Сказание о зимней фее

Глава 1

Виттена осторожно шла между деревьями. Каждое неловкое движение осыпало её серебристыми ледяными искрами. Снежинки больно жалили даже сквозь пуховый платок и тёплую шубу. Наверное, не зря этот лес называли Зачарованным, потому что даже зима здесь была иная – злая, колючая, негостеприимная. Да и кому пришло бы в голову строить горки, играть в снежки или бегать на лыжах через заповедное место множества поколений?

Издревле передавалась от бабки к внучке, от матери к дочери легенда о Зимней фее. Поговаривали, раньше в мире было много фей. Они порхали от цветка к цветку, подобно ярким бабочкам, и украшали мир своей магией. Дивные создания следили за природой, помогая вовремя прорасти травам или налиться соком плодам деревьев.

Другие феи присматривали за животными, защищали слабых и укрощали хищных. Одним словом, поддерживали в мире порядок и покой. И тогда, сказывали совсем древние старики, наподобие бабули Шиклены, которой минуло уж сто лет, и трава была зеленее, и солнце светило ярче, и птицы пели слаще. По её словам сейчас и всё вокруг было иное, и люди стали другие, и вообще, раньше жить было лучше.

Те, кто подобрее, просто сочувственно кивали на обличающие речи бабули Шиклены, а злые языки добавляли:

- Конечно, когда тебе сто лет, не то что от жизни устанешь, всех собой утомишь, вот и кажется, что жизнь стала хуже.

Виттена считала себя доброй. Да и сказки самой старой жительницы деревни любила. Особенно приятно было студёной зимой закутаться в пуховый платок с ногами и уноситься мысленно в те времена, когда дивные создания ещё населяли привычный девушке мир. Нравилось представлять себя на месте древних героев, которым феи даровали свою удачу и любовь, помогали преодолевать трудности и достигать цели, обязательно невыполнимой и очень важной.

Подруги, рано заневестившиеся, посмеивались над чудачкой-Виттеной. Она не отставала от прочих в рукоделии – могла и скатерть вышить, и юбку скроить, и по хозяйству ловко управлялась уже не первый год, вот только прочие девушки узоры какие изображают или цветы с листочками, а у Виттены что-то вовсе непонятное выходит. Так посмотришь – птица поёт, перевернуть вверх ногами – и птица в деву крылатую превращается. Другие мастера, может, талант в этом усмотрели бы, а подруги только хихикают.

Но больше других сказаний любили и страшились местные жители сказаний о Зачарованном лесе и его хозяйке.

- В давние то творилось времена, - напевно говорила бабка Шиклена, - и меня ещё на свете не было. Пошёл парень в лес зимой, дров для дома нарубить да деревья для будущей стройки пометить. Мороз был такой, что воздух звенел, а он ничего, идёт, сани за собой тянет, песни поёт, простору радуется. Приметил пару деревьев строевых, зарубки оставил, чтоб, значит, на обратном пути свалить их. Тут топориком тюкнул, там махнул – уже и дров саночки наложил. А всё словно что-то ещё ему надо. Вот он одно дерево срубил и бросил – не подходит такое, тут другое заломал, там ещё что-то натворил.

- И появилась она, Зимняя фея? – звенит чей-то нетерпеливый голосок и старуха подслеповато щурится, но ругаться уже нет сил.

- Появилась, конечно. А как не появиться, когда простой смертный в её владениях безобразничает?

- А другие феи где? – этот точно так и будет во всём искать истину, думается Виттене, а ведь сказки на то и сказки, чтобы просто верить.

- Дурак, - бросает она, - другие феи зимой спят, а Зимняя одна природу от поругания охраняет!

- Не ссорьтесь, не ссорьтесь, - Шиклена успокаивает своих юных слушателей. – Зимняя потому и Зимняя, что зима – её время. Летом-то она на север подаётся, к морозам и снегам, а в зимние дни весь мир ей подвластен.

- Ух, прогнать бы её насовсем! – злится кто-то.

