Сборник зарисовок

1. Пузырьки

- Пузырьки вышивать умеешь?

- Нет...

- Значит работать не сможешь?

- Смогу.

(c) Очень качественный бред.

На лавочке у подъезда сидели два старичка-алкоголика и, тихо переругиваясь, вышивали пузырьки. Вышивали неторопливо, не очень аккуратно, но с душой. Пузырьки, вышитые руками алкоголиков получались что надо: переливающиеся, искрящиеся, бисерно блескучие. Каждый новый пузырек знаменовался радостным матюгом, позвякиванием граненого стакана и бульканьем близрасположенного самогона. После чего вышитый пузырек отправлялся в большую картонную коробку с надписью "Panasonic" на потрепанном боку, к уже весомой кучке своих же собратьев.

Дедушка-алкоголик с седыми волосами до плеч и выцветшими зелеными глазами положил последний стежок на прозрачно-серебристый пузырек с фиолетовым отблеском, матюгнулся жизнерадостно, с прищуром оценивая свою работу на просвет, и бережно положил пузырек в коробку.

В тот момент, когда седовласый потянулся к бутылке самогону под лавкой, раздался звон. Его сосед - грузный, чуть одутловатый старикашка со злыми глазками - уронил свой пузырек на асфальт. В тот же миг в мире стало на одну тайну меньше.

- Ёб тыж... - жалостливо захлебнулся Грузный ругательством.

- Мдя... - задумчиво протянул Седовласый.

Два алкоголика сидели у подъезда на лавочке и вышивали пузырьки. Осколки разбитого были аккуратно заметены под лавку к самогону, где они и поблескивали наравне с пузатой бутылкой.

***

Несколько часов спустя, глубокой питерской ночью, на Банковском мостике Грибоедовки стоял белобрысый, коротко стриженый мальчуган со свежей ссадиной на лбу и один за другим кидал вышитые пузырьки в воду канала.

2. Шерш-М

Пальцы быстро бегали по клавиатуре, выстраивая неподвластную логике цепочку рассуждений, тихонько шебуршал винт, неторопливо разгоняли воздух лопасти кондиционера. Рабочий день перевалил за середину.

Я оторвался от монитора и потянулся. Потом неожиданно для самого себя зевнул. Хм, а мысль "поспать" не так уж глупа и неактуальна, однако. Да вот беда - еще два с половиной часа мне этого не удастся. А то и все четыре с дорогой до дома и телефонными прозвонами.

"Ох, бяда, бяда, огорчение..." (с)

Шершавый асфальт уютно прыгнул под ноги, как только подошла к концу последняя ступенька лестницы. И мы пошли. Неторопливо и вальяжно. Мы могли себе это позволить, ведь впереди вечность.

Мы - это я и мои ноги. Все же не самая плохая компания на свете, согласитесь.

Заросли орешника поражали своей распущенностью: их ломкие и ловкие ветки стремились занять все свободное пространство на узком тротуарчике с выщерблинами и трещинами; ветви шерш-шавились, озорно скользя по лицу и плечам - создавалось впечатление первопроходца в джунглях Аризоны. Только пробкового шлема недоставало.

Где-то за всей этой сказкой была Москва. Шумная, суетливая, пыльная. Я никогда не любил этот город, но мы друг к другу привыкли и в последнее время делали небольшие подарки: она мне вот такие заросли в центре города, дожди и туман, ночные бдения и цокот лошадиных копыт; а я в отместку соглашался с ней жить и иногда освобождал ее от своего присутствия, смываясь в ближайшие городки.

Самая странная моя сожительница, со странным именем Москва. Шерш-М.

Возможно, когда я ее пойму, то смогу полюбить?

3. Лист

Распахнув балкон, наступаю на хвост осени. Не нарочно, так получилось. Я же не виноват, что ее палево-красный хвост расстелился прямехонько у меня под ногами, смешав листву с алым солнечным лучом.

Потянуться, зевнуть и на кухню, варить кофе. Мдя... а кофе-то завтра уже не будет, придется переходить на тонин, ведь, кажется, он содержится в чае.

Выхожу из дома, немелодично хлопает за спиной подъездная дверь, мимо лица осторожно фланирует желтый лист, неизвестного науке - в моем лице - дерева, осторожно обхожу его и иду дальше.

