Шут на троне и нечисть в короне

Глава 1

Было у царя пять сыновей и одна дочка. Не повезло им! Не наделила природа ребятишек красотой и обаянием. Носы картошкой, губки слюнявые, а глазки маленькие и тусклые. И осанкой царские детки не вышли, приземистые уродились, как бочки для засолки. Братья без труда нашли себе каждый по невесте, статной да знатной. С лица царевича воду не пить! — рассудили их избранницы, и без проволочек согласились стать сужеными.

Только для царевны жених всё никак не сыщется. Заморские князья и царевичи в гости хоть и заезжали, да только сватов ни один не заслал. Видать, в других царствах и королевствах царевен и принцесс пригожих достало. А в царстве родном не осталось молодцев знатных кровей, да не женатых. Ничего не оставалось царю, кроме как выдать дочку замуж за простолюдина. Издал он указ: «Казну отдам тому, кто накрепко полюбит дочь мою и женится на ней».

Налетели ловкие прохиндеи, беспросыпные лентяи и жадюги необузданные со всех окрестных царств, начиная от первого и кончая тридевятым. Понял царь, что маху дал, да только поздно было, назад сделанного не поворотишь. Призвал он всех мудрецов своего царства и велел им совет держать, как дочку любимую от участи незавидной и горькой спасти, как найти среди претендентов в мужья душу простую, честную, и чтобы любил суженую свою, а не на богатства зарился.

День думали мудрецы, другой день думали. Чуть не околели от напряжения ума. Как, думают, царю ответить, чтоб, как ни повернулось, они бы невиновны остались? И придумали. На третий день пришли к царю, и говорят — вот, по ту сторону Сонных холмов живёт нечисть одна жуткая, всю округу в ужасе держит. А выглядит так: стоит одинокая могилка, у изголовья — скелет в короне костяной сидит, да орешки миндальные грызёт. Никто мимо просто так пройти не может — захватывает скелет прохожего чарами невидимыми и загадку загадывает. Кто загадку отгадать не может — замертво падает, а кому смекалки хватит — тому нечисть даёт орешек. Кто съест такой орешек — оборачивается зверем невиданным.

Зверя такого во всём свете не сыскать! Глаза точно смарагды, усы, что у гусаров мадьярских, урчит-мурчит, уши торчком. А песни поёт — чистый Баюн! Всякая премудрость такому зверю известна, любая дичь подвластна и страха он не знает. Скелетов он не пужается, а косточки куриные обожает. Страшилище это только к ласке человеческой чутко и податливо. Расколдует зверя, как водится, поцелуй, но только той, которая его полюбит да приласкает. И ежели царевна не токмо генеалогическим древом хороша, но и сердцем добра — то полюбит её расколдованный герой всей душой, а там и свадьбу можно играть!

И говорят мудрецы царю: суженый царевны среди разгадывателей, обернувшихся зверем невиданным. Да вот где этих зверей невиданных искать, да как суженого царевны среди них найти — не знают ни мудрецы, ни глупцы.

— Я знаю! — вскричал тут шут. — Не вели казнить, царь-батюшка! Сон мне вещий сегодня ночью снился. Все так и есть, как мудрецы говорят. А ещё откровение мне во сне было, что признаю я суженого царевны, коль буду на троне, заместо царя, сидеть.

— Ты, на троне? — вскричал царь, аж побелел от гнева. А царевна его ласково по плечу погладила, да и говорит:

— Ах, батюшка, видать, не любишь ты меня совсем, раз на такую малость не согласен — дать шуту совсем недолго на троне посидеть!

А сама царя за бок незаметно щиплет, намекает, чтоб не противился.

Тут царь кричит:

— Начальника караула ко мне!

Прибежал тот, аж чуть не падает, так торопится. Давно такого грозного крика от царя не слышал. Царь командует:

— Немедленно сыскать зверей невиданных и сюда привести!

Начальник караула от страха присел, да и говорит робко:

— Да где ж этих зверей невиданных сыскать?

Тут шут и говорит:

— А ещё в вещем сне привиделось мне, что только один человек может зверей невиданных найти.

