Сашенькины сказки (серия сказок, написанная для моего сына Саши)

Глава 1

Автор: Волченко П.Н.

Сашенькины сказки

СОДЕРЖАНИЕ

Про хомяка Пашку и про то, как он таблички ставилПро страшного большелапаПро то, как друзья в карты игралиПро то, как стать взрослым и отважным!Про то, как друзья ходили в Большое ПутешествиеПро то, как Бог хомяка Пашку плавать не научилПро то, как Александреус сам себя перехитрилПро Большой Шахматный ТурнирСовсем взрослая сказка про войну и про подвиги

Сказка первая:

Про хомяка Пашку и про то, как он таблички ставил.

Здравствуйте, дорогие мои маленькие друзья. Я хочу вам рассказать историю про маленького Сашеньку, про его маму и про сказки, которые она ему рассказывала. Ведь все мамы рассказывают своим детям сказки? А эта мама рассказывала своему Сашеньке не какие-нибудь всем известные сказки: не «Золушку», не «Красную шапочку» и даже не «Колобок» и не «Семеро козлят» - она рассказывала ему сказки, которые были только для него одного.

Вы спросите: а зачем она их придумывала, почему бы не рассказать те сказки, которые все знают? А затем, что когда она их Сашеньке рассказывала, она хотела ему показать, что «плохо», а что «хорошо», как надо поступать правильно, а что делать совсем уж не хорошо.

И она рассказывала их не просто так, а только тогда, когда у Сашеньки что-нибудь случалось. Вот и сегодня у него опять что-то случилось. Он пришел из садика насупленный, серьезный и молчаливый, и даже рассказывать не захотел, что же сегодня там с ним приключилось. Ну что же, друзья мои, давайте-ка мы спрячемся и сами посмотрим, что же было дальше.

- Сашенька. – сказала мама серьезно. – Ты почему так плохо кушаешь кашку? Я же ее для тебя готовила, она вкусная, сладкая, с бананом.

- Не хочу. – Сашенька насупился еще больше и отодвинул от себя тарелку.

- А почему не хочешь?

- Не хочу и всё тут!

- И тебе не жалко маму? Не жалко, что я старалась для тебя, а ты не кушаешь.

- Не жалко!

- Сашенька, так нельзя говорить. – мама нахмурилась.

- А я буду так говорить!

- А я тогда с тобой разговаривать не буду. – она отвернулась. – Я с хамами и со злыми мальчиками не разговариваю! Так-то!

- А я не хам! И я не злой! Это не я виноват!

- Ну а кто?

- Это Димка виноват. Это из-за него все!

- Уж так прям и из-за него?

- Да-да, из-за него! Он у меня сегодня фломастеры отобрал, а они мои, я их у него снова забрал, и мы из-за этого поссорились. А фломастеры мои! А он, а он… - и Сашенька сник, больше не найдя нужных слов, всхлипнул и тихо добавил. – А он сказал, что они общие.

- А это ты про какие фломастеры говоришь?

- Про детсадишные. Их там много, очень много – все цвета есть! Их вот как много! – он растопырил все десять пальцев, сжал кулачки, и снова растопырил пальцы. – Вот как много!

- Ну раз они детсадтишные, то они тогда и правда общие!

- Нет, не общие! Я их первый утром взял!

- Первый?

- Да, самый первый!

- Ну может тогда они и твои… А если их завтра Дима первый возьмет?

- Все равно мои! Я же их сегодня взял, а он завтра. И вообще, кто бы их теперь не взял, они уже мои! Так-то! Вот, завтра возьму и напишу на них: «Моё!», чтобы все знали, что это мои фломастеры!

- Так и напишешь?

- Так и напишу.

- Ну ладно, напишешь, только давай я тебе сначала сказку расскажу.

- Сказку? А про что?

- Про хомяка Пашку.

- Не знаю такого.

- Ну я тебе расскажу и ты все узнаешь. Садись поудобнее на кресло и слушай.

* * *

В одном лесу, на зеленой полянке, под старым дубом, живет маленький хомяк. Зовут его Пашка. Он хороший хомяк, такой, каким и должен быть: пушистый, с розовенькими ушками, розовеньким же усатым носиком, с большими круглыми щечками, с хвостиком кисточкой – вполне себе обычный хомяк. Единственное, чем он отличается от остальных хомяков – это очки. Они у него большие, в толстой роговой оправе. Он всегда их поправляет своими коротенькими лапками. А когда он вдруг почему-то без очков, он всегда щурится. И друзья у него конечно же есть. Хорошие друзья, настоящие! Щенок Антошка: умный, рассудительный, и если бы очки выдавали только самым-самым умным, то у него конечно они бы были, но для того, чтобы носить очки надо не только много знать, но еще и плохо видеть, а Антошка видел хорошо. Еще был у него друг котенок Егорка. Котенок Егорка может был и не таким рассудительным как Антошка, зато он был красивый и не умничал, когда не следовало. А еще он был очень добрый.

Однажды утром, хомяк Пашка выбежал из своей норки под старым дубом на улицу и сразу же заметил, что в траве, что-то блестит. Ему стало интересно: что это там может быть? Пашка поправил очки, принюхался розовеньким носиком, и только потом побежал к блестящей вещице. Но не успел он ее взять в лапки, как на полянку вышли котенок Егорка и щенок Антошка. Пашка оглянулся на блестящую штуку в траве, и так ему стало жалко ее друзьям показывать, вдруг попросят дать поиграть, а так нечестно, Пашка ее первый нашел.

- Привет, Пашка! – крикнули разом и Антошка и Егорка, а Пашка даже не поздоровался в ответ. Он поскорее бросился в траву, к блестящей штуковине.

- Ходят тут всякие, а потом вещи пропадают. – Пашка торопливо сунул за щеку блестящую штуковину, повертел носом, устраивая добычу поудобнее и, уже милостиво, добавил. – Лафно уф, прыфлы так прыфлы.

