Сердце принцессы

Часть 1

Вот уже битый час я сидела перед компьютером, тупо пялясь в монитор. В голове было пусто, на душе тоже, словно кто-то невидимый сделал генеральную уборку и выбросил всё нужное и ненужное. Я была полностью опустошённой. Мне не было ни больно, ни горько. Да и что ещё я могла ожидать? Вся моя жизнь проходит под флагом ненужности. Память услужливо стала перечислять все мои так сказать «достижения».

Когда я родилась, мой отец помахал моей матери ручкой, и исчез за дверью, больше не появившись в моей жизни двадцать три года. Мать тоже не стала сильно заморачиваться, а просто скинула меня на руки своей матери, и тоже рванула устраивать свою жизнь.

Моя бабка поохала поахала, но всё же не стала отдавать меня в детский дом, хотя могла, а оставила у себя. Не любила, но кормила и кое-как одевала – обувала, собирая по всей деревне обноски. У меня ни разу не было ничего моего. Я всегда донашивала чьи-то вещи, почему-то короткие и широкие, непонятного цвета и фасона, почти дырявые туфли и ботинки, а летом я бегала просто босиком, нечего было переводить обувь.

Дед меня просто терпеть не мог, называя «приблудой» и маленькой поганкой. На самом деле я всегда была спокойной и уравновешенной. Никуда особо не лезла, на нервы не действовала. Я как-то сразу поняла, что здесь мне не рады, и поэтому ни к кому не приставала с вопросами или лаской. Поев, что давали, я уходила в сад и там играла до того момента, как позовут обедать.

При этом я очень старалась не попадаться на глаза деду. Когда, то есть всегда, он был в дурном настроении и запросто мог огреть меня палкой.

Бабка швыряла мне миску с едой, совсем как кошке или собаке. Но иногда, когда на улице лил дождь, она разрешала мне, сидя на стареньком диване, поиграть пуговицами. Пуговиц у неё была полная большая шкатулка. Я нанизывала их на длинную суровую нитку и развешивала красивые гирлянды. Вот и все мои развлечения.

Помню, что всегда была зверски голодной, почему-то мечтала о пирожках или о кусочке хлеба с вареньем. Особенно зимой было голодно. Дед просто не разрешал брать ничего со стола или из холодильника.

Летом было легче. Я прибегала на огород, и под предлогом прополки сорняков, объедала ботву свёклы и моркови. А выдранные сорняки носила в курятник. Очень везло, если дед пропускал снесённое курами яйцо. Тогда я пробиралась на кухню, отрезала себе шмат хлеба, разбивала в миску яйцо, солила и крошила туда хлеб. Это было просто божественное лакомство.

А пирожками меня угощала моя самая лучшая в мире подружка, Милана. Она жила летом у бабушки, по нашей улице через два дома от меня. Милану любили все, и люди, и животные. Да и как её не любить? Самая добрая, самая красивая и чудесная девочка. Всегда одетая в новое пышное платьице, большие банты, в виде цветков, беленькие носочки и красные босоножки. Я, по сравнению с ней, была просто оборванка. Но это не мешало нам дружить и играть целыми днями в нашем саду. Даже мои дед и бабка любили Милану, и всегда говорили ей много ласковых слов, а меня просто не замечали, если я была рядом.

Помню наш последний день в деревне. Мне было семь лет. За тот год как-то скоропостижно умерли, сначала дед, а потом и бабка. В дом вернулась моя мать, а вместе с ней приехали ещё какие-то родственники. Они решали, что делать с домом и как-то делить наследство. Ещё приехала сестра моего отца, Нонна. Почему? Я не знала. Помню, что мать тогда позвала меня в дом. Я зашла. Мать сказала:

- Вот, Нюрка, ты теперь будешь жить с Нонной. Поняла?

- Поняла. – Сказала я, хотя ничегошеньки не поняла. Но спорить и спрашивать ни о чём не стала.

- Иди, прощайся с подружкой. Сегодня ты уезжаешь. – Буркнула мать, выпроваживая меня за дверь.

Уже уходя, я краем уха услышала, как Нонна сказала:

- И не затягивай, оформляй на неё отказ. Я её удочерю…

Дальше я ничего не расслышала, дверь захлопнулась. Я побежала к Милане и рассказала ей обо всём.

- Я тоже завтра утром уезжаю в город. Мама сказала, надо готовиться к школе. Первый класс – это так серьёзно. Чем займёмся?

- Пошли в лес, напоследок. А? – Предложила я.

- Пошли. С тобой мне не страшно. Только надо вернуться до темноты, а то бабушка будет огорчаться.

- Да мы на пару часов. Только найдём три-четыре грибочка, и назад. Я ведь сюда больше никогда не вернусь. Дом продают.

- Ой, Анечка, значит мы с тобой больше никогда не увидимся? – Милана заплакала.

- Ничего это не значит. Если мы с тобой настоящие подруги, то обязательно ими и останемся. – Убеждённо сказала я. У меня была твёрдая уверенность, что мы никогда не расстанемся.

В лесу было тихо и так хорошо, что на душе сразу стало тепло и радостно. Мы шли между деревьев, огибая упавшие стволы и замшелые пеньки. Белый гриб и подберёзовик я нашла как-то сразу, а вот красно-головик всё никак не встречался. Я решила дойти до опушки и повернуть назад. Два гриба тоже хорошо, сыроежки за грибы я не считала, хотя их было полным-полно.

Мы вышли на опушку. В центре неё, на старом обветшалом пеньке сидел невысокий, даже маленький, ростом с меня, человечек. Очень странно одетый. Полосатые штаны заправлены, нет обмотаны белой тканью и перевязаны лыковыми верёвками. На ногах настоящие лапти. Рубашка в цветочек, поверх неё жилетка, почему-то без одной пуговицы, а сверху, …, наверное, это и есть сюртук. Не знаю, но очень необычное пальтишко. Хотя на улице было жарко. Август всё же.

- Здравствуйте. – Поздоровались мы хором.

- И вам не хворать. – Поклонился старичок. – За грибочками пришли?

- Да. – Ответила я. – Нам осталось найти один красно-головик и всё.

- Что так мало? Всего три гриба?

- Да. Это просто на память. Засушу. Я ведь больше сюда не приеду. – Сказала я. – А вы хозяин леса, да?

- Нет, я Лёс, присматриваю за природой. – Серьёзно сказал человечек.

- Ясно. А вы не будете нас ругать? – Испугалась Милана.

- Нет. Вы ведь здесь не шкодите, и вреда природе не наносите. Ты ведь, Нюра? – обратился он ко мне.

- Да. Меня зовут Анна. Но бабка называла меня Нюрка. А что?

Лёс посмотрел мне в глаза долгим взглядом.

- Вишь, какой непорядок. Пуговку я потерял, а бабка твоя нашла и забрала. А мне без неё никак нельзя. Душу надо держать застёгнутой.

- Ой, а я видела вашу пуговицу у бабки. Точно такую – чёрненькую с белой точкой с краю. – Хотите, я вам её сейчас принесу? – Я уже развернулась, чтобы бежать домой.

- Хочу, а как же. – Лёс спрыгнул на землю. – Я вас короткой дорогой отведу.

Не успели мы удивиться, как уже стояли перед нашей калиткой. Я заскочила в бабкину комнату. Шкатулки с пуговицами нигде не было. Впервые у меня в сердце что-то шевельнулось.

- Где бабкина шкатулка? – Спросила я у матери, придирчиво разглядывающей какие-то вещи.

- Я её выбросила в мусорку.

- Куда? Где мусорка? – Я требовательно дёрнула её за руку.

Она брезгливо вырвалась.

- Я её отдала Вальке. У неё твоя шкатулка. Всё равно Нонна не разрешит тебе ничего брать с собой. Отвали от меня.

Я побежала к соседке. Валька, её дочь, была странной, все говорили, что у неё не все дома. Вальку не выпускали на улицу, не разрешали ни с кем играть. Да никто по собственной воле играть с ней не хотел. Валька ревела дурным голосом и так тяжело дышала, что становилось просто страшно.

Но мне очень нужна была пуговица. Я же слово дала. Делать нечего. Мы с Миланой храбро переступили порог Валькиного дома.

- Привет. – Сказала я. – Как твои дела?

- Вам чего? – Буркнула Валька. – Обзываться пришли?

- Нет. Мы пришли с тобой поиграть. Мать ведь отдала тебе мою шкатулку с пуговицами? – Тихо спросила я.

- Не отдам. – Резко ответила Валька. – Моё.

- Не надо. Мы пришли показать тебе, как можно с ними играть. Хочешь?

- Хочу. – Валька проковыляла в другую комнату и через несколько минут вынесла шкатулку.

Я высыпала пуговицы на стол. Нужную я увидела сразу, но хватать не стала. А стала нанизывать пуговицы на нитку, делая разноцветные гирлянды, и украшая ими Вальку. Нам было весело, и мы от души играли втроём. Через час или больше пришла Валькина мать и сказала, что Вале пора пить лекарство и спать.

- Как жалко. – Сказала я. – Мы так хорошо играли. Просто завтра мы уезжаем в город. И больше уже не поиграем.

- Ну что же. Так бывает. – Ответила Валькина мать. – Завтра Валя ложится в больницу. Спасибо, что зашли. Ей будет о чём вспоминать. Если сможет. – Тихо добавила она, тяжело вздохнув.

- Валь, а можно я одну пуговичку возьму? На память. – Спросила я.

- Какую? – Подозрительно спросила Валька.

Я показала на чёрненькую с белой точкой.

- Эту? Бери. Она некрасивая. А вот эту, - Валька выбрала деревянную, похожую на фигурную косточку необычной формы. – я тебе дарю. Носи всегда.

- Спасибо тебе, Валя. – От всей души поблагодарила я её.

Мы со всех ног побежали в лес. На улице уже смеркалось. Было страшновато. Но я была уверена, что найду дорогу туда и обратно. Милана даже не пикнула, просто схватила меня крепко за руку, и мужественно шагала рядом.

Лёс сидел на том же самом месте.

- Принесла? – Обрадовался он.

Я протянула ему его потерю. Он сорвал травинку и ловко пришил пуговичку на место. Застегнул свой жилет и широко улыбнулся.

- Спасибо. Так-то лучше. А ну, покажи свою.

Я протянула руку, раскрыв ладонь.

- Хороша. Вот тебе шнурок. Носи, не снимая. Душа должна быть застёгнутой. Всегда. Поняла? – Лёс достал из кармана кожаный шнурок и протянул его сквозь мою пуговицу. Потом надел мне на шею. Шнурок оказался сплошным без единого узелка. Я погладила пуговицу рукой. Она была гладкая и тёплая. Мне стало хорошо.

- Спасибо вам, Лёс. – Я больше не знала, что ещё можно сказать.

- Не за что. А вот тебе, - он повернулся к Милане – я дарю шишку. Когда будешь горько плакать, отломи одну чешуйку и положи в рот. Полегчает. А тебе, - он повернулся ко мне – я шишку дарить не буду. Ты сама справишься. Ну, пошли, провожу вас домой.

У самой кромки мы простились.

Милану уже звали домой. Мы обнялись, прощаясь. И разбежались по домам.

У наших ворот стояла большая чёрная машина. У самого крыльца стояла Нонна. Она что-то недовольно говорила моей матери, та только огрызалась.

- Ничего ей от тебя не надо. Забери свои обноски. То же мне, мать. За семь лет ни разу дочь не навестила. Сказала бы я тебе…, да бесполезно. А ты – она строго посмотрела на меня – садись в машину. Ночевать здесь не будем.

Я боязливо подошла к дверце. Машина была огромной, блестящей, в ней, как в зеркале, отражалось всё вокруг. Ко мне подошёл незнакомый дяденька. Он открыл дверь, подсадил меня в салон и закрепил ремнём через всю меня. Мне стало страшновато. Я хотела сказать, что забыла на столе грибы, но постеснялась. Через две минуты из калитки вышла Нонна, и села впереди, рядом с водителем.

- Серёжа, отвези нас в какой-нибудь магазин, где можно, по возможности, купить всё для этой замарашки.

- Слушаюсь, Нонна Георгиевна. Как раз по трассе есть один гипермаркет. Он работает круглосуточно. Там можно купить всё, что надо и не надо.

- Вот и поехали.

Я тогда впервые ехала в настоящей машине, и очень боялась пошевелиться. Боялась поправить ремень безопасности, хотя он сильно давил на шею. Я во все глаза смотрела в окно на мелькавшие столбы, деревья, дома, пролетающие навстречу машины. Это был восторг.

Нонна не разговаривала со мной. Она просто молчала всю дорогу. Потом мы остановились на стоянке у огромного магазина. Нонна крепко взяла меня за руку. И мы вошли внутрь. Тут мне впервые стало страшно. Яркие витрины, броская реклама, много света, эскалаторы, толпы людей с детьми и без детей. Все с сумками и тележками. Сергей взял какую-то очень большую тележку и посадил меня в специальное кресло, а сам покатил её к прозрачной двери. Нонна шла рядом, не очень обращая внимание на суету и людей. Сергей сам выбирал вещи, советуясь с продавцами. А чаще сами продавцы складывали какие-то вещи в тележку. Нонна просто прикладывала к какой-то коробочке свою карточку. Я чаще просто сидела, или вставала, когда мне говорили, что надо встать. Так продолжалось довольно долго. Когда вся тележка была заполнена пакетами, Сергей завез тележку в магазин игрушек.

- Выбери себе, что понравится. – Сказала Нонна. – У меня игрушек нет.

Я постеснялась и выбрала куклу и мягкую подушку кота. Сергей, между тем сложил в тележку краски, альбомы, пластилин, карандаши и кисточки. Потом ещё ранец и всё, что надо для школы.

Я не знала, что это всё для меня, и просто терпеливо ждала. Потом Сергей всё это погрузил в багажник машины, и мы поехали домой к Нонне.

Память услужливо возвращает в этот вечер-ночь. Квартира мне показалась просто огромной. Прихожая, словно большая комната, из которой двери вели: слева в комнату Нонны, потом в сортир, в ванную, на кухню, и справа в общую комнату.

- Сюда – Нонна указала на дверь слева – тебе никогда нельзя. Ясно?

- Да. – Пролепетала я, прижимаясь спиной к входной двери.

- Сейчас ты пойдёшь в ванну и будешь там купаться, пока я тебя не позову.

Нонна проводила меня и набрала полную ванну тёплой воды. Вручила мне шампунь, гель в бутылке и повесила на крючок большое полотенце для меня. Подождала, пока я сниму всю одежду и сразу сунула её в мусорный пакет.

Я не видела, как она разложила мои вещи. Я с наслаждением купалась, плавала по ванне, сгибала ноги в коленях и отталкивалась ногами от стенки. Казалось, что я плаваю в нашем пруду. Потом вымыла голову и стала ждать, когда меня позовут. Вода уже почти совсем остыла. Я стала замерзать, но боялась включить горячую воду и терпеливо ждала. Наконец, пришла Нонна. Она ничего не сказала, вытащила пробку, дождалась пока вода уйдёт, и только потом включила горячий душ, и как следует промыла мои длинные волосы. Завернула меня в огромное махровое полотенце.

- Всё выбирайся из ванны. Надевай трусики и пижаму. Обувай тапочки и бегом на кухню. Перекусим и спать. Скоро два часа ночи. Хорошо, что завтра воскресенье. Можно выспаться.

Помню, как сейчас, большой бокал горячего молока и булочка, намазанная мёдом. С тех пор это стало моим любимым лакомством.

Потом Нонна отвела меня в большую комнату. Комната действительно была большой. Высокий, до потолка стеллаж делил её на две неравные половины. Большую часть занимала библиотека с рабочим столом, на котором стоял компьютер с огромным монитором, вокруг него стопками лежали какие-то бумаги, авторучки, маркеры, карандаши, непонятные приборы и микроскоп. Возле стола большое кресло на колёсиках.

- К столу не подходить ни под каким предлогом. – Строго предупредила Нонна. – Твой угол за стеллажом. Там ты хозяйка. Сама все разбрасываешь, сама и убираешь. Ясно?

- Да.

Мой угол был гораздо больше того, в котором я жила до сих пор. В глубине стоял старинный диван с откидными валиками. Мне всегда нравился тихий стон его пружин, когда перекатываешься с одного края на другой. А тогда мне показалось, что это настоящий пиратский корабль, а я на нём капитан.

На стеллаже на нижних полках в прозрачных коробках находилась моя обувь, от кроссовок до зимних сапог, выше на полках несколько игрушек и кукла, ещё выше в больших стаканах кисточки, карандаши, авторучки, фломастеры, альбомы, пластилин, краски, потом учебники и тетради, ещё выше детские книги, а дальше художественная литература по школьной программе. Самое смешное, что я с тех пор ни разу не изменила установленный порядок. Даже сейчас, когда мне двадцать три года, всё так же и стоит на тех же полках, на тех же местах.

Напротив стеллажа большое окно с широким подоконником, к которому прикручен откидной столик, на котором я делала свои уроки, рисовала, лепила, клеила. Очень удобно. И настольная лампа в виде сказочного замка всё так же стоит на своём месте. Возле окна дверь на огромный на всю квартиру широкий балкон, на который можно выйти и из кухни. Там стоят два плетёных кресла и высокий стол. Под ним я любила играть в свои игры.

У стены за дверью на балкон стоит небольшой одёжный шкаф, в котором и сейчас лежат мои вещички. Возле него висит огромный телевизор, который я могла смотреть только тогда, когда Нонна не работала за своим столом. А работала она почти всегда и почти круглосуточно. Но телевизор меня никогда не волновал. Я не была избалована такой роскошью.

У Нонны мне было хорошо. Нет, она не любила меня и почти не замечала. Но и не ругала никогда. Не заставляла ничего делать, не требовала от меня ничего. Не интересовалась моей учёбой. Не ходила на родительские собрания. Учителя писали ей в «личку», и она молча протягивала мне деньги и записку, которые я относила классной руководительнице.

В школу Нонна отвела меня сама первого сентября. Самая большая радость была, когда на линейке я увидела Милану. Мы обнялись. Нас зачислили в один класс. Мы сели за одну парту. Это, пожалуй, и всё, что было замечательного в школе.

Потом я узнала, что это элитарная школа. Учеников в неё привозили и приводили гувернантки и гувернёры, я даже не знаю названий машин, на которых приезжали ученики.

В первом классе меня приводила домработница тётя Катя. Она готовила и убирала у Нонны, а также следила, чтобы в холодильнике всегда были продукты. Тётя Катя забирала меня из школы, приводила домой, кормила и уходила. Начиная со второго класса, я уже сама ходила в школу, и сама возвращалась. Сама разогревала свой обед, мыла посуду и шла делать уроки. Потом отдыхала, читала книги, играла, рисовала, короче развлекалась как могла.

Нонна могла вернуться в любую минуту, а могла и не вернуться.

Но бывали дни, когда она гуляла со мной в парке, водила меня в цирк, или в театр. Но всегда так, словно выполняла требование врачей. Надо гулять, надо отвлекаться от работы. Вот она и отвлекалась.

Но я, как я, её не интересовала. Иногда мне казалось, что будь я собакой или кошкой, всё было бы точно так же. Нонна строго следила, чтобы я была одета, обута и сыта. Всё.

В школе было то же самое. Кроме Миланы со мной никто не разговаривал. Я никого не интересовала. У одноклассников были свои тусовки, клубы, поездки заграницу, они только об этом и говорили. У меня этого ничего не было. Но Милана и в том сообществе была своей. Как у неё это получалось - не знаю. Поболтав с одноклассниками, она возвращалась ко мне, и мы вели свои неспешные беседы.

Я всегда была для остальных чужой, даже учителя задавали мне вопросы только тогда, когда никто не мог правильно ответить. И ставили мне всегда четвёрки, остальным, даже за более слабый ответ, пятёрки. Но меня это не трогало. Оценки не имели значения. Мне нужны были знания, а не оценки.

С Миланой мы всегда дружили. Вместе ходили на гимнастику, потом в драмкружок, вместе ходили на выставки. Со мной её отпускали всегда.

Нонна вовсе не интересовалась, где я бываю. Только перед сном она желала мне спокойной ночи и гасила свет. Меня такие отношения очень устраивали. Нежности я не знаю, любить не умею, и потребности такой во мне нет. Как оказалось и ревновать я не умею. Значит у меня вовсе нет сердца. Видимо мне его забыли выдать, когда раздавали внутренние органы. Но тогда, что это стучит внутри меня? Механический мотор? Или это просто отсутствие того, что называется душой? До сегодняшнего дня, я как-то и не задумывалась об этом.

Моя беззаботная жизнь продолжалась до окончания восьмого класса. Перед самыми каникулами Нонна сказала:

- Анна, завтра ты возвращаешься к матери. Я уезжаю на три года в Занзибарию и Килиманжарию. Тебе со мной нельзя. Это небезопасно для тебя.

Я онемела. Это было просто чудовищно. Я не знала своей матери и не стремилась её узнать. Но спорить было бесполезно.

Нонна позвонила моей матери и сообщила, что я завтра переезжаю к ней. Мать отказалась. Нонна сказала, что будет оплачивать моё проживание и предложила тридцать тысяч в месяц, мать сказала сто. Они заспорили и сошлись на пятидесяти. Нонна повернулась ко мне:

- Ты всё слышала. Тебе тоже будет поступать десять тысяч в месяц на твои мелочи. Остальное тебе будет покупать твоя мать.

- Лучше отдай эти деньги мне. Я сама буду ей платить за коммуналку и питание.

- Да, так было бы лучше, но что сделано, то сделано. Как только вернусь, заберу тебя обратно.

Мы расстались без особых сантиментов. Нонна перевезла мои вещи к матери. Её маленькая квартирка была захламлена сверх всякой меры. Первое впечатление было: пыль и грязь везде. Как можно в этом жить? Но других вариантов просто нет. И я осталась.

За восемь лет, что я не видела свою мать, она сильно постарела, ей не было и сорока лет, но седина просто лезла из-под окрашенных в рыжий цвет волос. А лицо говорило об одном, что она очень часто прикладывается к стаканчику.

Радости встречи со мной она не испытала и сразу пошла жаловаться своим собутыльникам, что посиделки в её доме отменяются, это твёрдое условие Нонны. Иначе денег не будет

Нонна уехала, я осталась. Постепенно убрала и вымыла всю квартиру. Но жить от этого легче не стало. До школы теперь надо было добираться два часа. Девятый класс был самым трудным для меня. Я опять была вечно голодной, мать вовсе не спешила закупать продукты. А из тех десяти тысяч, что поступали мне на карту, надо было покупать всё для школы, обувь, которая рвалась просто, как назло, почти сразу, и хоть какую-нибудь еду. Мрак.

Уже по весне я медленно брела по улице и вдруг увидела на сером здании табличку «Строительный колледж». У меня появилась идея. Я зашла в приёмную и разговорилась с пожилой женщиной. Выяснилось, что после девятого класса я могу поступить в колледж, и даже буду получать стипендию, если попаду на бюджет. Это меня устраивало. Я стала готовиться. После сдачи экзаменов, я поступила на специальность сметно-договорного дела. Учиться надо было четыре года. Но когда начались занятия, я поняла, что хочу как можно быстрее закончить это заведение. Я пошла в деканат и, после долгих споров и разговоров, добилась того, чтобы мне разрешили за год сдать экзамены за два года. Так всё и случилось. За один год я сдала все общеобразовательные предметы и часть специальных. Я чувствовала себя самостоятельной, но голодной. Надо было что-то делать. Работать официанткой я просто не могла. Люди меня не прельщали, и ухаживать за ними я не хотела. Подрабатывать курьером тоже не тема. Что тогда?

Помню, как однажды дождливым днём шла мимо большой стройки и увидела на бытовке табличку «Прораб». Замечательно. Я вошла в приоткрытую дверь. За большим столом сидел немолодой грузный мужчина.

- Тебе чего, девочка? Ты кого-то ищешь?

- Здравствуйте, нет. Я хочу здесь работать.

- Работать? Тебе сколько лет?

- Почти шестнадцать. А что?

- Детям на стройке нельзя работать. Это опасно.

- Я хочу работать здесь.

- Да? – Он терпеливо и вежливо улыбался. – Что ты умеешь? Кем ты хочешь быть?

- Я умею рассчитывать сметы и правильно составлять договоры. – Я была настойчивой.

- Да ну? – Удивился он. – А ну, покажи.

Он протянул мне лист бумаги, на котором был начерчен план первого этажа какого-то здания.

Я села за стол, взяла его блокнот и стала быстро расписывать виды работ. Я ведь готовилась к чему-то такому, вот и заучивала всё наизусть.

Мужчина довольно хмыкнул.

- Неплохо. Совсем неплохо. Ты где-то этому училась?

- Я и сейчас учусь. Поэтому могу работать только три-четыре часа каждый день.

- Хорошо. Пожалуй, ты нам сгодишься. Будешь получать пятнадцать тысяч каждый месяц.

- Нет, пятьдесят.

Он рассмеялся. Мы заспорили. В конечном итоге сторговались на тридцати пяти тысячах.

- Хорошо, приноси паспорт. Будем заключать договор.

- Паспорт всегда со мной. А договор я могу сейчас составить.

- А, давай. – Он махнул рукой.

Как оказалось, я разговаривала с самим Генеральным директором. Это было чудом. Он почти никогда не приезжал на этот объект. Но мне тогда повезло. Я и сейчас, вспоминая, удивляюсь своей смелости и своему везению.

Потом потекли дни за днями. С утра учёба, после трёх часов – работа. Было очень нелегко. Но я втянулась и привыкла. Работяги и мастера тоже привыкли видеть меня в прорабской. Не скажу, что им это доставляло удовольствие, но постепенно всё встало на свои места.

Колледж я закончила очень неплохо и сразу поступила в Политехнический институт на вечернее отделение по специальности «Промышленные и гражданские сооружения». Теперь со мной уже никто по работе не спорил, только ругались, когда в сметах было меньше денег, чем они хотели. Но я просто честно делала свою работу. А выбивать «бабло» отправляла всех к Гендиректору.

Четыре, вместо трёх, моих года пролетели, как один. Вернулась Нонна. Она сразу, на второй день приехала за мной. Я её почти не узнала. В своей Занзибарии – Килиманжарии она подхватила какой-то жуткий вирус, или ещё что-то. Короче, там такие насекомые, что избежать заразы не удалось. А тут ещё не долеченная онкология дала о себе знать. Нонна слегла, и пошло – поехало: из одной больницы в другую, их одного НИИ в другой. Пришлось ко всему ещё два раза в неделю возить ей всякие лекарства, расходники и прочее.

Именно в это время появился в моей жизни Иван Алексеевич. Молодой мастер, пришёл к нам сразу после окончания института. Может от того, что на участке больше не было девушек моего возраста, а может и по другой какой-то причине, но он стал ежедневно захаживать в «Прорабскую» (я так и не перешла на работу в центральный офис, хотя предложения были, но мне было удобнее здесь, и я попросила остаться, хотя могла бы работать и на удалёнке). Иван стал приносить конфеты, печенюхи, кофе, стал пить со мной чай и кофе, болтал о том о сём. До него молодые люди как-то не заглядывались в мою сторону. В школе я была изгоем и не котировалась, в колледже смотреть было не на кого, на улице я не знакомилась. Вот и растаяла. Так захотелось участия, тепла и ласки. Он выглядел именно таким, как я хотела, к тому же слишком симпатичным, чисто внешне. Я от него ничего не скрывала, и даже не заметила, как он выпытал обо мне всё, особенно интересуясь, кому достанется имущество Нонны. В отличие от меня, он узнал, кто такая Нонна Георгиевна. Видимо его это впечатлило.

Ванечка ухаживал красиво, даже вдохновенно, как я теперь понимаю.

Нонне, между тем, легче не становилось. Она боролась, как могла, но болезнь постепенно побеждала. Всё лечение было напрасным. Нонна вернулась домой. Я усадила её в её любимое кресло. Она взяла в руки телефон и началась круговерть. К нам зачастили нотариусы, адвокаты, банкиры. О чём они совещались, я не слышала, уходя работать на балкон. На это время я перешла на удалёнку.

Потом наступил день, когда к нам домой приехало пятеро незнакомых мужчин. Один из них встал перед Нонной на колени и стал просить прощения. Она выслушала его внимательно и сказала:

- Встань, Антоша. Прошлого не вернёшь. Судьбу не обманешь. Что было – прошло. Вот что я тебе скажу. Я отдам тебе все свои наработки и изобретения. Часть из них уже внедрена в производство, часть ждёт своего времени. Ты не хуже меня знаешь, что это такое. Сейчас мы с тобой заключим договор. Письменный. Сейчас приедет мой нотариус и один экземпляр будет храниться у него, второй у тебя, а третий у Анны. Так вот, по этому договору ты должен отчислять Анне пятьдесят процентов с полученных тобой доходов от моих разработок.

- Ты хотела сказать – от прибыли. – Подал голос Антон.

- Нет, ты правильно услышал. Твоего труда в этих разработках кот наплакал. Поэтому все остальные отчисления ты будешь производить из своей доли. Тебе тоже хватит, не переживай. Всё, что ты поимеешь, для тебя нежданная прибыль. Так что, потрудись, хоть так.

- Слушай, а кто такая эта Анна?

- Дочь.

- Твоя? – Он хмуро смотрел на Нонну.

- И моя тоже. Анна Антоновна.

- И моя? – Он опешил.

Нонна ничего не сказала, только пожала плечами.

- Не верю. – Прошептал Антон.

- Не надо. Я тебя не приглашаю верить или не верить. Мы с тобой решаем чисто финансовые отношения и всё. Если ты согласен, я отдам тебе всё, до последнего листочка. Если нет … Значит – нет.

- Согласен, конечно. Просто это так неожиданно. А она очень похожа на тебя.

- Спасибо. Я рада. – Устало произнесла Нонна.

Я сидела молча, не поднимая глаз. Этот разговор был мне неприятен. Но это были не мои проблемы. На самом деле, мне ничего от Нонны не надо. Я давно уже обеспечивала себя сама. И даже накопила кое-что, в надежде когда-нибудь купить в ипотеку свою квартиру.

Но Нонна шла к своей цели, как ледокол к Северному полюсу. Я видела, что Антон сломался и полностью готов к подписанию любого договора.

Приехал нотариус. Сделка была завершена. Договор подписан и заверен. Нонна протянула Антону ключи от своей комнаты. Четверо мужчин стали выносить оттуда какие-то бумаги. Много папок. Очень много. Потом, когда они доложили, что всё упаковано и перенесено в машину, Нонна вытащила штук пять флэшек, подержала их в руках, вздохнула и отдала Антону.

- Всё. Компьютер чист. Там нет никакой информации. Всё здесь. Иди, Антоша, и помни о нашем договоре. Я устала. Прощай.

Антон поцеловал ей руки, потом лоб, потом губы, и ушёл. Нонна закрыла глаза. Через несколько дней её не стало.

А ещё через девять дней я впервые зашла в её комнату. Ничего особенного там не было. У входа – кровать. Напротив, у стены, большой шкаф с вещами и такой же с книжными полками, на которых, кроме пыльных следов от унесённых папок, ничего не было. У окна большое мягкое кресло и журнальный столик под торшером. И всё. Я выгребла из шкафа всю одежду и вынесла к помойным ящикам. Через несколько минут там не осталось и следа от шикарных вещей. Но мне они не нужны, а кому-то пригодятся.

Среди этого барахла обнаружилась увесистая шкатулка, внутри которой лежали драгоценности и награды. Видимо Нонну часто одаривали и награждали, но я сколько ни пыталась, не могла вспомнить, чтобы она что-то из этой шкатулки носила. Под шкатулкой лежала кожаная папка с документами. Среди наградных листов, я обнаружила своё свидетельство о рождении и документ об удочерении меня Нонной. Там же лежало завещание и выписка, удостоверяющая мою собственность на эту квартиру и на вклады на энные суммы в разных банках, все эти бумаги были заверены нотариально. Я смотрела на них, тупо соображая. Что мне со всем этим делать? Ни радости, ни горя, я не испытывала. Сложив обратно все бумаги в папку, я отнесла её в свой угол, и опустила за диван, под обшивку. Об этом месте, знала я одна, потому что сама отделила часть обшивки, чтобы спрятать туда свои нехитрые накопления. И вот я баснословно богата. И что? Да ничего. Научусь водить машину. Куплю, и буду катать на ней Милану по выходным дням, если она до тех пор не выйдет замуж. Или сама поеду по стране в отпуск. Про Ивана я тогда и не вспомнила.

Но он про меня не забыл. И как-то так случилось, что уже через месяц он перебрался жить ко мне. Я выделила ему спальню, а сама осталась в большой комнате. Менять свои привычки я не хотела.

Как оказалось, жить с мужчиной в одной квартире хлопотно. Он требовал постоянного внимания. Приготовь, принеси, постирай, убери. Нонна никогда так себя не вела. Я училась быть женой. Иван намекал, что ему нужны деньги на новую машину. Я отмалчивалась.

А тут случилась ещё одна напасть. Не прошло и сорока дней с момента смерти Нонны, как меня стали донимать многочисленные родственники. На пороге нарисовался мой папаша с двумя своими сыновьями. Им срочно нужна была помощь. Они требовали своей доли от наследства. Потом ещё какие-то тётки, сёстры Нонны, не знаю уже какие. Потом моя мать стала ныть, что ей не на что жить, и она умирает от голода.

Я не сентиментальна, и быстро захлопнула дверь перед их носом. Кто из них хоть когда-нибудь протянул мне руку помощи? Может они любили меня? Одаривали подарками? Водили на прогулки в парк или театр? Нет. Почему же я кому-то что-то должна? И потом они же как-то жили до этого. Никто из них на паперти не сидел, не калека, не на смертном одре. У всех есть руки-ноги, пусть идут и как я, зарабатывают себе на хлеб. Точка.

Иван увидел в шкафу шкатулку с драгоценностями и спросил о ней. Я сказала, что теперь они принадлежат мне. Он оживился.

- Давай отнесём их ювелиру, пусть оценит, а?

- Зачем? На все эти цацки есть документы, удостоверяющие их ценность. Мне этого не надо.

- Слушай, но ведь за одну такую штуку можно купить БМВ. Неужели же не интересно.

- Какое ты имеешь к ним отношение? А у меня нет прав на машину. Оставь в покое шкатулку. Она достанется моей дочери, когда я выйду замуж и рожу.

- Тогда давай поженимся. – Предложил Иван.

- Давай попробуем. Если ты меня не бросишь, как мой отец бросил мою мать.

О других своих богатствах я ему ничего не сказала. Мне был неприятен этот разговор. Я поняла, что всё это опять не про любовь. А чего я хотела? Меня никто не любит. Это простой факт. Но Ваня все же был немного другим, ласковым, мечтательным, говорил много красивых слов. Очень хотелось верить.

Мы подали заявление в ЗАГС и стали готовиться к свадьбе. Я познакомила его с Миланой, она должна была стать свидетельницей на бракосочетании. Она была так рада за нас. Мы засиделись в кафе до глубокой ночи. Потом пошли провожать её домой. Попутно договорились, когда пойдём выбирать мне платье и туфли.

Всё было просто замечательно.

В тот день я объехала все известные мне магазины в поисках белых туфель. Такая засада, как назло, ни одна пара не села на мою ногу. Вечером я решила зайти к Милане, пожаловаться на такую беду.

Они стояли под высоким кустом сирени. Он так нежно обнимал Милану и целовал её в губы.

Она уже отошла в самый куст, дальше пятиться было некуда.

- Ваня, зачем ты так? А как же Аня? Это же нечестно. – Слабо защищалась Милана.

- Я сам поговорю с ней. Она всё поймёт. Я только сейчас понял, что люблю только тебя. Ты моя звёздочка, моя мечта. Не отталкивай меня, прошу. Я всё сделаю для тебя. Любимая.

- Нет. Это нечестно. Пока ты не закончишь свои отношения с Аней, ко мне не приходи. Я так не могу. – Милана стала вырываться.

Он не отпускал, продолжая клясться, что сегодня же поговорит со мной, что мы ещё не расписаны, и теперь не распишемся. Милана качала отрицательно головой.

- Ничего говорить не надо. – Сказала я. – Сегодня ты заберёшь свои вещи и уйдёшь. Завтра я уезжаю. Всё. Прощайте.

Я развернулась и ушла домой.

И вот теперь я сижу и битый час тупо пялюсь в монитор, словно жду какой-то подсказки от него.

- А чего ты, собственно, сидишь? – Спросила я у себя. – Можно же более продуктивно провести время.

И я пошла собирать вещички прекрасного «принца». Мне совсем не импонировало, что он будет тут шастать по квартире, канючить, и убеждать меня, то это была ошибка, и он не понимает, как вообще такое могло случиться. В то, что он честно поговорит со мной о своей любви, я не верила. Не такой он человек. Совсем не такой. Я ведь почти год наблюдала за ним в разных жизненных ситуациях. Просто я была в «загоне» и не могла «трезво» разобраться во всём. Да и, честно говоря, очень не хватало дружеского участия и «крепкого плеча» рядом. Вот и влипла. Хорошо, что так быстро всё выяснилось. А ведь могло тянуться годами. Представляю: дети, пелёнки-распашонки, продукты, градусники, прокисший суп, бессонные ночи, швабры, тряпки и … вечно под «шафе» недовольная рожа любимого мужа, упрёки, грязные носки, рубашки, пахнущие чужими духами, подозрения и ссоры. Чудесная жизнь. Нет. Пусть он сейчас уйдёт и больше никогда не вернётся в мою жизнь, даже по работе. Так будет лучше и мне и ему.

Вещей набралось три увесистые спортивные сумки и четыре пакета с обувью и куртками, косметикой и бритвенными и прочими делами. Я обошла все комнаты, заглянула во все углы, чтобы не пропустить какую-нибудь мелочь. Нет. Собрала абсолютно всё, вплоть до газет. Ура. Можно попить чаю с конфеткой. Только бы припёрся не очень поздно. Хотя, ровно в двенадцать выставлю всё за дверь, ведь завтра наступит ровно в полночь. С этими мыслями я отправилась на кухню, чтобы поставить чайник на плиту.

Но тут раздался звонок в дверь. Я пошла открывать.

Иван улыбался своей неотразимой улыбкой. В руках он держал красную розу и тортик.

- Привет. Извини, я припозднился. – Как ни в чём ни бывало произнёс он, пытаясь чмокнуть меня в щёку.

Я отодвинулась и молча указала ему на вещи.

- Надеюсь, ты это не серьёзно? Ничего особенного ведь не произошло. Просто на меня нашло короткое затмение. Но, клянусь, я так больше не буду. Просто, знаешь, Милана такая доступная, вот меня чёрт и попутал. Но ты же другая. Ты – это совсем другое. Я без тебя пропаду. Прости. Первый и последний раз. Клянусь. Ты будешь всегда знать обо мне всё, где я бываю, с кем и о чём разговариваю. Клянусь, больше никакого трёпа. Мы же с тобой через неделю идём в ЗАГС. Ты не забыла?

