Шесть

Глава 1

ШЕСТЬ

Умирая, старая Баляслава просила разобрать крышу дома. Но жалобным просьбам бьющейся в агонии столетней старухи никто не внимал. Ведь не воды просила! Кто ж в здравом рассудке будет ломать крышу крепкой избы, в которой тем временем проживала целая семья: дочь Баляславы с мужем–славным кузнецом, и Олеся – внученька любимая.

Баляславе было девяносто девять, шел сотый год. Она славно отжила свой век. Всю жизнь собирала травы, лечила людей, пела рассветные песни и встречала с волнующим трепетом Луну. И дочь родила, и мужа схоронила, и в старости хлопотала по хозяйству, не теряя ясного ума. Это была её светлая сторона.О темных сторонах людей лучше не знать.

И вот с приходом сотой весны знахарка слегла. И будто с ума сразу выжила – так отчаянно просила: «Разберите крышу, луну хочу видеть!» И плакала тихо. А маленькая Олеся, видя её слезы, извелась вся. Жалко было ей любимую бабушку. Ведь до того, как она слегла, они дружили, вместе гуляли по лесу, собирали цветы в поле. И песни рассветные учила её бабушка петь. Олеся плакала возле умирающей, гладила её руки и просила родителей сделать маленькую дырочку в крыше над кроватью бабушки. Но просьбам девочки, как и просьбам столетней старухи никто не внимал. Тем более что весна выдалась дождливая, и о дырках в крыше даже речи быть не могло.

В рассветное утро вместе с туманом прилетел Ангел смерти: «Выдыхай, Баляслава, чтоб лететь было легче». Она в последний раз открыла свои выцветшие, некогда синие как небо, глаза и встретилась с зелеными полными слез глазами Олеси. Девочка всю ночь просидела рядом, словно чувствуя, что своими поглаживаниями успокаивает душевную боль умирающей бабушки.

– Прощай, милая. Не принимай близко к сердцу расставание со мной. Когда услышишь запах звезд, я вернусь к тебе, – Баляслава говорила и улыбалась, словно выздоровела, её голос был мягким и чистым, без примесей боли и мольбы. И Олеся поверила. Она гладила еще теплые руки уснувшей навсегда бабушки, вытирала слезы и мечтала об обещанной встрече.

Схоронили Баляславу на погосте, засыпали могилу её любимыми полевыми цветами и вздохнули с облегчением. Да, слишком долго на земле задерживаться нельзя. Даже если время всегда с тобой делится хорошим.

Деревня расположилась на небольшом холме, отгородившись от города лесом и болотом, которое когда-то в юные годы Баляславы было лесным озером с прозрачною водою, бьющей ключом из подземных родников.

– Как родилось в нашем лесу озеро и почему заболотилось? – спрашивала Олеся, собирая траву на болоте с бабушкой. И та ей рассказала такую вот историю:

– Когда-то давно в каменном яру у подножия лесного холма был глубокий колодец. Сказывали, что вырыл его черный колдун, и охранял вместе с Лешим. Была в том колодце живая вода. Но не всякий мог к ней подобраться – уж слишком страстно Леший с колдуном яр сторожили. Даже волки стороной то место обходили. И птицы не пели там своих песен. Только на оголовке колодца сидел и недобро ухал большой филин, знавшийся с Лешим с давних времен. И туман клубился в том яру, словно пар из котла ведьмы. А потом что-то произошло…

Наш лес издавна Лисьим называют. И верно, много лис здесь водится, а вот больших сов мало. Для леса это всегда плохо. Совы хранят лес лучше всех, и на Лешего знают управу, и Духов лесных уважают. А в нашем лесу лисы хранителями назначены. Есть поверье, что «предрассветные проблески света есть дух лисы, которая следит за миром». Ох, и хитрые эти лисы!

Уж не ведаю я, что произошло, но шесть ночей подряд кричал филин. Туман тогда окутал весь лес и деревню. Охотники даже на охоту не ходили, боялись. А потом, видимо, колодец разлился и затопил каменный яр. Вот так и появилось озеро с валунами по берегам. Живой водой оно полнилось! Искупавшись в нем, и помолодеть, и оздоровиться можно было. Но Колдун не позволил людям добро пользовать. Русалок привел туда. Свято место пусто не бывает…

Летом цвело озеро кувшинками. Днем бабочки над водяной гладью порхали, а сумрачными вечерами выползал туман, в котором слышался смех русалочий. И постепенно заболотилось озеро. Но земли вокруг него богаты на целительные травы, и я расскажу тебе, как правильно их собирать.