- Чего ты возмущаешься? – удивился рослый щенок Антон, но все же поостерегся, шагнул назад. – Кто тебя тут за главного оставил?

- А тефя? – повертел носом Пашка, но неведомое что-то не желало устраиваться во рту и, вместо этого, остро и неудобно выпирало из под щеки. – Тьфу! – Пашка выплюнул в свои короткие ручонки блестящую гранями гайку. – Пакость какая неудобная.

- А что же ты ее в рот тащишь, пакость эту? Она еще и немытая наверное.

- Тебя не спросили. – недовольно проворчал Пашка. – Пихаю, значит надо.

- Да отстань ты от него, мррр. – котенок Егор придирчиво посмотрел на свою чистую, ухоженную лапку и лизнул ее шершавым язычком. – Жадный он, вот и тащит.

- Нет, Егор, подожди. – щенок Антон задумчиво склонило голову.

- Ну, жду. – котенок Егор выпустил коготки и полюбовался на то, какие они остренькие, беленькие, блестящие.

- Если Пашка это взял, то значит ему это зачем-то надо. Паш, я правильно говорю?

- Правильно. – деловито ответил Пашка, вертя в коротких лапках гайку. Все же красивая она: большущая, блестящая, граненая, а посередине дырочка. Вот взять бы ее да и повесить у себя в норе на гвоздик. Пускай гости ходят потом, любуются, спрашивают: «Где ж это ты такую красоту нашел?». А он кивать будет важно, да-да, именно важно! Вот только в гости он никого не приглашал, потому что ни рассудительный щенок Антошка, ни спокойный котенок Егорка, к нему в норку пролезть не смогут. А пролезет разве что таракан Александреус, но чем с такими водиться, уж лучше вообще без гостей сидеть.

Пашка вздохнул, вновь повертел носом, примеряясь к гайке, потом передумал, быстро сунул ее за спину и задней лапкой толкнул, чтобы она в траву подальше закатилась. Пускай поваляется пока.

- Ну вот, р-р-рмяу. – с блаженством потянулся Егорка, выгнув спинку. – Вот он ее и выкинул. Что я тебе говорил?

- Не выкинул, а спрятал на потом. – пробурчал обиженно Пашка, и тут же воинственно заявил. – И, если что, ты смотри, больше никто не видел, где она спрятана! Пропадет – с тебя спрос!

- Фи, нужна она мне - гайка твоя.

А Антон еще и подначил:

- Ты еще табличку поставь: «Моё! Не трогать!!!».

- И поставлю!

- Ну и ставь, жадина! – обиделся Антон и даже фыркнул. – Мы к тебе как к другу пришли, а ты…

- А что я? Ну что я? Ведь порастащат же все, глазом моргнуть не успеешь!

- Ну кто? Кто порастащит? – не унимался Антон, пританцовывая на месте, так он сильно взволновался. – Я? Егорка?

- А может и ты! – Пашка аж подобрался весь, поднялся на задние лапки, с трудом на них удержался, уж больно сильно тянули тяжелые щеки к земле. Его маленькая лапка ткнула острым, не мытым пальчиком прямо в черный мокрый нос Антона. – Вот ты и растащишь! Вчера вот тут, прямо тут фантик красный, красивый лежал! Где он? Ну где? Не знаешь? А я знаю! Стащили его! – и так, между делом, поправляя очки, добавил. – Кстати, может ты и стащил…

- Я?! – от удивления Антошка уселся, от возмущения поднял уши, от злости он бы еще и зарычал, но он был воспитанным щенком и потому сдержался.

- Да, если хочешь знать – именно ты! Кто вчера весь его изнюхал и говорил ещё, что пахнет вкусно? Я что ли? Или Егорка? Да и Егорка тоже хорош: лапами его гонял, будто играться больше не с чем.

- Да ты! Да ты знаешь кто! – не удержался Антошка, и даже шерсть у него на загривке вздыбилась.

- А сам-то ты кто, после такого? Сегодня фантик, завтра…

- Все! Замолчали оба! – вскрикнул Егорка. – Вон он, фантик твой, в траве. Ветром его сдуло. Антон, пойдем, что с ним разговаривать.

- Ну и идите! Идите! А я сегодня же таблички и поставлю! Вот! В траву его, понимаешь, сдуло! У каждой вещи свое место должно быть! Вот! Хоть и в траве! Вот!

Антошка с Егоркой даже не оглянулись на эти его крики. Правда у Антошки все еще шерсть дыбом стояла, а у Егорки хвост над травой как помело метался – разозлились значит.

Пашка же еще носом повертел, пофыркал, щеки свои понадувал, очки снова поправил, да побежал к себе в норку, где у него был спрятан коробок горелых спичек, три листочка из тетрадки в клеточку и коротенький огрызок красного карандаша.

- Вы у меня еще увидите, вы у меня еще узнаете… - бурчал он, а лапки уже ловко мастерили из квадратных обрывков листочков и горелых спичек таблички. - Вот я вам покажу, вот вы у меня еще посмотрите!

Он послюнявил грифель карандаша и, высунув кончик языка, начал старательно выводить на табличках большие буквы. Долго он писал, тщательно буквы выписывал, обводил их, чтобы поярче были, и когда от карандаша ничего почти не осталось – так, кусочек с ноготок, все таблички были подписаны.

Пашка отбросил в сторону жалкий обслюнявленный карандашный огрызок, быстро вскарабкался на свою любимую подушку, которую нашел еще прошлым летом на поляне, и окинул с высоты дело лап своих. Весь пол норы, вдоль всех стен ее стояли и лежали аккуратные таблички, на которых большими буквами старательно было выведено: «МОЁ!!!».

- Красота-то какая. – всхлипнул от восторга хомяк Пашка, и даже очки снял от умиления.

Утром Антошка с Егоркой пришли мириться. Ну а как иначе-то? Они же были настоящими друзьями, а не так: поиграли, обиделись и забыли. Вот только помириться они не смогли, они вообще все слова забыли и только рты открыли от удивления, когда увидели поляну.