Я молчала. Просто терпеливо ждала, когда он закончит и уйдёт. На душе было пусто и спокойно. Где-то в глубине я ещё чувствовала себя запачканной, но можно полежать в ванне, вымыться как следует, и забыть его как мерзкий сон. Ничего такого я ему не сказала. Просто стояла и ждала.

- Послушай, Анюта, ты ведь это не серьёзно? Ну куда я пойду на ночь глядя? Давай сейчас попьём чайку, поговорим. Всё у нас будет очень хорошо. А завтра пойдём, купим тебе всё, что ты захочешь. А?

- Ты можешь снять номер в гостинице или переночевать у друзей, в крайнем случае, в бытовке на стройке. Мест много. Через шесть часов я уезжаю, и не знаю, когда вернусь. Не задерживай меня. Иди, Ваня. Иди. – Я, против воли, зевнула. Сказалось напряжение и усталость.

- Значит, ты меня совсем не любишь. – Зло и с надрывом произнёс он. – Вот она, твоя верность. Ты думаешь, что найдётся ещё какой-нибудь дурак, который захочет жениться на тебе? Ты же холодная лягушка, у тебя вместо сердца арифмометр и кусок льда. С тобой невозможно долго находиться рядом, можно отморозить руки. Снежная королева. Я пытался отогреть тебя, сделать человеком, но это невозможно. Я ухожу. Но ты ещё прибежишь ко мне, но будет поздно. Я обиделся. Прощай.

- Прощай – прощай. Давай уже скорее уходи. Мне ещё после тебя полы мыть, а ночь на пороге. Иди уже.

Я передала ему пакеты с обувью, тортиком, и розой. Закрыла дверь на все замки и спокойно пошла на кухню. Как он там сказал? У меня нет сердца. Это я уже, итак, давно знала. Сейчас попью чаю, потом вымою полы, потом полежу в ванне, и спать…

Я заварила себе хороший чай прямо в бокале, взяла вазочку с конфетами и пошла на балкон. Был прекрасный тёплый августовский вечер. Стемнело, зажглись фонари. На скамейке под моим балконом, я живу на третьем этаже, сидел Иван. Возле его ног стояли сумки и пакеты. Он, видимо, размышлял, куда податься. По аллейке шла моя соседка по лестничной клетке, Илона. Она всегда перед сном выгуливала своих двух кривоногих шавок. Говорят, что собаки похожи на хозяев. Это точно. Обе собачонки были коротконогими, злобными, с выпученными глазками, и любопытными сверх всякой меры. Илона была такой же. Вечно недовольная, вечно с претензиями.

- Ой, Ваня, здравствуй! Чего это ты тут сидишь? Собрались куда-то? А где Аня?

- Собрался. Она меня выгнала. Здравствуй, Илоночка.

Ничего себе – «Илоночка». Да он ходок – Ванечка. Ласковое тиляти.

- Как выгнала? Поссорились? У вас же такая любовь! Ах!

- Какая любовь? Ты что? С ней? Это невозможно! Я просто комнату у неё снимал. Как её мать умерла, ей стало страшно одной там жить, вот я и снял по сходной цене. А теперь она уезжает, вот и выставила меня за дверь. Боится, наверное, что я её обворую. А может просто крыша поехала.

- Вот гадина какая! – Воскликнула Илона. – Точно сумасшедшая. А ты ей сколько платил?

- Пятнадцать тысяч в месяц. Плюс продукты. А что? – Врал Ваня.

И ведь врёт, как дышит. Иногда очень полезно подслушивать. Так много можно узнать о человеке. Бедная Милана. Если он ей заморочит голову, так жалко. Между тем Илона, помолчав, произнесла:

- У меня тоже есть свободная комната. Могу тебе сдать её на тех же условиях, если ты будешь помогать мне по хозяйству. Знаешь, иногда очень нужны мужские руки. Нам, одиноким женщинам, очень нелегко приходится в жизни. А я могу для тебя иногда готовить. Я очень хорошо и вкусно готовлю. Согласен?

- Конечно, Солнышко. Думаю, мы с тобой сторгуемся. Кстати, у тебя чудесные собачки. Всегда мечтал иметь собаку.

- Просто замечательно. Ну, пойдём домой. Очень кушать хочется.

Они подхватили сумки и пакеты и отправились жить к Илоне. Этот прохвост нигде не пропадёт. Противно, что завтра я увижу его на работе. А, нет, я же с понедельника в отпуске. А сегодня вечер, вернее ночь пятницы. И отдыхать я буду целый месяц. Шикарно. Вот только чем бы мне заняться? Блин, я же не умею отдыхать. Последние годы я вообще не отдыхала, даже по выходным. И вдруг такая роскошь – тридцать дней. Офигеть! Так что же делать? Может уехать к морю? А что? Я никогда в жизни не была на море. Видела его только по телевизору в фильмах. Деньги у меня есть. Это не проблема. Проблема только куда поехать. В отель, в санаторий я не хочу. Там много людей. Я их просто не хочу видеть. Хочу одиночества. Может снять домик на берегу, или комнату у хозяев? А что? По-моему, хорошая идея.

Я села за компьютер и вбила в поисковик свои «хотелки». На мониторе высветилось десятка три или больше предложений.

Интересующее меня предложение, я нашла на третьей странице. Предлагалась комната со всеми удобствами, у хозяйки, домик стоял в саду на берегу моря, вдалеке от небольшого городка. Я сразу написала ей на почту, и только потом сообразила, что уже полночь. Но ответ пришёл сразу же.

Марианна Владимировна писала, что комната хорошая, просторная, сейчас свободна, можно приезжать хоть завтра.

Мы ещё обсудили питание и оплату. Она написала, что три тысячи рублей в сутки, её вполне устроят. Я написала, что хочу уединения на месяц. Она написала, что этого добра у неё вполне довольно, даже пляж на море, и тот для одиноких.

Пока мы переписывались, я зашла на сайт РЖД и купила себе билет на утро. Всё складывалось как нельзя лучше.

Я сообщила Марианне Владимировне, что выезжаю в семь часов утра и буду на её вокзале через тридцать часов. Она написала, что встретит меня сама, иначе я не найду к ней дорогу. Мы обменялись фотографиями, чтобы узнать друг друга при встрече. И пожелав спокойной ночи, расстались.

Часы показывали без четверти час. Я пошла собирать вещички. Чемодан, с которым уезжала Нонна, оказался очень кстати. Купальника у меня не было, но я решила купить его на месте. А всё остальное, что пришло мне в голову, я сложила в чемодан. Потом взяла свой рюкзак и сунула туда ноутбук, зарядные устройства, телефон, документы и деньги, посидела, подумала и решила взять денег побольше. Вдруг, мне что-нибудь понравится, захочу и куплю.

Потом принесла шкатулку с драгоценностями и засунула её глубоко в диван. Заклеила оторванную обшивку, и пошла разбирать холодильник. Всё, что можно, спрятала в морозилку, остальное вылила в унитаз. Вымыла полки и ящики, вымыла заварочный чайник. Конфеты, печенье и варенье убрала в холодильник, чтобы не привечать непрошеных букашек. Придирчиво осмотрела кухню и пошла за пылесосом. Два часа ушло на уборку всей квартиры. Довольная, я пошла в ванну. Полежала в ней минут сорок. Вымыла и высушила волосы, посмотрела на часы и решила сразу поехать на вокзал. Ложиться спать не имело смысла.

Оделась. Вызвала такси. Закрыла двери на три замка, один из которых последний раз закрывался лет десять или немного меньше тому назад.

Несмотря на позднее, вернее раннее время, на вокзале было полным-полно разного народа. Свободного местечка на длинных рядах кресел не просматривалось. Кто-то откровенно спал, подложив под голову вещи, кто-то смеялся, кто-то пил кофе, кто-то просто тупо пялился в пустоту. Я осмотрелась. Все бутики работали, словно и не ночь вовсе. Я пошла глазеть, чем торгуют. В одном углу обнаружился бутик с летними вещами. На распродаже я купила себе купальник, аквасоки, тунику, очки и крем. Настроение сразу поднялось. Потом, продолжая свои исследования, я набрела на новую коллекцию осенних курток и купила ту, о которой давно мечтала. Лёгкая, почти невесомая, но такая тёплая. Просто супер! Потом встретился тонкий флисовый костюм, купила и его. Потом решила больше ничего не покупать, иначе рук не хватит таскать барахло через всю страну туда и обратно. Среди бутиков притаилось крошечное кафе с привлекательным названием «Пирожковая».

Там действительно продавались самые настоящие жареные пирожки. Вкусные до невозможности. Я съела с картошкой и жареным луком, с капустой, с яйцом, рисом и луком, поняла, что объелась. Мне пришла в голову светлая мысль, набрать пирожков в дорогу. Я так и сделала, купила вех видов по два, ещё бутылку кефира, пачку чая в пакетиках. В соседнем магазинчике прикупила два бокала с видами Москвы, большую коробку конфет, тоже с видами Москвы, набор шоколадок тоже с разными видами Москвы. Решила, что всё подарю гостеприимной хозяйке. Кое-как распихала покупки в чемодан и рюкзак, оставив сладости и бокалы в пакете.

Если бы в это время не подали поезд, я, наверное, ещё чего-нибудь купила. Впервые в своей жизни я получала удовольствие от шатания по магазинам и разнообразных покупок. Правильно говорят, что женщины лечат стресс шопингом. Теперь я с этим утверждением согласна. Как же это классно – чувствовать себя настоящей женщиной.

На этом прекрасные вещи не закончились. В купе я оказалась одна, хотя все остальные купе были забиты под завязку. Я смотрела как заселяются пассажиры с вещами, детьми и собаками. Шум-гам, лай, скулёжка, вопли детей. Жуть. Я закрыла дверь, и сразу стало тихо и прохладно. Кондиционер работал на всю катушку. Мне это очень понравилось. Я разместилась со всеми удобствами, застелив чистое хрустящее бельё, и спрятав чемодан под нижнюю полку, а рюкзак положив под голову, под подушку. Села к окну и стала ждать соседей. Но до самого отъезда никто в моё купе так и не пришёл. «Вот бы никто так и не пришёл» - подумала я, и прилегла. Я собиралась полежать, пока поезд стоит, а как только он тронется, сяду и буду всю дорогу смотреть в окно. Я ведь впервые в жизни еду на поезде. Сегодня я всё делаю впервые. И мне это нравится.

Я проснулась от резкого толчка. На часах было почти три часа дня. Ничего себе, я даже не заметила, как уснула. В купе по-прежнему никого не было. Я ехала одна. Удивительно, но здорово. Открылась дверь, заглянула проводница. Она поинтересовалась, всё ли у меня в порядке. Я сказала «да», потом подумала и попросила её принести мне вечером ужин, и дала ей денег, сказав, что сдачи не надо. Она согласилась и ушла. Я достала свои пирожки, к сожалению, уже холодные, и кефир. Всё равно вкусно. Поела, сходила вымыла бокал. Пришла. Села к окну и стала смотреть. Мелькали леса, поля, городки и сёла, дороги, поезда, машины, люди. Было очень интересно и красиво. Я думала о том, какая же у нас красивая страна. Потом стала думать, что я всё-таки бездушная. Мне совсем не грустно, не больно и не жалко. Совсем никак. И что самое удивительное, мне совсем не интересно, что происходит там, в доме, где я живу. Мне не интересно, как сложатся судьбы, оставленных мною людей. Что они чувствуют, что говорят, что делают. Не интересно. Иван прав – я Снежная королева, нет Снежная принцесса. Королевство у меня крошечное. Мне стало легко и смешно.

В таком настроении я и приехала на следующий день. Марианна Владимировна встречала меня у вагона. Я поздоровалась. Она меня обняла, как родную и повела на стоянку. Мы остановились у старенькой Мазды красного цвета. Погрузили вещи в багажник, сели в машину и стали выбираться со стоянки. Какое-то время потолкались в пробке, а потом выехали на автостраду и рванули с приличной скоростью вдоль берега моря. Я смотрела во все глаза. Моему восторгу не было предела.

- Ты, наверное, впервые приехала на море? – Улыбнулась Марианна Владимировна.

- Да. Я долго об этом мечтала. И вот, случилось. – Я блаженствовала.

-Здесь всегда очень красиво. Особенно в июне. Море, правда, ещё прохладное, но зато всё цветёт. Видишь, между кипарисами и пальмами зелёные такие деревья? Это магнолии, они цветут огромными розовыми цветами, безумно красиво. Приезжай к нам в начале лета, не пожалеешь.

- Спасибо, обязательно. Я теперь часто буду приезжать.

- Это хорошо, что тебе нравится.

Мы ещё немного поболтали в том же духе, потом помолчали, потом Марианна Владимировна стала рассказывать о знаменитых людях, живших или отдыхавших в этих местах. Попутно она показывала мне самые красивые места и дома. У меня не хватало глаз всё увидеть и рассмотреть.

Часа через два мы свернули на боковую дорогу. Она сильно отличалась от современной автострады, но ехать по ней было можно. Теперь нас окружали самые настоящие горы и скалы, почти отвесные, с осыпающимися шестигранниками камней. Меня поразили высоченные деревья, растущие из каменных расселин, почти вплотную примыкая к камням своими стволами. На склонах росли фиолетовые кусты лаванды. Запах, влетающий с ветром в открытые окна, кружил голову. Мне казалось, что я готова пить его как молодое вино, хотя я не пью вовсе. Слева показались дома какого-то городка, но туда мы заезжать не стали, проехали дальше. Потом, слева и справа стали попадаться сначала редко, а потом всё чаще огромные валуны, словно какой-то великан взял и разломал скалы и разбросал по округе, величиной с дом, камни. Опять показалось море, своей синевой слившееся с небом. Я даже не смогла определить, где заканчивается вода, а где начинается небо. Зато чёрные как смоль камни, устилали весь берег. Из-за них в море не было ни одного человека, ни одной лодки. Эти огромные камни устилали берег вдаль, пока хватало взгляда. И тут мы свернули на дорожку к небольшому домику, окружённому садовыми деревьями. Хозяйка щёлкнула электронным ключом. Створка ворот отъехала в сторону. Мы въехали во двор.

- Вот мы и приехали. – Весело произнесла Марианна Владимировна. – Прошу в дом.

Я вышла из машины, ко мне тут же подбежал довольно крупный пёс.

- Не бойся, он не кусается. Дурак-дураком, может тебя насмерть зализать от восторга. Шустрик, уйди.

Пёс, между тем облизал мне руки и ноги. Я только успевала поставить заслон, чтобы он не добрался до лица. Потом он развернулся и припустил к деревьям.

- Побежал к Степанычу, рассказывать новости. Не пугайся, Степаныч, мой кот. Я его у Степаныча взяла, да так и назвала. Знатный крысолов. Серьёзный, не в пример этому Шустрику

Мы пошли заселять меня в комнату. Комната была большой. В центре широкая кровать, застеленная красивым мягким пледом, рядом с ней у окна глубокое мягкое кресло и журнальный столик под торшером. С другой стороны, трельяж и одёжный шкаф уже у другой стены, стул и дверь в сан узел. Там унитаз и душевая кабина, зеркало и рукомойник. Всё чистое, блестящее, даже три белоснежных полотенца, для рук, для ног и банное. На полочке шампуни, гель и жидкое мыло. Ничего себе.

Я вернулась в комнату и тут увидела на стене напротив кровати большой телевизор и книжную полку с десятком разномастных книг.

- Просто супер! Такого я даже не ожидала. – Искренне сказала я.

Было видно, что хозяйке это приятно. Она заулыбалась.

- Умывайся с дороги, располагайся и приходи на веранду, будем обедать.

Она вышла. Я осталась.

Отпуск начинался просто сказочно. Я переоделась и немного полежала поперёк кровати, сладко потянулась и пошла обедать. Не хотелось заставлять себя ждать.

На столе, покрытом клетчатой скатертью, уже стояли тарелки с домашней лапшой. На отдельной тарелке была разложена целая домашняя курица. Запах стоял умопомрачительный. Против воли у меня потекли слюнки. Я вдруг поняла, насколько голодна. Свеженарезанная зеленушка приманила меня к столу в считанные секунды. Мне показалось, что такой вкусной лапши я в своей жизни ещё не ела. К чаю хозяйка поставила на стол горяченькие хачапури. Слоеное тесто просто таяло во рту. Осоловелая, я просто откинулась на стуле, и подумала, что сейчас засну прямо здесь. Невероятно душистый горный и морской одновременно, воздух кружил голову, а чудесный обед склеивал глаза.

- Ты, наверное, хочешь посмотреть пляж и море? – заботливо произнесла Марианна Владимировна.

- Хочу, конечно, но сил подняться просто нет. – Честно ответила я и рассмеялась.

- Можем пойти с утра. Просто через пару часиков начнет смеркаться, а дорога каменистая, можно ушибиться.

- Тогда сейчас. Лучше я лягу пораньше. – Сказала я и пошла переодеваться в купальник.

Наверняка захочу немного поплавать.

Надев купальник и тунику, я обула аквасоки, и подумала «как же это здорово, что всё именно так и случилось. Никаких свадеб, никаких будней. Сплошной тебе праздник.»

Марианна Владимировна протянула мне поролоновый коврик:

- Пляж галечный, лежать на нём жестко.

Мы пошли через сад.

- Можешь рвать и есть, всё, что тебе понравится. А вон, там – она махнула рукой в сторону – есть беседка с гамаком. Когда надоест плескаться в море, можешь поваляться там с книгой.

- Спасибо. С удовольствием. – Я проследила за её рукой.

Там среди мандариновых деревьев виднелась летняя веранда, вернее настоящая беседка, обитая косыми реечками. Там от одного столба до другого был натянут верёвочный гамак. Надо будет воспользоваться.

Тем временем мы дошли до конца сада. Открыли маленькую калитку и начали спускаться с косогора. Впереди чернели огромные валуны. Вблизи они оказались ещё больше, чем издалека. И цвета они были не чёрного, а скорее цвета сажи с сединой, и даже какие-то иссиня-серые, потрескавшиеся правильными шестигранниками, местами гладкие, местами шероховатые. Идти между ними было тесно, и не удобно. Приходилось склоняться, огибать и снова выпрямляться, но тропинка упорно вела к морю. Я слышала шум волн и просто всей грудью вдыхала солёный воздух. И вот, из-за очередного валуна брызнула ослепительная синева. Я ахнула.

Пляж, действительно, был небольшим, даже маленьким, метров десять в длину и метров пять или около того в ширину. Неправильной формы, весь усыпанный круглой, величиной с чайное блюдце, плоской галькой. Море её так вылизало, что на ней можно было свободно стоять, не подворачивая ноги, и лежать тоже было вполне комфортно, только жестко. Весь пляж по периметру и даже далеко в море окружали исполинские великаны – валуны. И только полоса прибоя была песчаной. Сказочное место! Я стояла как завороженная.

- Вот, мой пляжик. Сюда никто не ходит. – Смеясь сказала Марианна Владимировна. – С дороги его не видно, да и пройти сюда можно только из моего сада. А с моря его тоже особо не видно. Камни закрывают со всех сторон. Если только остановиться совсем напротив. Но это ещё никому в голову не приходило. Так что можешь загорать и купаться хоть голяком, тебя никто не потревожит.

- Сказка какая-то. – Только и смогла вымолвить я.

- Ну, ладно. Ты купайся, загорай. Но часа через два возвращайся. Здесь темнеет быстро. Как только солнышко спустится за гору, сразу наступит поздний вечер. Просто идти обратно в темноте не комфортно. Можно ободрать ноги. А я пойду. Надо корову подоить и курам дать корм.

Она ушла. А я всё никак не могла оторвать взгляда от моря. Внутри меня бушевал ураган страстей: восторг, счастье, и миллион чувств. Невозможная синева моря, контрастировала с чернотой камней, голубое, почти выцветшее небо с лёгкими паутинками облаков, блестящие искорки мокрого песка, ровные ряды мелких разноцветных камешков под водой, стайки крошечных рыбок, всё это просто сводило меня с ума. Я и не представляла себе, что на свете бывает такая красота. Я бродила по мелководью, не в силах оторвать взора от подводной жизни. Я любовалась, я млела, я впервые в жизни была счастлива. Наверное, целый час я бесцельно ходила туда-сюда, потом всё же пошла на глубину, проплыла метров двести или больше, и стала любоваться берегом. Я смеялась в голос. Как же это здорово, как это замечательно.

Памятуя слова моей хозяйки, я с сожалением вышла из моря и пошла домой, буквально заставляя себя двигаться, и повторяя про себя, что завтра, с самого утра приду сюда на целый день.

В эту ночь я спала «без задних ног», без сновидений. Отпуск начался просто сказочно.

На следующее утро, за завтраком я познакомилась с хозяйским котом. Огромный рыжий котяра с пушистым хвостом принёс на порог чёрную крысу. Уложил её так, чтобы видела хозяйка, и важно прошёл к столу. Обнюхал мои ноги, посмотрел мне в глаза и запрыгнул на колени. От него просто разило мышами. Но я всё-таки почесала ему за ушками и погладила по спинке. Ему понравилось, и он уже собрался устроиться поудобнее, как Марианна Владимировна замахнулась на него полотенцем:

- Степаныч, имей совесть, от тебя воняет мышами. Поешь и умойся. И только потом приставай к гостям.

Кот посверлил её взглядом, нисколько не обращая внимания на полотенце и строгий голос. Спрыгнул, и важно прошествовал к своей миске. Хозяйка налила ему в миску борщ. Впервые видела, как кот лапой достаёт из миски варёную капусту и степенно так поедает. Не удержавшись, я рассмеялась. Кот строго посмотрел на меня и продолжил свой завтрак.

Поблагодарив хозяйку, я пошла переодеваться, попутно предупредив, что ухожу на весь день, и к обеду, скорее всего не приду. Хочу полностью насладиться морем. Всё же сейчас осень. И завтра может быть уже холодно.

- Нет. Ещё не завтра. Недельки через две, я так думаю. У нас бывает, что дней десять дует ледяной ветер и идёт сильный дождь, море штормит, но в конце месяца, опять дней десять будет хорошо. Хотя купаться потом будет холодновато.

- Тем более. Надо ловить момент. – Я была настроена как следует напитаться солнцем, морем и теплом. – В Москве сейчас, наверное, уже совсем осень. Хотя и не факт. Но моря нет.

Когда я вышла, полностью готовая к заплыву, Марианна Владимировна протянула мне пакет с пирожками и большой бутылкой компота, яблоками и мандаринами.

- Раз ты не придёшь на обед, то там перекусишь. Я буду ждать тебя к ужину.

Всё повторилось, как вчера: море, небо, солнце. Я плескалась, плавала до изнеможения, строила песчаные замки, я чувствовала себя маленькой счастливой девочкой.

Эту птицу я заметила на третий или четвёртый день. Лёжа на коврике, я смотрела в небо. Высоко-высоко птица нарезала круги, не спускаясь и не улетая. Что она там высматривала? Интересно, что видит птица с такой высоты? И что это за птица? На чайку совсем не похоже. А других морских птиц я не знаю. Но эта птица никуда не улетала, ни в этот, ни в последующие дни. Мне было просто удивительно наблюдать за ней. И даже как-то не по себе. Выглядело это так, словно она меня изучает.

В какой-то из дней, я наконец, стала ощущать себя в этом мире. Я стала вспоминать свою жизнь. Мне стало жалко Милану. Тут же вспомнился Лёс. Вот интересно, он живёт только в лесу, или бывает в других местах? Вот бы он пришёл сюда. Мы бы обо всём поболтали. Он такой рассудительный. Я так размечталась, что чуть не заснула.

Но самое интересное было завтра. Когда я пришла на пляж, на камне, на котором я так любила сидеть, любуясь подводной жизнью, сидел Лёс. Я даже не удивилась, только очень обрадовалась

- Здравствуйте, Лёс. А я только вчера вспоминала о вас. Думала, как было бы здорово вновь увидеться, поболтать о том о сём.

- И тебе не хворать. – Поздоровался Лёс. – Ты вспомнила, я услышал. Как поживаешь?

- Уже совсем хорошо. Мне захотелось поделиться с вами радостью. Я боялась, что вы только в лесу живёте. А здесь такая красота.

- Я живу везде. Присматриваю за природой. Просто в том лесу люди не ответственные. Портят лес, мусорят, огонь разводят, почём зря убивают живность, да и вообще не берегут, что им природа дала. Попользоваться, а не навсегда. Вот и приходится, то огонь тушить, то зайцев раненых и лис лечить. Безобразие, одним словом. А здесь, что? Тишь и красота. Здесь отдых. Вот, посижу с тобой часок, и опять за дело.

Мы поговорили о том о сём. Он вытащил из кармана горсть каких-то зёрнышек и посыпал в воду. Почти сразу возле камня закружились крупные жирные рыбы. Красивые такие. Я залюбовалась. Он засмеялся, совсем как мальчишка, простился и ушёл за валун.

Пришёл Степаныч. Улёгся на камень и стал наблюдать за рыбами. Они, явно его заинтересовали. Не успела я и глазом моргнуть, как он ухватил одну, наверное, самую жирную, и важно задрав хвост, не спеша отправился домой.

Я восхитилась про себя его ловкостью и продолжила любоваться рыбами и природой. На душе было спокойно и радостно.

Как и предсказывала Марианна Владимировна, примерно через две недели небо затянули сначала облака, потом пришли чернющие тучи, задул ледяной ветер. Стало так холодно, что я быстренько натянула флисовый костюм и тёплые носки. Делать сразу стало нечего. Смотреть телевизор или тупо пялиться в ноутбук мне не хотелось, и я решила в кои-то веки почитать книгу.

На полке их стояло с десяток. Самых разных. От классики в красивых переплётах, до бульварных, в мягких обложках. Меня заинтересовала одна, в замшевой обложке, оформленная в «рыцарском» стиле, готическим буквами было написано: «Сердце принцессы».

Мне стало смешно. Чушь какая-то. Я решила её просто полистать. Открыла сразу конец книги. Там был перечень глав. Всего девяносто девять. И все они выглядели одинаково, только имена разные: «Жизнь и смерть принцессы Адели», «Жизнь и смерть принцессы Антуанетты» и так далее.

Ладно, почитаю о настоящих принцессах. Интересно всё же, как они там жили-были, умирали.

Я уселась в кресло у окна, было так пасмурно, что пришлось включить торшер.

Тут же ко мне на руки запрыгнул кот Степаныч, размурлыкался, блаженно растёкся под моими ласками, закрыл глаза, подставляя своё упитанное пузико.

Одной рукой я раскрыла книгу, другой продолжила гладить кота. Книга оказалась интересной, даже захватывающей. Это действительно были жизнеописания настоящих принцесс. Все они были совершенно разными: Высокими и низенькими, полненькими и худышками, красивыми и не очень, любимыми своими родителями и не очень, умными и не очень. Но всех их объединяло одно – при достижении ими определённого возраста, все они становились жертвами одного и того же принца. В их королевства приезжал принц Генрик со своим Колдуном. Красивый, статный, умный, обаятельный, он так красиво ухаживал, он превозносил жертву до небес, и каждая из принцесс, кто раньше, кто позже, но все они, как одна, влюблялись по-настоящему, и отдавали принцу Генрику свои сердца. Он принимал их без всякого стеснения, как должное, и отдавал Колдуну. Тот варил из сердец эликсир молодости. Принц его выпивал, делясь с Колдуном, а принцессы умирали. Я была возмущена, но сочувствовать этим несчастным у меня не получалось. Если они не смогли разобраться, что перед ними обыкновенный прохвост и мошенник, значит такова судьба этих принцесс.

На чтение этой увлекательной книги у меня ушло десять дней. Именно тогда мне стали сниться странные сны. Я видела каменные Замки, незнакомые растения, людей в диковинных одеждах. В этих снах я была птицей. Я всё видела с высоты птичьего полёта. Сны завораживали. Утром я долго лежала с открытыми глазами, с трудом вспоминая, где я нахожусь.

Наконец непогода закончилась. Снова выглянуло солнце. Я опять отправилась к морю. Но искупаться не получилось. Море ещё штормило. Зато я могла часами любоваться стихией.

После этой книги что-то изменилось внутри меня. То и дело всплывали разные истории. Мне казалось, что я так и вижу заплаканные лица принцесс, их умоляющие взгляды, протянутые в немой или громкой мольбе руки, и слащавую ухмылку красавца. Это было так несправедливо. Несправедливость не давала мне успокоиться. А ещё интересовал вопрос: кто главный злодей – принц, или Колдун? По всему выходило, что принц. Мне казалось, или хотелось казаться, что Колдун тоже жертва. Два мерзавца – это уже перебор.

Часть 2

Я проснулась посреди ночи от того, что дико замёрзла. Было такое ощущение, что я лежу в каменном мешке на ледяном полу. Ломило ноги, руки, уши. Я открыла глаза.

Вокруг каменные стены. Я, правда, лежу на кровати, и даже укрыта чем-то вроде ватного одеяла, но от этого мне совсем не теплее, а даже наоборот. Во все щели пробирается ледяной ветер, жёсткую подушку, на которой лежит моя голова, наверное, только что принесли с мороза, и сразу подсунули мне под голову.

Я ничего не понимаю. Точно помню, что спокойно засыпала в кровати под мягким пледом. Рядом мурчал Степаныч. Мы ещё немного поиграли в кошки-мышки. Естественно, он выиграл.

Ничего не понимаю. Может я простыла и мне это просто снится? Но сил закрыть глаза не было. Наоборот, я стала осматриваться. Обстановка напоминала какой-то рыцарский замок, но более поздней эпохи. На стенах висят газовые лампы. Я такие уже видела в музее

Но как же согреться? Паниковать буду потом. Наверное, меня похитили какие-то мерзавцы. Наверняка захотят выкуп. Прознали, что у меня есть чем заплатить, вот и кинули в каменный мешок.

Но, нет. В темноте светлело окно. Интересно. Наверняка в горах есть какая-нибудь старинная крепость. Неужели же трудно было хоть ведро растопить. Бросить немного палок на пол, соорудить костерок, и накрыть его ведром без дна. На это ведь много ума не надо. Блин. Как же холодно. До утра я здесь окочурюсь.

Спустить ноги с кровати не хватило решимости. Там явно не было никакого половичка, даже циновки. Я обхватила себя руками за колени, прижав их к животу. Как согреться?

- Ты, я смотрю, совсем замёрзла. – Услышала я знакомый голос.

На стуле у камина сидел Лёс.

- Здравствуйте, Лёс. – С трудом произнесла я задеревеневшими губами.

- И тебе, не хворать. – Поздоровался он. – Я тебе тут носочки принёс. На-ко вот, надень. Ты их, того, вообще не снимай. Никогда. Будешь мыться или купаться, тоже не снимай. Ничего им не будет. А тебе всегда будет тепло и мягко.

Он подошёл к моей кровати и протянул мне пару странного вида носок. Они мне напомнили смятую крапиву. Но спорить я не стала, а быстренько, насколько смогла, натянула их на босые ноги. Только тут я заметила, что на мне надета белая хламида, ночная рубашка с завязками под горлом.

Ногам стало теплее. Это спасало меня от замерзания в сосульку.

- Где я, Лёс? Что со мной случилось?

- Утром всё узнаешь. Не переживай, она тебя не обидит. Ты ей очень нужна. На, вот ещё камешек, погрейся. И спи. Всё равно сейчас ты ничего не сможешь поделать. – Лёс протянул мне голыш с пляжа.

Камень бы почти горячим, пах солнцем и морем.

- Спасибо. – Поблагодарила я Лёса, но его уже нигде не было.

Я провела камнем по подушке, по одеялу. Улеглась поудобнее, завернулась в одеяло и заснула без всяких сновидений.

Проснулась я от того, что мне прямо в глаза брызнули солнечные лучи. Я стала осматриваться. Ночные впечатления никуда не делись. Я лежала на странного вида старинной кровати, со столбами по углам и балдахином, закрывающим меня от стены. Напротив, был камин, с драконами по бокам, но дров в нём не было. Два стула стояли перед решёткой. На полу шерстяной огрызок, величиной с подушку от стула, ровно на две ноги, если встать с кровати.

Стены и пол каменные. Всё дышало такой «свежестью», что заставить себя встать, я, сколько не пробовала, так и не смогла.

Надо бы умыться и прочее, но где?

- Доброе утро, Ваше Высочество. – Произнесла незнакомая девушка и низко присела.

- Доброе утро, - ответила я. А сама подумала: «С кем это она здоровается?»

Девушка протянула мне халат и поставила под ноги башмаки, типа сабо, на деревянной подошве с загнутыми носами.

Делать нечего, я встала.

- Где я? И кто ты?

- Вас ожидают Их Величества. – Вместо ответа, произнесла незнакомая девушка.

- Отлично. Но сначала я хочу привести себя в порядок. – Твёрдо заявила я.

Девушка опять поклонилась и проводила меня в соседнее помещение. Слава богу, здесь есть канализация. А то я уже боялась, что придётся пользоваться ночным горшком. Кошмар. Но вода для умывания была ледяной. А вот зубной щётки и зубной пасты вообще не наблюдалось. Прополоскав рот водой, я просто умылась. И вытерла лицо и руки, протянутой мне тряпкой. На вид, чистой.

- Теперь можно и к Их Величествам. – Сказала я девушке. – Посмотрим, у кого тут такое странное чувство юмора.

Мы шли длинными, узкими, но очень высокими коридорами. Это точно был замок. Каменные стены, каменные полы. Холодно и безлюдно. На стенах гобелены, с изображением природы, перемежались портретами королей и королев.

Интересно, если это розыгрыш, то кто это затеял? Не мог же Антон, наследник Нонны, сотворить такое. Денег-то, наверняка, хватило бы и не на такое. Но дурацкая затея. Я такого не понимаю. Украсть, увезти, фиг знает, куда. Устроить этот спектакль. И кто такая, «она»? Лёс ведь сказал: «ОНА». Я это точно помню. Но какое-то здесь небогатое королевство. Ни ковров, ни позолоты. Всё очень простое. Ерунда, какая-то.

Мы пришли к высоким дубовым двустворчатым дверям. Возле них стоял незнакомый мужчина лет сорока или около того, одетый в обычный деловой костюм чёрного цвета.

Увидев меня, он склонил голову, открыл мне обе створки и громко произнёс:

- Её Высочество, принцесса Анна!

Я перешагнула порог.

Это была королевская столовая. Во главе стола восседали король и королева. По другую сторону огромного, человек на пятьдесят, не меньше, стола, стояло кресло для меня. У стены толпились придворные.

Едва я вошла, все придворные низко поклонились, а дамы сделали глубокие реверансы. Мне это совсем не понравилось.

- Доброе утро. – Громко поздоровалась я. – Что это за цирк? Что здесь происходит?

- Доброе утро, Ваше Высочество. Присаживайтесь к столу. Ваш завтрак ждёт вас. – Как ни в чём не бывало произнесла королева. А сама сделала знак рукой, все придворные потянулись к выходу, по пути кланяясь мне.

Когда столовая опустела, у двери остался стоять только встретивший меня мужчина, королева произнесла:

- Постарайтесь больше не являться к завтраку в ночной одежде. Прошу вас соблюдать этикет.

- Зашибись. – Зло произнесла я. – Прежде чем предъявлять мне претензии, потрудитесь хотя бы объяснить этот спектакль. Кто вы? Где я? И вообще, что это всё значит?

- Начнём с самого простого. Вы находитесь в королевстве Брегландия. Его Величество, король Ноэль, и я, королева Аннет, правим этим королевством уже двадцать пять лет. У нас есть дочь, Аннхель. Ей грозила и продолжает грозить смертельная опасность. И мы решили, временно, сроком на один год, поменять вас местами. Вы ведь читали ту книгу? Я права?

- Зашибись. Они решили… Да, я читала ТУ книгу. И что? С чего вы решили, что вашей дочери грозит опасность? – Мне этот разговор казался нереальным, странным, но я, из последних сил, сдерживала себя.

- Пришла наша очередь. – Просто ответила королева. – На празднование Нового года к нам приезжают принц Генрик и Колдун. Я не могу потерять свою единственную дочь. Единственная возможность избежать беды – поменять вас местами.

- Ну ничего себе, поворот. Они решили спасти свою дочь ценой моей жизни. Очень благородно. Чисто по-королевски. – Я уставилась в глаза королеве. Меня накрыла волна холодного гнева. – А если я – против? Что тогда? С чего вы решили, что я на вашей стороне?

- Не надо так говорить с королевой. Я ведь могу приказать отрубить вам голову. – Королева буравила меня презрительным взглядом.

- Да, пожалуйста. Это меня нисколько не удивляет. – В тон ей ответила я.- Вам ведь наплевать на других людей, лишь бы спасти своё дитя. Я вас понимаю. Но с чего вы решили, что я на вашей стороне? Почему я должна помогать вам? Может быть, вы попытались для начала поговорить со мной? Нет. Вы просто, бросили мня замерзать в каменном мешке вашего замка. О своей дочери вы побеспокоились значительно лучше. Прекрасная квартира в элитном месте столицы, горячая вода и все условия для безбедного проживания ни на один год. Чудесно. Настоящая мать. Жаль, что не моя. А что, если я сразу заявлю этому Генрику, что его обманывают, и я не принцесса. К тому же у меня просто нет сердца. Его ждёт такой облом. Впрочем, вас тоже.

Королева покраснела, побледнела как мел, потом пошла красными пятнами. Не знаю, что она собиралась мне сказать, но тут подал голос король.

- А ведь Анна права. Мы совсем не побеспокоились о ней. Мы исправимся. Петер, - обратился он к мужчине – с настоящего момента принцесса Анна будет проживать в розовых покоях.

«В розовых покоях. Фу, гадость какая. Терпеть не могу розовый цвет.» - подумала я про себя, но вслух ничего не сказала. Я вообще не люблю много разговаривать. Просто сидела и молчала. Всё, что я хотела сказать, я сказала. Дальше пусть сами думают.