Олеся любила ходить по лесу с Балей – так она называла свою бабку. Многому полезному училась и рассказы интересные слушала. Баля с лисами дружила. Бывало, собираются они с бабкой в лес, та кусочек курочки возьмет с собою. А в лесу лису угостит. И Олесю знакомила, приговаривая:

– Ты мой лисенок. И на всяк беду, случись она в лесу, лис зови.

А как схоронили Балю, пригорюнилась девочка. В лес саму не пускали, на рассвете никто не будил песню рассветную спивать, да, и чаем вкусным травяным никто не отпаивал, как бывало бабушка. Девять дней прошло после похорон, и следующей ночью Олесе сон дивный приснился. Будто на рассвете заслышала она, как Баля песнь поет во дворе.Проснулась во сне девочка, и во двор пошла на звук родного голоса. А там и вправду, Баля двор большой березовой метлой подметает и поет рассветную песню. Олеся радостно подбежала к ней, а та сказала:

– Здравствуй, лисенок милый. Двор давно неметеный мной. Подмету напоследок, вымету следы всякой нечисти. И ты подметай, раз уж тебе назначено быть ведуньей.

Олеся во сне хватала Балю за расшитый рукав сорочки, пытаясь притянуть к себе и обнять. Ей не было страшно, что она похороненная, ведь душа всегда живая, и это родная Баля к ней пришла.

В тот момент в комнате, где спала Олеся, в полуночной тишине заиграла флейта. Будто кто-то дунул в нее, и тонкое печальное звучание разбудило девочку. Эта деревянная дудочка когда-то принадлежала Бале. Олеся после похорон забрала её себе, как и некоторые другие личные вещи бабушки.

В эту ночь она больше не смогла уснуть, сидела перед окном, вглядываясь в темноту двора. Небо было усеяно звездами. В большой кадке с водой отражался месяц. Ночь истекала, и ничего необычного в ней не происходило. Только осталась приятная теплота от увиденного сна.

На сороковины за столом в избе собрались близкие, читали молитву, поминали простой едой. Потом ходили на погост. Олеся собрала голубые незабудки – любимые цветы Бали, и положила скромный букетик на её могилку: «Покойся с миром». После того сна, больше ей ничего не снилось. А так хотелось бы снова увидеться с Балей. Так тосковала она по бабушке!

Шестой ночью после сороковин Олесю разбудил скрип колодезного ворота. Эта ночь была теплой, и она спала с открытым окном. «Кто в полночь решил воды набрать?!» – девочка встала с кровати и подошла к окну. Луна хорошо освещала колодец, расположенный в центре двора прямо напротив её окошка. Возле колодца никого не было, но железная ручка крутилась и вращала ворот, к которому была привязана веревка с ведром.

«Боже, что делается-то?!» – Олеся с суеверным страхом смотрела на колодец. Ей бы убежать к матери или закричать, но что-то останавливало, пробуждало интерес. Когда же, наконец, полное водой ведерко оказалось на краю колодца, из темноты появилась маленькая девочка. Она залезла на этот край колодца и принялась, словно кошка, лакать языком воду.

Луна освещала девочку, и Олеся могла хорошенько её рассмотреть. Почти её ровесница, худенькая, как тростиночка, одетая в льняную светлую сорочку, длинные темные волосы распущены, ноги босые. И как только такая маленькая справилась с тяжеленным ведерком с водою?!

Эта девочка не была похожа на чудовище, и страх Олеси развеялся. Она с любопытством наблюдала за странной ночной гостьей, которая, напившись воды, спрыгнула с колодца и стала разгуливать по двору. Иногда замирала на месте и принюхивалась, а потом, видимо освоившись, стала перебегать из одного темного угла в другой, и при этом тихо смеялась. Складывалось впечатление, что она с кем-то играет. Но во дворе никого больше не было. Олеся так увлеклась наблюдением за ней, что невольно вздрогнула, когда девочка выскочила из-под старой яблони и остановилась в нескольких шагах от её открытого окна. От черноты девчоночьих глаз Олесе становилось дурно, и язык немел от растущего страха.

– Ты кто? – вполголоса спросила она. Девочка не ответила, но ступила на шаг ближе. Ни одна веточка не хрустнула под её ногами. Не дождавшись ответа, Олеся снова спросила: – Как тебя зовут?