- Да как можно? За весну и лето землица устаёт, все силы и соки свои отдаёт на урожай. Ей же и цветы взрастить надо, и деревья приветить, и жучкам, червячкам всяким пропитание дать. Устаёт земля-матушка за пору страдную, а зимой на покой уходит, чтобы по весне с новыми силами проснуться. Неладно миру без Зимней феи будет, великое дело она совершает.

Дети, собравшиеся вокруг сказительницы, помалкивают. Правильные она слова говорит, а всё равно нет-нет да промелькнёт мысль – а вот бы всё время было лето! И только Виттене зима ближе и милее. Отчего так – кто бы сказал?

- Вот, значит, появилась Зимняя фея, - с трудом вспоминает бабуля Шиклена, на чём же она остановилась. – Спрашивает, зачем парень лес её губит, деревья просто так валит. А он и отвечает…

- Мне не сгодятся, так летом жуки-древоточцы ими полакомятся, - шепчет Виттена знакомые слова, вслушиваясь в вой вьюги за окном.

- Мне не сгодятся, так летом жуки-древоточцы ими полакомятся, - слово в слово повторяет сказительница. – А фея: они мёртвым деревом не питаются. Так слово за слово… В общем, поругались они всласть. Разозлилась тогда Зимняя фея и прокляла дорогу, по которой парень тот в лес вошёл, ещё прибавила: не будет пути ноге человеческой в лес её заповедный. С тех пор кто в лес Зачарованный ни войдёт, непременно или сгинет, или вдоль опушки бродит, а вглубь пройти не может – не пускают чары фейские.

- А что же зимняя фея? – переживают малыши.

- А что ей будет? Летом вернулась в свои северные владения, а каждую зиму вновь приходит, за природой присматривает.

- А парень тот?

- Уж и не знаю, - вздыхает бабуля Шиклена. – Наверное, и его наказала за дерзость. Об этом в истории моей не сказано ничего.

Виттена эту легенду любила больше прочих, а теперь вот сама словно стала её частью. Путь по засыпанным снегом звериным тропкам давался тяжело. У животных шаг лёгкий, они по насту скользят, а она, человек, проваливалась, с трудом вытаскивала ноги из сугроба. Хотелось присесть и отдохнуть, но девушка понимала – лишняя минута промедления грозит обернуться вечным сном. Сколько таких замёрзших каждый год по весне находили в полях? И становиться одной из этих несчастных ей совсем не хотелось.

Упрямо шла вперёд и вперёд и радовалась своему упорству – собственный след ещё ни разу не попался на глаза. Значит, открыли ей духи дорогу через Зачарованный лес. В какой-то момент мороз навалился вдруг всей мощью, заставляя кровь застыть в жилах. Воздух рвался в смерзшиеся лёгкие и не мог пробиться. Страх тёмной волной пополз к сердцу – но вдруг всё прошло, как не бывало. Лишь вдали раздались первые живые звуки – где-то завыли снежные волки.

Виттена вздрогнула и зашагала быстрее. Ей ужедавно хотелось себя обругать за этот нелепый спор. А начался-то он вообще ни с чего. Старшая её сестра, Реднира, в Неделю Духов должна была выйти замуж. Сейчас и мать, и сама Виттена помогали невесте готовить приданое – шили юбки и рубашки, вышивали полотенца, плели кружево. Младшая дочь не любила такой мелкой работы, но всё же не отлынивала. А Реднира только ругалась:

- Узор крив! Стежки велики, заметны сильно! Рубашка кособокая вышла! Ох, Тенка, тебе только для лешака и шить!

- Что ты, Нира! – укоряла мать. – В недоброе время такие слова говоришь!

- Время как время, - бурчала сестра, понимая, что виновата. В последнюю неделю года вся нечисть собиралась около людских поселений, пила их тепло и утаскивала к себе тех, от кого отказывались родственники.

Бабуля Шиклена знала немало историй о том, как проклинали родители своих деток, бросали в сердцах – возьми тебя нечистый! И духи, получая такое невольное приглашение, забирали и душу, и тело отданного.