У троллейбусной остановки подбегает ко мне девчушка, лет пяти, требовательно дергает за рукав куртки. Смотрю в ее круглые серо-зеленые глаза и очень вежливо спрашиваю:

- Что Вы хотите, барышня?

Девчонка улыбается, вытаскивает из-за спины руку и перед моим носом оказывается пестрый букет осени: красно-желто-коричневое переплетение листьев самых разных деревьев и тонкая веточка-лапка какого-то кустарника.

- Это тебе, - говорит девчушка, улыбается широко-широко и убегает.

А я остаюсь на остановке, держа в руках эту взбалмошную икебану и глупо улыбаюсь, не замечая подъехавший троллейбус. Только что от меня убежала Осень...

4. Сонли?

Маленький городок, даже скорее деревушка на обочине, никогда бы не привлекла внимания, если бы в окошке крайнего дома не мигал какой-то компьютерный голубоватый отсвет. Я свернул с магистрали и затормозил у дома: все равно пора было искать место для ночлега — гнать третью ночь подряд без сна было бы напряжно.

Вышел, захлопнул дверь, кнопочнул брелоком сигнализации.

На стук дверь отворил парень: взъерошенный, в джинсах и мятой клетчатой рубашке. К портрету бы добавить очки, съехавшие на нос, с треснутой дужкой, замотанной изолентой, и получился бы вполне себе герой фантастического романа. Эдакий выросший крапивинский мальчик.

— Простите, а вы никогда не носили очки? — почему-то брякнул я.

— Н-носил, — опешил парень, — года два назад еще, потом у очков треснула дужка. Я замотал изолентой, но они все время съезжали на нос… Попробовал линзы и вот… Хожу.

Он неуверенно улыбнулся и развел руками.

— Ой, простите ради бога! Я совсем не это хотел сказать! — моментально опомнившись засуетился я. — Дело вот в чем: я по перегону уже третий день без сна еду, устал чертовски… Не пустите на ночевку?

— Да, конечно, заходите, — парень посторонился, пропуская меня внутрь.

Дом, как оказалось, состоял из одной большой комнаты с камином, кухни и витой лесенки на второй этаж. Всего-то и меблировки: кресло-качалка, подставка для кочерги, кружка и ноутбук, совершенно мирно сосуществовавшие на, казалось бы, небольшом ковре.

Ноут мерцал голубоватым экраном, — включился скриншот, — подмигивал оптической мышкой и путался проводами по всему свободному пространству, утекая в кухню.

— Кофе хотите? Чаю, увы, предложить не могу, я им не питаюсь…

Паренек машинально попытался поправить очки, от которых, по его словам, года два как избавился.

— Не откажусь, — улыбнулся я, устраиваясь на полу по-турецки. — А Вы программер?

— Нет, — донеслось из-за стены кухни, — всего лишь креатив-разработчик отдела Исторической перспективы.

Парень появился в комнате и поставил передо мной кружку одуряюще пахнущего кофе.

— Гм… прости, это как? — то ли от кофеина, то ли от необычности профессии я невольно соскочил на «ты».

— Хороший вопрос… Тебя как зовут?

— Борланд. Можно Борл.

— Сетевик что ли?

— Ну, есть маленько…

— А я Дима, — после рукопожатия он продолжил. — Ты фантастику любишь?

— В виде романов — да, а так не очень, — переврал я старый несмешной анекдот.

— Тогда можешь считать, что некая комиссия, условно говоря, Института времени, проводит исследования в вашем веке для улучшения… Впрочем, слишком это все запутанно да? — понял он, увидев медленно съезжающую к полу челюсть собеседника. — Короче, разведчик в прошлом я, исследователь. Так понятнее.

— Гм… У тебя курить можно?

— Да, разумеется. Пепел можно в камин стряхивать или тянись до блюдца, там — за креслом. Кстати, почему ты спросил — не было ли у меня очков? — неожиданно послышался разумный вопрос.

Глоток кофе, затяжка.

— Ну… мне так показалось, что для полного сходства с персонажем романа, тебе не хватает очков, съехавших на нос, с наспех обмотанной изолетной дужкой…

— Борл, иди к нам работать!

— Ты что — офонарел? Кем и в когда?

— Прогностиком. И почему сразу офонарел? Я серьезно, между прочим.

— Хм… А чем занимается прогностик? Чудное название какое…

Мы просидели ночь (спать я так и не лег). Потом ту же ночь заново… но это уже совсем другая история.