Гостья не отвечала, но при этом, не отрывая лукавого взгляда, медленно, шаг за шагом, приближалась к окну. Улыбаясь краешками губ, девочка явно что-то затевала. Олеся испугалась такому знакомству.

На небе алая полоса уже прорезала темный лес, и Олеся тихо запела рассветную песню, которой научила её Баля:

– Нитью алой небо вскрытое.

Ночь весенняя отступи!

Светом утренним земля залитая,

Птиц рассветных разбуди.

Тени темные с рассветом скроются.

Исчезайте на заре!

И земля водой умоется, благодарствуя росе…

И черноглазая отступила в рассеивающийся сумрак ночи. Как только она исчезла за колодцем, на птичьем дворике прокричал первый петух. Олеся выдохнула с облегчением: «Что за наваждение?! Может, привиделось...»

Днем Олеся несколько раз заглядывала в колодец, но ничего странного не увидела. В глубине отражались солнечные блики. А когда матушка набирала воду, ворот колодца, как обычно громко скрипел.

«Каждый колодец связан со всеми водами и с каждым иным колодцем. Не смотри долго в свой, ведь тебя видят из иного», – так говорила Баля, когда Олеся перегибалась через край и всматривалась в глубину.

Пролетело еще шесть скоротечных весенних дня. Приближалось лето, и с каждым днем становилось всё жарче. Олеся не закрыла на ночь окно, чтобы свежий ветерок залетал в её спальню. Ближе к полуночи она проснулась от кошачьего мяуканья. Зажгла лучину и осветила спальню. На карнизе за окном сидела черная кошка, мяукнув, она прыгнула во двор, и Олеся подошла к окну – посмотреть, куда она делась. Наверное, это соседская, которая иногда заходила к ним.

Звезды рассеялись по небосводу и окружили молодой месяц. В воздухе смешались ароматы цветущей сирени и яблони. От земли исходило тепло. Кошка исчезла со двора. Олеся зевнула и собралась вернуться в кровать. Но стоило ей отвернуться – возле окна мелькнула тень: «Кошка?» Но это пришла другая гостья.

От яблони, что росла у колодца, к её окну направлялась та же черноглазая девочка. Олеся испугалась, ведь до рассвета еще слишком долго. Но в этот раз девочка приветливо улыбалась и, подойдя к окну, вдруг заговорила:

– Меня зовут Миляна, и мы можем дружить, если захочешь, конечно.

Олеся овладела собой и спокойно ответила:

– Дружить хочу! Только как же разрешают тебе одной гулять ночью?!

Миляна улыбнулась и, пожав плечами, ответила:

– А я и не спрашиваю ни у кого разрешения. Темноты я не боюсь, да и ночь светлая. Смотри, как месяц светит! – Она подняла голову и стала рассматривать небо.

– А знаешь, в твоем колодце живут звезды. Их всегда видно из моего колодца, – она широко улыбнулась, сверкнув белыми зубами.

– Давай ко мне через окно! Вместе полюбуемся.

И Олеся вылезла к ней из окна. Небо и вправду было удивительным. Небосвод прогнулся под тяжестью выпуклых звезд, и месяц бледным сиянием освещал весь двор. Миляна подошла к Олесе совсем близко и кивнула ей:

– Идём, – и повела к колодцу. Она прытко залезла на самый край, куда ставят ведерко с водой.

– Слезай скорее! Так ведь и упасть можно! –испугалась за девочку Олеся. Но Миляна помотала головой и, держась руками за сруб, нависла над колодцем.

– Смотри там звезды, – прошептала она.

Олеся слегка перегнулась через край, чтобы тоже заглянуть во внутрь колодца. В его черной глубине, как в зеркале, отражались звезды.

– Красота какая!

В этот момент к ней подошла дворовая лайка Каська. Она тихо и неодобрительно рычала, а потом аккуратно взяла зубами за подол ночной сорочки свою маленькую хозяйку и потянула от колодца. При этом на Миляну лайка не обращала никакого внимания. В воздухе резко запахло грозой, и черные тучи заволакивали уже начинавшее белеть рассветное небо.

– Мне уже пора, – заторопилась Миляна и, махнув напоследок ладошкой, унеслась стрелой со двора в сторону леса. И только когда она скрылась из виду, Каська отпустила подол Олесиной сорочки.