— Ну, говори, не томи! Кто таков? — царь командует.

— Ты, батюшка-царь, ты, никто иной, — шут отвечает. — Ты должен идти за Сонные холмы и с нечистью договариваться. Никому, кроме тебя, скелет не откроет, где зверей этих искать.

Задумался царь, а царевна уже кулачком в бок папашин тычет:

— Долго ли ещё мне в девках куковать, батяня? Сделай милость, отправляйся в поход за суженым моим.

А шут масла в огонь добавляет:

— Было мне во сне вещем видение, что стоял ты, царь-батюшка, перед нечистью-скелетом в шутовском колпаке, а скелет говорил: «Раскрою тебе, царь-шут, где звери невиданные хоронятся». Так что бери мой колпак шутовской, а мне твою корону царскую давай. Негоже на троне сидеть без короны царской.

Вспылил царь, закричал:

— Мне, царю-самодержцу, шутовской колпак надеть?

Но кулак дочкин, прилетевший ему в бок, сделал своё дело. Подумал царь, подумал, да и решился: дочку замуж выдать захочешь — ещё не так раскорячишься. Только слез с трона — глядь — шут ему уже колпак протягивает.

Вот, — говорит, — царь-батюшка, реквизит получи.

Отдал царь свою корону шуту, залез тот на трон, корону на голову взгромоздил — впору пришлась! А царь шутовской колпак надел, кафтан царский скинул, да и отправился в путь, к Сонным холмам, жениха для дочки добывать. От расстройства даже ни на коня, ни в карету не сел, пешком поплёлся.

Солнце ясное высоко в небе стояло, жара была адская, устал царь и уселся в тени древа разлогого, да и задремал вскоре.

Проснулся бедолага от щекотания в носу нестерпимого. Чихнул, глаза открыл, видит — парнишка молодой, крестьянского роду, сидит рядом, в руках травинка. Взыграл норов царский, вскочил он на ноги, затопал и заорал во всю глотку:

— Ты, смерд, как смеешь?! В ноги вались, проси прощенья!

А тот только смеётся:

— Ну, насмешил, шут гороховый! Ты чего тут разлёгся?

Вспомнил царь, что теперь он шут, и на голове у него колпак. Умерил свой норов и парнишке беду свою рассказал. А тот говорит:

— Ну ты и дурень, батюшка царь! Развели тебя как ребёнка малого, а ты нюни развесил. Видать, дочка твоя с шутом шуры-муры крутит, хотят пожениться и царствовать вместе, а тебя, вишь, определили в шуты. И мудрецов твоих, видно, подкупили. Ладно, пошли за Сонные холмы, поищем твою нечисть. Сам увидишь, что нету там никакого скелета в короне. А если есть, то мы с ним покалякаем, всю правду-матушку выведаем.

И пошли царь-шут да добрый молодец к холмам. Ближе к ночи глядь — и правда нечисть сидит и грызёт что-то! Хотели бежать, да не успели. Встал скелет с трона, да загадывает им загадку голосом злым:

— Кого в тяжёлом гробу хоронили, смеялись и шутили?!

А молодец достал из котомки водку да пиратский флаг, хмыкнул и говорит, на нечисть глядя:

— Ну, это я знаю, это же проще пареной репы! Вот смотри, видишь флаг? Достался он мне в наследство от прадеда-пирата вместе с бутылкой рома. Знатным головорезом был мой прадед, всем флибустьерам корсар! Ром, правда, я уже давно употребил, только водка осталась. Правду говорю, смотри на фабричную маркировку! Сивуху сроду не нюхал и другим не предлагал. Вот те крест! Будешь?

Хотел было скелет нахмуриться, да вспомнил, что все мимические мышцы у него уже тыщу лет как отсохли. А парень знай себе тараторит:

— Почему на пиратском флаге череп изображён? По твоим красным глазкам вижу, что не знаешь! А сидишь здесь, загадки загадываешь! Тебе бы самому ума-разума набраться! А ты других пытаешь. Ну чего, молчишь, костяшка безмозглая?!