- Наша дочь очень славная девочка. – Как-то тихо и обречённо произнесла королева. – Она очень доверчивая и добрая. Во всех людях видит только хорошее. Их дурные поступки объясняет стечением обстоятельств. Она никогда никого ни в чём не обвиняет. Просто воспринимает всё, как временные трудности. Я пыталась объяснить ей, что мир другой. В нём есть жестокость, ложь, предательство. Но она только расплакалась и обиделась на меня. У меня просто не было другого выхода. Я долго наблюдала за тобой. Ты одинока. Ни родных, ни близких, ни друзей. Тебя никто не будет искать. В твоём мире ты лишняя. И я решила, что это тот самый случай…

- Зашибись… Так… Спокойно… Страны такой в нашем мире нет. Долететь на самолёте, доплыть пароходом, доехать на автомобиле или поезде сюда не получится. Пешком только через какие-то неизвестные мне двери. Допустим. Был бы это сон, я бы сказала интересный, но дурацкий. Я думаю, что всё же не сплю. Мне холодно, я ощущаю вкус пищи, в живую вижу и слышу незнакомых мне людей. Если бы я раньше не встречала сказочных персонажей в живую, я бы ни за что не поверила в реальность происходящего. Положим, вы умеете каким-то образом проходить из одного мира в другой. Это факт. Ясно, что вы умеете наблюдать за жизнью посторонних вам людей. Принимаю и это. Я понимаю вас, как родителей. Будь у меня такая прекрасная, как вы говорите дочь, не знаю, как бы я её спасала. Я только одного не понимаю, как вы, такие чуткие и заботливые папа и мама дотумкались отправить её в наш мир, в город, где на каждом шагу, из каждых пяти, четыре Генрика? Да её там съедят и не заметят даже, вытрут, сначала губы, а потом и ноги о вашу красавицу. О чём вы только думали? У меня нет сердца. Я одинока. Так и есть. А вы не задумывались, почему так? Я ведь не урод, и даже, можно сказать, чисто внешне, красива. И рост, и фигура, и волосы, и лицо, всё имеется, и всё как надо. Но! Рядом со мной никого. На это есть простой ответ. Я слишком рано узнала и поняла всю правду моего мира. И не стала с ним воевать, доказывая, что я тоже человек. Пусть будет так. Всем же лучше. И мне и посторонним. Вы не трогаете меня, я не трогаю вас. Мы живём рядом и мирно. Чем не выход? И тут являетесь Вы. Со своим представлением о том, что будет лучше для вас и вашей дочери. Просто … супер.

- В твоих словах есть своя правда. И нам, действительно, очень страшно. Но, что сделано – то сделано. Моих сил хватило только на то, чтобы перенести их в твою квартиру, а тебя сюда. Тебе придётся пробыть здесь год, пока я снова наберусь сил. Я прошу тебя выдержать этот год. Поверь, у нас нет другого выхода. – Королева сникла.

Мне стало противно.

- Почему вы не можете отказать Генрику и его Колдуну? Не приглашайте его. Закройте двери перед его носом.

- Не можем. Если мы так сделаем, в королевстве начнётся голод, болезни, мор скота. За год наше королевство погибнет. Цена слишком высока.

- А в случае со мной, разве будет не так?

- Надеюсь, что не так. Вы Анна. Здесь и сейчас – вы принцесса. Условия договора соблюдены. Если Генрик откажется от вас, то нарушит договор. Это ударит по нему самому. У нас есть маленькая надежда устоять.

- Понятно. С этим всё ясно. Теперь можно мне задать вам животрепещущие вопросы?

- Конечно. Спрашивай.

- Для начала. Мне нужна моя зубная щётка и зубная паста. Шампунь и гель. Не могу не мыться и не чистить зубы. Вообще, что касается гигиены, я неумолима. Это не просьба, это моё единственное требование.

- Это не проблема. У тебя будет всё, и даже ванна с горячей водой. Дальше.

- Мы с вами говорим на одном языке, значит ли это, что я могу читать ваши книги? Видите ли, я очень любознательна, и много читаю.

- С этим гораздо труднее. Мы действительно говорим на одном языке, но орфография у нас совершенно не одна и та же. Вам придётся заново учиться читать и писать. Если вас это не пугает.

- Совершенно. Значит, мне нужен учитель. И ещё, раз я пока, временно, принцесса, мне надо научиться этикету. Иначе все сразу поймут, что я не та, за кого себя выдаю.

- К вам будут приставлены учителя. Вы научитесь правилам поведения, ведения беседы, декламации, танцам, игре на клавесине и мандолине. Это должна уметь каждая принцесса.

- Ясно… И за какой же срок я должна всё это освоить?

- Сейчас сентябрь, конец сентября. Принц Генрик и Колдун прибудут тридцать первого декабря. Значит, у нас есть три месяца.

- Прекрасно, жаль, что не три дня… Положим беседовать и танцевать, я кое-как научусь, но вот игре на музыкальных инструментах… Увольте. Ни желания, ни слуха у меня нет. Я просто опозорюсь сама и опозорю вас.

- Как получится. Хотя бы начните. А там видно будет. – Примирительно сказал король.

Кстати, мне он даже понравился. Спокойный, рассудительный, в бабские споры не лезет. Но нить разговора удерживает. С таким можно иметь дело.

- Ладно… Назад не открутишь. Что случилось, то случилось. Пойду переоденусь. Я и сама не люблю сидеть на кухне в ночной рубашке. Я пойду?

- Да, конечно. Благодарю вас. – Тихо сказала королева.

Мне показалось, что она из последних сил крепится, чтобы не расплакаться при всех.

Я шла следом за Петером по другим извилистым коридорам.

- Господин Петер, вы можете рассказать мне о королях и королевах, чьи портреты я вижу повсюду на стенах?

- Конечно, Ваше Высочество, когда Вам будет угодно.

Я чуть не сказала: «сейчас», но вовремя вспомнила, что ещё не переоделась.

- Хочу начать уже сегодня. И ещё хочу осмотреться в замке и окрестностях. Если я здесь на правах временной хозяйки, хоть и не самой главной, то должна свободно ориентироваться на местности.

- Разделяю Вашу уверенность. – Согласился Петер.

- Простите за нескромный вопрос. А вы, собственно, кто?

- Наверное, Вы уже поняли, я здесь дворецкий.

- Отлично. Как раз то, что мне и нужно. – Обрадовалась я. – Не буду же я по всякому поводу бегать к королеве.

- Конечно. Для Ваших нужд у Вас будет свой штат. Придворные дамы и две личных горничных. Вас устроит?

- Вполне хватило бы только горничных. Но, я так понимаю, закон, есть закон. Не мне его менять. Потерпим как-нибудь год. – У меня неожиданно поднялось настроение. Не всё ещё потеряно. – А вот, интересно, как там, в моём мире будет справляться настоящая принцесса? Там ведь горничных нет, и статс дам тоже.

- Она хорошая девочка. И там будет не одна. Её величество отправила вместе с ней брата короля, дядюшку Тима. – Шепотом объяснил господин Петер.

- Тоже мне, охрана. – Я усмехнулась и покачала головой.

- Но Его Величество и его брат попали в наш мир из вашего. Значит, дядюшка Тим сможет быть полезным Её Высочеству.

- О, Боже… - Вздохнула я. – Просто ни в какие ворота…

Розовые покои оказались вовсе не розовыми. Стены были оштукатурены и покрашены в нежный кремово-молочный цвет. А розовыми они назвались потому, что лепнина на потолке и стенах была из одиночных цветов роз. Красиво и необычно. Покои состояли из четырёх помещений: спальная комната, будуар, в центре которого стоял клавесин, а по бокам диваны и кресла, ванная комната с унитазом, ванной и умывальником, и ещё одна комната для различных занятий, да ещё небольшая комнатушка – гардероб с платьями, обувью и прочей одеждой. Для молодой девушки просто то, что надо.

В таких условиях можно побыть принцессой и год.

Мои занятия начались в этот же день. Им очень повезло, что я любознательна и люблю учиться всему новому. Учителя сменялись каждые два часа. Самым трудным оказался урок грамматики. Букв, как и у нас, было ровно тридцать три, но написание их отличалось, а самое необычное было то, что звуки тоже имели своё написание. Например, слово «он» состояло из двух букв, а слово «но» из одной и совершенно иной. Слово «ау» писалось из двух закорючек, а слово «уа» из одной. И всё в таком же духе. Я составила таблицу и решила свою проблему таким образом. Но читать мне это пока не помогло.

- Зачем такие трудности? Неужели же нельзя заменить эту криптограмму более удобными знаками? - Спросила я у учителя.

- Наше государство насчитывает больше пяти тысяч лет. – Ответил он мне. – Если мы изменим грамматику, то больше не сможем читать наши книги. И мудрость поколений пропадёт в веках.

- Ясно. Буду пытаться запомнить этот шифр. Хочу своими глазами ознакомиться с многовековой мудростью. – Серьёзно заявила я.

Так шли дни за днями. Я прилежно училась. Гордость не позволяла мне ударить в грязь лицом. Труднее всего давалась музыкальная грамотность. Я и без того не очень увлекалась музыкой, а тут пришлось разучивать гаммы и остальной тёмный лес. Но я хотя бы научилась правильно садиться за инструмент.

Зато я как следует изучила родословную королевы. Как ни странно, но я запомнила всех королей и королев по именам, а уж их подвиги могла рассказать даже среди ночи и спросонья. Короче, я была небезнадёжна. Единственное, что карябало королеву, мои постоянные скатывания к словечкам-паразитам из нашего мира. Я не задумываясь, применяла их к месту и не к месту. С этим надо было что-то делать.

До прибытия во дворец принца Генрика оставалось чуть больше двух недель. Королева осунулась, под глазами у неё появились чёрные круги. О неприятностях мы с ней больше не разговаривали. Я воспринимала своё положение чисто философски – чему быть, того не миновать. Но из уважения к себе, я не хотела показаться самозванкой с улицы, и старалась, как могла.

В этом мире ко мне относились практически также, как и в моём. Никакого участия, никакого сочувствия, или человеческого тепла. Ничего не изменилось. Значит, дело во мне. Ну и ладно. Так, значит, так.

Чем ближе приближался праздник, тем тяжелее становилась обстановка. Я физически ощущала липкий страх, тягучую неопределённость королевы, и задумчивую отрешённость, и безнадёжность короля. Они встречались со мной дважды вдень за приёмом, по-другому это не назовёшь, пищи. Чем бледнее становились они, тем спокойнее становилась я. Наоборот, мне хотелось, чтобы всё уже разрешилось, тем или иным образом.

К празднику замок был украшен живыми цветами и срезанными ветками деревьев. Думаю, ни одно дерево не пострадало, это были явно лишние ветки. Петер по секрету рассказал мне, что наш король – ботаник, настоящий учёный, занимается селекцией растений и совершенно не интересуется делами в королевстве. Этим занимается королева, и весьма неплохо.

Мне стало её жалко. Управлять королевством – тяжкий труд, совсем не женское дело. А ещё у них больше нет детей. Когда их не станет, кто взвалит на себя этот груз? Понятно, почему она спрятала свою единственную дочь. Я бы на её месте притащила доченьке хорошего жениха, поженила бы их и воспитывала обоих в ответственности за страну. Да уж. Но это, я. Королева другая.

И вот он, долгожданный день наступил. Торжественный приём. Король и королева восседали на тронах, я стояла, в окружении своих камеристок, чуть поодаль. Петер громким хорошо поставленным голосом объявлял всех вновь прибывающих. Скукотища. Эти королевские тусовки, сплошная хрень. Я думаю, они все припёрлись не на праздник, а на мои похороны. Не было ни одного сочувствующего взгляда, только жаждущие страшной развязки. И шепоток, такой явственный любопытный шепоток.

Не знаю почему, но внутри себя, я развлекалась. Мне стало весело. В любом случае, страдать не имело смысла.

И вот, наконец-то, ну сколько можно ждать? Петер объявил о прибытии принца Генрика со свитой.

Со свитой… (ха-ха-ха). За ним шёл один Колдун. И всё.

Принц подошёл к королевской чете, слегка поклонился и поцеловал королеве руку, а королю боднул (по-другому не скажешь) головой. Они ему что-то ответили, изобразив на лицах приветливые улыбки. Игра началась… Он направился прямиком ко мне.

Ну и что же мы имеем? Красивый – да. Статный, плечистый, белобрысый, с искусно уложенными, словно бы непослушными, волосами. Сероглазый, пухло-губый, гладко-выбритый. (я-то ожидала какую-нибудь козлиную бородку). Походка лёгкая, как у хищников. Не отрываясь, смотрит мне прямо в глаза. Любопытствует, какое впечатление на меня произвел его неотразимый вид. Костюмчик, конечно, шикарный. Где они берут такие ткани? Но, и у меня платьишко тоже, не «халям-балям». И украшения тоже годятся. Так что, здесь мы на равных.

- Приветствую Вас, Ваше Высочество. – Затянул он свою привычную песню. – Наслышан о вашей красоте, но результат превзошёл мои самые смелые ожидания. Позвольте высказать Вам своё восхищение.

Я чуть было не брякнула: «Позволяю», но вовремя прикусила язычок.

- Счастлива приветствовать Вас, Ваше Высочество. – Я протянула ему руку, в перчатке, для поцелуя. – Я так ждала Вашего посещения. Вы приходили ко мне во снах. И вот, наконец-то, я вижу вас. Это … просто кружит мне голову.

Я видела, что он опешил. Видимо ожидал другой реакции. В моём голосе не было восторга и восхищения. Его это задело.

Я же не отрывала глаз от Колдуна. Вот это мужчина! Невысокий, выше меня примерно на пол-головы, на вид лет сорока, или больше или меньше, тёмные, тёмно-русые волосы до плеч, самое заурядное лицо, но эти глаза… В них столько всего: усталость, скука, обречённость, какая-то бездна непонятных мне чувств.

Принц продолжал мне что-то говорить, не выпуская мою руку. Я не слушала, я пыталась проникнуть вглубь глаз Колдуна. Вот где самое интересное.

- Ваше Высочество, представьте мне Вашего спутника. – Перебила я принца.

- Простите, Ваше Высочество. Это мой друг и учитель, и, одновременно, секретарь. – Он невнятно произнёс его имя.

Но это же не важно. Я же знаю, что это Колдун. Я повернулась к Колдуну:

- Всегда мечтала познакомиться с таким человеком. Если бы у меня был такой учитель…

- Чему бы, Ваше Высочество, захотели научиться у меня? – С лёгкой полуулыбкой спросил Колдун.

- Жизни. – Просто ответила я. – Можно научиться писать и читать, можно научиться наблюдать, но научиться понимать жизнь, тут нужен хороший учитель. Вам, принц, очень повезло. По-хорошему завидую Вам.

Видимо наш разговор пошёл не по тому пути. Принц выглядел слегка недовольным. Похоже, что он привык быть в центре внимания, вторая роль его не устраивала. Но ведь это его проблемы, а не мои.

Между тем праздник продолжался. Мы протанцевали с принцем два очень замысловатых танца. Надеюсь, что я сделала не так много ошибок. Во всяком случае, казусов не случилось. Потом нас пригласили к столу. Принц сел между мной и Колдуном. Мне пришлось весь ужин развлекать Генрика, а ему меня. Такое себе удовольствие.

Потом была беседа в кругу, так сказать, семьи. Королева была на высоте! Вот это воспитание! Преклоняюсь! Два часа говорить ни о чём, но так складно, словно это самая важная в её жизни беседа. А мне хотелось завести разговор с Колдуном. Но он делал вид, что полностью поглощён беседой.

Часа в три ночи все стали потихоньку расползаться, разъезжаться по домам. Видимо так и не дождавшись кровожадных сцен.

Колдуну и принцу Генрику отвели для проживания Северную башню.

Я украдкой позёвывала в кулак. Король это заметил, и исподтишка подмигнул мне. Его я не разочаровала. И то хорошо.

На следующий день посиделки состоялись в моих покоях. Предполагалось, что я блесну своими талантами. Чего я совершенно делать не собиралась. Не сомневаюсь, что Аннхель была бы на высоте. Её этому учили с самого детства. Я же за три с половиной месяца, на три с половиной балла освоила только основные принципы проживания в королевской семье.

Когда Генрик и Колдун заявились ко мне на чай, я усадила за клавесин свою камеристку.

- Госпожа Сони, поиграйте нам что-нибудь прекрасное, а мы побеседуем втроём. Я очень хочу послушать очаровательного принца о его приключениях и путешествиях. Ах, принц, я так завидую Вам. Вы столько повидали. Не томите же душу, расскажите мне о своих подвигах. – Я «поедала глазами» Генрика.

По его щекам пошли пятна. Но он сделал вид, что смущён, встряхнул головой, отбрасывая свои «непослушные» волосы со лба.

- Ах, не трясите гривой, Вы не на конюшне. Просто расскажите мне какую-нибудь душещипательную историю. Я так люблю слушать. – Я в упор посмотрела на принца.

Колдун быстро отвернулся, не в силах скрыть улыбку.

Генрик взял себя в руки. Я махнула рукой камеристке, та заиграла что-то протяжное и совсем невесёлое.

Принц завёл свой рассказ о трудностях скитаний по пустыне. В нужных местах я закатывала глаза, ахала, охала, прикладывала руку к сердцу. Я позволила ему высказаться на всю катушку. А потом спросила Колдуна:

- Как же Вы позволили Его Высочеству в одиночку выкручиваться из такой передряги? Вы всегда должны быть рядом с ним. Вы ведь верный друг, правда?

Колдун закашлялся, он прекрасно понял, что я не поверила ни одному слову принца. Да и принц, по-моему, тоже прекрасно всё понял. Он сник и замолчал, видимо решая, как и с какой стороны пробить мою оборону.

День, проведённый принцем в моем обществе, вымотал его окончательно. Когда я, извинилась, желая отлучиться на пару минут, то прекрасно расслышала слова Генрика:

- И это покладистая, прекрасная и прочее, принцесса Аннхель? Я вообще сомневаюсь, принцесса ли она.

- Ваше Высочество были введены в заблуждение врагами. Думаю, что тот человек, который рассказывал Вам о принцессе не является ни Вашим другом, ни Вашим поклонником. Думаю, он сейчас потирает руки, представляя «тёплый» приём у Её Высочества. Заметьте, она называет себя принцессой Анной. Видимо она, ребёнок, избалованный родителями, которые не чают в ней души. Ведь в присутствии монаршей четы, она действительно послушна и выглядит чистым ангелом.

- Так сделай же что-нибудь. Она обязана влюбиться в меня. У нас всего год, чтобы добыть её сердце. Я вижу, что это слишком короткий срок в её случае.

- Не драматизируйте, принц, вы здесь только второй день, а уже впадаете в уныние.

- Но я не произвёл на неё никакого впечатления. Она насмехается надо мной.

- Она твёрдый орешек. Вы слишком привыкли к лёгким победам в последнее время. Теперь придётся потрудиться.

- Я сомневаюсь, принцесса ли она?

- Все утверждают, что - да, она принцесса.

Как же полезно бывает подслушивать. Приятно, что Колдун на моей стороне.

- Простите меня, Ваше Высочество. Вы не заскучали? Мадам Сони, сыграйте что-нибудь повеселее, прошу вас.

И опять пошли рассказы о подвигах, страданиях, мечтах. И опять я ахала и охала. Когда же он попытался переключить беседу на меня, я зарделась как алая роза, и опустив глаза, пролепетала:

- Ах, принц, моя жизнь, по сравнению с Вами, так скучна и неинтересна, что и говорить не о чем.

Я посмотрела в глаза Колдуну и против воли произнесла:

- Однажды я долго наблюдала за одной птицей, парящей высоко-высоко в небе. Я сидела и думала, как такая маленькая птица поднялась так высоко? И что она видит под собой? А видит ли она вообще что-нибудь.

Про себя я вспоминала птицу над морем. И вдруг, увидела мир её глазами. Я задохнулась от восторга! Я летела высоко в облаках, я парила над землёй, я видела реки, горы, поля, я видела каждую травинку, каждое животное. Так продолжалось минут пять. Я сморгнула. Видение исчезло.

- Ещё! – Взмолилась я.

Колдун загадочно усмехнулся.

- Вы очень талантливая ученица, Ваше Высочество.

- А вы бы стали меня учить? – Жадно спросила я.

- Вы необыкновенная принцесса. – Вместо ответа, произнёс Колдун.

- А принцесса ли, Вы? – В упор глядя на меня, спросил Генрик.

- Здесь и сейчас, принцесса - Я. – Глядя ему в глаза, произнесла я.

В таком духе полетели дни за днями. Я видела, как принц Генрик в бессильной злобе, ищет выход. Ему давно стало ясно и понятно, что никакой любви между нами не будет. Говоря современным языком, я его откровенно троллила. Но вот с Колдуном расставаться я совсем не хотела.

Однажды, сидя у книжных полок в библиотеке, я услышала один очень любопытный разговор. Принц Генрик опять канючил.

- Сделай же что-нибудь. Дай ей любовный напиток. Пусть она влюбится. А там я уже сам справлюсь.

- Не могу. Не в этом случае. Сейчас всё зависит только от тебя. Потом, когда ты мне протянешь её сердце, я сварю тебе лучший эликсир, тебе хватит его не на пятьдесят, а на сто лет. Но заставить её полюбить тебя, я не могу. Сам ищи к ней подход.

- Если она не влюбится, ты тоже умрёшь. Ты же это знаешь, не хуже меня. Мы повязаны одной жизнью. Умру я, умрёшь и ты.

- Все когда-нибудь умирают. – Философски произнёс Колдун.

- Но я этого не хочу! Ты просто обязан спасать мою жизнь.

- Я достиг всего, к чему стремился. – Как-то устало произнёс Колдун.

- Ну а я, нет. Я поеду в соседнее королевство. Там тоже есть принцесса на выданье. Я привезу тебе её сердце.

- Ты нарушаешь условия договора. Не каждое сердце годится для эликсира жизни и молодости. Но, дело твоё. Пытайся.

В этот же день принц Генрик уехал, а Колдун остался.

Король и королева очень удивились решению принца уехать на какое-то время, но, похоже совсем не огорчились. Королева даже стала со мной как-то любезнее, вернее теплее. А король просто и легко улыбался мне, радуясь за меня и за них. Это было приятно.

Мне сразу стало легче дышать. Я отправилась в библиотеку, с некоторых пор у меня стало понемногу получаться читать книги. Все эти любовные истории меня сильно утомили. Где-то в глубине души или ума, я хотела научиться открывать двери в иные миры. Мне было любопытно посмотреть на настоящую принцессу Аннхель.

Мы стали частенько сталкиваться с Колдуном в библиотеке. Он явно работал над какой-то своей книгой. Вот бы прочитать.

Я садилась на скамеечку у дальнего шкафа и постепенно разбирала мудрёный текст. Колдун спросил меня, что такое интересное, я читаю каждый день? Что меня так заинтересовало?

- Однажды я беседовала с нашим дворецким Петером, и он сказал, что в наших книгах заключена мудрость веков. Мне стало интересно. Я пытаюсь постичь эту мудрость. Но выходит, мягко говоря, никак.

Колдун рассеялся.

- Ваше высочество мечтает постичь мудрость жизни, не выходя за стены дворца?

- Хоть так. Я принцесса, это обязывает ко многому. Но не позволяет вольно использовать своё время. Принц Генрик разливается соловьём, рассказывая о своих приключениях, вот и сейчас он отправился в дальнее путешествие. Когда вернётся, порадует нас очередной байкой. А я даже в окрестностях замка почти не бываю. Тащить за собой хвост из камеристок мне совсем не хочется. Такого учителя, как Вы, у меня нет. Господин Петер не имеет права отлучаться. Ясно, как день, что мои приключения и путешествия, все на страницах этих книг.

- Мне очень жаль. Но, если хотите, мы можем с Вами делать небольшие прогулки на свежем воздухе. Возможно, мои скудные познания в жизни, помогут Вам получить ответы на интересующие Вас вопросы.

- Правда? Вот здорово! Когда начнём?

- Хоть сегодня. – Заулыбался Колдун.

- Тогда я пошла переодеваться. Вы ведь не сильно голодны? Если мы прогуляем обед?

- Как Вам будет угодно. – Колдун склонил голову.

Вот выдержка. Он, похоже, даже не огорчился тому, что я прервала его труд. Класс.

Снег похрустывал под нашими ногами. Морозец, градусов под двадцать ощутимо пощипывал щёки. Дышалось легко, но зябко. Королевские меха надёжно укрывали меня от холода. Прогулка была приятной. Колдун, одетый значительно проще, (его накидка не вызывала во мне уверенности тёплого одеяния), шёл свободно, совершенно не обращая внимания на холод и снег. Мы говорили обо всём понемногу, как делают незнакомые люди, нащупывая общие темы. Мне было приятно осознавать, что на мир мы смотрим одинаковыми глазами. Я его, похоже, пока тоже не разочаровала.

- Так о чём Вы хотели говорить со мной? – Спросил он меня.

- Обо всём. Прямо как сейчас. – Сразу откликнулась я. – Скажите, почему вы не предупредили принца Генрика? Вы ведь сразу поняли кто, я?

- Почему Вы так думаете? – Колдун подставил лицо под падающие снежинки.

- Не надо меня убеждать в том, что мне, итак, ясно. Никогда не поверю, что Колдун не разбирается в людях. Тебе хватило беглого взгляда, чтобы понять, кто стоит перед тобой.

- Приятно встретить неглупого человека. Хотелось послушать тебя, понять из какого мира ты пришла и зачем.

- Я не пришла. Здесь нет выбора. Сначала я вообще не хотела здесь оставаться. Но некоторые обстоятельства заставили меня передумать. А когда я увидела твои глаза … это решило все остальные вопросы.

- И что же такого ты увидела в моих глазах?

- Мудрость тысячелетий. – Не задумываясь, ответила я.

Колдун поморщился.

- Понимаю, что такая, как я, вряд ли сможет заинтересовать такого, как ты. Но желание узнать что-то совершенно новое, понять что-то, о чём не имеешь ровно никакого понятия. Что может быть более притягательного?

- Зачем тебе всё это? – Хмуро откликнулся он.

- Знания. Новые знания – самое дорогое в этом мире. Они где-то рядом. Но нигде нет настоящего учителя. Не хочу быть слепым котёнком, не хочу быть оружием в чужих руках, не хочу фатально ошибаться только потому, что не знаю, не понимаю, не «догоняю» чего-то важного. Можно всю жизнь читать самые умные книги, выучить их наизусть, но не стать ни на йоту умнее, так и не научиться жить. Не научиться знать и понимать людей. Их поступки, что движет ими, на что они готовы, чтобы добиться своего.

- А на что готова ты? Какую цену ты готова заплатить за учёбу у меня?

- Я никогда не предам тебя.

- Это хорошая цена. – Он долго думал, прежде чем это ответить. – Это действительно высокая цена. Ты понимаешь, чем рискуешь?

- Безусловно. Когда ты узнаешь меня лучше, чем сейчас, то поймёшь, что я с тобой честна.

- Мне не надо испытывать твою верность. Всё, что я хотел узнать о тебе, я узнал.

Мы долго шли молча, я обдумывала каждое произнесённое слово. О чём думал Колдун, я не знаю.

Мы обошли замок, наверное, уже по третьему, или больше разу. Я неожиданно уловила вкусный запах свежеиспечённого хлеба. Это открылась и закрылась невысокая дверь в стене, неподалёку от нас.

- Мне кажется, там королевская кухня. Заглянем? – Позвала я Колдуна.

- Зачем? – Не понял он.

- Перекусим чего-нибудь. Мы ведь ушли без обеда. – Просто ответила я, быстрыми шагами направляясь к двери.

В полуподвальном большом помещении действительно находилась королевская кухня. Мы вошли в неё со двора, откуда поступали продукты.

Повара и поварята суетились у бесконечно длинных столов. Горы овощей, фруктов, зелени, всё это чистилось, резалось, шинковалось. На жарких плитах стояли громадные котлы, кастрюли и сковороды.

Неподалёку, за отдельным столом стояла крупная женщина. Я просто залюбовалась её движениями. Она месила тесто. Огромный шмат просто порхал в её руках.

Она увидела нас и заулыбалась. Потом отложила тесто в сторону, отошла от стола и поклонилась.

- Здравствуйте. – Поздоровалась я.

- Здравствуйте, Ваше Высочество. – Она выжидательно посмотрела на меня.

- У вас так вкусно пахнет. Мы не смогли пройти мимо. Есть готовые пирожки?

- Конечно. Но они не годятся для королевских особ. Они с ливером. Мы их жарим для дворни.

- Замечательно. Мы тоже хотим пирожков с ливером. И горячего молока. Где можно сесть? Можно тут, у печки? На скамейку.

- Как Вам будет угодно. – Повариха опять поклонилась. И отправилась исполнять мою просьбу.

Колдун загадочно улыбался.

- Ой, не надо. Ты прекрасно знаешь, кто, я. – Опять повторила я. – Не можем же мы голодать до ужина. И потом, там – я ткнула пальцем вверх – нам не подадут пирожков с ливером.

Как я и ожидала, пирожки были свыше всяческих похвал. Когда повариха ставила перед нами блюдо с пирожками, я заметила у неё серьёзный ожог чуть повыше локтя. Думаю, ей было очень больно. Но она не показывала виду.

Колдун поманил её пальцем. Она протянула руку. Колдун провёл над ней своей рукой. Ожог побледнел.

- Ой, как это? – Повариха опешила.

- Как тебя зовут? – Спросил Колдун.

- Марша, Ваша Светлость. – Повариха теребила руками фартук.

- Спасибо за пирожки, Марша. – Поблагодарила я, вытирая протянутым полотенцем рот. – Мы пойдём

- Я тоже так хочу уметь. – Сказала я Колдуну, когда мы вышли на дорожку.

- Всему своё время. – Ответил он. – Знания не требуют суеты.

Я зажмурилась, как довольная кошка.

Ночью, лёжа в своей кровати, я размышляла. Не так часто, как мне бы хотелось, у меня получалось спокойно поразмышлять обо всём, что со мной происходит. Я не сказочница, придумывать обстоятельства, объяснения поступкам людей, я никогда не умела и не хотела. Я абсолютная реалистка, воспринимаю жизнь такой, какая она есть. Не возмущаюсь и не удивляюсь, всему, что в ней происходит. По собственной инициативе ни за что не стану вмешиваться в межличностные отношения, не пойду «качать права», даже не стану отстаивать своё мнение, пусть это будет и очень важно для меня. Я холодная, как лягушка. Но тогда почему именно со мной происходят все эти вещи? Почему я одна вижу то, чего не видят другие? Вот ведь и Лёса, тогда в лесу, увидела я одна. Милана потом говорила, что пока я с ним не заговорила, она его совсем не видела. И, Лёс, почему он стал просить свою пуговицу у меня, а не у моей бабки? Она ведь день-деньской проводила в лесу. Что проще всего было для него, поговорить с моей бабкой, или просить меня – малявку, найти и принести ему эту пуговицу? Почему Нонна, для которой существовала только наука, забрала именно меня к себе? Никогда меня не любила, я же это хорошо ощущала, но не прогнала и даже завещала всё своё немалое имущество именно мне? Я-то и воспользовалась только квартирой, да и то собиралась купить себе свою собственную. Другая бы на седьмом небе от счастья танцевала, а я и копейки не взяла. Просто не надо. Почему именно меня выбрала королева Аннет? Что такого она увидела во мне? И почему её сила иссякла, как только я оказалась здесь, во дворце? Почему принц Генрик не стал тратить на меня свои силы, чтобы постараться очаровать меня? Между прочим, девяносто девять принцесс собственноручно отдали ему свои сердца. С великой радостью, ни о чём не жалея. Умерли во имя своей прекрасной любви. А я? Что чувствую, я? Абсолютно ничего! Мне он кажется жалким, напыщенным дураком. А им он казался героем, красавцем, А, от меня он сбежал на край света. Меня, конечно, никто никогда не любил, но, чтобы так поспешно сбежать? Что же со мной не так? А Колдун? Почему он меня не выдал? Он ведь в первую же секунду понял, кто я. И потом эта загадочная фраза принца: «умру я, умрёшь и ты». Почему Колдун не испугался, почему стал таким отрешённым? Почему он не отказал мне? Разве тысячелетний всемогущий Колдун мог бы заинтересоваться такой как я? Мне даже самой смешно думать, что я могу быть ему интересной. А вот он мне, это - Да! Впервые в моей жизни я ощутила рядом родственную душу. Впервые в жизни, мне хочется говорить и слушать. Мне импонирует, что он смотрит на жизнь как бы со стороны, взором стороннего наблюдателя. Его уже ничего не интересует. Для него нет ничего таинственного, запретного, он читает людей, как открытую книгу, не прибегая ни к каким побочным средствам, не шепчет, что там шепчут колдуны в книгах и фильмах. Он даже и не смотрит на свою жертву. Ему не интересно. Он точно знает, чего ждать от своего визави. И такой человек целый день провёл в моём обществе, ел пирожки с ливером, улыбался снегу. Да ещё и пообещал заняться моим обучением. Чему? Хоть чему. Я для него - кто? Фантик для котика? Или действительно экзотическая игрушка? Почему игрушка? Просто потому, что я сама по себе его не искала, не мечтала, не ждала. Меня сюда доставили тёпленькой, такой какая я есть. И ещё вопрос, сюда – это куда? Со всеми этими хлопотами, я так и не удосужилась узнать поточнее, где я, собственно, нахожусь? По моим ощущениям на дворе начало девятнадцатого века. После двадцать первого, выглядит диковато. Эти одежды, эти разговоры, даже кухня с дровяными плитами, и с газовыми, тоже. Освещение не понятное, выключателей я не видела, но свет горит. Не понимаю, но и не переживаю. Это не тот вопрос, что интересует меня в данный момент. Вопросов больше, чем ответов на них. Надо спать. Ну их. Завтра будет уже сегодня. Я так ни к чему и не пришла. Как будет, так и будет.

С Колдуном было интересно. Мы засели в библиотеке. Он писал свою книгу, я читала ту, которую он протянул мне. Это были простенькие рассказики о людях, их поступках, о животных, их судьбе. Коротенькие, как у Льва Толстого, в рассказах для детей. Но я читала их очень внимательно, а потом своими словами передавала содержание и своё отношение к происходящему. С последним было сложнее всего. Поначалу у меня не было своего отношения к происходящему. Люди мне были не интересны. С животными было легче.

Постепенно я стала замечать, что слова, обозначающие мотивы поступков людей стали окрашиваться в разные цвета. Например, зависть всегда окрашивалась в чёрный цвет, влюблённость в розовый, даже если напрямую о них не говорилось. Я спросила об этом Колдуна. Он ответил, что я начинаю ощущать энергию и энергетику слов и поступков. Я стала осторожнее. Теперь каждый текст я не проглатывала, а вчитывалась в каждое слово, пытаясь понять его тайный смысл. Это, действительно, была настоящая наука жизни. Если, сидя в библиотеке, я так постигала жизнь, то что станет со мной, когда мы пойдём с ним в мир? А то, что мы рано или поздно пойдём, я не сомневалась.

Наши ежедневные прогулки вокруг замка тоже стали приносить свои плоды. Я никогда раньше не думала, что предметы и растения тоже обладают своей индивидуальной энергией. Когда Колдун спрашивал меня, что я ощущаю, разминая в ладонях рыхлый снег, я не задумываясь отвечала ему как на уроках физики, о свойствах воды кристаллизоваться, превращаясь в снежинки, и таять, превращаясь обратно в воду. Он снисходительно улыбнулся и стал предлагать мне потрогать снег в разных местах. Сначала я даже слегка обиделась, что за ерунда, снег, он и в Африке, снег. Но постепенно стала понимать, что он имел ввиду. Действительно, снег, который я поднимала у дороги существенно отличался от того, который я черпала в саду.

- Почему? – Спросила я у Колдуна.

- Память. – Просто ответил Колдун. – Ещё немного, и ты научишься находить нужного тебе человека или животное всего лишь, подержав в руках предмет, почву, снег, что-то у дороги, по которой шёл искомый человек или животное. Всё имеет свою энергетику, и всё оставляет след. Надо всего лишь научиться читать и понимать.

- Вот это, да! Да от тебя не скрыться. Если только по воде…

- Не советую. Воздух тоже хорошо указывает путь.

- Тогда под водой. – Рассмеялась я.

Он пожал плечами. Колдун всегда пожимал плечами, если я творила чушь. Но мне было так хорошо, что я даже не смутилась.

Во время одной из таких прогулок я нашла новорожденного котёнка. Он был ещё жив. Матери-кошки нигде не наблюдалось, слепыш жалобно попискивал, не в силах двигаться. Мне стало его жалко. Я наклонилась, разглядывая бедолагу.

- Не трогай. Это монстр. Когда он вырастет, то легко откусит тебе голову. – Спокойно произнёс Колдун. – Его мать, скорее всего, убили охотники.

- Почему же они тогда не убили и малыша? – Зло спросила я. – Кишка тонка – убить младенца?

- Они его не нашли. Поверь, если бы они его нашли, то не пожалели бы.

Я подняла котёнка. Внешне он слегка походил на кошачьих: треугольная голова с треугольными ушами, раскосые миндалевидные глаза не поперёк, а вдоль щёк, носик горбинкой, лягушачий рот в чёрном абрисе. Сам малыш был дымчатого цвета с редкими рыжеватыми пятнами-полосками, хвостик-метёлка.

- Он вырастет знаменитым крысоловом, крепким, умным, добрым. И будет носить гордое имя Наум Степаныч, в честь одного моего знакомца с далёкого берега моря.

Колдун взял котёнка из моих рук, осмотрел его, подержал в ладонях:

- Самец. Умный, хитрый, опасный хищник. – Он протянул мне котёнка.

- Нам нужна бутылочка с соской и молоко. Иначе он не выживет. – Я озаботилась спасением найдёныша.

Колдун поморщился, но вытащил из кармана накидки самую настоящую стеклянную бутылочку с натянутой на её горлышко соской.

- Откуда? – Моему восторгу не было предела.

- Если знать место, то не проблема. – Скучным голосом ответил Колдун. Весь его вид говорил: «Чем бы дитя не тешилось…»

Но, как ни странно, именно в этот момент я стала ощущать себя частью этого мира. Я засунула тёпленький комочек себе в муфточку, придерживая одной рукой, чтобы не вывалился, и быстрыми шагами направилась на кухню к Марше.

Она теперь ждала нас каждый день. В миске лежали очередные пирожки с мясной начинкой. Когда я вытащила из муфты Степаныча, она ахнула и замахала на меня руками:

- Ваше Высочество, надо немедленно убить эту гадость. Это очень опасный злой монстр. Он здесь всех убьёт.

- Никого он не убьёт. – Спокойно сказала я. – Ты мне ещё спасибо скажешь за него. Он тебе поймает всех крыс и мышей. Но сейчас мы его спасём. Неси тёплое молоко. Потом пришлю к тебе горничную, будешь ей давать молоко три или четыре раза в сутки. Посмотрим, какой у него аппетит.

Повариха смотрела на меня с нескрываемым ужасом, но подчинилась, принесла кувшин с молоком.

Я вспомнила своё детство, как кормила кролика, оставшегося без матери. Память услужливо стёрла результат, но сам факт запомнился.

Голодный котёнок порыкивал, терзая соску. Выпил две бутылочки по двести грамм и свернулся в комочек.

- Не безнадёжен. – Произнёс Колдун, внимательно разглядывая нашу находку.

