Сердце

Глава 1

Наигрывая на маленькой глиняной флейте, Ёлль углублялся в лес. Широкая дорога, по которой он все это время шел от города к городу, сначала истончилась до узкой тропы, а потом и вовсе исчезла, затерялась во мхах и корягах. Путника это не тревожило, он слышал тихий зов дороги и верил, что рано или поздно он снова выйдет на тропу. К тому же жители деревни, в которой он останавливался прошлой ночью, говорили, что за лесом стоит замок, в котором музыкант может найти кров и даже заработать пару золотых. Вот только в обход леса выходил изрядный крюк, и Ёлль решил: почему бы не срезать?

Так он шел, пока ночь не распустила свои длинные черные кудри и не украсила их драгоценными камнями, а меж деревьев не залетали светлячки. Ёлль знал, что ночью все лесные дороги меняются местами, и если ты хочешь прийти туда, куда собирался, – не рискуй, пережди под большим деревом или у придорожного камня, который тем и хорош, что удержит хвост твоей дороги, не даст совсем сбежать.

Очень скоро Ёллю повезло: на развилке тропинок, под деревом, чья крона разрослась, закрыв собой все небо, лежал гладкий замшелый валун, на ощупь на удивление сухой и теплый. Путник насобирал хвороста и еловых лап, соорудил из них подстилку и лег спиной к камню, лицом к дороге, положил узелок под голову, флейту – за пазуху, накрылся плащом и уснул.

Разбудило его чье-то холодное прикосновение. Ёлль открыл глаза и едва не вскрикнул, лицом к лицу столкнувшись с кем-то полупрозрачным, длинноволосым и желтоглазым. От неизвестного веяло жутью и холодом. Пару секунд они глядели друг на друга, а затем отскочили в разные стороны. Ёлль уперся спиной в резко ставший холодным камень, полупрозрачный дух взлетел над землей. В руках он держал что-то алое и трепещущее.

Только тут Ёлль почувствовал пустоту в груди, а склонив голову, увидел зияющую дыру. Боли не было. Страха тоже не было. Весь Ёлль был одно сплошное удивление, слегка замерзшее и очень легкое. Ветер залетал в дыру в груди и шевелил длинные белые волосы духа.

– Нет, ну ты не можешь хотя бы отвернуться? – возмутился дух, скривив тонкие белые губы. – Знаешь ли, неприятно есть, когда на тебя смотрят.

– П-прости, – выдохнул Ёлль.

Дух хмыкнул, покачал головой, поудобнее перехватил сердце и открыл рот, полный длинных, острых, как иглы, зубов.

– Э-э-э, а-а, постой, а по-другому никак? – спохватился Ёлль.

Дух закрыл рот, одарил путника возмущенным взглядом и опустился рядом. Огромные желтые глаза уставились на Ёлля, словно вместе с сердцем из него сейчас собирались достать душу. Но вместо этого дух спросил:

– Ты в лес зашел? Зашел. На моем камне уснул? Уснул. Теперь твое сердце – моя добыча.

– А может, ты все-таки меня отпустишь? – Ёлль попытался отодвинуться от белого полупрозрачного лица, но за спиной был камень. Деваться было некуда.

– А я тебя держу, что ли? – дух презрительно скривил губы. – Иди куда шел.

– Но я без сердца как бы... умру, – растерялся Ёлль.

– Да? Ну, это уже не мои проблемы.

– А откупиться от тебя нельзя? – предпринял последнюю попытку путник.

Дух окинул Ёлля изучающим взглядом, затем покачал головой:

– Видишь ли, я к этому камню колдовством привязан. И уже давно. Так давно, что местные этот лес сто лет стороной обходят. Ты готов принести мне чужое сердце?

Ёлль помотал головой.

– Ну и все. Так ты отвернешься или как?

Ёль молчал, рука сама собой легла на глиняную флейту.

– Хорошо, – сказал он, прижимая флейту к груди там, где когда-то еще билось его сердце. – Так и быть, отвернусь. Но дай мне сыграть напоследок.