Растерялся скелет. Сроду таких напористых людишек не встречал. Только собрался ответствовать с достоинством, а паренёк и рта открыть не даёт:

— Молчишь, нелюдь?! Тогда, может, знаешь, на каком языке говорят молча?

— Нет такого языка, чтобы говорить молча! — рассердился скелет.

— Дурак ты, ваше благородие! Это язык жестов! А вот тебе другой вопрос: перед каким простым смертным даже Государь снимает шапку?

Задумался скелет:

— Не знаю такого. Что за смертный такой?

— Это — цирюльник! — хохочет молодец. — Ох, и убог же ты умом, братец! А ещё говорят, что смекалистый. Ну ладно, давай к делу. Мы же не просто так сюда пришли, лясы поточить. У тебя, сказывают, на довольствии разгадыватели твоих загадок проживают, что зверьми подневольными стали. Вот нам как раз один из них нужен. Выдашь его — я тебе ещё загадок надарю, да с разгадками, чтобы тебе умнее, чем ты есть, казаться. Согласен на такой обмен?

Скелет молчит, смотрит на молодца, думает.

— Долго ты извилинами ссохшимися шевелишь! Так что? Согласен? Если нет, то мы пойдём, сами зверя дивного найдём, но вот ты тогда загадок новых лишишься, — продолжает молодец на нелюдя давить. А тот и не знает, что ответить — впервые его смертный в ситуацию подобную загнал.

— Парень, не хочешь мне служить? — предложил скелет, и на сундуки возле трона своего указывает. — Платить буду хорошо, согласен?

— Нет, скелетушка, служить глупо, несовременно и неинтересно. Я тебе лучше так предложу: давай компаньонами будем? — предлагает молодец.

— Это как? — поразился скелет

— Я тебе загадки буду новые давать, а ты мне денежки. Ну и помогать будем друг другу в разных делах насущных, — объясняет парень.

— Давай! — с готовностью согласился скелет. — А то я здесь совсем закис, скучно мне. По свету мотаться да козни строить, как в прежние времена, у меня уж и сил нет, да и интереса тоже. Кукую тут один-одинёшенек, как пугало огородное, изредка глупостью людской развлекаюсь.

— Хорошо! Только учти, — строго сказал парень. — У компаньонов все по-честному, они друг друга не обманывают, только помогают.

— Да согласен я, согласен! Да и с чего мне тебя обманывать? A козни будем строить? — с надеждой в голосе проговорил скелет.

— Ну и разыгралось у тебя воображение, прям как у девицы перед свадьбой. Но ладно, так и быть, пускай будут козни, с меня не убудет, — уверил парень.

— Ну, давай начинать! — скелет щёлкнул своими пальцами-костяшками на правой руке, и царь повалился на бок и упал на землю.

— Ты чего творишь? — парень возмутился. — Дружка моего завалил зачем? Нельзя так, без спросу.

— Да спит он, только и всего, — отмахнулся скелет. — Нам свидетели тут не нужны, раз мы козни строить собираемся.

— А, ну ладно тогда… Ты, компаньон, про зверей невиданных мне расскажи. Правда ли это, что кто твой орешек съест, то в зверя невиданного обращается?

— Правда, как есть правда, — ответил скелет. — Только редко кто на такую глупость отваживается. Тем более если человек загадку разгадал, так он не дурак, значит. Зачем же ему орешки от нечисти есть? Хотя попадаются такие чудаки время от времени.

— Ну и куда же превращенцы потом деваются? Как их отыскать? — выведывает молодец у скелета.

— Как куда? В неведомые края отправляются, куда же ещё невиданному зверю податься. Там их полным полно, они там урчат-мурчат друг с другом, радуются вроде.

— Ясно! — ответил парень. — Ладно, пойдём мы, компаньон. Ты мне денежек отсыпь маленько, да орешков. И шута моего буди, идти нам пора.

— Как идти! А козни когда строить? — обиделся скелет.

— Будем, обязательно. Одно дельце сделаю, и вернусь, начнём козни строить, — пообещал молодец.