Вся, абсолютно вся поляна была истыкана маленькими табличками, с большой, кричащей надписью: «МОЁ!!!». Не осталось ни одного цветочка, ни одного мало-мальски заметного камушка, рядом с которым не было таблички. А вход в Пашкину норку между корней старого дуба так и вовсе был обставлен этими табличками со всех сторон.

- Ну, как вам? – вынырнула из травы довольная Пашкина мордочка. Глаза бусинки за линзами очков блестели от восторга. – Вот только тут осталось. Егорка, хвост убери. – и Пашка победно всадил табличку рядом с малюсенькой лужицей. – Вот теперь точно все!

- И ты прям всё, всё, всё отметил? – удивился Егорка.

- Ага. – Пашка с удовольствием потер маленькими лапками и выдернул откуда-то из-за уха свиток, ухватил его аккуратно за верхний краешек, тряхнул и свиток раскрутился аж до земли, а потом еще и по траве чуточку. Пашка поправил очки. – Вот, все согласно описи: одуванчики полевые, желтые, красивые – двенадцать штук; одуванчики пушистые дутельные – восемь штук; камушки большие, черные – шесть штук…

- Подожди, подожди! – выпалил Антошка. – А если ветер сдует твой дутельный одуванчик?

- Да, или солнышко эту лужу высушит?

- Не, не высушит и не сдует! Глупые они что ли, читать не умеют? Тут же написано «МОЁ!!!». Вот они подуют кругом, посушат, а тут не тронут, потому как оно не ихнее.

- А если я сейчас возьму и сдую один дутельный одуванчик? – не унимался щенок Антошка и завилял хвостом, порадовавшись своей идее.

- Ты? Один дутельный? Ну ладно – тебе, как другу, можно. – Пашка улыбнулся, обнажив оба своих зуба, смешно пошевелил носом и одним ловким движением извлек из-за другого уха огрызок карандаша. – Такс, минус один дутельный одуванчик. Сдут щенком Антоном по статье списания «дружба».

- Знаешь что? – гневно заявил Антошка. – Мне такая дружба по расчету не нужна!

- И мне, р-р-рмяу.

- Нет, подождите, давайте я потом, не при вас записывать буду. Вы мне только говорите: что и где трогали.

- Р-р-ргав! – не удержался воспитанный щенок Антошка.

- Ну ладно, можете не говорить, я потом сам всё найду.

- Спорите? – внезапно спросил чей-то писклявый голосок из травы. Еще через секунду трава зашуршала и на тропинку выбежал рыжий таракан Александреус. – Ну спорьте, спорьте, только с поляны уйдите.

- Это почему же мы должны уйти? – удивился Пашка и испуганно поводил глазками бусинками: может и правда есть причина бежать отсюда. Если честно, он даже немного испугался, все же он был хомяком, а все хомяки малость трусоваты.

- Почему, спрашиваешь? – таракан Александреус встал на задние лапки, вальяжно оперся тремя верхними руками о тот самый дутельный одуванчик. – А потому, как мне вас здесь видеть не хочется.

- Муррр. И что с того? – Егорка вальяжно повалился перевернулся на спину, подставив теплому солнышку животик.

- Да, р-р-ргав! – опять не удержался воспитанный Антон. – Почему ты нам указываешь?

- Потому, что это всё, - таракан Александреус раскинул лапки в стороны, - всё это моё!

- К-к-как это? И норка моя теперь твоя? – испугался Пашка и даже ногти грызть начал, хоть и знал, что это не красиво и не хорошо.

- Угу. – милостиво кивнул усами Александреус. – И норка твоя теперь моя.

- П-почему? – еще больше испугался Пашка, оглянулся на друзей и, уже погромче да похрабрее, выпятив грудь, спросил. – По какому такому праву?

- Читать умеешь? – спросил Александреус и ткнул четырьмя лапками разом в сторону Пашкиной таблички. – Тогда читай.

- Моё. – честно прочитал Пашка.

- Не, ты не правильно читаешь. Не моё, а МОЁ!!! То есть значится все тут моё. Так-то. Так что идите, ребята, спорьте в другом месте, не на моей территории.

- Но подожди! Это же я, это же вот этими самыми лапами я вчера сам все и написал! Моё это, а не твое!

- Чем докажешь?

- Да вот же, смотри! Вот карандаш тот, которым все написано, вот остатки листочка из которого таблички.

- Эх, воришка ты маленький. Из норки небось всё взял?

- Конечно из норки, откуда же еще.

- Значит своровал! А с виду такой порядочный, даже и не подумаешь на тебя.

- Да как? Да почему? Да зачем? – Пашка ошарашено смотрел готовыми заплакать глазенками то на друзей, то на таракана Сашку. – Да как же можно?! Да не крал я! Да поверьте, не крал же!

- Верим. – кивнул Антошка, а сам весь как-то подобрался, напружинился.

- Верим, верим. – быстро подтвердил Егорка и быстро перевернулся на лапы. Его уши прижались к голове, хвост гневно хлестал по бокам. – У нас тут кажется кто-то другой чужое умыкнуть собирается. Так, Антошка?

- Р-р-р. Ага. – щенок Антошка низко нагнул голову, сделал шаг вперед. – Сейчас мы этому кому-то!

- Ребят, вы что? – таракан Александреус отступил. – Моё, не моё… Тут же эта, всякий ошибиться может. Тут же эта, не подписано, чье это моё. Я вот эта, и ошибся.

- Ошибся он. – Егорка мягко шагнул вперед.

- Ну ладно, ладно – это не моё! – испуганно пискнул Александреус и исчез в траве.

- Спасибо. Спасибо друзья.

- Пожалуйста. На то мы и друзья. – Антошка подошел и сел рядом с Пашкой, рядом сел и Егорка. – А может это и хорошо, что так получилось. Может лучше, что это все не твое. Одуванчики эти желтые и дутельные, лужицы, камушки. Смотри какие они все красивые. А если бы они и вправду были Александреуса? Он бы тогда их нам не показывал, выгнал бы всех и все дела.

