Шаман Бредбури Избранное

Предисловие

Так уж получилось, что создавая серию «Возрождённый романтизм», мы открыли её самыми загадочными творениями автора прошлого и грядущего – творчеством Германа Вольфлинга, наивно полагая его несокрушимой глыбой, единственным и последним столпом романтизма в современном мире, уникальным фантастом, предсказавшим многие глобальные потрясения, пророком, вскрывшим историю революций не с анатомической точностью, свойственной Федору Достоевскому, а скорее с сарказмом Михаила Булгакова, с едкой усмешкой Эразма Роттердамского.

Каково же было наше удивление, когда в редакцию принесли рукописные тексты вообще никому не известного американского мыслителя, предположительно, давно умершего, но писавшего именно о нашей современности, о веке XXI ещё более откровенно и насмешливо, нежели Герман Вольфлинг. Хотя, казалось бы, худа уж ироничнее? Но – нет предела совершенству!

Шаман Бредбури – это открытие года! Сенсация, потрясшая литературный мир. Его книги лишь с первого взгляда, кажутся калькой, копией произведений начала ХХ века, пародией, обильно приправленной едкой сатирой в стиле юмористических журналов. Легкость, с которой автор скользит от темы к теме, раскрывая поставленные перед ним задачи, завораживает. Именно это дало нам право предположить, что втор – наш современник.

Сегодня в Америке нужно иметь гражданскую смелость, чтобы сказать «Нет!» сумасшедшим деятелям из сатанинской секты ЛГБТ, опутавшей Западный мир такими же прочными сетями, что и наркомания. Кликушество капитализма, его религиозная нетерпимость, ненависть к свободе, к христианству, к коммунизму, к жизни вообще вылилась не просто в деменцию и бесплодие высших, правящих кругов, но обернулось самой обыкновенной шизофренией и неизлечимым дебилизмом огромной части аристократических кланов Штатов.

Нужно понимать, что жители США вовсе не однородны, что Север и Юг – это разные вселенные, что в Америке много талантливых, умных, порядочных людей, просто им приходится жить при самом обыкновенном фашизме.

Вообще, государство, объявляющее о превосходстве одной расы над другой, будь то Германия, Израиль или США, по сути своей, автоматически становятся нацистскими формированиями, под каким углом зрения на эти административные наросты ни смотри.

Те, свободные граждане Америки, которые поднимают свой голос в защиту Свободы, правды и пресловутой Настоящей демократии – подвергаются гонениям и арестам. Их жильё обыскивается и опечатывается. Этих людей хватают по всему миру и многие из них исчезают в тумане забвения навсегда.

Репрессии, заказные убийства по всему миру, взрывы газопроводов, заводов, шахт, городов, атомных электростанций, заражение целых стран и даже континентов короновирсом и прочей вирусологической дрянью, практикуемые подонками из ЦРУ по масштабу смертности давно переплюнули размах убийств в нацистских концентрационных лагерях, а ведь гитлеровский нацизм целое столетие держал в сфере геноцида пальму всемирного первенства.

На этом мрачном фоне заката Западной цивилизации высказывание другого американца Джеймса Бренча Кейбелла в романе «Юрген» кажутся репликами самого Шамана Бредбри. Эти авторы словно дополняют друг друга, вторят в унисон, изобличая политический строй в Америке. Судите сами:

«Нескончаемые попытки насадить демократию во всей вселенной, эти постоянные войны с Раем из-за того, что Рай привязан к тиранической форме автократического правления, были как логичны, так и великодушны и являлись, конечно же, единственным способом гарантировать всеобщий триумф демократии». «В Аду есть все виды справедливости, поскольку наша система правления – просвещённая демократия».

Смысловые политические переклички творчества Шамана Бредбури наблюдаются и с творчеством Филипа Дика, который, в романе «Человек в высоком замке», утверждал:

«У всех этих прогнивших денежных империй – Британии, Франции, США, хотя последняя не совсем империя, а так, недоношенное дитя с непомерным аппетитом – не было души, а значит, и будущего».

Или: «У Штатов нет духовной основы, нет её и у британцев. И то, и другое общество – плутократические, наверху стоят богачи. Побеждая, плутократы думают только о том, как делать деньги».

Однако, уникальность Шамана состоит в том, что он не столько изобличает, сколько, широкими мазками, рисует удивительное, фантастическое полотно, на котором детские фантазии плотно срастаются с безумием реальности, порождая фантасмагорию, которая, при ближайшем рассмотрении, уже не кажется такой уж вымышленной.

Так же, как советский философ Лосев был осколком имперского Серебряного века, продолжателем идей царских мыслителей: Бердяева, Флоренского, Соловьева, так и Бредбури представляется типичным американским лингвистом, живо переживавшим грядущее трагическое, постядерное будущее Америки.

Удивительно, но Бредбури совершенно не верил в то, что, падающая в пропасть, махина государственного аппарата Соединенных Штатов способна предотвратить ядерную войну. Более того, Шаман был уверен в неизбежности массированных ядерных ударов, но он находил в себе силы постоянно говорить об этом. Шаман не искал виноватых, он просто бил в набат, приковывал внимание к проблеме, которая нависла над человечеством после Второй мировой войны, и никогда уже более не отпускала умы лучших людей планеты.

Пришествие на Землю демона Йо-Вжика – безобразного чудовища и адской лошадки его Канальи является последним предупреждением человечеству. Трагедия же Даунтауна состоит в том, что город с благодарностью принимает дьявола и все его проказы, не видит истинной сути злодея.

Собственно, явление сатаны в Америке – процесс закономерный, его приход готовили столетиями. Перед Шаманом стоит вопрос: удовлетворится ли демон разрушением континента или ему необходимо стереть с лица Земли все человечество? Зачем Злу души маленьких детей, обычных подростков? Уж не завидует ли тьма людям, потому что у адских творений никакой души нет, не было, и не будет, и думать они могут только: о плотских удовольствиях и о страхе. Любовь, дружба, взаимовыручка, человечность – это за рамками понимания: как демона, так и лидеров Западного мира.

Практически все политические деятели Америки и Европы представляются Бредбури – тараканчиками, которые плодятся сверх меры, и заполняют собой всё свободное пространство.

Президент Байден рисуется таким, каким он и был: старым, несчастным маразматиком, верящим в то, что от него что-то зависит. В повестях «Даунтаунского цикла» фигуре Байдена уделяется много внимания, он – лакмусовая бумажка, показывающая, что мы – на пороге самоуничтожения.

Америка застыла над пропастью. Осталось сделать последний шаг, и великая страна сорвётся в бездну забвения. Нацию привели краху слепые президенты: Обама, Трамп, Байден. Сами эти лидеры думают, что спасутся. Они не понимают, что демон Йо-Вжик скормит их всех своей лошадке Каналье!

Ощущение нарастающего ужаса сначала сквозь смех, потом через удивление и отчаяние – заставляет читателя думать и, возможно, впервые в жизни сделать свой собственный выбор.

Сегодня лишь единицы могут отказаться от чипсов и колы, чтобы завтра все не сгорели в ядерном огне. Но этих людей становится всё больше! Их будит, зовет за собой Шаман Бредбури!

Да, эти повести уже затем читать нужно, чтобы наши души окончательно не заросли жиром, чтобы мозги, наконец-то, включились и заработали.

Шаман Бредбри верил, что не гипофиз управляет человеком и даже не полушария мозга. Автор остался неизлечимым романтиком. Он полагал, что души людей, впавшие в летаргический сон, ещё можно разбудить.

А мы, люди, о которых писал Шаман, способны ли оправдать эту его писательскую веру в нас?

Пришло время выбора. Для каждого.

Часы бьют.

Мы на грани ядерной катастрофы.

Завтра может быть поздно – читать книги Бредбури, и думать о будущем. Завтра может не настать.

Цикл «Современных сказок» о нашей реальности продолжает и развивает ту же политическую тему изобличения правящих элит Америки, которую Бредбури снова тщательно разжевывает детям планеты.

И, кажется, что, наконец-то, раскрыта вся правда о Красной Шапке, которую тщательно скрывали! Мнится, что конспирологи всего мира в ярости скрежещут зубами, а политики возмущенно потрясают кулаками, и злобный вой стоит в интернете.

Но это не так.

Масоны, фашисты, сатанисты, маньяки, сексуальные извращенцы, подонки всех мастей и восторженные идиоты – они сколотили военный блок против нормальных людей планеты и плевали они на все сказки мира с высокой колокольни.

Однако, Шаман Бредбури не сдался. Он до последнего гнул свою линию, не взирая: на всеобщее презрение, на давление собратьев по перу. Он верил в силу слова. Он думал, что даже реклама – это Слово мёртвое, разложившееся, дурно пахнущее, раздавившее своей тяжестью многих светлых людей, но и его, скончавшееся Слово, ещё можно оживить, чтобы оно служило правде и свободе.

Однако, как показывает История нашей всеобщей цивилизации, – всё мертвое нужно хоронить. Что гниёт – то больше не мыслит. Ведь в истории с Христом – тело Иисуса не смердело, не валялось месяцами под дождями и снегом, как это произошло со словами рекламы. Так что презренная реклама, как очистившееся и воскресшее Слово, как неодолимая сила – представляется в современном мире некоей Утопией, чем-то несбыточным, хотя и заманчивым в своей основе.

Первая сказка цикла посвящена героической борьбе Красной Шапки против засилья оборотней позорных, колдунов-недоучек, которые только и могут, что превращаться в волков да жрать всё, что не приколочено. Маленькая девочка поднимает свой волшебный топор против фашистского волчьего строя, установившегося в её лесу, в её стране. И люди, казавшиеся всем безвольным стадом, тупым, бессловесным скотом, идут за ребенком, как за Жанной Д’Арк. Шапка – Красная, а девчонка – классная! Она вспыхивает во мраке средневековой ночи княжества Синегории и из этой искры вспыхивает пламя народного возмущения, поднявшееся до небес. И вот уже волков поднимают на вилы, олигархов сжигают, армию, поддерживающую нечисть – громят. Это ещё не революция, а народный бунт – осмысленный, но – беспощадный.

Вторая сказка цикла посвящена мотивации Серого Волка, который вечно хочет кушать и оттого часто совершает глупые поступки. Это всё та же история о зверином мире, в котором мы живем, но глазами другой стороны. Мы привыкли судить о любом сказочном персонаже так, как завещано предками. Волки всегда были символом Зла, ночи, зимы, смерти. Они сопровождали только тёмных богов. Однако, отдельные серые личности были и героями, сравнимыми с былинными богатырями.

Наша жизнь меняется, не стоит на месте. Легенды прошлого не застыли монолитом в веках, они трансформируются, меняются вместе с нами. Пришло время взглянуть на устоявшийся в веках образ волка под новым углом зрения.

Чем, в конце концов, мы сами отличаемся от зверей? И, действительно ли, каждая сказка – ложь?

В истории о Сером волке, рассказанной заново, неожиданно вскрываются целые пласты сакрального смысла. Кажется, ещё немного, и люди обо всем догадаются, а в тайных обществах воцарится паника, ведь детям уже всё разжевали и в рот положили!!!

Но на деле – и это не так. Враги рода человеческого отворачиваются от произведений Шамана, фыркают и крутят пальцем у виска. Они не в силах ни понять, ни принять глубины философской мысли Бредбури, ибо разжирели и поглупели от безнаказанности. Фашистов очень давно не вешали и не расстреливали, оттого им кажется, что они окончательно всех победили. К слову сказать, современная политическая система в США – это воплотившаяся мечта Адольфа Гитлера. Янки давно и горделиво величают себя высшей, избранной расой, которой всё позволено.

Но куда деваться воротилам большого бизнеса от авторского хохота Бредбури: линчующего и беспощадного? Как им, бедненьким, спастись от ядовитого сарказма сказочника, лицо которого проступает даже в образе говорящего хлеба?

Выживший проницательный читатель может потирать руки, мол, дождались публикаций настоящих писателей. Либеральный демократ, наоборот, станет топать ногами и кричать, что нужно срочно всё «Современные сказки» запретить. Вот только от этого ничего не изменится. Ни в мире, ни в головах. Колобки будут катиться и катиться в народ, чтобы их всех, по очереди, съела лиса. Просто мы – те самые Колобки, Истории своей не помнящие. Именно потому и гибнет опять и опять.

Сказка про Колобка высвечивает застарелые проблемы общества в целом. Она самая фатальная из всего цикла, самая беспросветная. Ибо, сколько Колобку не катиться, а гибель его всегда на зубах лисы!

Последняя сказочная история – Репки, с одной стороны – политический плакат, лубок, но с другой – именно волшебная сказка. Сравните её с оригиналом – тот же сюжет, те же герои, те же, те же обстоятельства. Но ужас состоит не в том, что нам опять и опять пересказывают забытые истины, а в том, что молодое поколение об этих истинах никогда не слыхало, оно даже не догадывается, что, оказывается, так можно было думать!

Современными критиками было метко подмечено, что уникальная позиция Бредбури, когда автор никому ничего не должен: ни политическим силам, ни литературным объединениям, и делает повествование «Современных сказок» таким колоритным.

Несколько особняком в цикле знаменитых «Современных сказок» стоит эссе, якобы принадлежащее госпоже Т. Роллинг. Но стоит внимательнее присмотреться к фамилии вымышленной писательницы, как проявится истинный замысел эссе – троллинг!

Вот и получается, что Шаман Бредбури, действительно, считал все семь томов о везунчике Гарри Поттере – преднамеренным и весьма опасным троллингом детей; книгами, которые формируют извращенное представление о волшебстве, попутно вбивая в головы, что зло белобрысого труса Драко выше и сильнее нищенствующего добра всего семейства Уизли.

Кроме того, Бредбури своим эссе очень наглядно показал, что сказочные дуры – блондинки – давно среди нас, что они победили и рулят историческим процессом. Увы, с песнями и плясками, сии красотки торжественно ведут человечество к полному самоуничтожению!

В цикле детективных повестей так называемой «Шерлокианы» потомок известного литературного героя (что само уже по себе вызывает улыбку) берется за расследование простого бытового дела о кражах.

В первой повести «Этюды в радужных тонах», отправляясь за границу, мистер Холмс надеется найти в иных странах нечто такое, что развеет его хандру. Ему хочется встретить среди воришек представителей нечистой силы, хотя такой поворот событий кажется ему маловероятным.

Каждому известно, что Шерлока Холмса никогда не существовало. Оттого памфлет на современные злободневные темы, затрагивающие буквально каждого человека, кажется отрешенным взглядом путешественника во времени, который словно вынырнул из прошлого и сильно удивился, что ничего за последние сто лет не изменилось.

Путешествие по Франции и Украине наводит Холмса на единственно правильный ответ: «Кто же ворует деньги, предназначенные для войны, из кармана господина президента Воруймира Злыденьвовка?»

После встречи с главным укром в центре Киева, Холмс безошибочно находит истинного вора.

Во второй повести «Воруймир Злыденьвовк и сказившиеся людины» всё тот же потомок известного литературного героя обнаруживает в украденных дипломатических письмах русского министра – господина Лаврова – вложенное туда шифрованное послание. Это оказывается мольба о помощи.

Да, в повести могущественные кукловоды снова разжигают войну. Люди озверели в прямом смысле слова, и начали пожирать друг друга. Холмс и Ватсон видят это через окно поезда. Однако, для Холмса, в центре мироздания, по-прежнему, стоят вовсе не коварные заговорщики, а простой человек! Жизнь – вот единственная непреходящая ценность!

Запутавшийся, перепуганный ребёнок молит спасти его семью. Но дело усложняется тем, что мальчик – прямой потомок диктатора Воруймира Злыденьвовка, посылающего на верную смерть не обученных юнцов и дряхлых стариков. Впервые в американской литературе поднимается вопрос о том, в ответе ли за преступления отца – сын?

Никогда еще янки не сочувствовали иным, третьесортным народам и детям обслуживающего их персонала. Это – настоящий прорыв в канонических традициях англоязычной литературы!

Само предположение, что англичане и американцы – не высшая, избранная раса, а такие же люди, как и: украинцы, немцы, негры, арабы, поляки – является, даже сегодня, высшей дерзостью анархической свободы, которая подрывает все фундаментальные основы демократии.

Если Шаман Бредбури живет сейчас в Америке, он сильно рискует. Возможно, «люди в чёрном» рыщут, роют носом землю, проверяя штат за штатом в поисках опасного вольнодумца! И потому редакция склонна верить, что Бредбури давно скончался, и спецслужбы не смогут достать его из могилы. Хотя бы потому, что творчество Шамана – это глоток чистого воздуха в болоте нашей реальности!

В целом, творчество Шамана Бредбури, представленное в этом томе, слышится нам именно гласом вопиющего в пустыне. Давно замечено, что книги, написанные в начале ХХ века, удивительнейшим образом оказываются актуальны и злободневны 100 лет спустя. В этом сквозит ирония судьбы, насмешка бога над людьми, мнящими себя венцом творения, повелителями мира зверей.Но, сколько бы мы не вставали на цыпочки, не били бы себя в грудь, настоящая история Земли от этого не меняется. С этих позиций – совершенно нет никакой разницы: писались ли эти повести во время войны с немецкими нацистами или с украинскими головорезами. События повторяются вплоть до мелочей. И потому эти книги могли быть созданы как во время Второй мировой, так и месяц назад.

Но совершенно точно, что Бредбури разделял фантастическую версию мироздания и кружения времени. Шаман был убежден, что история движется циклично, по кругу. И каждый раз цивилизация людей гибнет в очищающем пламени ядерной катастрофы.

Запасы нефти и угля для Бредбури были очевидным свидетельством разразившейся когда-то катастрофы планетного масштаба. И мертвый красный Марс – выступает грозным предупреждением того, что ждёт всех в ближайшем будущем.

Удивительно, что писатель наивно верит в то, что человечество сможет остановиться на самом краю.

Но мы-то знаем, что, даже если это и произойдет, так тут же прибегут истерящие гегемоны и подтолкнут цивилизацию в пропасть забвения.

Человечество давно балансирует над бездной. И враги людей, радостно потирая руки, считают свои прибыли, забывая о самом главном. Все эти масоны, фашисты, идиоты и сочувствующие им – не тараканы, а люди. И они тоже не выживут в огне смертельных вихрей.

На Земле останутся лишь никому больше не нужные деньги да самые обыкновенные тараканы. И придёт долгая, бесконечная зима. И снова ледники покроют Европу и Америку, превращая материки в мёртвую, ледяную пустыню.

Бредбери верил, что до этого не дойдёт. Поэтому он и писал свои опусы.

Но что, на самом деле, ждёт нас в ближайшем будущем – мы скоро узнаем сами.

Трагедия человеческой истории завершается. Мы присутствуем при последнем её акте. Уж скоро занавес.

Но вот наступит ли потом новое утро?

Вина тараканчиков

Солнце ещё не встало, небо полно утренней неги, восток алеет, разгоняя ночной мрак. Вдали, над лесом, клубятся кучевые облака. Над рекой поднимается туман, похожий на парное молоко. Звёзды бледнеют и меркнут.

Но вот медными трубами Апокалипсиса протрубил будильник, поднявший вихрастого мальчишку со вздернутым носом, с острыми скулами и с огромными, девчачьими глазами. И это ознаменовало рождение новой эпохи! Началось лучшее лето детства, оно же, возможно, и последнее, потому что потом, с самого края августа, цербером, сорвавшимся с цепи, выскочит школа с её домашними заданиями, с несправедливыми оценками, с тоской воды льющейся по трубам из пункта «а» в пункт «б».

А общее будущее – туманно, неясно, ведь в каждом карманном королевстве Европы к власти пришли одни только крошки Цахесы – безмозглые сорняки, наштампованные злобным шутом Сорресом в избыточном количестве. Мир входит в это лето, обладая такими стадами дураков в политике, что атомная война и гибель человечества приблизились вплотную. И это лето двадцать восьмого года вполне может стать последним в истории людской цивилизации, ведь после многолетней ядерной зимы все станут мутантами и деградируют до состояния первобытных обезьян. Ну, если, кто, кроме тараканов, выживет.

Но впереди ещё целое лето, полное надежд и маленьких радостей! Не хочется думать о будущем. Хотелось бы просто прожить эти месяцы, выпить их по глоточку: день за днем, час за часом. Чтобы потом, когда всё закончится: и лето, и всемирная история, в последние мгновения жизни не было бы так мучительно больно и стыдно за бесцельно потраченные годы!

Двенадцатилетний мальчишка опустил на деревянный пол босые ноги и содрогнулся от утренней свежести, от холодка, пробежавшего между пальцев серебристой змейкой будущего.

Действо началось!

Дерзко откинув в сторону одеяло, мальчишка двинулся по комнате. Кожа его стала гусиной, зубы принялись отстукивать марш, но подобные мелочи ещё ни разу не остановили ни одного настоящего пацана! Реально!

Добравшись до окна, парень с торжеством поглядел в слегка запотевшее стекло, дернул раму на себя и впустил в комнату свежесть нарождающегося первого дня лета.

Над верхушками деревьев лилась птичья песня: яркая и задорная, словно свежий трек Хабиба; лиричная, точно письмо Татьяны Онегину; пронзительная, как копьё Лонгина. Птичий клёкот, щёлканье, трепет крыльев, тоска ожидания любви и новой жизни – всё смешалось в мире, полном обновления и возрождения.

Мальчишка торжествующе взмахнул руками вправо. В соседнем доме завозился старик Байден, по прозвищу Эрнст Неизвестный. Со стариком часто случались приступы острой амнезии, когда дед всех окружающих расспрашивал про самого себя: «Кто он? Упитанный мужчина в самом расцвете лет или единственная чёрная женщина в городе? А, может быть, он антропоморфный рептилоид? Или последний выживший гуманоид, прибывший на «Титанике» из затонувшей Атлантиды? В Ирландии ли его корни, или в Шотландии, или Курляндии, или в мифической Тартарии, которую никто никогда не видел, но все о ней знали и даже рисовали её на картах? Куда Байден идёт, откуда, и зачем? И верной ли следует дорогой? И почему вчера гегемония была ну очень большой, но по три рубля; а сегодня – по пять юаней, но очень маленькая?»

Вот этот-то склеротик протёр глаза, поздоровался с невидимым другом – развратным приведением-наркоманом Хантером, натянул на ноги болотные сапоги, и, в очередной раз, с песнями и плясками, отправился на Кентервильские болота, чтобы вновь гулять там, с дикими собаками, по воде.

Заслышав удаляющиеся, шаркающие шаги Байдена, парень удовлетворённо почесал нос, и взмахнул руками влево. В тот же миг, на соседней улице, проснулся дядюшка Макрон – компьютерный дизайнер, посредственный, но последовательный представитель художественной школы имперского гипертрофированного Гиперболизма. Зевая, почёсывая спину, надевая на левую руку золотые часы, Макрон поплёлся к компьютеру, чтобы в «Фотошопе», с любовью и восхищением, пририсовать себе вместо хилых, цыплячьих ручонок, бугрящиеся от напряжения, мышцы.

Для Макрона всё лучшее осталось в прошлом: и победы в забегах на короткие дистанции от возмущенных ценителей искусства; и пафосные выступления с публичными лекциями на тему: «Моя гегемония в мире компьютерной живописи, моё несомненное превосходство над третьесортным искусственным интеллектом социальных сетей». И потому дни для Макрона слились в единый, мутный поток, в котором давно перепутались: и лето, и весна, и своя, и государственная шерсть. И это произошло именно в то время, когда не выполнен план по продажам радиоактивных «ножек Буша» странам третьего мира!

Услышав глухие удары пальцев по клавиатуре, мальчишка кивнул головой, мол, всё в порядке и сделал легкий жест рукой, необходимый при выдуманном, но широко известном среди узкого круга геймеров заклинании «Лети-оса».

И в тот же миг на плешь мужичка, мирно сопящего в третьем доме улицы смачно призатылилась обиженная ливерная колбаса и бутыль расстроившегося октоберфестного пива марки «Великоканцлерский козел». Они свалились с книжной полки, где их благополучно забыли накануне. Поросячьи глазки двоюродного дяди в ужасе распахнулись и тупо уставились на плакат, приклеенный к стене.

С рисунка взирал сам Великий Фюрер Жёлтых Шапок, сжимающий в левой руке золотой трезубец, а в правой – синюшного глиняного петушка – подарок деда Байдена и Снежной Дурочки (предположительно – внучки от матери Жучки) на День Жлобства Всех Тупых.

Предводитель Жёлтых Шапок гневно щурил глаз, всем своим укуренным видом воплощая слоган, приписанный внизу: «А ты отдал последнюю рубашку для тех, кто остался крайним на моей войне?» За спиной вождя уродов красовались немецкие танки, английские коптеры, американские вертолеты, польские зенитные установки, чешские гаубицы и, конечно же, знаменитые венгерские Фиги.

Двоюродного дядю мальчишки звали Шольцем. Этот мужчина верил в то, что является действительным тайным советником и министром запретной магии, служащим в департаменте по связям с общественностью, хотя, на самом деле, был сантехником и выполнял в городе самую грязную работу. А ещё он пил слишком много пива, отчего его лицо было грустным, романтически озабоченным и слегка одутловатым. Зато круглый, бюргерский животик органично сочетался с лысиной, придавая дядюшке определённый аристократический лоск.

Улыбаясь своим мыслям, словно заправский дирижер, парень взмахнул обеими руками, вдохновенно встряхнул разметавшимися кудрями. В ответ на это раздался бой московских курантов и за рекой, в двухэтажном особняке, проснулся самый умный из братьев, самый терпеливый дядька Орбан. Он был единственным взрослым в этом городе, кто в детстве смотрел советские мультики, и потому жил исключительно своим умом.

Орбан полил гладиолусы, расправил на шее чёрный бант, взял банжо, ударил по струнам и запел:

Гоп, стоп! Я шмар валил из-за бабла.

Кто жмот? Не много ль на себя взяла?

Теперь оправдываться поздно!

Посмотри на это небо,

Погляди на эти звёзды –

Ты видишь это всё в последний раз!

Голос, усиленный звуковыми колонками, летел над городом, поднимая ото сна кошек и собак, домушников и работяг; и каждый пробудившийся, со слезами на глазах, от всей души, благодарил певца всеми известными ему устойчивыми лексическими оборотами с ярко выраженной экспрессивной окраской.

У Орбана, как у всякого известного певца, имеющего в доме мини-бар и золотой унитаз, не было ни слуха, ни голоса, но это совершено не мешало ему наслаждаться собственным пением.

От сих серенад, на другом конце улицы, подскочила к потолку хитрая девица Санду, продавшая накануне: и совесть, и родину, и флаг, а потому страшно перепугавшаяся от блатных завываний Орбана. Ей показалось, что за ней пришли из Интерпола с ордером и с пулемётом.

Санду издала такой садистский, истошный крик отчаяния, что у всех остальных жильцов города волосы стали дыбом.

Лето началось!

Мальчишка, разбудивший магическими манипуляциям весь город, воображал себя маленьким, но настоящим волшебником. Его звали Чуком, потому что он родился на Чукотке, где много-много снега и диких оленей. Но там было слишком уж холодно, и родители перебрались – сначала на Аляску, а затем – в Джорджию. Но не в ту, что на Кавказе, где живут гордые и вспыльчивые грузины, а в штат Америки, в захолустье, в самую глушь. Здесь даже железная дорога была не настоящей. И шпалы, и рельсы у неё были деревянные, прямо как голова местного мэра.

У Чука был брат Гек. Его назвали в честь Гектора – героя Эллады. Мама родила его в Греции, где семья гостила у троюродной тётушки – меркантильной, занудной старушки Меркель.

Гек уже второй год подряд имел привилегию в теплое время года ночевать в гордом одиночестве в комнате на втором этаже летнего домика, что стоял отдельно, на самом краю земельного участка, словно некий дозорный пункт. Отсюда открывался прекрасный вид на улицу, пересекающую знаменитый, заросший бурьяном, овраг, внизу которого, под мостом, шумела речка, да на лес, поднимающийся сразу за городом. Наблюдать здесь солнечные восходы было особенно замечательно.

В первое утро лета, в день защиты детей от гендерной политики, солнце поднималось особенное. Оно казалось заспанным, разлохмаченным, словно всю ночь развлекалось в баре, как непутёвый дядюшка Джонсон, и утром всё это безобразие было отчетливо видно по сметанным волосам, по помятой одежде и отёкшему лицу.

Но кучевые тучи совсем не испугались дневного светила, наоборот, они сцепились вместе, возомнили себя грозовыми, и, единым фронтом, ринулись в атаку. Казалось, это коллективный депрессивный Запад движется на оптимистичный, солнечный Восток. Из этого можно было придумать сказку, как зло и фашисты попёрли на хороших людей, но тут поднялось Солнце, и Правда стала очевидной, отчего чёрные, мрачные тучи обмочились, сдулись и окончательно слились. Но мама вышла во двор и позвала всех завтракать.

Чук и Гек уплетали тыквенные лепешки, запивая их сладким чаем и успевали при этом болтать с набитыми ртами, размахивать руками, чтобы всем за столом стало очевидно, на чьей стороне истина. Спор шёл о происхождении частной собственности и о незаконности изъятия активов старшего брата только лишь на том основании, что засушенный жук-носорог нравится младшему мальчишке не меньше, чем самому владельцу сокровища! Кроме того, Гек умудрился прикарманить проценты, набежавшие за использование жука. То есть, говоря проще: Гек не просто украл артефакт, но и показывал его ребятам на соседней улице за деньги!

Мама была на стороне младшенького, и это бесило! Папа курил трубку, уткнувшись в газету. Как он при этом умудрялся не проносить лепешки мимо рта – то тайна великая!

Чук дожёвывал завтрак в подавленном состоянии. Вернуть жука так и не удалось.

Несправедливая передача ценного артефакта Геку просто бесила. Ну, как же мама не понимает, что носороги не разгуливают по полям, точно колорадские жуки и не снуют под ногами, словно вездесущие муравьи! Редкий носорог долетит до середины штата Джорджия, и совсем уж единицы приземляются в городе! Не факт, что ещё один такой жучара снова свалится когда-нибудь Чуку на голову!

Ярость вскипала в душе мальчишки. Выходя из-за стола, Гек вдруг ощутил, как ненависть захлестнула его! Мальчишка с трудом сдержал себя, чтобы не выкрикнуть, как он всех тут презирает, особенно подлых ворюг!

Мальчишка, в расстроенных чувствах, промчался по двору, забрался в старый курятник, забился в дальний угол и принялся себя жалеть. Здесь никто не увидит его слёз, ведь настоящие пацаны не плачут!

Двоюродные братья Залужный и Забугорный приехали в город из страны, которой нет на карте. То ли из Швамбрании, то ли из Помирании. В общем, из карманных королевств, которые самостоятельно существуют только в воображении их граждан. Братья были деятельными мужиками. Они организовали Полицию Нравов и по очереди дежурили у знаменитого городского оврага. И, нужно отметить, убийства девушек в этом месте внезапно прекратились.

Блогер Буданов – охотник за сенсациями, всегда первым оказывавшийся у очередного остывающего трупа, устраивающий бучу по любому поводу, внезапно прекратил выходить в интернет. Поговаривали, что он и есть тот самый маньяк. А ещё сплетничали, будто братья поймали Буданова, побили его, кинули в навозную кучу и дружно сверху пописали, чтобы впредь неповадно было. Правда это или нет, но в городе стало спокойно.

Вскоре братьям снова стало скучно, и они устроили кулачные бои, на которые приехали все забияки штата. Пригласили даже непревзойдённого мистера Валуева и отставной козы генерала, целого губернатора Калифорнии, господина Шварценеггера. Но Валуев оказался под санкциями (не дай Бог он победит американца – это же политический скандал!), а Шварценеггер вовсе не афро-американец, как можно было подумать из-за его фамилии, и потому официально победить тоже не мог.

Собравшиеся представители всяческих меньшинств щеголяли по городу в юбках, чем вызывали у горожан судорожный смех. Кривые волосатые ноги – не самое эстетичное зрелище.

В итоге, господин Забугорный лично отметелил всех бойцов Америки, но Международная Олимпийская Федерация не смогла зарегистрировать факт победы, потому что кулачный бой вёлся недемократическим способом, с нарушением порядка, основанном на правилах. А правила, как известно, гласят: «Если упавший боец-мужчина (или даже официально зарегистрированный при переписи населения: кролик, енотик или хомячок) заявит о своем срочном желании сменить пол, то с этого момента он является тем, кем изъявил желание быть. В этом случае на поединщика, победившего в бою, заводят уголовное дело по факту жестокого обращения с животными или, что случается чаще – из-за публичного насилия над женщинами и оскорбления их достоинства». Собственно, этим правом и воспользовались все тридцать три бравых бойца, приехавшие на соревнования полноценными мужчинами, а уехавшими с него разными представителями фауны.

Ещё ни разу в городе на одного человека не заводилось сразу тридцать три уголовных дела! Это была настоящая сенсация!

А ещё через день, неожиданно выяснилось, что никакие братья не беженцы из Помирании, в самые настоящие сепаратисты, уклонисты от службы в армии у себя на родине, враги демократии, приехавшие в Америку подрывать законность и права граждан. Теперь уже ни о какой подписке о невыезде речи больше не шло.

Арестовывать двоюродных братьев приехали на танках. В небо подняли восемь вертолетов! Это было фееричное зрелище!

Залужный и Забугорный отдыхали во дворике снимаемого ими у деда Щукаря деревянного домика. Они жарили мясо и пили вино. При этом они носили пляжные шорты запрещённого – красного, коммунистического цвета! Это было верхом цинизма и попирания демократии!

Спецназовцы спрыгнули с вертолетов на парашютах, упитанные морские пехотинцы с трудом сползли с танков. При задержании не было только самолетов со стратегическим ядерным оружием.

Братьев схватили, повязали, арестовали, велели паспорт показать.

Вся Америка, с восхищением, следила за этой операцией. И сердца истинных патриотов переполнялись гордостью за вооруженные силы США, за их непокобелимость и небывалое мужество в деле защиты демократии по всему миру, во всей вселенной!

В общем, Залужный и Забугорный отправились за решётку. А через три дня у оврага снова нашли убитую девушку, но теперь уже и со следами сексуального насилия. Демократия торжественно вернулась в город.

В городе ввели комендантский час. Это когда после девяти вечера гулять могли лишь полицейские с карабинами да комендант с беретой. А уже в десять патрулирование снималось, бюргеры засыпали, просыпалась мафия. Ходить через овраг в это время суток рекомендовалось: самоубийцам, сумасшедшим и деклассированным элементам, в общем, гражданам с пониженной социальной и общественной значимостью. Даже дураки и романтики не спешили щекотать себе нервы. У них нашелся ум остаться дома. Возмущалась одна лишь, всем известная, негритяночка, прикатившая в город со своей любовницей прямо из Пентагона, дабы учить местных аборигенов истинной демократии. Она кричала, что никому не запугать такую важную особу, коей она являлась. Мол, щелкни она пальцами, и вся президентская конница, и вся вашингтонская рать примчится девицу ту спасать.

Дабы доказать, что овраг – место безопасное и комфортабельное, сия блондинистая негритяночка, воинственно потрясающая своими бараньими кудряшками, точно Чебурашка – ушами, заявилась со своей подругой к шерифу.

Начальник полиции в это время совещался по поводу сложившейся обстановки с аквариумными рыбками. Пришлось отложить эту важную аудиенцию, дабы выслушать претензии шишки из правительства.