Зная отношение окружающих к котёнку, я не выпускала Наума Степаныча из рук. Он так и рос у меня на коленях. Самое интересное, он ни разу не поцарапал мне руки. Колдуна это удивляло, но не более того. Зато у меня была живая игрушка. Человеку нужен кто-то, о ком он должен заботиться, кто-то, кто отдаёт свою любовь бескорыстно, не требуя ничего взамен. Именно таким был Наум Степаныч. Он любил меня по-своему, без лишних сантиментов. Единственная ласка с его стороны заключалась в том, что ночью он ложился в моих ногах и чутко реагировал на малейший звук. Зато днём урывками отсыпался у меня на руках. Если кто-то посторонний, кроме моих горничных, подходил ко мне слишком близко, Наум недвусмысленно рычал.

Меня, итак, не баловали вниманием и сердечностью отношений, теперь же откровенно избегали. Мой личный штат камеристок как-то сам собой уменьшился до трёх самых стойких, или глупых. Они замирали при виде Наума и заплетающимися языками спрашивали, не угодно ли мне что-нибудь. Я отправляла их рисовать, вышивать или играть на клавесине. Из покоев принцессы всегда должна была звучать музыка. А сама шла в библиотеку. Там меня ждали занятия куда более интересные и для меня полезные.

Первую свою крысу, Наум Степаныч придушил, когда ему самому было месяца два с половиной. Это случилось на кухне. Мы, как всегда, лакомились булочками с молоком. Наум спрыгнул с моих коленей и исчез. Минут через десять, он приволок крысу, величиной с него самого и положил её у ног Марши.

- Просто не могу поверить. – Рассмеялась она. – Такой маленький, а вон какую громадину приволок.

Марша кликнула других поваров. Они боязливо подошли, поахали, повосторгались (крысы были настоящим бичом для кухни), кто-то поднёс Науму миску с кашей. Кот не обиделся, съел всё, что предложили, и запрыгнул ко мне на колени.

После того случая к Науму стали относиться хоть и с опаской, но без ненависти. Его это нисколько не трогало. Каждодневную кашу он честно отрабатывал, принося свой улов к ногам Марши. Но признавал Наум Степаныч только меня и колдуна. Жил возле меня, но очень любил лежать на столе возле Колдуна, когда тот писал свою книгу.

Принц Генрик появился в замке в середине мая. Я его даже не сразу узнала. Глаза злые, бледный, кожа как пергамент, сухая и какая-то потрескавшаяся. Волосы потускнели. Он закрылся в покоях Колдуна и потребовал никого к ним не пропускать. О чём они говорили я не слышала, да и знать не хотела. Но за обедом не удержалась и ехидно спросила:

- Ах, Принц, где же вы пропадали? Я истосковалась по Вашим рассказам. Вы буквально заставили меня страдать. – Я продолжала есть, как ни в чём не бывало.

Колдун нахмурил брови, но ничего не сказал, а Генрик принял всё за чистую монету и разлился продолжительным повествованием о своих новых подвигах. Я не отказала себе в удовольствии, между проглатыванием очередных кусочков салата, ахать и охать, всплёскивая руками. Наконец, до Генрика дошло, что я просто издеваюсь, и он как-то сник, замолкая.

Продержался в Замке Генрик четыре недели и опять исчез. За это время я успела соскучиться по Колдуну. Мне очень не хватало наших с ним бесед, прогулок, молчаливого наблюдения за природой.

Правда, за это время я нашла замечательное местечко для созерцания и медитации. Блуждая в одиночестве по окрестностям, я обнаружила, что замок стоял на горе, но, если не подойти к обрыву, этого никогда не узнаешь и не поймёшь. Сам обрыв я открыла тоже совершенно случайно, благодаря своему коту. Играя со мной, он исчез в мгновение ока. Я даже слегка испугалась, но, когда подошла ближе, обнаружила, что он спрыгнул на неширокий выступ на обрыве. Глянув вниз, я боязливо сделала два шага назад, голова закружилась от неожиданной высоты. Постепенно я привыкла к этому зрелищу, но в первый раз ноги стали просто ватными, во рту пересохло, сердце болезненно сжалось. Значит я чего-то всё-таки боюсь. Каждый день я подходила к краю обрыва, постепенно приучая себя не бояться высоты, но заглянуть за край, впервые я смогла только недели через три. Любопытство тоже хорошая вещь.

Наум Степаныч как-то сразу вырос до размеров хорошей такой собаки, и теперь на моих коленях не помещался, что не мешало ему пробовать сделать это раз за разом. Теперь я уводила его подальше от замка, чтобы он побегал и порезвился на свободе. Яркий ошейник с драгоценными камнями указывал всем, что это моя собственность, но люди всё равно шарахались от него в ужасе. И только здесь, на краю обрыва, где никто никогда не ходил, мы с Наумом могли свободно дурачиться сколько нашей душе угодно. Под горой, далеко внизу протекала широкая река, теряясь в голубой дымке. Обрывистый склон весь порос кудрявыми кустарниками, цветущими по весне мелкими сиреневыми цветами. У самого обрыва стоял старый пень. Дерево давным-давно спилили, пень высох, побелел. Я усаживалась на этот пенёк и любовалась округой. Наум гонялся за птицами и бабочками. Дышалось здесь особенно легко. Не знаю почему, но настроение поднималось очень здорово.

Недавно меня посетил Лёс. Был тёплый майский день. Сидеть в библиотеке, в замке, в одиночестве, мне совсем не хотелось и я, захватив Наума Степаныча, отправилась на прогулку. Лёс сидел на краю обрыва, свесив ноги вниз.

- Здравствуйте, Лёс. – Обрадовалась я.

- И тебе не хворать. – Поздоровался он. – Ты, я вижу, помогаешь мне спасать природу.

Он кивнул в сторону Наума.

- Он был слабенький, маленький. Я не смогла пройти мимо. Но его, почему-то, все считают монстром. Говорят, что он откусит мне голову. – Рассмеялась я.

- Этот? Нет, этот не откусит. Он помнит твою доброту. И будет платить тебе своей любовью. – Совершенно серьёзно произнёс Лёс. – Ты правильно сделала, что спасла ему жизнь. Это тебе зачтётся.

Мы ещё поговорили о том, о сём. Я спросила, как ему живётся в том мире.

- Не легко. Люди совсем забросили заботу о природе. Некогда им. За собой убрать некогда. Да, не легко. Птиц стало меньше. Болеют, улетают. Беда. Зайцы совсем пропали. А вот змей стало больше. Меняется мир. Скучаешь?

- Если честно, то нет. Мне здесь легче дышится. Да и живу я на всём готовом. Как принцесса.

- Ты, это, не забывай, что кругом люди живут и животные. Им тоже нужна твоя помощь. Делай, что можешь. Тогда и жизнь не зря проживёшь.

- Я сейчас многому учусь, Лёс. Если это мне поможет, то я смогу быть полезной. А пока … что я могу?

- Вот, кота спасла. Это уже в зачёт. Ты, главное, вреда не приноси, а добро само попросит о помощи. Не пройди мимо.

Так мы и беседовали. Я ему призналась, что скучаю за ним. Он обещал приходить почаще, как сможет. Я предложила ему молока с пирожками, но он отказался, сказал: «В следующий раз», и исчез.

Я задумалась, а был ли Лёс на самом деле? Может быть это моя выдумка от одиночества? Вон и Наум Степаныч на него совсем никак не отреагировал. То ли не опасен, то ли не интересен, то ли не существует.

- Нашла место чистой энергии? – Услышала я знакомый голос.

На душе стало тепло.

- Привет. Как это Генрик отпустил тебя ко мне? – Мне не хотелось ехидничать, но я не смогла удержаться. Видимо, зачатки ревности во мне все же существовали.

- Он опять уехал. Ты его угнетаешь.

- Он так и сказал? – Удивилась я.

- Да. Он потребовал от королевы адрес настоящей принцессы. Но она ему отказала, сказав: «пусть довольствуется тем, что есть. Им тоже нелегко с тобой».

- Жалко их. Наверное. А может быть и нет. – Подумав, сказала я. – Я скучала за тобой.

- Вот как? А говоришь, сердца нет. – Ухмыльнулся Колдун.

- Ты особенный. – Согласилась я. – Почему ты называешь это место чистой энергией? Потому что здесь тихо и хорошо?

- Присмотрись. Протяни руку. Зачерпни и умойся. Ты всё поймёшь. – Он был очень серьёзен.

Я так и сделала. Ощущение было такое, словно я умылась в лесном роднике. Щёки пощипывало, как от ледяной воды, с глаз, словно спала пелена. Природа вокруг стала ярче и многоцветнее.

- Как это возможно? – Я задохнулась от восторга.

- Ты хорошая ученица. – Похвалил меня Колдун.

Мы прогуляли с ним до поздней ночи. Он стал показывать мне звёзды и рассказывать об их особенностях. Это был новый урок. Наум Степаныч зевал уже во всю глотку, но мы не спешили в замок.

Я чувствовала себя счастливой. Каким-то внутренним чутьём я ощущала себя на месте. Это был мой мир. Понятный, доступный, интересный. Если представить человека, как сосуд для всевозможных ощущений, то я была совершенно пустой, до того момента, как попала в замок. Сколько всего я пережила за неполный год. Я была, есть и буду благодарна судьбе за встречу с Колдуном. Он не делал ничего, что могло быть связано с магией, он не шептал колдовских слов, не варил никаких зелий, не летал на мётлах, не превращался в драконов или другую нечисть. Он был с виду обычным человеком в цивильном костюме и плаще, напоминающем накидку до щиколоток. Он всегда был сосредоточен и серьёзен, никогда не повышал голоса. Вечно отстранённый, блуждающий в своих мыслях. Но рядом с ним было непросто. Его боялись, замолкали при его приближении, прятали глаза. А я летела к нему, как мотылёк на огонь, совершенно не задумываясь, что смогу сгореть в огне его магии. Новые знания наполняли мой «чердак» такими драгоценностями, ради которых не жалко и сгореть. За полгода, проведённых в его обществе, я научилась понимать людей, даже не слушая их слов. Их мысли, их чувства ощущались мной как калейдоскоп из цветных стёклышек. Было интересно разглядывать узоры, но отвечать, участвовать в беседе, изменяя картинку, было не обязательно. Только с Колдуном я становилась многословной, терзая его ум и познания. Иногда он морщился, но всегда отвечал на мои вопросы. Когда я спрашивала, какого цвета он видит меня, он только загадочно усмехался и переводил разговор на другие темы. Я тут же забывала свой вопрос.

Однажды я вспомнила наш с ним разговор про воду. Это было в моих покоях. Колдун ушёл в библиотеку, писать свою книгу. Я умывалась. Какая-то мысль «тюкнула» меня в голову. Я взяла серебряное блюдо и налила на дно немного воды, чтобы только покрыть дно. Я задумалась, вспоминая его ухмылку. Значит под водой от него не спрятаться? Я провела над водой рукой, сосредоточенно думая про свою прежнюю квартиру.

Как ни странно, я стала видеть и слышать всё, что там происходило! Вот это, да!

Пожилой мужчина, очень похожий на нашего короля, только значительно старше, в бархатной куртке и домашних брюках, открывал входную дверь.

Вошла незнакомая мне девушка. Белобрысая, большеглазая, пухленькая, улыбашка, приятная, даже очень симпатичная. Она чмокнула мужчину в щёку.

- Добрый вечер, дядюшка Тим.

- Здравствуй, моя принцесса. Как прошёл день?

- Очень хорошо. Я получила зачёт.

- Ты молодец. Мой руки и на кухню. Ужин ждёт тебя.

Я провела рукой в обратную сторону, видение исчезло. Теперь я знала, как выглядит настоящая принцесса. То, что она живёт в моей квартире, у меня не вызывало сомнений. Мне она понравилась, она выглядела счастливой. Видимо, мой мир её вполне устраивал. Это хорошо. Только через каких-нибудь три-четыре месяца встанет вопрос обратного обмена. Что будет делать королева? Кстати, у неё большая проблема, я видела, что её способность перемещаться по мирам, а тем более, перемещать по ним других людей, иссякла. Интересно, она сама догадывается об этом?

А что делать мне? Я совсем не хочу возвращаться в свой мир. Вернуться – значит навсегда расстаться с Колдуном. Это немыслимо. А как же Наум Степаныч? Его же сразу убьют. Нет. Даже думать об этом не хочу.

Я решила поговорить об этом с Колдуном. Но когда я подошла к нему в библиотеке, он что-то рассматривал в толще воды на столе. Мне показалось, что он наблюдает за принцем Генриком. Почувствовав спиной моё приближение, он провёл рукой, и вода исчезла.

Я ничего не сказала, но и рассказывать о том, что тоже теперь так умею, не стала. Это был мой первый личный секрет от него.

С того дня, я стала регулярно подсматривать за принцессой Аннхель. Всё оказалось проще, чем я думала. Среди её украшений, я обнаружила миниатюрный портрет в эмалевом медальоне. Стоило опустить его на блюдо под воду, и я могла видеть и слышать всё, что происходило в данное время с принцессой. Мне было интересно, как будут воспринимать её в чуждом мире. Но малышка справлялась просто прекрасно. Её неподдельная беспомощность вызывала у окружающих сочувствие. Её дразнили «принцессой», но с удовольствием помогали. Она ни в ком не вызывала раздражения. Молодые люди водили вокруг неё хороводы, но Аннхель вела себя как настоящая принцесса, держала дистанцию, умудряясь никого не обидеть. Меня это удивляло и даже веселило.

Однажды я подслушала разговор Аннхель и дядюшки Тима. Она спрашивала у него разрешения пойти со студентами в поход на три дня с ночёвкой. Дядюшка распереживался, как бы чего не вышло, но принцесса настояла на своём.

Тут уж я стала наблюдать за ней более пристально, отказавшись от прогулок с Колдуном. Он не расстроился, даже наоборот, сказал, что плотно займётся своим трудом, который запустил. Думаю, просто ему тоже нужен был отдых от меня.

А я засела за свой туалетный столик, прогнала горничных и стала неотрывно наблюдать.

Принцесса Аннхель мужественно несла свой рюкзак, пыталась делать, что ей говорили. У неё плохо получалось, но она так старалась, что никто не возмущался. Возле неё постоянно крутился какой-то нытик. То ему надо было вытащить занозу, то он обжигал палец, то натёр кровавый мозоль. Обо всём этом он сообщал Аннхель, требуя от неё сочувствия. Она успокаивала его как могла. Надо же иметь такое терпение! Я бы его уже отправила в далёкие дали. На первую ночёвку группа остановилась на какой-то поляне. Парни установили палатки, девушки стали что-то там варить на костре.

Как потом выяснилось, Аннхель должна была жить с этим нытиком, Костей, в одной палатке. Она смутилась, покраснела, но ничего не ответила. Я стала ждать развязки. Хорошенького же жениха она приведёт королеве. Ничего не скажешь.

Но Аннхель не пошла в палатку, сколько этот Костя её не уговаривал. Она осталась сидеть у костра, подбрасывая в огонь веточки. Тот канючил-канючил, и, наконец, ушёл один.

Через какое-то время весь лагерь уснул. К Аннхель подошёл старший их группы. Крепкий парень, лет на шесть, или чуть больше, старше самой Аннхель.

- Почему ты не ложишься спать? Встаём очень рано. Завтра, вернее сегодня, надо пройти километров двадцать. Ты же не сможешь, если не выспишься.

- Я не могу жить с Костей в одной палатке. – Тихо, но твёрдо произнесла Аннхель.

- Я думал, вы пара. Вернее, Костя так сказал. – Он строго посмотрел на Аннхель.

- Нет. Мы вместе учимся в одной группе, но мы не пара. – Спокойно объяснила Аннхель.

- Вот, трепло. – Тяжело вздохнул парень. – Кстати, меня зовут, Игорь.

- Аннхель.

- Прямо, как принцессу. – Усмехнулся Игорь.

- А я и есть настоящая принцесса. – Просто ответила Аннхель.

- Просто супер. Тогда, Ваше Высочество, вы будете жить в моей палатке, а я составлю компанию этому трепачу. – Игорь протянул руку, помогая принцессе подняться.

Я дождалась, когда они разойдутся по палаткам и прервала своё занятие.

Интересное получилось, кино. Зря королева так переживала за свою дочь. Принцесса прекрасно разбирается в людях. С ней у Генрика тоже ничего не вышло бы. Полный «облом». Значит королева боится не принца, она до жути боится Колдуна.

Что же в нём такого, что все вокруг чувствуют такой страх перед ним? Почему я никакой опасности не ощущаю, почему, когда он говорит, я не вижу «калейдоскопа» чувств? Что тянет меня к нему? Почему я страдаю, когда его долго нет рядом? Я не влюблена, я не мечтаю о нём как о мужчине, я не хочу близости. Ничего такого я не испытываю. Но как же я скучаю за ним! Не могу ответить на этот вопрос.

В очередной раз прогуливаясь к обрыву, я рассказала Колдуну о своём разговоре с Лёсом.

- Он мне сказал, чтобы я не забывала спасать природу. Но здесь всё в полном порядке. Вон, даже садовник не особенно «упахивается». Чем же я могу ему помочь?

- Ты не наблюдательна. – Ответил Колдун. – Смотри, неподалёку стоит молодое дерево. Недавний ураган надломил его. Ему ещё можно помочь. Но если этого не сделать сейчас, то к осени оно погибнет и сгодится только на дрова для камина.

- Ну а я здесь причём? Как я могу его спасти?

Мы подошли к дереву. Ствол разломился пополам. Глубокая трещина дошла почти до корней, одна толстая ветка держалась просто «на честном слове». Колдун соединил обе половины, думаю не только при помощи рук, но и силой мысли. Я видела, как ствол оплели голубоватые змейки, так бывает, когда во время грозы искрят провода. Он провёл руками вверх и вниз по стволу. На коре остался шрам, но сам ствол стал единым.

- Теперь ты. Попробуй залечить эту ветку.

Я с сомнением посмотрела на предстоящую работу. Но всё же попыталась. Сосредоточилась, представила себе, как эта ветка росла. Дотронулась до неё руками. В первый момент ничего не произошло. Я просто ощутила тяжесть от надломленного дерева. Но упорно стала думать о нём, как о живом. Как земные соки, сила жизни поднимаются по капиллярам, заполняя каждую частичку, каждую клеточку, позволяя дереву расти, цвести, плодоносить, просто жить. Было странно и немного жутко видеть, как острые края срастаются, как поднимается кверху ещё не живая, но уже и не мёртвая ветка. Я провела рукой по месту разлома. На коре остался широкий шрам. Прошло ещё несколько минут и пожухлые листочки стали выпрямляясь, разворачиваться. Казалось, что дерево благодарно вздыхает. Это было, конечно не так. Это восторженно вздыхал садовник. На его тележке лежала пила. Видимо он собирался отпилить сломленную ветку. Но стал невольным свидетелем нашего урока.

- Любое происшествие оставляет свой след, а после трагедии остаются шрамы. Некоторые мы видим, другие не видим, они внутри. Но они есть. – Печально произнёс Колдун.

- Это же естественно. Невозможно прожить жизнь и не испытать ничего. – Согласилась я. – Радость, грусть – они не наносят царапин, они как прививки от грядущих неприятностей, как лекарство для души. А вот любовь и предательство могут нанести глубокую рану. Она может и затянется, но шрам всё равно останется, а может и не затянуться, и кровоточить всю жизнь.

Колдун ничего не сказал, он просто замолчал, глубоко уйдя в себя.

На следующий день он исчез. Я искала его повсюду. Его нигде не было: ни в библиотеке, ни в его покоях, ни в окрестностях замка. Я попыталась проследить его сквозь воду. У меня ничего не вышло. Он умеет уходить насовсем. Я плакала. Я не могла понять, чем и как я его обидела. Почему он ушёл. Почему бросил меня?

Жизнь перестала иметь смысл. Я пыталась читать, но не понимала и половины того, что стояло у меня перед глазами. Я бродила по замку, разглядывая портреты королей и королев, прекрасные картины и гобелены, но думать могла только об одном: «Почему он бросил меня?»

Я брала с собой Наума Степаныча и шла к обрыву. Садовник выложил для меня дорожку из каменных плит, чтобы во время дождя я не запачкала ботинки и платье. Мне стало приятно. Впервые кто-то позаботился обо мне.

Дни шли за днями. Я страдала. Потом начала говорить сама себе, что расслабилась, что нет ничего удивительного в том, что меня опять бросили. Надо жить как ни в чём не бывало. Ничего ведь не изменилось. Вру. Изменилось всё. Просто я потеряла родственную душу. Как же это больно. А вдруг Колдун никогда не вернётся? … Значит не вернётся…

Однажды за обедом я заметила, что королева как-то осунулась, почти не поднимет на меня глаз. Она вообще почти не общалась со мной. А вот с королём мы разговаривали много и подолгу. Он был очень интересным собеседником. Но в тот день он был рассеянным, часто поглядывал на жену. Мне стало их жалко. Они ведь тоже страдают в разлуке с дочерью. Прошёл почти год, как они о ней ничего не знают.

Я сняла фрукты с серебряного подноса, плеснула на него воды и провела рукой, приглашая их Королевских Величеств посмотреть.

Был выходной день. Дядюшка Тим что-то помешивал ложкой в кастрюльке. Аннхель в домашнем платье доставала из шкафа тарелки. Они переговаривались между собой и чему-то радовались. Раздался звонок в дверь. Дядюшка Тим пошёл отпирать дверь. Я и сама удивилась. На пороге замерла Милана.

- Ой, Милана, здравствуй, заходи. – Обрадовалась Аннхель.

- Здравствуйте. Ничего, что я без приглашения? – Милана выглядела смущённой.

- Заходи – заходи. – Обрадовался дядюшка Тим. – Ты как раз к обеду.

- Спасибо. Я не голодна. – Стала извиняться Милана. – Я только хотела узнать, от Ани по-прежнему ничего не слышно?

- Нет. Ты проходи, не стой на пороге. Я так рада тебе. – Аннхель потянула Милану за руку в глубь комнаты.

- Девочки, я вам на балконе накрою. Вы же хотите посекретничать. А сам пообедаю на кухне. – Дядюшка Тим открыл дверь на балкон.

Я подумала про себя, что у него просто золотые руки. Он застеклил балкон, отделал его какой-то плиткой, появились деревянные резные полочки с цветами. Стало уютно и красиво. Но стол и кресла остались прежними.

Определённо, они хорошо сохраняют квартиру. Чувствуется, что им там очень комфортно.

Король и королева вовсю смотрели на эту сцену. Они забыли обо всём на свете.

Когда девушки наговорились, и Аннхель пошла переодеваться, (они собрались в город), я провела рукой, всё исчезло.

- Спасибо. – Тихо произнесла королева.

- Не за что. У неё всё в порядке. Она там счастлива. Можете не переживать. – Я развернулась и ушла, чтобы не ставить их в неловкое положение. Пусть делятся впечатлениями между собой.

Я ушла на улицу. На душе было муторно. Опять захотелось плакать. Нет, я не огорчилась, что Милана подружилась с Аннхель. Наоборот, я обрадовалась этому известию. Мне даже приятно, что она скучает за мной, но не опускает руки и продолжает радоваться жизни. Мне муторно от самой себя. Почему я не могу заводить друзей? Мне-то и нужен всего один друг. Но, вот я ему не нужна.

Наум Степаныч привёл меня на королевскую кухню. Я подумала, что совсем не хочу есть, но раз уж мы здесь, надо хоть с Маршей поговорить. Я не видела её уже несколько дней.

Ну, что за день сегодня такой? Марша была настолько заплаканной, что я её почти не узнала.

- Что случилось, Марша? – Строго спросила я её.

- Клаус упал с обрыва. – Еле ворочая языком, произнесла Марша.

- Он жив? Или разбился? – В упор глядя на неё, спросила я.

- Пока жив, но, доктор говорит, что умрёт, до утра не доживёт. – Марша опять залилась слезами.

- Пошли, покажешь. – Устало произнесла я. – Почему раньше не сказала?

- Да как же я скажу? – Тихо и как-то обречённо, произнесла повариха.

Ну, да, я же не приходила к ней несколько дней.

Домик, в котором жили Марша и Клаус, был маленьким, даже крошечным. Две или три комнатки под соломенной крышей. В одной комнатушке на узенькой кровати лежал садовник. Мне сразу стало ясно, что он не жилец. Весь его вид говорил, что ещё буквально пару часов, и наступит конец. Марша залилась слезами. Я даже физически ощутила её отчаяние, страх и боль за любимого человека.

Ну, где же этот Колдун? Сейчас, именно сейчас, так нужна его помощь. Я стала думать, что бы он стал делать на моём месте? Стал бы безучастно наблюдать за агонией, или попытался бы помочь? Он всё время повторяет, что мы не должны вмешиваться в судьбы людей, не имеем права. Растения, животные – совсем другое дело, они бессловесны и даже благодарны. Люди, наоборот, жестоки и неблагодарны, они должны сами беспокоиться о себе. Мы живём рядом, но не вместе. Люди нас не волнуют.

Но, глядя на Маршу, я вдруг поняла, что сопереживаю ей. Чтобы там не говорил Колдун, я рискну. Смогу помочь, Лёс меня похвалит. Не смогу, так хоть поплачу вместе с Маршей.

- Ты иди, Марша. Тебе надо хлебом заниматься. Я сама с ним побуду.

Марша кивнула, сгорбилась, и шаркая ногами вышла из комнатки.

Я села на скамью, закрыла глаза и прислушалась к себе. Бесконечные страдания вымотали меня наполовину. Вот что значит, когда человек несчастен, он не может справиться даже с пустяком. А здесь надо столько сил. Где их взять? Надо бы сходить на обрыв, но два часа решают всё. Попробую сделать хоть что-нибудь.

Анатомию человека я знала на отлично. С удовольствием изучала, рассматривала атласы у Нонны. Это была самая волшебная тема в моём детстве и юности. Теперь же эти знания очень пригодились.

Для начала ощупаем его скелет. Я поплотнее закрыла глаза, чтобы ни один посторонний свет или звук не отвлёк меня. Мысленно, предельно осторожно, чтобы не навредить ещё больше, я стала проверять все сочленения, сначала на черепе. Голова была в порядке, только хорошенькое такое сотрясение мозга, с многочисленными гематомами разной величины. Это потом, это сейчас неважно. Скелет пострадал значительно сильнее. Как он умудрился выжить при таком переломе шейных позвонков, просто удивительно. Соберём все осколки вместе, как сложный пазл, расставим по местам, скрепим как скреплялись между собой щепки дерева. Вроде бы держатся. Так, идём дальше. Грудная клетка всмятку. На него сверху упал валун. Четыре ребра сломаны. Снова собираем, снова склеиваем, или что там происходит с живыми клетками. Поясничный отдел тоже пострадал. Смещение позвонков, хорошо, что без переломов. И хорошо, что костный мозг остался там, где и должен, ничего постороннего я не заметила. Вправила тазобедренный сустав. Бедолага, как же ему досталось. Перелом ключицы и предплечья. Такое впечатление, что по нему прошёлся асфальтоукладчик и каток. Ещё бы падать с такой высоты, к компании разновеликих камней. Это просто, чудо, что он остался жив.

Но как же мне нужна помощь Колдуна. Ну хоть бы какая-нибудь подсказка. Я вымоталась в тряпочку, а ведь ещё не осмотрела внутренние органы, кровеносную и нервную системы. Где взять силы?

Проверю лёгкие, селезёнку и сердце, и пойду к обрыву, иначе сама рухну, здесь же.

Я еле-еле добрела до своего пня. Рухнула на него и стала умываться энергией. Мой собственный резерв опустошился под ноль. Часа два ушло только на умывание. Ещё часа три я тупо сидела, не думая ни о чём. Когда самочувствие нормализовалось, я ощутила дикую усталость. Но всё же вернулась в домик к Клаусу. Он всё также лежал, в той же позе, не шелохнулся ни рукой, ни ногой, но уже самостоятельно и почти ровно дышал. Я умыла его своей энергией и оставила до следующего утра. Мне требовался продолжительный отдых.

С Клаусом я провозилась три полных дня. Выдохлась, и совсем не была уверена в своём успехе. Единственное, что меня утешало, он был ещё жив, и выглядел лучше, чем тогда, когда я увидела его сразу после падения. Он спал, дышал ровно, но по-прежнему не двигал ни рукой, ни ногой. Как же мне не хватало Колдуна. Я не знаю, как бы он поступил на моём месте. Может быть, он провел бы над Клаусом рукой, и садовник сразу бы поправился. А может, не стал бы вообще ничего делать, предвидя неминуемый конец.

Но я сделала то, что сделала. Если судьбе будет угодно, то Клаус будет жить. Каким он станет после этого случая, я думать не хотела. Откровенно говоря, мне было жалко только добрую Маршу. Остальное меня не волновало. Если бы сейчас появился Лёс, я бы его тоже кое о чём спросила. Но рядом был только Наум Степаныч. А он говорить не умел, и вообще, происходящее его не интересовало.

Больше к Клаусу я не приходила. Зачем? От меня больше ничего не зависит. А любопытством я не страдаю. К Марше я тоже перестала заходить. Я перестала делать многое, из того, что делать привыкла. Даже наблюдать за принцессой я больше не хотела. Её жизнь меня не волновала. Мне хотелось тишины и одиночества. Я всё чаще обедала у себя в покоях, наплевав на этикет. Да и кто, и что мог мне сказать? Их Величества стали опасаться меня. Я же это прекрасно видела. Всё это так надоело.

Вот уже наступила зима. Колдуна всё не было. … Значит уже и не будет…

За три недели до празднования Нового года они объявились в замке. Принц Генрик выглядел откровенно говоря - паршиво. Колдун хмурился больше обычного. Со мной он почти не разговаривал, проводя всё время с Генриком. Мне было обидно и даже больно.

Я перестала заходить в библиотеку. Зачем? Пройдёт праздник, и я поменяюсь местами с принцессой Аннхель. Год (и даже больше) моей ссылки подходил к концу. После праздника Колдун с Принцем отправятся восвояси. Королева выиграла. Принцесса спасена. Я свободна.

Вечером, перед празднованием Нового года Генрик заявился в мои покои. Я уже полностью одетая, и украшенная как ёлка (вся увешанная драгоценностями), скептически морщась, разглядывала себя в зеркало.

- Любуешься? – Зло, с истеричными нотками, спросил Генрик.

- Конечно. Я же должна составить вам, Ваше Высочество, достойную пару. – Равнодушно ответила я.

- Хватит! – Крикнул он. – Ты никакая ни принцесса! Ты самозванка! Откуда только ты взялась? Ты явилась чтобы убить меня и моего слугу! Ты чудовище. Если бы я только знал, то убил бы тебя раньше.

- Нет. Не убил бы. Кишка тонка. Чудовище не я. Настоящий монстр – ты. – Я спокойно смотрела ему в глаза. Не знаю откуда, но я вдруг всё поняла. - Даже сейчас, когда дело касается твоей жизни, ты не называешь Колдуна по имени. Ты продолжаешь считать его своим слугой. А ведь этот человек спас тебя, твою совершенно никчемную жизнь. Это ты порождение тьмы и мерзости. Я не знаю, почему Колдун спас тебя, может быть ты сын его любимой женщины. Очень может быть. Но ты не его сын. В тебе нет ни капли его крови, ни грамма его талантов. Ты пустышка. Но он спасал тебя со времён Великой инквизиции. Твою мать казнили, а Колдун, не взирая на смертельную опасность, под страхом казни, ценой своей жизни, бежал с тобой. Выкармливал, как я когда-то своего кота, добывал пропитание, ежеминутно рискуя попасть в руки палачей. Ты не просто выжил. Ты возомнил себя принцем, хотя таковым не являешься. Ты бездушный, бессердечный эгоист. Ты очень рано понял, что Колдун обладает сверхспособностями и не взирая ни на что, будет исполнять все твои капризы. С каждым разом твои аппетиты росли, просто в геометрической прогрессии. Имея всё, ты захотел вечной жизни. Но есть одно условие. Ты можешь существовать только в полном обожании и преклонении. Любви одного Колдуна для вечной жизни тебе мало. И ты нашёл выход. Молодые женщины могут отдать свою любовь, своё сердце, ничего не требуя взамен. В этом мире, где энергия сочится и скапливается где угодно, в земле, в воздухе, ты, не умея пользоваться таким благом, научился пить чужую энергию. Супчик из ливера, то бишь из молодого сердца, здесь вообще ни причём. Ты напивался энергией любви под завязку и мог спокойненько жить в своё удовольствие лет пятьдесят. Потом, чтобы не постареть и не испытать все те прелести, что приходят с возрастом, ты должен был найти новую жертву. Девяносто девять принцесс, девяносто девять жизней ради одной никчёмной мрази. Ты так привык к своей неотразимости, что, встретив меня, был сразу уничтожен. Оказывается, есть молодая и красивая женщина, которая может остаться равнодушной к твоим прелестям. Ты не смог возбудить моего любопытства, не покорил моё сердце. Ты не нашёл ту, единственную тропинку, где живёт моя энергия. Ты проиграл. Сначала ты решил испытать своё очарование на других принцессах. Но, потерпев поражение один раз, ты уже никогда не одержишь победы. Ты никто. Пустышка, сгнившая изнутри. Уже сейчас заметно, как сквозь твою кожу проступает плесень и чернота. Ты доживаешь последние мгновения. Мир скоро очистится от тебя.

- Ты лжёшь, я не умру. А если и умру, то мой слуга умрёт вместе со мной. Его жизнь напрямую зависит от моей. Только рядом со мной твой Колдун ещё жив!

- Нет. Ты ошибаешься. Колдун не умрёт. Я ему не позволю.

- Ха-ха-ха. Ты? Ты любишь его? Это невероятно. Этого не может быть! Ты знаешь, сколько ему лет? Да он ровесник нашей вселенной.

- Ну и что? Я люблю его с первой же минуты. И никому его не отдам. Благодаря ему я поняла главное. Когда любят тебя – это прекрасно, это окрыляет и повышает самооценку. Но когда любишь сам – это и есть настоящее счастье.

- Он тебя никогда не полюбит! Ты, чудовище, убившее меня. Меня – единственного дорогого ему человека! Он тебя ненавидит!

- Ты ничего не понял. Для меня достаточно того, что я люблю. Если бы ты знал меня лучше, то понял бы, насколько это важно для меня. Моей уверенности, моей любви хватит для того, чтобы он прожил столько, сколько захочет. И его жизнь не будет зависеть от моей. Он свободен в своём выборе. Просто моя любовь принадлежит ему, где бы он ни был. И я ничего не прошу и не требую взамен. Всё остальное неважно. Важно, что я, наконец, разобралась в своих чувствах и ощущениях.

- Я ненавижу тебя. – Прохрипел Генрик.

Я смотрела на него равнодушно, но слегка удивлённо. Действительно, его белая кожа стала чернеть и осыпаться, превращаясь в пепел. Он не корчился, он удивлённо пялился на свои руки, постепенно рассыпаясь и оседая на пол. Когда костюм Генрика накрыл его останки, я увидела Колдуна. Бледный и печальный, он стоял и с сожалением смотрел на небольшую горку в чёрном круге. Не произнеся ни слова, Колдун подошёл, вынул из кармана небольшой флакончик, снял крышку и капнул несколько капель. Всё, что осталось от Генрика, исчезло, на полу осталось чёрное пятно с полметра в диаметре.

Я поняла, что Колдун слышал всё от слова до слова.

Ничего не сказав друг другу, мы отправились в тронный зал. Празднование Нового года началось.

Король и королева очень удивились, не увидев принца Генрика рядом с нами. Я сказала:

- Принца Генрика больше нет. – И не стала ничего объяснять.

За год они хорошо изучили моё поведение. Я вообще не люблю разглагольствовать. Если объяснения не последовало, значит, точка.

С Колдуном мы не разговаривали. Он молча стоял в стороне, равнодушно наблюдая, как на балу веселятся гости.

Мне тоже было не до веселья. Улучив удачный момент, я попросила у их Королевских Величеств минутку для аудиенции. Махнув рукой Колдуну, я проследовала за ними в кабинет.

- Принца Генрика больше нет. Вашему королевству ничего не угрожает. Вы выполнили своё условие договора. Колдун не будет вам мстить. Вы можете отправить меня домой прямо сейчас.

Королева поникла головой.

- Я понимаю, Анна, Вы сделали для нас столько хорошего. Но, к своему стыду, я не могу отправить Вас домой. Я потеряла свой дар. Видимо, это в наказание за моё самоуправство. Я наказана, и ничего не могу исправить. Мне очень – очень жаль.

Я так и знала. Плеснув на стол воды, я решила показать родителям их дочь. Вдруг Колдун сжалится и поменяет нас местами. Может быть, в этот момент в его холодном сердце дрогнет какая-нибудь чувствительная струна.

К моему огромному удивлению, Аннхель выходила замуж. Мы видели её свадьбу. Красивая, абсолютно счастливая, она крепко держалась за Игоря. Он выглядел взволнованным и счастливым. Эта идиллия так потрясла всех нас, что мы могли только смотреть и молчать. Дядюшка Тим вытирал кончиком платка глаза. Милана что-то говорила ему на ухо. Она улыбалась. Атмосфера счастья проникла даже к нам. Король и королева взялись за руки, и не отрываясь смотрели друг другу в глаза.

Мне стало ясно - Аннхель ни за что не захочет возвращаться в серый замок. Игорь сильный и надёжный вполне сможет побеспокоиться о ней. Такую любовь нельзя разрушить. Принцесса отдала своё сердце, взяв взамен другое. Они связаны навеки самыми крепкими узами. И мне их не разбить. Да я и не собираюсь.

Что же делать тогда мне? Куда податься? Вернусь. Куплю квартиру. Денег предостаточно. Буду работать. Это не проблема. Жизнь наладится. Вот только как вернуться?

- Ты можешь вернуть меня в мой мир? – Спросила я Колдуна.

- Нет. Я не вмешиваюсь в судьбы людей. – Ответил он.

- Ну и «флаг тебе в руки, барабан на шею и ветер в спину». – Я повернулась лицом к королеве. – Вам придётся терпеть меня до тех пор, пока я сама не научусь открывать двери в иные миры. И не уйду в свой. Не волнуйтесь, Аннхель не пострадает. Я не монстр.

- Мы ничего не имеем против. Даже наоборот, к Вам по-прежнему будут относиться как к Её Высочеству, принцессе Анне. – Быстро сказала королева. – Мы Вам очень благодарны. … За всё…

Я неловко сделала реверанс и вышла. Колдун вышел следом.

- Ты нарушил наш договор. – С вызовом сказала я.

- Ты тоже. Я предупреждал, что мы не можем вмешиваться в судьбы людей. Это запрещено.

- Не надо было оставлять меня без присмотра.

- Ты уже не маленькая.

- Я ещё бестолковая. Когда мне был нужен твой совет, тебя рядом не было.