- Ага. – кивнул Пашка. – А так все могут любоваться.

Подул легкий ветерок, взъерошил шерстку на спинах трех друзей, пронесся рядышком, подхватил легкие пушинки с одуванчика и понес их вверх над травой, над деревьями, куда-то в большие чистые небеса, где тепло светило солнышко для всех и каждого, не разбираясь: есть там таблички или нет.

* * *

- Ну что, понравилась тебе сказка? – спросила мама у Сашеньки, а Саша не ответил, он только сопел обиженно, и носом шмыгал. – Что, совсем-совсем не понравилась?

- Да нет, мам, мне понравилась… Только вот фломастеры…

- А что фломастеры? – удивилась мама.

- Не мои они… Они общие, детсадошные, а я зря Димку обидел.

- Ну ты же завтра помиришься?

- Конечно! Конечно помирюсь и фломастеры ему дам!

- Ну и молодец. А сейчас садись и кашу кушай, пока она совсем не остыла.

Сказка вторая:

Про страшного большелапа.

- Сорванцы, чего вы там раскричались? – окликнула мама в окошко Сашеньку.

- Мам! – крикнул из песочницы Сашенька. – Мам! Тут такое!

- Иди домой и расскажи! Обедать уже пора.

- Ага, бегу! – Сашенька выскочил из песочницы и бегом бросился домой. Конечно он есть не хотел, какой мальчик любит есть, когда его зовут в самый интересный момент с улицы, но уж очень ему хотелось рассказать маме то, что произошло в песочнице.

- Мама! Мам! Там такое в песочнице было! Такое! Ты не поверишь!

- Ты сначала поешь, а потом рассказывай.

- Ну маааа. – обиженно протянул Сашенька.

- Не ма, а садись и ешь.

Сашенька нехотя уселся, нехотя взял ложку и совсем уж без всякого аппетита съел ложку горячего супа.

- Фууу, с капустой.

- Капуста полезна.

- Она не вкуууусная.

- Давай так, ты сейчас съешь всю тарелку супа, а я послушаю, что случилось у вас в песочнице. Договорились?

- А может я сначала расскажу, а потом с ъем?

- Нет уж, больно хитренький нашелся! А ну давай ешь!

Сашенька вздохнул, пододвинул к себе тарелку и начал есть. Если честно совсем капуста была не противная, просто он немного вредничал, как и всякий маленький мальчик. Да и не так там много оказалось, как ему сначала показалось. Он быстро и с удовольствием доел суп и даже ложку облизнул.

- Ну что, вкусно было? – спросила мама хитро.

- Ага. – честно кивнул Сашенька.

- А как же невкусная капуста?

- А она тоже вкусная оказалась. Это я ее сначала не распробовал.

- Ну ладно, давай тогда рассказывай, что там у вас в песочнице приключилось.

- Там! Там пришел мальчик! Он такой! Ну вот такой! – и Сашенька развел руки широко-широко. – Вот такущий! Он большущий ну как гора прямо!

- И что? Вы с ним подружились?

- Да ты что, мама! Он же такой большущий! А если он драться будет! Нет, мы его прогнали.

- Прогнали?

- Ага! Мы все его прогнали! А если бы нас мало было… А если бы он еще злым был!

- Прогнали значит. – мама задумалась. – А если он совсем и не злой?

- Но он же большой!

- А что: большой – это обязательно злой?

- Не знаю… - Сашенька стыдливо опустил глаза.

- А хочешь я тебе историю расскажу?

- А про что?

- А про то, какие большие бывают.

- Давай.

- Ну тогда устраивайся поудобнее и слушай. Дело было так…

* * *

Утро задалось по всему: тут тебе и солнышко ласково светит, и от дождика вчерашнего даже луж не осталось – подсохло все, только роса прозрачными капельками на травинках блестит.

Хомяк Пашка выбежал из норки, прищурился, на солнышко посмотрел, улыбнулся, очки поправил и побежал к раскидистому лопуху за своим дубом. В лопухе, по утрам, всегда было много холодной росы, и хомяк Пашка там умывался.

Подбежит он к лопуху, полюбуется, как на большом листе застыли блестящими жемчужинами росинки, потом толкнет стебель, весь лист ходуном заходит и маленькие капельки по зеленым прожилкам сольются вниз и застынут перед Пашкой внизу лопуха огромной выпуклой каплей. Он тогда посмотрит на свое отражение в капле, посмеется какое оно, отражение, у него смешное, выпуклое: нос большущий, а за ним глазки маленькие и ушки с щеками совсем-совсем малюсенькие – и вроде бы совсем на Пашку и не похоже, а вроде и его это отражение. И только потом он зажмурится и сунет лапки в холодную каплю и начнет умываться. А сам аж фыркает от удовольствия.

Вот и сегодня, выбежал он к лопуху и замер. Красивого, с россыпью росы, лопуха не было. На его месте красовался большой след чьей-то лапы и бедный лист лопуха был вмят в землю. Пашка не поверил своим глазам. Он снял с носа очки, потер их о шерстку на пузике и снова водрузил на нос. Ничего не изменилось: все тот же след, все тот же смятый лопух.

- Это же кто тут? Это же как тут? Это же зачем тут? – Пашка подошел к следу. Тот был большой, куда больше Пашкиных следов, Егоркиных, или следов от лап Антошки. Да что там говорить – это был просто гигантский след! Длинный, во весь Пашкин рост, широкий и когтистый. Пашке стало страшно. Он испуганно заозирался и сразу же увидел еще следы. Они, следы эти, огибали дуб, остановились у кустабрусники где еще вчера была россыпь красных ягод, но большелапый их съел.

- Ой-ой-ой… - испуганно прошептал Пашка, и уже хотел было броситься бежать к себе в норку – пересидеть до завтра, а еще лучше неделю – запасов у него хватит, как вдруг сзади громко хрустнула ветка.