— Вот, возьми эту шкатулку, — сказал скелет и протянул парню небольшую невзрачную коробочку. — Как понадоблюсь, открой, и меня увидишь.

Молодец положил коробочку в котомку, денежки в узел завязал и за пазуху засунул, а орешки волшебные в карман глубокий насыпал. Проснулся тут царь-шут, потянулся, на ноги вскочил — не помнит, как заснул.

И пошли парень и шут своей дорогой, а скелет смотрел им вслед да костлявой рукой махал на прощанье.

— Ну что, молодец, выведал у нечисти, где зверей невиданных искать? — спрашивает царь. — Уснул я невзначай, ничего не слышал, о чем ты с нечистью толковал.

— Звери эти невиданные в неведомые края убегают, так нечисть сказала. Выходит, как я и говорил, обманули тебя мудрецы. Заговор у тебя во дворце, и по всему выходит, что шут всем этим безобразием руководит, — отвечает парень.

А царю молодец приглянулся. И собой хорош, и умён — вон как ловко с нечистью совладал! Чем не жених для дочки?

— Звать-то тебя как, молодец? — царь спросил.

— Васькой кличут, — отвечает парень

— Парень ты, я вижу, ловкий да умелый. Поможешь мне заговор раскрыть да зачинщиков наказать? Отблагодарю по-царски, — предлагает царь-шут.

— А чего не помочь хорошему человеку? Пойдём, будем с твоим заговором разбираться, — охотно согласился Васька.

Вот дошли они до ворот в царский град.

— Ну, теперь надо думать, как нам с тобой в тронный зал попасть — Васька говорит.

— А чего думать-то?! Стражу позову, да выкинем паршивца! Так царя унизил! Казню!!! — царь-шут был не на шутку зол, глаза горят, пар вот-вот из ноздрей повалит.

— Не надеялся бы я на это. Шут, если не последний дурак, первым же указом объявил себя полноправным правителем всех земель окрестных. А тебя, коль признают — самого казнят без суда и следствия, к бабке не ходи.

— Да как же казнят?! — завопил царь. — Меня? Царя?!

— Ты бы, ваше величество, вёл себя потише — серьёзно глянул на него Васька. — Вот лучше скажи-ка мне, в народе тебя любили или как?

— Любили! — вздёрнул нос царь. — И в пол кланялись, и встречали хлебом-солью!

— А подати при твоём царствовании снизились? Может, с соседями отношения наладились? Или благосостояние хозяйств деревенских возросло?

— Нет… — признался царь.

— Так значит и любить-то тебя не за что?

— Но… — хотел царь что-то возразить, да перебил его Васька.

— Отвечать не надо, просто сделай вывод на будущее. А план я, кажется, уже придумал.

Перед воротами, в очереди на проход, стояло несколько путников. Васька оставил царя-шута в сторонке, а сам пошёл на разведку. Пошушукался с людьми в очереди, все разузнал. Вернулся к царю, и говорит:

— Так и есть, как я и предполагал. Тебя, царь, сумасшедшим признали, а на троне теперь твой шут. С дочкой твоей помолвку объявил, и по этому случаю во дворце сейчас празднество, музыканты и фокусники выступают, местные и заграничные.

Потом Васька наведался в ближайшую пригородную избу. Подошёл к курятнику, взял помёта с перьями в руки, снял с царя шутовской колпак, плюхнул ком ему на голову, да и по одежде размазал попутно.

Завопил от возмущения царь. Васька терпеливо дождался окончания гневной царской тирады, от которой даже хозяйка избы выглянула в окошко, чтобы убедиться, не воруют ли чего. Потом объяснил:

— Стража наверняка получила приказ задерживать всех, похожих на царя в шутовском колпаке. Так что мы теперь — бродячие фокусники, а ты — мудрец и волшебник по имени Замай. Запомнил?

Царь-мудрец поворчал, но делать было нечего, согласился быть Замаем. Стражу у ворот бродячие фокусники прошли легко — одна монета, и путь был свободен. И вот уж Васька да мудрец-Замай у ворот царского дворца оказались.