– Каська, что с тобой? Прячься скорей в свою конуру. Слышишь, как ветер завывает? Сейчас и дождь налетит! – она погладила взъерошенную собаку и пошла в дом.

После дождя грибы в лесу росли, как тесто на дрожжах, и вся деревня ходила их собирать. Олеся тоже пошла. Она хорошо изучила вместе с Балей лесные угодья. Знала, где вкусная земляника растет, где лучшая грибница сидит. Вот и гуляла по лесу, собирала грибы и вспоминала прошедшее время. Когда-то в детстве бродила она здесь по лесным тропинкам с бабушкой, с упоением слушая её дивные рассказы. А больше всего её будоражили рассказы о русалочьем озере. Но Баля недосказала ей про колдуна, и про дружбу их с Лешим, и что такого произошло в лесу, почему колодец разлился? Бабка хмурилась всегда, когда Олеся донимала её таковыми расспросами.

В задумчивости шла она по лесу, как вдруг на тропинку к ней вышел молодой рыжий лис. Навострил ушки, принюхался. Лисы Олесю не трогали по приказу бабушки, и даже иногда выходили к ней здороваться. У неё в корзинке лежал хлеб и кусочек сала, и она с радостью поделилась обедом с лисом. Лисы всегда принимали угощение из её рук, и она была благодарна за такое доверие. Но о дружбе с лисами никто не знал, так как бабушка велела держать это в тайне.

Угостившись салом, лис решил прогуляться вместе с ней. Так они добрались до заболоченного озера. Олеся уселась на большом плоском валуне, коими были окружены берега болотного озера. Лис сел рядом. Щебетали птички, над кувшинками летали стрекозы, и это место не казалось таким уж страшным.

«Может, днем русалки прячутся в колдовской колодец, который находится под водою? А с наступлением сумерек снова выплывают», – думала она, смотря на зеленую гладь озера.Ей очень хотелось увидеть русалку, но болотное озеро молчало, только изредка всплескивало и выдувало из глубин пузыри.

«Будь осторожней. К тебе дух привязан, не слишком добрый», – вдруг в ее голове прозвучал чужой странный голос. Олеся вздрогнула, осмотрелась по сторонам. Рядом, кроме лиса, никого не было. И кроме птиц никто не разговаривал.

«Это я тебе говорю», – в этот миг лисий нос ткнулся в её щеку, их глаза встретились, и стало ясно, кому принадлежит это странный голос в ее голове. Олеся улыбнулась, погладила лиса по мягкой шерстке. Она была настолько рада любому общению и возможной дружбе с лисенком, что не вняла предупреждению.

– Лисенок лесной, давай дружить? – Олеся наглаживала лиса, а тот внимательно смотрел на неё и по лисьи хмурился.

«Дух, говорю, к тебе привязан! Не добрый дух! Если захочешь, ты можешь ему помочь, но будь осторожна!» – снова в голове прозвучал лисий голос. Прислушиваясь к его звучанию, Олеся подумала, как все-таки удивительно разговаривать с лисой!

– А как знаешь о духе не добром? – негромко спросила она, заглядывая в рыжие глаза. И лис ответил ей мысленно: «Твои мысли у меня на виду. Ты ведаешь многое и знаешь, как перейти из света в тень. Если понадобится моя помощь, я всегда приду к тебе. Я не предам и проведу тебя любой дорогой лесной. Можешь мне доверять». Он понюхал её щеку, а она обняла его как родного, но половины сказанного все-таки не поняла.

Над болотным озером вдруг установилась жуткая тишина. Даже стрекозы попрятались, а над водою светлой дымкой стал клубиться туман. «Уйдем отсюда», – мысленно приказал лис и пошел прочь с камня. Олеся поспешила за ним. Лис провел ее до выхода из леса и, фыркнув на прощание, скрылся в кустах.

– Олесенька…– тихий ночной шепот позвал в окно. Эта была следующая шестая ночь. Она не спала и знала, что черноглазая Миляна придет. Выглянув в окно, Олеся увидела свою ночную гостью. Миляна сидела на деревянной лавке, обвитой зеленым плющом, заплетала свои длинные волосы в косу и тихо напевала странную песенку:

Песнь воды глубин немая. Крик осколков капель слышу.

Звезды ночью отражая,

Искр света я не вижу…

Олеся вылезла в окно и спрыгнула на землю. С собой она прихватила флейту: «Когда нет слов для песни рассветной, играй на флейте, милая», –так говаривала ей Баля.