Я смотрела на Колдуна в упор, глаза в глаза. Внутри меня росло отчаяние. Лучше сейчас всё разрушить! Пусть убирается к себе …

- Утром встречаемся в библиотеке. Чем быстрее я тебя обучу, тем быстрее избавлюсь. – Колдун развернулся и ушёл.

Я вздохнула с облегчением. Значит он не собирается ни умирать, ни уезжать. Это уже хорошо.

Наверное, от перевозбуждения я так и не смогла заснуть. Самые разные мысли хороводом кружили в моей голове. Неужели же я смогла уничтожить принца Генрика? Мне не жаль эту плесень, но мне искренне жалко Колдуна. Многие-многие годы он тащил на себе заботу об этой мрази, и даже не замечал, какое чудовище вырастил. Неужели же, такой умный, абсолютно порядочный человек, наделённый от природы сверхспособностями, читающий людей, как открытые книги, не смог разглядеть, не захотел понять, кто находится рядом с ним? Почему он без раздумий потакал всем прихотям ничтожества? Что связывало умницу Колдуна и глупого хвастуна Генрика? Как после этого сложатся наши отношения? От ненависти до любви – один шаг, а от любви до ненависти – полшага? Почему я не могу быть безучастной, почему продолжаю терзать себя сомнениями, вопросами? Ведь ещё совсем недавно я прошла бы мимо них обоих, даже не затормозив ни на секунду. Если он слеп, туда ему и дорога. Но теперь я так не могу. Внутри меня всё клокочет. Я думаю, что это не даёт мне заснуть моя гордость. Меня оскорбляет, что нас поставили рядом: меня и этого хвастуна. И Колдун выбрал его. Ну, о чём я думаю! Мне надо как-то научиться открывать двери в мой мир. И чем быстрее, тем лучше. Уползу в свою берлогу и буду там зализывать свои раны. Заберу с собой Наума Степаныча. Он здесь, как и я, лишний. Потом куплю крошечный домик в своей деревне и буду ходить в гости к Лёсу. С этими мыслями я слегка задремала, но так и не заснула. Обида вновь накрыла меня с головой.

На завтрак я не пошла, вообще не хотела есть. Решила что-нибудь почитать для души, для себя.

Колдун сидел за своим столом и что-то записывал в свою толстую книгу. Наум Степаныч крепко спал рядом. Я молча села на свою скамеечку и взяла в руки книгу. Колдун подсунул мне историю путешествий. Я зачиталась, совсем забыв о времени. Когда спина и ноги затекли до полной потери ощущений, я с трудом поднялась на ноги.

- Наум Степаныч, просыпайся, мы идём гулять. – Позвала я кота.

Кот спрыгнул на пол и вальяжной походкой оправился к двери.

- Я жду тебя на улице. – Услышала я голос Колдуна.

- Хорошо.

Мы шли с ним по заснеженной дороге вокруг замка. Я чувствовала себя истощённой и хотела пойти к обрыву, чтобы умыться и наполниться энергией.

- Тебе не обязательно каждый раз возвращаться к обрыву. – Нарушил молчание Колдун. – Протяни руку, помани энергию к себе. Со временем даже этот жест не будет нужен. Достаточно захотеть.

Я сосредоточилась, но кроме ледяного ветра ничего не ощутила.

- Не надо так сильно. Спокойнее, подставь лицо теплу солнца весной, прикрой глаза, но не закрывай их вовсе. Думай о хорошем.

Стало намного легче. Словно я на сбитую коленку приложила зелёный лист подорожника, и он вытянул на себя мою боль. Я пошла медленнее, хотелось как можно дольше оставаться в таком состоянии.

Мы свернули на тропинку к обрыву. Я всё равно хотела полюбоваться красотой зимней реки. Меня завораживало зрелище ледяных глыб, кустов и деревьев в морозной бахроме и бурное течение, обрамлённое ледяными берегами.

Клаус, прихрамывая, чистил дорожку. Увидев нас, он низко поклонился. Несмотря на то, что он явно испытывал сильную боль при движении, он был рад, что остался жив. Я не знала, как ему можно помочь, и беспомощно посмотрела на Колдуна.

Колдун поманил к себе Клауса. Когда тот подошёл, Колдун провел поверх садовника руками и стал монотонным голосом перечислять все мои ошибки. Я сгорала со стыда, от своей самонадеянности. Как я могла возомнить себя настоящей целительницей? Как он вообще выжил?

Голубоватые змейки оплели Клауса с ног до головы. Несколько минут он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, ни головой, но потом сделал несколько неуверенных шагов и широко заулыбался.

- Благодаря сильной боли он остался жив, не впал в беспамятство и выкарабкался. Кости ты собрала правильно. Но этого мало. Позже я всё объясню, как следует.

Мы заговорили друг с другом. Я подробно рассказала, что и как делала, а главное, по чему я это сделала. Он выслушал, не перебивая. Потом долго объяснял с чего надо начинать и как правильно лечить людей и животных. Но потом подвёл итог:

- Старайся не вмешиваться в ход истории, не меняй судьбу. Это не твоё дело.

- А вот, Лёс говорит, что добру помогать надо. Нельзя проходить мимо, если можешь помочь. Я его спрашивала.

- Лёс – порождение самой Природы. Ему по должности положено помогать и спасать. Ты же совсем другое дело.

- Не согласна с тобой. Зачем иметь такие способности, если они не приносят пользы ни людям, ни Природе? Зачем тогда ты живёшь? Многие ли люди могут сказать тебе, спасибо. Клаус не в счёт.

- Я один раз радикально вмешался, и что из этого вышло?

- Один раз – не считается. Первый блин всегда комом. Я считаю, что помощь оказывать надо, но совсем не надо взваливать на свои плечи неподъёмную ношу. В критический момент ты приходишь и спасаешь, а дальше человек идёт своей дорогой. И если он не дурак, то будет дорожить тем, что ты ему подарил.

- Спорное утверждение. Чисто женская логика.

Мы опять заспорили, кто вправе вмешиваться в дела Судьбы, а кто должен смотреть со стороны. Надеясь, что мы помирились, я повела Колдуна прямиком на кухню.

Марша просто расцвела, увидев нас на пороге. Перед нами сразу появилась гора пирожков, кувшин с молоком и миска каши для Наума Степаныча. Завтрак-обед был на славу.

- Когда я совсем научусь, то буду таскать пирожки прямо из кухни. – Сказала я, проглатывая очередной кусок. – Иногда ночью так хочется вкусненького.

- Я буду всегда держать для Вашего Высочества пирожки и булочки в корзинке. – Обрадовалась Марша.

- Вообще-то я пошутила. А может быть и нет. – Подумав, произнесла я.

Колдун только хмыкнул.

Зря я обрадовалась нашему миру с Колдуном. Если бы я только знала, что ожидает меня в дальнейшем, лучше бы держалась от него подальше. После исчезновения принца Генрика, между нами остался какой-то холодок. Внешне вроде бы всё вернулось на прежнее место, но я ему больше не доверяла, всё время ожидая какого-то подвоха. Нет, ничего такого не случилось, просто я была постоянно начеку. Он мог исчезнуть в любой момент. То, что я для него ничего не значу, делало моё отношение к нему настороженным. Я вслушивалась в его слова и постоянно контролировала свои мысли, тщательно формулируя фразы. Появившаяся холодность вернула меня на землю. Как я могла забыть, что в мире нет человека, которому бы я была нужна, как я. Я же просто живу рядом. Кто-то относится ко мне чуть теплее, например, Марша или Милана, кто-то настороженно, например король и королева, кто-то боится, например мои горничные, остальным на меня плевать. И то, что Колдун относится к последним, задевает меня больше всего. Скорее бы научиться ходить по мирам. И уйти. Как я теперь понимаю Бабу Ягу. Теперь понятно, почему она выбрала избушку на курьих ножках в самой глухой чаще леса. Она была одной крови со мной.

- Сегодня мы уходим. – Будничным тоном заявил мне Колдун.

- Хорошо. Пойду, соберу вещи. – Ответила я.

- Никаких вещей. Оденься теплее и всё. Возможно, что ночевать придётся в чистом поле или в лесу, как повезёт.

- Ясно. Мы надолго уходим?

- Лет на десять или около того. Ты же хочешь научиться путешествовать.

- Ясно. Но я женщина и мне необходимо иметь некоторые вещи, без которых я не обойдусь.

- Запомни, где они лежат. Будешь брать по мере необходимости.

Я поняла только одно, я каким-то образом смогу решать свои проблемы. Отлично. Значит так и будет.

Вот только реальность оказалась совсем не такой, как я себе её представляла.

Мы вышли из замка сразу после плотного завтрака. Я предупредила королеву, что вернусь очень нескоро, но вернусь. Она только вздохнула, не зная, что сказать.

Переодеваясь у себя в покоях, я очень жалела, что здесь нет моего флисового костюма и той невесомой куртки, что я купила на вокзале в Москве. Длинное платье и теплый плащ, отделанный мехом, не вызывали у меня доверия. Брести в такой одежде по заснеженной равнине, которую никакой Клаус не убирает, то ещё удовольствие.

К обеду я вымоталась в хлам, меня шатало из стороны в сторону. Снег налип на подол, ноги в ботинках путались в складках платья. Спасали только носки, которые мне подарил Лёс, иначе бы я уже превратилась в сосульку. Колдун этого не замечал, он просто шёл, полностью погрузившись в свои мысли, и остановился только тогда, когда я стала оседать в снег.

- Предупреди, когда тебе надоест прикидываться несчастной. – Сказал он мне. – Если тебе мешает снег, убери его из-под ног. Целый год постигать науку, и не уметь пользоваться её дарами, ты неблагодарная ученица.

Сначала я разозлилась, но потом подумала, что он прав. Для начала надо умыться и пополнить запасы энергии. Я расслабилась, подставляя лицо воображаемому теплу и зимнему солнцу, потом подумала и решила, что идти по плотному снегу будет значительно легче. Всё получилось само-собой. Я провела рукой по плащу и платью, снег опал, ткань высохла. Теперь моей заботой было только делать путь удобным.

- Это должно получаться само-собой, ты тратишь слишком много сил. – Недовольно произнёс Колдун.

- Я только учусь. – Огрызнулась я.

- Неправда, ты это прекрасно умеешь. Шевели мозгами.

Как бы я не старалась, к вечеру всё равно была готова лечь на снег и не шевелиться. Но мы продолжали идти по заснеженному полю, гладкому как озеро, ни единого деревца или кустика. Солнце садилось за горизонт, оставляя всё меньше света. Где-то вдали показались снежные кучи, как оказалось это были стога сена, которые не успели вывезти с поля до зимы.

- Вот и наш ночлег. – Сказал Колдун, указывая на один, особенно пышный стог.

- А как же вечерние процедуры? Ну и ужин, конечно. – С сомнением просила я.

- Твоя туалетная комната. – Колдун показал широкий жест, поведя рукой слева на право, по всему полю.

- Отлично. Отвернись и не подсматривай. – Разозлилась я.

Мне ещё никогда не приходилось заниматься естественными потребностями в чистом поле, в снегу. Это был ещё тот квест. Хорошо, что я всё же кое-что прихватила с собой в небольшой дорожный мешок. Теперь это кое-что мне очень пригодилось. Но это сегодня, завтра, но ведь придут и другие дни… Да уж, перспективка.

В стогу было относительно тепло. Во всяком случае пронизывающего ветра не было. Колдун постарался сделать вполне комфортные условия для ночлега. Но самое приятное было то, что перед нами стояла корзинка с пирожками, кувшин с молоком и миска с кашей для Наума Степаныча. Это было почти счастье.

- Нам привет от Марши? – Спросила я.

- Да, и самый горячий. – Согласился Колдун.

- Научи, как ты это делаешь. – Попросила я.

Он объяснил. Я потренировалась. В первый раз не получилось, но со второй и с третьей попытки, я уже худо-бедно могла дотянуться до нужной вещи (для начала до расчёски, которую забыла на столике). Такая малость, а вселила в меня уверенность, что я смогу чего-то достичь.

Второй, третий и последующие дни были ничем не лучше первого. Мы шли, никуда не торопясь, делали небольшие остановки в самых неприспособленных для этого местах. Питались очень скудно. Только Наум Степаныч не унывал, он чувствовал безграничную свободу и вёл себя соответственно. Я же порой впадала в отчаяние. Запасы природной энергии встречались не всегда и не везде. Труднее всего приходилось с простейшей гигиеной. Мне, привыкшей мыться дважды в сутки, было совсем нелегко. Я училась создавать себе относительные удобства. Зато, безвыходность ситуации послужила лучшей мотивацией в достижении моих целей. Уже через неделю пути, я спокойно могла набирать кувшин горячей воды, чтобы умыться и прочее. Но вот, самой вернуться на часок в свои покои не получалось никак, хотя я каждый раз предпринимала неимоверные усилия. Колдун объяснял всё, о чём я просила, но сам не делал никаких попыток помочь или хоть как-то облегчить мои трудности. Не знаю почему, но тогда моим любимым персонажем стала Баба Яга. Каждый раз, когда мне было особенно нелегко, я начинала думать, вот интересно, а как она в одиночку справлялась с такими же трудностями, да ещё и избушку строила? Крутая женщина, теперь понятно, почему она пыталась съесть своих гостей и непослушных детей. Если бы я настолько же одичала, и смогла, наконец-то, кое-как устроить свой быт, я бы тоже не потерпела «халявщиков» на своей территории. Кот, хотя бы спасает от крыс и мышей. А эти принцы? Шляются по лесам в поисках прекрасных принцесс и Василис, нет чтобы помочь пожилой бабушке. Хоть бы дров нарубили, или дичь подстрелили. А то – «накорми, напои, в баньке попарь, а потом и спрашивай!» Совсем «офонарели». Надо бы спросить у Лёса, а вообще, Баба Яга существует, или это собирательный фольклорный элемент русской бабы? У Колдуна я об этом спрашивать не стала, он может и не знать, кто такая эта Баба Яга.

Через неделю хождений по полям, мы забрели в лес. Как оказалось, идти по лесу гораздо труднее, чем по полю. Рытвины, торчащие корни, поваленные деревья, сухостой, чего там только нет. Платье придумали те, кто очень не любил женщин. Как я мечтала о своих тёплых кроссовках и флисовом костюме, кто бы знал. Но в этом мире женщины брюк не носили. Колготки я сделала сама, применив свою «магию», а вот всё остальное изводило меня похлеще мороза. Колдун шёл легко, не замечая неудобств. Мне казалось, что его вообще всё устраивает. Ему без разницы – жить в замке или в лесу, в самодельном шалаше, скрепив между собой верхушки двух берёзок и обсыпав их как следует снегом. Тот же стог сена, только в снежном исполнении. Я чуть не заплакала.

Каково же было моё удивление, когда у импровизированного шалаша разгорелся костерок, возле которого, прямо на снегу, ноги калачиком, сидел Лёс. Он лихо подвесил на крюк котелок, насыпал в него снег, накрошил шишек, каких-то травок и радостно помешал варево невесть откуда взявшейся ложкой. У меня было полное ощущение галлюцинации, но я поздоровалась:

- Здравствуйте, Лёс.

- И вам не хворать. – Откликнулся он. – Притомились? Испейте-ка чайку.

Колдун протянул Лёсу три кружки. Я, не задумываясь, прихватила у Марши корзинку с булочками, пирожками и кашей для Наумы Степаныча. Трудный день закончился хорошим вечером. После чая я перестала ощущать холод и сырость, и даже почувствовала, как уходят первые признаки простуды.

Лёс просидел с нами до глубокой ночи, мы говорили обо всём на свете, было тепло и душевно, потом он простился и исчез вместе со своим котелком. Я потрогала место, на котором он сидел, снег даже не примялся. Вот это, да.

- Иногда мне кажется, что Лёс – это просто плод моей фантазии. – Сказала я Колдуну.

- Вполне осязаемый, даже очень интересный персонаж. – Ответил Колдун, не опровергая и не подтверждая мои сомнения. – Но чаёк он делает хороший. Чувствуешь прилив энергии?

- Да, усталость, накопившуюся за неделю, как рукой сняло.

- Вот и делай выводы. А сейчас – спать.

Мы, согнувшись, пробрались в шалаш. Весь пол и стены выстилало сухое тёплое сено. Я, по привычке, обняла своего кота и сразу провалилась в сон.

Утром я проснулась раньше Колдуна, и успела уже привести себя в порядок, разжечь костёр и достать корзинку с бутербродами. Марша заботилась о нас. Колдун вышел на свет, потянулся и достал прямо из воздуха две кружки с горячим молоком. Когда я успела приучить его к молоку?

После этого случая, я как-то приспособилась к путешествию, всё стало получаться само-собой.

К марту мы добрели до королевства короля Павла Смелого.

- Тебе надо привести себя в порядок. Ты должна выглядеть как настоящая принцесса. Сегодня мы предстанем перед королём Павлом Смелым. – Строго сказал Колдун.

- Зачем мы идём к нему? Я же должна что-то говорить, как-то объяснить свой визит. У королевских особ не принято просто так приходить пешком на чай.

- Мы приедем в карете. Тебя это устроит? Ты путешествуешь, изучаешь мир, читаешь редкие книги. Достаточно?

- Вполне. Но как я представлю тебя?

- Как своего учителя. Не волнуйся, мы с королём Павлом давние знакомые. Он не удивится.

Отлично. Припрусь к королю, которого совсем не знаю, да ещё и напрошусь в гости. Просто замечательно. Колдуна вообще не волнует, как я себя при этом чувствую. Могу засунуть свою гордость себе …

Такие чувства вдруг помогли мне сделать очередной шаг. Я впервые шагнула в свои покои. Сама, без помощи Колдуна. Он в это время был занят чем-то очень трудоёмким, наверное, переносом кареты и лошадей. А вот интересно, в этом мире уже есть автомобили, или нет?

Я опять думаю о ерунде. Какое мне дело? Есть автомобили или нет? Карета, значит карета. Мог бы сразу усадить меня в карету и привезти к этому королю, раз ему так нужна королевская библиотека. Нет, надо было идти пешком со всеми «удобствами». Ух…

Я отправилась принимать ванну, чем перепугала своих горничных до заикания. Отдав им необходимые распоряжения, я привела себя в полный порядок. Выбрала платье для приёмов, драгоценности, соответствующие случаю, и … шагнула к Колдуну.

Он скептически оглядел меня с ног до головы, провёл рукой сверху вниз, приводя в порядок мой плащ, превращая его в лёгкую шубку. Надо думать, теперь я выглядела как настоящая принцесса.

Мы уселись в карету, лакеи вскочили на козлы, кучер щёлкнул кнутом, и карета покатила по каменной мостовой.

Дворец короля Павла Смелого поражал своими размерами и красотой архитектуры. Я просто залюбовалась. Версаль отдыхает, Мадрид нервно курит в сторонке.

Не успела карета остановиться у портика перед входом во дворец, как к нам уже торопились слуги и служанки. Прямо под ноги была расстелена красная ковровая дорожка. Вдоль неё вытянулся почётный караул, дворецкий низко кланялся, приглашая во дворец. У подножия парадной лестницы нас встретил сам король.

Потрясающий мужчина. По-настоящему красивый, мужественной какой-то красотой, спокойной величавостью, от него просто веяло надёжностью. Умные глаза, задорная улыбка молодого человека. Сколько ему лет? На вид тридцать, не больше. Я таких ещё в своей жизни не встречала.

Он отвесил нам поистине королевский поклон. Мне пришлось вспомнить, чему меня учили, как надо себя вести с королевскими особами. Надеюсь, что я сделала всё правильно.

- Счастлив принимать Вас у себя, Ваше Высочество, принцесса Анна. Наслышан о Вашей красоте. Реальность превзошла ожидания.

- Я счастлива познакомиться с Вами, Ваше Величество. Много слышала о Вас. Поистине, Вы достойный сын непобедимого короля Якова Великого. Его подвиги описаны во многих книгах, которые мне удалось прочитать.

Я видела, что королю Павлу было приятно слышать такие слова. Как хорошо, что в своё время я изучила все родословные королей и королев этого мира. Сама не знаю, зачем, но теперь пригодилось.

Король коротко, как со старым знакомым, поздоровался с Колдуном и повёл нас по дворцу, сам рассказывая обо всём, что нас окружало. Внутри дворец ещё больше поражал своим убранством и изящной красотой. Я шла за ним, как по дворцу в Царском селе. Мебель, картины, резьба по камню и по дереву, камины и печи, отделанные майоликой и самоцветными шедеврами, вазы, рыцарские доспехи, скульптуры, всё было подобрано с большим вкусом. Глаза радовались, а душа отдыхала. Ни одной фальшивой детали, ни одной безвкусной вещи.

Покои, которые отвели мне для отдыха были просто прекрасны. Не знаю, каким чутьём он уловил, что я не люблю помпезность, но я была по-настоящему рада, что в них царили уют и комфорт. Две горничных предложили мне осмотреть всё ли меня устраивает. Я хотела сказать, что меня, итак, всё устраивает, но не стала их обижать. К моему великому удивлению, в гардеробной комнате висели мои самые красивые платья и другая одежда, Колдун не стал заморачиваться, напоминая мне, что каждый раз я должна переодеваться ко всем приемам и прогулкам. Он просто перенёс всё необходимое. Замечательно.

Туалетная комната свыше всяческих похвал, спальня вообще прекрасна, будуар, комната для приёмов, кабинет для занятий, и ещё зал для занятий танцами. А собственно, зачем Колдун привёз меня сюда? Уж не хочет ли он выдать меня замуж за этого красавца – короля? Тут явно что-то не так.

Я стала ещё осмотрительнее. Прежде чем что-то говорить Колдуну, я размышляла, чем мне это может грозить. В разговорах с королём Павлом Смелым я тоже придерживалась своей привычной линии поведения. Я много слушала и очень осторожно отвечала. Надеюсь, что это могло сойти за скромность. Но короля это не обмануло. Он спросил меня напрямик:

- Вашему Высочеству не приятна моя компания?

- Почему? – Опешила я.

- Вы отвечаете односложно и зачастую совсем не то, что хотите мне сказать.

- Ваше Величество очень проницательны. Если честно, я чувствую себя не в своей тарелке. Могу объяснить. В нашей семье я, если можно так сказать, «гадкий утёнок». Все попытки моих родителей дать мне прекрасное воспитание в духе королевской семьи, потерпели полный крах. Я никогда не предавала особенного значения занятиям музыкой, изучению этикета, урокам рисования и вышивки. Я хочу сказать, что из меня не смогли сделать будущую королеву или, хотя бы настоящую принцессу – жену принца или короля. Я всегда убегала с занятий, либо в библиотеку, чтобы погрузиться в мир удивительных путешествий, либо на улицу, чтобы исследовать окружающий меня мир. Теперь же, будучи у Вас в гостях, видя настоящий образчик, истинно королевского величия и такта, я просто чувствую себя …, как бы это сказать … не очень достойной Вашего внимания.

Король звонко рассмеялся, совсем как мальчишка.

- С Вами, принцесса Анна, действительно интересно. Я ещё никогда не встречал такой девушки и такой принцессы. Если Вы не против, то мы бы могли общаться совершенно свободно, не придерживаясь условностей. Мне, правда, очень нравится разговаривать с Вами.

- В таком случае, прошу заранее прощения за свой, чаще всего, панибратский тон. Мой учитель подтвердит, что я бываю очень несдержанна на язык. И могу невзначай обидеть. Поверьте, если Вы, в ответ, скажете мне нечто обидное, я пойму, но не извинюсь.

- Договорились. Такие условия меня вполне устраивают. Но, тогда, мы можем обсуждать любые темы, без исключения. Согласны?

- Не возражаю. Я уже поняла, что разговариваю с очень умным и порядочным человеком и совершенно не боюсь обсуждать любые темы.

- Как Вы это узнали. Мы знакомы с Вами меньше суток. Вы не боитесь ошибиться? Вас не страшит предательство?

- В Вашем случае – нет. Я вижу людей, как Вы видите разноцветный рисунок витражей на Ваших окнах. Но для меня каждый человек выглядит как рисунок в калейдоскопе, где разноцветные стёклышки создают различные рисунки. Каждая деталь характера или сущности человека имеет свой цвет. В зависимости от того, каких цветов больше, таким и является человек.

- Простите моё невежество, но я не знаю, что такое калейдоскоп. – Удивился Павел Смелый.

Я, даже не задумываясь, сама не знаю как, сотворила три тонких зеркальных полоски, обернула их трубкой, вставила стекло, насыпала горсть мелких драгоценных камешков, закрыла другим стёклышком, зачернила его, оставив прозрачное пятнышко, заглянула внутрь, осталась довольна, и протянула его королю.

- Как Вы это сделали? – Он не верил своим глазам.

- У меня хороший, очень хороший учитель. Он многому меня научил. – Ответила я, глядя на Колдуна.

Он сидел с самым безучастным видом, словно речь шла не о нём. Король, с восторгом крутил трубку, любуясь складывающимися узорами.

- Это прекрасный подарок, Ваше Высочество. Хотел бы я также сделать Вам удивительный подарок, но теперь даже и не знаю, чем смогу Вас удивить.

- Для меня будет самым лучшим подарком, если Вы, Ваше Величество, позволите мне прочитать книги в Вашей библиотеке. Я слышала, что у Вас есть уникальные экземпляры.

- С превеликим удовольствием. Я буду рад, даже счастлив, если Вы задержитесь в моём дворце как можно дольше. Я не хотел бы расстаться с Вами так скоро. Поверьте, мне ещё ни с кем не было так интересно, если не считать Вашего учителя. Кстати, как Вам удалось заполучить его? У меня лично этого так и не получилось. Он был неразлучен с принцем Генриком. Кстати, а где он?

- Это очень длинная история. Если Вы не боитесь утомиться, слушая её, я Вам расскажу. – Легко ответила я, краем глаза, заметив, как напрягся Колдун.

- Я весь внимании. – Король приготовился слушать долгую историю.

- Как Вы, наверное, знаете, я старшая из двух дочерей королевы Аннет и короля Ноэля.

- Простите, я думал, что у них только одна дочь, принцесса Аннхель.

- Ну ещё бы, Аннхель у нас просто прелесть, настоящая принцесса, в отличие от меня. Она очень послушная, добрая и красивая. Я же, наоборот, с самого детства доставляла родителям одни неудобства. Меня не могли заставить появиться на приёмах, соблюдать этикет, и вообще вести себя достойно. Никакие наказания, никакие беседы, увещевания, ничто не действовало на меня. Поэтому было проще, не показывать меня в обществе. Я росла как мне вздумается. Учителя сбегали от меня, едва только начинали свои занятия. Потом, когда я стала старше, мне вдруг понравилось читать, и я поселилась в библиотеке. Во всяком случае, прислуга вздохнула свободнее. Меня больше не надо было ловить у обрыва. Худо-бедно я освоила все премудрости королевских обязанностей, но родители всё время ожидали от меня какого-либо подвоха. Честно говоря, я полностью оправдывала их ожидания. Но вот, однажды прибегает Аннхель, вся в слезах, и говорит, что к нам приезжает принц Генрик, чтобы посвататься к ней. Я сказала, что меня это совсем не беспокоит. Но Аннхель плакала, она, оказывается уже влюбилась в иноземного принца Игоря. Это было совсем неожиданно. Где и при каких обстоятельствах это произошло, она так и не созналась. Я потребовала, и познакомилась с ним. Он чем-то очень похож на Вас, Ваше Величество, во всяком случае, его рисунок почти не содержал тёмных пятен. Я подумала – подумала, и помогла им сбежать. Родители были безутешны. Они высказали мне всё, что думают обо мне и моём поведении. И в наказание, мне велели очаровать принца Генрика. Они не могли потерять своё лицо. Скажу честно, я прониклась ответственностью, и всеми силами пыталась очаровать принца, даже вовсю держала себя в руках, чтобы не обидеть его ненароком, но он, всё равно, почему-то не выдержал, и сбежал. В это же время, я познакомилась с его учителем, и поняла, что искала его всю свою жизнь. Только он может всё объяснить и упорядочить мои знания, неконтролируемые способности и возможности. А главное, у него такой характер, что я поневоле ему, единственному из всех людей, подчиняюсь. Ему тоже со мной нелегко. Но мы заключили договор. И теперь исполняем, каждый свою часть.

- Сказочница. – Одними губами произнёс Колдун, но я услышала и ядовито улыбнулась.

Король не смотрел на нас, продолжая крутить калейдоскоп.

- Простите, принцесса, Ваша игрушка не отпускает меня. Ну а как же Аннхель? Что стало с ней?

- О, она вполне счастлива. Принц Игорь очень порядочный человек. Они поженились. Правда показываться на глаза родителям она не спешит. Наверное, боится гнева. Впрочем, я не знаю, я уехала путешествовать. Сказала, что я безутешна, жених сбежал, и теперь могу, в своё удовольствие увидеть мир. Её Величество не нашла, что сказать на это. И я поняла, что свободна. Единственное их условие, с которым я согласилась, было то, чтобы Учитель всегда был рядом.

- Вы просто удивительная, необычная девушка, принцесса Анна.

- Благодарю, Вас, Ваше Величество.

Мы продолжали беседовать всё в таком же духе. Я заметила, что король Павел Смелый прилагает определённые усилия, чтобы вытянуть из меня как можно больше информации обо мне и моей семье. Я его не разочаровала. Колдун всё больше хмурился, но пока молчал и не предпринимал никаких усилий, чтобы прекратить этот разговор. Точно также он хмурился и молчал, когда я, мягко говоря, издевалась над Генриком. Думаю, ему стало ясно, как божий день, что я не позволю королю влюбиться, или, что ещё хуже, захотеть жениться на мне. Как он не понимает, что «породистому» королю нужна «породистая» королева, что дочь деревенской ветреной девки не может составить хорошую партию представителю высшей аристократии. Зачем испытывать судьбу. Здесь так: или он должен будет смириться с неуправляемой супругой, или я должна буду навсегда забыть о свободе и стать паинькой, что тоже невозможно. Мы с ним из разных миров, разного воспитания, разного положения в обществе. И вообще, не хочу быть жабой, не хочу слышать ехидный шепоток за спиной, видеть косые взгляды. Ни одна любовь не выдержит таких испытаний. Да и зачем оно мне?

Я с трудом сдерживалась, чтобы не напомнить королю о книгах в библиотеке. Но он не заставил себя ждать, и как бы между прочим, предложил показать мне свою библиотеку. Я воспряла духом.

Всё-таки богатство королевства измеряется совсем не золотым запасом. Я считала и буду считать, что мудрость веков, заключённая в этих фолиантах, и есть богатство королевства. Если он прочёл хотя бы десятую часть этих книг, он уже достойный гражданин своей страны. Мне лично и всей жизни не хватило бы, чтобы прочитать всё, о чём написаны тысячи книг, ровными рядами, заполнившие полки от пола до потолка.

Совершенно не обращая внимания на хозяина и его гостя, забыв обо всём на свете, я шла вдоль шкафов, как хищница, выбирая себе первую жертву.

Последнее, что я услышала:

-Всё, Ваше Величество, мы её потеряли. Теперь она вернётся к нам, когда утолит свою жажду знаний. Бесполезно, не пытайтесь, она Вас не слышит. – Колдун тяжело вздохнул.

Дальше я уже ничего не слышала. Я с головой ушла в «Жизнеописание короля Якова Великого и королевы Марии.»

Со страниц толстенной книги потекли реки событий. Яков действительно был Великим. Он сумел воссоединить разрозненные земли своего королевства, отвоевать то, что было потеряно его отцом и дедом. Он правил поистине железной рукой, не допуская вольнодумия и предательства. Сколько голов слетело с непослушных, я устала считать. Но за десять -пятнадцать лет он создал своё королевство буквально заново.

Потом он увидел на балу у короля Фердинанда королеву Марию. Она лишь недавно взошла на престол. Поговаривали, что Фердинанд решил на ней жениться, но родители Марии воспротивились этому браку, и он устроил им летальный исход. Теперь же он собирался, по истечении срока траура, вынудить королеву Марию, выйти за него замуж.

Король Яков был человеком необыкновенным, никто и ничто не могло поколебать его решимости. Едва познакомившись с Марией, он объявил ей, что через два месяца они поженятся. Мария была по характеру очень мягкой и покладистой. Сначала она испугалась такого натиска, но хорошенько поразмыслив, решила, что с таким мужем ей не страшен не только король Фердинанд, но и другой её сосед, король Збыш. Она согласилась.

Король Фердинанд узнал об этом разговоре. Дальше шли описания бесконечных интриг, подкупов, предательств. Я не могла оторваться, чтобы соблюсти правила приличия. На все увещевания горничных и Колдуна, я только отмахивалась, отказываясь идти ужинать, или спать. Даже настоятельный рык и мявк Наума Степаныча не смогли оторвать меня от этой книги.

Король Яков примчался прямиком на свадьбу Фердинанда и Марии, и увёз её, перехватив у самого алтаря. Ему не смогли помешать ни убийцы, которых нанял Фердинанд, ни лучники короля Збыша, ни обман предавшего его бывшего лучшего друга.

Король Яков женился на королеве Марии и объединил оба королевства. Судя по истории, они любили друг друга. У них родился сын, теперешний король Павел Смелый. Двадцать лет все были просто счастливы. Но король Фердинанд затаил такую злобу, что решил отомстить чего бы это не стоило. Вместе с королём Збышем, они приготовили королю Якову ловушку, вообще-то чужими руками. Что и говорить, мастерство подлости они отточили до идеальности. Король Яков и королева Мария погибли. Павлу тогда было двадцать лет. Не раздумывая, он бросился вдогонку за преступниками. Началась война. Фердинанд и Збыш рассчитывали, что в этой войне юный король проиграет, потерпит поражение. Но Павел оказался талантливым полководцем, он не только победил, но и по праву заслужил уважение и прозвище Смелый.

Тем не менее Фердинанд и Збыш опять вышли сухими из воды. Снова несправедливость захлестнула меня до краёв. Обида на безнаказанность мерзавцев не давала мне заснуть всю ночь. Мне настоятельно требовалось обсудить эту историю с Колдуном.

Я попыталась перекинуться с ним парой слов до завтрака, но он ответил мне, как отрезал, что мы не вмешиваемся в дела и судьбы людей. Это не наше дело. Мы не имеем права поступать как нам захочется.

- Ты всё поняла?

- Конечно. Это я выучила как «Отче наш».

- Анна, даже твоих сил хватит, чтобы изменить ход истории. Это недопустимо. Наш мир очень хрупкий. Его нельзя менять. Держи себя в руках.

- Да. Я это понимаю. Но ты бы всё равно мог объяснить, почему отъявленные мерзавцы наслаждаются жизнью в своё удовольствие, а действительно достойные люди гибнут по их милости. Так не должно быть!

- Когда тебе будет столько лет, сколько мне теперь, ты тоже станешь смотреть на такие вещи отстранённо. Рано или поздно они ответят за свои поступки. А уж в историю войдут такими, как ты их назвала.

Я совсем не успокоилась после его слов, наоборот, осталась при своём мнении. Чем раньше будет наказано зло, тем меньше бед оно принесёт хорошим людям.

- Позвольте Вас спросить, Анна, какая книга так увлекла Вас вчера? Я не смог оторвать Вас от чтения. – Смеясь спросил меня король Павел Смелый.

- Я читала жизнеописание Ваших родителей, Ваше Величество.

- Понятно. И что Вас так потрясло? – Напрягся король.

- Если честно, то я размышляла о чести и достоинстве, о подлости и глупости, о смелости и отваге, о сыновней почтительности и надёжности.

- И к какому выводу Вы пришли?

- Настоящие родители воспитывают достойных детей. Какое счастье, когда встречаются два по-настоящему порядочных и ответственных человека. Как несправедливо могло случиться, если бы чужая подлость привела к браку Вашей матушки и этого чудовища, короля Фердинанда. Я не выношу несправедливости и тяжело переживаю, когда сталкиваюсь с такими явлениями.

- У вас чистая душа, принцесса. – Улыбнулся король.

- Я говорю сумбурно, но это потому, что я до сих пор нахожусь под впечатлением от прочитанного.

- Я понимаю. Скажите, Анна, а почему Вы не берёте нужную книгу, как вы делали свою игрушку, прямо из воздуха? Простите, но меня правда, интересует этот вопрос.

- Это очень серьёзно. Любой предмет можно взять, особенно, если знаешь, где он лежит, и что из себя представляет. Это совсем несложно. Книги – это совсем другое. Каждая книга обладает своей энергией. Сочетание слов, знаков препинания, создают особенную энергетику. Они способны сделать человека, читающего эти строки, либо счастливым, либо несчастным, влюблённым, угрюмым, любым. Всё зависит от автора и силы его таланта. От его возможности донеси до читателя свои мысли, свою энергию. Человек, способный вдумчиво читать, понимать и применять эту энергию способен на многое. Вытащить кролика из шляпы или калейдоскоп из воздуха – только крошечная часть человеческих возможностей.

- Видимо, я совсем не умею пользоваться энергетикой книг. Я прочитал большую часть книг в нашей библиотеке, но ничего такого не могу. – Вздохнул король.

- У Вас другие задачи. Вы правите огромной страной. Это отнимает всё Ваше время. Я же не занята ничем. Королева Аннет пыталась научить меня управлению, но, как и все учителя до неё, потерпела фиаско. Я не способна управлять, и не отличаю главного от важного. Хорошая книга способна увести меня от государственных дел в одну минуту. Всё-таки монаршие особы – это существа высшего порядка. От их мудрости, выдержки и умения управлять зависят многие сотни тысяч, а может и миллионы жизней. Простому смертному это не по силам. Я отношу себя к простым смертным.

- Вы к себе несправедливы. При хорошем муже, Ваша жизнь может измениться, придёт осознание своей важности для государства.

- Увы, боюсь, это не обо мне. Мне бы не хотелось, чтобы мой, итак, через чур занятой муж, ещё и пытался привлечь меня для решения непростых задач. Из меня плохая помощница. Поверьте, я не красуюсь. Я хорошо знаю свои пороки. Конечно, я могу их сдерживать до поры до времени, но это приведёт лишь к взрыву. Мой учитель пытается привести мой нрав в порядок. Это правда. Но даже он знает, что в конечном итоге, я всё равно сорвусь. Моя свобода для меня дороже всего.

- Но Вы же всё равно к чему-то стремитесь?

- Безусловно. Я хочу постичь, понять, почему одни люди остаются порядочными от рождения и до смерти, а другие даже не пытаются сдерживать свои пороки, почему богатство и знатность не являются синонимом к слову честь и достоинство, а скорее наоборот. Почему даже среди королей истинно порядочных единицы. Почему любовь – величайшее сокровище, дарованное человеку, гибнет первой в неравной схватке с бытовыми проблемами.