- Уж лучше в лес, чем за наших парней, - пробурчала недовольно Виттена. Селянских женихов она не жаловала, считала их скучными и недалёкими. Им бы только семечки грызть и по сеновалам с девушками таскаться, а ей хотелось сказки, наподобие тех, что лились рекой тёмным вечером у очага.

- Врёшь ты всё! – встрепенулась Реднира. – Только слова на ветер бросаешь.

- Девочки, успокойтесь, - призвала к порядку мать, и обе замолчали, но продолжили спор, когда мать ушла в свою комнату.

- Боишься ты в лес идти! – заявила Реднира.

- Не боюсь! И пойду!

- Боишься!

- Нет!

- Нет, боишься!

- Не боюсь!

- Тогда… тогда ступай в свой лес и принеси мне оттуда доказательство того, что ты там побывала.

- Это что же тебе принести? Шишек что ли? – Виттена рассмеялась.

- А вот и не шишек! – Реднира довольно задрала нос. – Ты сказки бабки Шклены любишь слушать? Вот, помнишь, в одной её сказке было про Зимнюю фею – у той в замке много диковин разных, а чудеснее всего стены изо льда. Каждый кусочек льдины – как маленькое зеркало. Только отражение в нём не обычное, а в сотни раз красивее настоящего. Вот такое зеркало мне и принеси!

- Да зачем оно тебе? Один обман это зеркало магическое.

Виттена даже засмеялась. Она и в простое-то зеркало не особо любила заглядываться. Ведь от того, что будет смотреться, серые глаза синими не станут, а вздёрнутый нос на место не вернётся. Разве что волосы, русое золото были у неё хороши, так и те природа подарила, не от волшебства какого они такой красотой завиваются. А сестру она и без того красивей себя считала.

- Обман или нет – это мне решать. А ты, если не струсила, можешь и завтра пойти.

- Нет, завтра отец дома, он заметит. Пойду в первую работу (т. е. в первый же день, когда отец выйдет работать), а там – как духи положат.

На том сёстры и сговорились. И вот настал урочный день – Реднира с раннего утра, когда за окном темно ещё и зябко от дрожащего света звёзд, посматривала на младшую сестру. Отец ушёл нести дозор по своей очереди, мать по хозяйству заниматься принялась – никто и не ведает, что дети их затеяли. Тогда собралась с духом Виттена, укуталась потеплее и отправилась в путь.

В селе никто её и не остановил – окрестные леса все знали, мало ли, за чем девицу мать отправила: может, за корой на растопку, а может и за тайной травою какой лечебной. Так и попала девушка в Зачарованный лес.

Уже сумерки стали сгущаться, а Виттена всё идёт и идёт вперёд, остановиться боится. Да и как не бояться, если не смолкает кругом страшный вой, если манят холодными объятиями ледяные сугробы. Через силу поднимаются ноги, с трудом приходится дышать – устала девушка за короткий зимний день, а владений феи так и не достигла она.

Когда ночь опустилась на притихший лес, девушка постаралась выбрать ель погуще, где она смогла бы устроиться на ночлег. Под развесистыми лапами снега практически не было, а от земли шло слабое-слабое тепло. Сжавшись в клубочек, усталая путница по крошечке ела взятый из дому хлеб. Всего у неё с собой было три кусочка, и если завтра не найдёт она дворца Зимней феи, придётся возвращаться домой.

Неожиданно над головой что-то зашуршало, и любопытный беличий нос отважно ткнулся в расслабленно лежавшую ладонь. Откуда взялась тут белочка, Виттене было неведомо. Зверёк забавно вытягивал мордочку, принюхиваясь к хлебу и так жалостно что-то выщёлкивал, что девушка не удержалась и отдала ему остатки своего скромного ужина.

Радостно пискнув, белочка умчалась наверх, а Виттена потуже закуталась в шубу и попыталась уснуть. Перед глазами вставал родной дом, усталые глаза матери, которая, наверное, уж всех соседок оббегала, выспрашивая – не видал ли кто её меньшей дочери. Вот вернётся отец, узнает, что Виттена пропала, и с собакой опять бросится в лес, а потом… Что будет потом, представлять не хотелось. Потому что в мыслях возникало только два исхода – или она не вернётся, или вернётся и получит так, что неделю сидеть не сможет.