- А-а-ай! – испуганно закричал Пашка, шерстка у него на спинке встала дыбом, он резко обернулся, но там никого не оказалось.

- Ой-ой-ой. – испуганно шепнул Пашка и со всех ног бросился в свою норку. Забежал, захлопнул за собой дверцу, привалился к ней спиной, тяжело вздохнул.

- Он ушел? – спросил тихий писклявый голосок.

- Кто ушел? – спросил Пашка, а сам подумал: «это до чего же надо испугаться, чтобы слышать писклявые голоса там, где их быть не может?».

- Большелапый. – спросил тот самый писклявый голос, которого тут не могло быть.

- Большелапый? – удивился Пашка и навострил розовые ушки: уж слишком по настоящему звучал голос, которого нет.

- Ага, большеплапый, страшный, б-большой… - испуганно взвизгнул писклявый голос.

- А-а-а!!! Кто здесь? Кто ты? – испуганно заверещал Пашка, нащупывая спиной ручку дверки из норки и уже было потянул за нее, как писклявый голос закричал.

- Нет, не открывай! Там он! Большелапый! – Пашка замер, так и не открыв дверцу. – А меня не бойся. Это я, Александреус. Я у тебя тут от страха спрятался, как Большелапого увидал, так сразу и побежал прятаться.

Александреус вылез из под столика, сделанного из коробка спичек, поставленного на четыре наперстка. Александреус придирчиво осмотрелся, отряхнул блестящее пузико.

- Ох и пыльно же у тебя там! Ты вообще, когда-нибудь прибираешься?

- Всегда прибираюсь! – обиженно заявил Пашка и тут же стыдливо опустил голову. – Только мне под стол и под кровать лазить неудобно.

- Зря. Грязи там у тебя накопилось!

- Приберусь.. – вздохнул Пашка. – Обязательно приберусь. – тут же встрепенулся. – Так ты его видел? Большелапого этого?

- Ага!

- Ну? Какой он?

- Он… Большущий! Прямо как гора! Больше Егорки, больше Антошки! – Пашка испуганно присел. Он то до этого думал, что больше Егорги, а тем более, больше Антошки никого быть не может, а тут… Александреус же, размахивая всеми своими лапками, продолжал. – Идет значит этот, большелапый, ревет, орет, рычит, и лапами как мельница машет. А когти у него! С тебя длинной, никак не меньше! Я как когти эти увидал, так все, совсем страшно мне стало. Я под листочек залез и думаю: «хоть бы не заметил, лишь бы не увидел!». А он идет, ни на что внимания не обращает, лапами топает аж земля дрожит! И как бах! Рядом со мной, вот настолечко от меня, представляешь – еще бы чуть-чуть, и все, осталось бы от меня одно мокрое место! Стра-а-ашно.

- Ага, стра-а-ашно… - Пашка почувствовал как дрожат коленки. – Бедняжка, как же ты?

- Да вот так. – приосанился Александреус, вскинул победно усы. – Я ж не дурак! Как только он прошел, я юрк, и к тебе, в норку, под стол. Под столом то он меня точно не найдет.

- Это да, или, еще лучше, под кроватью. – задумчиво произнес Пашка.

- Не, под кроватью грязно сильно. Я туда залез аж исчихался весь. – Пашка почувствовал, как его розовые ушки покраснели от стыда.

Снаружи в дверку кто-то тихонько постучал.

- А-А-А!!! Это он! – взвизгнул Александреус и ловко юркнул обратно под стол, тут же чихнул и из под стола вылетело целое облачко пыли.

- Ой-ёй-ёй! – испуганно вскрикнул Пашка и заметался по норке. Сунулся было под кровать, но там было так пыльно, что Пашка тут же оттуда вылетел и бросился к шкафу, забрался во внутрь и прикрыл за собой скрипучие дверки.

В дверцу снова постучались, и чей-то голос из-за дверцы спросил:

- Эй, есть кто дома?

- Нет! Никого нет! – испуганно закричал Пашка, тут же понял, что если бы дома и вправду никого бы не было, тогда никто бы и не ответил, но тут же подумал: а вдруг, тот кто стучится, не догадается.

- А кто тогда это ответил? – спросил догадливый голос снаружи.

- А… - замялся Пашка, и тут же нашелся, и спросил в ответ. – А кто там?

- Да, кто там? – пискляво добавил из под стола Александреус.

- Это я, котенок Егорка.

- Чем докажешь?

- Мяу. – спокойно мяукнул Егорка.

- Он? – испуганно прошептал из под стола Александреус.

- Вроде он. – так же испуганно прошептал Пашка.

- Ну тогда открывай.

- Не, давай ты.

- Ты хозяин, ты и открывай.

Вроде бы Александреус был прав. Не хорошо как-то заставлять гостя открывать дверь, да и вообще, заставлять гостя делать что нибудь. И, хоть Пашке было очень страшно, так страшно, что даже ушки его дрожали, он вылез из шкафа и пошел открывать дверь.

- Открывай, открывай. – шепнул Александреус, выглянув из под стола, и тут же спрятался обратно, только усы наружу торчат.

- Эх-эх-эх. – Пашка испуганно зажмурился, потянул за ручку дверцы, та скрипнула, отворилась. Секунду Пашка простоял с зажмуренными глазами, потом открыл один глаз – перед ним была полосатая, усатая мордочка Егорки.

- Что, испугались? – спросил Егорка.

- Ага. – улыбнулся Пашка.

- Ты второй-то глаз открой. И кто там у тебя еще пищал? Чей это ус из под стола торчит? – Пашка оглянулся и увидел, как ус мгновенно пропал под столом.

- Александреус это. Эй, Александреус, трусишка, вылезай – это Егорка пришел.

- А я и не трусишка вовсе. – Александреус быстро выполз из под стола, огладил лапками запылившиеся усы. – Я разумно насторожен.

- А вы чего попрятались-то все? В прятки что ли играете? – спросил Егорка.