5. Реинкарнация вечности

В окно постучали. Я сначала не обратил внимания, списав на пригоршню дождя, кинутую ветром. В окно постучали настойчивей. Потом еще. И наконец, простучали похоронный марш, а ни один ветер с дождем пока не могли похвастаться подобным умением. Нехотя, но с прорезавшимся любопытством, подошел к окну, не забывая, что этаж седьмой, приоткрыл балконную дверь и высунул нос наружу. Никого.

Раз уж оказался на балконе, выполз покурить, все равно пора просыпаться.

— Так. — Послышался за спиной голос. — Курим, значит? Здоровье, значит, не бережем? Нарушеньице-с…

Я обернулся.

Напротив стоял парень лет четырнадцати*, с огненно-рыжей шевелюрой и веснушками по курносой физиономии. Парень накручивал на палец кончик ремня, выползавшего из джинс и с укором глядел на меня.

— Это ты похоронный марш выстукивал? — спросил я зевнув.

— Я… — растерялся парень. — А тебя что не удивляет мое появление?

Парнишка прищурился недоверчиво и наклонил голову набок.

— Гм… А оно должно меня удивлять? — пожал я плечами, туша сигарету.

— Нуу… чиоричически, должно… — протянул он. — А вот практически, кажется, не вышло.

— Ну, извини. Давай повторим все сначала. И я обязательно удивлюсь.

— Нет уж… что я тебе — клоун? Трюки повторять…

Я развернулся, чуть подвинул мальчонку в сторону от двери и зашел в квартиру, предоставив ему самому решать, что делать дальше. Честно сказать, вариантов у него было немного. Либо испариться, либо… Ага. Я довольно щелкнул пальцами, заметив, что парнишка предпочел все же войти вслед за мной и теперь, сопя, пытается закрыть балконную дверь.

Усмехнувшись, я пошел на кухню, погремел посудой и прокричал:

— Эй, Рыжий, кофе будешь?

Вместо ответа парень сам возник в дверном проеме, провел пыльной ладошкой по пузу с надписью «МЕТАЛЛИЦА» и, буркнув «Буду», плюхнулся на стоящее у холодильника кресло руководителя.

Турка весело пофыркивала на плите, я сидел напротив хмурого пацана и курил.

— Опять куришь… — наконец заговорил Рыжий без тени упрека. — Хоть бы сигаретой тогда угостил что ли?

— Ты же не куришь! — меланхолично заметил я, протягивая начатую пачку.

— Кто я и откуда у тебя такая уверенность? — язвительно заметил мальчишка, прикуривая.

— Кто-кто… ангел-хранитель. И вроде бы ты раньше не курил.

Парнишка так и замер с распахнутым ртом, забыв затянуться.

— А мы что, разве встречались? — осторожно спросил он.

— Да вроде как. Тебя же Севычем звать?

— Ну да…

— Ну вот, — я развел руками и кинулся к турке: кофе воспользовалось нашим своеобразным разговором и рискнуло высунуться наружу.

— Дело ясное, что дело темное, — пробубнил Рыжий, затягиваясь. — Либо я страдаю амнезией, либо ты сошел с ума… Но с ума так достоверно не сходят, соответственно провалы памяти случились в моем мозгу… Ну давай, напоминай.

Неожиданно он улыбнулся, и, честное слово, на кухне словно включили маленькое переносное солнышко.

— Ты ведь знаешь Маленькую леди? — невольно улыбнувшись спросил я.

— Кого? — недоуменно выкатил глаза Севыч. — Леди… нет, не помню. Это какая?

— Среднего роста, рыженькая, иногда в очках. Курит, любит кофе и замечать мелочи, которых не видят другие; иногда рисует, иногда рисует словами, иногда пьет. Умеет дружить и поднимать настроение…

— Гм… была похожая, жила тоже на седьмом этаже, но когда я ее ангелом работал она еще в школе была… А потом… — парнишка впал в прострацию — задумался.

— Что потом?

— Потом она пропала. Перестала верить в необычное. И я не мог дальше оставаться ее ангелом. С тех пор мы и не виделись…

— Перестала верить в необычное? Она? Когда это было? — я был удивлен. Более того, я был в шоке. Это не могла быть моя Леди, просто не могла.