Одинокая слезинка сорвалась с ресниц и застыла алмазной капелькой на еловых иголках, и сон всё же пришёл к Виттене. Снился ей очередной зимний вечер и сказки бабушки Шиклены.

- Вот воет зимой вьюга, - опасливо посматривая за окно, говорила сказительница, - свистит ветер во всю мочь, а человеческое ухо и не слышит, как радуются непогоде снежные волки Зимней феи. Отрадно им, когда человека в поле али в лесу снегом заметёт – путнику погибель, а волкам живое человеческое тепло.

Говорят, они им питаются, вот и караулят нерадивого странника в пути. Заблудился так однажды парень молодой в зимнем поле. Нашёл он стожок с сеном, устроился рядом погреться, а всё чудится – ходит кто-то вокруг, точно ищет.

И опять тихие попискивания малышей, в восторге ожидающих самый страшный момент сказания.

- Не удержался путник, покинул своё травяное убежище – выглянул в метель. Тут-то и набросились на него снежные волки! – бабуля Шиклена едва не рычит, передавая ужас произошедшего, нависает над слушателями. – Закружила вьюга парня, запутала. Не даёт найти схрона надёжного. То и дело кажется, что пропадает твёрдая земля под ногами – это звери Зимней феи в воздух его поднимают. Тянут снежные духи тепло живой крови, тянут – а силы путника тают, тело стынет. Вот-вот закостенеет парень окончательно. Уж и тёмный лик смерти за снегом мерещится, а вдруг…

В тишине кто-то отчаянно сопел, кто-то тихонько подвывал от страха.

- Вдруг утихло всё, а из самого сердца метели девушка явилась, - этот момент истории был особенно любим Виттеной, и не раз ей представлялось, что это она там – в платье из снежинок, с деляной вуалью на волосах очаровывает редких путников. – И спрашивает: что же гость дорогой от хозяйки прячется? Мол, сам во владения её явился, хоть и зван не был. А парень и рад бы ответить, да слова выговорить не может – сковало всё тело его морозом лютым, заледенела кровь в жилах. Вот думает, и матушка меня родимая больше не увидит, а по весне лишь косточки останутся в поле диком.

Уже слышен откровенный рёв среди малышей – парня всем жалко, ведь у каждого отец или старший брат не раз сквозь вьюгу полями здешними до дома добирался. Замирает Виттена, кажется, что и сердце у неё вовсе не стучит – ждёт чуда.

- И говорит тогда Зимняя фея: сослужи мне службу, проведи в чертогах моих ледяных три дня и три ночи. Выживешь – отпущу тебя на волю, домой верну без обмана, не справишься – не моя в том вина. И согласился парень, мысленно ответ дал, потому как губы его не шевелились уже, ледяной корочкой подёрнутые. Коснулась его рукой Зимняя фея, и мигом оба оказались в снежных её чертогах. Пол изо льда, статуи вокруг стоят, точно люди живые, только замороженные, а стены – что зеркала: смотришь на них – и видишь себя то в наряде царском, то рыцарем отважном, а то и вовсе владыкой солнечным. Вот провели его слуги-метелицы в покои. Кровать посреди покоев стоит с периной пуховой снежной, на окнах занавески пургой-позёмкой завиваются, и вокруг опять же зеркала волшебные, и такое они показывают, что без стыда и не взглянешь.

В этом месте парни постарше всегда начинают хихикать, девки краснеть, а бабуля Шиклена строго грозит пальцем: не баловать, а то и сказки не будет.

- Прошли три дня, прошли и три ночи. Что там было – то неведомо, никому парень и не сказывал…

- Так он выжил?! – радостно вопрошает кто-то.