- Не. Мы от большелапого прячемся. – Пашка поправил съехавшие на кончик носа очки.

- От кого? – удивился Егорка, его кошачьи глаза сощурились. – Кто это, большелапый?

- Ты не знаешь? – воскликнул таракан Александреус. – Пошли, сейчас мы тебе всё покажем, сейчас ты сам всё увидишь!

Александреус юрко прошмыгнул между Егоркиных лап и нетерпеливо закричал:

- Чего встал, пошли!

Егорка пожал плечами и пошел следом за Александреусом. Пашка тоже засеменил за ними, хотя он и видел уже и следы, и лопух растоптанный, и внушительную длину когтей, отпечатавшихся в земле.

- Вот. Вот под этим листочком я и прятался! – громко кричал Александреус. – Егор, ты посмотри! Ведь он чуть меня не раздавил! Еще бы вот столечко, еще бы чуть-чуть и всё, мокрое место, а не таракан Александреус!

Пашка посмотрел на листочек, посмотрел на самый близкий к нему след. Да, не близко, совсем не близко. А Егорка так и вовсе, отсчитал расстояние шагами.

- Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать! Двенадцать шагов! Да Александреус, действительно: еще бы чуть-чуть!

- Ой, и не говори. До сих пор, как вспомню, так все лапки дрожат!

- Так кто это сделал говорите? – спросил Егорка.

- Большелапый. – ответил с готовностью Александреус. – Страшный, большущий, больше тебя! Когтища – во! Зубища – во! Лапы! Ревет, орет – стра-а-ашно!

- Ну пойдемте, посмотрим на этого вашего большелапого.

- Нет, ты что! – испуганно заверещал Александреус и усики его тонко задрожали. – Он же нас на клочки порвет!

- Не порвет. Мы издалека посмотрим.

- Ну если только издалека… - проворчал Александреус. – А давай ты издалека посмотришь, а я совсем издалека.

- Как это?

- Отсюда. Я вас тут подожду.

- Ну если ты трусишь. – Егорка махнул хвостом, презрительно фыркнул.

- И вовсе я не трушу. Просто я его уже видел, вот. А вы еще нет. Вот и идите, смотрите на своего большелапого.

- Пойдем, Паш, а этот трусишка пускай остается, если у него душа от страха в пятки ушла. – Александреус зло фыркнул, сложил лапки на блестящем брюшке и горделиво отвернулся. Мол сами вы трусишки, а на меня и так уже почти наступили – двенадцать шагов всего до меня было! Если честно, Пашка с удовольствием бы остался вместе с Александреусом здесь. Ну что, в самом-то деле, на этого большелапого смотреть? Итак все ясно. Большой и страшный. Так зачем рисковать? Но трусить было стыдно, поэтому Пашка послушно засеменил следом за Егоркой.

Найти большелапого было не сложно. Его глубоко отпечатались в траве, оставалось только бежать вперед и смотреть на все то, что по дороге порушил большелапый. Вот дерево старое повалено, а на нем следы когтей, вот прямо через крапиву прошел, не побоялся и всю крапиву потоптал, а вот так и вовсе – через орешник прошел, все попереломал вокруг, одни ветки обломанные висят.

- Ой, Егорка, а может зря мы идем? Ну что в самом деле глазеть на него? А?

- Да, Пашка, твоя правда: что на него смотреть? - видно было, что и Егорке уже страшно стало, после того, как он увидел все эти поваленные деревья да кусты поломанные. – Большой он – это и так ясно, маленький такого не натворит.

- Ага. Может обратно пойдем? – с надеждой пискнул Пашка.

- Правильно говоришь, пошли обратно. Итак уже много увидели.

И тут, совсем неподалеку, буквально в десяти шагах от них, в овраге, раздался рев, да громкий такой, что Егорка с Пашкой даже присели от испуга.

- Эт-т-то он… - заикаясь, прошептал Егорка.

- Аг-г-га. – Пашка тоже начал заикаться и почувствовал, как у него затряслись коленки.

- Иди, посмотри. – шепнул Егорка.

- Не, давай лучше ты.

- Давай тогда вместе.

- Давай.

Они вместе поползли по траве вперед, заглянули вниз, в овраг, и увидели там его - большелапого! В точности такой, как про него рассказывал таракан Александреус: большой, бурый, лапы длиннющие, когти черные, длинные, ревет, разве что лапами не машет, как Александреус говорил.

- Какой он… - шепнул Егорка.

- Страшный! – шепнул Пашка.

И они оба быстро поползли назад, а когда выбрались из зарослей переломанного орешника, так и вовсе бегом припустились.

- Нет, ты видел? Ты видел, какой он! – кричал на бегу Егорка.

- Видел! Ой, и наломает же он дров в нашем лесу!

- Это точно, это ты правильно говоришь! – кричал Егорка. – Это ж надо, он как гора прямо! И как только Александреус уцелел!

- Ага. Представь, всего двенадцать шагов до такого! Я бы наверное умер от страха!

- И я!

Они неслись и даже по сторонам не смотрели, и не видели, как уже пробежали мимо того поваленного дерева, не видели как пронеслись и мимо ошарашенного Александреуса, и только когда их Антошка окликнул остановились.

- Эй, куда несетесь! Вы наперегонки бегаете? Да?

- Не, Антошка, мы от большелапого убегаем.

- От кого? – удивился Антошка.

И они вдвоем, с Егоркой, наперебой стали рассказывать Антошке про большелапого, а потом и Александреус подоспел, и во всех красках описал, как он прятался под листочком, а большелапый чуть было на него не наступил.

- А потом мы на него смотреть ходили! – громко и храбро заявил Егорка.

- А там столько всего поналомано! – перебил Пашка.

- Да, и деревья повалены, и кусты все потоптаны! – перебил Егорка.

- А потом его видели! – снова Пашка.

- Да, в овраге! – Егорка.

- Он там!

- Большой!

- Страшный!

- Когти во!

- Ревет!

- А лапы!