– Доброй ночи, Олесенька, – улыбнулась черноглазая, когда она присела рядом на лавку.

Откуда ведаешь моё имя? Ведь я не говорила тебе. – Мне сказали, – с лукавством ответила Милянка.

– Я принесла тебе подарочек, – она протянула Олесе раскрытую ладошку, в которой лежало тоненькое золотое колечко. Олеся тот час узнала его, и защемило сердечко. Это колечко носила Баля на безымянном пальце левой руки. А после смерти его не смогли снять, окоченелые пальцы слишком уж сильно скрючились, сжались, словно не желая отдавать свое кольцо. Так и похоронили с ним.

Милянка звонко расхохоталась, чем привела Олесю обратно в чувство. Жутко стало, и поэтому не решилась спросить, откуда у Миляны это колечко взялось. Но забирая кольцо, Олеся дотронулась до холодной руки Миляны, и тут же перед глазами пробежали картинки из прошлой чужой жизни. Видела женщину красивую, совсем юную с глазами синими. Смеялась она, гуляя по лесу с парнем высоким, черноглазым, как Миляна. А через мгновение плакала девонька, прощаясь и прижимая к груди маленького ребеночка. И чувствовала Олеся её страдания так, словно сама их переживала.

Спустя миг все исчезло, лишь только колечко жгло руку чужой болью прожитой, а Милянка, как ни в чем не бывало, снова косу себе заплетала и песню напевала:

Ой, к рассвету холоднее. Небо синее светлей. Песню звонкую, не мне ли, спеть захочет соловей?

И не страшно раствориться мне в колодезной воде.

Только снова не родиться на рассвете, на земле...

Олеся взглянула на небо. Острый лунный серп готовился к звездной жатве. Опустив голову, она обнаружила, что Миляны больше нет рядом. Черноглазая сидела на краю колодца, свесив в него ноги, и продолжала петь:

Мне бы крыльев как у птиц лесных – Не дождалась бы весны.

Улетела к звездам ясным и на месяце жила.

Всё за это отдала.

Мне бдревесной силы – в жилы сок пустить!

Не осталась бы грустить.

Шелестела листьями, с ветром целовалась,

Если б на земле осталась.

– Олесенька, – прошептала она: – Поделись со мной светом. Дай мне руку. И Олеся подошла к колодцу. Ей хотелось снова увидеть историю, которая открывалась от прикосновения к рукам Миляны. Ведь в этой истории жила любимая Баля, чье колечко сейчас горело в ладони. Она протянула Миляне руку.

– Посмотри вниз, страшно? – Миляна повернула к ней бледное личико, и в тот же миг крепко схватив Олесю за руку, спрыгнула в колодец, утаскивая ее за собою.

Падая вниз, Олеся в последний раз увидела, как в разрывах черных облаков блеснули звезды. А еще через мгновение, ледяная вода обожгла всё тело, и чьи-то цепкие руки тянули все глубже и глубже. Она и не думала, что этот колодец настолько глубокий. Безнадежное отчаяние охватило ее душу, но сквозь толщу темной воды по прежнему явственно виднелись звезды, и в какой-то миг Олеся решила бороться. Уже не чувствую своего дыхания, она вцепилась в руки утаскивающей в глубину Миляны и оторвала её от себя. Захлебываясь ледяной водой, она отчаянно поплыла наверх и, наконец, вынырнула, но не в колодце, а в болотном озере, где клубился туман, и смеялись русалки. И не было в мире страшнее звуков, чем этот смех. Из последних сил барахтаясь руками и ногами она доплыла до берега. Карабкаясь на прибрежный валун, она с ужасом заметила, что в ее сторону устремились длинные русалочьи тела.

Кое-как выбравшись на берег, Олеся закашлялась, судорожно пытаясь отдышаться. От усталости и страха подкашивались ноги, а за спиной раздавался страшный русалочий стрекот.

– Лисы Леса! Лисы Леса! – отчаянно закричала она. И на её крик с лесной чащобы поспешили лисы. Своими звонкими голосами они оттеснили нечисть русалочью в болото, и Олеся без сознания упала на мокрую от росы траву к надежным лисьим лапам.