Речь негритянки была образной, высокохудожественной, эмоциональной, не уступающей посланиям Байдена, Клинтена, Рузвельта. Смущал, правда, словарный запас, благодаря которому негритянка вставала в один ряд с самой Эллочкой Людоедкой! Знания географии, истории, картографии, юриспруденции и анатомии были у выступающей девицы не в зачаточном состоянии, а в нулевом. Она и слов-то таких не знала.

Когда шерифу надоело мычание высокой начальницы, он встал, одернул рубашку, поправил на груди значок и сказал:

– Да звездно-полосатый флаг вам в руки, барабан на шею и попутного ветра в чёрную задницу!

– Это расизм! – истерично взвизгнула негритянка. – Вы за это ответьте!

– Серьёзно? – усмехнулся шериф. – Выметайтесь из моего кабинета и катитесь колбаской до своего моста. Пусть там из вас ливерную колбасу сделают! Полюбоваться на ваш труп я приеду утром, после того, как приму ванну, выпью чашечку кофе да бокал шампанского с ананасом.

– Хам! – заверещала чиновница. – Пошли, Лолита, покажем этой деревенщине, чего стоят сотрудники Госдепа!

Но любовница негритяночки смотрела на шерифа телячьими, влюбленным глазами, не в силах сосредоточиться на чем-нибудь ещё. Это был для Высокой Проверяющей удар ниже пояса. Впрочем, всю прелесть подобного садистского действия может оценить только настоящий мужчина. Блондинистым девицам никогда не понять той трансцендентальной боли… Однако, негритяночка расстроилась.

В ярости чиновница выскочила из полиции и ринулась к оврагу.

У края лестницы, ведущей на самое дно, спрятанное в ночном мраке,укутанное листвой причудливых деревьев, стоял бравый полисмен Швейк.

– Мадмуазель! – строго сказал Швейк. – Девицам туда в это время суток ходить не рекомендуется.

– А то что? – взревела вконец разъярённая пентагонская львица.

– Ничего страшного. – пожал плечами Швейк. – Убьют и изнасилуют. Или наоборот. В данном случае: от перемены мест слагаемых результат не меняется.

– Наша Конституция и Билль о правах гарантируют свободу передвижений, мистер полисмен. А потому – прочь с дороги!

Швейк хотел было набиться в сопровождающие, но после того, как его обвинили в харасменте, отступил и обиженно, демонстративно отвернулся.

Пыхтя, словно закипающий чайник, раскрасневшись от гнева и обиды, сжав кулаки, отправилась негритянка вниз по лестнице. И каждый шаг эхом отдавался в её голове.

Триста ступенек вниз, на самое дно, скрытое от глаз густой листвой деревьев, туда, где плещутся жирные щуки в речной глади, обгладывающие трупы тех девушек, тела которых так и не нашли.

Но что это? Позади шелохнулись ветви. Мелькнул силуэт мужчины. Одна рука у него сжимала бензопилу «Дружба», а вместо другой – торчал пиратский крюк! Тут любой бы испугался! Даже человек-паук! Даже назгулы переполошились бы!

Девица взвизгнула, зажала рот руками. Но шагов больше не было. Неужели померещилось? Вот уже темнеет внизу зеркало реки. Нужно пробежать по мосту. А потом ещё долгих триста шестьдесят шесть ступенек наверх! Так ведь и родить можно! Ёжика против шерсти!

«Никогда больше не буду спорить с шерифом! Все Швейки – отныне станут героями Америки! – думала негритянка, быстро перебирая ногами так, словно ей приспичило по малой нужде, а до уборной ещё так далеко, что есть все шансы тупо не дойти! – Слава героям! Швейкам бравым слава! Только бы выбраться из этой западни! Никогда больше не сунусь в логово маньяков! Пресвятая дева Богородица, спаси! Святые угодники, пронесите меня мимо убийцы! Я уйду со службы, стану нормальной женщиной, закончу среднюю школу, выйду замуж именно за мужчину, рожу ребенка. Только дайте выжить!»

Деревья раскачивались над головой. Щуки похрустывали косточками таких же амбициозных и безбашенных девиц, что разгуливали здесь по ночам, возвращаясь домой с дискотек. А ещё казалось, что злые русские сделали подкоп в Тихом океане, высадили свой десант и теперь стоят под каждым кустом и ухмыляются в свои бороды, и у каждого из них автомат Калашникова, красная шапка-ушанка и по дрессированному медведю у ноги!

Сердце колотилось бешено-бешено – вот-вот выскочит из груди и плюхнется в темные, мистические воды!

Да нет же! Маньяку здесь делать сегодня нечего! Он сегодня уже убил и сбежал. А русских – вообще не существует. Это просто страшилка такая. Ведь не может же существовать армия больше и сильнее, чем вооруженные силы США!

За спиной хрустнула ветка. Внезапно раздалась русская речь. Где-то, с надрывом, запели: «Баня, водка, гармонь и лосось».

Ух, и вжарила же девица к другому берегу – только пятки засверкали! И дикий её крик огласил окрестности города. Все подумали, что маньяк снова вышел на тропу войны. Отцы семейств схватились за карабины. Матери – за поварёшки. Дети – за любимых плюшевых медведей. Плюшевые медведи – за сердце. А психоаналитики просто обмочились.

Когда размочаленная, потная, с дикими глазами, с перекошенным лицом негритянка выскочила из оврага, её сначала приняли за того самого маньяка и тут же хорошенько огрели оглоблей. Это только потом разобрались, что служащая Пентагона, по служебной надобности, спускалась вниз, надеясь схватить там убийцу.

Блогера Буданова, который и вдарил девице от всей души, и дерзкого шерифа, грубившего начальству, арестовали за превышение полномочий и увезли вместе со всей государственной экспертной комиссией.

Не стало Буданова, прекратились и убийства. Случайность? Горожане так не думают.

Чук и Гек любили ходить в гости к маразматику Байдену. Придут, бывало, постучат: «Здравствуй, дедушка, мы – тут!»

Байден обрадуется, вынесет раскладной стульчик, сядет в него и начнет рассказывать житейские истории, о том, как он лично, во Вьетнаме, шёл в атаку на самого злобного террориста, как сошёлся с ним в рукопашной, а потом – на шпагах, на ножах, на мизинцах. Ну, а как иначе? Ведь Байден трижды чемпион мира по щелбанам, герой Америки и Европы, генералиссимус войск то ли НАДО, то ли НЕНАДО, которые вторглись: то ли в Иран, то ли в Уран, то ли в Ирак.

Выяснилось, что в молодости, когда деревья были маленькими, попадал Байден и под настоящие бомбежки в милитаристской Японии.

Лет …дцать тому назад молодой лейтенант Байден вышел в городе Хиросима купить спелых персиков для беременной жены – глядь, чья-то бомба летит. Неопознанная. Так бы и сгорел Байден в адском ядерном пламени, да он же не убиваем. И сам он потом собрался по косточкам, и всех своих родных сложил, точно пазлы.

Вот такой он – Байден – прототип Джеймса Бонда, Штирлица и Человека-паука!

А то бывало, выйдет Байден из дома, а к нему весь персонал сумасшедшего дома спешит с радостными объятиями: кто возомнил себя министром обороны от собственной простаты; кто – сразу Наполеоном, которого выбросило в наше время прямиком из Бермудского треугольника; а кто сразу – Властелином Мира – Наиглавнейшим Главнюком. И все радуются, как дети, потому что нашли того, кто больнее их всех вместе взятых!

Следом бегут санитары, ругаются, на чём свет стоит! Загоняют сумасшедших обратно в клинику, для опытов по распространению вируса «Ковид-28», которому пора бы уже объявиться в центральной Азии, да Байден опять унес секретный отчет вирусологов и снова потерял разрешительные бумаги где-то в своём необъятном гараже.

А по ночам всё кажется Байдену, что несутся на него стада бизонов-избирателей, и хотят они его затоптать, на рога кишки его намотать, но старика не запугать! Он итоги президентских выборов подделывал! Что ему гнев каких-то там бизонов, мчащихся по штату Джорджия, и сметающих всё на своем пути! Байден жил, Байден жив, Байден будет жить! Пройдут либералы – привет Байдешу, пройдут демократы – салют Байдешу, а пройдут помиранцы – песец Байдешу!

Конечно, Соединённые Штаты развалятся на Северную и Южную Конфедерации, время сотрёт следы всякой гегемонии. Всё тленно в нашем мире, ничто не ново под луной. Империи создаются и рушатся под собственным весом. И только Байден – вечен. Он падает с трапа смешнее Чарли Чаплина. Он здоровается с пустотой страшнее зомби в романах Стивена Кинга. Звезда по имени Байден не закатится никогда! Он навсегда останется живее всех живых…

А ещё была у Байдена несбыточная мечта. Хотел он быть умным, как Путин, и не мог. Буквально всё мешало ему в достижении этой цели. Путин скачет на коне, а Байден падает с трапа. Путин выбирается на новый срок с рекордной явкой избирателей, а при имени Байдена даже крысы, в спешке, покидают город. И тогда Байден захотел позвонить Путину и послушать его голос, покупаться в лучах чужой славы, потому что своей не было совсем. Сказано – сделано!

Вот, бывало, звонит Байден Путину, слушает, как за один рубль дают двести просроченных и токсичных американских долларов, как влёт уходит русская нефть, как строятся в Сибири автобаны и новые ветки железных дорог, так начинает волноваться, сердиться до слёз. А у Байдена все органы больные: и сердце, и печень, и мозг. Нельзя старику волноваться, помереть может! Но не слушает Байден никого, и всё звонит, и звонит. А стоимость доллара на мировых рынках всё падает и падает. И теперь уже юань да рубль – новая мировая валюта. И это невыносимо!

Вот и в этот раз позвонил Байден Путину, сопит в трубку, а по щекам его катятся слезы с кулак размером. Тоскует Байден о былом величии, о гегемонии и однополярном мире, о победе в Холодной войне, в общем, о том, что сам себе придумал. И такая наваливается тоска на старика, такая безысходность – впору удавиться!

А в голове все бегут по пустыне дикие бизоны. И пыль Америки так сладка и приятна.

В тот день Байден опять слушал мирные предложения из Москвы, и они снова были хуже предыдущих, и снова щемило сердце, и болела душа за утраченное величие. Много стран обворовала Америка, много мирных людей убили её солдаты, но ни у кого, нигде не добились США ни любви, ни уважения. А ведь так быть не должно! Но – было.

В последний раз слушал Байден голос разума – речь Путина, и по лицу старика катились слёзы отчаяния и усталости. Так Байден и умер.

Но, не смотря на то, что старик не сделал никому ничего хорошего, одни только гадости, никто его смерти не обрадовался. Оказывается, люди были лучше, человечнее самого Байдена.

А Чук в этот день неожиданно не только осознал, но и прочувствовал, что и он, и его брат, и папа, и мама, и все на свете когда-нибудь умрут. Эта мысль была ему известна, но ощутить всю её силу и фаталистическую неизбежность пришлось лишь этим летом двадцать восьмого года.

Судя по продукции Голливуда, у среднестатистического американца, мозг – меньше напёрстка, а по количеству невероятно упитанных людей, выходит, что кушает этот американец, как диплодок – непрерывно, даже во сне. Именно поэтому даже такие титаны мысли, как дед Байден, обычно имеют круглый животик, и не в состоянии отличить Иран от Ирака, укра от урка и даже Билла Клинтона от дебила из клиники.

Но Чук и Гек – не такие! Они умеют читать! Они даже трогали руками настоящие, бумажные книги Марка Твена, Джека Лондона, Айзека Азимова. Парни смотрели настоящие фильмы, а не только мыльные оперы и бесконечные сериалы про оборотней и супергероев. Это были хорошие дети, возможно, лучшие в городе. Они не разучились мечтать и верить в чудо!

А ещё они, реально, этим летом, тупо ждали трамвая. По чесноку!!!

Вообще, в это лето двадцать восьмого года на Америку обрушилось много бед: пожары, тайфуны, ураганы. Вдобавок к этим несчастьям, и президент страны, и мэр города оказались законченными демократами, а эти балаболы вечно чего-то обещают, но никогда ничего не делают.

Тридцать второго мая, в последний день уходящей весны, с высокой трибуны мэром было заявлено, что трамваи в Джорджии – не роскошь, а средство передвижения. Мол, трамваи – будут! Дескать, большому трамваю – далёкое плавание, пока такие пассажиры, как Чук и Гек в стране свободной есть!

Оставалось только покрасить корпуса трамваев, прикрутить таблички с номерами рейсов, прогладить утюгом электрические провода да и поставить всё это великолепие на рельсы…

А вот завышать талию на парадных камзолах по случаю Дня Наркотической Зависимости – неслыханная дерзость, граничащая с изменой родине, и такого в Джорджии не позволят никому, даже лицам, прошедшим смену пола и перенесшим ампутацию лобовых долей головного мозга! Об этом тоже торжественно заявил глава города.

Так всё лето те обещанные трамваи: и красили, и гладили. А депо, как назло, каждую неделю, всё вспыхивало и горело. Видимо, всё уже из запасов родины, украли и поделили ещё до действующего мэра, теперь только и оставалось еженедельно, снова да опять, заполнять списки сгоревшего.

Вот, полюбуйтесь! Это ж всё, что нажито честным трудом налогоплательщиков, всё, в четвёртый раз, пропало: самолёт Ф-16 с вертолётом-дозаправщиком для подвоза трамваям, во время их следования по маршруту, авиационного бензина – по четыре штуки; машина противопожарной системы «Пэтриот» – четыре; ремонтный железнодорожный состав «Вампир» с полным комплектом гаечных ключей и дрелей – четыре. Ну, и так далее. Всего восемнадцать наименований.

Чук и Гек сидели в городском саду у памятника Линкольну – человеку и линкору, и спорили о том, запустят ли трамваи в этом году. Чук был старше, мудрее. Он понимал, что раз в депо каждую неделю зажигают пожары, то это кому-нибудь нужно. А раз так, то и не кататься этим летом никому!

Гек не верил брату и до хрипоты, до слёз спорил, что раз мэр города сказал: «Я знаю: трамваи будут! Я верю: рельсы есть», значит, назло коммунистическим: Китаю и революционной республике Куба, трамваи таки поедут! Никто в мире не смог бы их запустить без днища, мотора и колёс, а мэр города, вопреки своей скромности, сделает это! Он непременно окажется на коне: на белом или троянском – не важно. Расхитители американского имущества, фальшиводолларщики,отпетые мошенники – отцы-основатели – все они будут сидеть в тюрьме! Когда-нибудь, в прекрасном далеком. После ядерной зимы. Наверное.

Спорили на жука-носорога, которого Гек экспроприировал у Чука. Другого способа вернуть своё сокровище старший брат не видел. Не драться же с мелким!

Хотя, если хорошо подумать, всё преступники мира вырастают законченными подонками именно потому, что им просто в детстве ни разу не вмазали за их художества по наглой роже. Общество само плодит маньяков и убийц. Нужно менять систему образования! Целиком. Все эти единые экзамены, бакалавриаты и прочую чушь – на помойку истории! Вернуть телесные наказания, дисциплину и мотивацию стремления к знаниям – все должно быть жёстко, как в жизни, но справедливо, как в утопии. Вот тогда придурки выделят из школ со справками, и циничных убийц сразу станет в разы меньше. Нет лучше учителя, нежели кулак. Плюрализм мнений, диспуты с учителями – вся эта чушь придумана для продвижения цветных революций и эту откровенную глупость нужно выметать из мира поганой метлой! Не выучил урок – лентяй! Трижды не смог выучить один и тот же параграф – дебил, а вовсе не хомячок, который гадит, где придётся и ходит только на те уроки, на которых раздают бесплатную «Колу».

Толерантность – рупор подонков! Нужно отстаивать свою позицию, свои ценности, свою семью – с кулаками, а иногда даже и с автоматами. Мальчишки должны драться. Это аксиома. Важно лишь ради чего или кого. Педагогам необходимо бороться только с дракой ради драки.

Братья были нормальными детьми: ни розовыми, ни голубыми, ни коричневыми. Они не хрюкали, не квакали, а нормально разговаривали – языком. Но тут и нашла коса на камень! Один говорит – запустят трамваи в августе – и всё тут! А второй: чёрта с два! И ни один уступить не хочет. Геку нужно победить Чука на поле боя, это экзистенциональный вопрос престижа! А Чуку необходимо вернуть украденного жука. Но брат ведь не может убить брата по-настоящему, если только это не библейский Каин.

Слово за слово, – и оба разозлись. Каждый чувствовал свою несомненную правоту. Ну, и подрались. А как без этого? Без драки никак не понять, кто прав. Никогда!

Разнял мальчишек отец, идущий домой с работы. Он отвесил обоим равное количество подзатыльников, сказал, что споры так не решают.

Во-первых, драться нужно в местах, где вас не застукают взрослые!

Во-вторых, причина должна быть уважительной! Например: оба влюбились в одну девочку.

В-третьих, у братьев есть одна интересная особенность: они – семья. Они не могут разругаться навсегда, до могилы. Им, рано или поздно, придется сесть за стол переговоров, выпить по бочонку пива и помириться. Так устроена настоящая жизнь.

И, на самом деле, абсолютно всё равно, поедут ли, вообще, трамваи по городу, потому что бесплатно они никого не возят, а настоящие мужчины всегда могут и пешочком пройтись.

Чук и Гек понуро протянули друг другу руки, сцепились мизинцами и сказали магическую фразу: «Мирись, мирись! Больше не дерись! Если будешь драться, я буду кусаться!» Отец разбил уговор.

Правда, Чук никогда не понимал, что же такого страшного в укусах, если ими пугают тех, кто уже подрался, но худой мир всегда лучше доброй войны. Некоторые политики этот урок учат всю жизнь, да так неучами и умирают…

В Америке, как известно, две беды: либерально-демократические управленцы и железные дороги. С момента, как нога отца-основателя – чувака, переобувшегося в воздухе, сиречь: на трапе испанской каравеллы, ступила на землю нормальных племен: майя, оцеолов и иже с ними, проблема «дураков и дорог» встала перед США ребром. Вопрос этот неразрешимый, трансцендентальный, основополагающий и национально формирующий.

Как только последний идиот покинет Капитолийский холм, так Штаты тут же распадутся и переформатируются в два государства: Северное и Южное. Северяне заставят работать абсолютно все избранные народы и прочих разномастных сумасшедших. Для радужных деятелей бескультурья это станет истинным, невыносим рабством, и они побегут на юг. Но южане закроют границы и остановят поток мигрантов. Вторая гражданская война опять начнется из-за вопроса прав и свобод.

Ядерная катастрофа в США, не станет результатом мировой войны. Она неизбежна именно потому, что никак нельзя разрешить два насущных и вечных вопроса. Дураки отдадут приказ бомбить Калифорнию ракетами с малым ядерным запасом. А подвозить военные припасы станут по железным дорогам. И чуда не случиться. Состав, как это обычно и бывает в последние двести лет, сойдёт с рельс, перевернётся, взорвётся. Снаряды сдетонируют. Бамс! И враждующие Штаты разделит радиоактивная пустыня. Ну, а дальше – как бывает в лучших фильмах-катастрофах: пустые города, холодная зима, всё начинать сначала…

Тем, у кого есть мозг, предельно ясно, что выжить на зараженной территории не имея бункера с чистым воздухом и нормальной едой – невозможно. А мутировать начнут лишь те, кто спасётся от первых ударов. Но основная масса людей просто умрёт. Выжить, как известно, в эпицентре ядерного взрыва может единственная форма разумной жизни – тараканы. Об этом слышали все. Но до самых главных президентов и губернаторов эта аксиома не доходит ни с первого раза, ни с тридцать третьего. Политикам ведь: что в лоб, что по лбу – никак не дается житейская мудрость.

Вот и получается, что правящие круги, вне зависимости от их партийной принадлежности, свято верят в то, что они принадлежат к тем самым неубиваемым, вечным тараканам; что нигде эта элита не утонет и в огне Армагеддона – не сгорит! И бог бы с придурками, но только эти тараканы прихватят с собой в могилу всё человечество!

В гибели людей, в пандемии всех видов «Ковидов», в войнах, в революциях, в нацизме – во всем этом громокипящем клубке мировой истории – повинны сумасшедшие, называющие себя: то масонами, то иллюминатами, то мировым правительством, то гегемоном, то высшей расой. Время от времени им кажется, что они – рептилоиды: потомки змей, драконов, пауков и тараканов. И тогда они демонстрируют свою холодность, истинно арийскую принадлежность, нетерпимость к врагам американского Рейха. Они всегда одинаковы, но не потому, что у них другая кровь, а оттого, что старательно копируют своих вождей. Они платят своей личностью и отдают свои души в обмен за право считаться правителями мира. Они верят, что демоны – рептилии или змеи даруют им бессмертие. Они считают, что вкушают яблоки из райского сада.

С тараканами, вообще, трудно бороться. Они плодовиты и жрут всё, что не приколочено. Их можно травить дустом, но они возвращаются. Их можно давить каблуками, но они разбегаются и прячутся по щелям, а по ночам, при свете факелов, в монашеских плащах, прячась под капюшонами, вновь собираются на тайные игрища и поклоняются там дьяволу, убивая человеческих младенцев.

Эти безумцы в ответе за всё, что происходит на планете плохого, отвратительного, неприемлемого. Тараканчики фанатично уверены в своей правоте, их даже не нужно гипнотизировать.

Удивительно, но, точно зная, что, в итоге, ни одно человеческое существо, каким бы градусом посвящения в оккультные тайны оно не обладало, не останется в живых после воцарения рогатых богов, они продолжают служить демонам с преданностью пса, сидящего на цепи.

Лето двадцать восьмого года может стать последним в истории нашей цивилизации благодаря именно этим управленцам-тараканам. И ужас, и трагизм создавшейся ситуации состоит в том, что шизофрения не лечится. Размягчение мозга – это приговор. И будь ты Великая Муха или Пан, или Дракон, похищающий Деву, укутанную в Солнце, но умрешь, как и все, навсегда.

Рой гигантских тараканов ворвался в мировую политику благодаря всяким Ротшильдам и прочим приверженцам теории Заговора. Если бы люди просто богатели и получали удовольствие от еды, развлечений и любимой работы, мы никогда не знали бы Карибского Кризиса, миновали бы создание и развал Северо-Атлантического Альянса. Возможно, мы были бы другими людьми, но история не знает сослагательного наклонения!

Лето двадцать восьмого года, запечатанное в детском дневнике, лежит перед вами на столе и вам решать, перевернуть ли последнюю его страницу и навсегда забыть о страшных пророчествах и предупреждениях Чука, или прислушаться к голосу ребенка. Ведь, как известно, устами младенца – глаголет истина!

Но даже если в сентябре ядерные крылатые ракеты и полетят между континентами, у нас еще есть несколько последних, теплых дней для жизни. Выпьем же их час за часом – по глоточку.

Увы, тараканы, которые надеются выжить, не оставили нам выбора. Сегодня насекомых среди людей такое множество, что всего дуста в мире уже не хватит, чтобы их остановить. У тараканов нет никакого разума. Бессмысленно вести с ними переговоры – они слышат, но не понимают. Они вечно предвкушают свою победу, даже не понимая, что проиграют не только они, но и, вообще, всё человечество. Проверено сотню раз: стоит договориться с тараканами, как тут же последует предательство и Мировая война. Тараканы не способны держать слово. Так уж они устроены. Они не чувствуют перед нами вины. Таракан – всегда прав! И точка!

Солнце клонится к закату. Этот мир, пахнущий травами и речкой, может сгинуть навсегда в пламени ядерного пожара, который тщательно разжигают на наших глазах. Как бы мы не относились к родне Чука и Гека, среди них есть и те, кто не просто осознает нависшую опасность, но и что-то делает, чтобы избежать смертельного столкновения.

Вот дядька Орбан – он не просто горланит песни, раздражая всех жителей города по утрам, но бьется за жизнь с химерой Апокалипсиса, которая триумфально шагает по нашим городам и манит за собой наших детей. Дьяволу не обмануть Чука и Гека. А остальных? Вот вы знаете, где сейчас ваши дети? Чем они занимаются? Не маршируют ли они в коричных отрядах под знаменами глобализма?

Солнце августа почти упало в чернильные облака, небо полно тревоги, запад багровеет, наполняется ядом ненависти.

Милен Фармей – единственная мировая звезда эстрады, которая даже в Америке поёт на родном, на французском языке, заканчивает своё последнее шоу в маленьком городе штата Джорджия. На гигантской сцене артистка уходит в ядерный, пепельный закат истории. Она в красном платье поднимается по ступеням эволюции, а вокруг бушует, ревёт всепожирающее пламя.

Чук и Гек не в силах сдержать слёз. И им ни капельки не стыдно, потому что рядом плачут и их бородатые дядьки. Ревут, давятся, но продолжают жрать свой кактус. Взрослые, обычно, не могут признать свои ошибки. Никогда. Им легче умереть, чем сознаться в некомпетентности. Собственно, эта баранья упёртость и перерождает людей в тараканов.

Да, Фармей движется вместе с нами, с детьми, и её песни стучат в наши сердца, но она непременно погибнет, как Свобода, Равенство и Братство. Она сгорит вместе с нашей цивилизацией. Исхода нет! Надежда уже ушла из жизни. Тараканов намного больше, чем людей. Эти мерзкие твари, надвигаются со всех сторон. Они повсюду! Нет никакого смысла говорить о красных разграничительных линиях. Насекомым придуманные границы – не преграда.

На мир опускается ночной мрак. Вдали, над лесом, клубятся грозовые облака. Над рекой стелется туман. И совсем не ясно, взойдёт ли завтра солнце.

Байден, гудбай!

Блажен падающий с трапа, ибо он покоится.

Венгерские народные апории.

Как сказал широко известный в узких кругах любитель баров и борделей, борец за права угнетённых тараканов и таких же несчастных московских олигархов, дядюшка Чука и Гека по материнской линии, основатель единственного в Даунтауне Банка «Виар, джинн и Я», основоположник города Салем, а также владелец сети продуктовых магазинов в Помирании «Сало – вам», мистер Салеван: «Дети – это маленькие вши».

И ведь в чём-то он был прав! Ну, хотя бы в том, что взрослые, в массе своей, имеют больший рост, вес, а иногда даже и ум. Но это не точно. Особенно – последнее.

Так случилось, что случайная, задорная фраза Салевана внезапно затмила весь юмор: запрещённого в Америке шутника Задорного, разрешенного серийного маньяка Зеленского, и даже непревзойденного мастера сарказма – мистера Фоменко – «стендапера от океана до океана и – дальше!»

Эта реплика стала интереснее целого интервью с самим Великим и Универсальным Путиным, который, как известно, один виноват: и во всех природных стихиях, бушующих в мире, и в росте цен на бензин по всей Америке. Зубоскальство Салевана вдруг стало крылатым и незамедлительно улетело в народ. Более того, оно стало частью основополагающих, фундаментальных мемов, на которых строится самосознание и самоидентификация подростков.

Теперь в молодежной субкультуре дети всё реже рядятся в костюмы енотиков, зайчиков и прочей живности. Сейчас подростки страстно любят кровопивцев: вампиров всяческих, комаров, Великих Мух, клопов, вшей – словом, всю ту мерзость, поклонение которой и порождает убийц да отпетых сатанистов разного разлива и всю остальную парадигму душевнобольных граждан. Получается, мистер Салеван оказался первым и единственным пророком в своём отечестве.

Вообще, дядюшка Салеван всегда был самых честных правил, тех самых, о которых все слышали, но которых никто никогда не видел: ни написанными на бумаге, ни выбитыми на камнях, ни выведенными красками в общественных уборных.

И, когда, в августе двадцать восьмого года, дядя сильно занемог, он уважать себя, конкретно, заставил. Вот с тех самых пор безвозмездно, то есть даром, Салеван никогда больше ни с кем не говорил, только за деньги, причём, за настоящую мировую валюту – за юани, в не за какие-то токсичные доллары. Он даже судился с одним видным блогером, умудрившимся написать на приветственную речь Салевана целую песню, ставшую мировым хитом. Да вы слышали её. Это – знаменитое «Послание Пентагону на смерть чёрнокожего поэта» (того самого пиита, прославившегося в сети под ником «Мартовский Лютый Кот»).

Здесь сдох великий борзописец,

Паскудник славный и пижон!

Был оценен его мизинец

Ещё при жизни – в миллион!

А сколько б стоила печёнка! –

Помыслить страшно! – ведь пиит,

Хоть жил без разума и толка,

Но не был в жизни перепит!

Можно было бы долго ещё любоваться величием дяди Салевана молча, под зонтом. Но в мозгах, напудренных, у дяди дырка в два рубля, и всё время утекают мысли сквозь неё!

Просто отметим, что «маленькие вши» – понятие политкорректное, законное и не обидное. А вот если назвать ребенка мальчиком или девочкой, то можно: и орден свой не заслужить, и за решётку угодить.

Итак, август в Даунтауне начался с похорон одного из самых одиозных старых романтиков-маразматиков.

Дети города вели себя очень достойно. На похороны они не пришли. Но зато ночью, в полнолуние, целая делегация мелких пакостников посетила опустевшее жилище бедного Байдена, дабы поймать приведение почившего, привязать к его хвостику консервную банку и отпустить резвиться среди прочих мертвецов.

В таких делах нужна особая стойкость. Это ведь не просто дом с роящимися вокруг бесплотными и беспилотными привидениями, стоящий на самом краюзнаменитого Даунтаунского оврага, это – свежий труп, на котором всё ещё растут волосы и ногти! Настоящий зомбак! Ему нужно только крышку поднять, да из гроба восстать, вот тогда и пойдёт настоящее веселье! Ведь «Сорванная Крыша» – это второе, тайное имя старика Байдена!

Чук весь день пугал Гека, надвигаясь на младшего брата, подняв руки и характерно подволакивая левую ногу. Гек трясся от ужаса, стучал зубами, бледнел, но стоял как вкопанный – воспитывал силу воли.

Остальные члены банды: Чип, Дейл, Винни, Пол – ржали над испугом Гека точно маленькие лошадки поручика Ржевского, чем, собственно, опошляли всю суть шутки. Но где вы видели мальчишек с тонкой душевной организацией, чутких и заботливых, играющих на скрипке (страшно сказать!) ради собственного удовольствия? Не бывает таких парней в Даунтауне.

И вот теперь, приближаясь к опустевшему особняку, мальчишки растеряли весёлость духа и на лицах их проступала серьёзная озабоченность. А Винни, оттого, что в голове его: опилки, пыхтелки да вопилки, выражал на лице лишь то, чем сидят все нормальные граждане Америки дома, на крыльце.

Гек же боялся так, словно все генералы мира положили свои указательные пальцы на красные кнопки чёрных ядерных чемоданчиков, и у человечества остался последний миг жизни. Ведь если, вдруг, упаси Боже, старикашка вылезет из земли, то вот этого бессмертного Байдена, точно, уже не победить на поле боя, и не унизить его никакими санкциями, ибо мёртвые срама не имут! Зато живые могут так обделаться, что пахнуть будет на весь Даунтаун! Более того, в таком случае окажется, что один зомби в городе – вполне себе: и воин, и несокрушимый солдат истинной демократии, ибо права мертвяков надёжно защищены конституцией! Ведь в Америке, как известно, не только насильники, узурпаторы, умственно отсталые и всякие белочки, но и порядочные (да и мерзкие) мертвецы имеют законное право участвовать в выборах президента, ибо свободной стране каждый спамный голос нужен и важен!

Но прежде, чем выкуривать призрак из особняка, нужно было пожевать табак и трижды его сплюнуть на могилу, напевая: «До свиданья, милый! Мыльный!»

Этот ритуал приводил Гека в состояние полной прострации. И потому младший брат передвигал ногами, не помня себя от страха!

Да, прежде, чем явиться к пустому дому, непременно нужно посетить Кладбище. Без вариантов!

И потому банда направилась к погосту.

Могилы, окруженные зелёными, притихшими деревьями, явно замышляли гадость, они словно и созданы для того, чтобы пугать всех до безумия, чтобы шептать на десятки голосов именно в тот миг, когда надгробие на свежей могиле зашатается и вдруг, ни с того, ни с сего, – рухнет с холмика в бурьян.

Всем стало жутко. Даже Геку и Полу.

– Давайте не будем тревожить дух усопшего. – неожиданно для самого себя сказал Винни.

– Ну, уж нет! – возмутился Дейл, расправляя на шее желтый галстук. – Не каждый день город хоронит своих жителей. Байден для Даунтауна не только ценный смех, но и три-четыре легкоусвояемых анекдота на все времена! Если мы сейчас хорошенько не повеселимся, то о чем же нам говорить в старости? Давайте встряхнем это болото! Тем более, что народ для боевых действий – построен.

– Я не успел подкрепиться перед вылазкой! – сварливо заметил Винни. – Отпустите меня к тете Вале, а не то я завою, а не то я залаю, а не то я кого-нибудь съем!

Пол сделал большие глаза, словно испугался, и сказал:

– О-о!

Чук затрясся отчетливей. Он забился в приступе паники, точно осенний лист на ветру.

Чтобы немного приободрить и брата, и себя, и друзей, Гек залихватски свистнул, отчего по спинам парней стадами пробежали жирные, размером с таракана, мурашки, белёсые волосики на руках встали дыбом, точно антенны. А Гек крикнул:

– Нашу, походную, за-пе-вай!!!

И все робко затянули:

Гуд бай, гегемония, о!

Уж стали слишком тупы

полосатые шутки.

Нас так долго учили

любить безумцев и убийц,

Наркотики, свободу, мертвецов,

сопутствующий ущерб... и бутылку рома.

Йо-хо-хо! Три тысячи чертей!

И миллиард золотой дикарей!!!

Мужества песня не принесла, но тоску разогнала. Да, легендарный трек группы «In vino veritas» «Жёлтая подводная лодка в степях Украины» всегда поднимал мальчишкам настроение. Взбодрил он их и сейчас. Но не их одних.

Над головами затрещала толстая ветка, тяжело захлопали чёрные крылья – то взлетел, растревоженный песней чёрный ворон и начал виться у парней над головой.

Теперь уже перепугались все. Затея плевать на могилу больше не казалась милой шуткой. Страх моментально вправил хулиганам мозги. Мальчишки тревожно озирались. Теперь зубы скачали не у одного Чука.

– Может, не стоит плевать на могилу? – спросил Пол. – Давайте свалим отсюда мухой, покуда мертвяки не проснулись!

Гек уже сам был не рад своей затее. Но отступать некуда – позади Понты! А они, как известно каждому нормальному пацану, – дороже жизни. Понты можно только колотить. Иначе – зачморят, покроют имя твоё вечным позором! Никто не хочет быть Человеком Морально Обосранным! Это слишком унизительно для реального пацана!

– Нет! – сказал Гек.– Мы будем здесь до последнего украденного у Байдена патрона! Гоп, воля!

Каждый из мальчишек вытащил из кармана по пуле, демонстрируя своё мужество, стойкость и бригадную солидарность.

В этот миг ближайшая могила дрогнула, из земных недр раздалась лихая, американская песня:

Урчат ручьи,

Журят жмуры:

На Сене – смерть!

Ах, Смерть – на сене.

Идёт вперёд

Балбесов взвод,

И дует в медь

Дебилов племя.

Везут гробы.

Молчат суды.

Европе – плеть!

