенно, но почему-то не получилось. Петр покраснел.

— Да-а? — Девушка весело смотрела на парня, — Ну, может, я и не в курсе, кто ты там. Может уже девочка? У вас тут все так быстро меняется… — вздохнула она, намотав на палец белоснежный локон.

Парень позеленел. Теперь она уже не казалась ему такой… сногсшибательной:

— Может ва… тебе первичные половые признаки показать, если ты не в курсе. Вроде, тебе это положено знать. По статусу, — Петр сам себе удивился, чего это он?

Мужичек засверкал глазами:

— Что, Томка, уели тебя? И заметь на недобросовестном отношении к служебным обязанностям!

Девушка, задумчиво рассматривая парня, улыбнулась:

— Неплохо. Я могу гордиться. Моя школа. Защищать себя при любых обстоятельствах. А это значит, — она снова повернулась к бомжу, — Что я-то им как раз занимаюсь, воспитываю, устраиваю такие ситуации, когда он должен проявить свои инстинкты и рефлексы. А это, заметь, и есть мои служебные обязанности.

— Да-да, хорошо устроилась, — прищурился тот, — У парня специфика будущей работы такая. Его наставники гоняют. На рефлексах. А ты примазываешься.

— Так и это тоже показатель моего профессионализма! Нужно уметь извлекать для себя выгоду из любой ситуации. Из любой, ты ж понимаешь. Будь то банальная драка, будь то свидание с девушкой, будь то…

— Во-во. И желательно, чтобы все было просто и легко,— перебил ее бомж, — главное не заморачиваться. Думать надо потом. И желательно только о себе.

Девушка улыбалась:

— Петенька! Вот и ты мне помогаешь воспитывать нашего подопечного!

Мужичек поперхнулся. Она легко и гибко подошла к нему и крепко стукнула по спине. Чем сделала только хуже – тот закашлялся еще больше и начал отмахиваться от нее как от назойливого насекомого. Девушка обидно рассмеялась:

— Надо тренироваться, ангел, чтобы вот так не кашлять. Слабенький ты стал, я смотрю.

А у девчушки рука-то тяжелая, отметил про себя Петр. Уж кому как не ему знать, как соизмерять силу удара. Долбанула она мужика знатно. Самого бы пробрало.

Девушка словно услышала его мысли и обернулась:

— Так у меня же твоя силушка, малыш. Где ж другой взяться? Что у тебя, то и у меня, — она смотрела на него открыто и задорно, — А ты у нас тренируешься, из спортзала не вылезаешь, железо таскаешь. Фигура как у Апполона - загляденье. Одним словом, молодец!

Петр решил не обращать внимание на "малыша", но спросил недоверчиво:

— Если ты можешь то же самое, что и я, зачем… хранителя так сильно ударила? Я-то силу удара контролировать умею.

Девушка пренебрежительно махнула ладошкой:

— Не бери в голову. Ничего ему не будет. Он дух бесплотный.

— А ты?

Девушка игриво подошла к парню и доверчиво положила руку ему на грудь.

— А вот я самый что ни на есть…

— Петька, не слушай ее! — мужичек, наконец, откашлялся, — Она тоже... кха... бесплотный…

Парень ошарашено замер на месте, боясь пошевелиться.

— Уж нельзя и пошутить, — притворно обиделась девушка, но отстранилась. — А я бы проэкспериментировала.

Она с загадочной улыбкой рассматривала парня.

— Томка, ты же демон, а не су... суккуб! — попенял ей мужичек, – на такое у тебя полномочий нет.

— Ой, ладно. Ты даже не представляешь, на что у меня есть полномочия.

— Хотелось бы узнать поподробнее, — ехидству хранителя позавидовала бы она сама, – для предотвращения всяких казусов, так сказать.

— Не наглей, ангел. У тебя их все равно меньше. По определению. Так что знай свое место.

Мужичек улыбнулся. Тепло так:

— Что-то не припомню я, что бы ты хоть раз, хоть одно "полномочие" использовала. Не захотела, что ли?