Её разбудили рассветные солнечные лучики, щекотавшие веки проблесками сквозь листву. Олеся нащупала флейту, висевшую на поясе. Набрала воздуха, поднесла к пересохшим губам и заиграла мелодию. Рассветную. Её подхватили соловьи нежными переливами серебряныхколокольчиков, и сердце наполнилось радостью. Рядом с ней, свернувшись клубком, спал лис. Она согревалась теплом его тела и была счастлива от того, что он был рядом.

Переделав все домашние хлопоты, Олеся пошла к ручью. Она присела на большую кочку, опустив ступни в прохладную воду. В лучах солнца колечко Бали поблескивало у неё на ладошке. И его наличие доказывало, что прошлой ночью не во сне привиделось, а всё на самом деле было.

«Почему Миляна отдала мне колечко? Может, сама Баля её попросила?» – Олеся не решилась надеть колечко на палец. Да и слишком тонкие у неё пальчики, значит, не время еще.

Снова прошло шесть дней, и ночь за ними явилась новолунием. Принесла ли она с собою своих призраков? В комнате горела свеча. Олеся вышивала на пяльцах узоры, которые не успела окончить при жизни бабушка. Ближе к полуночи под окошком кто-то надсадно вздохнул. Она улыбнулась, ведь знала, кто там печалится. Вдруг одна ставня медленно открылась, покачиваясь на ветру. По лучу света прошлась тень, и в окне появилась Миляна. Она подтянулась на руках и залезла на подоконник. С опаской взглянув на свечу, дальше не пошла, уселась на подоконнике, обняв руками свои худые коленки. Никто из них не спешил начинать разговор. Олеся вышивала,лишь изредка поглядывая на Миляну. Та жесмотрела на неё и улыбалась.

– О чем ты грустишь, Миляна?– и у черноглазой пропала улыбка. Она долго молчала, а потом поведала свою невеселую историю:

– Я хочу к маме, и сейчас мы могли бы быть вместе. Но я живу в темноте ночи. Мне помнится, что когда я болела – видела свет, в котором хотелось раствориться. Но отец не смог меня отпустить, и с тех пор я обречена жить во тьме. Моей матери однажды был дарован выбор: нести свет людям или уйти во тьму с отцом. Она выбрала свет. А я унаследовала глаза отца, и не могла дарить такой же свет, каким обладала мама. Поэтому отец забрал меня, и наши пути с мамой больше не пересекались. Хотя я всегда чувствовала незримую ниточку между нами. И вот сейчас она свободна и зовет меня. Проведи меня к ней.

Пламя свечи колыхнулось, и Миляна вздрогнула. Близился рассвет. Она спрыгнула с окна и устремилась в лес.

– Постой!– крикнула Олеся, но Миляна уже растворялась в рассветном тумане. Она бросилась следом, поймала Миляну за руку и повела на луг, где когда-то собирала с Балей незабудки.

Звезды одна за другой гасли в предрассветных сумерках, небо светлело. Вдали стоял сиреневый лес, в котором пробуждались птицы, исчезали тени. Светало. Надлугом рассеивался белесый туман. Миляна одернула руку, вскрикнув:

–Ты погубишь меня! Но Олеся не отпустила ее руку и запела рассветную:

Отсырела земля рассветная, Заждалась она зарю.

Для живых всех заря заветная.

Песню свету и я пою.

Солнце светлое, лучезарное, напои весь мир теплом.

Раствориться тьма.

Мир заполнится благодатным теплым днем.

Алым заревом небеса рисуй!

Свет над черной мглой торжествуй!

И любовь услышь.

Боль сердешную утром светлым исцели.

И, как нитью, души родные в мире Навь соедини.

И от песни рассветной зарумянилась на небе заря. По мокрому лугу полились солнечные ручьи, заискрились на травушке капельки росы. Девочки стояли в потоках этого волшебного света и держались за руки. Олеся вдруг почувствовала, как рука Миляны стала таять. Она взглянула на неё и встретилась с синими, как небо, глазами. Миляна вся светилась, становясь прозрачной, улыбалась и смотрела вдаль. А на встречу к ним по рассветному лугу шла Баля. Милянка радостно побежала к ней навстречу, и Олеся хотела бежать следом, но не посмела. Эта встреча принадлежала двоим…

Ой, да будет славиться солнце светлое, лучезарное.

Тьма растает вся, росою смоется,

И родится день со светлой кармою.

Песнь рассветная, первый луч зари,

Певчих птиц скорей разбуди

Солнышко встречать, новый день начать

И тепла для всех попросить.