И дыба – в теме.

И злобный англ

Не трезв и нагл –

И хочет петь

Он на арене!

Теперь волосы у всех встали дыбом не только на руках, но и на ногах. Гек хотел даже перекреститься, но вспомнил, что он больше не баптист и не католик. И парню стало стыдно. Чук не выдержал и заревел, размазывая по щекам слёзы. На штанах младшего брата расползалось мокрое пятно. Но никто из банды не засмеялся. Более того, Чип крикнул:

– На хрен такую веселуху!

И все кинулись врассыпную.

А могила заходила ходуном. Холм зашатался, посыпался. Крышка гроба, действительно, со скрежетом поднялась, и из-под неё вылез пьяный сторож кладбища:

– Ох, ничего себе, за водочкой сходил!

Кружащий над головой восставшего из ада ворон дерзко каркнул, обгадил сторожа и гордо удалился аж к самым берегам Белоруссии.

Кто сказал, что Байдены, играючи, уходят из жизни, из политики, из бизнеса, из рок-н-рола?

Открою самую страшную тайну Мальчиша-Квакиша, извесного в сети под ником «Синяя Борода»: «Рок-н-рол уже мёртв, в Байден – ещё нет!» Он будет вечно жить в сердцах бойскаутов, секретарей Госдепа и всех прочих представителей Радужных Сил Америки!

Сколько с Байденом ни прощайся, он будет возвращаться вновь и вновь: в шелесте радиоактивного ветра, в слезах урановых дождей!

Демократия и Байден – едины!

Мы говорим: «демократия», подразумеваем – «Байден», говорим: «Байден», подразумеваем – «испанский стыд»!

Крах гегемонии, падение, распад Америки и Байден связаны одной целью, скованы одной цепью! Это разные лики единого явления: разложения, гниения, смерти.

Куда бы ты ни шёл, что бы ты ни делал, Байден следит за тобой!

Пойдёшь направо, сам песнь про старика заводишь, налево – нижнее белье с головой покойного одеваешь.

Байден – в каждой строчке стиха, в каждом романе! Он взирает с картин. Он стоит Каменным Гостем в каждом захудалом городишке. А где выросло село или даже хутор в три избы, там в каждом доме – по бюсту, ибо надо же кому-то молиться в тот момент, когда взлетят ядерные крылатые ракеты и отправятся в свой последний полёт.

Байден – там, Байден – здесь!

Без Джо не встать, но можно – сесть.

Вздохнёт пацан: «Что можно съесть

Известно барчуку, и бай тот – Байден!

Даже мёртвым Байден кажется: и живее всех живых, и страшнее всех Страшил!

Мы себя под Байденом чистим, жизнь сверяем по Джо!

Байден – это Гарри Поттер и Воланд-де-Морт в одном флаконе, это ангельский бес и бесовской ангел, это целеполагание и парадный счёт побед.

И если Байдена не станет, если его забудут, то вся Западная цивилизация, в тот же миг рухнет! Америка и Культура грохнутся о землю так, что костей не соберёшь!

Слава Байдену, братва, в день его рождения!

Байден – это Феникс двуглавый, сгорающий и возрождающийся! Правда, от частой аннигиляции головы те форму сохранили, а вот мозг утратили навсегда. Но стоит заикнуться об этом, как за тобой придут самые демократичные палачи и, вместо эвтаназии, скромно, но со вкусом, вырвут грешный твой язык. И жало мыдрыя змеи тебе воткнут, чтоб не дерзил.

И вот что с этим всем делать? Ведь энтузиазм плещется у американцев в груди! Они готовы жизнь отдать за величие Байдена.

Пьяный сторож по кладбищу покружил, на языке испанском материя июль, да так и упал в кошенные травы, захрапел. Ему хорошо, ему – пофиг!

А нам с этим жить. И ждать, когда же бабахнет! И кто останется в живых, и сколько континентов не утонет.

Банда мальчишек сбежала, разбрелись по домам. Они ждут рассвета. Им кажется, что впереди – целая жизнь.

Но мы-то знаем, что август двадцать восьмого года может стать последним, что сентябрь может и не наступить.

Ядерная зима на пороге! И нет никакой надежды, потому что только Байден бессмертен. Да ещё – тараканы.

Надвигается байда

Посвящается моей первой учительнице Перуновой, научившей меня читать и писать.

Посвящается школьной учительнице литературы Хоменко, верившей в меня тогда, когда все остальные крутили пальцем у виска.

Посвящается преподавателю устного народного творчества Бекетовой, заставившей меня не только выразительно читать свои вирши, но идти вперёд даже тогда, когда все остальные уже сдались.

Терпи козёл, а то мамой станешь!

Трансатлантическая народная мудрость

1

Когда-то каждый школьник слышал о том, что Александр Грин убил английского моряка и украл у мертвеца сундук рукописей, которые издавал под своим именем всю оставшуюся жизнь.

В иные годы любой малец мог рассказать, как малограмотный Михаил Шолохов совершил сделку с Александром Серафимовичем и издал гениальную, но чужую книгу под своим именем, получив, кстати, за тот роман государственную премию.

Сейчас говорят, что великий американский писатель Шаман Бредбури совершил прыжок во времени и тоже прихватил с собой произведение, которое ему не принадлежало.

Вот эти уникальные сплетни и легли в основу спора Чука и Гека.

Чук считал, что человек с фамилией Грин, наверняка, брат Грема Грина, и убить английского шпиона, истинного янки или даже гота не может по определению. Серафимовича, на самом деле, не существовало. А к Шолохову спускался шестикрылый Серафим, который и надиктовал историю о донских станицах. Бредбури был настоящим Шаманом, умел вызывать духов нижнего мира и мог не только шляться между вселенными, но даже останавливать ядерные войны.

Гек верил, что Грин – это псевдоним Гриневского, и никакой Александр не островитянин, а – русский, его кровь – от отца. Архангелы и всяческие Нифилимы никогда тексты не диктуют, а потому Шолохов присвоил себе то, что дали ему во временное пользование. Бредбури давно умер, и это народная молва приписывает ему различные произведения из разных эпох. Например, утраченные: трагедию Аристофана «Гарри Поккер и Гадский Попкорн», комедию Эсхила «Харе Офигения – чёрная царица Штатов». Бредбури, вообще, давно нигде не бродит и свои повести сам не пишет.

Каждый из мальчишек был уверен в своей правоте настолько, что хотелось ударить соперника палкой, чтобы у того немного прояснилось в голове.

А Гек даже жаждал убить Чука лопатой, а потом закопать и надпись написать, мол, у Чука были глюки, и он их так любил, что ради них бы всех убил…

Собственно, братья даже не могли вспомнить, откуда им всё про Гринов известно, из каких именно комиксов или листов жёлтой прессы. Просто тема была настолько отстраненной от реальной жизни, что за неё хотелось подраться, как за настоящую принцессу. Кстати, ради девчонки братья бы, точно, не стали бы лаяться на всю улицу в пять утра. Ну, разве что – часов в двенадцать пополудни.

Однако, проснувшиеся от воплей соседи, не оценили глубину философских противоречий. Сии, оглашенные неофитами граждане, остановиться не захотели и, разумеется, страшно рассердились. Они вышли на улицы, вооружились алюминиевыми тазиками, по которым принялись яростно колотить поварешками.

Все жильцы местного ЖКХ, и даже не граждане Америки, дружно отправились в крестовый поход против нарушителей их спокойствия. Лавина людей в семейных трусах и в розовых мохнатых тапочках; в ночных сорочках и в лабутенах – вылилась на улицы. Шум поднялся, точно пробудился знаменитый древний вулкан Везувий и пришёл Последний День Даунтауна.

Спор мальчишкам пришлось прекратить, ибо в том гаме ничего расслышать невозможно!

Пришлось уже самим спорщикам, зажав уши, в ужасе бежать от даунтаунцев в предрассветный туман. В том мудрость: кто кашу заваривает, обычно ложками её потом не хлебает. Давятся, обычно, другие – невинные.

Далеко угнали мальчишки, аж к самому МОСТУ! И вот там, в волшебных жёлтых облаках, поднявшихся от реки, расползавшихся по обе стороны от оврага, услышали братцы звон валдайских колокольчиков, точно это уезжал из города цирк, а братья-клоуны в нём остались. И стало им, обоим двум, так тоскливо в этом дождливом и промозглом октябре, что захотелось обнять всех горожан и плакать об августе навзрыд.

Но вдруг, вместе с грибным духом поганок, мухоморов, ложных опят, хлынули тревожные запахи немытого тела, пролитого пива, протухшей селедки. И сразу стало ясно, что на город надвигается тень дьявольского карнавала, цирка уродов, парада имбецилов. Все флаги, все цвета радуги, все валюты мира явились в гости в Даунтаун. И не факт, что это были одни лишь «ништяки». Слишком тягостно стало на душе. Слишком мрачно.

Запахи наплывали из тумана, заполняли собой улицы, словно со дна оврага, из речного ила, поднимались зловещие мертвецы, прикинувшиеся бомжами, собирающими пустые бутылки. Они входили в город, эти слуги дьявола! Они пили, чтобы жить, и жили, чтобы пить. Это очевидно уже по одному излучаемому ими амбре.

Но, пока авангард бесовского десанта двигался в тумане, никто в городе ничего не подозревал. Кастрюлеголовые блюстители порядка, вместе с остальными, выполнив священную миссию по изгнанию дебоширов, отложили тазики и поварешки, отправились домой, спать с чистой совестью.

Те, кто пользуется бирушами фирмы «Последний путь», вообще, не проснулись и не слышали всего этого утреннего тарарама. Они просто перевернулись на левый бок и продолжали дрыхнуть.

Тем временем, не успели дети, как следует, углубиться в туман, как с другого берега раздался сначала – шелест шагов, а потом отчаянный крик:

– Лошадка! Лошадка моя, Каналья!

И от этого утробного воя, обоим двум, парням, враз, показалось, что это прилетел Дементор в голубом вертолете и всю радость в округе выпил.

Чук и Гек метнулись под деревья, забились в кусты, прижались друг к другу, и забыли о своих разногласиях. Сейчас было не до споров!

Вдруг, где-то совсем рядом, раздалось цоканье копыт:

– Йо! Вжик! Назгул!

– Мама! – тихо простонал Гек. – Роди меня обратно!

Чук закрыл рот брата рукой, призывая к молчанию.

– Банька моя! – закричали с одного берега. – Я твой тазик!

– Циклопик мой! Я – Твой глазик! – отозвались из тумана.

Братья переглянулись. Это были знаменитые Вопли Филла Видоплясова из запрещенного гримуара «Ключи Мамоны». И это означало только одно. Кто-то вызывал сатану, и, похоже, это у него получилось.

Демонесса по имени: то ли Жанна, то ли Алла являлась на этот зов; но если заклятие прочитано было с ошибкой, то нечисть делала незадачливого волшебника своим мужем. Это вам не гномиков при помощи шоколадных конфет призывать! И не пиковую Даму вытаскивать из омута зазеркалья! Это – серьезно! Целоваться со столетней старухой – тьфу!

Осталось только выяснить, это у кого же хватило мозгов демониху в Даунтаун заманивать? Она же всем жителям, всему ректорату, мозг скушает, всех достанет своим безголосым пением и бездарным пошивом модной обуви. Сегодня под её игом сложится Даунтаун. Завтра – ей покорится Нью-Йорк. А там и вся Америка опять впадет в Великую Депрессию. Вот тогда никакой дуродей Ёлкин-Галкин уже ничем не поможет!

Нужно бежать из тумана, разбудить город, рассказать всем и каждому, что зло проникло в Даунтаун, что две части разбитого магического корыта соединились в единый, непобедимый артефакт. Нужно звонить во все колокола, звать экзорцистов, кардиналов, парней с бузуками, танками и с самолетами. Иначе не одолеть демонессу по имени Алла, которая опять станет обожаема и желанна, ведь она – лишь морок, говорящая галлюцинация, иллюзия сильной женщины, фикция примадонны. А на самом деле это – недобитая вампирша, что высосет из нации: деньги, остатки мозгов и всю кровь!

Да только кто поверит двум парням, которые на месте дыру вертят? Скажут, скажут, – что братья не могут справиться со своим воображением.

Потом раздался плеск воды и снова истеричный крик:

– Лошадка!!!

А в ответ – тишина. И мертвые в тумане, вдоль реки стоят!

– Ло-шад-ка!!! – вопль отчаяния полетел гулять над оврагом.

– Сволочь ты, а не Йо-Вжик! – вдруг раздалось снизу. – Даже утонуть нормально не дал!

Затем раздался плюх и тяжёлые шаги в направлении куста, за которым сидели мальчишки.

Чук и Гек застыли в ужасе.

Мимо процокало странное существо с головой петуха, телом осла, ногами косули, рогами лося. Это было что угодно: петухолохоин, грифоослин, гоморопердуин – сути это не меняло! Демоническое создание было порождением больной фантазии демиурга, который творит, когда его левый мизинец зачешется и – как придётся, вот и бродят потом по земле неприкаянные твари.

Адский конь посмотрел в сторону спрятавшихся мальчишек и широко раздул ноздри своего гигантского клюва, принюхиваясь. Казалось, он учуял людей.

Гек и Чук онемели от страха. Они словно вросли в землю, пустили в неё корни так, что не могли пошевелиться! Ужасный зверь сделал шаг вперёд.

Вдруг, совсем рядом, раздался вопль:

– Лошадка! Да ты там не сдохла?

Тварь гневно ударила в землю копытом, и во все стороны полетели волшебные куски Челябинского метеорита, каждый из которых на черном рынке стоит как крыло самолёта «Фи-16»!

Из тумана вышел некто: в сто шубок одет. Кто против него возгудает, тот слёзы утирает. Это и был мистер Йо-Вжик – тринадцатый всадник Апокалипсиса, адепт триста шестьдесят первого градуса посвящения в Великое Шотландское Виски. Это из-за неумеренного возлияния внутрь алкоголя, печень оного господина разрослась во все стороны и изуродовала Йо-Вжика до неузнаваемости.

– Что ты, Лошадка, Пивко-Бурчалка, не встала передо мной, как гашиш перед лохом? – закричал демон.

– Здесь кто-то есть! – сказало то существо, которое считалось конём женского рода.

Всадник почесал затылок:

– Нас в городе заждались. Время рожать детей, и время жрать младенцев. Время славить королей, и время рубить им головы. Время обманывать аборигенов и время рубить с них бабло. Пора, брат пора, туда, где за оврагом, спит детвора!

И одно чудище, оседлав другое, словно сержант Подмышкин – лейтенанта Мышкина, помчалось сеять: неразумное, смертное, злое.

А Чук и Гек припустили домой. Им казалось, что Ад следовал за ними.

2

Остатки ночи братья провели, не смыкая глаз. Они пучились в светлеющее небо за окном и молчали.

Чук размышлял о том, что плагиат – это форма сознания автора, страдающего деменцией и, к тому же, просто бездарного. А вот критика или сатира обычно вызывают жгучий интерес у публики. Не будь настоящих пародистов, как бы в Даунтауне узнали, что американцы, в массе своей, «ну очень тупые»? Так бы и верили, бедные, в своё превосходство, в какую-то там гегемонию, в отсутствие государственного миллиардного долга, который не в состоянии погасить ни одна экономика мира. Смех не поможет сумасшедшим, но зато может вернуть в лоно здравого смысла родственников спятившего.

Чука уже не волновали мертвые графоманы и живые президенты-наркоманы. Его ум занимали одни лишь инфернальные существа, прибывшие в город с чёрной миссией. Раньше Чук представлял себе дьявола эдаким дядей Салеваном, у которого выросли ветвистые рога и козлиные копыта.

Всем известно, что отцы-основатели были масонами, бежавшими из Европы и сволакивающими за собой всю шваль и сволочь старого бандитского мира. Видимо, переселенцы прихватили с собой: и Сатану, и Вельзевула, и Люцифера, и всех прочих животных бесовского зоопарка старой Европы. Вот только раньше Чук думал, что демонов не бывает, что их специально придумали для запугивания непослушных детей, что это такая же история с переодеванием, как новогодний Санта-Клаус. Оказалось, что дьявольские твари существуют! Это всё меняло!

Как теперь спать по ночам, если в любой момент за тобой может явиться не сказочный Бабай или фольклорный Волчок, а вполне себе реальный урод Йо-Вжик?!

Чук представил себе ночные прерии, он услышал голодный вой койота, шелест крыльев ощипанного и ободранного стервятника.

Заходящее красное солнце озарило умирающий глобальный Запад. На фоне закатывающейся истории американского военного доминирования появляются и уходят в этот закат четыре всадника Апокалипсиса. И над радиоактивной пустошью плывет зловещая тишина.

Больше никого нет: ни людей, ни бесов. Голый лунный пейзаж от горизонта до горизонта. И только Йо-Вжик, вдвоем со своим конём, по полю идёт, только тварь с конём по полю вдвоём...

Чук даже всплакнул от накатившей волны беспросветного одиночества и бескрайней, ширящейся тоски.

Гек думал, что демоны и их лошадки – Назгулы они или Дементоры – должны чем-то питаться. Французские графини, например, любили принимать горячие ванны, наполненные кровью убитых младенцев. Маркизы де Сады насиловали, убивали, а потом ещё и съедает трупы девиц и даже трехлетних девочек. Это и есть истинная европейская свобода и демократия, главная ценность Западного мира.

Сумасшедшие и их рогатые боги постоянно испытывают чувство голода. А ещё они нуждаются в хайпе и в том, чтобы их непрестанно славили и восхваляли. Сами они не очень-то уверены в собственной значимости. Им, как воздух, нужна лесть. Но питаются они, все-таки, телами и невинными душами детей. Это главная, отличительная черта любого представителя демонического пантеона.

Гек всхлипнул. Он представил, как их найдут, засунут в волшебный чан и станут варить на медленном огне.

Простые злодеи жертвы свои сначала убивают, а потом пускают трупы на закуску. Демонам и правящим кругам Америки важно, чтобы люди перед смертью мучились, ощущали безысходность и отчаяние! Таков космический план. Даже война во Вьетнаме не сняла с ушей американцев развесистую лапшу правительства, которое, вне зависимости от партийной принадлежности, всегда вступает с бесами в сговор.

Даунтаун отдали демонам на растерзание в обмен за мировое господство. Вот только верить нельзя никому! Тем более рогатым. Обязательно обманут!

Йо-Вжик со своими приспешниками непременно всех убьют, детей сожрут, а над Конституцией, флагом, президентом и над демократией будут смеяться до слёз, потому что все эти, святые для каждого гражданина понятия, принесены именно из ада, и вовсе не для процветания и свободы, а именно для тотального уничтожения человечества.

«Буду умирать молодым!» – в отчаянии подумал Гек.

Вдруг небо над городом озарилось от яркой вспышки. Братья выскочили из своих кроватей и прошлепали к окну.

Над островерхими, черепичными крышами домов летела, полыхая, адская помета. И белесый, змеиный её хвост растянулся на полнеба. Может, это горел в верхних слоях атмосферы гигантский булыжник. А, может, летели злобные, непременно зелёные и пупырчатые, инопланетяне. Как бы там ни было, но зрелище было завораживающим!

– Что за дела? – спросил Гек.

– Звезда Полынь, – пожал плечами Чук. – Близится Конец Света. Наверное, наша армия принесла демократию не только на Тайвань, но и в Китай. А там живут одни только коммунисты. Мы скинем на них бомб пятьсот. Они – на нас столько же. И все, хана всей цивилизации. Всё сгорит и станет непригодным для жизни. Воздух отравят, климат испортится: придут такие холода, которые не выдержат даже чукчи, ханты и манси. Если раньше можно было спрятаться в подземных бункерах, то теперь никакие подземные укрепления никого не спасут. Умрут все.

– Врешь ты всё! – неуверенно возразил Гек. – Звёзды не падают. Только метеориты. Я тебе не верю!

– Если звёзды зажигают, то головешки обязательно должны где-то рухнуть! – философски заметил Чук.

– Хорошо! – надулся Гек. – Сейчас мы это проверим!

Старший брат, тем временем, включил радио, покрутил тумблер, пока диктор на чистейшем английском языке не сказал: «Радио Неволя».

Братья синхронно открыли рты от удивления. Это трансляция шла из Москвы или из Пекина, это ведь только там нет никакой свободы. Ни один переодетый в платье мужик не может там избить женщину на ринге. Пропаганда операций по смене пола там запрещена даже среди детей! Страшные там живут люди! А, может быть, даже – орки! И, вообще, слушать радио из-за океана запрещено. Там одна пропаганда Путина. А сильнее Путина, как выяснилось, нет никого!

Но Чук и Гек – отважные парни. Они никого, кроме пауков и мертвецов, не боятся.

– Запущенная сегодня космическая ракета крупнейшего инвестора Илона Маска, поднявшись в воздух, опять взорвалась над головами многотысячной толпы зрителей. К счастью, на борту корабля не было экипажа. Погиб бортовой компьютер со встроенным искусственным интеллектом, который откликался на имя Джо Роджер.

– Не может этого быть! – возмутился Гек. – Мы же не страна-бензоколонка, не банановая республика! Мы чипы в свои космические корабли покупаем на Тайване, а не выковыриваем их из старых стиральных и посудомоечных машин!

Чук молча указал на пылающую комету.

– Это – не корабль! – отрезал Гек.

– Серьезно? – усмехнулся старший брат.– И ты в это веришь?

Младшенький засопел, а потом заплакал:

– Как же мы тогда выиграем космическую войну? Как заселим Марс, если наши ракеты взрываются прямо над головой?

– А что ты, брателло, на том Марсе забыл? Атмосфера там разряженная. Городов нет. Интернет не работает. Чипсы и колу туда возить дорого. Ты с кем и ради чего собрался воевать в космосе?

Гек почесал в затылке:

– Ну, если смотреть с этой точки зрения...

3

Утро добрым не бывает. Кто уверяет вас в обратном, – жизни не видел! Чук и Гек настолько серьезные парни, что в цирке не смеются! Наверное, из-за этой суровости отчаянных парней, в Даунтаун поутру ввели не диверсионный отряд клоунов-маньяков, играющих на нервах своей непроходимой тупостью, да на роялях – причиндалами, вместо пальцев рук, но лишь корпус олимпийского тайного резерва – ГГА (Готов Грабить Аборигенов).

В этот день, неожиданно для всего мирового большинства, внезапно, без всякого объявления предварительного заезда, без строительства бассейнов и гоночных трасс, началась Великая Осенняя Олимпиада-28. И центр её неожиданно переехал прямиком в Даунтаун.

Олимпиада всегда проводится по правилам. Эти правила никогда не меняются. Никогда! Правила – это неизменные столбы цивилизации в бушующем хаосе мировых законов и обыкновенной человечности. Но вот опять, накануне, правила внезапно изменились.

Отныне Олимпиада проводится тогда, когда этого пожелает Жучка дяди Сэма, о котором все слышали, но никогда не видели.

И собака Жучка решила, что время оно пришло. Олимпиада и началась. Вот так просто, словно два байта переслали.

За демоном Йо-Вжиком, как привязанные, явились тысячи людей из разных стран.

Зазвенели фанфары, ударили барабаны, взвились в небо горны. Шум поднялся невообразимый! Таким грохотом можно даже Баха из могилы поднять, не то что мистера Вия разбудить.

Олимпийские знамена с пятью зловещими кольцами Саурона, связанные между собой магией, затрепетали на стягах, поднятых верх тормашками.

В девять утра грохот олимпийцев поднял всех, прикорнувших было жителей города, даже: сторожей, бомжей и моржей.

На церемонию открытия пригнали всех проституток Лос-Вегаса, которые играли сами себя в постановке «Как кушают и развлекаются беднейшие слои общества: олигархи военно-промышленного комплекса, административный корпус Пентагона и прочие социально незащищенные граждане».

На импровизированном столе танцевал Хотдог – до талии булочка с сосиской, ниже – голый, волосатый мужик.

Кетчуп, лук и помидоры изображали откормленные девицы с низкой социальной ответственностью и с такой заниженной талией, что невозможно себе вообразить! Специи-дамы льнули к Хотдогу, хватали его за все неприличные места, показывая тем самым, что самая демократичные еда – всегда находится в Америке. И за нее нужно бороться! Ведь пока ты чавкаешь – ты живёшь!

Многих зрителей от этого оригинального представления стошнило. Но стало дурно сплошь – врагам правил и гегемонии – злобным иностранным шпионам.

Потом, под нацистский, толерантный гимн Четвертого Рейха, по реке проскакал Йо-Вжик на своем страшном коне, типа, это – Христос, гуляющий по воде. И это кощунство стало знаком начала состязаний.

Пловцы, пловчихи и планктон дерзко, в четыре колонны, прошли по городу, разделись у оврага, прыгнули в воду, и, поднимая со дна ил, останки убитых девушек, пустые пивные бутылки и даже то, что в воде не тонет, и начали заплыв.

Редкий пловец доберется до середины реки, до знаменитого моста, на котором убийца резал девушек по ночам. Но нашлись герои, которые достигли-таки финала и даже смогли самостоятельно выйти на сушу.

Те спортсмены, которых не вывернуло на месте, отправились в столовую местного Профессионального технического училища имени Высокого Надоя. Там их кормили сырым мясом и веганской кухней, отчего у смельчаков незамедлительно приключилось расстройство желудка.

Чук и Гек затерялись в толпе и смотрели на все это с изрядной долей сарказма. Даже они знали, что в бассейнах воду дезинфицируют, чтобы люди не получили кишечную палочку, ковид, СПИД и прочие достижения американской фармакологии безвозмездно, то есть абсолютно даром! Но организаторы Олимпиады не знают таких вещей. Это потому что они – академики и доктора.

Мыть руки перед едой обязаны лишь учащиеся лицея. А дальше – свобода. Хочешь – мылишь соседу шею. Не хочешь – мажешь ему лицо цианистым калием.

Пока пловцов грузили в машины «Скорой помощи», легкоатлеты уже начали прыгать с шестами над разожженным перед ратушей костром. Те, кто не брали высоту, падали в пламя и истошно там орали.

На Дерикотовской улице начался марафонский массовый забег. Победившим обещали ценные призы: шариковые авторучки и блокнотики с символикой Олимпиады.

Тяжелоатлеты кряхтели, сопели, приседали и резким толчком поднимали тяжелые штанги.

Девушки с веслами танцевали «В ту степь» – калифорнийский народный танец.

Мужчины неопределенной социальной и половой ориентации отбивали каблуками чечетку так, что пыль стояла столбом.

Был даже один чёрный бык, которого дразнил китайским флагом дерзкий и быстроногий прибалт, всем своим видом напоминавший упитанную шпроту в масле.

В этой веселой суматохе все были очень заняты.

Чук с Геком даже не заметили, как подле них остановился Йо-Вжик на своем умопомрачительном коне:

– Здравствуйте, дети!

Братья мрачно переглянулись и кивнули головами.

– Чего нужно? – крайне невежливо поинтересовался Гек.

– Да! – буркнул Чук. – Нам мама запрещает разговаривать с незнакомцами! Отвязался быстро!

– Сдается мне, – зловеще рассмеялся демон, – не такие уж мы и незнакомцы! Я, определено, помню ваш скверный запах. Мы встречались, но не помню, где именно. И совсем недавно!

Братья струхнули.

– Не свисти, чудовище, денег не будет! – оскалился Гек.

– Проезжай мимо! – набычился Чук. – Вали поскорей: не задерживай добрых и честных людей!

– Это вы-то – добрые? – Йо-Вжик покачал головой. – А кто призрак Байдена вызывал? Кто собирался плевать на могилу, да так с духом и не собрался?

– Откуда вы знаете? – изумился Гек. – Вас там не было!

– Да у вас же всё на мордах написано. – хмыкнул уродец. – А, кроме того, вначале был я, и все понятия были у меня и мной, и все судьбы придумал я.

– Иди-ка ты отсюда, подобру-поздорову! – закричал Чук, хватаясь за палку. – А не то – зашибу!

– Я даже вспомнил, какие приключения ждут вас в ближайшем будущем! – сказал Йо-Вжик. – Будущее – фатально и неотразимо. Судьбы не избежать.

Гек схватил младшего брата за руку, и мальчишки рванули прочь.

– От меня, как от совести, – не убежать! – крикнул монстр вдогонку.

– А мы попробуем! – выдохнул Чук.

4

Чук и Гек были парням продвинутыми, даже выдающимися: они умели читать и писать, не смотря на то, что в книгах слишком много буковок! Для них не составило труда прочитать письмо, которое они обнаружили по возвращению домой. Оно было оставлено на крыльце под камушком.

Братья знали, что никогда не нужно брать, то, что плохо лежит. Не потому что, что это стыдно, а потому что в современном мире взрывчаткой нашпиговывают всё: сигаретные пачки, кукол, детские машинки. В том и заключена главная тайная доктрина ЦРУ: нагадить всем, как можно больше, не напрямую, а как бы невзначай; убить побольше детей, женщин, стариков, внести смуту и панику, а потом начать ковровое бомбометание, чтобы выжечь всё не толерантное население, всех мужчин, любящих женщин, всех мам и пап, заботящихся о своих детях, всех, кто слово худое о душевнобольных извращенцах скажет.

Но, правда ещё и в том, что для спецслужб США банановые республики раскинулись повсюду: в Нигерии, на Украине, в Израиле, даже в штатах Оклохома и Вирджиния. ЦРУшнкам все равно, кого убивать, лишь бы пакостить. А если это приносит ещё и финансовую прибыль, – так то доставляет разведчикам особое наслаждение. Им тогда кажется, что они правят миром. И им пофиг, что будет с каким-то там маленьким Даунтауном и его обывателями. Спецслужбы Америки работают по принципу: «Меньше народа, больше кислорода».

Все это Чук и Гек знали, но, все-таки, не устояли перед искушением. Мальчишки живо захапали письмецо.

На почтовом штемпеле отправителя значилось: «Москва. Кремль. Путин».

Это было настоящее приключение! Главнее Путина в Америке президента нет! Он, хоть и живет по другую сторону океана, но только от его слова зависит: рухнет ли американская экономика, нагрянет ли опять безработица, не обвалится ли доллар.

Да что там! Сойдет в Вашингтоне с рельсов поезд – Путин виноват! Упадёт на Лондон «Боинг» – то Путин самолёту приказал самоубиться! Вернут себе Тайвань китайцы – опять проделки Путина.

В общем, круче Путина только Бог! Но это не точно.

Чук потянул заветное письмо к себе, Гек рванул на себя. Оба мальчишки уставились друг на друга и запыхтели: весточка пришла не для обоих, а для одного – самого лучшего, самого талантливого, самого прекрасного! Наверняка, внутри – путевка в «Артек»! Путин ведь ещё и желания на Новый год исполняет, прямо как дед Мороз!

– Отпусти, мелкий! – прохрипел Чук. – Путин пишет только настоящим мужчинам! Трус не поедет в «Артек»!

– Сам мелкий! – обиженно взвыл Гек. – И, ещё не известно, кто из нас – мужественнее!

– Да точно не ты! – проворчал Гек. – Кто это у нас зомбаков боится? Я, что ли?

– Да кто боится-то? На себя посмотри!

– Уже поглядел! Я – в меру упитанный члено-американец, в самом расцвете лет!

– А вот и неправда! Ты – мальчик!

– Тс-с-с! – Гек испуганно приложил палец ко рту. – Не дай бог, олимпийцы услышат – на части разорвут!

Но было поздно!

Все олимпийцы разом отвлеклись от своих соревнований и с осуждением поглядели на детей. Мальчиков и девочек не существует! Зато есть хомячки, лисички и носороги. Они имеют право не учить уроки и писать в классный журнал.

– Что оно сказало? – спросил один спортсмен.

– Да как оно смеет так выражаться, когда мы тут все за демократию кровь проливали! Из пробирок! – возмутился другой многоборец.

– Вот из-за таких отщепенцев никто Великую Америку не любит! – взвизгнул боксер с бородой, но в юбке. – Вырастили их на свою голову, понимаешь!

– Их нужно в клинику сдать, для опытов! – раздался голос из ветвей.

– Ловите безумцев, пока они нам всех тут своими радикальными взглядами не перезаражали!!!

Чук сразу сообразил, что бежать домой нельзя! Разъяренная толпа разнесет всё по кирпичику, затопчет отца и мать, и даже имен их не спросит. Так всегда и бывает!

Старший брат схватил младшего за руку, увлекая от опасности.

А где-то по соседней улице проскакал демон Йо-Вжик. И ни у кого это не вызвало страха. Наоборот, все радовались, размахивали звёздно-полосатыми флажками и в воздух: чепчики, колпаки, шляпы и дырявые, потные носки бросали.

5

В Америке никогда не слышали заводных шлягеров Мурата Насырова. Жители Запада не могут себе представить, как можно хотеть в Тамбов, если там только волк – тебе и товарищ! А ещё в том городе, как известно, медведи по улицам ходят и по лапе здороваются! Так что, какие в Тамбове враги – помыслить страшно!

Кроме того, мозг рядового обывателя не в состоянии переварить простой Насыровской формулы влюбленности: «Я – это ты. Ты – это я. И никого не надо нам».

Первое, что приходит в голову нормального, классического потребителя, который всегда прав: «Как это: не надо? А как же чипсы, хотдоги, попкорм, кола, индюшка, «сникерсы»?» Ведь уже все в мире знают, что не может быть истинной демократии без американской еды! Там, где нет фасфуда, там процветает тирания, деспотизм и всяческое угнетение.

Да и то сказать, ну нет никакого райского наслаждения без «баунти»! А без индюшки – не придет Рождество! Без колы, вообще, надвигается страшная, неутолимая жажда, так что просто – не дай себе засохнуть! Без попкорма нельзя постичь смысл художественного фильма. Человек, не вкусивший хотдог – прожил жизнь зря, что называется – мимо кассы! А без чипсов – даже пиво – пойло для лохов.

Человек рожден, чтобы непрестанно и непременно вкусно жрать. В этом философский и эзотерический смысл его существования. Бесконечная еда – основополагающая ценность Соединенных Штатов, её истинный герб на века!

Счастье, это не когда у тебя все дома, а когда этот дом забит едой под самую крышу. А тот, кто голодает, тот только слёзы и утирает. Диета – выдумка инквизиции.

Вот эту аксиому, формирования положительных событий в судьбе именно обильной и жирной пищей, братья ощутили на себе в полной мере.

Чук и Гек спрятались от демона Йо-Вжика в городской канализации, но, похоже, это было не лучшей их идеей. Пахло здесь плесенью, ржавчиной, лягушками и крысами. В толстой трубе слышно было, как журчит вода. От земли поднимались ядовитые испарения. В общем, это не то место, в котором можно комфортно скоротать время.

От болезненных завываний и хлюпаний внутри канализационной трубы было муторно. И очень, ну очень хотелось есть. Что угодно, лишь бы как-то отвлечь мозги от томительного ожидания неотвратимого конца.

Зловещий демон и его толерантная лошадка уже ищут мальчишек, рыская по всему городу, чтобы сварить их и съесть. В этом не было никаких сомнений! Они открыли олимпиаду, они умаялись, они хотят кушать.

– Как думаешь, Чук, – спросил младший брат, – мы прорвемся?

– Конечно. – ответил Чук. – Вот ты бы стал шляться по местам, где так мерзко пахнет?

– Но ведь они – демоны, всё человеческое им чуждо. Где больше вони, там и они. – Гек тревожно заозирался. – Авось, пронесет!