Девушка нахмурилась:

— А не твоим ли начальством "свобода воли" прописана?— скривилась она, — тут и захочешь что-то сделать, так тебе сразу палки в колеса - "свобода воли" эта ваша.

— А ты бы развернулась!

— Дразнишь?

— Боже упаси!

Демон тёмно зыркнула глазами в его сторону, но промолчала. Прошлась по краю платформы, едва не падая вниз на старинные рельсы, сделала вид что вот-вот споткнется, но увидев, как напарник удержал Петра, рванувшегося было её подхватить, широко шагнула от края и встала напротив хранителя, уперев руки в боки.

— Ну, вот чего ты вмешиваешься, ангел? Ну, вот какого... кхм... зачем ты сюда притащился? Думаешь, я не смогу его спасти? Да это же я, а не ты, всё время его спасаю.

— От чего, например?

— От всяких недоумков, например. Знаешь сколько их в этом городе? Океан!

— Какой?

Демон на провокацию не поддалась.

— Индийский! Здесь, что ни день, то искушение. То беременная залезет в монорельс и свои права качать начнет - место ей уступи. А вокруг полно этих мест. Как не сказать: "Дура, закрой пасть, дите от твоего крика раньше времени выскочит". То какой-нибудь старый хрен верещать начнет о нахлебниках имперских. Он же их всех и кормит и поит на свою личную пенсию. Как тут не высказать придурку, что свою армию кормить не хочет, будет кормить чужую. Опять же, какая-то девка, деревенщина недалекая, возомнит себя пупом вселенной и натравит своего бой-френда на мальчика – посмотреть, как эти петухи перья друг у друга выдирать будут. Якобы, ради неё, красивой такой. Ну, как тут не придавить за горло дебила? Всех, конечно, уму-разуму не научишь, но свою лепту внести надо.

— Гордыня, — вдруг сказал, как припечатал, мужичек, — Никто не обязан испытывать к нему уважение только за то, что он в форме космического десанта. И черное членистоногое ползает у него на рукаве. Это все равно, что уважать сварщика за то, что у него на морде маска со светофильтрами и на копытах ботинки с изоляторами. Уважение оно, знаешь ли, заслужить надо.

— Фу, хранитель! Морда, копыта... Уж, тебе то не подобает выражаться.

Мужичек задрал подбородок.

— С кем поведешься...

— Если он не будет уметь защищать себя, он никого защитить не сможет. Не согласен?

— Силой и грубостью?

— А по-другому никак, Петенька.

— Не пудри ему мозг, Томка. Силой без интеллекта только обезьяны пользуются. Ты из него павиана не делай.

Демон расширила, якобы в гневном изумлении, и так огромные глаза:

— Я?! У нас же "свобода воли"! Ты ничего не перепутал? И интеллектом его твое начальство не обидело. А я только создаю... прецеденты. А уж как он из них выкручивается, как тем самым интеллектом пользуется... По мне, так все замечательно.

— О, да! Для тебя, чем проще, тем лучше. Чего думать-то - трясти надо. Не думать, ни о причинах, ни о следствиях...

— Петенька, — перебила возмущенного ангела девушка, — Если он на каждый чужой бзик начнет думать...

Петр, смотревший то на ангела, то на демона, поднял руку. Девушка замолчала.

— Не понял, — он обратился к ней. — Значит, это ты мне мелкие подлянки устраиваешь?

Она сделала вид, что смущена. Даже покраснела слегка.

— Понимаешь, малыш, это тренировка. Тебе нужно научиться на "эти подлянки" реагировать. И ты всё делаешь как надо, поверь.

Петр прищурился:

— Кому надо?

— Тебе, конечно! Чем больше ты сумеешь ...э... пережить, тем устойчивее будешь в жизни, тем сложнее задачи сможешь решить.