Дух почему-то обрадовался, взлетел под самые кроны и перекувырнулся в воздухе несколько раз так, что сердце Ёлля (хоть уже и было от него отдельно) екнуло.

– Боги, боги! Ты еще и музыкант! Мне досталось сердце с последней песней.

Дух спустился вниз также резко, как взлетел, и уселся на вершину камня.

– Ладно, валяй. Только не вздумай играть до утра – без толку. Я света не боюсь.

Ёлль вздохнул, поднес флейту к губам и заиграл первую песенку, которой научил его дед. Песня была длинная и светлая, про горы, про солнце над горами, про хижину на горе и озеро под горой, про пещеры в горах и сокровище в пещерах. Вдруг повезет, думал Ёлль, и пока он поет, взойдет солнце. Он так хотел еще раз увидеть утро! Но песня закончилась, а солнце так и блуждало где-то за краем земли.

– Так ты, что ли, из предгорий? – прищурился дух. – А эту помнишь... Как ее? Про духа ночи и княжну? Она еще померла с горя?

Ёлль закивал. Песня была древняя и жалостливая. Он выучил ее, когда гостил у горных ведьм прошлым летом. Собираясь у костра безлунными ночами, они пели ее и горючие черные слезы текли по их морщинистым щекам.

– Так играй! – возмутился дух, поудобнее пристраивая сердце на камне.

Ёлль сыграл и эту песню. Дух поначалу молчал, а затем начал подпевать. Сначала тихо, а потом все громче. Из глаз его, как у тех ведьм, катились слезы, но не горючие, а туманные, словно крохотные облачка. Не долетая до земли, они растворялись в воздухе. Когда отзвучала последняя нота, дух встрепенулся, слетел с камня вниз и снова уставился на Ёлля желтыми глазищами:

– Эй, а давай еще?

И Ёлль играл до утра песни моря и гор, песни булочников и охотников. Он пел о прекрасных девах, рыцарях и смерти, о птицах, пирогах и жерновах, о рыбе с человечьими глазами, последнем полете и небесном колоколе. Наступило утро, а Ёлль все пел. Наконец он выдохся, поглядел на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, отложил флейту и зажмурился. Но дух тут же потряс его за плечо:

– Ты знаешь так много песен! Ты вообще кто?

– Я песенник, – отозвался тот. – Хожу по горам и городам, слушаю, учусь…

– А меня здесь убили и закопали. Замок за лесом видел? Мой! Был. Скажи, красивый?

– Нет, еще не видел, как раз туда шел, – вздохнул Ёлль.

Дух повертел сердце в руках, поглядел на путника:

– Ну и как тебя теперь есть, а? В замок, говоришь, шел… На-ка, подержи!

И в руки Ёлля упало его живое бьющееся сердце. От неожиданности он чуть его не выронил. А дух тем временем забурился под камень. Из-под земли его голос звучал глухо и еле слышно:

– Стой там, я быстро! И не смей сбегать – теперь ты без меня сдохнешь!

Чуть погодя дух вылетел из земли, раскидав ее фонтаном, в руках он победоносно сжимал осколок маленькой черной косточки, которую и протянул Ёллю.

– Держи и спрячь. Надежно спрячь, кому сказал! Будешь носить с собой, я к ней привязан. А сердце клади обратно.

Ёлль послушно вложил сердце в отверстие в груди. Дух хищно усмехнулся, взлетел повыше, скрутился жгутом, стал тонким и острым, как стрела, и с разбегу влетел следом. Ёлль охнул. Дыра закрылась черной косточкой. В груди сразу стало тяжело и холодно, а в ушах послышался ехидный голос духа.

– А путешествовать теперь будешь со мной. Без меня твое сердце теперь все равно не работает. Так что руки в ноги, встал и пошел в замок!

– А у меня есть выбор? – на всякий случай спросил Ёлль.

В груди снова кольнуло – дух вылетел наружу и одарил Ёлля острозубой ухмылкой:

– Конечно же нет!