Сверху раздался скрежет сдвигаемой чугунной крышки колодца. В помещение ворвался свежий ветер, которого мальчишки давно хотели.

– Амброзия! – сказал кто-то сверху. – Прорыв канализационных труб под мэрией – что может быть приятнее? Благоухание заполнит весь город! Черви, жуки, мошки – все мелкие твари явятся на наше пиршество! Они принесут с собой тиф, холеру, чуму! Разве это не прекрасно, монсеньор?

– Молчала бы ты лучше, лошадка моя, Каналия. – раздался знакомый демонический голос. – Сейчас ты не суперлошадь, не Халк, не Буцефал. Ты – искатель. Мальчишки – искомое. Нюхай тщательнее. Детским духом не пахнет ли?

– Хулиганы вечно по помойкам слоняются, пьют алкоголь, курят табак, спички воруют, дома не ночуют! – всхрапнула лошадь. – Запах сорвиголов стал уже частью этого божественного парфюма.

– Ну, ты уж постарайся! Не хотелось бы, чтобы дети просто сгинули в потоках нечистот!

– Ну, тут уж вольному – дыба. – фыркнул мутант Йо-Вжика. – Считают ребятишки себя Оном, а не мальчишками, так нам же лучше!

– Мне порченных душ и так достаточно! – хмыкнул где-то наверху ужасный демон. – Давай, подрывай этот северный канализационный поток, пусть дерьмо, в прямом смысле, на улицы полезет!

Чук прикрыл рот одной рукой, а другой намертво вцепился в брата. Парней бросало: то в жар, то в холод. Кто же хочет погибнуть в отрочестве, да ещё позорно захлебнувшись в отходах?

Труба, рядом с детьми, мелко затряслась.

Дети заворожёно смотрели вперёд, не веря своим глазам.

Похоже, Йо-Вжик настолько могущественен, что может взорвать трубу любого диаметра, в любой точке мира!

– Я тут подумал. – сказал демон. – Вдруг безмозглые дурни, все-таки, внизу. Дадим им шанс. Люк обратно не закрывай. Мы же не звери какие! Алло, гараж! Слышите ли вы меня, бандерлоги? Сейчас, ровно через пять минут, здесь всё рванет! Спасайте ваши души! Сейчас мы уйдём, ну, и бегите, что есть духу! Кто не успеет – я не виноват!

– Хи-хи! – заржала лошадь. – Как же я люблю Голливудскую пошлость! У них там вечно главный герой выходит из взрывающихся зданий прямо в момент катастрофы, находясь именно в её эпицентре. Вокруг – раненные и мёртвые штабелями бучевскими разложены, заранее помечены военной формой или, хотя бы, повязками на рукаве, мол, это именно враги, а не нормальные парни. И вот, типа, очередной спаситель мира, шлепает: весь такой мускулистый красавец. Чуваку обычно лишь копотью слегка личико испачкают, чтобы ослепительнее сияли зубы!

– Пошли, лошадка моя, Каналья! Выметайся поскорей, не задерживай добрых и честных людей! А вы, братаны, будьте в теме, что управлять добропорядочными и богобоязненными людьми легче и приятнее. Ты им правый резец выбил, они тебе коренной зуб подставляют. Это же мечта, а не электорат. Им даже платить не надо.

Голоса стихли.

Мальчишки переглянулись. А если это западня?

Но если нет – через пять минут подвалы превратятся в ад!

Чук молча потянул брата за собой. Вослед им зашипела труба, словно потревоженная гадюка. Раздалось тиканье будильника, отсчитывающего секунды.

Братья успели выскочить из канализации незадолго до подрыва северной трубы. Йо-Вжика нигде не было. Зато кто-то умудрился притащить к люку настоящую яхту «Беда». Корабль был готов к плаванию: на нем были подняты паруса. Только воды нигде не было. У богатых – свои причуды.

А потом бабахнуло.

6

В мире, в котором даже упоминание о существовании мамы или папы карается по закону военного времени, удивительно, что у Чука и Гека были родители. Оба. Живые. Детей не усыновляли извращенцы, что случилось со многими хорошими парнями, ребятам не капали на мозги, что для успешной карьеры нужно срочно сделать операцию по смене пола или стерилизацию или ещё какое издевательство над собственным телом. Чук и Гек были счастливыми детьми. Не свинками, не котиками, не черепашками и не дятлами. А это большая редкость в Америке.

Папу мальчишек звали Аркашей. Он работал в библиотеке: и библиографом, и каталогизатором, и сотрудником читального зала, и смотрителем фондов, и дворником, и реставратором. Он был многолик и многофункционален, чем вызывал раздражение у всех глобалистов, заставлявших людей учиться на бакалавра, но при этом проходить настолько узкую специализацию, что они потом могли без мыла сквозь угольное ушко пройти – и больше ничего.

Главная, востребованная специальность в Америке, – олигарх широкого профиля. А всякие там позорные бухгалтеры или менеджеры – считаются неудачниками и обслуживающим персоналом, бизнесмены – считались привратниками в царство денежное.

Деятели же культуры: дирижеры, артисты балета, музейные и библиотечные работники, вкупе с учителями – за людей не считаются. И потому слава даунтаунского библиотекаря, как универсального мастера на все руки, выводила представителей Золотого Миллиарда Дебилов в состояние неконтролируемой ярости.

Библиотекарь же Аркадий дни и ночи проводил в своих фондах, которые были для него неприступной крепостью, цитаделью, в которой он укрывался от горестных раздумий о судьбах родины, о фатальных переплетениях собственной судьбы, об удивительных узорах на уникальном ковре нашей всеобщей истории, которые терпеливые Парки, собравшись вместе, ежедневно вплетают в общий орнамент бытия.

Отец Чука и Гека проводил все свои дни в мелких заботах, суетливо переключаясь с одной возникшей проблемы на другую. То лампочка в дальнем углу перегорит, то вдруг явятся книжные паразиты, так, что приходится опрыскивать полку за полкой. То вдруг унитаз утробно отрыгнёт, и из него, вспенившись, вдруг полезет всякая дрянь. И такая дребедень целый день! То тюлень в очках приползет, то прискачет олень из городской администрации с предписанием срочно пройти обучение и сдать экзамен по охране труда лошадей Пржевальского или записаться на курсы по антитеррористическим методам защиты блох от населения Франции.

Аркадий был уникумом. В пятнадцать лет он командовал бригадой во Вьетнаме. Там он впервые задумался, что демократия нужна именно олигархам: Ходорковским, Ротшильдам и прочим нехорошим людям, для которых деньги были важнее всего на свете. Собственно, с тех пор Аркадий и прятался среди книг от собственных раздумий о мире и о себе, потому что все его выводы были малоутешительны. Катастрофически ужасны.

В книгах глупость обычно повержена, жадность – наказана, подлость – высмеяна. Только в вымышленных мирах добро побеждало зло. Бумажная вселенная была единственным надежным пристанищем в бушующем океане всеобщего безумия.

В мире капитала правили тупые извращенцы, в социалистическом лагере – люди буквально дышали своим энтузиазмом, и коммунистическая вера стучалась в их сердца. Просто жить можно было лишь в России, но там правил Властелин Вселенной – Великий и Ужасный Путин. В общем, из этой патовой ситуации не было никакого выхода! Ехать не куда! Всё, финиш!

В то роковое утро Аркадий проснулся на работе – за столом, по которому были разбросаны томики Аристотеля, Зенона и Канта. Библиотекарь всю жизнь пытался свести все известные моральные принципы в некую новую метафизику или даже, скорее, в метаалхимию – науку, объединявшую все знания человечества в определенный квантовый и религиозный закон, который помог бы уничтожить зло на Земле – раз и навсегда.

В основу нового учения мужчина хотел положить не «страх божий», который был унизителен для Человека, а страсть к познанию. Конечно, у Аркадия ничего не получалось, но он не сдавался и не унывал. Он упорно искал жемчужины мысли, ныряя с головой во все отстойники философских трудов, и иногда – находил там истинные сокровища. Совершенно случайно. И совсем не там, где ожидал.

Аркадий часто задерживался на работе, потому что считал себя неприлично старым. Ему перевалило за пятьдесят, а жена его была молодой, энергичной, красивой. Более того, на фоне Аркадия жена казалась всем дочерью самого библиотекаря, и это было невыносимо! Аркадий понимал, что существенная разница в возрасте между супругами вскоре даст о себе знать. То, что прямо сейчас всё хорошо – ровным счётом ничего не значит! Просто Аркадий так часто пропадает на работе, что времени на бытовые ссоры и скандалы у домашнего очага совсем не остается.

Аркадий думал, что именно это и спасало семью от развала. Он видел, что жена и дети души в нём не чаяли, но с ужасом ждал того мгновения, когда все прозреют и увидят, насколько он стар и немощен и начнут стыдиться его. С этого момента и начнётся крах семейной жизни.

Аркадий пережил многое и многих, и многому он узнал цену. Мудрость, которую он вынес из пролетевших над головою лет, убеждала Аркадия в неизбежности грядущей катастрофы, которую он ждал и страшился одновременно…

Это историческое утро началось с топота и гама. Город буквально лихорадило. И Аркадий сразу понял, что это приехал цирк. А когда в городе объявляются клоуны, за этим всегда приходит большая война до последнего жителя и непременно начинается резня всех подряд столько, сколько потребуется Белому дому, Чёрной Европе и Красной Азии. Клоуны и убийства – близнецы братья. Мы говорим: «Клоун», подразумеваем – «Наркоман». Говорим «Убийца», подразумеваем – «крайний президент».

Клоуны – они такие! Они вечно достают из широких штанин очень неприличные вещи и размахивают потом ими, словно знаменем. Клоуны вечно пьяные настолько, что нос у них всегда красный, а волосы – рыжие. Клоуны по жизни, до самой своей нелепой смерти – вечно и неестественно молодые настолько, что ничего на свете не боятся.

Впрочем, некоторые известные агностики утверждают, что все клоуны, кроме Олега Попова, продались дьяволу и потому, в том месте, где у человека должен быть мозг, у этих отщепенцев – Чёрная дыра. Оттого клоуны, собираясь вместе, вечно разрушают нашу вселенную!

Приезд цирка – это всегда трагедия! Не было еще в Даунтауне представления, в котором бы гимнаст не упал с каната или сердитый лев не оттяпал бы бестолковому дрессировщику голову. Смех и веселье – пир во время чумы – вот что такое цирк! Именно потому цирк – порождение дьявола, его любимое детище, ибо именно там собираются все карлики и уроды, там находят прибежище все серийные убийцы и умственно отсталые личности, которые, пройдя проверку ареной, часто становятся видными политическими деятелями.

Если смыть с клоуна грим и снять с него рыжий парик – получится президент Америки, и – наоборот. А так, как демократия в США – центровая, главная, как контрольный выстрел в голову, то и во всех крайних государствах, на всех задворках Штатов: по всей Европе, в Австралии, где много диких кенгуру, всюду, где ступал ботинок борца за демократию, клоуны становятся у руля власти. И, по сути, мы имеем даже не диктатуру демократии, а авторитарную, феодальную систему вассального подчинения и мирового заговора злых клоунов. Из любого кровавого преступления торчат уши ЦРУ и красные носы клоунов. Такова наша безрадостная реальность.

Сильная сторона всемирного правительства это то, что клоуны не боятся смеха – они имеют к нему иммунитет. Журналисты и писатели-сатирики могут быть тысячу раз правы, но обыватели никогда не засмеются над клоунами уже потому, что на следующее утро любой журналист, рассказавший о виллах Зеленского или о взятках Байдена, непостижимым образом, оказывается мёртвым в сточной канаве. У писателей всегда плохо с сердцем. Инфаркт – и привет маме! А у клоунов сердца нет. Они живут долго и счастливо.

Демоны, периодически являющиеся на Землю с инспекцией крайне довольны своими клоунами. И если раньше весь мир был театром, то теперь он – цирк, а люди в нём… Но лучше об этом и не говорить вовсе, чтобы не пополнить ряды слишком разговорчивых при жизни мертвецов.

Аркадий отложил все дела, снял фартук и белые перчатки, отодвинул сохнущий блок склеенной древней книги, облачился в старый пиджак, прошелся щеткой по ботинкам, и вышел в город, на разведку.

Действительность оказалась даже хуже, чем можно было себе вообразить. По всем улицам разгуливали ряженые циркачи. На каждом фонарном столбу весели американские флаги, ну, вы знаете, эти новомодные желто-голубые полотнища депрессивного штата имени Владимира Ленина. С афиш улыбались зловещие лики: Камалы Хари, Обиженной Сосиски, Министра Простаты и прочих всемирно известных артистов-убийц.

Удивительно, но в последние годы стали гибнуть не выступающие, а именно зрители. От этой перестановки мест слагаемых количество посетителей,согласно логике, должно было резко сократиться, но, на удивление, оно пропорционально увеличилось, словно созерцание смерти ближнего – возымело магическую власть над толпой.

Циркачи сновали в толпе праздно шатающихся людей, совали всем в руки листовки, призывающие посетить вечернее представление. В них, смеха ради, приводился забытый текст фашисткой полицейской машины прошлого: «Граждане американцы! Приходите к нам, и мы дадим вам еду, работу, отрез материи на пошив новой одежды! Выдайте нам тех несознательных партизан, которые не любят смеха и цирка, и мы перевоспитаем их в особых концентрационных бойскаутовских лагерях. Вместе мы перекуем хулиганов и городскую шпану на порядочных бюргеров, орала – на мечи, заводы «Шкода» и «Фольксваген» на военные концерны. Мы научим всех гопников мира нашу родину любить! Мы сплотимся, станем единым, великим народом и надерем всем задницы, потому что высшая цель истинной демократии именно в этом надирании и состоит! Кто не с нами – тот против нас! Мы же за народ! Мы не враги людям. Мы просто поменяем городскую администрацию на гениев, которые умеют все время громко смеяться, и сразу всё станет хорошо!»

Люди читали этот бред, и лица их светлели, глаза зажигались оптимизмом. Горожане готовы были идти за цирком на Край Земли! Не верили написанному только малограмотные, не умеющие читать, да дети, которые видели вошедших в город именно такими, какие они были на самом деле.

Однако, взрослые убеждали своих чад, и дети медленно, один за другим, подчинялись воле взрослых, обречённо соглашаясь посетить представление.

Аркадий с ужасом осознал, что происходящее – самое настоящее вторжение, что истинная одноэтажная Америка пала перед этими оккупантами без единого выстрела. Это был триумф рекламы, информационных войн и нацистских технологий по дистанционному управлению сознанием масс.

На Аркадия не действовала никакая пропаганда только потому, что он не смотрел телевизор, умел не только книги читать, но и делать из прочитанного определенные выводы и умозаключения. Собственно, в Даунтауне все были поражены дефицитом внимания и не могли сосредоточиться на одной проблеме дольше пятнадцати минут. Это не позволяло углубиться в чтение или просмотреть документальное кино. И это обернулось национальной трагедией.

Библиотекарь верил, что сыновья его не поддались на сладкие обещания интервентов, что жена его ещё не выходила в город и не была зомбирована вместе со всеми.

Когда сомнения, всё же, овладели Аркадием, он кабанчиком метнулся до дома, до хаты, как вдруг увидел Чука и Гека, выглядывающих с чердака городской ратуши. И отец сразу всё понял!

Мальчишки – это особый народ, их не проведёшь, не обманешь! Они чувствуют ложь на уровне подсознания! И если их волю не сломить, не заставить делать то, чего им совсем не хочется, то их никак не увести под знамена клоунов всех мастей!

7

Тем временем из подворотни, верхом на лихом коне неизвестной породы, выехал сам Йо-Вжик. Аркадий содрогнулся от ужаса, когда увидел это порождение воспаленного мозга Эдгара По, писателя, который так и помер на лавочке, точно был не сочинителем, пугавшим читателя своими ужасными историями, а бездомным, опустившимся бродягой. Хотя, если смотреть в самую суть проблемы, По, так же, как и все люди на земле выбрал именно тот жизненный путь, который его полностью устраивал. Хотел страдать и чувствовать себя непризнанным гением – кушать подано.

Опять же, король всеамериканского жанра хоррор, великий и, действительно, ужасный на вид, Стивен Кинг (читай: Кинг-Конг, ибо они очень похожи, как близнецы-братья!) так боялся машин и автокатастроф, что собирали писателя потом по кусочкам, склеивали, как вазу династии Мин. Он сам, своими мыслями, притянул к себе аварию. А вот были бы сумрачные американцы всегда на позитиве, к примеру, как Француа Рабле, так и кушали бы славно, и животик бы имели отменный, и нрав веселый.

Впрочем, это всё – лирика. Вернемся к нашим баранам. Вернее – к демонам.

Встретились чудак-человек и Властелин цирка внезапно и нос к носу, так, что лошадка Каналья от ужаса икнула и начала косить лиловым глазом, чисто как незабвенный и крамольный артист Савелий Крамаров. Седока же ничто не могло вышибить из седла. Такой уж он был непробиваемый.

– Хэлло, братан! – насмешливо сказал демон Аркадию. – Чё, как сам? Мозг на череп ещё не давит? Много прочитал? Хоть что-то понял? Или так и умрешь, как все – дураком?

– Ты кто такой? – огрызнулся Аркадий. – Я тебя не знаю! Греби отсюда!

– Узнаю славный род библиотекарей! – оскалился в зловещей ухмылке демон. – Ну – вылитые: Чук и Гек! Да знаешь ты меня, папаша. Ой, как хорошо! Мы с тобой уже встречались. Ты был диггером и ты, между прочим, украл у меня домработницу, чтобы использовать её по-другому. Что, принесло тебе это, любезнейший, хоть какое-то счастье?

Чук и Гек, подслушивающие разговор, недоуменно переглянулись.

Младшенький брат нахмурился:

– Что такое – «диггер»?

– Это такой сказочный романтик, который бродит по городским канализациям, по подземным тоннелям, клады ищет и приключений на свою голову. Обычно находит. – вздохнул старший. – Но, чаще всего не золотые дукаты, а именно то, что и должно находиться в отстойниках канализации – житейскую мудрость.

– Наш папа вор? – недоуменно нахмурился Гек. – Он украл у этого позорного монстра прекрасную царевну?

– Подозреваю, что они говорят именно о нашей маме. – вздохнул Чук. – Тогда понятно, зачем мы сами понадобились этому гадскому гаду – он отомстить хочет.

Гек хмыкнул носом.

– Не реви! – прошипел Чук. – И нас выдашь, и отца подставим.

Гек засунул рот кулак, но по щекам его потекли слёзы отчаяния.

Лошадка Каналья встрепенулась, повела своим чутким клювом, заволновалась – детей почуяла.

Йо-Вжик похлопал лошадку по загривку:

– Эти мелкие головорезы где-то здесь? Любопытно.

Аркадий старался не смотреть на городскую Ратушу, он разглядывал свои ботинки, но его мучительно тянуло проверить: спрятались ли мальчишки, отошли ли от круглого окошка в тень?

– Собственно, я на тебя, Аркаша, не сержусь. – вдруг улыбнулся демон. – Своих детей приносить в жертву не очень приятно, тем более, они у меня они все внезапно закончились. А вот мальчишки, рожденные женщиной, которая удрала с возлюбленным из самого ада, – это же просто подарок судьбы! Я даже мучить их не стану. Просто головы им отрублю на священном алтаре Тьмы – и всех делов. Ну, как, ты рад, что твои отпрыски послужат Великому Деланию?

– Ты сначала их найди. – нахмурился Аркадий. – Сроку тебе отпустили: сутки. Я прочитал все книги по магии и знаю, что говорю!

– Сутки! – насмешливо протянул Йо-Вжик. – Это много или мало? Чтобы нажать красную кнопку в черном ядерном чемоданчике – нужны секунды. Тогда вы все передохните и магия, сдерживающая нас под землей – развеется. А потом мы с триумфом вернемся наверх, потому что это – наша Земля, мы первыми пришли на эту планету, а вы явились, чтобы изничтожить нас огнём и мечом. Ваши орды до сих пор, теми же, варварскими, методами насаждают повсюду свою демократию. Чтобы нас не истребили даже под землей, нам пришлось учиться чёрной магии. И эта магия изуродовала нас до неузнаваемости, но это она позволила нам выжить!

– Это не правда! – возмутился Аркадий.

– Да, ладно! – захохотал демон. – Давай припомним, как ваши просвещенные христиане покоряли Америку! Они пришли с пушками против копий и луков. Коренное население вытеснили, как, в своё время, и нас. Ничего не меняется. Люди, вообще, не достойны жить на нашей планете! Они не умеют договариваться. Им нужно сначала всех убить – только тогда они могут спокойно спать.

– Ты – отец лжи! И империя твоя строится на обмане!

– Ой, насмешил! – захохотал демон. – Все ваши блатные мерзавцы: Вашингтоны, Рузвельты, Кеннеди – разве не строили своё государство на предательстве всего на свете? Ложь – господствующая религия США. Я, по сравнению с любым вашим президентом, – белый Гендальф, добрый малый, Робин Гуд, отбирающий у жадных орков то, что эти американцы украли в других странах, обирая трупы убитых ими аборигенов, и отдающий хлеб бедным, угнетенным белой человеческой магией, несчастным и голодным бесам.

– Это всё не правда!

Лошадка Каналья весело заржала под своим седоком.

– Вот видишь, библиотекарь, над тобой даже кони смеются! Тебя не понимают и не принимают остальные даунтаунцы именно потому, что ты мыслишь, как мы, действуешь, как мы и веришь в справедливость для всех. А её, справедливости, никогда не было и не будет. И бог, который создал это гиблое место, эту планету и даже Солнечную систему – ущербен, а не всеблаг. Мерило нравственности у вас – страдание, а вовсе не наслаждение. Вы носите на шее – крест – орудие пытки, на котором умерли тысячи людей. А мы свободны от фетишей и талисманов. Вы боитесь смерти. Мы же понимаем, что она неизбежна. Рано или поздно мы встречаемся с людьми, и нас непременно хотят посадить на кол или сжечь. И никогда, никто не говорил с нами просто так. Вы все разговариваете сами с собой, с воображаемыми собеседниками. Вы видите не личности, а лишь их уродство. Вы и нас созерцаете в разных обличиях не потому, что мы – оборотни и прикидываемся разными тварями, а потому что именно вы сами верите во всю эту чушь. На самом деле, мы не меняемся. И мы прекрасны. Но именно это и мешает вам убивать нас без чувства стыда.

Чук с Геком переглянулись.

– Это правда? – спросил Гек.

– Нашёл, кого слушать! – букнул Чук, но сам он не был более убежден в своей правоте. – Давай лучше спустимся вниз и поищем менее приметное убежище.

Мальчишки сбежали по винтовой лестнице и шмыгнули через черный проход на соседнюю улицу.

Лошадка Каналья покрутила головой – она потеряла запах детей.

– А, вот оно что! – догадался демон. – Так ты завёл со мной теософский диспут, чтобы твои щенки скрылись? Ну, что ж, так даже интереснее. Только есть один маленький нюанс. Какой-то злодей, но это не мы, взорвал канализационные потоки. И город, прямо сейчас тонет в вашем, человеческом, дерьме. Спасутся лишь те, кто догадается залезть в Ковчег. Это такое судно возле Ратуши: на колесах и под парусами. Спеши, библиотекарь, ибо скоро начнется смертоубийство за право забраться на борт этого корабля. Ну как, здорово я придумал?

– Ты не победишь!

Демон зловеще захохотал, пришпорил Каналью, и был таков.

8

Первым делом Аркадий затерялся в толпе. Он огляделся: слежки не заметил. И только после этого припустил, что есть духу, домой. Он боялся зайти в ратушу, чтобы не привлечь внимание демона, ему оставалось только верить в своих детей. Они всё слышали, они знают, с какой силой столкнулся город! А вот жену нужно предупредить! Все-таки Йо-Вжик – демон злопамятный. Вдруг он захочет всех убить на глазах библиотекаря, чтобы книжный червяк жил дальше и помнил, как он враз всё потерял!

Ворвавшись в дом, Аркадий окликнул жену, а та ещё нежилась в постели и ничегошеньки не знала!

Библиотекарь кинулся к любимой, обнял её за колени и сказал:

– Демоны пришли. Йо-Вжик в городе! Он прорыл тоннель под океаном чайными, серебряными ложками и десантировался прямо в нашем городе. Его агенты всюду! В каждом Штате! В Перу и на Кубе! В Мексике и в Аргентине! Они принесли с собой ядерные бомбы и ракеты, которые невозможно сбить! Мы все умрём!

Жена библиотекаря встревожилась не на шутку, потрогала лоб мужа и покачала головой.

– Да ты в окно выгляни! – взмолился муж, объевшийся груш. – Цирк приехал, чтобы клоуны остались в Америке навсегда! Они даже построили корабль на колесах, типа это – Ковчег, и подорвали канализационные трубы. Нечистоты прямо сейчас заливают улицы города. Сейчас ещё можно ходить, но к вечеру затопит весь частный сектор. Под сточными водами скроются даже крыши! Люди, в самом деле, захлебнутся плодами своей цивилизации. Даже атомная война не потребуется!

Жена Аркадия скептически прошлась по спальне и выглянула в окошко. Её глаза расширились от ужаса. Трасса превратилась в реку, в которой проплывало много дохлых крыс, захлебнувшихся кошечек, и тонны всяческой канализационной грязи, плесени и гнили. И над всем этим весела непобедимая вонь – спутница человеческой истории.

– Не может быть! – воскликнула бедная женщина. – Это Ад следует за мной! Они явились, чтобы забрать своё себе! Нужно сдаться, чтобы прекратилось это безумие! Пусть лучше погибну я одна, чем исчезнет весь город!

– Я и мальчишки – мы нуждаемся в тебе! – в отчаянии закричал Аркадий. – Я буду биться за вас со всем светом: тем и этим – насмерть!

– Но это же глупо!

– Если каждый отойдёт в сторону, то никто и не примет бой, и нас поработят демоны! Не бывать этому, покуда я жив! Пока бьется моё сердце, я буду сражаться за то, что люблю: за маму и папу, за семью, за жену, за детей, за родину. У меня есть то, за что не страшно погибнуть и во имя чего следует жить!

– Какой ты у меня бесстрашный! – восхитилась женщина. – Но сначала нам нужно найти детей!

– Я знаю, где они. – сказал библиотекарь.

– Думаешь, они уже на представлении?

– А ты считаешь, что какой-нибудь ребёнок в силах противостоять развлечениям?

– Я пойду с тобой!

– Чтобы нас шлепнули всех вместе? – печально возразил Аркадий. – Логичнее разделиться. Ты – единственный человек, который может знать слабое место Йо-Вжика! Я верю в тебя, дорогая! Нанеси этому демону такой сокрушительный удар, чтобы он не очухался до утра, а там и солнце взойдет!

– Ну, что ж, – пожала плечами жена, – я, действительно, знаю слабое место всех демонов, но тебе это очень не понравится.

Аркадий побледнел:

– Но выбора-то нет! Иначе он первым доберется до наших мальчишек. И убьёт их.

– Ты что: разговаривал с ним? – встрепенулась женщина. – Господи, да как ты мог?

– Нужно было отвлечь демона от наших парней.

– Ах, вот оно что! – жена взяла в руки сакральную скалку. – Ну, всё, Йо-Вжик – тебе хана!

9

Они сошлись: волна и пламя, дерьмо и роза, жена библиотекаря и адский Йо-Вжик!

Демон восседал на своей отвратительной лошадке Каналье. Женщина брела по колено в грязи, стиснув зубы и сжимая в руках волшебную скалку.

– Вот мы и свиделись! – усмехнулся демон, вытаскивая из-за пазухи пылающий предмет. – Здравствуй, рабыня Изадаура! Тебя приветствует твой незабвенный Хулио Игнатенко, хозяин фазенды, стоящей на границе миров! Как ты осмелилась бежать от любящего тебя сердца? Ты растоптала мою любовь! Ты Аркадию стелила! Ноги на ночь мыла! Мир иной совсем забыла! И перо Жар-птицы за это получай!

– Это ты меня любил? – сузила глаза жена Аркадия. – Совратитель малолеток, наркобарон, лжец и убийца котиков! Мучитель енотиков! Осквернитель всего святого! Все можно простить такому мерзавцу, как ты, но хула на котиков – не простится тебе вовек!

– Да они же в ботинки писают, орут по ночам, носятся по дому, точно фурии! И эти твари – ангелы-хранители? Не смеши меня!

– Кто я тебе? Бывшая посудомойка, рабыня, существо второго, или, может быть даже, третьего сорта, о которое удобно вытирать ноги?! Но я не половая тряпка дон Долдон! Ты пришёл, чтобы уничтожить целый город, но вовсе не из-за меня! Демоны ради Елен Прекрасных или Премудрых никогда не воюют. Они всё делают лишь ради собственного тщеславия и самолюбия! Ну, как же: от демона сбежала замарашка с каким-то зашкварным библиотекарем! Вот это позорище! Вот это пятно на репутации сердцееда: дон Жуана и Казановы в одном лице! Да над тобой весь Ад смеялся, вот ты и заявился в Даунтаун, чтобы заткнуть всем глотки. Но ничего не выйдет. Никуда я с тобой не пойду. Лучше умереть здесь, среди людей, за свою веру, за семью, чем жить среди ваших уродов!

– Эк, тебя расколбасило! – засмеялся Йо-Вжик. – Да больно нужна ты мне, дура! Толку от тебя – как от козла молока! А вот дети твои, действительно, пригодились бы. Мне нужна свежая, чистая кровь наивных существ, которые еще не изведали предательств. Чуешь разницу?

– А хрена не хочешь?

– Спасибо, дорогая, я сыт твоей стряпнёй по горло! Больше не лезет. Кушай свой хрен сама.

Рассвирепела женщина, размахнулась скалкой, кинулась в атаку, да только рассмеялся демон, пришпорил коня и ускакал, весьма довольный собой.

Женщина ещё какое-то время гналась за врагом, пока не услышала музыку, заволакивающую её сознание. Это была реклама цирка, она воздействовала на подсознание, она управляла мозжечком так, что ноги всех людей сами вели своих хозяев под купол.

Вскоре должно было начаться адское представление, в конце которого все зрители должны погибнуть. Демоны всегда так делают. Много тысячелетий подряд. Но люди снова и снова беспечно идут на зов развлечений. Они похожи на мотыльков, стремящихся на свет ночного костра. Они приближаются, опаляют крылья и гибнут. Сотнями. Тысячами. И ни у ого не хватает силы духа повернуть вспять. Так было всегда.

И сначала женщина тоже подалась на магический, тёмный зов. Но когда-то она была в аду и вернулась оттуда живой, чтобы родить двух мальчишек. Она была не такая, как все! Она смогла остановиться, плюнуть в сторону цирка и развернуться к дому. Это была настоящая победа над тьмой, потому что остальные граждане вдруг очнулись, сбросили с себя пелену наваждения и тоже развернулись.

Но тут жена библиотекаря вдруг услышала голоса своих детей. Они звали маму на помощь. Они были там, в цирке, и им грозила смертельная опасность!

В общем, это была временная победа над адом. Мать никогда не может бросить своих детей. Именно поэтому бесы так ценят однополую любовь, от которой бывают лишь нехорошие болезни да одиночество в старости.

Женщина понимала, что её обманывают, что, скорее всего, Йо-Вжик не успел найти Чука и Гека, но материнскому сердцу не прикажешь. Вскрикнула бывшая адская домоправительница и кинулась выручать детей. А следом за ней повернулись к цирку и те, кто на время сумел вырваться из липкой, гипнотической паутины. Всё вернулось на круги своя. Демон торжествовал.

10

Чук и Гек сидели на чердаке заброшенного дома, возле которого, под пенящимся потоком текущих нечистот, скрывались: и выщербленный асфальт, и рельсы, проложенные для новых скоростных электричек «Робкий Пингвин» и «Дятел Вуди».

Мэр города, обладая: дубовой головой и каменным сердцем, которые ни о ком не болят, накануне обновил деревянные рельсы, выкрасив их в цвет настроения короля всех тазиков и лоханок – в синий. Сейчас эта неописуемая синий-иней-инейная красота была надежно скрыта от глаз обывателей, и потому цвет настроения у мальчишек соответствовал лишь простирающемуся внизу урбанистическому, октябрьскому пейзажу, когда дожди размыли уже все дороги, а мороз где-то задержался.

Кроме того, вонючая вода всё прибывала, она расползалась как амеба, она растекалась, как Байден по складному стулу на пляже под зонтом. Это было настолько отвратительно, что дети физически испытывали подкатывающую к горлу тошноту.

По улицам, по колено в грязи, метались растревоженные малыши, чувствовавшие, что с их городом что-то не так. Взрослые же, все поголовно, устремились к цирку. Они брели как сомнамбулы, как безмозглые зомби. Лица их были перекошены страданием, но зрачки оставались пустыми и безучастными, словно их тела бездумно подчинялись командам по радиоволнам. Чук и Гек глядели на происходящее во все глаза.

Младший даже спросил:

– Так в чем же сила, брат? Отчего все взрослые вмиг поглупели и растеряли всю свою волю, весь авторитет? Может, вся сила в цирке или в клоунах? Или в волшебном яйце антропоморфного Кощея? А, может, вообще, над нами нет никакого бога: ни настоящего, ни ревнивого и жадного, который отправляет на смерть своих детей ради призрачного спасения тех, кого и спасти нельзя? На что же нам опереться в этом мире безумия? Может быть, атеисты правы? Вдруг боги и демоны давно дружат против нас? Мы ведь останемся совсем одни, ибо все взрослые, до последнего горожанина, вскоре соберутся под куполом. Да вот ещё вопрос: зачем они туда идут?

– Что значит: зачем? – помрачнел Чук. – Демоны и прислуживающие им лизоблюды всегда преследуют две цели. Первая: сокращение численности населения до одного миллиарда. Вторая: когда останется та самая армия богатеньких глупцов, их ещё проще уничтожить, потому что идиоты вечно считают, что могут откупиться, да только темным силам деньги не нужны. Они сами тебе напечатают триллион триллионов бесполезных зелёных бумажек! С любой рожей.

– Я так и не понял: зачем наших даунтаунцев гонят в цирк, как скот? – нахмурился Гек.

– Сказано же: «Где трое соберутся для сплетен или зрелищ, там и прогремит взрыв». Убьют их, братишка, всех вместе, чтобы пули не тратить. Фашисты всегда именно так и делали.

– Но мы же победили Гитлера, наши войска давно оккупировали Германию и Европу и никак, ни за какие коврижки, не выходят оттуда. Откуда взяться новым фашистам?

– Эх, брат! – вздохнул Гек. – Я открою тебе сейчас страшную кибальчишевскую тайну. Это не Америка победила фашизм, а Советский Союз. А мы тупо богатели, продавая оружие: и коммунистам, и нацистам. И те, и другие были нашими смертельными врагами. Если бы перевес был на стороне Германии, мы бы присоединились к нацистам. Именно в ходе Второй мировой войны и был разработан план, как разом избавиться от экономической мощи Европы и России. Собственно, та война не закончилась, а перешла в холодную фазу, чтобы однажды разгореться с новой силой. США нужно было уничтожить всех: Латинскую Америку, Азию, Африку. И главное – раздробить и уничтожить Китай и Россию. Иначе нашим олигархам жизнь не мила!