— Великий фокусник и волшебник Замай и его протеже Васька пришли потешать его Величество! — объявил Васька стражнику. Тот хмуро оглядел парочку.

— А чего этот немытый? Воняет, не пущу!

— Великий Замай моется лишь раз в году у священного водопада, дабы не потерять связь с землёй, источником его великой силы! — отрезал Васька. — Нас разве не ждут?

— Да тут всех подряд ждут со вчера, — пробасил второй стражник, — новый царь такую пирушку закатил! И фокусники, и заклинатели огня, и барды! Думается, поистощилась казна царская изрядно…

— Проходите до кучи, — буркнул первый.

Прошли они за ворота, Васька царя в сторонку отвёл, и говорит ему:

— Ты, царь, меня прости, но умом ты недалёк, и поэтому роль тебе в моём плане отведена самая простая. Как войдём в палаты царские, ты важного вида на себя напусти, да за мной посматривай. Ежели я нос почешу — заклинание на заморском языке произнесёшь, вот такое "меус-потестас ин вестра-стул-титиа", иль что-то навроде того. Остальное беру на себя. Запомнил?

Царь кивнул, и пошли они к палатам.

Поднимаются по широкой лестнице на крыльцо, а навстречу им стража какого-то старичка в чалме тащит. Тут Васька царя локтём в бок ткнул, и давай нос чесать. Царь подбоченился и изрёк зычным басом: «меус-пеус ин веус-султи-теус!». Стражники остановились, а молодец им и говорит:

— Великий Замай приветствует вас! — а сам снова нос чешет.

Царь дальше импровизирует:

— Местрас-потестрас-интитиа-веструс!

Васька переводит:

— Что за человек в чалме, и куда вы его тащите?

— Это, — отвечают стражники, — маг и волшебник Абдрахман, который приехал из далёких земель потешить нашего нового царя, да опростоволосился. Тащим мы его теперь в темницу, к другим таким же недотёпам. А вы-то сами кто будете? Уж не очередные ли фокусники?

— Только последний дурак может назвать великого Замая фокусником! — сурово изрёк молодец и важно щёки надул.

— А кто же он? — спрашивают стражники.

— Бог, — степенно отвечает парень, — только не нашенский, а из другого мира. Или не знаете, что миров много?

Молчат стражники. Друг на друга косятся. Не знают, как быть. То ли доложить царю, то ли повременить. Уж больно страшен в гневе новый самодержец. А тут молодец заявляет:

— Мы из другого государства путь держим. Там местный царь всех стражников казнил за то, что вовремя не доложили о прибытии великого Бога Замая. Боюсь, и вас казнят…

Решились служивые, привязали Абдрахмана наскоро к перилам и бегом к царю, докладывать о прибытии чужого божества. А бывший шут на троне возлёживает, винцо дорогое потягивает, скипетром спину почёсывает и лениво отвечает:

— Неужто сам Бог ко мне пожаловал? Ну, тащите сюда этого прохвоста, ибо он наглее остальных шарлатанов. Те волшебниками притворялись, а энтот самим богом прикинулся. Буду выводить лжеца на чистую воду.

Подводят стражники парня и бывшего царя к трону:

— Кланяйтесь царю-батюшке в ноги!

Васька только рассмеялся:

— Слыханное ли дело, чтобы Бог человеку кланялся? Обычно наоборот бывает. Здравствуй, царь! Позволь тебе представить Бога Иного Мира Чудесного — Великого и Ужасного Замая! — и при этом нос почесал.

Вспомнил царь-Замай об уговоре и выдал громко первое, что в голову пришло:

— Делириум тременс!

— О как! — крякнул шут на троне. — Заковыристо изъясняется бог твой. Только чего он такой чумазый и вонючий? Неужто в том мире все боги такие?

— Замай самый грязный из всех и самый пахучий! Ибо главный!

— Надо же, — удивляется шут. — Как всё непросто в том мире. Допустим. А известно ли вам, чужеземцы, что ко мне все гости с подарками ходят? Вижу у тебя за спиной, говорун, котомку. Говори, чего принёс нам!