- А как же! – сказительница хитро прищуривается и почти шепчет, чтобы, значит, фея не услышала. – Был у него секрет один, фее Зимней неведомый. Любил он девицу одну больше жизни, из города ей и подарок вёз – колечко с камушком самоцветным. Вот посмотрит на то колечко, милую свою вспомнит, да и на сердце теплее сделается, кровь по жилам быстрее побежит. Так-то все три дня и прошли. Сдержала слово своё Зимняя фея, вернула парня в село родное. Да смотрит он: вроде бы и зима, а что-то не то: и забор не так выкрашен, и ступеньки у родимого крылечка иные, и конь чей-то незнакомый под навесом стоит. Зашёл в дом, увидали его родные – крик подняли, переполошились, по углам-щелям попрятались. Отец – так тот с топором на сына кидается. Младшая сестра на улицу выскочила, за ведуньей побежала. Пришла ведунья, заговор пошептала – живой, говорит. Рассказал парень свою историю, а ему и говорят: давно уж невеста твоя жена другому. Тебе кажется – три дня прошло, а тут уж три года миновало. Так-то вот, детушки, хоть и не зла Зимняя фея, а всё она не человек, и игры у неё не человеческие, волшебные. Нет ей веры.

Слова эти сопровождали Виттену всю дорогу. Сон, начавшийся так легко, теперь казался нехорошим предзнаменованием: как знать, что от неё потребует хозяйка зимы, если и впрямь она существует. На второй день пути на ум всё больше приходили мысли: а что стало с тем парнем дальше, после возвращения? И не ждёт ли её что-то подобное? Впрочем, все сказки бабули Шиклены были про мужчин, и ни в одной из них в царство Зимней феи не попадали женщины. Видимо, были слишком разумны, чтобы поддаться на снежные чары и забыть обо всём на свете. Не зря ведь говорят душа женщины в её доме, детях, хлопотах…

Додумать девушка не успела, потому что внезапно лес закончился, и перед ней возникло видение – возносящийся высоко к облакам стройный силуэт ледяного дворца, башни которого терялись в снежном мареве. Казалось, протяни руку – и коснёшься его искрящихся алмазами стен, а на деле – лишь мираж.

Виттена застыла, любуясь видением, не заметила, как из леса скользнула сначала одна сероватая тень, за ней другая, и ещё. Очнулась она, лишь когда низкий рык привлёк её внимание. Девушка вскрикнула и хотела было броситься под защиту деревьев, но было уже поздно – белоснежные волки окружили её и подбирались всё ближе, неся с собой ледяную стужу.

- Не со злом я пришла, а с просьбою к хозяйке вашей, - непослушными губами пыталась шептать девушка, чувствуя, как кровь застывает в жилах. – Не враг я вам, не обидчица.

Звери сжимали кольцо, высасывая из своей добычи последние крохи тепла. Казалось, ещё чуть-чуть – и одной жертвой Зимних духов станет больше, но волки вдруг замерли, точно чей-то приказ услышали. Виттена с трудом дышала, не надеясь уже согреться, как лютый мороз отступил, оставляя лишь привычную свежесть зимнего дня.

- Кто ты и что привело тебя в мои владения? – голос раздавался ото всюду, из каждой снежинки, точно сам зимний лес говорил с девушкой.

- Здравствуй, повелительница снегов и метелей, - поклонилась Виттена на четыре стороны. – Поддалась я на недобрые слова сестры своей, вот и в лес пошла.

- Что же тебе тут надобно? Шишек что ли? Так их и на опушке полно, а здесь лишь помощники мои верные.

Повесила голову Виттена, но рассказала: и как сестра её словами обидными укоряла, и как сама она смелостью своей похвалялась да зеркало ледяное принести обещала. Молчала долго Зимняя фея, девушка уже думать стала, что та ушла, подивившись глупости человеческой. Но нет – рядом вдруг возник искристый женский силуэт, обрёл плотность. И вот уже перед Виттеной сама фея – глаза синие-синие, как небо рассветное, волосы до земли волнами падают. Шубка на ней из меха белого, драгоценного, а в руках цветы живые, льдом скованные.

- Здравствуй, девица, - проговорила фея, точно не она сейчас с Виттеной беседу вела. – Занятен твой рассказ. Вы, люди, странные создания, горячие, но бездушные. Сколько же злости в твоей сестре, что она в лес тебя зимний отправила? Сколько же безразличия в твоих родичах, что они тебя не остановили, на поиски твои не отправились.