– Как же так? – захныкал Гек. – Мы, что же – плохие? Получается, что Мордор – это именно наша страна? И это мы сами – вонючие орки?

– Выходит, что так. – пожал плечами Чук. – Да какая разница? Главное, вовремя сбежать от мобилизации, от врагов и от ядерных ракет. А остальное пусть решают политики.

– Значит, наши папа с мамой тоже плохие? – всплакнул Гек.

– Они как мы. – буркнул Чук. – От них ничего не зависит. Плохие – правительство.

– Всё равно, обидно такое слышать! – подвёл резюме младший брат.

– Однако, сила – в правде, брат! – сказал Чук. – Не в долларах, не в гегемонии, и даже не в ядерном оружии. Третью мировую войну США уже проиграли. Впрочем, в ней не может быть победителей, что бы кто тебе ни говорил. А ещё, правда – как лекарство, она никогда не бывает сладкой. Однако, горькие пилюли лечат, а сладости только зубы калечат!

– Добрый ты, Чук, душевный! – саркастически усмехнулся Гек, смахивая с ресниц скупую мужскую слезу. – Знаешь лучше всех взрослых: что такое хорошо, и что такое плохо. Ты б в политики пошёл. Пусть тебя научат!

– Нас, брателло, учить – только портить!

Вдруг стены задрожали, заходили ходуном, нечистоты внизу забурлили, точно вскипели.

Братья в ужасе переглянулись.

И вдруг, рассекая кормой волну, на улицу вылетел красавец «Дятел Вуди» – скоростная еле-электричка.

– Это наш шанс! – закричал Гек. – Давай уедем из этого безумного города, от сумасшедшего демона и лошадки его Канальи! Пусть клоуны воюют сами с собой! Зелёные – могут подсыпать полосатым цианистого калия, а голубые пусть рубят головы розовым. Пусть демократический шлак мирового цирка сам: и убивает, и хоронит своих дураков! А когда все они умрут, мы вернёмся и отстроим свой город заново.

– Нет! – покачал головой Чук. – Мы не можем бросить родителей, они без нас пропадут, попадутся на уловку рекламы! Уж сколько их, упавших в эту бездну! Их тогда всех поглотит зловещий цирк! Они растворятся в безумии этой вакханалии навсегда!

– Думаешь, им без нас не справиться?

– Уверен!

Тем временем состав, состоящий из пяти голубых вагонов, дернулся, заскрипел тормозами и остановился.

Двери плавно открылись и в канализационную жижу плюхнулись выдвинувшиеся подножки.

В небе появился голубой вертолет, из которого на землю полетели целых пятьсот эскимо.

Гек даже рот открыл от удивления.

– Не вздумай подбирать! – погрозил пальцем Чук. – Козлёночком станешь! Бесплатные печеньки раздает только Шапокляк! А потом там всегда образуются кладбища из тех, кто любил халяву, и не умел пользоваться мозгами.

– Может, ты преувеличиваешь? – вздохнул младший брат. – Ну, что может случиться от одной мороженки? Она же в фольге!

– Нельзя верить тем, кто летает в голубых вертолётах! Они вечно детей воруют и продают их извращенцам! В каждую шоколадку эти злодеи подсыпают снотворное. Ты что же, хочешь попасть в рабство?

– И откуда ты всё знаешь?

– Я смотрел самые лучшие в мире мультики – советские. Там обо всем рассказывается.

– Врешь ты все. – неуверенно протянул Гек и с сожалением посмотрел на горы сладостей, тонущие в грязи.

А из голубых вагонов стали выходить элитные части американского спецназа. К сожалению, их Йо-Вжик уже отравил, и они поголовно оказались толстыми и глупыми. Они напялили на себя: юбки, сережки, лосины и всю прочую женскую мишуру, которая, во время войны, триумфально создаёт трудности.

Как только братья увидели силы быстрого реагирования, сразу поняли, кому эти солдаты служат. Они прижались друг к другу и постарались даже не дышать.

Солдаты хихикали, строили друг другу глазки, покачивались на лабутенах, сверкали офигенными штанами, стразами и перьями, словно были не мужиками, а павлинами.

Когда солдаты покинули вагоны, они построились «свиньей», потому что это был их любимый вид наступления со времен «Ледового побоища». И, с песнями и плясками, защитники демократии двинулись в город.

– Как ты думаешь, это не русские ли приехали? – встревожено спросил Гек. – Очень уж всё похоже на интервенцию и военную агрессию.

– Русские ходят не с сережками, а с бородами. – вздохнул Чук. – Согревает их в холода – борода! А в мини-юбке задницу никак не спасти – только обморозить можно. Нет, это армия Йо-Вжика. Но есть в этом и плюсы.

– Серьёзно? – захихикал Гек.

– Вполне. – мотнул головой Чук. – Солдаты нужны для подавления строптивых. Смекаешь? Это значит: не на всех распространяется магическая власть демона и его клоунов. Есть ещё и дети, и даже взрослые в американских селеньях! Нужно присоединиться к своим, и тогда мы выгоним из Даунтауна всех бесов!

– Легко сказать. – деловито заметил Гек. – Враги говорят на нашем языке, выглядят как мы, и, вообще, это наши соседи, просто околдованные. Как тут определить: кто из них свой, а кто – крайний сепаратист?

– У нас есть сердце. – сказал Чук. – А ещё – вера в добро, совесть и честь. Кто лжёт, бросает своих, предает близких, покупает дворцы в Англии и в Египте – тот и есть враг рода человеческого. Его бы на вилы поднять, да только совесть и мешает нам это сделать.

– Выходит, быть хорошим – совершенно невыгодно. – задумался Гек.

– Выгода – это знамя Йо-Вжика!

– Ну не знаю, не знаю… – буркнул Гек. – А я бы убил всех миллионеров – всех, без разбора, и воздух стал бы чище.

– Не факт. – покачал головой старший брат. – Среди богатых встречаются и приличные люди. Просто встретиться с ними не удалось ни мне, ни тебе. Возможно, деньги и слава – последнее искушение, пройти которое удается лишь героям.

11

В той далекой царской России, которую мир потерял в результате революций и войн, жил писатель по фамилии Пешков. Ничего от него не зависело, а он хотел быть ферзем. Он даже книгу написал «Мои университеты» именно потому, что в оных никогда не учился. Но мальчик не сдавался и, в итоге, стал главным писателем, правда, уже в Советском Союзе. Да и фамилию он поменял на Горького.

Впрочем, их много было таких: Горьких, Бедных, Чёрных, Белых… Имя им – легион. И все они что-то писали. Некоторые даже без ошибок. Но не все это нужно читать. А уж то, что издается в современном мире – лучше даже не смотреть, чтобы не портить себе пищеварение.

Однако, у Пешкова был дар предвидения. Он написал пьесу «На дне», а через какое-то время император всея Руси Николай Второй именно на станции Дно вынужден был написать отречение от престола.

Потом Пешков наваял сказку про придурка Данко (типа про Прометея), который вырвал из груди сердце, чтобы осветить людям путь во тьме. А кончилось это, как всегда, – пшиком. Собственно, веру Горького в идеалы социализма тоже использовали, а потом на них изрядно потоптались.

Писатель, конечно, знал, что так всегда и бывает, но по-другому жить не умел.

Вот так же и любая мать: знает, что ребенок её – балбес, что двое её парней – это стихийное бедствие, но она защищает их до последнего вздоха. В этом и заключена сакральная тайна жизни, которую демоны не понимают вовсе. Но зато темные силы с удовольствием используют слабые стороны людей, чтобы разжигать войны чужими руками.

Йо-Вжик же, как обычно, нагадил – и смылся. А мама Чука и Гека все прокручивала в голове, что дети – в опасности, да и убедила себя в этом окончательно. Она бежала по улицам города, выкрикивая имена мальчиков, но встречные и поперечные граждане были не в состоянии кого-то слушать. Они шли в цирк, на представление! Они и представить себе не могли, что там, в цирке, они и представятся.

Но сердце матери это покруче, чем сердце Бонивура! Это сильнее графомании какого-то там немецкого Гете с его «Фаустом». Это выше любой книги мира, хотя бы потому, что оно – живое!

Мать чувствует своих детей без магии и навигатора. И потому нужно лишь растревожить родительское сердце, чтобы мать сама, интуитивно, нашла мальчишек, дабы предупредить их об опасности. Врагам обычно лишь останется схватить подростков – и дело в шляпе!

Так получилось и в этот раз. Мать сама вышла на окраину города, нашла заброшенный дом. И Гек, не выдержал, бросился ей навстречу.

Когда младший брат выскочил из пустого подъезда навстречу моментально постаревшей женщине, вышел демон Йо-Вжик из тумана, вынул ножик из кармана, чтобы резать и ногами бить, кто не хочет с ним дружить!

Гек хотел было кинуться обратно, но подлая лошадка Каналья уже дышала ему в спину и, не по-детски, ржала над чужой бедой.

Пока злобная лошадка Каналья предавалась безудержному веселью: ржала, била копытами по грязным, темным водам, пускала из носа серный пар, косила во все стороны: одним лиловым, а другим – оливковым – глазами, хороший мальчик Чук отважно вышел из подъезда. А в руках его горел маленький фонарик.

– Где убийца? – театрально произнес Чук начало своей знаменитой исторической речи, которая затмила все выступления президентов от сотворения мира до внедрения в древнее человеческое сообщество специального диверсанта – голема, состряпанного из глины под кодовым именем «Адам», чтобы никто не догадался, что перед ними глиняный болван, истинный и первый демократ, от которого, противоестественным путем, столетиями отпочковывались сыновья – и гребранная, высшая раса големов, жизнь которых не углеводородная, как у всего душевного и живого, а кремниевая, как у пещерных троллей.

Каналья резко обернулась на речь старшего брата и у неё отвисла нижняя челюсть. Лошади тоже умеют удивляться.

– Где злодей? – невозмутимо продолжил мальчик. – Не боюсь его когтей!

Йо-Вжик внимательно рассмотрел свои холеные ногти, покрытые прозрачным лаком: маникюр демона был безупречным.

Нужно отметить, что ведущая голливудская кинокомпания «Фикция-продакшен» уже месяц как снимала в заброшенных домах Даунтауна ужастик «Бабло и раскроенный череп» по одноименному роману Федора Достоевского «Мочилово без наказания».

В том триллере студент, изучающий «Теорию вероятностей и лобачевскую модель мироздания в постядерном пространстве», мечтающий, после защиты диплома, получить, вакантную специальность «уборщика радиоактивных помещений», отучившийся на бакалавра уже три с половиной года, отчаянно ищет денег, чтобы заплатить за съемную квартиру и за лечение сестры от наркологической зависимости.

Подруга студента – проститутка и, само собой, – негритянка Софья предлагает Родиону работать вместе с ней борделе. Но Раскольников считает, что лучше один раз убить бабушку-процентщицу, чем всю жизнь торговать собственным телом.

Действие фильма, естественно, происходит не только в заброшенных домах, но и внутри закрытых заводов. В этих локациях, в обильном количестве, находятся цепи, чтобы ими бабушек душить; топоры, чтобы мочить старушек, как квашенную капусту; гранатометы, чтобы от злобных жадин оставались лишь ручки да ножки.

Вот и возле этого пустующего дома, из которого выманили братьев, тоже стоял серебряный топор берсерков с гравировкой и сакральным латинским изречением: «Рыжий Родя, конопатый! Валит бабушек лопатой!»

Чук с шумом вздохнул, схватился за киношный реквизит и взмахнул им.

У Канальи нервно захлопнулась пасть и глаза стали такими большими и круглыми, словно случилась с лошадкой оказия: внезапно пришла такая большая нужда, что ни в сказке сказать, ни по телевизору молвить!

– Может, не надо? – всхлипнула Каналья, ибо лошадью она была демонической и от серебра у неё образовывались гноящиеся раны.

Более того, можно потом до посинения чиркать драконьим огненным пальцем или волшебным огнивом, но регенерация, сращение разрубленных частей тела, после прикосновения волшебного серебра, так и не произойдет. Что отрублено топором не приклеить уж ничем! Именно поэтому в мистическом триллере Родион Раскольников семь раз всплакнул, себя жалеючи, и только потом сотворил усечение головы сребролюбке, мамаше Ротшильда, тётушке Скрюджа Магдака, сестре Скуперфильда – первого акционера строительной фирмы, возводящей небоскрёбы на обратной стороне Луны, работающей под девизом «Мы кладём на совесть».

Чук, конечно, всего этого не знал. Он думал, что бесы позорные над ним стебутся и ни капельки его не боятся.

- Надо, Каналья, надо! – в отчаянии закричал парень. – Три тысячи чертей исырую рыбу Фугу тебе в глотку!

Лошадка громко и судорожно сглотнула.

Чук изо всех сил рубанул животное по крупу.

Шкура животного мгновенно вспотела, так, что казалось, будто мальчишка намылил Каналье шею.

– Чтоб ты жил на одну зарплату! – изрыгнуло чудовище страшное проклятие, а потом захрипело, завалилось на бок и давай сучить копытами.

– Убил!!! – в ужасе воскликнул Йо-Вжик. – Насмерть!

Мама детей прыгнула вперёд, огрела вопящего демона скалкой, схватила Гека за руку и спрятала его за собой.

Бесовское же отродье стояло над поверженной лошадкой и растерянно бубнило: «Что за разводка?»

Обещано же было Йо-Вжику, что Чук появится как призрак, как фантом позади адского коня. В руках он должен был держать оружие пролетариата – рессору от трактора «Беларусь». Хрясь говорящей лошадке по загривку – и Каналья рухнула бы в канаву. И вот тогда все бы увидели, что Йо-Вжик не лыком шит, а белыми портняжными нитками!

В мгновение ока демон бы метнулся вперед, схватил мальчишек за воротники и взмыл бы с ними в воздух. А Каналья с сардоническим смехом поднялась бы на ноги и тоже вознеслась бы за хозяином. Но все демоны и дьяволы обманывают даже ближайших родственников. Над Йо-Вжиком зло пошутили! Чуку подсунули не рессору, а именно серебряный топор! И этим испортили все предсказания и пророчества!

И закричал тогда Йо-Вжик в отчаянии страшным голосом:

– Дух Майонеза и Великой Мухи явитесь! Оживите, взапятки, Каналью мою!

Содрогнулась земля от ужаса. И примчались, прямо с неба, четыре всадника – прямо как три мушкетера и Д’Артаньян. В руках у вестников были бутылки с четырех звездным коньяком «Фортуна Гаскони».

– Ну, почему нам вечно мешают ужинать в крепости Бресте то гугеноты, то гегемоны, то просто гопники или даже гребанные говнюки? – сказал самый толстый ангел. – Что может быть важнее закона Архимеда, согласно которому, после сытного обеда – полагается поспать?

– Сын мой! – обратился к Йо-Вжику самый благородный, самый изящный вестник, прикладываясь к своей бутылке. – Сдается мне, мы сейчас сильно повздорим о месте из проповеди блаженного святого Люцифера и о притчах богобоязненного монаха Тука. – Разве можно отрывать кого-либо от стола, особенно, если сменой блюд занимаются очаровательные Белоснежки?

– Сдается мне, – мрачно произнес самый умудренный обедом ангел, – во всем всегда замешена женщина. Кто та милая личиком алкоголичка, что прячет за собой детишек? Неужели у нее на плече опять горит клеймо? И это именно три белых лилии?

– Давайте уже, наконец-то, прекратим болтать и начистим всем морды! – хвастливо вскричал самый молодой всадник.

– Они убили мою лошадку! – ворчливо простонал Йо-Вжик.

– Думаю, любезнейший Йо-Вжик, за ложный вызов оперативной группы быстрого реагирования, тебя посадят в тюрьму! – сказал самый мудрый. – Прямо в Адскую Баню. И будут там тебя тридцать три года парить демилитаризированные менты и ефрейтор их – Черномор.

– Правильно. – согласно поддакнул толстый. – А ты не воруй! Тем более – чужих детей. В твои годы – собственных иметь нужно! И, потом: сам украл, сам полицию вызвал – это же классика! Тут любому ясно: убийца – садовник.

– Это не дети! – завизжал Йо-Вжик. – Это малолетние преступники! И где вы здесь видите других убийц? Тем более – садовников!

– Георгий Садовников всегда причём! Он нашёл Самую Совершенную во вселенной! И, раз выяснилось, что Садовников – убийца, то ни его, ни детей нельзя приносить в жертву! – возмутился самый изысканный ангел. – И, вообще, что за распущенность? Эти парни имеют настоящую мать, а не родителя под номером! И нам это, чёрт возьми, нравится!

– Что?!! – закричал Йо-Вжик. – Как это понимать?

– Да, наш Демиург вдруг прозрел, что весь его избранный народ оказался хуже, примитивнее любого землянина! – самый изысканный вестник промокнул батистовым, кружевным платочком увлажнившиеся глаза. – От этого бог впал в депрессию и ушел в запой. Теперь он опять наплодит тупиц и уродов, а нам потом даже потрещать будет не с кем! Кого, спрашивается, искушать, если останутся одни дебилы и извращенцы? Мы собирались устроить здесь ад для грешников, но отнюдь не для самих себя!

– Это не справедливо! – обиделся Йо-Вжик. – Я уже запустил Апокалипсис. Я подкупил чиновников. Утром ядерные крылатые ракеты должны полететь во все концы планеты! А тут являетесь вы и заявляете, что мой проект сворачивается! И даже Каналью мою несправедливо убили! Сволочи!

– Вот это сейчас совсем было не обидно. – ухмыльнулся толстый фраер. – Мы ведь предатели не по должности, а по сути. Хочешь, мы и тебя убьём?

– Я требую справедливости!!! Каналья должна воскреснуть!

– У-ха-ха-ха!!! – засмеялись разом все ангелы. – Ой, уморил! Животики сейчас надорвём!!!

Йо-Вжик понял, что он проиграл, что планы на его миссию внезапно изменились, и теперь он не вестник Апокалипсиса, а просто осёл. Униженный и оскорбленный князь клоунов сел на землю и заплакал горькими слезами.

И тут, внезапно, из-за угла заброшенного дома высунулся библиотекарь Аркадий, увешанный многочисленными магическими талисманами. Он приложил указательный палец к губам, призывая молчанию. Потом отец поманил жену и детей пальцем другой руки. Те послушно двинулись за главой семейства.

Сразу за домом стоял и громко тарахтел синий трактор, в который спасшиеся люди незамедлительно загрузились.

И… по полям, по полям – синий трактор поехал вон.

Так библиотекарь одурачил, ввел в гипнотический сон демона Йо-Вжика, показав, тем самым, всему прогрессивному человечеству, что врага следует бить его же оружием.

Пока Йо-Вжик рыдал над лошадкой своей Канальей, элитные войска демократии, поменяв памперсы, сжевав по сникерсу, оккупировали местную пивную «ОктоберФауст», где подавали уникальные баварские сосиски: офицерам – обиженные, рядовым – блаженные, бюргерам – просто свиные.

Никого в пивной не смущал печальный дух канализации, витавший над городом. Бойцы, отстаивавшие американские ценности по всему миру, теперь отдыхали: где пили, там и блевали. В этом появляется истинная свобода. Только настоящие алкаши могут пописать, не посещая туалета типа клозет, а прямо там, где они принимают горячительные напитки. Каждый имеет право гадить, где ему хочется! Особенно, если этот каждый одет в форму цвета хаки с шевронами элитного подразделения.

Армия Освобождения Даунтауна так долго ждала приказа к началу операции «Буря бреда», что расслабилась, разболталась и превратилась в то, чем всегда и являлась – в сборище наёмников. А у разбойников лишь две святыни: личная собственность и личное удовольствие. Всё остальное – не имело никакого значения.

И, когда, в самый разгар вечеринки, в пивную ворвался какой-то дерзкий урод, призывавший всех к штурму Капитолия, это было воспринято легионерами как шутка юмора.

Генералы хохотали во всё горло и восторженно трясли своими сальными патлами, словно перед ними выступала легендарная группа «Скорпионс».

Младший офицерский состав так массово и организованно портил воздух такими злыми газами, что несчастных трезвых барменов начали вон выносить!

Никто в пивной Йо-Вжика не боялся. Все принимали его за разговорчивую, слишком эмоциональную и навязчивую галлюцинацию. Алкоголь, вообще, притупляет умственные способности, особенно, если они, оные способности, и по трезвому размышлению, выдающимися и не были.

Сколько демон не орал, потрясая кулаками, это не возымело никакого результата.

Когда злой демон перешёл к карательным мерам и прирезал десятерых бойцов – пьяные солдаты, всё равно, ничего не поняли. Они думали, что товарищи их перепили и валяются в лужах пролитого вина.

Впервые, за все семь тысяч лет демон Йо-Вжик растерялся. В один вечер он потерял: и коня, и армию, и веру в Сатану. Армагеддон закончился, не начавшись. Крах произошёл не в мире, а внутри демона. От этого было тоскливо и пакостно.

Йо-Вжик, в отчаянии, отравился за бутылкой но, присев на высокий, барный стул, почувствовал, что он – пригвождён к трактирной стойке, что ему – всё равно, что он пьян давно.

Мир показался ему театральным представлением. И, впервые за многие сотни лет, демон, с ужасом осознал, что даже он в этой реальности – марионетка, кукла в руках более древнего существа.

Всё предопределено. Жизнь – боль!

Йо-Вжик уронил голову на руки и заплакал. Его планам в этот раз не суждено осуществиться. Опять, как и сотни раз до этого! Только раньше у него не отнимали друзей. Пройдя сквозь века вдвоем с лошадкой, потеряв её глупо и безвозвратно, ибо сердце Канальи остановилось от ужаса, а удар топора по шее – смертельным вовсе не был, Йо-Вжик впервые ощутил свое бесконечное одиночество в этом безумном мире всеобщего эгоизма и цинизма!

Йо-Вжику впервые захотелось выпить и поплакать кому-нибудь в жилетку. Но: ни друга рядом нет, ни свободной жилетки!

Эх, Америка! Куда ты несёшься? К ядерной катастрофе или просто к дефолту и нищете? Что ждёт твой народ, разжиревший на фастфуде так, он что не влезает он более: ни в тертые джинсы, ни в двери своих домов. Они же все похудеют, поумнеют, научатся что-то делать руками, а не просто паразитировать на других народах. И тогда власть Сатаны над Штатами ослабнет, а, может быть, даже и падет окончательно!

Одноэтажная Америка, дай ответ страдающему Йо-Вжику – что день грядущий всем готовит?

Но молчит США, ничего не говорит. Отмалчивается, как всегда! Нечего Америке сказать. Она и сама не знает, чего хочет!

12

Центральным, фундаментальным и историческим событием в Америке является гражданская война между Севером и Югом. Но главным в той бойне было вовсе не освобождение негров от рабства, как считают некоторые законченные ботаны. Это были разборки между главарями двух разных прайдов, чья, прости господи, авторитарная демократия круче. Но вражда не забылась, ненависть не угасла.

Сейчас не только негры правят Америкой, но и душевнобольные люди из психиатрических клиник, имя которым – легион.

Ни у одного истинного демократа не болит душа за будущее США, потому что душ у них просто нету.

Удивительно, что люди вечно сбрасывают со счетов события ушедших эпох, слово они – мусор, пыль столетий. И за этот снобизм история заставляет народы вновь учить неусвоенные уроки.

Новая война между Севером и Югом неизбежна. Она непременно разразится: через год или через столетие – не имеет значения. Эта гражданская война не была закончена примирением и взаимным прощением сторон, а значит – она перешла в Холодную форму противостояния. Нужен только толчок, например, несмываемый позор Америки во внешнем мире, всеобщее мировое презрение, с которым неоколонисты не готовы были столкнуться – и пожар гражданского противостояния вспыхнет с новой силой.

Ни русским, ни китайцам, ни иранцам – никому нет нужды вводить в Северную Америку свои войска. США – это монстр, укусивший сам себя за хвост и корчащийся в предсмертных судорогах. Он очень опасен, потому что понимает, что дни его величия сочтены. Он хочет унести с собой в бездну нищеты и депрессии ещё кого-нибудь. А лучше – всех!

Дайте полосатому дракону издохнуть. Пусть он умрёт. Потом всё человечество радостно выпьет шампанское за победу над ЦРУ и над США на улицах Нью-Йорка и Вашингтона. Стоит лишь не торопить события!

Сбросив ярмо демократии, мир вздохнёт свободно. Но не нужно потом устраивать безумные пляски на костях монстра, потому что именно этого от нас и ждут все демоны демократии. Ненависть и презрение дадут бесам новые силы. И фашисты вновь поднимут голову.

Йо-Вжик ведь не умер, не исчез, он был просто одурачен. На время.

Да, в этот раз, Аркадий смог спасти семью и вывезти её из Даунтауна.

И сейчас время тьмы кончается. Заря уже окрасила крыши домов, торчащих из сточных вод своими красными шляпами как капли крови на поле боя добра и зла.

Взрыва в этот раз в цирке так не случилось. Но ведь всё повторяется.

Пройдут годы. Чук и Гек вырастут, вернутся в город своего детства, женятся, заведут детей. И вот тогда, в одно октябрьское утро, сотни повозок снова привезут на гастроли кровавых клоунов и злобных мимов. И вновь Йо-Вжик будет рыскать по городу в поисках детей.

Ведь пока есть дети, жива и Правда. И родители знают, ради кого им жить.

У нас есть ещё немого времени, небольшая передышка перед генеральной битвой ада и жизни. Но нужно не только дышать полной грудью, но и готовиться к этому сражению. Оно непременно будет.

И только от нас, от нормальных людей, зависит, останется ли хоть что-то от той сказочной Америки, которой грезили все мальчишки мира в девятнадцатом веке?

Ведь, как бы там ни было, а США внесли гигантский вклад в общечеловеческую культуру. И ни уникальную литературу, ни яркие творения Голливуда тупо запретить и уничтожить не получится, да и не нужно. Ведь далеко не все деятели культуры славили фашистский строй авторитарных либеральных демократов.

Соединенные Штаты лишатся статуса единственной мировой державы, диктующей миру свою волю. Но они не исчезнут. Америка непременно найдёт своё место в общем строю.

Цивилизация – это история не одного народа, а всех людей на планете. Пока это понимают не все. Но придет время, и дебилы окажутся в меньшинстве. Хотя бы потому, что ненависть не может творить, и оттого, что голубые и розовые извращенцы не продолжаются в детях – они сами себя обрекли на вымирание, как динозавры.

Да, сегодняшние сумасшедшие правители уверяют весь мир, что они – потомки крокодилов и змей. Что они – стоят над людьми именно потому, что они – рептилоиды.

Однако, однажды все эти настоящие тираннозавры и птеродактили скончались. Вскоре также вымрут и американские придурки. Не от пуль и не от яда. Их задушит собственная злоба, бессилие и ненависть ко всему живому.

Кто мы такие, чтобы мешать всем этим избранным народам героически и навсегда кануть в лету?

Кто найдет в себе силы признать свои ошибки – может, вернется в реальность и будет просто жить. Но это – подвиг. Этим людям тоже мешать не надо.

Помогайте своим детям. Это лучшее, что все мы можем совершить сегодня, прямо сейчас!

Настоящая история Красной Шапки, как она есть

(Современная сказка)

Предисловие

Дорогие дети, если вы видели в интернете или по телевизору волшебную историю про Красную Шапку или читали различные вариации этой сказки про эту самоотверженную девочку, знайте: вас не просто вводят в заблуждение, а умышленно обманывают. Все взрослые врут. Об этом сотни раз говорил самый главный Главнюк волшебного Склеенного Королевства – истинный демократ, наиважнейший оборотень в погонах и просто историческая личность – президент в законе – Джон Рихтер-Альцгеймер.

Что бы вам ни показали, что бы ни написали – всё ложь и фальсификация, потому что мы с вами, дорогие ребята, живём в мире информационных войн, которые ведёт против обычного человечества колдовское буржуинство из Королевства Склеенных Зеркал.

Не доверяйте, дети, толстым кровососам, тянущих жизнь (да и деньги) из ваших родителей, не верьте тётенькам, на площадях печеньки раздающим и зовущих вас в своё буржуинское королевство. Они, за гору печенья и банку варенья, хотят отобрать у вас маму с папой и назначить вам вместо них своих опекунов: воспроизводителя номер один и номер два. У них даже имён не будет, потому что амёбам это ни к чему.

А если совсем уж по-честному, то любая сказка – ложь, но в нашей (в отличие от диснеевской дури) есть намёк – добрым молодцам – урок.

И потому, устраивайтесь поудобнее.

На самом деле, в истории с Красной Шапкой дело было так.

Глава 1. О времени, в котором жила Красная Шапка

В незапамятные, старые времена все буржуины были пиратами и ворами, сбежавшими от закона и создавшими тогда просто ещё Королевство Разбитых Зеркал. Однако, с первого же совместного вампиро-упырского торжественного поедания рождественской хрюшки, с того самого времени, как нога первого, ещё не королевского, но уже законченного подонка и негодяя ступила на землю благословенных индейцев из рода Честного Зерцала, всем, на захваченном бандитами острове, стали заправлять два мафиозных клана: вампиры и оборотни.

На самом деле, дорогие детишки, любая нечисть, во все времена, очень любит правила, но так, чтобы их законов придерживались все в мире, но сами избранные народы, то есть вампиры и оборотни, – непременно бы нарушали всё с целью извлечения наивысшей личной выгоды.

Надо отметить, что в среде нечистых племён, в принципе, не бывает честных и порядочных. Кто первый встал – того и тапки. А если бабушка, проживающая в волшебном лесу, откроет рот, что, мол, так не честно, и обувь была её личной, то ту правдорубку, обычно, на месте и съедали. И ни разу, при этом, не подавились. Ни кровососы, ни псы смердящие.

Стоит отметить, что вампиры, как сущности, напрочь лишенные мозгов, завидовали звериной силе и изворотливости оборотней. А вурдалаки люто ненавидели Комарилью и мечтали выколотить из аристократов весь их снобизм. Эти народы ненавидели друг друга, но не очень-то отличались друг от друга в глазах нормальных людей. И те, и другие умели только грабить и жрать. Всё остальное за них делали покоренные народы.

Чтобы установить свой миропорядок на века, вампиры и упыри, скрипя зубами, договорились между собой, что создадут двухпартийную систему управления государством.

Лесть, подкуп и лицемерие стали оружием либеральной партии, в которой собрались бледные кровососы.

Борьбой за добровольно-принудительное установление демократии во всем мире занялись волки позорные, ибо нет выше ценности, чем воистину справедливый альянс голодного пса и жирного барана.

Символом либералов стала болтливая мартышка.

Демократы на своих знаменах изобразили осла, полагая, что все, кто не принадлежит к славному роду зверей-трансформеров, тупицы и есть.

Истинным врагом либералов и демократов был конституционный закон. Мир должен был основываться на правилах, которые вместе придумали вампиры и оборотни. Правила можно было менять только либералам и демократам. Всем остальным предписывалось выполнять законы королевства. Диссидентов и прочих несогласных жителей съедали, всего и делов.

И вот волки совсем распоясались, перешли магическую красную линию, стали беспредельничать не только в своем буржуинстве и в вассальских княжествах, но и повсюду, в свободных: картофельных, банановых и нефтяных республиках – принялись убивать всех подряд.

А последнего волшебного лесоруба, Вырвидуба Ярополковича, что следил за порядком в сказочных, ещё не покоренных, странах, просто убили. У погибшего остались жена, мать и дочка. И отправились они доживать свой горький век в Беловежской пуще, что раскинулась в зачарованном Белокрае, к берегам которого Королевство Склеенных Зеркал никак не могло послать свой карательный флот. Не получалось. Не хватало мозгов свериться с картой и выяснить, что берегов у Белокрая нет!

Волки всё чаще заезжали в независимые государства, пожирали там всех женщин и кур, основывали свои военные базы для поддержания демократии. И вскоре, все поверили, что в мире больше не осталось истинных поборников справедливости и настоящих лесорубов, которые могли бы противостоять нечисти поганой.

Из-за непомерных волчьих аппетитов и распирающей кровососов гордыни по всей Земле люди боялись слово плохое сказать о правящих партиях. Даже на кухнях перестали обсуждать беззакония, потому что некоторые предатели за всеми подглядывали и бегали доносить даже на близких своих. За это они получали пудовый орден Иуды из тёмного шоколада, чему чрезвычайно радовались.

Вот в такое сложное время выросла Красная Шапка.

Глава 2. О том, как Красная Шапка докатилась до жизни такой

Мать, в целях безопасности, естественно, скрывала от Красной Шапки, кто был её настоящим отцом. Слово «лесоруб», вообще, оказалось оскорбляющим чувства партийных лидеров и за его произношение в общественных местах (и даже в сортирах!) можно было запросто оказаться под разделочным ножом в королевской кухне.

Зачем же маленькой девочке знать, что её отца предали, обманули, убили и сожрали? И сделали это представители правящей элиты лишь потому, что иначе лесоруб мог выйти на перекресток трёх дорог, свиснуть, кинуть клич, собрать под свои знамена всех лесорубофилов и прочих людей доброй воли, да и победить всем миром нечисть.

Есть в лесорубах загадочная, непримиримая душа, которую убийцам никак не постигнуть, и оттого нет покоя вампирам и оборотням, покуда остается в мире хотя бы один представитель справедливости и правды! Вот и не сказали Красной Шапке, что папа её и есть тот самый легендарный лесоруб, в одиночку пытавшийся сдержать орды людоедов.

В свои двенадцать лет девочка подозревала, что мама чего-то ей не договаривает, но продолжала искренне верить, что её папа не летчик в Антарктике (как гласила семейная легенда), а разведчик Юрий Зоркий, который внедрился к врагам прогрессивного человечества, в ихнее Склеенное Королевство, спрятался среди оберштурмвольвов и добывает сведения для движения Сопротивления.

Вот только: ни в проклятом Склеенном Королевстве, ни в других землях никто не и не думал противостоять грабежу и убийствам, чинимым демократическими псами свободы.

И в Белокрае, и в Белогории, и в Среброкрае, и в Джиностане, и в Иностане – всюду проводились либеральные законы, по которым люди обязаны были сдавать кровь для вампиров и выделять живых людей для пропитания оборотней. И все народы терпели и молчали.

Учебники истории и философии во всем мире были переписаны. Теперь каждый школьник знал, что только демократия освободила людей от тирании лесорубов, от переизбытка нефти и денег, принесла освобождение от непосильной свободы и подарила истинное счастье и смысл бытия.

Вампиры и оборотни разъезжали по всем странам, приказывали королям суверенных государств, что им делать и кого бомбить. А вершиной этого лицемерия было то, что некоторые дети правящих кругов учились вместе с обычными людьми. Это была такая пиар-компания, целью которой было показать, как близки партийные лидеры к народу.

В таком смешанном классе училась и Шапка.

Конечно, дети олигархов считали себя избранной расой и презирали всех вокруг. Любимым развлечением этих мажоров были «Голодные игры», когда людоеды гонялись за сверстниками по лесам и если ловили одних и тех же детей три раза за день, имели полное право скушать неудачников. Люди, чтобы отбить свой запах мазались всякой дрянью: салом, нечистотами, тухлой рыбой, жить захочешь – пойдёшь на любую хитрость. Именно поэтому вампиры и оборотни любили демонстративно зажимать нос, проходя мимо простолюдинов, вне зависимости, от того, чем пахло от последних.