— Ага, — встрял, хранитель, — только ты забыла ему сказать, что у подобных задач не бывает единственного решения. У нас как в сказке на камне: направо пойдешь, налево пойдешь... Только в сказке всего один камешек, а в жизни на каждом шагу спотыкаешься. "Выбор" называется. Можно в лоб стукнуть, а можно мозги включить.

Но парень, казалось, его не слушал. Он в упор рассматривал девушку, которая демонстративно хлопала длиннющими ресницами.

— Заботливая ты, я смотрю.

Хранитель сдавленно захихикал и Петр повернулся к нему.

— С ней ясно. А ты?

От неожиданности тот хрюкнул.

— А что я?

— Что от меня надо тебе?

Теперь засмеялась демон. Хранитель вытаращил на парня глаза, открыл было рот, но тут же озадаченно его закрыл. Демон взяла парня под ручку.

— Не бери в голову, — сказала она, потянув его к мраморной скамье посередине платформы, — У него обязанности простые: сдерживать меня. Все просто.

Петр аккуратно освободился от ее руки:

— У тебя слишком большое самомнение.

— Такое же, как у тебя, малыш, — теперь она разглядывала парня гораздо внимательней, — Не больше, не меньше.

— Знаешь, Том, — доверительно произнес хранитель, — ты не находишь, что парень в твоей ежесекундной опеке не нуждается?

Девушка радостно улыбнулась:

— Э, нет. Нуждается. Он еще многое делать сам не умеет. Он еще ма-аленький. Так что мне тут есть где разгуляться.

Петр нахмурился:

— Например?

— Например, постельку, бывает, не заправляешь, носочки грязненькие на столе оставляешь, тетрадочки складывать на место не хочешь, — она притворно вздохнула. — Времени ведь на всё не хватает. Где тут еще порядок наводить, бедненькому? Да, и не царское это дело! Авось само-собой сложится.

Петр, пока она говорила, медленно заливался краской по самые уши. Видя, что подопечный явно сдает позиции, бомж поспешил высказаться?

— Со временем научиться порядку.

Демон заулыбалась еще радостнее:

— Конечно-конечно. Вот будет своя комната, уж там-то порядок всегда будет, а на съемной можно свинячить. Или - вот будет машина, будем аккуратно ездить, а на старой можно кое-как. Это ж мелочи. Только вот съемное жилье на время, а привычка навсегда! Тут какой расклад? А такой: не хочешь в порядке мелочи держать, значит, не захочешь и с серьезными проблемами разобраться. Оно как на мусорной свалке - потом не разгребёшь. И мнение о людях как раз по мелочам складывается. Психология, однако! — на лице девушки вдруг появились очки. В черной оправе а-ля-Собчак. Она их поправила указательным пальцем и продолжила, — Хочешь погадаю? Всю правду скажу.

Парень молчал.

— Ну, так вот. Есть у тебя "два путя". То есть два варианта развития событий. Предположим, пришел ты домой с дежурства, забросил правый носок вправо, а левый влево. С кем не бывает. Устал ведь. Уснул. Вдруг боевая тревога. Ты вскочил и начал быстро одеваться. Сколько там у вас секунд на одевание полагается? А носок то рядом нету, и знать-не-знаешь где они. Тут у тебя есть "два путя". Либо носки искать, либо босым бежать. Если носки искать - опоздаешь, выговор получишь, враг ворота без тебя тараном пробьет... В общем, ты виноватым останешься. Если босым побежишь - мозоль натрешь. Кровавую. Она лопнет, заражение крови будет, в больницу попадешь... Если в больницу попадешь, то тут у тебя есть "два путя"...

— Хорош! — парень уже и сопел, и пыхтел, — Есть третий вариант, другие носки взять.

— Откуда, малыш?

— Из сундука, блин!

Девушка хитро ему подмигнула:

— А кто их туда положит? Явно, не ты - не царское это дело.

— Жена, — брякнул Петр.

— О-о! — восхитилась девушка, — Здесь у тебя тоже есть "два путя". Жена дура и жена умная. Дура ругать начнет за носки, а потом кинет тебя. Умная без ругани уйдет - надоест ей быть нянькой для великовозрастного дитяти. И вот тут без меня никак не обойтись.