- Серьёзные философские вопросы. Я думаю, даже ваш учитель не сможет удовлетворить вашей любознательности.

- Замуж тебе надо. – Прошептал Колдун.

Я скорчила ему злую рожу.

- Просто я пытаюсь найти своё место в этом мире. Не хочу создавать лишние проблемы. Я согласна, что человек должен приносить пользу, где он только может, но есть такие люди, они как камни неудобной формы. Цельный угловатый, не способный лежать ровно, на который невозможно установить другие камни, если такой попадёт в основание фундамента дома, весь дом рухнет. Если такой камень обтесать со всех сторон, конечно, можно получить ровненький кирпич, но тогда он перестанет быть тем, кем был до сих пор. Так и я. В какое общество я бы не попадала, везде торчат мои острые углы. Вот однажды, меня познакомили с одной принцессой, дочерью короля Януария, Еленой. Я тогда увидела идеал будущей королевы. Сколько в ней достоинства, красоты, умения слушать, мягко спорить. Будь я принцем, без раздумий захотела бы жениться на ней. Хорошо, что существуют такие, как Елена. Именно они, а не такие как я являются истинным украшением этого мира.

- Вы так убеждённо говорите, что я поневоле соглашаюсь с Вами, Анна. Для меня это в диковинку, слышать, чтобы девушка с таким восхищением говорила о своей сопернице. Просто удивительно. – Усмехнулся король.

- Она мне не соперница. Мы из разных слоёв общества. То, что мы обе принцессы нас объединяет, но больше ничего. Она твёрдо уверена, что у королевы очень много обязанностей, и совершенно нет времени на глупую философию. Что основная и главная задача королевы – вырастить детей, способных продолжить дело своих родителей, что королева должна стоять рядом с мужем, с не наоборот. Это она о моих родителях. Я не обиделась. На правду не обижаются, особенно когда знаешь, что твой оппонент прав. Становится понятным, почему я такая, какая есть.

- Роль королевы, действительно является самой главной и важной, впрочем, как и роль любой матери в любой семье. Здесь не поспоришь. Но почему Вас эта роль не прельщает?

Ну как ему объяснить, что вся моя жизнь, опыт всей моей жизни, показал – верить никому нельзя, доверять можно очень немногим, но твёрдо знать, что тебя предадут и бросят в самый неподходящий момент. Не могу же я и в самом деле рассказать ему свою историю. Это глупо и совсем ни к чему.

Вместо этого, я ответила:

- Роль хозяйки дома налагает ответственность за принимаемые решения, за судьбы живущих рядом. Я к этому не готова. Возможно, пройдут года, и я, наконец-то пойму, что является самым важным для меня. И тогда меня уже невозможно будет сдвинуть в сторону. Я пойду к своей цели со всеми своими способностями и возможностями. Но такого человека, который сможет ужиться рядом со мной просто не существует.

- А если Вы влюбитесь? Если полюбите человека таким, какой он есть? Что тогда?

- Я дам ему свободу выбора. Я отпущу его. Мне действительно очень важно знать, что я могу любить. Но для человека, которого я полюблю, тоже очень важно знать и чувствовать, что он любим и любит. Такая химия.

- Вы потрясающая девушка, удивительная принцесса. – Совершенно серьёзно произнёс король Павел Смелый. – Я всё хочу спросить, как Вам удалось приручить этого монстра?

Он указал рукой на Наума Степаныча, который сложил мне на колени передние лапы и морду, и совершенно счастливо порыкивал во сне.

- Я подобрала его, беспомощного, слепого котёнка, замерзающего в снегу. Выкормила козьим молоком из бутылочки с соской. Согревала собственным теплом, носила в своём кармане, за пазухой, в меховой муфточке, пока он там помещался. И всегда дарила ему своё тепло и любовь. Теперь он дарит мне своё тепло и любовь, и, конечно, защиту.

- Невероятно. Эти хищники не способны любить, когда они достигают возраста одного года, то начинают убивать всех, кто попадается им на пути.

- Науму Степанычу уже больше года, и он охотится только на крыс и мышей. Людей он не любит, но не трогает. Признаёт только меня, моего учителя и нашу кухарку. Меня он любит, с учителем любит размышлять над книгой, вернее, пока учитель пишет, Наум Степаныч нахально спит рядом, а кухарке он приносит задушенных крыс и мышей в обмен на миску с кашей.

Король расхохотался. Пока он что-то выяснял у Колдуна, я, извинившись, сбежала в библиотеку. Все эти разговоры утомляли меня сверх всякой меры.

- Анна, ты помнишь, что я тебе постоянно повторяю? – Строго спросил меня Колдун, когда мы остались вдвоём в библиотеке.

- Конечно. Я помню все твои замечания и уроки.

- Ты плохо слушаешь и совершенно не хочешь исполнять главную заповедь. Я сто раз говорил тебе, что мы не имеем права вмешиваться в ход истории, менять события, менять судьбы людей. Ты опять за своё. Зачем ты рассказала королю о принцессе Елене? Что у тебя на уме?

Я нахмурилась: «Ах ты, гад! Это ты меня обвиняешь? А сам?», но вслух я сказала:

- Тебе придётся смириться. Я появилась в твоём мире не по собственной воле. Меня, как камень, бросили в воду. Круги пошли. Значит я появилась тут именно для этого. Я избавила тебя от уродливого горба, ты перестал быть нравственным калекой, ты свободен. Конечно, ты этого пока не осознал. Ты наказал королеву Аннет, лишив её способностей, лишил возможности видеться и общаться с дочерью. Ты сам захотел избавиться от меня, выдав замуж за короля Павла Смелого. Не скрою, он мне очень нравится. Возможно, в другой жизни встреть я такого парня, влюбилась бы на всю жизнь. Но не здесь и не сейчас. А здесь и сейчас я хочу одного, чтобы ты вернул меня в мой мир и заблокировал бы все мои способности. Там бы я, итак, прекрасно выжила, без всего этого колдовства.

- Когда ты перестанешь разговаривать кусками? Вечно перепрыгиваешь с одной темы на другую. Невозможно беседовать с тобой, чтобы не разозлиться. – Возмутился Колдун.

- Не люблю долгих разговоров. Я сказала всё, что хотела.

Мы ещё поперепирались какое-то время, потом я ушла с головой в предложенную книгу, и уже не обращала внимания на сердитое сопение Учителя.

Наши разговоры с королём Павлом Смелым не прошли даром. Месяца через три он устроил грандиозный праздник и бал, на который были приглашены короли с семьями из двадцати, а может и больше государств. Даже мои «родители» прибыли во дворец короля Павла. Я знаю, он хотел посмотреть, как я отреагирую на их приезд. Я не ударила лицом в грязь. Я поздоровалась с ними с самым смиренным видом. Королева, казалось, искренне обрадовалась мне, а король Ноэль даже обнял меня при всех.

Когда же приехал король Януарий с женой и дочерью, я всё поняла. Павел Смелый хотел убедиться, что я говорила ему о принцессе Елене правду. Мы с Еленой обнялись, как старые подруги. Осмотрели наряды друг друга, наговорили комплиментов. Потом я подвела её к королю Павлу Смелому и представила их:

- Ваше Величество, позвольте мне представить Вам мою самую лучшую подругу, принцессу Елену.

Они смотрели друг другу в глаза, и я поняла, что здесь я лишняя. Сделав шаг назад, я нашла глазами Колдуна. Он явно принимал участие во встрече короля и принцессы. «вот же…» Я подошла к нему:

- А говоришь, что это я вмешиваюсь в судьбы. А сам?

- Ты же этого хотела? – Скривился он. – Но, боюсь, что после тебя, принцесса Елена покажется ему пресной.

- Ничего. Привыкнет. Блюдо высокой кухни требует, чтобы к его вкусу слегка привыкли.

Мы пробыли во дворце короля Павла Смелого ещё три месяца. Я проштудировала все необходимые книги, и обнаружила, что могу воздействовать на людей на любом расстоянии. Меня так заинтересовал этот вопрос, что я пристала к Колдуну, как банный лист. Он отвечал односложно и совсем неохотно признался, что добивался совсем не этого.

- У тебя определённо есть кое-какие способности. Буду я заниматься с тобой или не буду, ничего не изменит. Пусть уж лучше ты научишься управлять своими способностями. Остаётся уповать на твою порядочность. Впрочем, если ты начнёшь мстить врагам, я тоже ничего с этим поделать не смогу. Но это всего лишь очередная ступень, чтобы добиться главного. Осталось совсем немного, всего пара книг, и ты сможешь научиться открывать двери в иные миры. Но эти книги находятся у короля Фердинанда. Нам предстоит нелёгкий путь.

- Значит, мы пойдём по нелёгкому пути. – Согласилась я. – Ответь мне на один вопрос. Ты тоже учил королеву Аннет открывать двери в иные миры? Как она смогла поменять нас местами? Я имею ввиду принцессу Аннхель и меня?

- Нет. Её я не учил. У неё этот дар был от рождения. Она часто путешествовала, и однажды привела себе мужа и его брата. А когда встал вопрос спасения дочери, она, не раздумывая сделала так, как сделала. Но больше она не сможет этого делать.

- А ты мстительный.

- Нет. Я справедливый.

- Как на это посмотреть.

- Смотри, как тебе угодно. Завтра отправляемся в путь. Чем раньше я выполню свою часть договора, тем скорее избавлюсь от тебя.

- Жду – не дождусь. – Зло прошептала я.

Он только пожал плечами.

Король Павел Смелый огорчился, узнав, что нам пора отправляться дальше.

- Как же так? Я очень надеялся, что вы задержитесь ещё, хотя бы на полгода, или во всяком случае, до нашей свадьбы. Король Януарий дал своё согласие на наш брак с принцессой Еленой. Я очень благодарен вам, принцесса Анна, за то, что Вы нас познакомили.

- Я счастлива за Вас, Ваше Величество. Теперь у меня на душе будет жить радость за вас обоих. Люблю, когда случается счастливый конец в добрых сказках.

- Вы смеётесь. Впрочем, я не в обиде. Не скрою, я буду очень скучать по нашим беседам. Эти полгода были лучшими в моей жизни.

- Мы ведь прощаемся совсем не навсегда. Когда закончится моё ученичество, я надеюсь посещать Вас время от времени. Мне тоже дороги наши беседы. – Я говорила совершенно искренне, хотя в душе прощалась с королём Павлом навсегда.

Он сам проводил нас до границы своего королевства. Что меня несказанно порадовало. Иначе мне пришлось бы опять идти пешком, ночуя в самых непригодных для этого местах. Что и говорить, за полгода я разленилась и долго ходить пешком вовсе не хотела.

Едва мы пересекли границу королевства короля Фердинанда, местность сразу изменилась. Больше не было мощёных широких дорог, аккуратных домиков под красными черепичными крышами, нарядных цветников и пышных садов, не было причёсанных лесов, где была видна каждая тропинка, каждая дорожка. Вся эта красота сменилась обычным буреломом в неухоженном лесу.

Колдун сразу же избавился от кареты, лошадей и прислуги. Все мои наряды исчезли как по мановению волшебной палочки. Я опять стояла в простом дорожном платье и лёгком плаще. На улице был июль месяц. Но в этом году он был прохладным и дождливым. Я не стала ждать большего, чем он сделал, и сама позаботилась, чтобы наша одежда и обувь не промокали.

За полгода Наум Степаныч тоже обленился и тоже совсем не хотел идти пешком. Он горестно подвывал, глядя мне в глаза.

- Если не хочешь идти с нами, могу отправить тебя в замок к королеве Аннет. Добрая Марша будет кормить тебя кашей, а ты станешь ловить для неё крыс и мышей. – Предложила я коту.

Он обиделся и встал рядом с Колдуном.

- Конечно, он тебя пожалеет. Интересно, как?

Но Колдун не обратил на нашу беседу никакого внимания. Он ощупал свой плащ, остался доволен и бодро зашагал в лес, не заботясь о том, идём мы, или продолжаем спорить.

Я вспомнила, как трудно мне было зимой. Теперь же я шла не задумываясь, легко, словно шла по каменным плитам замка. Никакие корни, ветки, трава не цепляли моего платья. За полгода я многому научилась. Мне было легко и весело. Я упивалась свободой. Наконец-то никаких придворных, никакого этикета, не надо подбирать слова для беседы. Можно сколько угодно молчать. А ещё, мы никуда не спешили, словно прогуливаясь по лесу. Я с удовольствием вслушивалась в птичий пересвист, трескотню сорок, перестук дятлов, шуршание мелких и не очень зверюшек. Постепенно Наум Степаныч вспомнил о своей природе хищника. Видя, что мы не торопимся, он стал охотиться на птиц и грызунов. Для него это была игра.

Когда стемнело так, что идти стало совсем трудно, мы остановились на небольшой полянке.

Мне очень хотелось попробовать свои силы. Для начала я соорудила небольшой костерок и подвесила над ним котелок с водой. Набросала туда лесных травок: листиков Иван-чая, мяты, зверобоя, чабреца. Аромат кружил голову. Перенесла со знакомого поля два тюка с сеном, на них было приятно сидеть у костра. Заглянула на кухню к Марше. На одиноком столе стояла корзинка, полная пирожков, кувшин молока, горшочек каши и ещё какие-то фрукты. Я очень обрадовалась, что Марша не забывает о нас. Всё это быстренько перекочевало на полянку. Не только мы, но и Наум Степаныч были рады далёкому привету. После сытного ужина, я уложила в корзинку душистые травы, немного белых грибов, и отправила обратно Марше, на кухню. Колдун только улыбался моим развлечениям. Чтобы не спать на колючих еловых ветках, я опять же перенесла на полянку целый стог сена.

- Зачем так много? – Удивился Колдун. – Нам бы вполне хватило этих двух тюков.

- Какая разница? Утром верну всё на место. – Отмахнулась я.

Примерно так мы и шли ещё месяц. Я тренировалась на практике тому, что изучила в теории. Иногда Колдун хвалил меня, иногда сердито сопел. Я же чувствовала себя семилетней счастливой девочкой, которой разрешили брать всё, что понравится и играть любыми игрушками. Свой быт я теперь устраивала с полным, возможным в таких условиях, комфортом. Я снова чувствовала себя, как рыба в воде, мысленно отправляя дружеский привет мифической Бабе Яге.

Чем ближе мы подходили ко дворцу короля Фердинанда, тем отчётливее ощущалась атмосфера тревожности, опасности и общей какой-то неуютности. Даже Наум Степаныч теперь не гонялся за живностью, всё чаще прижимаясь к моим ногам. Что-то должно было случиться.

Для привала мы выбрали полянку с огромным дубом, просто королём леса. Крона его была такой пышной, что под ним не росло ни одной травинки, сюда просто не пробивался ни один лучик солнца. Опавшие желуди устилали землю пышным одеялом. Здесь было даже уютно.

Я, как обычно развела небольшой костерок, заварила ежевечерний напиток в котелке, достала корзину с холодным мясом, кашей, краюхой хлеба и овощами. Всё было, как всегда, вот только в этот раз к нам пожаловали незваные гости.

Их было человек пятнадцать, или около того. По виду обыкновенные бандиты. Уже совсем нетрезвые, грязно-шумные, но, по-видимому, ещё не закончившие свои дневные дела. Увидев нас, они, скажем так, очень обрадовались. Во всяком случае, восторги в мою сторону были очень красноречивыми.

Ни я, ни Колдун не произнесли ни одного слова, позволяя нашим гостям высказаться до конца. Таким образом мне дали очень чётко понять, что меня ожидает. Колдуну было предложено оставить «добрым людям» всю свою наличность и убираться подобру-поздорову.

Он только пожал плечами, не двигаясь с места.

- Они нас не понимают! – Заржал самый шумный громила. – Я тебе говорю – проваливай. Давай сюда свой плащ и все деньги, и проваливай!

Но тут Наум Степаныч подал свой голос. Грозный рык раздался эхом по всему лесу.

- Гляди, чудовище!!! – Заорал какой-то «добряк» - Убей его.

Главарь направил в нашу сторону ружьё. Волна гнева затопила меня целиком. Я прикрыла своим плащом котика.

- Лучше сам застрелись. – Предложила я мужику.

Он почему-то вывернул руку под каким-то немыслимым углом и выстрелил себе в голову.

Я даже сразу и не поняла, что произошло. На поляне сразу стало тихо-тихо.

- Может ещё кто-то хочет сам застрелиться? – Спросила я мягко. – Нет? Тогда валите отсюда.

Они не поверили и решили напасть всем скопом, наверное, надеялись, что со всеми я не справлюсь. Я бы и не справилась, если бы не Колдун. Ребятам очень не повезло в этот вечер. Мало того, что они как следует отколотили друг друга, а некоторые ещё и основательно порезались, так ещё великолепный дуб наподдавал им как следует своими ветками и желудями. Эта вакханалия продолжалась не меньше двух часов. Потом Колдун вяло так махнул рукой, словно отпуская уцелевших на свободу, и всё стихло. Разбойники, в прямом смысле, расползлись по кустам. На поляне остался лежать только труп. Чтобы он не мозолил нам глаза, я организовала ему глубокую яму, и засыпала сверху землёй и желудями, чтобы ничто не напоминало о том, что недавно произошло.

Мне было грустно и противно, и даже обидно, что моя прогулка закончилась именно так, а не иначе. Ведь до этого вечера всё было так здорово. Мы даже ни разу не поссорились с Колдуном. И вот тебе - на. Сейчас опять заведёт свою песню про то, что нельзя вмешиваться в судьбы людей… Но Колдун молчал, глубоко уйдя в свои мысли.

Ближе к обеду, на следующий день, мы вышли из леса на широкую дорогу. Она была точно проезжей, но такой колдобистой, что, когда Колдун вознамерился сотворить карету, я усомнилась в правильности его решения.

- Как мы поедем по такой дороге? Это решительно невозможно. Может быть, мы поедем верхом?

- А ты умеешь? – Хмуро спросил он меня.

- Если честно, то, нет. Я так и не удосужилась научиться ездить верхом.

- Тогда вопрос закрыт, Твое Высочество.

Пока он занимался транспортным средством, я быстренько метнулась в свои покои в замке. Привела себя в порядок. Надела дорожное платье, свежий плащ и приказала горничным собрать в дорожный сундук несколько платьев и другой одежды, украшений, и несколько пар обуви. Прихватив сундук, я шагнула с ним к карете. Колдун уже ждал меня.

- Годится. Хочу тебя предупредить, что король Фердинанд очень умный и хитрый. Не стоит доверять его внешности и поведению.

- Спасибо. Я буду осторожна.

- Старайся не вмешиваться в его дела. Нам нужна только одна книга. Но если он узнает, какая, мы её, скорее всего, не получим.

- Понятно.

Мы сели в карету и о-очень медленно покатили по так называемой дороге. Через два часа меня основательно укачало, а уж моё «мягкое место» просто вопило о помощи.

- Кончай придуриваться. Приведи себя в порядок. Мы подъезжаем.

Ну, что это, я? Я ведь могу и не подвергать себя таким испытаниям. Я улыбнулась и расслабилась, представляя себя на качелях в парке. Остаток пути я не заметила.

Дворец короля Фердинанда напоминал крепость, окруженную широким рвом, заполненным водой. Для нас опустили подъёмный мост. Стража вытянулась по стойке смирно.

Площадь перед дворцом была выложена камнем. Ни лужаек, ни клумб, ни деревьев, только брусчатка и всё. Я отметила про себя, что слуги у короля Фердинанда вышколены как надо. Низко кланяясь, они моментально унесли наши вещи, и увели лошадей. Через две минуты уже ничто не напоминало о нашем приезде. Дворецкий пригласил нас следовать за ним. Я с любопытством осмотрелась. Большой холл напоминал охотничий замок. Повсюду на стенах чучела и головы диких животных. Одних только родственников Наума Степаныча я насчитала пять штук. Меня передёрнуло. Головы медведей, лосей, кабанов, волков провожали нас стеклянными глазами. На кушетках и на полу там и сям лежали меховые шкуры. Я так понимаю, король Фердинанд был заядлым охотником. Наверное поэтому, мы не встретили в его лесах ни одного действительно крупного хищника. Дальше, вдоль широкого коридора висели бесконечные гобелены с охотничьими сценами. Кровища просто «хлестала» с огромных полотен, ещё дальше висели картины с изображением готовых блюд и натюрмортов из добытой дичи. Он явно гордился своими успехами на охоте. Но я нигде не увидела портретов королей и королев, их детей и родственников. Не было ваз и цветов. Хотя я точно знала, что король Фердинанд женат и у него есть сын, возрастом старше меня лет на шесть. Но женской руки совсем не чувствовалось, а о наличии сына с первого раза не догадаешься.

По дворцу мы шли примерно полчаса. Наконец нас завели в тронный зал. Король Фердинанд явно скучал на троне в окружении своих придворных, тесным кругом стоявших по обе стороны от монарха.

Я сделала глубокий реверанс. Колдун опустился на одно колено. Король заулыбался.

- Приветствую путешественников. Давненько нас никто не навещал. Кто это к нам пожаловал?

Дворецкий громко назвал мой титул и имя, и скромно упомянул моего Учителя.

- Принцесса Анна? Дочь королевы Аннет? Без охраны? Без камеристок и горничных? Чудеса! Как это Вас отпустили в дальнюю дорогу без положенной свиты? Это возмутительно!

- Ах, Ваше Величество, - самым беспечным тоном, произнесла я, - Я прекрасно знала, куда еду. У Вас такая безупречная репутация. Я ехала к Вам, как к самому достойному королю. Что может произойти со мной в Вашем королевстве? И потом, разве Её Величество не выделит мне парочку расторопных девиц для моих нужд. Зачем тащить за собой свору никчемных людишек? Я уже успела заметить, как прекрасно вышколена Ваша прислуга. Я в восторге.

Король просто расцвёл от моих комплиментов. Он встал и величественно подошёл ко мне.

- Прекрасное воспитание. Настоящая принцесса. Я рад.

Потом он повернулся лицом к Колдуну. Я заметила, как король слегка побледнел, но взял себя в руки.

- Как? Ваш Учитель это…- Он замолчал на полуслове, и я опять не услышала имени Колдуна.

Ёлки-палки, неужели же я единственная, кто так и не узнает его имени?

- Тогда понятно, почему у Вас нет охраны. Она вам просто не нужна. – Король кивнул кому-то.

Тотчас принесли небольшой столик и четыре кресла. Король предложил нам занять места.

Потекла ничего незначащая беседа о погоде, о дороге, о здоровье моих родителей. Через час к нам присоединилась королева Эдит. Едва только глянув на неё, я подумала, что Её Величество помесь крысы и бледной поганки. Нет, внешне она выглядела как настоящая королева. Лицо, фигура, платье, украшения, корона, всё как надо, но мимика, ужимки, остренький носик, хитрый взгляд колючих глазок, не смогли бы обмануть и ребёнка. Мне стало неуютно вдвойне. Она повела разговор, я бы сказала, коварно. Её тоже интересовало, почему я путешествую одна, как мои родители смогли отпустить меня в столь дальний путь. Наличие рядом Колдуна её не заинтересовало.

Я отвечала ей, как школьник, не очень хорошо выучивший урок, отвечает строгому предвзято настроенному учителю. Мне хотелось надеяться, что я выгляжу в её глазах не очень умной, но весьма легкомысленной особой.

Королева часто поджимала губы и хмурила брови. Я ей явно не понравилась. Это хорошо. Потом, значительно позже, дней через десять, я случайно подслушала разговор короля Фердинанда и королевы Эдит.

- Что Вы скажете о принцессе Анне, Эдит?

- Она нам не подходит. Она глупа и самонадеянна. Путешествует вдвоём с неженатым мужчиной, пусть даже учителем. Чем они там занимаются на привалах? Нет, нам такая жена для Карла не нужна. Я больше не хочу тратить на неё своё время.

После этого разговора она действительно перестала уделять мне внимание, хотя эти десять дней я ходила за ней как привязанная. Но, видимо, совсем не оправдала её ожиданий. Домашние хлопоты королевы меня совсем не впечатляли, на все вопросы я отвечала неправильно, или невпопад. Здесь я совсем не кривила душой, я просто этого не знала. Так что, благодаря мне, королева Аннет заслужила дурную славу плохой королевы, не умеющей воспитывать дочь. Отчасти это было правдой. Я действительно ничему не научилась, прожив целый год под её крышей. Зато меня оставили в покое, предоставив свободу. Я могла делать всё, что мне вздумается. Но к библиотеке я не приблизилась ни на шаг.

Я уже стала отчаиваться. Колдун проводил всё время с королём Фердинандом. Чем они там занимались, я понятия не имела. Я много гуляла в дворцовом парке, под строгим присмотром офицеров короля, обедала в присутствии короля и королевы, и маялась бездельем всё остальное время. Полнейшая скукотища вынудила меня играть в шахматы с собой. Все остальные занятия приводили меня в уныние.

Однажды я так глубоко задумалась над очередным ходом, что не заметила, как ко мне подошёл сам король.

- Чем это Вы тут занимаетесь? – Удивлённо спросил он. – Шахматы? Вы играете в шахматы? А ну-ка, позвольте, я продолжу белыми.

- С превеликим удовольствием. Тем более, что я в тупике, что сделать лучше – пойти конём, или двинуть офицера.

- Ни то, ни другое. – Король сделал ход ферзём, поставив мне шах.

Я пустилась в бега. Партия закончилась вничью. Мы остались взаимно довольными. С того дня король частенько играл со мной в шахматы.

За одной из таких игр нас застал принц Карл. До этого дня мы с ним не были знакомы. Как ни странно, он мне очень понравился. Серьёзный молодой человек. Внешне очень похожий на отца, но порядочный какой-то, я бы так сказала.

Он подошёл к нам и спокойно так, как комнатную собачонку, погладил по голове Наума Степаныча, почесал его за ушком. Наум Степаныч широко зевнул, показывая все свои острые клыки, но Карл даже не убрал руку, внимательно наблюдая за игрой.

В отличие от своих родителей Карл спросил меня напрямую, почему и зачем я приехала именно к ним. Я ответила:

- Видите ли, Ваше Высочество, я очень люблю путешествовать. Не скрою, мне стоило большого труда уговорить моих родителей отпустить меня в неизведанные дали. Её Величество была очень недовольна моим поступком. Но я настояла на своём. Мой Учитель не просто обучает меня разным интересным вещам, он ещё и на практике показывает, как применять полученные знания в реальной жизни.

- Я слышал о Вашем Учителе много всякого и разного. Не знаю, что является правдой, а что вымыслом. Но, даже если половина услышанного правда, то Вам действительно повезло. Могу я спросить, где Вы черпаете знания, которые потом проверяете на практике?

- Из книг, конечно. У моих родителей весьма обширная библиотека. Я прочитала в ней всё, что вызвало мой интерес. Но полностью утолить жажду знаний мне не удалось. Если бы Его Величество разрешил бы мне взглянуть хоть одним глазком на ваши книги, моему счастью не было бы предела.

- Книги? – брезгливо спросил король Фердинанд. – Вы читаете книги? Что там можно узнать? Ересь всякую.

- Ваше Величество, - с жаром возразила я – именно из книг я узнала о Ваших подвигах, о Вашем таланте полководца. Я так восхитилась этим, что просто мечтала увидеть вас воочию.

- Правда? -Оторопел король. – Позвольте спросить, где это Вы могли обо мне прочитать?

Я назвала ему несколько авторов и названий книг, не уточняя впрочем, что там его едва упоминали, да и то не самым лучшим образом. Но он этого не читал и оспорить не смог.

- Я и не знал, что мои подвиги были кем-то описаны. Небось, наврали выше дворцовой крыши. Лучше я сам расскажу Вам о своих подвигах.

Я слушала его с нескрываемым интересом часа три. Принц Карл давно ушёл заниматься государственными делами, сказав, что он это уже слышал и не один раз. Я пожелала ему удачи, даже не отрываясь от созерцания короля. Краем глаза я видела, как Колдун напрягся, подозревая меня и ожидая, что я опять начну охать и ахать, как с принцем Генриком. Но я ни разу не прокололась. Я вникала в мелочи, задавала интересующие меня вопросы, я заставляла его рассказывать ещё и ещё. Король Фердинанд раскраснелся. Я чувствовала, что он рассказывает не то, что было на самом деле, а то, как бы он хотел, чтобы случилось на самом деле.

- Ваше Величество, я просто не нахожу слов, как же всё это не попало на страницы книг. Ваш сын, Ваши будущие внуки должны знать это и передавать по наследству. Я бы гордилась таким отцом. Вы настоящий герой. А как Вы встретили свою жену? Настоящая красавица и такая умная. Это большая редкость, когда в женщине сочетаются ум и красота.

Король Фердинанд разлился «соловьём». Оказывается, он увёл свою королеву из-под носа своего соседа и друга короля Збыша. Последовал долгий рассказ, с хитросплетениями, интригами, подкупом и счастливым концом у алтаря.

- А как же отреагировал Ваш сосед? Он, наверное, начал Вам мстить и делать всякие гадости?

- Не-ет, он меня побаивается. Куда ему против меня? Он мне предан. – Расхохотался король Фердинанд.

Я сделала удивлённые глаза.

- Я читала в книгах, что даже лучшие друзья становятся предателями, если только почувствуют, что их обошли, или присвоили себе то, что те тоже хотели, но не смогли получить. А иногда банальная зависть приводит к непоправимым последствиям. Расскажите мне о короле Збыше. Если он, потеряв красавицу невесту, остался преданным Вам другом, это, наверное, очень необычный человек и король. Тогда можно гордиться, имея такого друга. Я, к своему стыду, ничего о нём не читала. Ни один автор его даже не упомянул, хотя должны были, ведь о Вас столько написано.

Колдун скрипнул зубами, но я смотрела только на короля. Фердинанд слегка задумался. Видимо, совместные «подвиги» были не для женских ушей.

- Знаете, моя дорогая принцесса, Збыш всегда был рядом, но я не скажу, что он настолько талантливый воин или храбрец, чтобы я мог припомнить что-то из его непобедимых сражений. Он скорее весельчак и балагур. Впрочем, мы же можем на него посмотреть. Покажи мне Збыша. – Приказал он Колдуну.

Тот только пожал плечами, разлил по столу воду и провёл над ней рукой. Король Збыш сидел за столом в окружении своих собутыльников. Я видела круглое красное лицо крепко выпившего мужчины с обширной лысиной и крупным мясистым носом. Он громко хохотал, сморкался в полотенце, и тут же им обмахивался. Хватал жирными руками кусок мяса на кости, отгрызал от него большие куски, бросал остатки на тарелку, вытирал об это же полотенце губы и руки, запивал красным вином из золотого кубка, и снова кричал что-то нечленораздельное. Зрелище было неприятным.

- Теперь мне ясно, почему о нём нет ни слова в летописях. – Вздохнула я. – Это просто очень весёлый человек, который любит вкусно поесть и сладко выпить. С таким, наверное, хорошо вместе пировать. Но идти в бой с таким я бы не решилась.

- Почему? – Развеселился Фердинанд.

- Он очень толстый и неповоротливый. Он может раздавить лошадь.

Король долго хохотал во весь голос, моя шутка ему очень понравилась.

- Ты славная девочка, Анна. Если тебе так уж интересно можешь читать мои книги, сколько их там есть. Хочешь, пошли, покажу тебе мою библиотеку. Эй, дворецкий! Проводи нас в библиотеку.

Я обрадованно захлопала в ладоши. Король ущипнул меня за щеку. Я покраснела от злости, но надеюсь, он принял это за скромность. Всю дорогу до библиотеки он посмеивался над моей шуткой, интерпретируя её так и этак.

Честно говоря, я не ожидала увидеть большого собрания сочинений, но реальность превзошла мои ожидания. На некоторых полках стояло штук тридцать, может и пятьдесят самых разных книг. На остальных полках, а их было немало в этом помещении, был свален всякий хлам: какие-то кубки, вазы, то ли тряпки, то ли знамёна, скомканные как попало, ещё какая-то ерунда.

Я пошла прямиком к книгам. Спиной я чувствовала, что Фердинанд очень внимательно наблюдает за тем, какую книгу я выберу. Я сразу увидела ту, ради которой мы приехали, но взяла другую. На её обложке были нарисованы какие-то растения.

Я раскрыла тяжёлый фолиант. Это была книга о растениях. Я, сама не замечая, как зачиталась, держа тяжеленную книгу навесу.

- Неужели это интересно? – Не поверил своим глазам король.

- Очень! Впервые вижу такое чудо. – Абсолютно искренне ответила я.

- Это книга моей бабки. Она писала её вместе с одним учёным очкариком. После её смерти эту ерунду до тебя никто в руки не брал. Можешь забрать себе, если она тебе так нравится.

Я присела в поклоне до самого пола.

- Благодарю Вас, Ваше Величество, это по-настоящему щедрый королевский подарок. Я о таком даже не мечтала.

- А, чего там. Ерунда. Можешь выбрать ещё одну. Любую. Будет память обо мне.

- Благодарю Вас, Ваше Величество. Я, итак, Вас никогда не забуду. Но если всё-таки можно, я бы хотела ещё книгу о путешествиях. Ведь мне не хватит всей моей жизни, чтобы увидеть мир во всём его многообразии, так я хотя бы прочитаю об этом.

- Какую выберешь, та и твоя. – Махнул рукой король.

В библиотеке ему явно делать было нечего, и он ушёл, а мы с Колдуном остались. Я указала Колдуну глазами на ту самую, про которую подумала, он кивнул. Но сейчас мы не стали её доставать, а сели за стол и склонились над книгой о растениях. И правильно сделали. Неожиданно вернулся король Фердинанд. Он застал любопытное явление. Колдун держал в руках живое растение, нарисованную копию которого я рассматривала в книге. Колдун монотонным голосом перечислял мне целебные свойства цветка с невыразительными соцветиями. Я повторяла за ним, заучивая наизусть.

Король постоял, постоял, прислушиваясь, заскучал и ушел окончательно. Несколько дней я прилежно изучала книгу о растениях. За обедом король каждый раз устраивал мне допрос. Я старательно пересказывала то, о чём успела прочитать. Он понял, что я его не обманываю, и успокоился. Но когда мы перешли к изучению той самой книги, он снова стал меня пытать, что мне нравится, что не нравится. Я не могла сказать ему, что изучаю самый настоящий учебник, инструкцию по путешествиям по мирам. Если он только заподозрит какой редкостью обладает, ни за что не отдаст её мне. Я поняла, почему Колдун всеми силами пытается скрыть нашу заинтересованность именно в этой книге.

Я стала рассказывать королю о путешествии к морю. Здесь очень пригодился мой дар придумывать. Я описывала дорогу, словно шла по ней пешком, я описывала камни, море и небо. В душе я очень боялась, что король заинтересуется и попросит, чтобы ему почитали вслух. Но, к счастью, ему это в голову не пришло. Ему было достаточно того, что я старательно всё пересказываю. В конечном итоге, он повторил, что дарит мне две книги, и я могу ехать дальше.

Я поняла, что мы загостились, и стала его благодарить за полученное удовольствие и за подарки.

- Хорошо – хорошо. Ты замечательная девочка. Не знаю, почему ты не понравилась королеве, но мне ты очень понравилась. Желаю тебе хороших путешествий.

Был организован прощальный вечер. Я вновь общалась с королевой, а потом и с принцем Карлом. Всё было очень чинно, королевский этикет был соблюдён. На следующее утро была подана карета, слуги вынесли наши сундуки. Я самолично уложила в них подаренные мне книги. Принц Карл вызвался проводить нас до границы, ему нужно было посетить гарнизон. Я пригласила его к нам в карету, чтобы иметь возможность пообщаться без посторонних. Я была права, он оказался очень простым в общении, искренним и серьёзным. Я ему рассказала о короле Павле Смелом и сказала, что они чем-то похожи. Не внешне, а внутренними качествами. Карл заинтересовался и пообещал со временем установить связь с соседом. А ещё он признался, что король Фердинанд почему-то ненавидит своего соседа. Я не стала рассказывать ему предысторию их отношений. Сыновья не должны нести ответственность за своих отцов. Тем более, что сам Карл мне показался порядочным и честным. Я потом переспросила об этом Колдуна, и он подтвердил, что я совершенно права. А ещё он сказал, что со временем Карл сделает свою страну процветающей. Но это произойдёт нескоро. Я обрадовалась. Люблю, когда справедливость торжествует.

У самой границы Карл простился с нами, пожелав счастливого пути, пересел на своего коня, и в сопровождении своей свиты направился в гарнизон. Мы же покатили дальше.

Едва карета свернула на просёлочную дорогу, как местность изменилась до неузнаваемости. Не знаю, что и как сделал Колдун, но это была вообще другая страна, нет, это был другой мир, нисколько не похожий на тот, в котором мы только что были.

Из середины осени мы въехали в какое-то межсезонье, не осень, не весна, не зима, не могу объяснить. Воздух чистый и морозный до ломоты в лёгких, но редкая растительность сочного зелёного цвета. Небо своей синевой режет глаза, но солнца нет, и дорога мокрая, как после дождя. И кругом, сколько видит глаз огромные каменные валуны серо-чёрного цвета, правильной геометрической формы. Я такие уже видела, в той своей жизни, у моря. Поэтому, когда вдалеке показалась более яркая синяя полоска воды, я нисколько не удивилась. Если бы он привёз меня прямиком к дому Марианны Владимировны, я бы тоже не удивилась, а скорее всего, просто обрадовалась бы, считая, что мои приключения, наконец-то, закончились.

Но мы приехали к небольшому замку, одиноко стоявшему на высоком холме. На фоне синего неба он выглядел как-то зловеще, сочно выделяясь своей чернотой и острыми шпилями высоких башен. Скудная растительность только подчёркивала его одиночество и мрачность. Я не стала спрашивать ни о чём. Я сразу поняла, что мы приехали в замок Колдуна. Это было настолько очевидно, что объяснений не требовалось.

Из замка высыпали слуги. Они низко кланялись, и торопливо разбирали наши вещи.

- Пойдём, покажу твои покои. У тебя будет только одна горничная. Привыкай.

- Хорошо. Спасибо.

Вот и всё, что мы сказали друг другу за всю дорогу.

В моём распоряжении были: спальня, гардеробная, она же и туалетная, и кабинет. Обстановка самая простая, я бы сказала, спартанская, без изысков. В спальне неширокая кровать без балдахина, шкаф и кресло у камина. В кабинете полка с письменными принадлежностями, стол, два жестких стула и камин. В туалетной комнате небольшая ванна, унитаз, стеллаж с полотенцами и кое-какой косметикой, и огромный шкаф для одежды, ещё умывальник и зеркало на всю стену. Если бы я сама создавала для себя обстановку, я бы сделала всё именно так. Не знаю почему, но я чувствовала себя свободно, словно нахожусь дома.