Красную Шапку бесила сама эта унизительная ситуация, в которой люди не давали отпор нечисти, а мазались грязью, лишь бы избежать смерти. Девочка принципиально душилась тройным одеколоном, от которого у вампиренышей случалась аллергия, и они нещадно чесались. Однако, именно по этому запаху Шапку и удалось выследить.

Как-то самые отмороженные оборотни-хулиганы поймали в лесу Красную шапку и думали, как бы её использовать для собственного развлечения. Им не мешал запах одеколона, потому что они заразились короновирусом и потеряли обоняние, а вместе с ним и последний страх.

Вдруг, откуда ни возьмись, из леса неожиданно вышел внук самого презираемого в мире президента Джона Рихтера-Альцгеймера – герцог Цветляндии – де’Билл Клиникитон. Это был мальчик-оборотень с белыми, крашеными волосами, который любил комиксы, мангу и манную кашу. Мясо он тоже кушал, но предпочитал шашлык и стейк, а не какую-то там сырую человечину. Это был единственный мажор – дедушкин внучок, которому не нравилось оскорблять и кушать детишек. Он был самым вменяемым мажором.

Внук президента внезапно вышел из тени деревьев и в руке его горел маленький фонарик. Хулиганы страшно удивились такому повороту событий.

Вдруг внук президента затопал ногами, выпучил глазки, точно ему приспичило посетить комнату для мальчиков, и закричал на оборотней страшным голосом:

– Вы, что, горя хотите? Знаете, кто я?

Хулиганы знали. Они отступили и миролюбиво сказали:

– Шапка упитанная. Давай мы ей ноги оторвём, спички вставим, и скажем, что так и было. Мясо употребим во славу Великой Охоты. Самое вкусное – тебе.

– А мне нравятся её ноги! – своенравно возразил внук правителя и вздернул в небо свой нос. – Не позволю такую красоту портить!

– Если нам нельзя предаться чревоугодию, – униженно заныли хулиганы, – давай тогда займемся сладострастием. Сначала – ты, а после – мы. Сегодня настал у Шапки двенадцатый день её появления. Девочка созрела!

– Какие же вы, всё-таки, позорные! – возмутился де’Билл Клиникитон. – А не позвонить ли мне прямо сейчас кузену в его Радужный Полицейский Батальон, чтобы они прибыли и научили бы вас Склеенное Королевство любить!

Хулиганы переполошились. Все знали, что в Радужный батальон набирали сумасшедших маньяков, которые ни о чём, кроме чужих задниц думать не могли. Не захотели оборотни-жиганы не традиционных отношений с полицейскими и быстро ретировались, только их и видели.

Красная Шапка очень обрадовалась, что избавилась от бандитов, и, сопровождаемая юным герцогом, весело напевая, отправилась домой.

А в это время Рихтер-Альцгеймер ехал с дружественным визитом из Североланда в своё Склееное Королевство. И вдруг случился с ним приступ паранойи. Главный Главнюк всего мира вдруг подумал, что он может внезапно умереть и Склеенное Королевство останется без правителя. И вот тогда вампиры и оборотни начнут рвать друг другу глотки. Нужно было срочно созвать совет Старейшин и объявить своим приемником сына или племянника. Одна беда: оба оказались слабы умом, да дюже до развлечений охотчими. Из них обоих настоящий президент получился бы: как из макаронов – пуля.

Развернул тогда главный Главнюк все свои лимузины и погнал в Белокрай, потому что стукнуло ему в голову, что наследственные таланты передаются через поколение и никто лучше с властью, чем внук, получается, не управится.

Это роковое самодурство оказалось губительным для империи.

Запомните, дети, прежде, чем что-то делать, всегда нужно подумать, причём именно головой. А мы с вами живём в мире, где не всякий политический лидер мирового масштаба знает, как именно нужно пользоваться головой. Некоторые управленцы высшего и среднего звена до сих колют своей чугунной башкой орехи.

Никогда не подчиняйтесь приказам, если они подлые и глупые. Вы, дети, не в армии и не в Склееном Королевстве. Вы сами творите свою и всемирную историю. Даже ошибаться и исправляться каждый должен сам! Каждый: и перед своей совестью, и перед богом сам отвечает за все свои грехи и преступления. Говорят тебе: отречься от родителей, броситься из окна с девятого этажа, убить человека, а ты — не слушай! Смущают – а ты не верь!

Помни: голова нужна не только для того, чтобы шапку носить.

Глава 3. О том, как вскрылась страшная тайна Красной Шапки

Долго ли, коротко ли провожал партизанскими тропами лимузины Джона Рихтера-Альцгеймера славный Хранитель Мудрости – Козьма Прутков-Сусанин, да только догадались волки позорные, что водят их за нос, схватили хитрого сталкера за лацканы его зипуна, посмотрели мужику в глаза и поняли, что весь мир давно и продуктивно ненавидит их Склеенное Королевство. Ну и съели Козьму. Не без этого.

Но волки в лесу заблудиться и погибнуть не могут. У них хороший нюх. А запах тройного одеколона приводит истинных волков в доброе расположение духа, ибо нет ничего сладостнее для демократа, нежели жирная свинья, подложенная ближнему своему, либералу-кровососу.

По запаху вышли волки со своим наиглавнейшим Главнюком на дом Красной Шапки. А там бабушка пекла пирожки для внучки.

Мама последнего лесоруба так и не могла простить оборотням гибель своего единственного сына, а тут убийцы вдруг сами заявились в гости: на лимузинах, в косухах, обвешанные оружием и золотыми бирюльками.

Увидела бабушка своих обидчиков, кровь ударила ей в голову, схватила она лучшее в мире оружие – автомат Калашникова, магазин которого был предусмотрительно забит серебряными пулями, и начала стрелять по нацистам проклятым.

Оборотни офигели от такого тёплого, дружественного приема, напали на старуху со всех сторон, но не убили её, а решили выяснить, как можно поднять руку на носителей демократии, на защитников ценностей мира, основанном на правилах!

Связали старуху, приволокли к Джону Рихтеру-Альцгеймеру, кинули её, закованную в цепи, к ногам деспота и сатрапа.

А Красная Шапка всё это время спала. Сон у неё был чуткий, и потому она пользовалась затычками в уши – бирушами. От удара цепей по земле прокатилась волна зловещего звона и выпали бируши, и проснулась внучка от грозного бабушкиного шепота:

– Врёшь, собака, не возьмёшь! Не родилась ещё такая тварь зубастая, которая бы вырвала из моего сердца любовь к родной земле, к семье, к миру. Не скажу я тебе главную нашу тайну, и потому обречён ты теперь ходить и оглядываться, ждать удара в спину в любой момент, во всякой точке земли, ибо нет прощения гаду, убившему ребенка на глазах матери! Ад будет следовать за тобой по пятам, пока не поглотит и тебя, и всех твоих приспешников! Есть еще пули в автоматах, пылает ещё людская ненависть к вам, сволочам, вечно жрущим!

– Мощно! – сказал президент Рихтер-Альцгеймер, повернулся в сторону дома и за руку поздоровался с пустотой, а потом добавил. – Мы тут с товарищами посовещались и решили казнить тебя прилюдно, чтобы все видели, что бывает с безумцами, руку на богоизбранных особ поднявших! Мы тебя сожжём, но не в Склеенном Количестве, а в вашей столице, прямо в Белокрае, чтобы остальным было не повадно.

Красная Шапка тем временем натянула джинсы и футболку, подкралась к двери и незаметно выскользнула наружу. В руках она держала топор отца, который всегда висел в зале на стене. Вот что первое под руку подвернулось, то Шапка с собой и прихватила.

– Так ты не узнал меня, милок! – засмеялась старушка. – Так я тебе напомню. Я не просто мать, это мой сын – последний лесоруб на планете и потому проклинаю я и тебя, и твоё Королевство Склеенных Зеркал, и твои железные дороги на деревянных рельсах, и твою каку – Колу, и хот-доги твои, и чипсы, и всю мерзоту твою Хуливудскую! Чтоб ты сдох, и весь выводок твой, и все подпевающие тебе шакалы!

– Как? – гневно закричал Рихтер-Альцгеймер. – Ты, старуха, мать последнего лесоруба? Да как же так получилось, что из тебя не сделали обиженную колбасу и торжественно не сожрали с пивом?

– Но мессир! – зашептались советники. – Если мы будем убивать старушек с красным знаменем, то, что скажет наша Стая?

– А если мы не вырвем сорняки измены, то они прорастут и дадут свои плоды! Найти жену лесоруба и дочь его, ибо та может вырасти и родить нового врага! Всех сжечь, как проклятых отступников от нашей вековой веры.

– Зачем же меня искать, упырь? – сказала Красная Шапка, выходя из кустов, сжимая в руках легендарный топор лесоруба, не какой-то там зачуханный томагавк, а настоящее, магическое оружие против нечисти.

Заверещали оборотни, увидев, что принесла Шапка, поджали хвосты, попятились. Они все думали, что топоры исчезают вместе с лесорубами, а не тут-то было!

– Где мой шестой флот у берегов Белокрая? – заистерил главный Главнюк. – Поднять в воздух истребители и бомбардировщики, сровнять Беловежскую пущу с землёй, чтобы никому не повадно было противопоставлять себя избранному гегемону всея земли, основоположнику демократии, защитнику прав и свобод граждан Склеенного Королевства во всем мире!

А Красная Шапка была всего-то девочкой двенадцати лет. Она никогда никого, кроме кусавших её комаров, не убивала. Размахнулась она топором и от страха глаза зажмурила.

– Боги! – в ужасе закричал Джон Рихтер-Альцгеймер. – Не могут такие девочки жить на земле! Не допустите, чтобы они вырастали и выходили замуж!

Шапка в ужасе кинулась вперёд, но споткнулась, и топор рубанул не по Главнюку, а по цепям, в которую заковали бабушку. Оковы тяжкие пали, старушка сбросила с себя цепи, поднялась с колен, кинулась на Джона, принялась душить его собственными руками.

Оборотни решили, что Красная Шапочка – великая колдунья, что она не споткнулась, а издевается над ними, ибо престарелая женщина элегантного возраста нашла в себе силы ринуться на врага. Нет, не победить тот народ, у которого дети не берут из рук врагов печенюшки, а бабушки способны погибнуть за свободу своих потомков! И дрогнула стая. И побежали оборотни прочь, понимая, что удар топора заберёт их души навечно, ибо именно таким было магическое оружие.

Быстро расселись волки по лимузинам – только их и видели.

Глава 4. Об истинном величии Красной Шапки

Однако, над стареньким домом бабушки Красной Шапки, на чердаке, в рамках программы защиты свидетелей по особо важным делам, самими же приспешниками демократии, на всякий случай, была установлена видеокамера, подключенная к облаку и транслировавшая события в реальном времени. Так получилось, что запись эта была скопирована и завирусилась. Тысячи людей в Белокрае увидели всю низость и подлость главного Главнюка, оказавшегося не способным договориться даже с ребёнком и старухой! Вся террористическая сущность манипуляторов-оборотней вскрылась во всей своей неприглядной красе. И девочка с топором да бабушка с порванными цепями мигом стали национальным символом освобождения.

Тысячи людей в Белокрае побросали работу, сели на трактора, загрузили тележки коровьим пометом и поехали к посольству Склеенного Королевства, чтобы вывалит все эти куча дерьма туда, где им и место.

Акция понравилась всем трезвомыслящим фермерам. И вскоре по всему миру у военных баз оборотней выросли вонючие кучи, отчего защитники демократии, побросав оружие, бежали из бунтующих стран, спасая свои шкуры.

Главный Главнюк был в бешенстве. Он назвал Красную Шапку: и диктатором, и мясником, и прочими нехорошими словами, однако люди больше никого не слушали, а взяли ружья, и пошли защищать своих жён и детей.

Оборотней оказалось не так уж и много, как внушалось людям. Ни о каком золотом миллиарде убийц речи не было. Это были изнеженные, безумные твари, которым прислуживали обманутые, накачанные наркотиками, но – люди.

Запах навоза, накрывший все мировые столицы пробудил этих слуг демократии от опиумного сна. С обманутых спали розовые очки, и войска, целыми бригадами, переходили на сторону своего народа, поднимая бригадиров-оборотней на трезубцы вил.

И стала Красная Шапка как Жанна Д’Арк – непобедимой и великой. И поднялась она во главе людских отрядов, и повела их на столицу Соединенного Королевства – на Волкостон – на Стаю и на Комарилью.

Выскочили тогда все предатели, которые жировали на людском горе, помчались они из людских стран за границу и запели свои буржуинские песни, надеясь на магию своих голосов и танцев.

Двое из ларца, одинаковых с лица, исполнили хит «Волки уходят в небеса», даже не понимая, что песня-то о гибели оборотней и о конце их позорной диктатуры.

Акюдаг Борисовна спела: «Позови меня с собой», обращаясь к вампирам, чтобы те укусили предательницу и сделали бы своей, буржуинской. Но – фиг там!

Оборотни и вампиры никогда, никого из людей в свои ряды не зачислят! Им нужны только лакеи и слуги. Пока ты делаешь то, что им выгодно – тебя хвалят, дают тебе всякие продажные Нобелевские премии и просто так отваливают денег.

Сколько ни пели, сколько ни плясали предатели в стразах и перьях, в брильянтах в самых непотребных местах, но не признали их буржуины своими, не позвали за собой – спасались сами.

Много лет шла война между демократией и настоящей свободой, между оборотнями и Красной Шапкой. И вот, во время «великой комарильей перемоги» отбросили люди упырей и перешли в наступление.

Вышли на Косово поле – с одной стороны элитные части оборотней, с другой – люди. Врагов вел герцог Цветляндии, наследственный гегемон и будущий верховный президент Склеенного Королевства де’Билл Клиникитон. Люди шли за Красной Шапкой и её бабушкой.

Чтобы не проливать лишней крови, вызвала Красная Шапка своего бывшего ухажера на смертный поединок – кто выживет – того и победа. Надул губки расфуфыренный де’Билл Клиникитон, но принял вызов.

Сошлись поединщики.

Красная Шапка поудобнее перехватила топор. Де’Билл Клиникитон перекувыркнулся через себя и обернулся серебряным волком с горящими красными глазами. И началась сеча.

Волчара прыгнул вперёд, целясь девочке в горло, но получил обухом топора по своей наглой белой морде так, что только зубы сбрякали.

Упал оборотень, потерял контроль над телом и снова обернулся мальчишкой. Все оборотни умирают в людском обличии. А вот вампиры предпочитают сгорать, чтобы от них оставалась лишь горстка пепла.

Пока предводитель оборотней лежал без сознания: жалкий, поверженный, беззащитный, Красная Шапка замахнулась, чтобы отрубить ему голову, но так и не смогла этого сделать. Лежачих убивают только нелюди. Способность пожалеть врага есть только у людей. У настоящих, не продавшихся с потрохами нечисти позорной.

Увидели волки, что герцог их у ног непобедимой владычицы мира, бросились врассыпную, мечтая спастись. Это была славная людская победа!

Всех пленных, во главе с де’Биллом Клиникитоном, выслали в резервации племени Честного Зерцала, а коренных жителей отпустили жить там, где им вздумается.

С тех пор популяция оборотней и вампиров контролируются при помощи новейших компьютерных технологий. Ареал их обитания сужен до тех мест, куда раньше сами они сгоняли индейцев. Не рой другому выгребную яму – сам в ней будешь тонуть!

Заключение

Дорогие дети, если вы видели в интернете или по телевизору другую или похожую, волшебную историю про Красную Шапку, знайте: вас бессовестно обманывают. Просто так сложилось, что взрослые всегда врут. Не умеют взрослые дяди и тети искренне любить друг друга. Квартирный вопрос окончательно их испортил. Взрослые даже способны убивать детей ради денег. Помните об этом и никогда не доверяйте тем, кого не знаете!

Что бы вам ни показали, что бы ни написали – всё ложь, потому что мы с вами, дорогие ребята, живём в мире информационных войн, которые ведёт против обычного человечества колдовское буржуинство из Королевства Склеенных Зеркал.

Только настоящие люди способны любить. Только истинные герои могут прощать. Только подонки радуются смерти.

Прежде, чем вступить во взрослую жизнь, перечитайте эту сказку ещё раз, и вы поймете, отчего взрослые так на нее ополчились: правда глаза колет.

А вы, дети, не обязаны, как они, стареть душой или становиться предателями и холуями оборотней и вампиров. Среди взрослых ведь встречаются и хорошие люди, достойные уважения и подражания.

Вам непременно скажут, что история о Красной Шапке – политический памфлет: злой и беспощадный. Так ли это на самом деле, или у вас пытаются украсть ваше детство – решите для себя сами.

Повесть о настоящем сером волке

(современная сказка)

Пролог

Если вам, дорогие дети, с утра до вечера твердят, что нужно мыть руки перед едой, то, может быть, в этом есть некая мудрость? В самом деле, мыло убивает микробы, что для микробов крайне неприятно, но зато полезно для нас. Если вы собрались в лес, по грибы и встретите там волка, не стоит вести с ним душеспасительные беседы о Святой троице или о благодати. Зверь не оценит ваших стараний. Ему все равно, кого кушать: грешника или святого.

Но жизнь часто преподносит удивительные сюрпризы и события выстраиваются в такие логические цепочки, что поневоле, начинаешь задумываться, что кто-то всем этим управляет, кто-то пишет сценарий, придумывает сюжеты и героев.

Сказка всегда отлична от жизни, но на её примере мы учимся мыслить абстрактно.

Бывают ли такие волки, о которых повествует наша сказка, – бог весть. Зверей таких, пожалуй, и нет. А вот с оборотнями в погонах – все гораздо сложнее и запутаннее.

Так что устраивайтесь, ребята, поудобнее, мы начинаем.

Глава первая. Роковой выстрел

В старые, добрые времена, когда слово «козёл» означало только животного с рогами, а вовсе не мужика, бегающего от забереневшей от него женщины; когда Склеенного Королевства не существовало: ни в целом, ни в разбитом виде; когда деревья были маленькими, а трава – зеленой, в то самое время в Синих горах (впоследствии в Синегории) появилась одна маленькая, дикая, но очень своенравная козочка.

Сердце той горной козы билось учащённо, оно ждало любви с большой буквы, романтики, красивых ухаживаний, миллиона алых роз, ну и далее – по списку!

Первые свидания в тени ветвистых деревьев, пылкие признания, горячие лобызания для козочки закончились банально. Козёл сделал своё дело, козел свалил по-английски. Да разве ж бывает по-другому? Настоящего козла только мангал и исправит. Впрочем, шашлык из козлятины – такое себе удовольствие – вонючее шибко...

Как бы там ни было, но, в результате козлиных (простите великодушно!) – конечно же, Дон-Жуановских происков, появился на свет первый козлёнок.

Маленькая, но очень гордая козочка не стала подавать документы на алименты, не собирала справки для оформления пособия по уходу за ребёнком, потому что у животных совсем нет никакой социальной защиты. Их любой хищник бесплатно сожрать может. Скушает, налоги не заплатит, но живёт при этом, собака сутулая, спокойно! Такая вот несправедливая у них жизнь.

Всплакнула коза, утёрлась да и познакомилась с новым: молодым, перспективным козлом. И снова были встречи, клятвы верности, свежая трава, ананасы в шампанском, море капусты. Опять не устояла козочка, растаяла. И снова – беременность.

И такая дребедень – семь раз подряд. Ничему некоторых коз жизнь не учит!

Помните, дети, что нужно сначала семь раз отмерить, и лишь потом – отрезать лишнее да и выбросить. А то вы, как та коза, семь раз ошибку повторите, и только потом внезапно догадаетесь, что что-то пошло не так.

Стоит заметить, что семерых детей, которые всё время: от рассвёта до заката стоят на рогах, нужно не только тешить, но и: кормить, поить, следить за тем, чтобы они не совали свои копыта в электрические розетки. А ещё требуется варить, стирать, мыть посуду, менять памперсы, как перчатки. Ночью козлята, особенно если их целое стадо, орут, блеют, кашляют, просыпаются и барагозят. Так что покой родителям семерых детей только снится. И, положа руку на сердце, нужно сказать, это – непосильная ноша для матери-одиночки.

Однако, маленькая, но очень привередливая козочка, быстро пришла в себя, вернулась из заоблачных эмпиреев, сняла кружевное розовое платье, розовые, витые очки, розовые модельные туфельки, взяла себя в корыта, оделась в жесткую мешковатую робу, подвязалась потуже ремешком да и пошла добывать детям еду.

Закрыла мамаша козлят в доме и строго наказала: «На телефонные звонки с незнакомых номеров не отвечать, с экстремистами в социальных сетях не переписываться, документы на квартиру и свидетельства о рождении никому не показывать, двери квартирным ворам не открывать!»

Козлята головами покивали, мол, всё поняли, дождались, пока за мамой дверь хлопнет, и сразу помчались к своим сотовым телефонам – рубиться в «Доту».

А у самого маленького козлёнка телефона не было – мама ещё не заработала. Ему было: и скучно, и грустно, и негде спавниться. Поэтому он слонялся без дела и ко всем приставал. А старшие козлята ещё не стали полными козлами, но сильно к этому стремились. Все они шпыняли малыша, называли его земляным червяком. Это было очень обидно.

Но не зря существует старая козлиная мудрость: «Бойся, враг, седьмого сына! Он убьёт тебя, козлина!»

Народ поговорки всякие, пословицы, былины и анекдоты зря не сочиняет. Имеющий уши, да воспользуется ими! Обладающий мозгом, да заставит его работать! Спойлер: тут скрыта мудрость, небольшой секретик. Поймите его уже, ребята, наконец!

В общем, обиделся самый маленький козлёнок, залез в печь, задвинул за собой заслонку, поплакал, пожалел себя, несчастного, да так там и уснул.

А тем временем шёл по бесплодным степям один дерзкий ковбой и волк по совместительству. Рубаха на нем была красная, завязанная узлом над впалым животом. Руки и грудь – мохнатые, как у истинного мачо. Он три дня ничего не ел. Маковой росинки во рту не было! Честно говоря, он все это время бухал безбожно, по-чёрному.

Здесь, дорогие детишки, лицемерные взрослые обычно падают в обморок или бьются в истерике, мол, такие слова использовать в детских книжках нельзя! И потому, чтобы не ссориться с блюстителями викторианской морали, скажем, что волк употреблял слишком много алкоголя, отчего в глазах у него троилось, очень хотелось пить и кушать. А ещё волк едва сдерживался, чтобы не запеть. Но у некоторых ковбоев существуют проблемы не только со слухом, но и с дикцией. Им лучше не петь и не дышать в сторону нормальных людей, но им всегда этого хочется!

В общем, ныл волчара что-то: про Таганку; про ночи, полные огня; про то, как его, волчишечку, на зоне ждут. И вдруг – что за дела? – стоит дом под деревом. А над воротами надпись: «Козлам просьба: не беспокоиться».

Удивился волк, подумал, что это таверна, постучал.

Старший козленок уродился в папу: безбашенный совершенно. Он, не долго думая, снял со стены дробовик, зарядил его серебряными пулями, открыл дверь с ноги и заявил:

– Вы кто такие? Я вас не знаю! Валите на фиг!

А потом раздался выстрел.

Волк как стоял на пороге, так от страха и обмочился. Да и то сказать: вот пуля просвистела и комарик, пьющий кровь из волчьего чела, был убит. Насмерть. Без права на воскресение из мёртвых. Шутка ли? А если бы они встретились: толоконный лоб ковбоя да дура, которая пуля? Это было бы ещё более печально.

Ну что комар? Тунеядец и кровосос. Расстреляли его – туда ему и дорога. Другое дело – вполне разумный, иногда приносящий пользу, член общества, пастух, можно сказать, высшей категории, Член Союза Бардов Синегории (там все поэты косноязычны, а певцы безголосы – этим никого не удивить). Его смерть стала бы безвозмездной утратой для общества. По крайней мере, сам волк именно так и думал.

Комар ещё бился в агонии, а дверь уже со смаком захлопнулась, скрывая рогатого убийцу.

Волк же стоял и обтекал: ни жив, ни мёртв. А когда он маленько пришёл в себя, то поклялся, не сходя с места, что отомстит дерзким детишкам, порвёт их как тузик грелку, съест их печень, дабы они никогда не выросли и не узнали радости пьянства!

Глава вторая. Миллион терзаний

В состоянии аффекта, то есть, читай – в бешенстве, вращая глазами, как безумный, заявился ковбой к шерифу медведю, в его опорный пункт – в берлогу, поставил косолапому бочку медовухи и за это подношение разузнал всё про тех, кто в страшном теремочке живёт. Выяснилось, что там шалят дети матери-одиночки. Семья не благополучная, не у каждого есть сотовый телефон! Вот и палят, в кого попало!

Пораскинул волк мозгами, прикинул, что за убийство семерых детей козлы могут встать в позу и нанести «ответочку». Может быть, волки и избранная раса, достойная иметь для пропитания по стаду баранов, коз и всяческих антилоп, но ведь и рогатые нынче – не твари дрожащие, а право имеют подловить в подворотне вчетвером да с пулемётом или с коптера бомбу сбросить, или мину у дома подложить. Да, на худой конец, снайпера можно нанять. Мало ли существует законных, лицензированных, способов избавиться от волков позорных? Тут важно лишь доказать потом в суде, что имеешь право на защиту своей козлиной чести и достоинства!

Решил волк схитрить. Обратился в организацию киллеров, запрещенную в Синегории, за помощью и за противоправным советом. Там предложили операции: по смене пола, по смене голоса, по смене лица, по смене мозга. Ковбой страшно удивился ассортименту предоставляемых услуг, но на пластику голоса согласился.

Через пару дней из тайной клиники киллеров вышел волк, умеющий говорить двумя голосами: своим собственным и козлиным. Дерзкий план ковбоя состоял в том, чтобы прикинуться мамашей балбесов, заставить их открыть дверь, но при этом, чтобы они не успели сразу схватиться за оружие. Семеро козлят – они ведь как горох – испугаются и ринутся во все стороны. За всеми не уследить.

«Не съем, так понадкусаю! – решил дерзкий ковбой. – Чтобы жили, балбесы, потом и помнили: «На всякое ружье всегда найдётся дровосек, бесшумно зашедший сзади!»»

Гордая коза, тем временем, снова детей разбудила, накормила, умыла, пересчитала, памперсы поменяла, нотацию прочитала, ценные указания раздала да и отправилась опять на заработки.

Ковбой выждал часок, выкурил сигару, съел шаурму, хот-дог, сэндвич, запил это дело коньяком – конским пойлом, которое: и зубров, и бизонов, и яков с копыт валит, да и отправился на дело.

Подошёл ковбой к знакомой до слёз двери, стал у стенки, унял дрожь в коленках, и запел тоненьким голоском матери-козы:

– Козлятушки, бравы ребятушки,

а где ваши обеды?

Наши обеды – салат для привереды –

вот наши обеды!

Откройте скорее, мать ваша пришла, еды вам принесла.

Не поняли козлята, что это обман, открыли дверь и офигели: вместо нормальной мамы в дверях нарисовался злющий волчара – фиг ластиком сотрёшь!

А маленький козлёнок опять спал в своей печке и ничего не слышал.

– Вот и пришла беда, откуда не ждали! – закричал старший козлёнок, нам бы день простоять, да вечер продержаться! Шмаляйте по интервенту, братцы, чем придется, пусть даже и телефонами! Жизнь всего дороже!

– Есть сила двести процентов в доте! – запричитал второй козлёнок. – Есть прокачанная мощь удара, есть сапоги-скороходы, да все они – нарисованы. Годятся только для интернета! Не выстоять нам братцы! Знать, пришёл наш смертный час, испить всем из чаши забвения по кругу!

«Вот же дебилы! – подумал волк. – То по живым из ружий палят, то причитают, что компьютерная броня им не поможет. Чепушилы, одним словом, лохи печальные».

– Бежим, братцы, в разные стороны! – заверещал самый умный. – Всех не переловят!

И бросились козлятушки кто куда: в окна, в двери, под кровать, в шкаф – у кого на что детской фантазии хватило.

Но конквистадоры, ковбои и конокрады очень внимательны к мелочам, их на мякине не проведёшь! Всех козлят заметил волчара, всех сцапал, в мешок посадил и хотел было тем мешком да об угол печи, чтобы одним махом семерых убивахом, да всколыхнулась в нем жалость к детям неразумным, интернетом отравленным. Ну, выстрелил в волка хулиган малолетний, но ведь не по злобе, а от острой умственной недостаточности, поражающей каждого второго геймера.

Взвалил тогда ковбой пленников на плечо и понес сдавать в колонию для несовершеннолетних, чтобы там из них опытные педагоги всю бы дурь выбили, а разум-умишко им обратно бы в голову засунули. Идёт волк песни поёт о том, как хорошо в стране Синегории жить. А навстречу ему представитель клана беспредельщиков, вор в законе, авторитетный смотрящий – Обезьян Мартын Мартынович.

– Чего украл? – спрашивает бандит. – У тебя лицензия-то есть? Давай сюда мой гешефт!

Разозлился волк и спрашивает:

– Тебе в условных единицах оброк платить или рубли сойдут?

– Да как ты смеешь дерзить мне, истинному хозяину Саванны и Джунглей, Синегории и Иностана?

– Сам в шоке. – скривил губы в насмешке серый. – Слышь, что скажу: не ты со мной дело мутил, не тебе и долю отстегивать.

– Это, что, бунт? – заверещал Обезьян, схватил палку и кинулся на волка.

Но ковбои носят с собой не только мешки и шляпы с длинными полями, а ещё и хлысты. Выхватил свой бич волчара, выбил из лап наглеца палку, да и хорошенько выпорол Смотрящего. Остался Мартын Мартынович лежать на дороге да стонать: и поделом ему.

Идёт волк дальше, мимо невольничьего рынка, где баранов сразу на шашлык продают, посмотрел цены на живой товар: глаза на лоб полезли. Стоит продать козлят – и можно купить целый остров в Тихом океане.

Велик был соблазн. Но волк представил, как гиены позорные безмозглых, но детей на куски порубят, пожарят и будут потом этим торговать. Противно стало и стыдно. Одно дело поймать старого лося или победить в схватке дикого вепря – в этом был кураж, достоинство настоящей охоты. Но совсем другое – вытащить козлят из мешка и сразу их – на вертел. Нет, бесчестно это!

Достал волк из кармана всю свою мелочь, пересчитал её. Наскреблось на две бутылки пива и три корочки черного хлеба. Вот такой богач был ковбой. И больше за душой у него ничего не было: ни депутатской зарплаты, ни счета в иностранном банке, ни квартиры на Рублёвке, ни шалаша в Разливе, ни машины какой, ни самоката. Всё движимое и недвижимое своё имущество ковбой носил с собой.

Сглотнув голодную слюну, отвернулся волк от рынка и двинулся дальше в сторону исправительной колонии.

Шёл и думал: «Если за детей такие деньги отваливают, то, что мешает настоящим педагогам устроить работорговлю? Я им козлят отдам на перевоспитание, а они потом скажут, что подростки были трудные, сбежали, забыв при этом рожки да ножки».

И так обидно стало ковбою за страну свою, в которой всюду коррупция, где все друг друга жрут и подставляют. Никакой романтики в жизни не осталось. Лишь дух торгашества витал над континентом. Подумал волк и о том, как будет убиваться коза. И так муторно стало на душе, что он мешок скинул, пнул его и говорит:

– Вы хоть что-нибудь поняли, безмозглые детишки?

– Не-е-ет!!! – проблеяли в ответ.

– Жизнь – не игра! – вздохнул волк. – Ни у кого нет возможности отыграть судьбу заново, если ты уже погиб. Вы, паразиты, когда с ружьём выбегаете и палите почём зря, можете ведь и убить. Просто так, забавы ради. А ведь вы не боги, и даже не полноценные козлы. Так, недоразумение с рогами. Вы же меня чуть не порешили. А я просто перепутал вашу хижину с харчевней. И кто из нас злодей? Ваши дядья, поди, уже ополчение собирают, к кровной мести готовятся, рога точат. Но если вдуматься, кто перешёл красную черту, кто вторгся в мое личное пространство? А я, при первой встрече, даже порога вашего не переступал.

– Прости нас! Захныкали козлята в хором. – Мы больше не будем!

– Чего не будете? – задал извечный риторический вопрос ковбой.

– Ничего не будем! – заревели дети.

Глава третья. Любовь зла

Тем временем вернулась мамаша домой: двери распахнуты – ветер гуляет, детей нигде нет. Всюду следы борьбы, разбросанные вещи. Села коза за стол и заплакала горючими слезами. Не справедливо ей показалось, что бог – дал, бог – взял, словно подарки можно назад отбирать. Тяжело с семью козлятами, а без них – совсем тоска! Хоть в петлю лезь. И никто не придёт на помощь. Папы – козлы, они сейчас с другими козочками милуются, с более молодыми, бездетными. Друзья? Да кто ж супротив волка пойдёт? Только безбашенные отморозки, да где их взять?

Вдруг открывается печная заслонка, из нее вылезает самый маленький козленок, которого не сцапали, потому что у него телефона не было, он своими мозгами думал.

– Мама! – закричал ребёнок. – Что же ты сидишь? Это всё волк устроил! Я знаю, я его своими глазами видел: вылитый гегемон, даже одет как бедный духом, бессовестный, лицемерный негодяй! Он же сейчас братцев моих кушает, косточки их обгладывает! Побежали, дадим ему последний и решительный бой!

Поняла коза, что прав её сын. «Это у Шекспира – пить или не пить! А у нас: каждый сам кузнец своего счастья!»

Взяла коза ухват потяжелее, сковородку почугуннее и с диким воплем кинулась из разоренной хаты. Бежит, визжит, волка материт. Козленок за ней едва поспевает – сам уже не рад, что подал матери идею проучить врага.

Выбежала коза на большую дорогу, а там Обезъян – авторитетнейший вор лежит пластом и охает, встать не может.

– Что стряслось, Мартын Мартынович? – спрашивает коза. – У вас такой вид, будто вас не паяльником пытали, а в мартеновскую печь сажали.

– Это всё волк проклятый! Найду – убью! – прохрипел бандит. – Вот только встану, соберу всю свою банду бандерлогов, тогда серому мало не покажется!

– Так это волк вас так уделал? – удивилась коза. – Скажите, а он не вел за собой козлят?

– Нет! – простонал ворюга. – Но мешок он тащил знатный. И добычей делиться не собирался. Может там ваши спиногрызы и были.

Обернулась коза на своего младшенького, а тот сжался в комок от страха, но зубы стискивает, не желает отступать.

– Скажите, Мартын Мартынович, куда супостат лапы свои направил?

– Верною дорогой идёте, товарищи! – согласился авторитет. – Туда вам и надо.

Подхватила коза козленка и помчалась дальше по торной дороге. Видит – впереди невольничий рынок. Надежда мелькнула в голове мамаши. Если козлят продали, то они ещё живы и есть призрачный, но шанс выкупить их. Правда, придется всю жизнь горбатится на дядю Сэма, но такова жизнь. Ничего не попишешь. Работорговцы с радостью оформят лэнд-лиз, предоставив козе право использовать жизнь своих детей по своему усмотрению, но придется выплатить не только всю сумму, уплаченную за живой товар, но и набегающие проценты. То есть вернуть нужно будет не остров в Тихом океане, а целых три. Таковы законы капитала и свободной торговли.