— Устала она, понимаешь? — обыденным тоном всепонимающего взрослого ответил парнишка. — И я не смог ее вытащить, она слишком глубоко спряталась от мира. И нацепила маску человека… Сразу после школы, где-то на втором курсе института. А может даже и на первом…

Я ошалело помотал головой и закурил. В принципе все сходилось: я познакомился с Леди не так давно, примерно пару лет назад; на тот момент она уже не училась, институт был заброшен и вычеркнут жирным маркером. Но она была живой, непосредственной, взбалмошной и чуточку сумасшедшей Маленькой Леди. И еще она никогда не рассказывала о прошлом. Я попытался рассказать Севычу о Леди, о той, какой она была сейчас.

Рыжий слушал и задумчиво курил, уставясь в потолок.

— Слушай, я понял, — неожиданно совершенно спокойно сказал он. — Я все-все понял, — тут он улыбнулся и заговорщицки подмигнул. — Только тебе я не скажу, сам догадаешься, если не тупой. А ты не тупой, я в тебя верю!

Севыч радостно задушил бычок в пепельнице, залпом выпил почти остывший кофе, подскочил в кресле и, зависнув под потолком, издал клич ракопаука с планеты Пандора. Потом смущенно протер заалевший нимб и, тихонько раскачиваясь под потолком, сообщил:

— Значитца так: леди у тебя молодца, ты ее береги, это раз. Далее — завязывай с курением, а то и меня уже заразил, зараза, прости за невольную тавтологию. Радуйся, чтоя не малолетка, иначе тебе бы точно прилетело. Третьим пунктом у нас работа: меняй ее к чертям, там тебя не ценят! Ммм… В-четвертых, не убивай в себе Человека, он тебе еще пригодится. В-пятых, гм… Ну, что тебе все разжевывать! Сам все знаешь, не дурак! Понял?

Мне в нос уткнулся палец с обгрызенным ногтем.

— Понял, конечно, был бы дурак не понял бы, — без сомнения в голосе продолжил мальчишка. — Ну… бывай! И за кофе спасибо. А я пошел…

Тихо мигнула лампочка под потолком и парень испарился. Только пустая чашка от кофе и несколько бычков в пепельнице напоминали о его присутствии.

Я прошелся по кухне, поглядывая изредка на потолок, налил себе еще одну чашку кофеиновой мути, и тупо уставился в окно. Бывает. Могли бы и черта в гости подослать. А он бы все сигареты выкурил. Так что все еще хорошо. Все замечательно.

Надо будет Леди привет передать от Рыжего. Ей понравится.

----------------------------------------------- * - Пацан, может, и выглядит лет на четырнадцать, но по факту применять к ангелам-хранителям мерки земных обывателей и считать его несовершеннолетним в корне не верно. Но автор категорически не одобряет курение (хотя сам курит), как и предложения несовершеннолетним сигарет - не надо так, дети. Не курите. Знали бы вы сколько вам это будет стоить в дальнейшем - сами бы не начали.

6. Городские сумасшедшие

Стена дождя упала на город. Город распахнул серую пасть ей навстречу в безумной надежде напиться. Вы даже не можете себе представить ту жажду, что испытывал город на протяжение долгих месяцев. Хилые вкрапления дождичков не спасали, а только больше разжигали аппетит, аппетит к воде. Ему нужен был ливень.

+++

Я стоял на крыше лицом к ревущему небу. В лицо кидался едкими каплями дождь, а невидимые боги гнусно хихикали, спрятавшись за тучами. Небо бушевало, люди с улиц пропали, впрочем что мне до людей, люди мне не нужны будут, даже если я сделаю шаг вперед и попробую научиться летать под дождем.

С рукавов, волос, лица, кончиков пальцев и воротника капало. Даже не капало: миниатюрные водопадики стекали с них на рубероидное покрытие старой крыши. Краем сознания я улавливал бешеный шум гнущихся по напором стихии деревьев, слышал истошное ржание лошадей в конюшнях ипподрома, чуял несущегося далеко-далеко внизу мальчонку лет семи - единственного, наверное, человека кроме меня, кто тоже радовался ливню.

- Борл, может мы уже пойдем, а? - неуверенно прозвучало где-то за спиной. Я повернул голову и приоткрыл один глаз: за спиной, поеживаясь стояла абсолютно не намокшая и кажется даже не собиравшаяся мокнуть Маленькая Леди. Леди стояла, зябко обхватив плечи руками и задумчиво смотрела на меня.