Фея коснулась одной рукой спины одного из волков, помолчала, а потом продолжила:

- Вот и друг мой верный говорит: поаукали на опушке, да ни с чем к себе в селение и вернулись.

- Так боятся они, ваша милость, – сдерживая неведомо откуда появившиеся слёзы, проговорила Виттена.

- Боятся? Отчего же?

- Много сказок о вас и вашем волшебстве сложено, да не все они добром заканчиваются.

- Что ж, и то верно – зима не время шутки шутить. Ты-то отчего не боишься?

- И я боюсь, повелительница, - девушка слабо улыбнулась, - только вот деваться некуда: раз обещалась зеркало чудесное достать, надо слово своё держать.

Вновь задумалась фея, зверей своих лаская. Шкура их под её тонкими пальчиками осыпалась снежными хлопьями, и где-то неподалёку от того шёл снег.

- Нравишься ты мне, девица, - решила, наконец, фея. – Так и быть, дам я тебе возможность зеркало заработать, только прежде скажу. Получив дар, от него тебе не отказаться. Зеркало чудесно не от того, что оно изо льда и красоты прибавляет, а потому что истинную душу показывает. Кто в зеркало посмотрится, тот себя настоящего узнает, и не всем это знание по душе, но уже ни изменить его, ни забыть не выйдет. Вот и думай, девица, нужен ли тебе дар такой.

- Не для меня этот дар, ваша милость, для сестрицы моей.

- А она-то тебе спасибо скажет, если свою душу увидит?

- Не знаю я, но обещала желание её исполнить. Она ведь думает, что зеркало краше её сделает, а про душу ей неведомо.

- Что ж, ты от слов своих не отказываешься, и мне это отрадно, - фея улыбнулась и взмахнула рукой. Тут же снег вокруг Виттены взвился вверх и окутал её белой шубкой, не хуже чем у самой повелительницы зимы. – Согрейся, милая, а то друзья мои снежные чуть не заморозили тебя.

Она хлопнула в ладоши – и тотчас же возникли резные сани. Несколько волков сами сунули шеи в постромки и приготовились бежать. Фея жестом велела: садись, устроилась сама – и звери помчались. В один момент сани взлетели выше леса, рассыпая вокруг снежное крошево. Взвыл ветер, и земля скрылась под покровом вьюги. Виттене было тепло в снежном наряде, и она даже задремала, пока волки мчались к дворцу Зимней феи.

Сияющая громада была такой же, как и в видении, что явилось Виттене перед встречей с феей, только она была не безлюдной: несколько карликов-гномов выскочили навстречу своей повелительнице да так и застыли с раскрытыми ртами, увидав гостью.

- Знакомься, девица, это слуги мои верные, - с улыбкой проговорила фея. – Они и тебе помогут, если в том нужда будет. Правда, живых людей побаиваются, но ничего, привыкнут. Отдохни сейчас, а утром я дам тебе задание.

Виттена покорно вошла под ледяные своды. Стены замка переливались, как под лучами солнца, и показалось, что девушка видит в них своё отражение, но миг прошёл – и видение исчезло. Она обернулась, чтобы спросить об этой странности у своей хозяйки и так и застыла с открытым ртом. Виттена видела, что рядом с феей по начищенному ледяному полу шёл волк, а в стенах отражался высокий мужчина в серой шубе с длинными русыми волосами.

- Как же так? – удивлённо прошептала она, провожая их взглядом.

- Идёмте, госпожа, - испуганно отозвался гном, сопровождавший девушку. – Хозяйка велела вас в комнаты проводить.

- Это ведь был волк! – уверенно воскликнула Виттена, последовав за человечком. – Отчего же я видела человека?

- Волшебное зеркало госпожи феи, - шёпотом отозвался гном. – Оно показывает истинную душу, только не каждому дано её увидеть.

- Отчего же я свою душу не видела?

- Может, и видели, только не поняли, что это она была. Вот ваши комнаты, госпожа, - сопровождающий поклонился и исчез, как будто его и не было.