— Это почему же?

— Ты переживать начнешь. А я тебе помогу.

— Переживать поможешь?

Девушка кивнула. Очки с ее лица исчезли.

— Знаешь, как я умею переживать? О-о! До волчьего воя! Вместе будем переживать. Я тебя научу, это просто. Главное как следует себя пожалеть. Потом мы с тоб...

— …а виноваты во всем носки! А также штаны, футболки, пальто, кроссовки… Они сами собой куда-то вечно запихиваются или раскидываются, — перебил её хранитель. — Ты, Петр, действительно, либо будешь внимательным к мелочам, либо у тебя …совершенно случайно, разумеется!.. будет пропадать военный билет из нагрудного кармана.

Парень непонимающе уставился на мужичка, а потом вдруг начал хлопать себя по карманам. Через мгновение он оказался рядом с демоном:

— Отдай! — зло сказал он.

Девушка с независимым видом рассматривала потолок. Но у нее в ладошке, словно из ниоткуда, появилась титановая пластина с глубокой гравировкой. Она брезгливо, двумя пальчиками, протянула пластину парню.

— Было бы из-за чего кипеш поднимать.

Парень, запихивая военник в карман и застегивая биозиппер, промолчал. Ясное дело, сам не закрыл – сам виноват. Но эта зараза, какова!

Девушка захихикала:

— Это мое любимое занятие: спускать с небес! Безалаберность, она для меня как пирожное, не могу отказать себе в удовольствии сделать какую-нибудь приятную гадость.

Петр хмуро посмотрел на хранителя:

— Чего сразу не сказал?

— Не доношу-с, — с достоинством произнес ангел, но тут же смутился, — Да и не должен был я тебе вообще появляться. Только предупредить.

— Во-во, — тут же встряла демон, — Ты сегодня сколько полномочий превысил?

— Не перед тобой отчитываться! — одернул её, хранитель. — Видишь ли, Петр, я как бы больше по другим… ценностям. По культуре там, по философии сложности бытия; по необъятности многочисленных социальных подходов к решению насущных задач цивилизации; по обеспечению надежности сложных технических систем...

Демон скривились:

— И на фиг оно ему надо?

Мужичек сделал вид, что не услышал:

— Понимаешь, человек, испытывает потребность в культуре и в социальных знаниях. Если это человек, конечно. Для обезьянки хватит пивасика на диване и просмотра на экранчике чего-нибудь эдакого, где не надо думать. Знания обезьянки сводятся к навыкам тыканья кнопочек. Она считает, что её жизнь – это для всех само-собой разумеется. Она дебильно не хочет понимать, что её жизнь - это результат драки. Войны за место под солнцем многих поколений ее предков. А значит, обезьянку в результате выкинут из этой жизни. Никто не будет за неё выгрызать жизнь у мира. А человеку - чтобы выжить, чтобы его не надули – надо многое знать - для этого человечество и создавало все знания. И чем больше человек будет знать, тем лучше! Человек знающий может вовремя перехватить подлог, подставу, ловушку… Комфорт на диване для него – это расслабуха и роскошь. Расслабуха бывает редко, терапевтически, как профилактика, в основном вечерами перед сном: полежать на диване, съесть чего-нибудь вкусненькое, позволить себе роскошь часик-другой ни о чём не думать. Карьеру расслабухой не начинают, а заканчивают. Потому для человека культура и знания это оружие. Рапира, которой надо уметь пользоваться. Ну, а я - специалист по такому оружию, — скромно закончил мужичек.

— О-о! — восхищенно прошептала демон. Её прелестное личико выражало крайнюю степень восторга, экстаза и вожделения одновременно, — Ангел! Что ты делаешь сегодня вечером?!

Мужик споткнулся на ровном месте.

— Томка, ты со Станиславским случайно знакома не была?

— Ой, а хто енто? — девушка заморгала глазками, сделала глупое лицо и открыла рот для большего эффекта.