— Верно, царь-батюшка, — отвечает парень. — Без подарков нельзя. Здесь дары невиданные тебе и невесте твоей, царевне.

— Невесты у меня больше нет, — усмехается бывший шут. — Околела бедолага. На радостях, как помолвку объявили, объелась, да косточкой куриной подавилась. Скончалась безвременно, схоронили уже.

Закричал диким голосом царь-Замай и на самозванца кинулся:

— Врёшь, собака! Куда дочку дел, гнусь поганая?!

Тут всё и открылось. Узнал шут прежнего царя и заорал:

— Стража! Вяжи воров!

Царь к дверям кинулся, а стражники за ним. Васька, недолго думая, за трон спрятался. Достал из котомки шкатулку, что скелет дал, открыл, и послышался оттуда голос знакомый:

— О…молодец, неужто помощь моя нужна? Быстро же ты во что-то вляпался, — захихикал скелет.

— Коль я один был бы, так и не вляпался бы. Да ведь царь-батюшка со мной, какой из него шпиён? На первой же разводке и попался, выдал нас. Беда с этими царями, как что — так сразу орать и ногами топать! Давай, компаньон, выручай! — оправдывается Васька.

— Ладно, сейчас прибуду, выручу! Да и косточки разомну, засиделся я тут на одном месте, — с энтузиазмом отозвался скелет.

Громыхнуло под потолком тронного зала, сверкнула оттуда молния, и вот уж прямо перед троном одинокая могилка образовалась, а у изголовья — скелет в короне из кости сидит. А все, кто в тронном зале был, как окаменели, застыли, кто где был. Шут на троне, стражники на бегу, да не упали, а так и повисли в воздухе. Да не совсем окаменели, а только телом, ниже головы. Как заорали все от перепугу, аж побелка с потолка посыпалась.

Только парень не окаменел, вылез из-за трона, подошёл к скелету, и говорит:

— Ну, спасибо, выручил ты меня. Чуть-чуть я в темницу не загремел.

— Ну а как же, мы же компаньоны! Мы друг другу помогать должны! — с энтузиазмом откликнулся скелет. — Так кто тебе тут притеснения выказывал? Этот, что на троне сидит?

— Да, он самый, — молвил молодец.

— Ну так он царь, видать, раз на троне сидит. И притеснения оказывать право имеет, — говорит скелет.

— Да самозванец он, шут гороховый, а не царь, — отвечает Васька. — А настоящий царь — вон тот, вонючий и грязный, — и указал на настоящего царя.

— Верно ли, компаньон? Правду говоришь? — пытливо спросил скелет.

— Да уж не сомневайся, скелетушка, — уверяет Васька. — Мало того, что шут трон узурпировал, так ещё царевну со свету сжил.

Услышал шут тот разговор, кричит в голос:

— Я здесь теперь хозяин, я законно власть узурпировал, значит, теперь я царь!

— Самозванец ты убогий, шут-скоморох! Обманом ты на трон уселся, а законный царь — это я! — кричит царь.

— А вот мы сейчас узнаем, кто здесь настоящий хозяин! — объявил на весь тронный зал скелет. — Дай им, молодец, по орешку, пусть съедят. Кто правду говорит, тот отомрёт. А кто жевать орешек не станет, так совсем в камень превратится.

Достал Васька из своего глубокого кармана орешки, положил царю и шуту каждому в рот по одному. Те подумали, подумали, да и жевать начали. Царь отмер и упал на пол. Шут отмер и тоже упал, но тут же превратился в зверя невиданного и ускакал в неведомые края.

А скелет и говорит молодцу:

— Ну вот, разобрались, кто в доме хозяин. Ты шкатулку, что я дал тебе, хозяину и передай. Нехорошо ведь, я, считай, гость в его доме, а пришёл без подарка. Вы-то молодые, традиций не чтите. А мне уж столько лет, что не счесть, я по-другому не могу.

Молодец почувствовал неладное, но достойной причины отказать не нашёл. Вручил ошарашенному царю шкатулку. А тот на полу сидит, да причитает:

— Доченька моя, доченька… Как же так, не уберёг я тебя! Горе, горе мне!