Кинулась мамаша к одному купцу, к другому, к третьему – все лишь плечами пожимают. Совсем уж было отчаялась коза, как вдруг к ней подошел профессиональный безногий и немой нищий, да и говорит:

– Не убивайтесь вы так! Видел я вашего волчару с мешком. Мимо он пропылил. В сторону Детской Исправительной Колонии. Наверное, хотел сдать козлят на перевоспитание. Был бы голодным – сожрал бы на месте. Видимо, чем-то сильно расстроили серого ваши детки.

Поклонилась козочка безногому немому в пояс, уточнила дорогу и бегом бросилась в путь.

Вдруг – что за чудо? – ей навстречу идут все её козлята. Не в цепях, не связанные, не избитые. Идут, пряники жуют. А в самом конце плетется изможденный волк в красной рубахе и с красными глазами – у него от детского гомона поднялось артериальное давление и потому дико болела голова, хотелось похмелиться, да последние деньги ковбой потратил не на пиво, а на сладости для козлят.

Обняла мать детей, а потом наклонила голову и пошла на волка в атаку. Да она его бы там и убила, если бы козлята на ней не повисли и не дали бы этого сделать.

Только потом все выяснилось. Козлята рассказали маме всю правду, как они едва не пристрелили волка, приняв его за торговца наркотиками, как волк хотел проучить их и сдать в приют для сирот, и как в последний миг сжалось его большое сердце и отпустил он детей обратно, домой.

Козочка с интересом взглянула на волка и увидела, как он прекрасен, как красивы его мускулистые, волосатые лапы, как чувственны его тонкие губы, как взлохмачен его чёрный чуб. Подскочила козочка к волку, чмокнула его в щеку и зарделась от смущения.

А ковбой пожал плечами и сказал:

– Да ладно, чего уж там.

Эпилог

Запомните, детишки, мир не таков, каким он всем кажется. Мы смотрим на одни и те же события, но интерпретируем их по-разному. Вот и получается, что не все волки – преступники, так же, как не все псы – блюстители порядка. И даже не все лисы телефонные мошенники, выманивающие у доверчивых бабушек все их денежки и пирожки. Нужно видеть не схемы и не парадигмы, не холериков и сангвиников, а просто живых людей, обладающих и хорошими, и плохими чертами. Да, в злодее плохого больше, чем хорошего, потому он и злодей. Но все свои поступки люди совершают, сверяя их с внутренней, нравственной шкалой. И тут скрыт хитрый подвох: люди не меняются и не взрослеют в смысле психического роста. Жадина умрет от голода на мешке золота, а вора, имеющего миллиарды золотых монет убьют при попытке стянуть глиняный горшок. В этом насмешка небес…

Но вернемся к нашему повествованию. Волк и коза, конечно же, испытали друг к другу романтические чувства. Они даже жили какое-то время вместе, пока не родился восьмой козленок. И тогда волк понял, что он хочет растить волчат – себе подобных существ, а не плодить козлов, которыми и так переполнена наша земля.

В одно прекрасное утро волк встал, почистил зубы, подвязал над впалым животом свою старую красную рубаху и с пустыми руками ушёл по большому шляху искать новых приключений.

Истинная история Колобка без сказочных домыслов гусляров и видений спившихся спиваков

(современная сказка)

Глава первая. Как появился на свете Колобок

В старые, добрые времена, когда нормальные дети носили пионерские галстуки и помогали бабушкам переходить через дорогу, а не звонили пенсионерам из буржуйского коул-центра с целью выманить у стариков остатки пенсии, в то время, когда тлетворное, разлагающее влияние Королевства Склеенных Зеркал только напахивало своим смрадом, но ещё не заволокло и всю Синегорию, и прочие волшебные страны мерзким смогом, в то далёкое, благословенное время жили в деревне Пустуево старик со своею старухой.

У старика был один единственный зуб, которым он залихватски трескал грецкие орехи. У бабы было треснутое, худое корыто, которое давно нужно было бы починить, но времени у старика на такие пустяки никак не находилось.

У старухи была одна занимательная традиция: на неё периодически находила причина серчать на своего старика по поводу и без оного. Скалки у неё, по бедности, не было. Она, в сердцах, хватала корыто – и хрясь мужу по наглой рыжей морде. Собственно, так всех своих зубов старик и лишился. Любовь зла. Но к делу это не относится. В целом, жили старики: и душа в душу, и в душу твою разтудыть, в общем – весело, с огоньком, с энтузиазмом, с молодёжным задором.

Но вот как-то буржуи из Склеенного Королевства решили, что пенсионеры – это же просто лишние рты и от них срочно нужно избавляться любыми доступными способами! Для торжества демократии и свободы самого последнего слова Склеенного Королевства не имеет никакого значения, где эти старики живут. Решено уничтожить всех, значит, придется потеть столько, сколько потребуется!

Через блюдечко с голубой каёмочкой отследили буржуи толстопузые всех людей элегантного возраста, занесли их имена в особую книжечку и начали своё чёрное дело.

Сначала буржуи сделали официальное заявление, что старики являются геополитическим врагом их Склеенного Королевства, потому как доходу с них никакого, убытки одни. Написали буржуи Декларацию о своих свободах (по-иностранному – «Билль всегда прав»), где первой же своей поправкой объявили, что человек и пенсия – вещи несовместимые. Не можешь работать – кладбище ждет тебя! Всем старикам было предписано получить визу, прилететь в Королевство Склеенных Зеркал для добровольной утилизации. То есть, капиталисты проклятые думали, что все обязаны подчиняться им и умирать по одному их слову.

Пришло такое извещение и деду с бабой. Баба поплакала, снесла в погреб скупые запасы провизии и приготовилась к мировой войне. Дед посетил клозет, подтерся заграничным письмом и отправился на совет старейшин.

Собралась тьма таких обездоленных дедов, выкурили они трубку мира, выкопали топор войны и написали ответное письмо в проклятое Королевство. Они популярно, пользуясь сурдопереводом для особо глухих, сложили конфигурации из трех и пяти пальцев, разъяснили Госдепу самого демократичного в мире Королевства: где именно они видели и их страну, и их президента, и их правила, и их указания.

Буржуи страшно рассердились. Ногами затопали, ушами захлопали, собрали многотысячную армию из буржуйчиков и наемников всех мастей, начали бомбить Синегорию да так, что через неделю в столице не осталось ни одного целого дома.

А потом ввели буржуи свои карательные, то есть миротворческие, легионы для окончательной победы демократии. Захватили враги Синегорию, ждут, когда к ним пенсионеры умирать выйдут. Да не тут-то было! Никто не явился. Начались партизанские войны.

Тогда буржуи наложили на всех стариков санкции: никто больше дедам пиво в кредит не наливал. Бабкам строжайше запретили вытаскивать из своих корыт и лоханок микрочипы, процессоры, материнскую плату и прочие мудрёные запчасти из редкоземельных металлов, дабы отдавать это богатство своим партизанам для сборки танков, линкольнов и боевых вертолётов.

Ни выпить тебе, ни высокотехнологическую аппаратуру класса «Лоханка 3.0» к едреней фене не сломать! Тоска!!! Жизнь стала совсем невыносимой. Да ещё год выдался неурожайным. То, что не спалило солнце, сожрали злые мыши.

Сидят дед с бабой – горюют. Есть хотят, а нечего. Даже сил, чтоб поругаться не осталось.

Вот и говорит дед:

– Поскреби-ка ты, старая, по сусекам, помети по амбарам, может, горсть муки и получим.

– Ополоумел? – обиделась старуха. – Буржуи сусеки отменили. Нет теперь такого слова. Кто его молвит, того нынче расстреливают на месте, без суда и следствия. Да я больше скажу: «Мы теперь люди без роду и племени, имеем право патентовать свои изобретения в сфере нанотехнологий только на буржуинском языке». Просто за разговоры на улицах на родной речи людей хватают и тащат в застенки. На всех магазинах иностранные слова значатся: секонд-хенд, хотдог-таун, кола-сити. Нормальному человеку уже ступить нигде нельзя – всюду санкции, запреты и пропаганда непотребств: от сигарет до золотых унитазов. А амбары наши враги разобрали, бревна увезли за море-окиан. И пшеницу всю экспроприировали – почитай, – просто украли. Они даже чернозём в корабли свои поганые загрузили, чтобы в Синегории ничего больше не росло, дабы пенсионеры быстрее от голода помирали. Скрести и мести больше нечего! Ты, старый, таких вещей не знаешь, точно вчера из месячного запоя вышел.

– Ну, нет, – сжал кулаки дед, – я себя не на помойке нашёл! Не простим оккупантам злодейств их, не забудем никогда! А сейчас, коли обложили нас со всех сторон, что мочи терпеть нету, так пойдём, старуха, кинемся под поезд, чтоб не так тошно было!

– А и то дело! – вдруг согласилась супруга. – Чего, сложа руки, сидеть?

Одела баба лучшую юбку, достала из сундука красное знамя Нашей со Штирлицем Победы, и пошли несчастные Синегорцы умирать.

А буржуи тем временем на оккупированных землях железную дорогу построили. Ну, как железную? Шпалы – осиновые, не просмоленные, рельсы – берёзовые. Скупердяи, одним словом и глупцы.

Вот вдали показался буржуйский поезд. На нем знамена полосатые – матрас из местной тюрьмы порвали, на палку прицепили, вот и стяг вражеский получился. Сначала, правда, иностранцы хотели флаг из трусов в горошек сделать. Но в последний миг передумали. Сорок горошин – навевают мысли о гороховом супе, а не о великом, непобедимом гегемоне. Полосы – лучше.

Впервые увидели пенсионеры чудо вражеского технического прогресса, заробели. Поезд вперёд летит, дымит, истерично гудит, всех вокруг пугает, ну, прямо как истинный дипломат Склеенного Королевства на Вече Приглашенных Народов. Баба грозно подняла красный флаг повыше, а дед помолился, снял рубашку, лёг на рельсы, лютой смерти ждёт.

Вдруг: что такое? Буржуйский поезд с рельсов сошел, вагоны на бок завалились, открылись, а из них ворованная у синегорских стариков мука посыпалась.

Решили дед и бабка, что это знамение божие! Взяли муки, сколько смогли унести и побежали домой.

Развеселилась бабка, давай лепёшки катать да жарить. Всех соседей позвали, устроили пир на весь мир. А из последнего куска теста слепили колобок, испекли, на оконце выставили – остынуть, да и забыли про него.

А Главный Главнюк Склеенного Королевства, буржуинский президент, оборотень во френче увидел через волшебное блюдечко пир в той самой деревне Пустуево, что притулилась на границе Синегории. Пришёл в ярость злодей, зашипел, запердел, начал ругаться матом и прочими экспрессивно окрашенными словами. Вызвал Главнюк к себе самого чёрного мага: наиподлейшего и наипаскуднейшего колдуна, приказал ему погубить всех жителей деревни.

Черные маги поклоняются рогатым демонам, то есть лохам последним, которым их жены со всеми направо и налево изменяют. От сатанизма ихнего и свобода блуда пошла и прочие разновидности психических заболеваний. Какие демоны, к слову сказать, такая у них и магия.

Вот разбудил своего Чёрного бога злой колдун, велел убить всех в деревне Пустуево. А демон был с бодуна, не понял, что ему велели: тяп-ляп – слепил заклинание, швырнул его в мир и завалился спать дальше.

А в это время булочка, которая потом стала всемирно известным Колобком, почти остыла. И вот надо же, оказия какая – встретились они: недоделанное заклинание пьяного демона и остывающий колобок. Хрясь! Ударила магия по хлебу, типа, чтобы все умерли, а как булочка может героически погибнуть, если она – еда?

Вскипела дьявольская магия, забурлила, оставила на лбу колобка след в виде фашистской руны, напоминающей молнию, и тем самым колобка оживили. Черная магия, если она не достигает результата не самоуничтожается, а назло себе самой делает все с точностью до наоборот. Вот такие демоны загадочные твари.

Обалдел Колобок, когда почувствовал в членах своих силушку богатырскую. Ну, как силу? Ходить, говорить, пакостить может – почитай человек.

Выросли у Колобка: две ноги, две руки, появились нос, рот, глазки, брови домиком. Сидит Колобок на подоконнике, сам от себя прибалдел, и думает, что он – человек, только курнул малость не той травы, вот и поймал «глюки». Надо ведь с кем-то этой информацией поделиться, а то так ведь от важности и лопнуть можно.

Огляделся Колобок – как на грех – никого!

Выглянул оживший хлеб во двор, увидал собаку Жучку, помахал ей рукой, чтобы привлечь внимание:

– Эй, блохастая! Слышь, чо скажу. Я, типа, конкретный Колобок. Ну, там: у соседей найдён, на сметане смешон, ну... все дела, ты знаешь!

Жучка глаза вытаращила, и вдруг как завопит нечеловеческим голосом:

– Хлеб разговаривает! Это происки дьявола! В булку бес вселился! Чур, меня!

Ринулась собака прочь, оковы свои прочные порвала, цепочку металлическую, толщиной в хозяйский большой палец, – в клочья разнесла, как Тузик грелку, да и побежала, с диким криком, куда глаза глядят.

– Вот и поговорили! – вздохнул Колобок. – Дискриминация какая-то получается по пищевому признаку. Те, кто ест: горячая собака, конь в пальто, да даже маленький комарик – они человеческим голосом могут говорить, это, типа, нормально. А вот торт там, эклер какой, булочка с корицей должны страдать молча. Не справедливо!

И отправился Колобок в народ правду искать. Вот так Колобок низко пал: с подоконника прямо на сыру землю и докатился до жизни такой сермяжной, до горькой доли прадолюбов.

А вам, детишки, нужно с молодых ногтей, с чистого ночного горшка уяснить простую истину: правда никому не нужна, никто её не любит, все через неё принимают муки и порой даже смерть.

Сначала человек отстаивает правду, потом становится революционером и убивает братьев, но уже ради своей, личной правды, слегка подправленной и, по сути, являющейся уже просто предательством ради стяжательства.

Там где звучат слова: свобода, демократия, правда, мессия – всегда льётся кровь и торжествует насилие. В этом нет парадокса. Правду не нужно искать, её никто от вас не закапывал. Правда стучит, ребята, в ваших сердцах.

Вот только Колобок об этом не знал, а сказать ему об этом было некому. Дед с бабой так объелись, что с места двинуться не могли, не то, что мораль читать подрастающему поколению.

Глава вторая. Как Колобок до зайца катался

В Синегории, как известно, испокон веков всем рулят три беды: чиновники, колобки и дороги.

И когда одна беда категорически не чинит третью, а вторая по третьей дерзко катится, чтобы найти эту самую первую беду и за все страдания прогрессивного человечества оборвать оной, первой, уши, то вот тогда и случаются события былинные, эпохальные. Так от дедов повелось. Ну, в прямом смысле, традиция сия идёт прямиком от однозубого деда из Пустуево, который жил в древности, в то время, когда диссидент Колобок виноватых чиновников искать ходил. Получается, что дед не просто не схомячил булочку, а выпустил, тем самым, в мир Зло в виде:

Первое – интеллигентных метаний: «Да был ли в нашей истории Колобок? Да, может, Колобка-то и не было?»

Второе – народных булочных девичьих страданий: «Хотим, как Колобок, и – в печь, и кружевные носочки!»

Ну, и третье – катарсиса, как очищения души малограмотных крестьянских масс после ознакомления с истинной историей Колобка.

А всё началось с того, что Колобка оживила магия демона рогатого, туповатого. Жизнь-то, в заготовленную старухой, матрицу вдохнули, а ума не вложили.

Да, сказать по чести, на земле много таких калек неприкаянных бродит. Они поголовно работают четырехзвёздными генералами, знаменитыми писательницами и звёздами шоубизнеса.

Сторожами же, истопниками, дворниками и сборщиками пустой тары, как это ни печально, обычно, становятся именно талантливые люди с тонкой душевной организацией. Поэтому коронный вопрос буржуйской дипломатии: «Если ты такой умный, то почему такой бедный?» – в самой своей формулировке несёт ответ. Умному стыдно быть подонком. И чем больше ума, тем больше умножается на земле бедности и скорби. Собственно, всё горе от ума. Дураки, как правило, всегда счастливы. Деньги притягивают к себе мошенники. Знания уходят к гениям. Дураков жалеют. А кошечек и собак кормят просто за то, что они есть. Так что ещё не ясно, кто же на свете всех мудрее?

А Колобок, по бескрайней глупости, к своим не прибился, не в ту сторону покатился, несчастный, потому и пропал. А нечего было правду искать! Она давно найдена, запатентована как товарный знак, и прибыль приносит.

В общем, рванул Колобок в лес. Ну, кто из деревни уезжает строить карьеру в чащи непролазные? Одни только круглые... Колобки. В город надо было двигать, в мегаполис. И не искать правду, а делать вид активных действий. То одного политика обругать, то другого. То на дебатах вылить оппоненту воду в лицо, то одеться клоуном и кричать, что пришло время мыть свои пурпурные сапожки в море-окиане у самых берегов Королевства Склеенных Зеркал; надо было стучать снятым сапогом по кафедре народного Вече. Глядишь, выбился бы в люди, получил бы акции, приличный годовой доход, а после смерти – памятник и уважение. Делать-то ничего не нужно, только истерить, типа, за права народа, орать любую ерунду с умным видом: это так нравится ректорату! А поля кукурузой можно и не засеивать. Это уже издержки темперамента.

Но Колобок был существом, лишенным мозгов. Мало того, что он покатился в лес, так он ещё начал свою предвыборную агитацию без государственных дотаций. Колобок, одним словом.

Наш правдолюб, ни с того, ни с сего, ввалился в дом к типичнейшему трудяге-зайцу, и громко, с надрывом, заламывая руки, заявил: «Знаешь, в чём правда, брат?»

От такого внезапного вторжения, заяц так перепугался, что окосел и остался таким на веки вечные. Справившись с панической атакой, заяц пришёл в ярость, топнул ногой:

– Убирайся из моего дома, говорящий хлеб! Все вы только трындеть горазды! Не буди во мне зверя! Особенно кролика!

Колобка такой приём вверг в ступор. Политический деятель рот-то открывал, но звуков не издавал. Это совсем вывело зайца из себя:

– Да ты не просто юродивый, но ещё и глухонемой?

– Да, – согласился Колобок, – многие бы в этом месте стыдливо промолчали, но я правдолюб! Увы, как будущий президент Синегории сегодня я – глухонемой. Это все потому, что взывает ко мне из земли погубленная тунеядцами пшеница, кровь павших вопиет ко мне, дабы я встал и защитил народ свой и землю.

– Что ты мелешь, пончик? – пришел в бешенство заяц. – В Синегории правит князь. Президенты – от лукавого! Какой у тебя народ, если ты хлеб, который по земле валяли? Не уберешься, я тебя сожру, чтобы даже памяти о тебе не осталось!

– А я ещё стих про дядю Лёню не рассказал и песенку не спел! – вдруг заканючил Колобок.

– Так ты из этих? – с облегчением выдохнул заяц. – Сбежал из Страны Дураков. Как я сразу не догадался? Таких не едят!

И заяц с разбегу так пнул Колобка под зад, что полетел правдоруб выше солнца, точно мяч футбольный.

Глава третья. Гениальная комбинация предводителя жуликов

Летит Колобок и думает: «Что ни делается в мире, всё к лучшему. Нужно расслабиться и получать удовольствие».

И тут, навстречу Колобку, попался трехсотлетний ворон: мудрый, подслеповатый и толстый. Ворон летел с тайным посланием к князю Уркрванины – Жигану Симпатичному, где, соответственно, жили урки – племя, граничащее со псиглавцами, нечто среднее между орками и гоблинами. Писал князю чародей Ашот Щипач, известный в аристократических кругах своими мрачными предсказаниями будущего. Ашот предупреждал Жигана, что «примет он смерть от колобка, ибо в том мудрость: меньше кушаешь на ночь после двадцати четырех часов, больше шансов не поперхнуться».

Собственно, Ашот задумывал тонкую политическую интригу. Ну, как тонкую? Сначала Жигана предупреждают об опасности, потом сами же травят, а слава пророка от этого лишь приумножается! Затем Ашот собирался посадить над урками не настоящего, авторитарного вора в законе, а малолетку беспридельщика, байстрюка Воруймира. Собственно, вся эта наперсточная возня затевалась ради контроля над дорогой Великого Марихуанного Пути, проходящего, в том числе, и по землям Уркрванины. Миром правит нажива, прибыль и жадность.

Увы, дети, но все войны на земле начинают негодяи, которые вдруг решают, что пришло время отобрать у ближнего своего всё, что тот нажил честным путем. А заканчивать войны вечно приходится синегорцам, потому что они за справедливость и правду. А бог, дети, именно в правде. Враги могут врать, сколько потребуется, да только ложь – рыба дохлая, она всегда всплывает кверху брюхом, и скрыть это можно только одним способом: выколоть всем на земле глазки. У вранья не долог век.

«Мать честная! – изумилась тем временем древняя птица, увидев Колобка. – Если ласточки низко парят – это к дождю. Если пролетают Лжедмитрии из царь-пушки пускаемые – это к смене княжеской династии. Если Мюнхгаузен, верхом на управляемой крылатой ракете просвистел – это к развитию военно-промышленного космического комплекса. А если хлеб, аки бабочка порхает, то это, простите за дерзость: некоторые наши граждане совсем зажрались!»

В гневе развернулся ворон, совершил фигуру высшего пилотажа «Мёртвая петля с выходом», догнал Колобка (впавшего в нирвану и визуализировавшего в этот момент, как к нему, со всех сторон, тянутся буржуйские деньги ассигнациями и ценными бумагами) да и тюкнул мечтателя в темя.

Вскрикнул Колобок и, с нарастающим гулом, словно сбитый самолёт Ф-16, рухнул вниз. Только реверсивный след в небе остался.

А в это время по лесу шёл сын турецкого верно-поданного: в модных штанах в полоску, в пиджаке малинового цвета и в желтых буржуйских башмаках. Волка этого звали Остапом. Он не ел две недели и потому кишки его победно играли похоронный марш «Далека дорога твоя», но мозг при этом продолжал комбинировать аферу, достойную былины.

Хрясь! Перед Осей возникла вполне съедобная, хотя и не очень большая булка хлеба.

Волки едят: мясо, стейки, котлеты, шашлык, колбасу, сардельки, сало, копчёные ребрышки. Но они не собаки, чтобы питаться какими-то булочными изделиями. Волк в законе никогда не станет кушать нечистые блюда. А Колобок к этому времени перепачкался так, что и ёжику было ясно – еда эта грязная, от неё не только осквернишься, но ещё и ночь проведёшь в сортире типа клозет. Однако, голод – не тетка, сосиску не подсунет.

– Ты напугал меня, негодник! – театрально закричал волк, хватаясь за сердце и чувственно закатывая глаза к небу.

Красоту игры оценить было некому. Предводитель дворянства, действительный член Законодательного Собрания, кавалер Ордена Земляники первой степени, его высокоблагородие – поручик медведь Ржевский в это время изволил почивать в своём родовом гнезде, вернее, в берлоге. А шакалы подались гастробайтерами в соседние страны. Не с кем было волку даже словом лишний раз перемолвиться!

– За нарушение общественного порядка, за полеты над лесом без лицензии, – мрачно оскалился серый, – я просто вынужден наложить на твой бизнес санкции!

– Чего, прости, ты собрался на что накладывать?

Остап уже понял, что Колобок – дешёвый фрайер, который не сыграет на рояле и холодную дичь на блюде не принесёт, но от голода сознание великого комбинатора заволокло розовой дымкой. И Остапа понесло:

– Да знаешь ли ты, что такое санкции? Сначала мы запрещаем нашим фирмам поставлять лучшие в мире продукты питания: чипсы, хот-доги и попкорм в варварские страны, затем приказываем, вообще, всем не торговать с нашими противниками! Врагам нечего кушать, их экономика трещит по швам! Потом мы арестовываем все валютные счета неприятеля и экспроприируем чужие накопления, чтобы враг на эти свои, но теперь уже наши, деньги не мог больше делать оружия и нанимать солдат против нас. Затем, на эти вражеские, ставшие нашими, деньги мы уже сами закупаем оружие и нанимаем солдат. И, вуаля, мы побеждаем врага на поле боя, не вкладываясь в войну, но получая при этом сверхприбыли!

Колобок вытаращил глаза:

– Ничего не понятно, но очень интересно!

– Ну, всё! Раз тебе что-то не понятно, значит ты – сепаратист,поддерживаешь террористов и врагов демократии! Ты – антимолодец, а это, само по себе, – государственное преступление, между прочим, карающееся по всей строгости закона: через повешенье! Что ты на это скажешь?

– Да пожалуйста! – пожал плечами Колобок. – Но всех не перевешаете!

Волк с сомнением оглядел противника. Плечи у него, хоть нарошечные, но были, а вот с шеей – проблема – она напрочь отсутствовала. Оказия! Не за что вешать преступника! В смысле – у него не наблюдался главный орган висельника.

– Да ну на фиг эту дипломатию! Я тебя, паскудник, просто так съем, без всяких юридических на то оснований!

Разинул Ося пасть и надвинулся на правдолюба. Но Колобок так разволновался, что заверещал от ужаса на низких радиочастотах, на тех самых, что вызывают у живых приступы неконтролируемой паники.

Великий комбинатор в ужасе заметался, заткнул уши и бросился наутек – только его и видели!

Глава четвертая. Как Колобок от Ржевского ушёл

Бежал Колобок по лесу, визжал, как резаный, глаза закрыл, ножками тонкими перебирал, частил; от ужаса забыл, что можно просто катиться. Так орал, что совы – птицы ночные, злу прислуживающие, просыпались от ужаса и пучили свои жёлтые глаза, а дятлы – стукачи известные, со стволов осин пачками падали и сами в штабеля укладывались.

Многие взрослые в этом месте повествования закатывают глаза, всем своим видом показывая, что дети не способны понять гиперболу, эзопов язык и прочие ухищрения лингвистики и былинописания. Однако, дети сами про себя всё знают, а взрослые уверены, что все вокруг должны жить по их правилам. Проблема лишь в том, что мир детей гораздо более сложен и более жесток, нежели вселенная взрослых. Каждый ребёнок знает больше взрослого, потому что умеет читать эмоции и верит собственному сердцу. Именно поэтому сказки любят лучшие люди на планете. А взрослые коротают свой досуг чтением однотипных женских романов или балуются детективами. На большее они уже не способны. Мозг взрослого непрерывно ищет всюду выгоды, а дети нуждаются в любви. Поэтому критики могут сколько угодно, как наш Колобок, зажмурив глаза, истерично верещать, что эта сказка – беспощадная сатира на их взрослый мир, но мы-то с вами, ребята, знаем цену их воплям. На каждого критика найдется своя лиса. А смеха хватит на всех. Улыбайтесь, ребята, пока можете, пока не повзрослели.

Но вернемся к нашим героям.

Колобок так шумел, что разбудил сторожей, трудную вахту в дозоре несущих, поднял на уши все частные охранные подразделения и даже пожарных на ноги поставил!

Проснулся и медведь – уважаемый, авторитетный представитель дворянства, орденоносец, мёдоприхлебатель, кадровый офицер в ранге поручика – господин Ржевский. По закону Архимеда, после сытного обеда, медведь почивал в своих покоях и от храпа его сотрясались вековые дубы на ближайшей опушке. Разбудить русского медведя, это, доложу я вам, далеко не каждому под силу. А вот Колобку удалось, он и в этой ситуации оказался на коне! Даже никакие мускулы пририсовывать не потребовалось.

Разозлился медведь, из хоромов своих выскочил, хвать Колобка за ногу, поднял на уровень глаз и спросил:

– Ты чего орешь, ирод?

Колобок понял, что попал в лапы к серьёзной братве, и пасть свою сразу захлопнул. Кожи, то есть хрустящей зажаристой корочки, на Колобке мало, поэтому если на нём в одном месте что-то закроется, то в другом месте – непременно что-то откроется. Так и случилось. Глаза Колобка широко распахнулись, обдали Ржевского пронзительной своей голубиной так, что поручик даже закашлялся от смущения:

– Девица что ли? – усомнился медведь.

Колобок, пораженный вопросом, задумался:

– Даже не знаю, что сказать.

– Так ты комиссар из Королевства Склеенных Зеркал? – продолжал допытываться Потапыч.

– Меня сожрать хотели. – неуверенно буркнул Колобок.

– И правильно, между прочим. – Ржевский почесал свободной лапой спину. – Ты же половину леса на уши поставил! Так что ты за чудо?

– Отпусти меня, мил медведь, а я тебе за то песенку спою. – схитрил Колобок. Конечно же, он хотел дать стрекача, как только почувствовал бы под ногами твёрдую почву.

Ржевский ещё раз покрутил Колобка перед глазами:

– Как пить дать – девица! Вон как силиконом накачалась. Одна сплошная задница только и осталась.

Так поручик опошлил даже своё знакомство с Колобком.

Опустил медведь Колобка, а у того, у ожившего хлеба, руки и ноги от страха отнялись: стоит бедный – ни жив, ни мёртв; ни съеден, ни надкусан.

– И чего ломаешься? – фыркнул поручик. – Вот же: ни кожи, ни рожи, а визгу столько, что сразу ясно – поп-звезда.

Смекнул Колобок, что нет иного способа спастись, и запел:

– Я Колобок, етить тебя вилами в бок!

Я на воде замешён, из муки возрождён!

Я от бабки ушёл, я от дедки ушёл,

И от зайца улетел, и от волка укатил.

Муха тоже вертолёт, ты – лоханка, я – пилот.

Ты медведь, я – идио... Колобок.

Ржевский задумчиво разглядывал певца:

– И что, это – круто?

– Это мега-шик! – в горле у Колобка от волнения пересохло. – Там дальше, по тексту – ягода малина, хит из нафталина! Все дела!

– Малина – это хорошо. – вздохнул медведь. – Но как тебя братве показывать? Пацаны, по понятиям, прикупили себе титулы и родовые деревья, вместе с замками и привидениями. А ты, Колобок, какой масти?

– Солнечный я! – буркнул Колобок. – Сам, что ли, не видишь?

– Вот именно! – печально вздохнул Ржевский. – Мы имеем круглое, лысое нечто, визжащее как певичка эстрады. Моя репутация Казановы, сердцееда и вертопраха рухнет навсегда! Я не могу ввести в общество ЭТО! Засмеют ведь, причем именно меня. С уродца-то что взять? Сожрать тебя, что ли? Нет колобка, нет проблемы.

Колобок испугался. Он был глуп, но знал, что для привлечения внимания нужно орать: «Пожар». На это люди еще откликаются. На вопли: «Убивают! Насилуют!» – никто никак не реагирует. Открыл рот Колобок и вдруг, неожиданно даже для самого себя, закричал:

– Ржевский – круглый лох!

Носит он трусы в горох!

Предводитель дворянства, орденоносец и мёдоприхлебатель офигел от такого панибратства. И одежду он носил нормальную: от Юдашкина.

– Сейчас я тебе расскажу сказочку, недоносок! – прошипел Топтыгин. – Упал с окошка один дерзкий Колобок. Получился блин.

– А-а-а! – завизжал Колобок, бросаясь наутек. – Да что же это за мир такой! Каждый меня убить и сожрать пытается! Дед! За что оставил ты меня? Баба, спаси и сохрани меня, несчастного от медведя рыкающего, от волка по оврагам рыщущего!

Хрясь! – медведь ударил лапой по тому месту, где секундой назад, визжал Колобок. От вибрации Колобка подкинуло вверх и снова столкнуло с вороном, который нес в левой лапе грамоту от князя Жигана злому колдуну.

– Опять ты? – возмутилась птица.

– Спаси, ворон! – всхлипнул Колобок.

– Кому суждено быть съеденным лисой, медведя бояться нечего. – глубокомысленно изрек ворон, подхватил булку-путешественницу и взмыл с нею в облака.

Глава пятая. Фатальная, финальная, фундаментальная

Сколько верёвочке ни виться, а петля для каждого злодея найдётся. Сколько не занимайся нейролингвистическим программированием, а всё равно дураком помрёшь. Есть некие силы непреодолимого характера, которые направляют нас по предназначенной колее: от рождения – до самой смерти. Если родился ты Колобком, то, сколько в качалку ни ходи, сколько миллионов ни укради, а съедят тебя, в итоге, вместе с бизнесом, с женой-моделью, с домом и с бассейном, и не подавятся. Таков неумолимый закон природы: рабы едят, чтобы работать, буржуи едят, чтобы есть, мы едим, чтобы жить, а верующие не едят, чтобы жить вечно.

Не плачьте, юные читатели, не сокрушайтесь о трагической судьбе Колобка. Извлеките из неё урок.

Кто-то, прочитав сказку, покоряется судьбе и безропотно встречает все удары судьбы: чему быть, того не миновать!

Кто-то, наоборот, из природной вредности, назло бабушке, старательно собственные уши отмораживает.

По сути, эти позиции для злого рока, управляющегося с вашими судьбами, одинаковы. Всё в мире уже когда-то происходило, и нет ничего нового под солнцем. Однако, существует одно категоричное «но»! В рисунке вашей судьбы этих событий ещё не происходило, оттого, к чему склонится ваше сердце, всё-таки будет зависеть целый период последующей жизни. Сдаваться не стоит. Судьбе ведь тоже скучно следить за миллионами одинаковых балбесов. Для вселенной все земляне – на одно лицо. И, надо сказать, то, какими мы всем кажемся, не обязательно совпадает с тем, кто мы есть на самом деле. Нужно только помнить, что еда – это далеко не вся жизнь! Есть еще: семья, игра, работа, предназначение, талант и долг. Да много чего удивительного на земле.

И ещё: если кто-то начинает вам говорить о неизбежности судьбы, помните – ему просто что-то от вас нужно. Не поддавайтесь на эту удочку, идите своей дорогой, туда, куда зовёт сердце.

Колобок в своих странствиях совершил одну непростительную ошибку. Он слишком доверял своим оппонентам, он забывал, что в этом мире наши интересы вечно сталкиваются: «Кто-то хочет кушать, а кого-то, не спрашивая, съедают».

Никому, кроме родителей и семьи, доверять не стоит. Колобок слишком расслабился, поверил в то, что в его судьбу вошло само знание в виде древнего ворона. Колобок только не подумал: «А что с того учёная птица будет иметь?»

Конечно, Колобок не мог знать, что ворон был в сговоре с лисой и приносил ей всё то, что самому вкусным не казалось. Лиса же из избытков добываемой таким путем еды готовила деликатесы и делила барыш с вороном.

Вы, ребята, когда-нибудь видели в магазине сыр с зелёной плесенью. Так вот это – изобретение лисы.

Вороне как бог послал кусочек сыра. Однако во время пути посылка испортилась, покрылась той самой плесенью.

Лиса же, неприкрытой лестью, уговорила ворону раскрыть свой клюв, поймала сыр на лету, и на глаза её выступили слёзы. Нет, порядочные лисы просрочку не едят!

Ворон, подсунувший вороне – своей дальней родственнице – плесневелую еду с целью просто похихикать, в итоге, смеялся над манипуляциями лисы до слёз.

Это потом лиса втюхала тот сыр медведю по баснословной цене и назвала это деликатесом.

Впрочем, рыжая мошенница была замечена и в других коррупционных схемах. Аистам, под видом буржуйских устриц, она всучила лягушек с соседнего болота. В элитный ресторан сплавила целый вагон тухлых яиц, утверждая, что это готовый майонез, нужно только слить содержимое в банки и запечатать.