— Посмотри, Петр! Вот полноценный образчик обезьяньего племени! — не удержался хранитель, кивая на девушку.

Она резко перестала дурачиться:

— Знаешь, ангел, чего тебе сейчас не хватает? Крыльев! Смотаться отсюда по-быстрому.

— Размечталась!

— Послушайте вы оба! — парню эта перепалка, надоела, — Чего вы ко мне-то прицепились? Идите куда-нибудь… подальше и спорьте, сколько влезет. А мне уже надо быть на построении. В общаге, короче.

Девушка от него отмахнулась:

— Твоя общага как стояла на месте, так и будет стоять еще лет сто. И время этот умник остановил. А у нас спор! Вековой. Можно даже сказать изначальный.

— Томка! Парень устал уже. А завтра у него зачет – ему выспаться надо.

Девушка тряхнула гривой пепельных волос:

— Тогда какого лешего, ты не остановил его наверху? Он бы сейчас спокойно другой дорогой до общаги добирался.

— Я… это... не успел…

— Бухал потомучто!!!

Хранитель засопел, но промолчал.

— Вот какой после этого ты хранитель?

— Какой есть. Можно подумать, ты лучше…

— Я лучше! Где бы он был в свои двенадцать, если бы я ему вовремя дубину на земле не показала? Когда его свора собак окружила, помнишь? Порвали бы к чертям собачьим! А разозлился как следует, взял себя в руки, и целым остался! Какой толк был от тебя в тот день? Продолжать вспоминать? Ты же от вида крови в обморок падаешь! Для тебя насилие над живым существом не приемлемо! Да?!

— Есть много других способов… — опешил от такого напора хранитель.

— Ага, надо было поговорить с собачками! Объяснить им, как они не правы.

— Просто не ходить в этот проулок…

— О, й-йес! Просто никуда не ходить! В бассейне утопнешь, на беговой дорожке ногу подвернешь, в баскетболе мяч «башка попадет»! Хранитель, ты себя слышишь? А вот как раз сейчас ему точно не надо было в эту подземку соваться. Но у него, в отличие от тебя, дара предвидения нет. А ты у нас «не успел»!

Хранитель отвернулся и виновато пробормотал:

— Он может помочь…

Девушка резко остановилась.

— Та-а-ак, — она недоверчиво и зло смотрела на ангела. — И чего я не знаю? Твое начальство решило за его счет какие-то свои проблемы решить?

— Ты говори, да не заговаривайся! — вскинулся мужичек. — Проблемы могут быть только у твоего начальства!

Демон вдруг мягко скользнула вплотную к хранителю и тихо, с доброй улыбкой, поворковала:

— Я сейчас сделаю так, что одной проблемой у моего начальства станет меньше. И заметь, не превышая своих полномочий.

Воздух, казалось, загустел. Лампы дневного света померкли и начали потрескивать. Душная темнота сгустилась вокруг, а с девушкой вдруг стало происходить что-то странное. Её одежда начала меняться, исчезая и превращаясь в обтекающую всё тело черную, блестящую, как у змеи, кожу. Волосы потемнели до серебристо-синих, глаза словно заволокло белой пеленой, вокруг ног заметался густой красный туман. А в руке появился короткий, полыхающий холодным огнем, меч.

Бомж побледнел:

— Сдурела? — он явно испугался и начал отступать. — Мы ему оба нужны.

— Ты. Мне. Мешаешь, — демон неспешно шагала к хранителю. — Парень должен выжить! И мне плевать, кому или чему он тут может помочь.

— Да себе... — хранитель споткнулся и, падая назад, жестко приземлился на каменный пол. Но тут же, отползая задом к мраморной скамье, опираясь на пятки и ладони, заорал, — Себе он может помочь, дура!

Демон продолжала идти к нему.

— Дура, значит?.. — глаза демона засверкали синим огнем. Она уже почти касалась ангела горящим мечем, и тот зажмурил глаза, — Вот мы сейчас и посмотрим, кто из нас тут "дура"...