- Привет! - прокричал я сквозь новый рев ветра и дождя. - Я сейчас, еще чуть-чуть пообщаюсь и пойду!

- А зачем тебе с дождем общаться? - удивилась моя Леди. - Он же уже все, что мог сказал, дальше только веселое бухтение... - Да? - откинул я мокрую прядь волос со лба. - А мне казалось... впрочем ладно. Может и вправду хватит.

- Угу, а то я скоро промокну и простужусь, - пробурчала Леди. - И тебе придется отпаивать меня чаем с малиновым вареньем и кормить всякими вкусностями...

Я скептически покосился на Маленькую Леди. У Леди намокли носы туфель и одна прядь волос, выбившаяся из-за уха. А в целом, она стояла под стеной ливня и оставалась совершенно сухой. Я хмыкнул, отсалютовал небу и повернулся к Леди:

- Ну, я готов, моя Леди! Приказывайте Вашему рыцарю, и он с готовностью пойдет ради вас даже на смерть! - я опустился на одно колено и склонил голову, наплевав на совершенно не рыцарскую лужу под коленом и ручейки, сползающие вниз с волос.

- Рыцарь, тоже мне... - ехидно ответствовала Дама Сердца. - Встать с колен, выжать куртку и строевым шагом марш домой! Чай заваривать будем. Леди недовольно чихнула, улыбнулась и полезла вон с крыши.

А я напоследок повернулся к ехидным божкам погоды на тучах и развел руками:

- Ну, вы же видите... Ничего с ней поделать не могу! - извинился зачем-то я и нырнул в тот же люк с крыши.

7. Сколько стоит случай?

Падал позавчерашний снег, медленно вальсируя в призрачном свете фонарей, словно коматозник в забвении. На улице стоял собачий холод, и девчонка в запорошенных снегом очках явно замерзала без перчаток и в легкой курточке. Тихий омут тихой улочки по движению 19, кажется, трамвая, три-четыре упорных пассажира, ожидающих звенящую колымагу хотя бы из принципа - нормальные люди давно дотопали до метро пешком или сели в маршрутку. Место действия - когда-то назад. Время действия - московское. Итак, трамвайная остановка...

Девчушка в куртке делает пару шагов вперед, выглядывает за угол и, тихонько чертыхнувшись, дует на обмороженные руки.

- Что, девушка, нет там трамвая? - обращается к ней дородный мужик в полушубке из овчины и шапке с ушами.

- Нет, не видно... блин, второй час уже пошел... - протягивает она задумчиво-замерзше.

- Да уж! - это вмешался в разговор высокий молодой человек в дутой спортивной куртке, с копной льдисто-белых волос и серебристыми глазами. - Никакого порядка у этих трамвайщиков... раньше хотя бы через каждые полчаса ходили.

- Нет, Леночка! Мне надоело! - жестко припечатывает чуть капризным голосом пышная блондинка в норковом манто. - Сейчас мы с тобой ловим тарантайку и едем домой, варить глинтвейн или пить горячий чай. Ты согласна, Ленусик?

Ленусик, тощая дама непонятного возраста, одетая весьма по сезону в осеннее полупальтишко и тоненькие ботиночки на шпильке, поворачивает ярко нагуталиненную мордочку к товарке и важно кивает.

Дамы подхватываются и через пару минут отъезжают довольные в замызганной, но жизнеспособной "Ладе".

Девчонка в курточке закоченела окончательно, она нервно меряет шагами площадку перед рельсами, глубоко засунув руки в карманы и резко срезая повороты. На очередном повороте - в левую, между прочим, сторону - врезается носом во что-то синее и мягкое.

- Гм, девушка, я тронут - вы первая умудрились меня не заметить! - радостно ловит ее серебристоглазый парень.

- Извините. Но это не повод сграбастывать меня в охапку, - логично возмущается девчонка, пытаясь одновременно - поправить очки и аккуратно освободиться из объятий серебристоглазого.

- Ммм, леди, я бы на вашем месте так не спешил... вы же замерзли! А я могу предложить вам половину куртки - она у меня теплая, стеганая! И перчатки, только посмотрите какие перчатки!

- Простите, сударь, я не имею чести знать Вас...

- О! Где мои манеры! - картинно-галантно возмущается парень и улыбается. - Рад представиться - Лёд.