Я спокойно приняла ванну, вымылась, переоделась и хотела разложить свои вещи, но они уже висели и лежали по местам. Отлично. Можно немного отдохнуть с дороги. Я отправилась к себе в спальню. Незнакомая девушка, стоя на коленях, старательно разводила огонь в камине. Дрова были сыроватыми и разгораться не хотели. Я слегка щёлкнула пальцами, огонь весело затрещал, обволакивая поленья. Она вздрогнула и поднялась с колен.

- Простите, я не успела. – Пролепетала она.

- Не парься. Всё нормально. – Отмахнулась я.

Девушка вытаращила на меня глаза. Я же совсем забыла, что в этом мире я принцесса, и должна вести себя соответственно.

- Слушай, я там намочила пол. Уберёшь, ладно? – Примирительно сказала я девушке.

Она низко присела и чуть ли не бегом отправилась исполнять мой «приказ». Лучше бы без горничных. А, ладно… Я опустилась в кресло и стала смотреть на огонь. Что теперь будет?

Через какое-то время моя горничная, постоянно кланяясь, пригласила меня к ужину. Я уже, и сама проголодалась. Всё-таки жизнь во дворце по правилам приучает соблюдать режим. В положенное время желудок напоминает о своих потребностях.

Я пошла вслед за горничной. Замок Колдуна был скромным даже по моим представлениям. Он явно был минималистом. Ничего лишнего. На стенах висели картины, в основном пейзажи, полы устилали шерстяные дорожки неброской расцветки. Кое-где стояли стулья и скамьи. Ещё я заметила несколько необычных растений. Никаких трофеев, дорогих подарков, ваз и прочего дорогого, но бесполезного барахла. На стенах висели бра в виде полупрозрачных шаров с живыми огоньками внутри. С потолков свисали кованные люстры с такими же шарами. Колдун любил жить удобно. Мне это очень понравилось.

Столовая была небольшой. Видимо гостей в замке не жаловали. Стол, за которым могли поместиться, в лучшем случае, человек шесть, был накрыт на двоих. Во главе стола сидел сам Колдун, моё место было напротив, на другом конце. За нами ухаживал один лакей. Блюда выносил повар. Я обратила внимание, что в столовой кроме стола и лёгких кресел, есть ещё стеклянные шкафы, в которых стоит очень красивая дорогая посуда. Это было как-то необычно. По своему убранству и стилю, столовая выбивалась из общей концепции замка. На трёх окнах, в готическом стиле, висели вышитые золотом шторы и лёгкие тюлевые занавеси. Сквозь частый рисунок которых, просматривался яблоневый сад. Это было красиво.

Мы поужинали в полной тишине. Каждый думал о своём. Когда лакей убрал первые блюда и накрыл сладкий стол, я не выдержала, и всё-таки спросила:

- Почему ты привёз меня сюда, в свою «берлогу»?

- Потому что, тебя нельзя обучать в другом месте. Тебя вообще нельзя подпускать к другим людям на пушечный выстрел.

- Можно узнать, почему? – Во мне стала подниматься волна гнева.

- Я устал тебе повторять – нам нельзя вмешиваться в судьбы других людей! Но – нет, ты же без этого не можешь. Тебе обязательно надо добиваться справедливости, как ты её понимаешь! Кто, скажи, тебя об этом просит?

- Невозможно общаться и не изменять течение жизни. Все люди так или иначе влияют на других людей. Это нормально.

- Ты не видишь разницы, или прикидываешься? Все люди живут только для себя. Они расчищают СЕБЕ место под солнцем. Они действуют только в своих интересах, и строят таким образом СВОЮ судьбу. Ты же, совершенно не думаешь о себе, ты стремишься навести порядок и совершить правосудие, наказать виновных, сделать счастливыми достойных, отплатить по заслугам окружающим. Это недопустимо!

- Что такого я сделала? Освободила Колдуна от МОНСТРА? Тебе нравилось быть горбатым? Ты был в восторге от своего найдёныша? Он выпил твою кровь до последней капли. Он требовал твоей смерти. Ты не забыл? Что ему жизни других, если его интересовал только он сам. Я нисколько не жалею, что избавила тебя и всех остальных принцесс от раковой плесени. – Я разозлилась по-настоящему. Накипело. Хватит!

- Я не об этом. – Как-то устало ответил Колдун. – Зачем ты устроила брак короля Павла Смелого и принцессы Елены, дочери короля Януария? К твоему сведению, она была предназначена в жёны другому человеку. Теперь три судьбы будут изменены.

- Ну и что? Реки тоже меняют течение, но от этого они не перестают быть реками. – Я не чувствовала своей вины. – Я хотела и до сих пор хочу, чтобы хорошие люди нашли друг друга и были счастливы всю свою жизнь. А зачем ты хотел выдать замуж за короля Павла Смелого меня, безродную и совершенно недостойную его, девицу? Ты думаешь, я этого не поняла? Я это сразу поняла, едва переступила порог его дворца. Разве ты не захотел изменить ход истории? Просто у тебя ничего не вышло.

- Точно. Тебя невозможно сбагрить с рук. Я это не учёл. Зачем ты зародила подозрительность у короля Фердинанда? Тебе-то он что сделал?

- Здесь ты прав, лично мне он не сделал ничего плохого, но он сам по себе мерзкий и подлый человек. Сегодня он вынашивает только планы, а завтра опять начнёт свои подлые интриги. Пусть лучше заботится о себе. Глядишь, хорошим людям станет спокойнее.

- Да, какое тебе дело до хороших людей? Кто ты такая, чтобы решать, что лучше, а что хуже? В каждом, заметь, в каждом есть и хорошее, и плохое. Каждый строит свою судьбу своими руками. Твоя помощь не требуется.

- Не получится. Меня уже кинули в этот пруд, как камень. Круги пошли, течение изменилось. Может я и есть тот самый случай, провидение, рука судьбы? Я не знаю. Если ты так переживаешь за свой мир, отправь меня в мой мир. Забери мои возможности. Я хочу вновь стать той, какой я была. Мне никто не нужен, и я никому не нужна. Тебе ведь ничего не стоит отправить меня назад. Я вернусь, куплю себе квартирку, устроюсь на работу и буду жить как прежде. Если смогу, забуду тебя и весь твой мир.

- Не получится. Я пробовал заблокировать твои способности. Это невозможно. Представь, ты находишь в природе не огранённый алмаз. Он может делать всё, что от него требуется. Но если его огранить и вставить в оправу, он будет сиять, но вреда уже не принесёт. Так и ты. Не умея управлять своими способностями, ты свободно меняешь судьбы, ход истории, и не несёшь никакой ответственности за это. Когда я научу тебя управлять собой, ты станешь ответственнее, осмотрительнее, ты будешь знать, что последует за твоими решениями. Я очень надеюсь, что ты остепенишься и поймешь, какая сила дана тебе и как надо быть осторожной, чтобы не сломать хрупкого равновесия. Ничего страшного пока не произошло, но ты меняешь очертания королевств. Это недопустимо. Пойми.

Я глубоко задумалась. А ведь он прав. Какое мне дело до этих людей? Тем более все они не из моей жизни, не из моего времени, и даже не из моего мира. Надо взять себя в руки.

И потекли дни за днями. Я заучивала наизусть новый учебник. Не просто заучивала, я разбирала каждое слово, каждый знак препинания, каждую фразу, я вникала в смысл, искала и находила суть. С каждым новым днём во мне росла уверенность, что все эти книги Колдун написал сам, каждую из них в своё время. Он сам пытался нанести на вечную бумагу вечные истины. Я словно присутствуя при этом, видела, как он записывает каждое слово, каждый знак, долго-долго размышляя над своим выбором. Именно поэтому эти бесценные раритеты имеют такую силу. Он прекрасно знает, что во вселенной едва ли найдётся ещё один человек, способный понять и прочувствовать его мысли и чувства. Он писал это в надежде когда-нибудь встретить достойного собеседника и ученика. Но у судьбы тоже есть юмор, она подсунула ему меня. Я же вижу, как ему со мной нелегко. Но всё равно он меня не бросает, а я упрямо иду по его следам, но, к большому сожалению, прихожу к другим выводам. Это ему не нравится, это его злит и даже бесит. Но мы уже повязаны колдовской энергией. Сколько будет продолжаться этот союз, я не знаю. Рано или поздно один из нас не выдержит и уйдёт. И этим одним, скорее всего, буду я.

Прошло уже десять лет. Вёсны сменяли зимы, незаметно пролетало лето, землю золотила осень. Я постепенно научилась путешествовать уже не только по этому миру, но иногда заглядывала в иные миры. Их оказалось много, я даже не ожидала. Когда-то давным-давно я читала у знаменитых фантастов разные сочинения, где одни и те же люди могли выбирать свою судьбу, переходя из реальности в реальность, я читала размышления о том, можно ли изменить свою судьбу, если применить машину времени и вернувшись назад, принять иное решение, но я даже близко не верила в такие вероятности. Я всегда считала, что наш мир, наша реальность единственная и другой нам не дадут. Надо беречь то, что имеешь. Дважды эту жизнь не проживёшь.

Теперь же, пользуясь полученными знаниями, с высоты птичьего полёта я видела в иных мирах совершенно другие жизни. Я могла выбирать кого-то отдельного и идти за ним изо дня в день, наблюдая ход его истории. Я могла незримо присутствовать при разговорах и действиях везде, где хотела. При желании я могла сделать то, что я захотела бы. Но именно тогда я поняла строгое предупреждение Колдуна – мы не имеем права вмешиваться в ход истории. Мы можем только наблюдать. Я с этим полностью согласилась. А ещё оказалось, что для меня совершенно не важно на каком языке говорили и писали жители этих миров. Я понимала абсолютно всё. Ведь я смотрела на мир совсем другими глазами. Новые возможности не вскружили мне голову, но заставили глубоко задуматься. Где моё место? Зачем мне всё это? Кто я на самом деле?

А ещё я отчётливо поняла, как смогла королева Аннет поменять нас местами, меня и свою дочь Аннхель. Только сам Колдун мог научить её. Больше никто и никогда. Значит он был настолько влюблён в юную Аннет, что поступил вопреки своим принципам. Когда же она совершила свой поступок, он воспринял это, как настоящее предательство любимой женщины. Вторая, а может и не только вторая женщина в его жизни нанесла ему тяжёлую рану. Он не простил и заблокировал её возможности. Наказал, не позволяя ей даже издали наблюдать за единственной дочерью, не разрешая вернуть её домой. Мне стало горько и обидно. Почему женщины всегда должны выбирать между любовью и семьёй, между мужчиной и детьми. Разве бы она сохранила свою любовь к Колдуну, если бы по его милости потеряла единственную дочь? Не знаю, как она, но я бы такого никогда не простила.

Я искала свой мир, прилагая просто немыслимые усилия. Я хотела вернуться домой как можно скорее. Теперь уже я стала избегать разговоров с Колдуном. Я всё чаще уходила в свою спальню, садилась у камина и смотрела на огонь.

А он не настаивал на наших беседах. Он пропадал в библиотеке. Наум Степаныч лежал на его столе и лениво наблюдал, как Колдун пишет свою очередную книгу.

Но мне больше не было интересно. Я не хотела знать, о чём его очередной труд.

Иногда за ужином он без всякого интереса спрашивал, что нового я увидела в этот день.

Я отвечала:

- Ни-че-го.

И мы замолкали до того момента, как перед уходом пожелать друг другу «доброй ночи».

Лёжа в постели, я продолжала перебирать все возможные комбинации перемещений. Я чувствовала, что мой мир где-то очень близко. До него просто рукой подать. Но, куда подать эту руку?

И всё же я его нашла! Одним пригожим летним деньком, прогуливаясь по склону холма, я любовалась далёким морем, синюю полоску которого видела каждый день Мне страшно захотелось побродить по песчаной отмели там, где я так славно отдыхала. Сама толком не понимая как, я толкнула воображаемую дверь и шагнула на залитый солнцем пляж. На моё счастье, там никого не было. Но было очень жарко. Я скинула плащ и поддёрнула повыше юбку. Сняла ботинки и ступила босыми ногами в воду. Ни с чем несравнимое блаженство окутало моё тело и мою душу. Я долго смотрела вдаль. Ничего, кроме белоснежных барашков на синей глади удивительного моря, конечно, не было. Но ощущение счастья и покоя – было.

Я повернулась лицом к камням. На моём любимом месте сидел Лёс. Я заливисто рассмеялась:

- Здравствуйте, Лёс!

- И тебе не хворать. – Откликнулся мой знакомец. – Нашла-таки дорогу домой. А я всё жду, когда же ты наведаешься сюда. Долгонько же ты не шла.

- Я пыталась и раньше, но ничего не получалось.

- Значит не очень-то и хотела. Ведь тут такое дело – если чего-то хочешь по-настоящему, то оно сразу и случается. Только от обиды ничего не желай. Можешь всё испортить. Желай всегда только хорошее. Плохое звать не надо, оно само стремится прилипнуть, как грязь. Никто не хочет грязи, но случается испачкаться.

- Как же мне Вас не хватает в моей жизни. Почему Вы так редко приходите?

- Не зовешь. Как же приходить без приглашения?

- Именно что, зову.

- Ты, Анна, разберись сначала в себе, а потом уже пытай своих друзей. У тебя их, кстати, не так уж и мало. Оглянись вокруг.

- Вы правы. Наверное, я слишком трепетно отношусь к себе. Требую от других то, чего сама дать не могу. Даже стыдно становится.

- Это хорошо. Стыдливый человек вреда не наносит.

Мы ещё поговорили о том о сём. Потом Лёс исчез, а я шагнула обратно в замок Колдуна.

- Всё, ты выполнил свою часть договора. Я научилась бродить по мирам и нашла свой. Мы можем возвращаться в замок королевы Аннет.

- Возвращайся. Моя помощь тебе больше не нужна. – Равнодушно ответил Колдун.

- Хорошо. Завтра я уезжаю, или ухожу, если уж на то пошло. Давай устроим себе праздник расставания.

Весь вечер мы разговаривали, вспоминали, смеялись, словно очень старые хорошие товарищи. Даже Наум Степаныч развеселился и гонялся как котёнок за солнечным лучиком, который мы, смеясь передвигали по полу.

Вернувшись к себе в комнату, я достала сундуки и стала складывать в них свою одежду. Прошло десять лет, но ничего, что принадлежало мне, не изменилось. Всё-таки обладать мастерством колдовства, имеет свои прелести. Я посмотрела на себя в зеркало. Мне уже тридцать четыре года, но и я ничуть не изменилась. Интересно, сколько будет продолжаться моя жизнь? Сколько лет Колдуну? Буду ли я теперь также вечна, как он? Или лет через восемьдесят растворюсь, превратившись в пепел? Ерунда, зачем сейчас думать об этом? Завтра вернусь к королеве Аннет, посмотрю, что и как, и тогда уже решу, что мне делать дальше.

Я легла спать, надеясь, что это последняя ночь в замке у Колдуна.

Часть 3

Ранним утром я осмотрела все помещения, в которых прожила эти годы. Ничего, что могло бы невзначай напомнить обо мне, не попалось мне на глаза. Я глубоко вздохнула и приготовилась совершать переход, предварительно убедившись, что мои покои в замке королевы Аннет всё ещё принадлежат мне. Всё было нормально. Обе горничные мирно посапывали на стульях у двери. Всё это время они честно ждали моего возвращения. Не знаю почему, но я обрадовалась. Настроение сразу поднялось. Осталось решить, как переправить два тяжеленных сундука. Придётся возвращаться за одним. Переправить оба сразу, у меня не получится, а просить Колдуна не хочется. И ещё где-то запропастился Наум Степаныч. Оставлять его с Колдуном я тоже не хотела.

Пока я пыталась мысленно позвать своего кота, в мой кабинет вошёл Колдун. Он был уже полностью одет в дорожный плащ. Рядом с ним шёл Наум Степаныч.

- Доброе утро. Готова? Отлично. Через полчаса отправляемся. – Будничным тоном объявил мне Колдун.

- Доброе утро. Я давно готова, просто никак не могла дозваться Наума Степаныча. Предатель. Мы бы уже два часа назад ушли. Зачем тебя утруждать. Я и сама справлюсь.

- Нет. Ты не сможешь закрыть дверь. Это могу сделать только я.

- Ты думаешь, что я буду приходить к тебе в гости, если ты меня не позовёшь? Не переживай. Этого не случится. Я намереваюсь вернуться в свой мир и больше вас не тревожить.

- Не надо говорить того, что не случится. Я знаю о твоей мечте. Но, прежде чем претворять её в жизнь, осмотрись. Так ли желанна эта мечта. Не бери на себя лишних обязательств. А свою дверь я привык закрывать сам. Поехали.

Я пожала плечами и молча вышла из комнаты.

Карета уже ждала нас. Слуги вынесли мои сундуки, уложили и закрепили их как следует. Через пару минут мы тронулись в путь. Я с грустью смотрела в окно. Всё-таки я так привыкла к этому месту. Как ни странно, но мне здесь было очень хорошо. Я ехала и мысленно прощалась с ещё одним периодом своей жизни.

Едва мы поравнялись с последними валунами, как окружающий мир полностью изменился. Мы ехали по хорошо знакомой мне дороге. Впереди уже был виден замок королевы Аннет. На всю дорогу у нас ушла едва ли пара часов.

Я подумала, что раньше удивилась бы несказанно, но сейчас даже обрадовалась. Ещё больше я обрадовалась лету, теплу и солнцу. Как же давно я не видела нормального человеческого солнца. Не то, чтобы в мире Колдуна совсем не было солнца, нет, оно, конечно было, но такое далёкое и неяркое, словно ты находишься на дне глубокого колодца, а оно в самой высокой высоте. Именно там я поняла, что наше Солнце, действительно Звезда, и не более того. Это мы, жалкая мелюзга, пытаемся приладить его свет и тепло для своих нужд. Но оно светит всем одинаково, и не является нашей собственностью. И вообще, живя в почти полном одиночестве, без внешних раздражителей, я, наконец-то, смогла разобраться со своим внутренним миром. Наблюдение за чужими страстями, характерами, судьбами, позволило мне определиться с собственной жизнью. Я отчётливо поняла, почему я, именно такая, какая есть. Что я могу сделать, чего не могу ни за какие коврижки. Почему меня ранит в самое сердце несправедливость, а жестокость и другие несимпатичные проявления человеческой сущности, оставляют равнодушной. Наверное, именно там я приняла своё одиночество, как дар, как благость. Я перестала страдать от отсутствия любви. Оказывается, можно привыкнуть даже к этому. Теперь чужая любовь воспринималась мною, как внешний атрибут. Либо он есть, либо его нет. Мне больше не хотелось соединять сердца и судьбы, я оставила это занятие на волю господина случая.

В моей жизни остались два обязательства, из того прошлого, что привело меня ко мне. Я хотела успокоить Милану, избавить её от терзаний за меня. Она ведь, в сущности, вообще не виновата, в том, что произошло. Когда-нибудь, проходя мимо, я окутаю её сердце и совесть покоем. Она снова обретёт счастье и станет такой, какой я её знаю и помню.

Второе, что мешало мне свободно созерцать этот мир, наши отношения с королевой Аннет. Где бы я ни была, я постоянно ощущаю её незримое присутствие. Она не может ни видеть, ни слышать меня. Ей это не дано, но я чувствую её состояние. Её постоянно гнетёт ощущение вины, она страдает, страдает по-настоящему. Она клянёт себя за свой поступок. Её боль не проходит ни днём, ни, особенно, ночью. Она постоянно, без отдыха занимается государственными делами, но ни на минуту не забывает обо мне и о своей дочери. Я могла бы отмахнуться от всего этого, но хочу быть честной с самой собой. Я бы хотела, очень бы хотела, чтобы моя мать хоть однажды бы так подумала обо мне.

Между тем мы подъехали к замку королевы Аннет. На встречу нам выбежали слуги. В дверях застыл дворецкий Петер. Они все улыбались, они были рады моему возвращению! Это меня так поразило…

- С возвращением, Ваше Высочество! - Петер низко склонил голову.

За эти десять лет он постарел, голову покрыла седина, как припорошило новым снегом. Но в остальном он был также подтянут и элегантен.

- Здравствуйте, Петер. Как же я рада вновь видеть вас. – Искренне поздоровалась я.

Слуги засуетились, унося наши вещи, и уводя лошадей. Мы вошли под своды хорошо знакомого замка. Здесь вообще ничего не изменилось, словно и не было этих десяти лет.

Только придворные изменились, кто-то «подзасох», кто-то, наоборот, «раздобрел». Но все они старались приветствовать меня самым искренним образом, радуясь и улыбаясь. Мне это было удивительно. Я хорошо помню, что меня все избегали, прятали глаза, и вообще не высказывали радости при встрече. А тут такая перемена… Что произошло?

В моих покоях всё сверкало чистотой. Особенно меня поразило количество живых цветов в вазах и горшках.

- Откуда это? – Спросила я своих горничных, после того как поздоровалась и поблагодарила их за заботу.

- Это садовник, Клаус, он вырастил для вас целый сад цветов. – Краснея ответила одна из девушек.

- Неожиданно. Но приятно. Спасибо.

Слегка оглушённая приёмом, я пошла приводить себя в порядок, чтобы потом засвидетельствовать своё почтение монаршим особам.

- Ваше Высочество, Их Величества ожидают Вас к обеду через два часа. – Доложил дворецкий.

- Хорошо. Я постараюсь успеть. – Рассмеялась я.

Да, не такого приёма я ожидала. Расчёсывая волосы перед зеркалом, я размышляла о произошедших переменах. Десять лет тому назад меня избегали, прятали глаза при встрече. Один только дворецкий отвечал на все мои вопросы. Что могло произойти, что всё изменилось с точностью до наоборот?

Через два часа я вошла в обеденный зал. Король и королева заспешили ко мне навстречу. Они обнимали меня как родную дочь. Я была просто обескуражена, но сопротивляться не стала.

За обедом мы много разговаривали. Мне трудно сказать, о чём. Обо всём понемногу. Они интересовались моими путешествиями, я могла рассказывать бесконечно. Я спросила их о том, что произошло в моё отсутствие. Так я узнала, что король Павел Смелый женился на принцессе Елене, дочери короля Януария, и у них растут чудесные детки: сын и дочь. Потом мне рассказали, что на очередной пирушке король Збыш отравил короля Фердинанда, а тот перед самой смертью успел заколоть своего отравителя стилетом. Почему так произошло, никто сказать не может. Теперь обоими королевствами управляет король Карл. Он уже присылал своего посла, чтобы заключить вечный мир. Я слушала во все уши. И думала про себя, что Колдун прав, нам совсем нельзя вмешиваться в ход истории. Ведь, если бы я тогда не усомнилась в короле Збыше, возможно, конец был бы иным.

Королева Аннет не просила меня показать ей дочь. Но меня и не надо было просить. Я уже приняла решение, и теперь размышляла над тем, как его осуществить. А пока я разлила по столу воду и провела над ней рукой.

Моя прежняя квартира совсем не изменилась, словно я только что вышла за дверь, и опять вернулась. Дядюшка Тим что-то напевал на кухне. Раздался звонок. Он пошёл открывать двери. Первыми ворвались трое детей. Старший, мальчик лет восьми, и две девочки, лет шести и примерно трёх-четырёх. Он стал их обнимать-целовать. За ними вошла Аннхель, кругленькая, полненькая, даже через чур. В руках она держала торт и букет роз. За ней вошёл Игорь, гружёный тяжелыми сумками. Он сразу пошёл на кухню. Было слышно, как он шуршит пакетами и хлопает дверцей холодильника.

Потом они все хором троекратно прокричали:

- С Днём рождения!

И каждый подарил свой подарок. Дядюшка Тим вытирал платком глаза.

Я украдкой посмотрела на короля. Он задумчиво катал в руках яблоко. Королева шмыгала носом. Мне стало неловко, что я подсматриваю за чужой жизнью. Вот интересно, когда я наблюдала чужую жизнь в иных мирах, я совсем не чувствовала неловкости. Но здесь всё было наоборот.

Наверное, видеть чужое счастье так же трудно, как видеть чужое несчастье. Вроде бы я радовалась за них, но почему-то хотелось закрыть дверь, и уйти.

Я опять посмотрела на короля и королеву. Они, не отрываясь наблюдали эту идиллию. Потом пришла Милана с сынишкой. На вид ему было лет восемь.

Все прошли на балкон. Дядюшка Тим там накрыл праздничный стол. Я уже изнывала внутри себя, с трудом дожидаясь окончания праздника. Я понимала, что для родителей очень важно, видеть, что их единственная дочь счастлива и здорова. Но мне это было совсем не интересно.

Я смотрела на Милану. Мне показалось, что она чем-то озабочена. Она мало улыбалась. В глубине её глаз затаилась горькая печаль. Мне захотелось, как в детстве, погладить её по руке и по спине. Я так делала, когда она чего-то боялась или не знала, что делать.

Я мысленно протянула руку и коснулась её руки, погладила. Милана вздрогнула, улыбнулась и провела другой рукой, по тому месту, где я её коснулась. Она слегка оттаяла.

Дети бегали, шумели и она стала просить своего сынишку вести себя прилично.

Под конец праздника, я взяла яблоко из рук короля и положила его на тарелку дядюшки Тима. Тот всё понял. Обнял яблоко двумя руками и поцеловал.

Я прервала видение. Попрощалась и быстро ушла к себе. Мне стало необъяснимо грустно. Я захотела поговорить с Колдуном.

Он уже давно ушёл к себе. Конечно же он знал, чем закончится наш обед, и не стал дожидаться, когда я покажу королеве Аннет её дочь.

- Скажи мне, почему я не выношу вид чужого счастья? – Спросила я Колдуна.

- Потому что ты человек. Любого человека задевают сильные чувства. Это нормально. Когда в следующий раз ты вздумаешь развлекать королеву картинками из жизни дочери, предупреждай, что это только на несколько минут, и уходи.

- Спасибо. Честно говоря, неприятно чувствовать себя лишней на празднике жизни.

- Не надо было этого начинать. Не надо брать на себя лишних обязательств.

В душе я с ним не согласилась.

- Слушай, пойдём погуляем у обрыва. Так хочется умыться.

- Пошли. – Он с готовностью поднялся со стула.

Я крикнула Наума Степаныча, который уже намеревался улечься поспать на кровати Колдуна.

Мы вышли на свежий воздух. У меня на душе «скребли кошки», сама не знаю почему. Едва мы завернули за угол замка, как моему взору открылась удивительнейшая картина. Весь пустырь, по которому так любил носиться Наум Степаныч был засажен самыми разнообразными растениями. Всё это великолепие цвело и пахло так, что кружилась голова. Садовник Клаус подрезал кусты роз, собирая отцветшие соцветия в свою тележку.

Завидев нас, он широко улыбнулся и поклонился до самой земли. Мне захотелось срочно уехать. Я повернулась к Колдуну.

- Это ещё не всё. – Философски произнёс он. – Ты посмотри вон туда.

Я проследила за его рукой. На том месте, где я всегда присаживалась на старый пень, стояли качели. Вернее беседка, вся увитая плетущими розами. А в ней большая скамейка на толстых цепях. При желании можно было лежать и даже поспать на этом произведении искусства.

Это было свыше моих сил. Я уже совсем не хотела здесь быть. Мне было физически больно. Я хотела, чтобы всё было как прежде: Синее небо, быстрая река, утопающая в мареве, редкие кустики с фиолетовыми цветами, скрюченное и вылеченное нами дерево, неширокая дорожка, выложенная природным камнем. И всё. Я совсем не хотела всего этого. Всё это было чужое, совсем чужое для меня.

- Они тебя любят. Разве ты этого не чувствуешь? – Примирительно сказал Колдун. – Привыкай. Это первая любовь в твоей жизни. С непривычки это очень тяжело.

- Я не знаю, как себя вести. Я хочу обратно. В твой замок. В тишину. В одиночество. Мне здесь плохо и больно.

- Думаю, когда зелёный росток пробивает камень, то камню тоже больно. Но когда на камне расцветает прекрасный цветок, все им любуются и камень постепенно к этому привыкает. Иди, умойся чистой энергией. Присядь на качели и подумай о хорошем.

- А ты?

- А мне пора.

- Как? Ты меня бросаешь? Опять бросаешь?

- Я выполнил свою часть договора. У меня ещё есть неоконченные дела. А ты теперь можешь то же самое, что и я. Я тебе больше не нужен. Прощай.

- Много ты про меня знаешь. – Глотая слёзы, прошептала я. – Прощай.

Я, думаю, что гордо, прошла в беседку и села на качели. Вид окрест был просто потрясающий. Глубоко внизу под обрывом несла свои воды широкая и бурная река. Она терялась где-то совсем вдали, утопая в летнем мареве. По склону обрыва, цепляясь всеми силами за скалистый берег, тянули свои тоненькие веточки редкие кустики, сплошь усыпанные фиолетовыми цветочками. Синее-синее небо без единого облачка украшало настоящее солнышко. Здесь дышалось легко и сладко. Я зачерпнула полные горсти чистой энергии и умыла ими лицо, шею и грудь. Кожу защипало, как от колодезной ледяной воды. На душе стало легко и спокойно.

Надо привыкать к новой жизни. Рядом на скамью улёгся Наум Степаныч, сложил мне на колени передние лапы и голову, и громко замурчал. Всё-таки он больше кот, чем кажется. Не делая лишних движений, я протянула руку и утащила из корзинки на кухне пару пирожков. Один съела сама, другой подсунула своему любимцу. Он не отказался. Так мы и сидели, плавно покачиваясь, жуя пирожки, и любуясь природой.

Колдун давно исчез. Но сейчас думать об этом я не хотела. Мне надо было разобраться с новой реальностью. Что мне теперь делать? Я снова осталась одна. Но условия поменялись. Меня почему-то вдруг полюбили. Непривычно, и очень хочется плакать. Если я уйду в свой мир, то снова начнётся совсем другая жизнь. Миллионы равнодушных людей вокруг и никого, кто бы приготовил мне ванну, нажарил или напёк пирожков, никто не посадит для меня розы и не построит беседку, не будет чистой энергии и неспешных разговоров, Науму Степанычу придётся круглосуточно томиться и бездельничать в одно-двухкомнатной квартире. Сколько раз я смогу видеть несчастные глаза Миланы? Если я выйду там на работу, то совсем не смогу бродить по иным мирам в своё удовольствие. За десять лет технический прогресс моего мира шагнул далеко вперёд. Я безнадёжно отстала. Это здесь жизнь течёт так, словно века ей не помеха. Люди живут простой жизнью: рождаются, взрослеют, влюбляются, растят своих детей, возделывают свой хлеб, берут от жизни и от природы ровно столько, чтобы жить. Здесь другая формула счастья. И мне, честно говоря, она подходит больше. Здесь даже подлость не такая изощрённая, как в моём мире. Здесь равнодушие больше похоже на невмешательство, но стоит чуть-чуть дотронуться до рядом живущих, и они стараются сделать что-то хорошее. Сначала хорошее, и только потом отойти в сторону. Здесь чистая энергия, потому что души у людей чистые. В моём мире, где балом правит капитал, души людей отравлены недоверием, завистью, подлостью. Там и энергия тяжёлая, свинцовая. Есть, конечно, крошечные островки счастья, как у Аннхель и Игоря, но это, скорее исключение из правил. Ведь первое, чему учит семья - не доверять чужим, избегать ненужных контактов. В моём мире, в принципе, невозможно приехать в гости к незнакомому человеку, прожить у него пару месяцев и только потом, ответить на вопрос, а чего ты, собственно, припёрся. А здесь – пожалуйста. Прекрасный человек – король Павел Смелый готов предоставить тебе кров и пищу, лишь бы иметь возможность общения с интересным человеком. И совсем непорядочный человек – король Фердинанд нисколько не против, чтобы ты маячила у него перед глазами, сколько тебе вздумается. Здесь всемогущий Колдун честно выполняет взятые на себя обязательства и, ничего не скрывая, передаёт свои знания и весь свой опыт совершенно незнакомой девице. И уходит лишь тогда, когда убеждается, что та всё правильно усвоила. Смогу ли я, после стольких лет жизни в идеальных условиях вернуться в свой жестокий и холодный мир? Смогу, конечно, в этом нет никаких сомнений, но вот, хочу ли я этого? На этот вопрос так сразу ответить я не могу. Должно пройти ещё какое-то время. Что-то должно случиться, чтобы я смогла принять правильное решение.

Я продолжала размышлять обо всём этом до темноты, когда уже весь небосклон засыпали чудесные звёзды, и ночь окутала меня своей таинственностью. По всему прекрасному саду распустились ночные фиалки, и мелкие ночные насекомые и какие-то птички зажужжали и зачирикали, собирая сладкий нектар. Запах ночных цветов дурманил голову. Пора было ложиться спать. Я растолкала Наума Степаныча и вместе с ним побрела в замок. К этому моменту я почти пришла к решению остаться здесь навсегда.

Ночью мне не спалось. Колдун ещё только исчез, а я уже тосковала. Вот ведь как устроен человек, живя с ним под одной крышей, я, бывало, пропадала целыми месяцами, изучая чужие миры и жизни, и никогда не испытывала такой горечи от разлуки. Потому что знала, что в любой момент могу вернуться, увидеть и поговорить с ним. А теперь такой надежды нет. Если только он сам не захочет вернуться или просто заехать на чай. А он не захочет. Его сердце молчит. Мне горько думать, что я тому виной.

Под утро я решила, что напитаюсь энергией под завязку, и опять пойду изучать мир. А пока почитаю книги. Я уже давно ничего, кроме учебника по перемещениям, не читала.

Жизнь потихоньку налаживалась. Я уже не ёжилась, когда придворные и прислуга приветливо здоровались со мной. Постепенно я научилась общаться с окружающими меня людьми. Время текло, как широкая река. Я стала замечать, что королева Аннет серьёзно болеет. Смертельный недуг съедал её изнутри. Я попыталась вылечить её, но очень быстро поняла, что эта болезнь не поддаётся никакому лечению. Мне стало не по себе.

- Анна, Ваше Высочество, - однажды после завтрака сказала она мне, - я чувствую, что нездорова, и понимаю, чем это чревато. Я прошу Вас посвятить своё время особому виду занятий. После того, как меня не станет, Вы должны будете взойти на трон и управлять этой страной. Но я должна обучить Вас этому искусству.

- Это просто невозможно. – Возмутилась я. – Во-первых, я не имею на это права, я не королевских кровей. Во-вторых, я вообще не могу этого сделать. Я не могу вмешиваться в судьбы людей. А короли должны это делать.

- Но тогда королевство погибнет. Всегда должен быть человек, способный, надёжный, ответственный за жизнь и достаток подданных. Это долг и обязанность королей. Короли не принадлежат себе, они принадлежат стране и своему народу. От них зависит, как будут жить люди, как будет протекать жизнь страны. Вы не можете отказаться. Вам придётся отказаться от своего дара, и принять на себя обязанность всей своей жизни за долг и честь страны.

- Может быть тогда, я лучше приведу сюда Вашу настоящую дочь, Аннхель. Ей это уготовано по крови, по рождению. Пока есть время, Вы научите управлять государством её.

- Только в том случае, если она согласится. Но, боюсь, у Вас ничего не выйдет. Я давно уже поняла, что она нашла своё место. Она там счастлива. Я не могу лишить её всего. Второй раз не смогу…

- Сейчас мы не будем делать резких движений. Я буду думать. Так или иначе, но я решу эту проблему. – Я откланялась и ушла к обрыву, мне надо было крепко подумать.

Как же мне был нужен совет Колдуна. Я не могу ничего. Совсем ничего не могу. Предательские слёзы душили меня. В отчаянии я стала звать Лёса. Его природная мудрость поможет мне.

Он услышал мой зов! Впервые в жизни он пришёл по зову.

- Здравствуйте, Лёс. – Я бросилась к нему как к родному.

- И тебе не хворать. – Отозвался он. – Чего закручинилась, Нюрочка?

- Не могу принять решение. Хоть так, хоть этак, всё плохо. А спросить не у кого. Колдун исчез много месяцев тому назад, Наум Степаныч постоянно спит, ему нет никакого дела до моих проблем. Я уже стала бояться, что и Вы меня забыли.

- Нет. Ты всё-таки глупая. Разве можно кого-то забыть, если встречаешь его по жизни? Ты перестала быть собой. Отсюда и проблемы. Скажи, какая твоя первая мысль была от предложения королевы?

- Привести сюда Аннхель, настоящую принцессу.

- Почему ты от неё отказалась?

- Потому что она там счастлива и любима.

- А ты всех спросила, кто имеет к этому делу прямое отношение?

- Нет. Я никого не спрашивала. Я боюсь. Дело в том, что я умею воздействовать на решения других людей. А Колдун говорил, что я не имею на это права. Неразрешимая для меня проблема.

- Скажи мне, Анна, как ты воспринимаешь королеву Аннет? Кто она для тебя? Как лично ты относишься к этому миру, к этим людям? Лично у тебя есть ответственность?

- Это непростые вопросы. Наверное, королева Аннет в моих глазах выглядит слабой женщиной, которой нужна помощь и защита. Иногда мне хочется ей помочь, иногда нет. Это сложно объяснить. А вообще к этому миру и к этим людям я отношусь с большой теплотой, даже с нежностью. Они как маленькие дети, чистые душой, ранимые. Здесь, в этом мире почти нет чёрного цвета в умах и душах. Хочется всё это сохранить. Энергия здесь чистая и животворная.

- Это верно. Я тоже люблю приходить сюда, чтобы вылечить душу. – Согласился Лёс. – Ну, и?

- Я не могу быть королевой. Моя собственная душа, мой ум не такой чистый. Я не умею любить, не умею сочувствовать, я подозрительна и недоверчива. А ещё я не верю в настоящую дружбу. Вот даже вас, Лёс, моего единственного, настоящего друга, который приходит ко мне в самые трудные мгновения моей жизни, я подозреваю в том, что однажды Вы забудете обо мне. Это чистый эгоизм. Разве можно с такими пороками честно и ответственно править страной? Не хочу повторения судьбы короля Фердинанда.

- Зачем ты копаешься в себе, словно в куче мусора ищешь давно потерянную вещь? Тут ведь такое дело: если ты не приведёшь королеве Аннет другого человека, дочь или внучку, или внука, то тебе самой придётся надеть корону. Другого не дано. Но, есть ещё одна трудная задача. Ты ведь мечтала освободиться от обязательств перед другими людьми, чтобы как твой Учитель, обрести свободу? Так вот, у тебя это не выйдет. Принимая любое решение, ты принимаешь вместе с ним обязательства. Это как браслеты судьбы. Снять невозможно, исполнять надо.

Я закручинилась.