Она резко, без замаха, ткнула мечем вперед.

Раздался противный скрежет. Меч повело в сторону, словно по невидимому стеклу и огненный сполох потух. Девушка удивленно остановилась.

— Хватит, — Петр подскочил к ней и схватил за руку, державшую меч. И тут же одернул ладонь, зашипев от боли.

На ладони моментально появились волдыри, а его зашатало от внезапной слабости.

Демон усмехнулась:

— Ну, извини. Нечего цепляться, когда я работаю.

Петр, тряся раненой ладонью, встал перед ней, заслоняя хранителя.

— Шла бы ты отсюда, а? — устало попросил он.

Демон растерялась.

— Ты не понимаешь. Я тебе нужна. Я обязана тебя спасти.

Петр кивнул:

— Наверно. Но не сейчас. И спасать меня не надо, я сам как-нибудь. Уходи.

Девушка с досадой отвернулась. Медленно и нехотя, отступая, растворилась в посветлевшем пространстве, как размытая на бумаге акварельная краска.

Петр обернулся. Мужичка трясло. Он, обхватив себя за плечи и подтянув к подбородку колени, сидел на полу и тупо смотрел в никуда.

Парень подошел к нему, легко подхватил и, морщась от боли в руке, посадил на скамью. С выдохом опустился рядом.

— Колись, давай, — сказал он хранителю.

— А?.. — тот словно очнулся.

— Колись, говорю. Ты хотел меня предупредить о чем-то.

— А... Да. Обрушение будет, — и замолчал, снова уйдя в себя.

— Какое? — терпеливо спросил Петр.

— Здесь. Кровля должна обрушиться. Потолок, то есть. Старый уже. Тут когда строили, неправильно закрепили свод в одном месте. А грунтовая вода до этого места все же дошла. Триста лет ничего, а вот сегодня...

Петр помолчал.

— А ты, значит, время останавливать умеешь?

Мужичек кивнул:

— Понимаешь, время это такая же физико-химическая пространственная переменная, как и все остальные. Нужно только в формуле сохранения элементарной материи уменьшить арктангенс угла движения субмикронных частиц хаоса по отношению к...

Петр кашлянул и мужичек спохватился:

— Ах, да... Вам же еще рано...

— И что делать? — спросил его Петр.

Хранитель пожал плечами.

— У тебя свобода воли. Я могу предупредить. И только.

— А чего эта... от меня хотела.

Хранитель вздохнул:

— Да того же, что и я. Только она отвечает за твое... звериное начало, а я за человеческое. Мы оба твои хранители.

— О как, — удивился Петр. — Тогда зачем она на тебя с мечем кинулась?

Мужичек вздрогнул. Потом взял себя в руки и тихо сказал:

— Она в состоянии меня ликвидировать, когда есть реальная угроза твоей жизни.

— Ты же мне не угрожал!

— Мешал ей. Объективно.

— Хорошо, что ты сумел защититься, — виновато сказал парень, — А то я как то растерялся.

— Я?!

— А кто?

— Если бы ты решил, что я тебе не нужен, она бы… сумела.

Петр ненадолго задумался.

— А ты в состоянии ее... ликвидировать?

— Нет.

— Почему?

— Если ее не будет, ты быстро погибнешь.

Петр недоверчиво посмотрел на хранителя.

— Это с какого перепуга?

— Понимаешь, она отвечает за твою силу. Физическую, я имею в виду. За реакцию и ловкость, скорость и выносливость. А еще, за инстинкты и желания, за эмоции и чувства. Хорошие или плохие - неважно. Что хорошо для одного, может быть плохо для другого. Она им потакает при каждом удобном случае. Именно это её забота. Она этим живет. Она, конечно, безжалостна и коварна, как ни крути, к тебе в первую очередь. Но для выживания твоего физического тела это важно. Хотя бы против чужих демонов.