- Гм, кто?

- Лёд, - парень улыбнулся и сверкнул серебром глаз. - Сокращение от Леонида всего лишь.

- Хорошее сокращение. Подходящее... - девчонка прищурилась и сообщила. - Можете звать меня Марго.

- Французская королева? - усмехнулся парень.

- Нет, всего лишь булгаковская ведьма.

Кто же знал, что в этот зверски холодный и заснеженный день, на трамвайной остановке 19-го, кажется, маршрута, встретились двое... немного не людей. Простой владыка зимнего хаоса и обычная городская ведьма.

Забавная вышла встречка… впрочем, это тоже уже совсем другая история.

8. Асфальтовое небо

Я спрыгнул с подножки трамвая и зашагал в туман вечера. В очередной раз начинался дождь, падая на козырек кепки слезами облаков и мелкой водяной пылью зашелушивая лицо и глаза. Настроение было никакое.

Неторопливо бежал под ноги мокрый асфальт. В асфальте отражалось небо и верхушки деревьев, крыши домов и я сам. На секунду мне стало страшно. Я никогда не ходил по небу. Пусть небо было всего лишь асфальтовое, но малейшие контуры тучек и домов обрисовывались так четко, что ощущение реальности не покидало ни на минуту.

Я шел и смотрел под ноги. Под ногами плыли асфальтовые облака, подгоняемые асфальтовым ветром, колыхались асфальтовые деревья и тихо барабанил по асфальтовым крышам асфальтовый дождь… голова закружилась и картинка решила измениться.

Я шел и смотрел под ноги. Под ногами плыли живые серые облака, подгоняемые голубым ветром, колыхались ярко-оранжевые деревья и тихо барабанил по пурпурным крышам серебристый дождь. В асфальтовом мире все виделось иначе, отражение нашего было пестрым, светящимся, каждая пылинка казалось светилась своим неповторимым оттенком. А еще из асфальтового мира было видно людей. Над головами людей распускались невероятные призрачные цветы, бутоны и просто кустики, и сразу становилось понятно, кто и чего стоит в этом и в том мире. Люди читались лишь по одному только цвету и форме растения над головой.

Голова закружилась, под ноги прыгнула ступенька перехода, асфальтовое небо исчезло, уступив место реальности. Я споткнулся и огляделся вокруг. Все как всегда и ни одного нереального растения над головой.

9. Человек подневольный

Я — человек подневольный.

Только что мне сию простую истину разумно разложили по полочкам.

— Тебе дают указание, ты — выполняешь. Без указания ты вообще ничего не делаешь и не решаешь, правильно? Ты человек подневольный, — раздается в трубке раздраженный голос менеджера Саши.

Голос звучит еще некоторое время, упорно пытаясь мне что-то доказать. Зачем? Ведь я человек подневольный и несамостоятельный. Письменное указание руководства, пожалуйста!

— Алло? — эта фраза повторяется уже не первый раз, но я только сейчас решаю на нее отреагировать.

— Да, Саша. Ты что-то еще хочешь сказать?

— Ты меня прослушал… — раздается в трубке почти обиженный голос.

— Я тебя очень внимательно прослушал.

Тихий шорох громкоговорителя на том конце провода.

— Надеюсь только ты? — осторожно осведомляется Саша.

— Да. Громкоговоритель, как некоторые я не использую.

Улыбаюсь, кладу трубку.

Как все просто. Три фразы и ты из интересного человека и индивидуальности превращаешься в тупого и безынициативного исполнителя.

+++

По улице стройными рядами маршировали люди. Те, что на правой стороне шли в одну сторону, что на левой — в другую. И никак иначе. Правая сторона спешила на работу, левая - с работы. Правая сторона, шагая в унисон, бубнила утренние благоглупости и заучивала договорные обязательства. Левая сторона, шагая в унисон и слегка подпрыгивая, бубнила вечерние благоглупости и заучивала речь к завтрашним переговорам. Правая сторона одинаковым движением откидывала назад одинаково стриженые волосы и быстро-нервным движением рук поправляла сбившийся набок галстук. Левая сторона одинаковым движением срывала с шеи ненавистный галстук и равнодушно откидывала со лба упавшие волосы.