Девушка прошла в комнату и в который раз ахнула – огромное окно во всю стену выходило на балкон, с которого открывался вид на застывшее озеро, кровать с мягкой белой периной так и манила прилечь. Скромно спрятавшаяся вторая дверь привела в комнату для омовений, отделанную ледяными плиточками.

Удивительно, но в этом царстве холода она не мёрзла. Наверное, волшебство феи помогло ей. Впрочем, как же иначе? Внимательно осмотрев своё новое жилище, Виттена всё же поддалась соблазну и улеглась в кровать. Глаза закрылись сами собой, и сон пришёл мгновенно.

А во сне вновь неспешно лилась сказка бабули Шиклены.

- Говорят, что Зимняя фея на самом деле и не зимняя вовсе, а была она обычной феей, самой простой. Порхала от одного цветка к другому, радовалась солнцу и тёплому дождику, а в холодную пору спала рядом с другими своими сестричками-феями в тайном убежище. Слышала я, что в те давние времена и зимы были морознее, и нечисть лютовала куда там против нынешнего! Так вот, да. И интересно стало фее, что же происходит в мире, когда все они спят.

Малыши переговариваются, они любят сказки бабули Шиклены. Виттена делает вид, что прядёт, но тоже слушает, хотя и знает эту историю наизусть. Наверное, ей и самой не хуже удалось бы рассказывать, но так интересно снова и снова слушать старинные легенды.

- Когда листья на деревьях пожелтели и трава подёрнулась сединой, все феи принялись устраиваться на ночлег. А наша фея посадила рядом со своим ложем семечко мирабилиса, чтобы этот цветок пробудил её от зимнего сна своим ароматом. Так и вышло – проснулась фея. Вокруг тишина стоит – сёстры её спят, сны о лете видят. Забоялась фея и, чтобы не чувствовать себя одиноко, сорвала распустившийся мирабилис, и с ним вышла на улицу, - сказительница сделала паузу, чтобы слушатели её представили себе тоненькую фею в летнем платьице, с цветочком в руках и ледяные порывы ветра, глубокие снега и злобных зимних духов.

- Ой! – наконец, восклицает кто-то тоненько. – Она же замёрзнет!

- Да милая, - печально говорит бабуля Шиклена. – Так и вышло. Стоило только фее ступить на снег, как набросились на неё зимние духи, завертели в ледяной метели, принялись снегом засыпать. Растерялась фея. Не знает, как справиться с напастью, а сама всё больше холодеет. Феи – они ж создания солнечные, теплом его и живы. А тут ни солнца, ни тепла. Вот-вот в сосульку превратится!

Дети замерли, даже дышать боятся, а старуха специально время тянет, улыбается.

- Тут-то, говорят, впервые и появились снежные волки. Не выдержал один дух мучений феи, обернулся он волком, из снега сотворённым, окутал её собою, обогрел, от гнева прочих духов спрятал. Только мирабилис, что держала в руках, замёрз – корочкой ледяной покрылся, а так – цветок цветком. Отогрелась фея, хотела уж было назад возвращаться – досыта она на зиму насмотрелась, - а не пускает её дом родной. Изменилась уже фея, мороз проник в неё, в кровь ей вошёл.

Кто-то тоненько всхлипнул – все понимали, что по глупости фея утратила привычный ей образ жизни. Не зря про глупца какого говорили, что он безумнее феи.

- Так постепенно и превратилась летняя фея в зимнюю. Да только на память о доме родном носит она с собой цветок тот заколдованный, а зимние волки – верные её слуги, говорят, в людей обращаться могут, что фею в её одиночестве утешает.

Сон закончился так же внезапно, как и начался, и Витена поняла, что сказки бабули Шиклены были не такими уж и сказками. Умывшись, она вновь вспомнила и сон, и всё, что тут видела, и испугалась было – не сделала бы её фея своей подругой. Не отпустит ведь домой, если не справится девушка с таинственными заданиями. Тоскует фея в одиночестве, вот и заманивает в свой дворец путников случайных.