- Тише-тише. – перебил их Антошка, которому надоело смотреть то на Егорку, то на Пашку, то на Александреуса. – Может он не такой и страшный.

- Страшный! – громко вскрикнули хором все трое.

- Ну тогда… - Антошка задумчиво склонил голову набок. – Тогда я тоже хочу на него посмотреть.

- Он там, за ореховой рощей, в овраге! – опять хором сказала троица.

- Пойдете со мной?

- С тобой? – спросил котенок Егорка испуганно. Конечно ему было страшно, да и Пашке было страшно, но не хорошо друга одного на такое опасное дело отпускать. – Конечно пойду.

- И я пойду. – подал голос Пашка.

- А я не пойду. Я лучше тут подожду. – и Александреус уселся на камушек. – А вы идите.

Они и побежали. Только вот Пашка уже устал: у него лапки-то коротенькие и бежать наравне с Егоркой, а тем более с Антошкой, - ему было тяжело. Тогда щенок Антошка опустил голову к земле и Пашка взобрался к нему на голову, между ушей уселся.

Всю дорогу Пашка глазел по сторонам и важно сообщал:

- Во, слева, Антош, слева смотри. Дерево видишь? Это он, большелапый, свалил. А справа, справа смотри – это тоже он. Видишь какой он сильный!

- Вижу, все вижу.

У переломанного орешника, за которым был овраг, они остановились. Пашка слез с головы Антошки, а Егорка тихо сказал:

- Ну что, поползли смотреть?

- А что смотреть? – удивился Антошка. – С ним поговорить надо.

- Ты что! – испугался Пашка и нервно затеребил очки в маленьких лапках. – Он же… Он же…

- Да, Антош, может не надо? – вставил опасливо Егорка. – Ведь он вон какой большой! А если драться начнет?

- Все равно, надо поговорить! – решительно сказал Антошка и поднял уши. – А то что? Всю жизнь от него по норам прятаться? Я пошел!

- Подожди. Я с тобой. – Егорка шагнул вперед.

- Эх! Была не была! И я с вами, ребята! – и Пашка тоже смело шагнул вперед.

Так, втроем, они и спустились в овраг, где до сих пор сидел бурый большелапый. Он уже не ревел, а просто сидел на пенечке и голову грустно свесил.

И только сейчас, когда друзья подошли поближе, они увидели, что он хоть и большой, но совсем-совсем не страшный, а даже совсем наоборот – грустный. И морда у него тоже не страшная, а очень даже милая: округлые ушки на макушке, глазки жалостливые и нос черный, совсем как у Антошки.

- Привет. – громко поздоровался Антошка.

- Привет. – грустно ответил большелапый, посмотрел на друзей и тут же закрылся большими когтистыми лапами, и закричал испуганно. – Не прогоняйте меня, пожалуйста!

- А почему мы должны тебя прогонять? – удивился Антошка.

- Я такой большой, такой тяжелый и, - он всхлипнул, - такой неуклюжий. Я всегда все ломаю, а потом меня за это прогоняют.

- Тебя и сейчас прогнали? – с жалостью спросил Пашка.

- Да, из соседнего леса. Я там… я там… - и он снова заревел, уткнувшись носом в лапы.

- Не плачь. – Пашка подбежал к пеньку, на котором сидел медвежонок, залез на него и уселся рядышком. – Мы же тебя не прогоняем.

- А потом не прогоните? Если я вдруг что-нибудь сломаю. – всхлипывая спросил медвежонок.

- Нет. Если ты что-нибудь сломаешь, тогда мы все вместе это и починим. Ты только не плачь. Тебя как зовут?

- Меня? – медвежонок утер с носа слезы. – Меня Валькой зовут. Медвежонок Валька я.

- А я хомяк Пашка. – Пашка церемонно поклонился.

- Щенок Антошка. – Антошка кивнул.

- Котенок Егорка.

- Приятно познакомиться. – слезы на мордашки медвежонка Вальки высохли и он улыбнулся. – Как я рад, что попал именно сюда.

- И мы рады, что теперь тебя больше никто не будет прогонять. – сказал Антон.

- А я рад, что теперь у нас будет такой большой и сильный друг, как ты. – сказал Пашка. – Ведь ты же будешь нашим другом?

- Да! – радостно закивал медвежонок Валька. – Конечно я буду вашим другом!

Так история и закончилась, и никто больше не боялся медвежонка Вальку, кроме таракана Александреуса, который побоялся идти вместе с друзьями и потому ничего не узнал.

* * *

- Ну, и что ты теперь делать будешь? – спросила мама у Сашеньки.

- Я не знаю. Может…

- Сашка! Саня! Выходи на улицу! – ворвались в открытое окошко крики ребят.

- Ну я побежал?

- Ну беги-беги.

Сашенька вскочил со стула, быстренько напялил сандалики и выскочил за дверь. Мама подошла к окну, посмотреть что же теперь будет делать Саша?

Саша не побежал к друзьям, а пошел куда-то в сторону, где на лавочке, в тени деревьев сидел рослый мальчик и плакал. Саша подошел, сел рядом и что-то сказал, мальчик утер слезы, и улыбнулся.

- Молодец, Саша! – и мама тоже улыбнулась.

Сказка третья:

Про то, как друзья в карты играли.

- Мам, а можно я карты возьму на улицу?

- А зачем тебе?

- А мы с ребятами хотим сегодня устроить большую игру! – и Саша гордо вскинул голову, но тут же немного сник. – Мы еще вчера хотели устроить, только у нас одна колода на всех была. – всхлипнул и совсем уж тихо добавил. – Без крестового туза.

- А как вы в турнир играть будете?

- А у нас все как у взрослых! – снова загордился Саша. – Я солдатиков своих поставлю, Димка пистолет с пульками, Арсений юлу хотел принести…

- Как это, поставите? А если ты своих солдатиков проиграешь? Или вы понарошку выигрыш отдавать будете?