Оставив Наума Степаныча мирно посапывать на моей кровати, я шагнула в осеннюю Москву. Я шла по знакомым улицам, узнавала и не узнавала родной город. Что-то осталось неизменным: знакомые дома, школа, сиренево-берёзовые аллеи; что-то изменилось до неузнаваемости: появились новые дома, незнакомая станция метро, странный офисный центр, магазины и кафе. Значительно меньше стало зелени. И воздух – тяжёлый, пахнущий не дождём и бензином, нет, он стал каким-то «несъедобным». А может быть я просто отвыкла. Вечерняя Москва, как всегда нарядная, вся в огнях и рекламах, зазывает, как изощрённая колдунья, путников на ужин и развлечения, чтобы облегчить им кошельки. Мне очень быстро надоело это зрелище, но Игорь и Аннхель на работе. Им надо ещё собрать детей и ехать к дядюшке Тиму. Зачем? Они не знают, но ехать должны. В этом мире мои возможности не изменились.

Я решила заглянуть к Милане. Захотелось увидеть, как она живёт, услышать её нежный голосок. В памяти всплывали наши с ней детские игры, каждодневные булочки и пирожки, что она приносила для меня в кармашке пышного платьица, наши с ней школьные прогулки в музеи, на выставки, в «Аптекарский огород», поездки на ВДНХ и Ботанический сад, наши посещения различных кружков. Моя любима подружка. Если бы не она, моя жизнь была бы совсем безрадостной.

Вот и её дом. Окно на четвёртом этаже светилось ровным желтоватым светом. Значит она дома. Наверное, крутится на кухне, готовит ужин для своей семьи. Интересно, сколько у неё детей? Может даже трое? И любящий муж. Такую как она невозможно не любить. Эх, надо было хоть тортик захватить. Ладно, что-нибудь придумаю на месте.

Я остановилась перед знакомой дверью. Позвонила. Минуты через две раздался характерный звук открываемого замка. Двери распахнулись. На пороге стояла Милана, существенно располневшая, неухоженная, в домашнем халате и фартуке, заплаканные глаза и глубокие складки у губ, как у глубоко несчастного человека. Да уж, не такого я ожидала.

- Нюрочка? Анечка? Какое счастье… Заходи, моя хорошая. Какая ты красавица! Совсем не изменилась. – Она бросилась мне на шею, целуя солёными губами мои щёки.

Я зашла и осмотрелась. В её квартире совсем ничего не изменилось, даже обои, которым, наверное, уже лет тридцать, кое-где протёртые до серых стен, залапанные руками и почирканные грязными ботинками. Воздух был липким и грязным от застарелого запаха пива и алкоголя. Меня это покоробило, но я промолчала. Остро захотелось развернуться и уйти навсегда из этого дома, из этого мира.

- Му!!! Ну сколько тебя ждать? Принеси мне хавчик и чаю. – Из боковой комнаты раздался голос подростка.

Милана хотела метнуться в кухню, но я её остановила, прошла немного дальше по коридору, остановившись перед открытой дверью.

Это была комната её сына. Раньше это была комната Миланы. Самая красивая и большая. Теперь здесь обитал подросток, лет пятнадцати, или около того. На письменном столе стояла компьютерная консоль. Монитор огибал столешницу, делая изображение максимально реалистичным. Рядом с ним стояли и лежали неизвестные мне гаджеты. Сам мальчишка сидел в шикарном игровом кресле. Весь в каких-то датчиках, на голове очки дополненной реальности, он играл в какие-то «звёздные войны».

- Это мой сынок, Гришенька. – Тихо произнесла Милана.

- Я вижу. – Я мысленно обесточила аппаратуру.

Он психанул, стягивая с головы свой полу-шлем.

- Какого *****? Кто мне отрубил ****? – Капризно и грубо закричал он.

- Гришенька, поздоровайся. Это моя подруга детства, Анна. – Примирительно проговорила Милана.

- Здрасьте… И что? Где мой хавчик?

Милана дёрнулась, я остановила её, взяв за руку.

Мысленный шлепок по зад, затрещина и рывок за ухо, в мгновение ока вынесли его из-за стола. Он ничего не понял, но боль хорошо ощутил.

- Ты сейчас сам пойдёшь на кухню, вымоешь всю посуду и приготовишь ужин себе и маме. – Тихо и спокойно произнесла я.

- Чего? – Не понял он.

Я повторила лечебную процедуру, и за ухо отвела его на кухню, оставаясь с Миланой, ласково придерживая её за руку. Я видела, как ей стыдно, как больно, как матери, что я увидела подноготную её жизни в семье.

Доведя Гришеньку до мойки с грязной посудой, я ткнула его лицом вниз.

- Ты хорошо разглядел фронт работ? – У него в ушах раздался мой голос.

- Да-а-а. – Провыл Гришенька.

- Хорошо. Приступай. Я проверю.

Тем временем мы с Миланой зашли на кухню. За столом, спиной к окну, на мягком уголке восседал мужик. Заплывшее от постоянно употребляемых горячительных напитков красное лицо, небритая трёх-четырёхдневная щетина, заплывшие глазки, слипшиеся давно немытые волосы. Это чудо окружило себя бутылкой водки, тремя литровыми бутылками пива, вяленой рыбой, салатом с креветками, какими-то колбасками. Оно пировало в одиночестве.

- Петенька, познакомься, это Анечка, моя любимая подруга, ещё с детства. – Произнесла взволнованно Милана.

- Здрасьте. Проходи, подруга, будем знакомиться. А ты, - сурово глянул он на Милану – давай рюмку и тарелку. Садись, подруга Анечка. А ты, ничего, под пиво с водочкой, пойдёшь.

Он расхохотался своей шутке. Не знаю, был ли это слепой гнев, или ещё какое-то неведомое доселе чувство, мне лично показалось, что я спокойна. Для начала я извозила его харей в чашке с салатом.

Он там что-то мычал, но мне это было не интересно. Потом я его отрезвила в мгновение ока. Он поднялся, ничего не понимая, оглядываясь по сторонам.

Высокий, крупный, лет пятнадцать назад, наверное, был красавцем. Теперь же просто зажиревший боров в растянутых трениках и полосатой майке. На левом плече какая-то наколка, эмблема или ещё что-то, не разобрать.

Он вытаращил на нас глаза. Абсолютно трезвый. Ничего не понимает, но всё отлично помнит. Это мне и надо.

- Милана, дай мне шишку. – Я протянула руку.

Милана вынула из кармана еловую шишку. Три четверти чешуек она уже рассосала.

- Так… За каждую её слезинку, я буду с тебя живого снимать шкуру, тонкими полосками… - Почти шёпотом произнесла я.

Кожа на руках у Петеньки вздулась, выступила кровь. Он заорал дурным голосом.

Неожиданно рядом со мной появился Колдун. Он обнял меня за плечи.

- Остановись. Ты его сейчас убьёшь. Ты себя не контролируешь.

Я глубоко вздохнула и отпустила муженька Миланы. Краем глаза я видела, с каким ужасом на меня смотрит её сынок.

А тут ещё с улицы раздались громкие пьяные голоса. Они звали Петеньку продолжить веселье в их компании. Я глянула ему в глаза. Не знаю, что он рассмотрел в моём взгляде, но он забился в ужасе в угол, и тупо уставился на свои руки.

- Анечка, Нюрочка, не надо. – Милана обнимала меня за шею, она плакала уже навзрыд.

Я выглянула в окно. На детской площадке, на скамейке расположилось трио основательно нетрезвых мужиков. Не скажу, что их лексикон ласкал слух, скорее наоборот. Для начала я собрала их бутылки и отправила их в мусорный контейнер, потом поставила всех троих на колени и заставила собрать все окурки и пробки от бутылок. А потом доходчиво объяснила, что, если они ещё раз соберутся на детской площадке, им будет так плохо, как они себе и представить не могут.

На Петеньку это произвело впечатление.

- Ты, кто? – Тупо спросил он меня.

- Не ТЫ, а ВЫ. Я Её Высочество, принцесса, Анна. Ясно ТЕБЕ? ТЕБЕ, ясно?

- Д-да. – Промямлил он.

- Так вот, теперь, ты. Я не шучу. Запомни хорошенько. Мне всё равно, есть у тебя трудности или нет. Милана может сколько ей угодно, жалеть тебя. Объяснять всем какой ты хороший, только невезучий. Это её дело. Но, … я не такая. Мне этого не понять. Ты завтра пойдешь и устроишься на работу. На хорошую работу. Ты больше не будешь пить. Это бессмысленно. Ты больше не опьянеешь, но каждая выпитая тобой рюмка обернётся на твоей заднице огромным чирьем, фурункулом, а если ты и этого не поймёшь, то карбункулом. Вылечить их почти невозможно, во всяком случае очень больно и долго. Это тебе моё прощение, за то, что не сняла живьём шкуру.

- А ты, - я повернулась к Гришеньке – ты больше не сможешь играть в свои игрушки, пока не закроешь все двойки – тройки. Аппаратура включится только тогда, когда все уроки будут сделаны, и только на два часа по рабочим дням и на три по выходным. Спорить бесполезно. Я уже это сказала. Ты перестанешь воровать у матери деньги, а у отца сигареты. А если я увижу тебя ещё хоть раз в компании тех ублюдков, берегись. Сегодняшний вечер покажется тебе сказкой. Тебе всё понятно?

Гришенька с трудом сглотнул и отчаянно затряс головой.

- Теперь вы оба. Вам ясно, что за Милану я оторву ваши никчемные головы, и даже не замечу. Ещё хоть одна чешуйка будет оторвана от этой шишки, хоть одна слезинка - от горя, и вы оба - трупы. Сейчас мы уйдём в кафе. Чтобы к нашему возвращению квартира блестела и сияла как после капитального ремонта. Милана, иди одевайся. Я подожду.

Милана, на негнущихся ногах отправилась исполнять моё распоряжение. Её родственнички замерли истуканами. Я видела в их глазах миллионы вопросов, но страх плотно заклеил им рты. Я же постепенно приходила в себя, думаю не без помощи Колдуна. Он продолжал обнимать меня за плечи, и отпустил только тогда, когда мы вышли за дверь.

Милана, одетая скромно и несовременно, смотрела на меня во все глаза. Думаю, я её тоже напугала, но, что сделано, то уже сделано. Пока мы ждали её у двери, я протянула руку в свой тайник в бывшей моей квартире. Взяла небольшую пачку денег. Я ведь понятия не имею, какие теперь цены. То, что эти купюры ещё в ходу, я уже успела убедиться.

- Где у вас приличное кафе или ресторан? – Спросила я у Миланы, когда она вышла из квартиры.

- Не знаю. Я уже лет десять нигде не была.

- Тогда вызовем такси и поедем в центр. Ты не против?

- С тобой – хоть на край света. – Рассмеялась Милана. Её явно отпустило.

Я вызвала такси премиум класса, и попросила водителя для начала покатать нас по городу. Хотелось посмотреть, как изменилась Москва за пятнадцать – шестнадцать лет моего отсутствия.

Поездка нам всем очень понравилась. Колдун молча смотрел в окно, мы посадили его рядом с водителем, а сами уселись сзади. Сначала мы вспоминали места, дорогие нашему сердцу, потом Милана нерешительно спросила меня, что со мной произошло?

- На переднем сидении сидит мой Учитель. Эти годы он занимался со мной самыми удивительными дисциплинами. Теперь я выучилась и уже сама могу что-то делать без его помощи. Но, как оказалось, допускаю непростительные промахи. Прости меня, моя хорошая, что я так наказала твоего мужа и сына. Не держи на меня зла. Я хотела как лучше.

- Ты что? Я, наоборот, так благодарна тебе. Я совсем измучилась, запуталась, никак не могла принять правильное решение. Так хотелось уйти, уехать на край света.

- Почему ты не пожаловалась братьям?

- Что, ты! Они бы их убили. Я не могу так.

- Не переживай, теперь всё будет по-другому. – Успокоила я её. – Они теперь всегда будут бояться потерять тебя. Вот увидишь, ты ещё будешь очень счастливой.

- Скажи, ты опять уедешь? – Робко спросила меня Милана.

- Конечно. У меня тоже есть кое-какие обязательства. Но, если тебя это успокоит, то знай, я регулярно буду поглядывать в твою сторону. И если увижу, что тебе плохо или трудно, сразу приду.

- А если очень хорошо? Ты не придёшь?

- Не знаю, моя хорошая. Если в этот момент я не буду занята чем-то очень важным, то приду.

- Я буду тебя ждать. – Милана раскраснелась, глаза её блестели, она улыбалась, и в этот момент больше всего была похожа на ту девочку, из моего детства.

Мы поужинали в хорошем ресторане. Колдун пока не расставался с нами, ему был любопытен мой мир.

Я пошла вымыть руки и явилась свидетельницей одного разговора.

Я даже сначала её не узнала. Это была моя мать. Одетая в униформу уборщицы, она только что вымыла мужской туалет, и в дверях столкнулась с каким-то мужиком. Она стала выпрашивать у него свою зарплату. Он отвечал ей очень грубо.

- Какая тебе зарплата? Ты же её сразу пропьёшь и опять не выйдешь на работу. Зачем я только держу тебя здесь? Давно бы уже выгнал. Просто жалко – сдохнешь на улице. Здесь тебя хоть кормят.

- Мне надо заплатить коммуналку, иначе меня выселят. – Канючила она.

- В прошлом месяце ты говорила то же самое. А потом даже до дома не доехала – напилась. Не дам. Принеси мне счета. Я сам оплачу.

- Ну дайте мне мою зарплату… - Захныкала она.

Я просто онемела.

- Заплати ей всё, что ты ей должен. – Властно сказала я. Нет. Мне её не было жалко. Она не сделала для меня ничего хорошего за всю жизнь. Но несправедливость задевала меня за живое.

- Идите, девушка, куда шли. Не лезьте не в своё дело. – Послал меня мужик.

Лучше бы он этого не делал. Каменная столешница, возле которой они остановились рассыпалась в песок, металлические стойки тоже.

- Если ты ещё скажешь что-нибудь в таком же духе, от твоего ресторана камня на камне не останется. – Пообещала я ему. Ну, что сегодня за день? Нет, в этом мире мне не место.

Он не поверил своим глазам.

- Как ты это сделала? Зачем? – Он стал приближаться ко мне с самым недовольным видом.

- Остановись. Пока я ещё не разозлилась по-настоящему. Это может закончиться очень плохо. Лично для тебя просто ужасно. Ты считаешь себя очень состоятельным человеком, но можешь в одночасье стать не просто нищим, ты можешь стать бомжом без возможности вернуться к нормальной жизни.

- Ну, попробуй. – Расхохотался он.

Я не стала, на первый раз, ничего ему делать, но позволила заглянуть вперёд. То, что он там увидел, ему явно не понравилось.

- Не надо. – Сказал он мне. – Я всё понял. Я расплачусь с этой ****, но, чтобы ноги её в моём ресторане больше не было.

- Хорошо. Я проверю. Но и ты прощайся со своим рестораном. Завтра у тебя его отберут.

- Да кто ты такая? – Возмутился мужик. – Пошла вон. Пока я не крикнул охране.

- Нюра? – Спросила меня мать. – Ты как здесь оказалась?

- Здравствуй. Сейчас ты получишь всю свою зарплату за все месяцы и поедешь домой. Пьянствовать ты больше не будешь никогда. Прогонишь своих собутыльников. Завтра ты поедешь в «Аптекарский огород» и устроишься там на работу. Будешь ухаживать за цветами. Это принесёт тебе радость. Ты меня поняла?

- Да. – Она низко склонила голову.

- Со мной спорить бесполезно. Учти. – Я чувствовала, что снова начинаю злиться.

Вернувшись за столик, я увидела, как хозяин ресторана что-то говорит охранникам на входе.

- Если ты сейчас не успокоишься, пожалеешь по-настоящему. – Пригрозила я ему.

Он вздрогнул, махнул рукой и поманил мою мать пальцем. Я видела, как он протянул ей деньги.

- Ты уверен, что правильно посчитал? – Прозвучало у него в ушах.

Он добавил ещё, и открыл перед ней двери. Мать поискала меня глазами, жалко улыбнулась и ушла.

- Навела порядок? – Хмуро спросил меня Колдун.

- Это моя мать. – Тихо ответила я.

- Я это понял. Но нам нельзя вмешиваться в судьбы людей.

- Поздно. Я опять не сдержалась.

Он встал и … растаял, словно его и не было.

- Как это он? – Испуганно спросила Милана.

- Он может всё. – Тихо ответила я. – Это мой Учитель.

- Ты тоже можешь так? – Она всё ещё боялась меня. Боялась, что я могу точно также растаять, оставив её в одиночестве.

- Могу, конечно, но у меня ещё есть неоконченные дела.

- Что ты сделала тому мужчине? Он тебя явно очень боится.

- Пока ничего. Если он не наделает глупостей, то ничего я ему не сделаю. Пусть живёт, как знает. Но если он сделает что-нибудь мне или той …, ему будет очень плохо. Очень.

- Не надо, Анечка. Прости его. Может ему тоже плохо и трудно.

- Может быть. Но надо оставаться человеком. В любом случае.

Мы спокойно доужинали. Расплатились и вышли на улицу. Поздний вечер был приятным. На зданиях, деревьях и столбах горели весёлые огоньки. Множество людей спешило по своим делам. Кто-то смеялся. Я махнула рукой нашему такси. Мы двинулись в обратный путь. Ночная Москва была прекрасна, как всегда.

У дома Миланы мы расстались.

- Ты не зайдёшь? – Спросила она, надеясь, что я уйду не сразу.

- Не в этот раз. Время позднее, а у меня ещё одно очень важное дело. Прощай, моя хорошая. И помни, я всегда рядом.

Она поцеловала меня в щёку и вышла из машины.

А я поехала к своему бывшему дому. Двор был заставлен машинами так, что не осталось места даже для проезда такси. Я вышла из машины у въезда во двор и медленно пошла вдоль дома. С другой стороны, по аллейке шла семейная пара. Мужик тащил сумки с продуктами, женщина вела на поводке двух кривоногих «кабысдохов».

И тут я их узнала. Это же Ванечка и Илоночка возвращаются домой. Чем ближе они подходили, тем лучше я слышала, как она его пилит:

- Ты что, не мог поставить машину ближе к дому? Вдруг её ночью украдут? Чем ты вообще думал?

- Ты же видишь, во дворе места вообще нет, хорошо хоть у дороги одно местечко нашлось. Не ругайся, Пусичка. Ничего не произойдёт. Ведь это ты захотела заехать в магазин.

- Ах, это я виновата? Это для меня всё? Куда ты пялишься?

- Слушай, посмотри, как она похожа на Анну. Прямо дрожь по коже.

- Тебе лишь бы на чужих баб пялиться. Подумаешь, девица. Ну, белобрысая, тощая как весло. Не можешь пройти мимо, чтобы не пялиться на чужие юбки. А эта ещё и так одета, словно сбежала с репетиции в театре. Не смотри на неё.

Я подождала, пока они войдут в подъезд. Удачный вечерок. Всех встретила. Зато утвердилась в мысли, что мой мир вовсе не мой. Не хочу сюда возвращаться. Всё это уже давно не моё. Вот интересно, я даже не стала им ничего желать. Они уже имеют всё, что заслужили. Дом - полная чаша, а детей нет. Собачонки каждые шесть – десять лет. И каждодневный скандал. Чудесная жизнь. Сами сотворили, сами и живут.

В окнах дядюшки Тима горел свет. Они ждали меня. Я не стала звонить, а просто толкнула дверь. Вошла в знакомую прихожую. Сердце слегка сжало от нахлынувших воспоминаний. Здесь я вжалась в стенку, когда впервые переступила порог незнакомой квартиры. Здесь меня ждала Нонна. Теперь-то я понимаю, что она меня любила, любила как умела. Просто я была такой невосприимчивой, не могла уловить нюансы, отметала все проявления дружелюбия. Если бы я была хоть наполовину такой как Милана, всё было бы иначе.

Они сидели на кухне. Пили чай и тихонько переговаривались между собой. Они не знали, что я приду, не знали, что должно произойти. Но липкий страх неопределённости терзал им всем душу. Дети ожидали чего-то страшного, взрослые чувствовали неизбежность грядущих изменений.

Я остановилась в дверях. Принцесса Аннхель подняла глаза и встретилась со мной взглядом. Встала и сделала два шага мне навстречу.

Мы сделали друг другу глубокий реверанс и чинно поздоровались. Дрогнувшим голосом она произнесла:

- Позвольте представить вам Её Высочество, принцессу Анну.

Дети открыли рты. Мужчины поднялись из-за стола и подошли, чтобы поздороваться лично.

- Я думала, это сказка, что мама – настоящая принцесса. – Сказала самая младшая девочка.

- Это не сказка. – Ответил ей дядюшка Тим. – Твоя мама настоящая принцесса, дочь королевы Аннет и короля Ноэля. А это её старшая сестра, принцесса Анна. Видимо, произошло что-то из ряда вон выходящее, раз она здесь. Я прав, Ваше Высочество?

- Совершенно верно. Я пришла сообщить вам, что королева больна, и кто-то из вас, я имею в виду, принцессу Аннхель, или её детей, должен отправиться со мной, чтобы в будущем надеть корону и править страной.

- А Вы? – Спросил подросток. – Вы же старшая, Вам и корона.

- Я не могу. У меня другая жизнь. Мне нельзя вмешиваться в судьбы людей.

- Нельзя… А в наши, значит, можно? – Не сдавался мальчишка.

- В ваши можно. У вас есть долг, который вы обязаны выполнять. По крови, по рождению.

- Я не хочу… - Тихо, но как-то обречённо прошептала Аннхель.

Её муж, Игорь шагнул вперёд, закрывая её от меня:

- Не отдам. – Твёрдо произнёс он.

- Не тебе решать. – Ответила я. – Я выйду, а вы посидите, поговорите. За эту ночь вы должны принять правильное решение.

Я прошла на балкон и опустилась в одно из кресел.

Они закрыли дверь, но мне было совсем не интересно, о чём они будут говорить. Я это, итак, знала. Дядюшка Тим расскажет им историю любви королевы Аннет и юноши по имени Ноэль. Аннхель постарается объяснить, почему она сбежала из того мира. Труднее всего воспринять эту историю будет детям. Их мир в одночасье перевернулся. Ещё утром Митя готовился выступать на научном семинаре со своими разработками, Милена готовилась петь на открытии Центра искусств. И только маленькая, лет десяти-двенадцати, девочка, Лилианна, о чём-то сосредоточенно думала, совершенно не слушая своих родителей. Мне она понравилась больше других. В ней чувствовалась какая-то особенная порода, наверное, так выглядит необработанный алмаз. Хотя, мне всё равно, кто из них примет правильное решение.

От нечего делать, я решила посмотреть, как там моя Милана. Привычным жестом разлила по столешнице воду, провела рукой и взглянула на изображение.

Милана сидела на стуле. Возле неё стояли муж и сын. Петенька, гладко выбритый, с чистой головой, в нормальной футболке, просто симпатичный такой, мужик, и Гришенька, шмыгает носом. Они на два голоса уговаривают Милану не уходить, не бросать их на произвол судьбы, клянутся, что всё теперь будет хорошо. Врут, конечно. Вон, Петенька, теперь долго будет присаживаться на краешек стула. Он ведь мне не поверил, допил-таки своё пойло. Вот и схлопотал фурункул на одно место. Ни самому посмотреть, ни другому показать. Зато, сразу дошло. И меньшому будет наука. А Милана стала другой. Она словно проснулась от дурного сна. Улыбается какой-то внутренней улыбкой. Надеюсь, она больше не даст себя в обиду. И, потом, я ведь теперь сразу почувствую, что ей плохо. И она это знает.

Я смахнула картинку. Стол был сухим. Чем бы ещё заняться?

Домик на берегу моря мирно спал. Яркая луна заливала своим светом сад, тропинки в нём, огромные валуны на берегу, галечный пляж и само море, спокойно сверкающее крошечными волнами. Идиллия и первозданная благодать. Как же здесь хорошо. Просто самое лучшее место во всех мирах. Именно здесь сосредоточилась самая сильная, самая чистая энергия, её даже не надо черпать руками, она сама накрывает тебя с головой, просачивается по кровеносным сосудам до самого сердца, заставляет ум думать, но думать только о хорошем. Здесь нет бед, нет печалей, здесь царит умиротворение и покой. Обожаю это место.

Неслышно открыв дверь в комнату, я увидела двух спящих людей на кровати, рядом в кресле спал малыш. Все они улыбались во сне. Ещё бы. Здесь снятся только хорошие сны. Я подошла к книжной полке. Ага. Книга стоит на месте. Вот она «Сердце принцессы». Здесь она больше не нужна. Незачем посторонним людям знать о моём мире. Всё это теперь дела давно минувших дней. Колдун спрятал эту книгу здесь. Зачем? На этот вопрос я пока ответить не могу. Как не могу ответить на вопрос, зачем он вообще написал её? На исторический роман она совсем не тянет. Исповедь грешника? Очень похоже. Но больше похоже на попытку понять, что движет людьми, на что они способны в достижении своих целей. А ещё почему бесплотны усилия в достижении личного счастья, если один из двух и не человек вовсе. Нет, это уже ерунда. Это у меня от усталости. Двое суток на ногах. Столько эмоций я не испытывала уже очень давно. Пора возвращаться. Прижав поплотнее к себе книгу, я шагнула на знакомый балкон.

Очень вовремя. Дверь распахнулась. Ко мне подошла Лилианна.

- Читаешь? Что ты читаешь?

Я показала название.

- «Сердце принцессы». Где ты её взяла? У нас нет такой книги. Я точно знаю. И с собой ты её не приносила, она слишком большая.

- Я сходила за ней. – Ответила я, внимательно разглядывая девочку. Да, она совсем необычная, чужая в этом мире.

- Ты колдунья? – Пытливый взгляд. Такую не обманешь.

- Можно сказать и так. Я многое могу, но многого не могу. – Честно ответила я.

- Ясно. Если ты колдунья, то почему не вылечила королеву Аннет?

- Потому что, есть такие болезни, которые никаким колдовством не вылечишь. Но я пыталась.

- Понятно. Скажи, а если я пойду с тобой к бабушке, к королеве Аннет, ты будешь всегда рядом?

- Не обещаю. Я свободна. Я много путешествую, но всегда возвращаюсь в Замок.

- А если мне будет нужна твоя помощь?

- Если я увижу, что моя помощь тебе необходима, я приду. Но в основном тебе придётся рассчитывать только на себя и своих советников. В этом случае, я смогу лишь предупредить тебя о предателях. Но там их почти нет. Есть, конечно, люди, которых можно подкупить, но сами по себе они неплохие.

- Ты очень странно говоришь. Если человек продажный, то он плохой.

- Человека можно убедить, в том, что он ничего плохого не делает.

- Точно. Я об этом не подумала.

Она продолжала молча смотреть на меня. Не знала, о чём ещё можно спросить. Я видела, что девочка уже приняла решение, но не знает ещё, как сказать об этом родителям.

Я встала.

- Пойдём, уже утро. Пора принимать решение. – Я протянула ей руку.

- Скажи, а в твоём королевстве все молодые, как ты?

- Нет. Там живут обыкновенные люди. Таких как я всего двое. Мой учитель и я.

- Почему?

- Потому что мы продолжаем учиться. Пока человек способен учиться, он не стареет. Во всяком случае, его ум не стареет. А когда много знаешь, и умеешь применять эти знания, способен сделать свою жизнь удобной. В зависимости от обстоятельств, конечно.

- Как это?

- Чтобы доехать из одного места в другое ты пользуешься машиной. Верно?

- Да. Конечно.

- Так вот там машин нет. Чтобы доехать из одного места в другое там ты пользуешься, в лучшем случае каретой, или идёшь пешком, или едешь верхом на лошади. Это не так удобно, как на машине. Но когда идёт дождь или снег, или сильный ветер, то и карета немного спасает. Это удобно.

- А чем пользуешься ты?

- А я пользуюсь энергией и пространством. Этого словами не объяснишь.

- А я смогу так?

- Может и сможешь, но тебе нельзя. Ты будешь всю жизнь заниматься государственными делами. Это самая большая ответственность и твой долг. Люди будут любить или не любить тебя за твои дела. А я свободна и не имею права заниматься государственными делами. Люди не обязаны любить меня. Но все они, без исключения, боятся меня. Это плата за мою свободу. Не любят, но боятся. Я одинока, что естественно в таких условиях. Когда ты много чего узнаешь, ты меня поймёшь.

- В нашем мире все одиноки. – Строго произнесла Лилианна.

- Не все, но многие. Я родилась и жила в этом мире до поры до времени. Я хорошо знаю этот мир.

- Ты не хочешь сюда возвращаться. Почему? Здесь хуже, чем там?

- В принципе, я могу жить и там, и здесь. Но там я чувствую себя гораздо лучше.

- Обещай мне всегда рассказывать о мирах, где ты бываешь. Я хочу много знать.

- Любознательность – черта высокоорганизованных людей. Я буду рассказывать тебе обо всём, что тебя заинтересует.

- Ловлю на слове. Пойдём. – Она взяла меня за руку.

Я усмехнулась про себя. Вот что значит – порода. Последнее слово осталось за ней. Уважаю.

Мы зашли на кухню. Аннхель подняла на меня глаза:

- Мы приняли решение. Никто из нас с тобой не пойдёт. Та жизнь не для нас.

Я молчала.

- Нет. – Сказала Лилианна. – Не все приняли решение. Я тоже подумала, и решила, что мой долг идти с Анной к королеве Аннет.

- Только не это! – Вскрикнула Аннхель.

- А как же я? А как же все мы? Лили? – Вскинулся Игорь. – Ты о нас подумала?

- Да. Подумала. И, знаешь, не очень хорошо, подумала. Ты сам учил меня, если знаменосец падает в бою, вместо него всегда встаёт другой. И до тех пор армия непобедима, пока над ней гордо реет знамя. Я – новый знаменосец. Моей бабушке, королеве Аннет нужна помощь. А вы сидите тут и пускаете сопли. Митенька у нас будущее светило науки. Как же! Милена уже сейчас популярна сверх всякой меры. Нельзя же бросать поклонников. Вы с мамой и пяти минут не можете друг без друга. Вы вдвоём и есть ваше королевство. А я знаю, чувствую, что должна идти, потому что там тоже живут люди, и им нужна королева. Они не могут жить по-другому. А я не могу их подвести.

Игорь встал и крепко обнял свою дочь. Он не нашёл достойных слов, он просто целовал её, прощаясь. Внезапно я приняла одно решение. Не знаю, разозлит ли оно Колдуна или нет, но так будет.

Я открыла дверь в спальню Нонны:

- Выходите все. Через сутки я верну вас обратно. Но не всех. Лилианна останется там.

Первым в открытую дверь шагнул дядюшка Тим, за ним Митя и Милена, потом Игорь и Аннхель, последними прошли мы с Лилианной.

Я преднамеренно перенесла всех на дорогу перед Замком. Пусть осмотрятся, увидят королевство таким, какое оно есть.

Несмотря на то, что было раннее утро, солнце ещё только несмело поднималось над горизонтом, обещая погожий тёплый денёк, по дороге уже шли и ехали какие-то люди. Завидев нас, они останавливались, удивлённо разглядывая диковинные костюмы моих спутников, но узнав меня, они начинали приветливо кланяться и улыбаться. Я громко здоровалась с ними. Они отвечали.

- Здесь все говорят по-русски? – удивлённо спросила Лилианна.

- Да. Здесь все говорят на одном языке с тобой, но, чтобы научиться читать и писать, тебе придётся много попотеть. У меня лично ушло три года, пока я смогла бегло читать и понимать текст.

- Ничего себе. А здесь очень красиво и воздух вкусно пахнет. – Она вертела головой в разные стороны, пытаясь увидеть всё и сразу.

Мы с ней замыкали шествие, и я не видела, как реагируют остальные. До меня лишь доносились отголоски разговоров. Дядюшка Тим объяснял и что-то показывал детям, а Аннхель взволновано что-то объясняла Игорю.

В Замке было очень тихо. Его обитатели либо только просыпались, либо ещё крепко спали. Дежурный офицер, увидев внушительную делегацию, срочно отправил вестового за дворецким. Надо отдать должное Петеру, он появился уже через пять минут. Я чуть было не рассмеялась в голос, увидев, как он вытаращил глаза на принцессу Аннхель.

Ещё не веря своим глазам, он спутано поздоровался, поклонился и предложил всем следовать за ним.

Принцесса Аннхель хранила молчание, только дядюшка Тим вступил в разговор с дворецким. Мне было не до них. Я показывала на портреты королей и королев, попутно рассказывая Лилианне кто из них, кто, и кем ей приходится. Она, по-моему, даже перестала дышать. До остальных мне дела не было. Пусть сами всё рассматривают и делают свои выводы.

Дворецкий привёл всех в тронный зал. Королева Аннет и король Ноэль явились через час. Мы с Аннхель сделали глубокий реверанс, дядюшка Тим сразу опустился на одно колено, Игорь и дети остановились вдалеке, не зная, как себя вести.

Король махнул рукой, позволяя нам встать. Королева посмотрела мне в глаза, давая понять, чтобы я представила её гостей. Что же… так, значит так…

- Ваши Величества, позвольте представить Вам Ваших гостей: Ваша дочь, принцесса Аннхель. (Аннхель ещё раз присела в поклоне. Она была бледна как мел); Ваш зять, муж принцессы Аннхель, Игорь, к сожалению, больше ничего о нём не знаю. (Игорь вытянулся по-военному и склонил голову); Ваш старший внук, Митя, Ваша старшая внучка, Милена, Ваша наследница, принцесса Лилианна; Ваш деверь, дядюшка Тим.

Королева улыбнулась и милостиво кивнула всем и каждому. Потом поманила рукой Лилианну. Та подошла довольно спокойно.

Королева дотронулась до её лица, повернула его в одну, потом в другую сторону и произнесла очень ласковым тоном:

- Приветствую Вас, Ваше Высочество, принцесса Лилианна. Вы произвели на нас неизгладимое впечатление.

На этом аудиенция закончилась. Гости выглядели обескураженными, они явно ожидали другого приёма.

- Не переживайте. Сейчас наш дворецкий, господин Петер, проводит вас в ваши покои. Через два часа состоится завтрак. Вас представят придворным, а уже после этого состоится неформальная встреча. Я прощаюсь с вами до завтрашнего утра. На рассвете я провожу вас домой. Всех, кроме Её Высочества, принцессы Лилианны. Желаю вам хорошо провести время. – Я присела, делая реверанс и ушла к себе.

Завтракать в их присутствии я не собиралась. Да этого и не требовалось. В Замке давно уже привыкли, что я редко появляюсь за столом, предпочитая питаться либо на кухне, что являлось ужасным нарушением этикета, либо у обрыва, вместе с Наумом Степанычем.

Кот наотрез отказался реагировать на меня, всем своим видом показывая обиду. Я впервые ушла путешествовать без него. По моей милости он пропустил самое интересное, с его точки зрения. Гордый и несчастный, он лежал у камина на жалком коврике, свернувшись комочком, и делал вид, что крепко спит. Но я же видела, как чутко он водит ушами, прислушиваясь к моим шагам, и наблюдает краем глаза за моими действиями.

- Ну, прости меня, пожалуйста. Да, я нехорошая, я не взяла тебя с собой в тот мир. Пошли к обрыву, я покажу тебе, куда я ходила.

Он даже не пошевелился, так глубока была его обида. Я присела рядом с ним и открыла небольшое окно в тот мир. На кота пахнуло тяжёлым пыльным воздухом, он громко чихнул и посмотрел вниз. По дороге мчались машины, бесконечный поток людей спешил в метро. Вдоль дороги стояли многоэтажные дома, почти во всех окнах горел свет.

- Да, там живёт очень много людей, и большинство из них не любит крупных животных, они их боятся. Ты же не согласился бы ходить на поводке и в наморднике, а после ещё мыть лапы и смазывать их специальной мазью от натоптышей.

Наум Степаныч очень внимательно посмотрел мне в глаза, тяжело вздохнул и поднялся на лапы. Я поняла, что он меня простил, но всё ещё страдает.

- Пошли на кухню. Добрая Марша угостит тебя кашей, ты поймаешь для неё мышь или крысу. Все будут счастливы.

Мне зверски хотелось спать, но Наум Степаныч был сейчас важнее. Мы с ним сходили к Марше. Он подарил ей задушенную крысу, получил свою кашу. Я набрала полную корзинку вкусняшек и кувшин молока. Поставила всё это на стол.

- Заберу чуть позже.

Марша низко поклонилась и заулыбалась.

Мы отправились к обрыву. Я уселась на скамейку-качели, и протянув руку, забрала корзинку с едой.

Тёплое утро, приятный будет день. Река всё так же несёт свои бурные воды, теряясь в далёком далеке, и только кустики покрыты уже не цветочками, а красными ягодками, красивыми, но, к сожалению, несъедобными.

Итак, что мы имеем? Я глубоко задумалась. Если вернуться назад и рассмотреть всё как следует, то я всё-таки выиграла эту партию у Колдуна. Как бы он ни пытался навязать мне свою волю, я победила. Во-первых, я сразу лишила его «ферзя», принца Генрика. Ему не только не удалось забрать моё сердце, он вообще лишился всего. Во-вторых, ему не удалось выдать меня замуж ни за короля Павла Смелого, ни за короля Карла, хотя он очень старался сделать это. Мне ещё учиться и учиться у него искусству манипуляции чувствами и мыслями людей. В-третьих, ему не удалось сделать из меня новую королеву Брегландии. Я-таки привела настоящую наследницу. Что позволяет мне гордиться собой по праву.

Я прикрыла глаза, совершенно забыв о еде. Наум Степаныч уселся на самом краю обрыва, он очень любил именно отсюда наблюдать за рекой и птицами.

- Я не могу без тебя. – За спиной раздался голос Колдуна.

Я не слышала, как он подошёл, но не вздрогнула и не обернулась. Я просто молчала.

- Почему ты молчишь? – Настороженно спросил он меня.

- Да вот, любуюсь, как Наум Степаныч «подволакивает» лапку.

- Что с ним? – Колдун присел рядом с котом и стал внимательно ощупывать его с головы до лап. – Да, нет, он вполне здоров. С ним всё в порядке.

- Вот и я говорю, с ним всё в порядке, он просто «подволакивает» лапку. Хочет, чтобы его пожалели.

Колдун очень внимательно посмотрел на меня, глубоко вздохнул и, впервые в жизни, сел рядом, раскинув руки по спинке качели, подняв лицо навстречу осеннему солнышку.

Я немедленно подвинулась к нему. Наум Степаныч тут же запрыгнул на скамейку, вытянулся во всю длину, протянув передние лапы через меня на колени Колдуну. Сложил на них голову и громко заурчал. Я рассмеялась.

- Почему ты смеёшься?

- Представляю картину маслом: «Три монстра на качелях у обрыва.»

- Нет. «Три счастливых монстра на качелях у обрыва.» – Поправил он меня, прижимаясь щекой к моей макушке.

Я счастлива.