— Она и вправду околела? — поинтересовался у скелета Васька.

— Среди живых её не ощущаю — подтвердил скелет.

— Горе! — зарыдал царь.

— Успокойся, старик! — скелет сказал. — Открой шкатулку подаренную, и увидишь свою дочку.

Открыл царь коробочку, и тотчас перед ними предстала царевна. Да только не живая. Глаза пусты, кожа как пергамент. Из дородной, крепкой девицы стала царевна сухой, как осенний листик, нечистью.

— Папа… — проскрипела она, глядя на царя не моргая.

— Доченька, — заплакал царь. — Я же тебе счастья желал!

— Я счастлива, — откликнулась та равнодушным голосом. — Была некрасивая смертная, а стала принцессой мира мёртвых. Скоро прибудет мой жених, валахский вампир из славного рода Цепешей.

Царь вытаращил глаза, перекрестился, а бывшая царевна засмеялась жутким потусторонним смехом.

— Он весёлый малый! Столько анекдотов знает! — добавила мёртвая царевна.

— А я уже прибыл! — откликнулся скелет. — Я уже здесь, моя царица! А теперь! — воскликнул он громко: — танцуем! — и хлопнул в ладоши ещё раз. Все, кто застывшими стояли, внезапно пришли в движение. И закружились в вальсе стражники, фокусники, что поодаль стояли, и даже те, кто был во дворе, пустились в пляс. Неведомая сила распространялась все дальше и дальше, заставляя всех живых тянуться к замку и танцевать до изнеможения.

— И еды! И напитков на стол! Празднуем возвращение царевны! — хохотал скелет.

— Ты чего такого удумал? — с ужасом прошептал Васька.

— Ты вот попрекал меня недалёкостью — улыбнулся скелет, смахнув пыль с плеч, — а сам-то! Дурак-дураком. Смекалистый только. Кто ж с проклятого места вещи берет, да другим в дом тащит?

Пробил Ваську холодный пот. Понял он, что обдурил его скелет.

— Теперь это мой дом, — продолжил скелет. Хлопнул ещё раз в ладони — и встал костяной трон рядом с царским. И в ряд с ними появился ещё один, деревянный. Стол, ломящийся от яств, появился перед тремя тронами, а остальные столы да стулья, что в зале были, исчезли, освободив место для танцующих.

Свистнул скелет — и очутились молодец на деревянном троне, царь на царском, а сам нечисть — на своём, костяном. А рядом с ним царевна мёртвая примостилась.

— Много лет сидел я у той могилки, но таких дураков, как вы, не встречал, — усмехнулся коварный властитель, — Но! Я чту древние законы, посему компаньонов своих, что принесли мне столько богатства, бросить не посмею! Будем мы вечность развлекаться, есть и пить, да на танцы прекрасные смотреть.

Попытался Васька встать, да не смог. Кубок сам подлетел в руку, тарелка наполнилась ароматным, дымящимся мясом, овощами и фруктами. Отхлебнул парень пряного вина и вздохнул.

— Ну… Сволочь ты конечно, костяшка. Но могло быть и хуже. При правлении этого вот самодержца — он кивнул на так и не отошедшего от шока царя — мне бы все равно не светила хорошая жизнь. А так хоть брюхо полно и работать не надо. Ну что, вот и сказочке конец?

— Полагаю, так. Будем мы с вами, друзья, ждать, пока очередной дурак, мнящий себя самым умным, не заявится портить нам веселье. Таких будет много, уверяю вас.

— А мораль? — парень глянул на бледного царя. Тот хоть и пребывал в состоянии шока, но стоило губам коснуться кубка — кожа на щеках чуть подрумянилась, глаза заблестели.

— А какая тут мораль? — удивился скелет — не заигрывай со злом!

— И не таскай проклятые вещи на свою голову! — добавил парень.

— И не слушай тупых мудрецов! — рявкнул царь, залпом опустошив кубок. Пир продолжался.

Нас там не было, мы мёд-пиво там не пили, иначе б эту сказку не сочинили.