В общем, ворон и лиса входили в организованную преступную группировку, в которой ворон был соглядатаем и наводчиком, а вором и продавцом нужных товаров по заниженным, в честь юбилея вымышленной компании, ценам выступала: блестящий оратор, непревзойденный психолог покупательских душ – лиса Алиса.

Пролетая над тайной базой лисы, ворон ухмыльнулся:

– Всё, приехали! Конечная станция.

Колобок страшно удивился. Он уже привык полагаться на судьбу и наивно полагал, что его непременно вывезет кривая. «Послушайте! Раз Колобки в этом мире оживают, значит это кому-нибудь нужно!»

Увы, это была просто плохо выполненная работа демона-тунеядца. Никому, в конечном счете, не важна была жизнь Колобка.

Неудачно приземлился бард и народный заступник, ножку подвернул. Говорит тогда Колобок:

– Вызывай, лиса, спасателей! Видишь: я получил травму, несовместимую с правом свободы перемещений!

– Что-то я, мой сладенький, плохо слышу. Ась, что такое?

– Вот старая кошёлка! – повёлся на обман Колобок. Сам подкатился к лисе и заорал. –Спасите! Помогите! Я летел чартерным рейсом – из грязи в князи. Но потерпел крушение. И это же всё, что я нажил честным трудом: кроссовки «реКолобок» – три, джинсы «Адзанас» – трое, ноутбук «Ломновый» – тоже три – ну всё же пропало! И Синегория еще борется за право называться демократической страной! Боже! Куда мы катимся!

Улыбнулась лиса и сказала:

– Ты, главное, Колобок, держись!

– А что такое? – удивился разговорчивый хлеб.

– Мне придется выполнить непосильную задачу и спасти весь мир. Ты же знаешь, что мы, герои, можем спасать только галактики, но не кошечек там или черепашек.

– Все равно не понимаю: а чего мне волноваться?

– Инопланетяне уже высадили свой десант. Они не знают, как выглядит наша разумная раса, и оживляют всё подряд. На этом и палятся.

– Так что же?

– Умри, Чужой выродок! – рявкнула лиса и съела Колобка.

С тех пор больше по Синегории Колобки разные не катались.

Конкретное слово Репки

(Современная сказка о международном валютном жульничестве и о терроризме, как методе ведения частного крупного бизнеса)

Пролог

Дорогие дети, вы привыкли, что волшебные сказки вам рассказывают всевозможные шарлатаны, типа, Натальи Кривдины с её монументальными трудами, типа: «Как обустроить туалет по фен-шую, чтобы из унитаза поднималось не нечто неприятное, а деньги и изобилие». Вас учили доверять книге братьев-близнецов Микро Чипа и Макро Дэйла Карноги «Как привлекать друзей и почёт, но сдохнуть, все равно, в нищете и одиночестве». Забудьте эту чушь, как страшный сон!

Скажу прямо: в «Новостях», в разделе «Светская жизнь богатых и знаменитых», так много сочиняют небывальщин прямо во время эфира, что когда говорят: «Филя и Хрюша», то вы, дорогие ребята, представляете себе вовсе не кукольных героев советского прошлого, но именно – Лоханок Начальника и Тазиков Командира, Короля и Самодура, Ходока не по тем дверям; да друга его – всероссийского Соловья-Разбойника, настоящего блондина и бандита. И в том, дети, не ваша вина.

Просто давно уже всё прогнило в государстве Синегории, да и в соседних княжествах – тоже. Скажу по секрету, это мир буржуинства загнивал, загнивал, да и протух окончательно. Теперь вонь говён... тьфу ты, гегемоньская разлетелась по всему свету, проникла в каждый уголок вселенной, хоть святых вон выноси!

А ведь мир так прекрасен, так многолик, так многополярен, что в нём найдется место: и порядочным певцам, и честным, чистым, путёвым политикам и даже хорошим людям! Нужно только проветрить людям мозги, выколотить их от налипшей дури, вернуть радугу малышне, отменить все Дни Гордости, ибо всё это – бесовство в самом прямом смысле слова.

Надеюсь, дорогие ребята, вы не в обиде на рассказчика, который, время от времени, разжевывает вам такие прописные истины. В том мудрость. Ни один сказочник не хочет, чтобы урок из его рассказок выносился бы дурной, эгоистичный и просто некрасивый.

Глава первая. Реальный попадос Репки

Итак, посадил Дед Репку. Конкретно так, на пять лет строгого режима.

Просто Дед – это фамилия самого честного прокурора Международного Суда в ГУЛАГе – Хулио Игнасио, того самого юриста, что выписал ордер на арест настоящего фашиста, президента одной из мелких спесивых стран. Хотел Дед прищучить негодяя, который послал вои войска убивать стариков и детей. Вот только поддерживали негодяя все буржуины, даже когда им это было материально не выгодно. Олигархи плакали, давились, но продолжали жрать свой кактус. Глупость оказалась сильнее даже денег, у неё везде рассажены свои люди. Да и кто, вообще, сказал, что буржуи – умные? Они просто богатые. А миллионы честным трудом не зарабатывают, их воруют. Все подлецы – одинаково богатые. А все бедные романтики счастливы каждый по-своему.

Кроме того, богачам, которые обладают не только хитростью, но и мозгами, действовать во вред себе просто приказали. Под дулом пистолета. Вы же все прекрасно знаете, что это – самый демократически способ политической агитации. Безотказный!

Именно так устроен в Буржуинстве и в его вассальных странах плюрализм мнений, такова священная толерантность и неприкасаемая демократия. И если вам говорят, что всё наоборот, знайте – вас обманывают. Но это уже совсем другая сказка.

Но – долой лирику, вернёмся к нашим овощам.

Репка – девица была вздорная, взбалмошная, у неё было аж восемь пятниц на неделе и ни одного понедельника! Славилась Репка и дерзкими налетами на международные банки.

Последнее дело Репки, когда она вломилась в охраняемое здание, поставила автоматчиков на колени и выгребла всё до последнего завалящего процента, набежавшего с арестованных буржуями заграничных счетов Синегории, да и смылась с полным мешком денег, прогремело на весь белый свет!

Это возмутительное действие против Правил Настоящего БАНКА потрясло и возмутило всех, без исключения: олигархов, олигофренов и орангутангов. Словом, и всех буржуинов, и даже некоторых запутавшихся людей.

Но только один князь Синегории смеялся над, раздувшимся от важности и жадности, олигархами до слёз. Вражины ведь намеревались украсть те деньги сами, а тут – здрасьте, приехали – явилась Репка Золотой Корешок и обчистила Главного Гегемонического Вора!

Гонялись за налётчицей по всему миру! К следствию подключили самых знаменитых сыщиков нашего времени, и, в итоге, поймали неуловимую девушку аж в Рио-де-Жанейро в тот самый момент, когда она, в модных лаковых лабутенах и в восхитительных полосатых лосинах шла тратить последний из украденных тугриков на кофе со сливками и булочку «Устрицу».

Глава вторая. Реальное кидалово али-Бабы

Судебное слушание длилось две недели. И посадил Дед Репку.

Надулась девица от обиды – большая пребольшая! – выйти из темницы сама не может. Тогда написала она слёзное письмо главе мафиозного клана, авторитетнейшему вору в законе али-Бабе жалобу.

Али-Баба был человеком с принципами, взял он «общаг» и пошёл правду искать. Этому чиновнику – миллион дал, этому – миллион дал, а про самого злостного взяточника, про Главного Президента и забыл. Потому и не прошло дело о помиловании.

Так али-Баба: и «общаг» в унитаз спустил, и рецидивистку Репку не вытянул.

Расстроился али-Баба, купил штыковую лопату, оцинкованное ведро, мешок сухарей и поехал искать золото в горах, в которых золота нет. Трудился он там до посинения, до Репочек кровавых в глазах. А богатство все не приходило.

Так али-Баба сначала заболел цингой, потом – туберкулезом. А сверх того – СПИДом и Ковидом. Из Парижа – родины клопов, привезли ему, с томиком Бодлера, этих пакостных насекомых, от которых чесалось всё тело.

Наверное, не нужно было искать золото в горах, в которых его отродясь не бывало. Но в лучших образцах художественной литературы указывалось на то, что золото непременно, рано или поздно, находится везде. Нужно только стараться и верить.

Забыл али-Баба, чему учили отец его и мать. Копать – так копать.

Но жизнь летит над ним высоко. Не верь, не бойся, могилу не рой. Смерть – помашет тебе рукой!

Так всё и случилось. Воры не работают. Это для них такое унижение, что они умирают от огорчения. Али-Баба нарушил главную заповедь: «Можешь не копать – не копай». И вскоре так расстроился, когда обнаружил у себя в боку финский нож, что сыграл в ящик. По тихому. Без траурных речей, без салюта, без понтов. Закопали али-Бабу, как пса шелудивого и забыли онём навсегда. Так мафия потеряла самого своего козырного атамана.

Глава третья. Реальное фуфло Внука

Узнала об этом пленница. Так рассердилась, что съела, в одну харю, три трёхкилограммовых тортика и запила все это двадцатью пятью литрами каки-колы, отчего налетчицу раздуло, и начали мучить её совесть и газы. И али-Бабу жалко, и себя! До слёз.

Собрала тогда девица волю в кулак и накатала новое письмо: внуку Наиглавшейшего Президента.

Внук был мужчиною в самом расцвете сил. Он красил волосы в белый цвет, принадлежал к клану волчар позорных, и умел перекидываться в зверя по желанию и в любое время. Ещё внук любил пьяные вечеринки, девиц лёгкого поведения, наркотики и пугать иностранных бизнесменов своим дедушкой – Наиглавнейшим Главнюком.

Получил чиновник жалобу. Взял из письма внучок ценные бумаги на триллион Йен, высланные наивной Репкой, собранных ею из тайных заначек, да тут же и напился до поросячьего визга. Нажрался так, что напрочь забыл о прошении.

По правде говоря, вообще, всё тогда вылетело у парня из головы. Не только письмо Репки.

Не помог Внук.

Да и не мог он этого сделать. Мозг у внука был меньше наперстка. Он даже в уборной не мог попасть в писсуар и гадил мимо унитаза. Это всё от тяжелого умственного труда, от непосильного сидения в кабинетах. Вот что чиновничья работа с людьми делает!

Глава четвёртая. Реальная безнадёга Репки

Пуще прежнего изобиделась налетчица!

В ярости написала она донос на Внука, мол – коррупционер, взяточник и не хороший человек.

Доставили письмо главе Централа Родных Урок, пятизвёздочному генералу с редкой фамилией Жучара, которого все звали рросто Жучкой за его страстную любовь к ношению коротких юбок, серёжек и за стремление облаять всякого, кто не любит Центровых и Пентагоновский Централ.

Почесал в затылке Жучка, поправил на своем волосатом пузе юбочку из плюша да и отправился гулять со всеми встречными, поперечными.

Ничего не зависело от Жучки, но люди, особенно преступники, ничего об этом не знали. Ну, не может же чиновник, в самом деле, пойти против родственника Главного Главнюка!

Глава пятая. Реальная вписка Кошечки

Не дождалась ответа Репка и от Жучары, разозлилась, раскраснелась и отправила последнюю депешу своей лучшей и единственной подруге – держательнице Публичного дома, в котором всякие несчастные женщины продают свою любовь за деньги.

Это очень плохая работа, но часто так бывает, что приходят к держательнице дома по фамилии Кошка вовсе не от хорошей жизни, и, порой, потому что ничего больше не умеют делать, да и не учились ничему, даже в школе.

Пожаловалась Репка подруге на жизнь свою – жестянку и попросила найти толкового киллера, чтобы тот грохнул Хулио Игнасио Деда – юриста дюже принципиального, из-за которого Репочка бедная должна пять лет чалиться.

Прочитала Кошечка письмо единственной подруги, всплакнула, прослушала песню: «Наркоманка, все ночи полные огня!» в исполнении признанного шансонье Мишеля Квадрата, дёрнула рюмашечку благородного (как ей казалось) вискарика и накатала следующее письмо:

«Дорогой, сердечный друг! Мой обожаемый и несравненный Микки Маусович.

Те страстные ночи, что проводили мы с тобой в нашей незабвенной юности, навсегда запечатлелись в моём сердце и хранятся в груди, как единственно стоящие воспоминания.

Всё прошло, как с белых яблонь – дурь.

Увяданья шиком я охвачена,

и не быть молодкой больше мне!

В память о нашей дружбе прошу оказать услугу моей лучшей подруге, уркоганке Репке, оказавшейся за решеткой, благодарю произволу и беспределу чиновников и разгулу коварных антиспеситов!

Моя и Репкина благодарность не будет иметь границ в рамках разумных трех-четырех миллионов рублей через три дня после её освобождения.

Резервный волютный банк сам себя не опустошит, ему нужно помочь избавиться от токсичных, избыточных денег, чтобы перераспределить их правильно: между нами тремя. И Репка – лучшая кандидатура на роль экспроприатора у экспроприаторов.

Считаю, проект этот весьма прибылен и стоит в него вложиться именно сейчас, пока Репка на грани истерики. Ибо, пройдёт время, страсти улягутся, и, по трезвому размышлению, цена вопроса будет совершенно иной – значительно ниже.

Чмоки! Чмоки!

Жду ответа, как соловей лета».

Глава шестая. Реальный передел влияния

На следующий день Микки Маусович афронегр из племени «Чёрный мышь», держатель крупного блохатого скота, истинный мачо и укротитель строптивых Кошечек, сидел в своем доме на острове, пил какао с шампанским, курил сигару и слушал на патефоне старинную блюзовую композицию, то есть песню чёрных босоногих мальчуганов: «Гоп-стоп! Кент отхлебнул прям из горла!», как вдруг в дверь постучали.

— Это кто там такой скромный? – спросил афронегр. — Заходи!

Вошёл странный чувак в семейных трусах и в футболке с нашивкой на груди: «Я – гордость Вселенной!» Гость выглядел в точности, как русские космонавты в фантастических буржуйских фильмах (видимо, воображения у сценаристов ни на что другое не хватает), а именно — в валенках и в шапке-ушанке. А ещё он вошёл вместе с электрическим самокатом – ну, настоящий полковник!

– Ты кто такой? – спросил негр Микки Маусович.

– Я – почтальон Печкин! Принес письмецо в конверте от вашей девочки, но просто так я вам его не отдам, потому что у вас нету документов, подтверждающих ваш допуск к особо секретной информации! Вы потом скажете, что я торговал тайнами Централа Родимых Урок, и за мной явится вся президентская конница, вся полицейская рать, чтобы тут же и арестовать. Мы уже подобное кино по телевизору видели. Одного парня, отдыхавшего в красных трусах, мирно читавшего комиксы, повязали триста спартанцев да ещё тридцать три секретных агента!

Микки Маусович хмыкнул:

– А вам какие вам документы лучше показать, с чьей фотографией? Со сколькими нулями?

Печкин, не будь дурак, тысячу и запросил. Микки достал из внутреннего кармана малинового пиджака стопку денег и протянул Печкину:

– Теперь тебе добреть можно даже и без пенсии.

Печкин незамедлительно письмо отдал, сел на самокат и уехал на восход, в сторону безмятежного океана, только его и видели.

Микки письмо прочел, достал свое лучшее снайперское ружье, вызвал по рации личный вертолёт и отправился мочить Деда в сортире. Однако, во время пути, на голову Хулио Игнасио упало что-то круглое, дурно пахнущее, похожее по форме на яблоко.

– Эврика! – закричал просветлённый негр. – Смерть Деда не сделает зечку Репку свободной, а вот если надавить на оного юриста и заставить вынести Репке новый, оправдательный приговор, то гонорар можно стрясти уже с обоих сторон конфликта. И пуля сэкономится.

Достал Микки из широких штанин дубликатом бесценного груза смартфон и позвонил Хулио Игнасио:

– Хэлло, Дед! Есть ценная информация о том, кто взорвал Синегорский газопровод.

– Не смешите меня! – ответил юрист. – Это известно любому младенцу. Но об этом не прилично говорить в светском обществе – посадят на диету. Землю заставят грызть.

– У меня есть товар и поинтереснее. – сказал киллер. – Мы тут вчера оттягивались с Внуком Главного Главнюка. А старый маразматик, как известно, хранит тайную документацию в гараже и в сортире, чтобы не тратиться на туалетную бумагу. Прижимист Главный Главнюк. Так вот, медитируя в комнате раздумий, я нашел занимательное чтиво.

— Не томи! – сказал Хулио. — У меня через час слушание по делу ссоры Ивана Никифоровича и Ивана Ивановича — чикакских воротил крупного бизнеса.

— Заказали, тебя, братец. – сказал киллер. – Я и счёт видел, и фамилию исполнителя, и дату, и даже место покушения знаю. Стоит моя информация лимон?

— И ты, конечно, прихватил из туалета сие занимательное чтиво.

— Само собой! — сказал Микки. – Причём стрелять будут сегодня. Киллер уже вылетел на исходную точку. Ну, что, будем платить? Согласен на безнал. Мой телефон: два-два-два, два-два-два, два-два-два.

Дед буркнул:

— Я знаю, где ты живешь, Микки Маусович! Если ты вздумал шутить, я найду тебя, отберу назад все мои деньги, заберу за моральный ущерб все твои деньги, а с тебя три шкуры спущу!

— Замётано!

На смартфоне киллера пропела СМС. Микки проверил сумму перевода и продолжил разговор:

– Все хоккей, Дед! Вылетаю на устранение твоего киллера. Тебе палец его привезти или голову?

— Ты идиот? – задался риторическим вопросом юрист.

— А что такого?

— Мне уже слили, что заказчик моего убийства — Репка, а исполнитель — ты сам. Я откупился. А пальцы посторонних бомжей меня не интересуют.

— Приятно иметь дело с образованным человеком! — ухмыльнулся киллер. Но ведь ты видел Репку. Она рисует деньги быстрее, чем их печатает станок, а как она ловко грабит банки! — это же высокое искусство. Такой художник не должен сидеть! Мы не можем позволить Репке закопать свой талант, иначе закопают уже нас самих, причем – обоих. Репка не остановится до тех пор, пока не выйдет на свободу и не сожжёт полосатый буржуйский флаг, а заодно и «деБилль о правах и правилах», буржуинскую конституцию и Устав Шотландского Уклада, вместе со всеми его уставниками. Так пусть она себе борется с мировым злом, пока хребет не надорвет. Репка вырастет, её вырвут, сварят и скушают. Её, всё равно, ждет заслуженное наказание, но зато, получив свободу, она не будет подсылать киллеров к вам, Хулио Игнасио! Как вам такой расклад?

— Да хрен с вашей Репкой!

— Э, нет! — встрепенулся киллер. — Вот торопиться не надо! А Хрен пусть ещё посидит, подумает. У него горячка и он совсем белый! Нам нужно вернуть обществу полноценного, психически здорового наёмного убийцу, а не психопата и маниакального потрошителя! Отпускаем только Репку!

— Ладно! — вздохнул Дед. — Я был самых честных правил, но жить-то хочется. Сегодня же подам прошение на пересмотр дела, в связи с новыми открывшимися обстоятельствами.

Эпилог

Вот так, всем миром, всем народом: с привлечением Деда, али-Бабы, Внучка, Жучки, Кошки, чёрного мыша Микки Маусовича – дерзко выдернули из тюряги медвежатницу и налетчицу Репку.

Но на этом, дорогие ребята, обычно заканчиваются добрые сказочки.

Суровая же правда жизни была в том, что, при следующем же ограблении банка, Репка трагически погибла от пули киллера, нанятого Хулио Игнасио. И догадайтесь, кто же отправил бедную Репку к предкам? Правильно: наш милый Микки.

А ещё говорят, что деньги – мусор, и нужно развиваться духовно.

Вот Репка созрела, её и съели. Срок её подошёл. А была ли она талантлива или непроходимой дурой – то никого, вообще, не волновало.

Дети, будьте бдительны! Не играйте с едой! Не подкармливайте мышей, из пола вылезающих! Помните: еда может отомстить! Жидкий стул и больничная палата – это вам не шуточки! Да и мелкий грызун – тот ещё подарок: укусит и заразит смертельной инфекцией!

Сказочные дуры и среда их обитания

Актуальный, адаптированный перевод эссе

Т. Роллинг с иностранного языка.

(Может содержать элементы скрытой рекламы,

как продукт мыслительной деятельности госпожи Т. Роллинг)

Данная работа преследует благородную, мессианскую цель выявления сказочных дур в современном обществе с последующей (по возможности) локализацией сферы их влияния. Это эссе будет интересно очень узкому кругу читателей, понимающему язык метафор и гипербол, людям, обладающим зачатками интеллекта, а также истинным гениям, обладающим образным, абстрактным мышлением.

В эволюционной парадигме видоизменений хомо сапиенса: от людоеда до жулика благородного, от карточного шулера до вора в законе, сказочные дуры выступают связующим звеном, классовой прослойкой, эдакой антиинтеллигентной прокладкой между бравыми генералами Швейками (не щадящими, ради защиты демократии, даже самой своей простаты) и президентами, совсем родства не помнящими.

Если вы относите себя к консерваторскому кругу респектабельных людей с приличным доходом от акций нефтедобывающей отрасли, возможно, вы просто не в состоянии понять глубину данного трактата. И дело тут не в магическом притяжении для вас сказочных дур как разновидности бесовских тварей, а в желании устоять на позиции человека, который всегда прав.

Если смотреть на данную работу через призму апорий Зенона, то можно смело утверждать, что «в данную реку тайных знаний некоторым индивидуумам нельзя войти не то что дважды, но и единожды. Умишка маловато. Но, при этом не стоит забывать, что летящий бумеранг избранности и превосходства не просто всегда покоится, но имеет мерзкое свойство неожиданно возвращаться и бить очередного пастыря народов прямо в лоб».

Если вас раздражают вышеприведённые постулаты древнего философа, то вы, явно находитесь под магическим очарованием сказочных дур, и нуждаетесь в срочной госпитализации. Свяжитесь прямо сейчас с местной психиатрической клиникой и получите скидку на койко-место в фешенебельных апартаментах, рядом с видными членами мирового правительства!

Однако, вернёмся к нашим баранам, вернее – к овцам.

Сказочные дуры, как вид волшебных тварей, широко известен среди не магов. Стоит особо отметить, что простолюдины (именуемые в научной, эзотерической, литературе – шмаглами, то есть: шмыгающими у настоящих магов под ногами, но ничего не понимающими в искусстве благородного манипулирования сознанием индивидуумов нарцистического и истерического типа) дурнями не являются, они просто не владеют магией. Их ещё называют профанами, оглашенными, адептами первого градуса. Их способность к магии никогда не поднимается до девяти, и уж тем более – до сорока градусов. Их удел: пить пиво и смотреть футбол. Отсюда вывод: категорически запрещается путать магов и шмаглов! Хотя почему наша профессура так и не смогла придумать для обывателей нормальный термин – остается загадкой.

Существует авторитетное мнение, граничащее с конспирологией, что термин «шмаглы» в силу собственного малого словарного запаса, ввела в оборот не просто профессор лингвистики, но именно сказочная дура – Эллочка Шобятакжилова. Она ещё придумала и «выдала на гора» семь апокалипсических романов про Володиужмёртва - Зелёного Дякуюиста, про ужасно нудную девочку Скареду Охамли, про рыжего Иванушку Интернейшел и про его тупенького друга Гарри Невыносимого, прославившегося тем, что у него на лбу был отпечаток того самого философского бумеранга, который Гарри умудрился запустить, вместе с содержимым оного ночного горшка, в любимую воспитательницу детского сада.

Действительно ли нормальных людей стали звать шмаглами с тяжёлой руки Шобятакжиловой, покажет время. Но в данный момент эта доминимирующая, гегемоническая и единственная точка зрения бытует в таких фундаментальных современных науках, как: политология и социология, экономика и основы безопасности жизнедеятельности, изобразительное искусство и физическая культура.

Определившись с терминологией, перейдем непосредственно к рассмотрению дурр, как социальному явлению.

Сказочные дуры, несомненно, очень опасные, токсичные твари, разрушающие своим вызывающим и беспардонным поведением свои и чужие семьи. Они приводят в бешенство: как мужчин, так и женщин, в том числе и всю линейку сексуальных извращенцев и маньяков-убийц. Вроде бы, дур и любить не за что. Их, незамутненное разумом, сознание, спит крепким, здоровым сном. Однако, у них есть природная харизма. Обычно у них рыжие патлы, зеленые глаза, скверный характер. Помните: если хочется посмотреть дедушке вслед, это еще не означает, что к вам пришла любовь. Часто бывает, что мимо процокала именно сказочная дура. Осторожнее нужно быть с желаниями и целомудреннее с незнакомками.

Стоит особо отметить, что опознать сказочную дуру, с каждым годом, становится всё труднее. Обладая задатками мимикрии и приспосабливаясь к жизни среди нормальных граждан, эти существа, порой, растворяются в толпе. Но, всё-таки, они всегда выдают себя страстью к дидактическим вопросам, как-то: «Вы что же, думаете, я дура? Так вот я – не такая!» После этого обычно следует заявление о несусветной чуши, возразить на которую нечем.

Сказочные дуры любят руководить, кем бы то ни было. Власть для них обладает сверхестественной привлекательностью. Но за что дуры, горящие сказочным оптимизмом, ни возьмутся, так все развалят окончательно. Не нужно войн и революций. Стоит назначить сказочную дуру на высокий пост – и врагов этой стране не надо. Примеров тому – тьма! Даже примета такая появилась: если президентом вдруг становится хорошенькая женщина – жди скорой потери суверенитета и полного финансового краха той демократической республики.

Раньше фабрикой, штампующих сказочных дур, считался госдепартамент США, – там других и не держали. Сегодня дуры расплодились в неимоверном количестве: без них ни встать, без них ни сесть! Дуры окружают нас со всех сторон. Они во всех правительствах, в министерствах, в армиях и в школах. Дуры лечат пневмонию настоем ромашки. Они, играючи, пишут бестселлеры, за которые другие сказочные красотки выдают им престижные премии. Дуры радостно малюют несусветную чушь, рядом с которой пресловутый «Чёрный квадрад» Малевича – просто шедевр. Дуры вводят в моду накачанные силиконом губы и попы, потому что даже не понимают разницы между частями тела. Дуры не просто сами носят пеструю одежду со стразами, но и вынуждают остальных, наивных граждан, подражать им.

Взять, к примеру, бедного Йагупопа Бедросовича! Он десятилетиями старался, копировал пошлую, но блестящую глупость, однако, так и не стал для сказочных дур своим. Таких не берут в дурошлёпы! А ведь человек положил на достижение цели всю свою жизнь! И каков результат? Вступить в Свободный Альфонский Союз Мигер (по иностранному это звучит как «НАДО») ни один Йагупоп никогда не сможет. Такова жизнь.

Впрочем, сказать по чести, у всех Йагупопов, будь они: Бедросовичи или Попковы, или даже Задово-Апполоновы, есть один большой минус: они сами свято верят, будто являются королями чего-либо. Йагупопов штырит от ощущения собственной значимости и они рядятся в пух и перья, ибо в том их истинная суть. Имеющий мудрость, прочти имя любого такого голого поп-короля наоборот, как это и положено в Королевстве Склеенных Зеркал, и поймёшь, с кем имеешь дело.

Сказочные же дуры хитрее: они заставляют толпу признавать себя высшим существом, но сами они ни разу за всю сознательную жизнь не повторяют мантру про короля и капусту. Это за них делают зомби, которые зовутся поклонниками и фанатами.

Также сказочные дуры, как и Йагупопы, помимо власти, страшно любят громкие, пышные титулы. Любая свиноподобная девица, с трудом влезающая только в балахоны, обязательно будет кричать, что она – настоящая артистка и даже примадонна! Это ничего, что танцует она, аки корова на льду, что не поёт, а визжит, как мартовская кошка, которой прищемили хвост. Главное ведь, как она себя ощущает внутри! А уж как там её видят окружающие – проблема самих зевак.

К слову сказать, у нас не только сказочные дуры, но и каждая кухарка рвётся чем-нибудь поуправлять, и непременно ведёт блог о себе, замечательной. Сегодня нет девицы, которая не снимает на сотовый телефон: как она, любимая, кушает, как ходит по магазинам, как матерится в автобусах – и у этого, прости господи, контента, как показывает практика, миллионы просмотров.

Отсюда вывод: сказочные дуры всегда найдут способ заставить других платить за свой выпендреж. Они обладают даром пристраивать свою задницу в самые теплые и денежные места. Бог не дал дурам мозгов, вместо этого – одарил невероятным везением.

Сказочные дуры сверхэмоциональны и непременно следуют моде. Характерная их отличительная черта, как говорилось выше, – накачанные силиконом губы. Дурам почему-то кажется, что подобное уродство крайне привлекательно для мужчин. Впрочем, у сказочных дур есть для этого одно смягчающее обстоятельство: они всегда хотят замуж.

Сказочная дура, женив очередного несчастного на себе, сразу же начнет выедать ему мозг. Оглянитесь, сколько вокруг лысых мужиков! А сколько безволосых девиц вы видели? Это всё потому, что сказочные дуры мужской мозг кушают чайными ложками, три раза в день – методично, всегда. И совершенно всё равно – мужа ли это мозг или любовника, ведь все мужики – одинаковые! Это только сказочные дуры бывают разными! По крайней мере, каждая сказочная дура верит в свою избранность и исключительность.

Сказочные дуры всегда заставляют окружающих заниматься славословием в свой адрес: тут годятся любые методы – от угроз до шантажа и прямого подкупа.

«Кто на свете всех милее?» – вот главный вопрос, вечно мучающий сказочных дур. Главное, с ними не спорить, ибо сказочная дура легко превращается в мигеру беснующуюся. А ведь нет ничего страшнее женщины в гневе.

Конечная, высшая цель сказочных дур всем хорошо известна и состоит в тотальном уничтожении нормальных мужиков, в установление всемирного матриархата. В этой борьбе дуры весьма эффективно используют сказочных идиотов, внушая им, что они – избранный народ, задача которого свергнуть авторитарный режим семьи и брака, разрушить родственные отношения, создать сеть концентрационных лагерей для детей, изъятых ювенальной юстицией.

Сказочные идиоты с восторгом отказались от своего естества, надели юбки и стали генералами самой демократичной армии в мире. Им невдомек, что если сказочные дуры получат всю полноту власти, то они не просто кастрируют своей генералитет, а полностью уничтожат его, за ненадобностью. Собственно, дуры даже написали и напечатали программу своих действий. Книжка так и называется «Протоколы Сказочных Дур».

В этом матриархальном манифесте, в частности, говорится, что после уничтожения настоящих мужчин, после зачистки всяческих извращенцев, пройдет строгий отбор и среди самих женщин. Все явные алкоголички будут расстреляны. Все старухи – повешены, все калеки – сброшены в море. Толстых и худых отправят на принудительное лечение током. Оставшийся генофон новой нации будет размножаться путем искусственного оплодотворения в соответствии с, утвержденным мировым правительством, графиком всеобщей обязательной забеременеваемости.

Собственно, все мировые войны, в которых участвуют, как правило, именно мужчины, находящиеся в хорошей физической форме, все искусственно раздутые и спланированные заранее пандемии различных вирусов – это пошаговое, рассчитанное на столетия, глобальное наступление на наш мир сказочных дур.

Собственно такая извращенная точка зрения, неизбежно ведёт за собой перегибы внутри тайного мирового сообщества. Сказочные дуры не видят ничего зазорного в жертвенном убийстве младенцев, в ритуальном купании в ещё не остывшей крови для собственного омоложения. Принесение в жертву молоденьких девиц – явление более позднего периода истории и появилось оно на почве бабской зависти молодости.

Как бы там ни было, но любая дурь заразительна. Тысячи одураченных подростков сначала делают операции по смене пола, а потом заканчивают жизнь самоубийством, потому что никто их не предупреждал, что дальнейшая жизнь – сплошная боль и повторяющиеся гормональные операции. Природа не ошибается. Люди, внушающие детям, что они не мальчики, а зайчики; девочкам, что они – тонконогие лани, прыщавым сутулым парням, что они – сексуальные красотки; на самом деле, совершают преступление против человечества и человечности. Их несомненный фашизм завуалирован стремлением помочь с психологическими проблемами, но направлен на сокращение численности населения. И здесь стоит упомянуть об уникальной особенности сказочных дур: они искренне не понимают, что делают, и к чему это ведёт.

Сказочными дурами тоже ловко манипулируют. Кукловоды, остающиеся в тени, если они достигнут своих целей, в тот же день перестреляют своих добровольных помощниц. Но сказочным дурам этого не понять, они уверены в своем превосходстве и над мужчинами, и над всем миром в целом. Их мотивация безупречна, их фанатизм достоин изумления.

В магических и прикладных целях сказочные дуры обычно бесполезны, потому что не способны понять, что человек это больше, чем желудок.

Своим супероружием дуры считают сексапильность и возможность использовать свое тело в достижении целей. Они не способны представить, что иногда это не работает. Именно поэтому дуры продвигают сексуальные революции, порнографию, извращения и содомский образ жизни. Дуры не способны сложить два и два, чтобы догадаться, что если прогнивший, утонувший в похоти и разврате, Рим бесславно пал, то также рухнет и их империя в Америке.

Победить сказочных дур сложно. Они вошли в нашу культуру и заняли там прочное место. Их книги, картины, политические высказывания, оскорбляющие обычных людей, сегодня составляют основную часть культурного наследия. Задумайтесь, и вы вспомните отвратительные выступления не только западных политиков, но и наших, отечественных красоток.

Весь современный стендап делают сказочные дуры и их мужские прихлебатели. Сложно поверить? А каков процент их шуток поднимается выше талии? Правильно – ноль. И все эти люди верят, что они несут вечное, доброе. Они заполонили собственной глупостью весь юмористический и рекламный эфир. Но смеются над самими сказочными дурами редкие индивиды-интеллектуалы. Основная часть населения думает, что перед ними эталон для подражания. Такая вот печальная действительность.

Тип локализации дур, особенно если их набилось на конференции или на симпозиуме несметное количество, сводится к тому, чтобы занять их чем-то абстрактным. От подобных упражнений у них вскипают мозги.

Хорошо показал себя метод столкновения дур по якобы профессиональным интересам. Если заметить, что у другой дуры губы более пухлее, а потом улизнуть, то в пылу полемики дурры вцепятся друг другу в волосы, что даст возможность покинуть их общество, не испытывая на себе гипнотическую силу их власти.

В заключение хочу отметить, что данное эссе на иностранном языке было объявлено нарушающим религиозные чувства истинных дурр, которые, оказывается, состоят в конфронтации с дуррами сказочными. Прочитав данную работу, будьте готовы к тому, что ее непременно постараются замолчать, забанить, оболгать, удалить из сети, объявить оскорбляющей чувства идиотов или просто экстремисткой. Собственно, это старая, обкатанная система борьбы с неугодными. И придумали ее совсем не сказочные дуры.

Поэтому, успевайте, скачивайте, уносите это эссе, к последним людям, умеющим думать абстрактно. Пусть они знают, что не одиноки в этом беспросветном океане идиотизма.

Знайте, если какому-нибудь президенту вдруг запретят цитировать эту работу, то, значит, данное эссе прочитали уже все, кому оно предназначалось. Вот тогда оно исчезнет из просторов интернета окончательно.