— Подожди, я понимаю, всё это нужно на войне. В бою. Но здесь мир! Здесь культурный город, можно сказать. Вежливые и внимательные люди. Тоже можно сказать. Зачем мне... её «забота»?

— Да? — хранитель скептически хмыкнул, — А ты выключи на сутки электричество в городе. И посмотри, что будет. Куда только вся хваленая культура денется? А если выключить на трое суток? А вдруг авария, и воду отключат, дня на три, вместе с электричеством? Да тут четверть населения сразу на кладбище отнесут. Если отнесут. Тут без неё никак.

— А без тебя?

— Без меня ты прожить сможешь, — грустно, но непреклонно сказал ангел, — Правда, тебя уже сложно будет назвать человеком.

Помолчали.

— А есть те, кто может обходиться без... демона?

— Святые, ты имеешь в виду? Есть, конечно. Только они не живут, а выживают. Их либо оберегают, либо они уходят подальше. Иначе найдется много желающих ими попользоваться. Как, впрочем, очень часто и происходит.

— Выходит, поэтому ты не можешь ей по заднице всыпать?

Хранитель тихо засмеялся:

— Это твоя привилегия, — он уже успокоился и весело посмотрел на парня, — Это ты её воспитывать должен, а не я.

— Нормально так, — удивился Петр, — Если следовать твоей логике, я и тебя "воспитывать" должен?

Ангел почесал лохматый затылок:

— Ну, так-то, да. В принципе, ты этим и занимаешься. Ведь она у тебя ухоженная и красивая, а обо мне ты забываешь частенько, вот я и... того...

Он щелкнул себя по горлу, обозначая известный во всем мире жест.

— Но я-то не бухаю, — обиделся Петр.

— Так я ж про отношение. Забываешь обо мне просто...

Петру почему-то стало стыдно. Немного.

Они помолчали.

— Ладно, проехали, — сказал Петр. — Где обрушение-то начнется?

— А вон мокрое пятно наверху. Видишь? Оттуда.

— Кого-нибудь, кроме меня, зацепит?

Ангел задумался, поднял глаза вверх, пощелкал пальцами, что-то зашептал про себя.

— Не получается, — он виновато поморщился, — Не могу определить кого зацепит, а кого нет. Я даже не знаю, зацепит ли тебя. Я просто могу просчитать обрушение. Честно.

— Н-да-а, — протянул Петр и посмотрел на хранителя. — Хорошо. Я понял. Разберемся по ходу дела. Давай, расколдовывай тут всё. И уматывай подальше, чтобы не зашибло ненароком.

Мужичек вздохнул и еле слышно пробормотал:

— Как раз нам уматывать некуда. Мы всегда рядом с тобой.

— Что? — повернулся Петр, но хранителя уже нигде не было.

..............................................................

Он проснулся от гудка, сидя на мраморной скамье. Электропоезд, подъезжая, пропыхтел старинными цилиндрами и, взвизгнув колесными парами, остановился. Сидя на скамье, парень помотал головой, стряхивая сон - привидится же такое! - и, схватив сумку, подскочил к дверям одного из вагонов.

И вдруг замер.

Из вагона вышла пара. Элегантный мужчина с коротким ежиком волос, в светло-серой тройке и начищенных черных туфлях, и потрясающей красоты девушка с пепельно-белыми волосами, державшая мужчину под руку.

Когда они проходили мимо, девушка отрыто и весело ему подмигнула, а мужчина тихо улыбнулся и потянул спутницу к эскалатору.

Петр стоял столбом не в силах пошевелиться.

Раздался усиленный динамиками ехидный голос водителя электропоезда:

— Молодой человек! Девушка, конечно, шедевр. Но у меня график движения, как бы. Не соблаговолите ли вы занять место в салоне поезда?

Парень пришел в себя и бегом заскочил в вагон.

И, несмотря, на то, что во всем поезде, да и на платформе, кроме Петра, не было ни души, водитель, выполняя предписанные инструкцией незыблемые правила, четко и по-деловому произнес:

— Дамы и господа, двери закрываются! Следующая станция...