Правая сторона характерным жестом доставала из кармашка пиджака очки и торжественно прилаживала их на носу. Левая сторона, устало моргая, снимала очки и прятала их в нагрудный кармашек. Движение на этой улице не прекращалось никогда. Люди были занятые и они постоянно куда-то спешили. И им было абсолютно наплевать на все, что их окружает.

10. Лифост

В шахте ездила небольшая электрическая коробочка. Коробочка звалась лифтом. И у лифта был хвост.

Я его заметил только сегодня - самый натуральный хвост с кисточкой на конце; хвост выходил из центра днища лифта и тихонько покачивался, когда лифт резко брал с места, вызванный чьей-то нетерпеливой рукой.

Я даже зашел в лифт. И прокатился до первого этажа, внимательно осматривая пол. Ничего? Ничего. Да и в самом деле, не забираюсь же я внутрь какого-нибудь хвостатого животного, чтобы обнаружить скрепку или гвоздь, на которых держится хвост. Вот и у лифта он не мог быть ничем прикреплен. Просто лифт вырос и отрастил ненужную, но такую забавную конечность.

11. Девочка дождя

Когда за окном шел дождь, она не могла сидеть на месте. Обязательно надо было выйти на улицу, балкон, во двор дома, только бы быть ближе к дождю. А если уж сидеть дома, то на подоконнике: поджав ноги, смотреть как в стекло стучатся пригоршни дождя, иногда вспоминать про сигарету в руке или какао в стоящей рядом чашке и улыбаться.

Она любила Дождь. А он любил ее.

Дождь она чувствовала задолго до его появления. Она могла весь вторник ходить и радоваться Дождю, который обещал прийти в четверг. Друзья и знакомые смотрели на нее с непониманием: на улице солнце и жара, а девочка дождем бредит! Она не обращала внимания. Ей достаточно было знать, что дождь будет.

Дождь любил ее. А она любила Дождь.

— Как думаешь, взять зонт или не взять? — с сомнением спрашивала ее сотрудница перед выходом с работы.

— Лучше оказаться с зонтом без дождя, чем без зонта под ливнем, — логично отвечала она, задумчиво улыбаясь.

И только выйдя с проходной на улицу сотрудница спешила открыть зонт — непонятно откуда появлялась мелкая морось, постепенно разрастающаяся в полноценный Дождливый вечер.

Она любила Дождь и радовалась его приходу. Дождь отвечал ей взаимностью.

— Ну, ты, с Ведьминой горы… Чтоб на выходные было солнце! — шутливо грозила ей бухгалтерша.

— Ммм, в субботу гарантирую, но в воскресенье дождь будет идти почти не переставая, извините, — смущенно разводила она в ответ руками.

— Нееет, надо тебя перевоспитывать, — бубнили ей в ответ. — Ну где это видано, чтоб нормальный человек так дождь любил!

Девочка Дождя. Не понятно когда и откуда, но это прозвище к ней приклеилось. А она и не возражала.

Дождь, переходящий в ливень на полдня был праздником. В такой день можно было выскочить из дома босиком и в футболке, носится по лужам по колено или просто неторопливо шагать по миниатюрным водопадам города, пугать прохожих, стремящихся скрыться под близлежащие навесы и козырьки. Или идти с работы босиком, радостно помахивая закрытым зонтом в одной руке и босоножками в другой… А потом дома — горячий душ и красное вино в виде глинтвейна и вечный разговор с Дождем.

12. Мелкометражка

Мальчик со скрипкой стоял у окна и смотрел на шумную улицу. Куда-то спешили люди - каждый по-своему торопливо или неспешно, каждый по своим делам. На улице стоял холодный, но очень солнечный весенний день, а в подмерзшей за ночь луже у подъезда кто-то сноровистый уже запустил бумажный кораблик. Кораблик суетливо метался от одного конца лужи к другому, забытый хозяином, уже давно ускакавшим в школу, размахивая портфелем. Мальчик со скрипкой оторвал взгляд от улицы, посмотрел на небо и улыбнулся.

+++

По улице шел прохожий. Совершенно обычный прохожий. Есть подозрение, что и работал он Прохожим и сейчас как раз спешил на работу. И вдруг Прохожий остановился: где-то на высоте девятого этажа раздались чистые, яркие, как солнечные зайчики, звуки скрипки, звуки живой музыки. И прохожий улыбнулся, неожиданно для себя вспомнив слова из детского фильма про Мэри Поппинс: "Вы ведь тоже любите живую музыку?"