- Почему понарошку! Всамделишно, по настоящему! И почему это я вдруг своих солдатиков проиграю? И совсем не проиграю, я наоборот, все превсе выиграю! Ты знаешь, как я хорошо играю!

- Ну а вдруг проиграешь?

- Ну если только вдруг… - он задумался. – Тогда отыграю их обратно.

- А что ты поставишь когда отыгрывать будешь?

- Альбом с рисунками поставлю, и солдатиков отыграю!

- А если и альбом проиграешь?

- Тогда на машинку сыграю.

- И ее проиграешь.

- Пистолет с лампочкой!

- И его тоже.

- Тогда… Тогда…

- А тогда ты уже совсем без игрушек останешься.

- Нет, мам, я все не проиграю.

- Уверен?

- Нет. – Саша задумался, а потом радостно выпалил. – Не проиграю! Я наоборот все у всех выиграю! Я такие фокусы с картами знаю, что не проиграю!

- Ах выиграешь! С фокусами значит выиграешь? Молодец, только давай я тебе сначала сказку расскажу, а ты уж потом гулять пойдешь.

- Про карты? – радостно спросил Саша.

- Про карты. – ответила мама.

- Ну тогда рассказывай. – и Саша влез на кресло, чтобы слушать было удобнее.

* * *

Медвежонок Валька решил остаться в этом лесу. Вот только жить на улице ему совсем не понравилось. Сперва он переночевал на маленькой уютной полянке. Эту поляну ему друзья показали. Все здесь было красиво, все тут радовало глаз: и трава не высокая и не низкая, зеленая да мягкая и цветочки в ней красивые хоть и маленькие, но яркие и деревья вокруг поляны большущие, с раскидистыми кронами, да такими, что солнышко только через самую середку, там куда не дотягивались зеленые ветви, и заглядывало на полянку. Но света все равно было достаточно. А еще на полянке ручеёк был. Звонкий, чистый и все камушке на дне видно – такой он прозрачный был.

Медвежонку Вальке поляна очень даже понравилась: красивая, уютная и от дождя под деревьями можно спрятаться. Вот только ночью, когда он там спать лег, поляна сразу ему нравится перестала. Земля холодная, да такая, что даже простудиться можно. Каким боком не повернись – все неудобно: то корешок на ребра давит, то камушек какой вопьется так, что больно даже становится. Ворочался Валька, кряхтел, с боку на бок переваливался – неудобно и все тут! А под конец, так и вовсе по темноте в ручей наступил, промок и замерз. Тогда сел медвежонок Валька на травку, спиной к дереву притулился и загоревал. Ближе к утру, когда совсем уж озяб, он задремал, а когда солнышко пригревать стало, так и вовсе уснул, захрапел по богатырски и проспал до самой середины дня. Он бы и еще поспал, только его друзья разбудили.

Выбежал на поляну радостный щенок Антошка, залаял весело и заливисто – это он так поздоровался. Следом за Антошкой котенок Егорка с хомяком Пашкой. А вот таракан Александреус не пришел: боялся он еще Вальку, хоть ему и рассказали, что вовсе он, Валька-то, не злой, а совсем даже наоборот – добрый.

Медвежонок Валька закряхтел, перевернулся на другой бок, спиной к друзьям и даже лапами от них закрылся.

- Ой, так он спит еще! – вскрикнул Пашка, и тут же, смутившись своего крика, зашептал.- Может пойдем, пускай спит.

- Время уже полдень! – громко заявил Антошка. – Обедать пора, а он спит - лежебока! А ну, просыпайся! – он подбежал к медвежонку и стал толкать того лапами в бок. – Давай, Валька, вставай! Хватит спать, все на свете проспишь!

- Ну я еще чуть-чуть, ну еще минуточку, ну еще секундочку. – замямлил Валька, не открывая глаз.

- А ну, ребята, навались! – крикнул Антошка и Егорка с Пашкой в единый миг пришли ему на помощь. Они втроем стали будить Вальку: Антошка обеими лапами толкал медвежонка в бок, Егорка щекотал медвежонку пятки, а Пашка дергал Вальку за уши.

- Ну хорошо, хорошо, уже встаю. – Валька уселся, протер спросонья глаза, и тут же чихнул. Виновато улыбнулся. – Простите, я не успел лапой прикрыться. А-а-а-а! – он вскинул голову, зашевелил носом, друзья бросились врассыпную. – Апчхи! – громогласно чихнул Валька и тут же снова. – Апчхи! Апчхи! А-а-апчхи!

- Ребята, так он наверное простудился. – предположил Егорка, подошел к медвежонку, положил ему на лоб лапу. – Валька, ты же горячий как утюг!

- Ой, заболел! Заболел! Что делать? Что делать! – запричитал Пашка.

- Тихо ты. – цыкнул щенок Антошка. – У тебя же в норке вроде есть мед и малиновое варенье?

- Да, есть конечно.

- Ну тогда побежали скорей, сейчас мы его чаем горячим отпаивать будем.

- Да-а. – проревел довольный Валька. – Чай я люблю, особенно с медом, и чтобы меда побо-ольше. Вот.

Через пять минут они уже сидели на поляне, пили свежезаваренный чай и заедали его сушками. Особенно доволен был Валька. Во первых он смог согреться после бессонной холодной ночи, а во вторых ему понравилось то, что расщедрившийся Пашка налил ему в чашку столько меда, что уже сложно было понять, что это: то ли чай с медом, то ли мед с чаем.

- Да, вкусный у тебя чай. – медвежонок подул на чашку, отхлебнул.

- Еще бы, не вкусный! Он же у меня не простой. Тут тебе и можжевеловые веточки, и листочки малиновые, и… - Пашка долго мог рассказывать, что он в чай добавляет. Это страсть его была – чаи гонять, вот он и старался.

- Слушай, Валь, а где же ты простудиться успел.

- Да ночью замерз малость. Холодно тут: земля холодная, а потом еще и промок – это в ручей наступил, все лапы промочил.

- Ну тогда тебе здесь больше ночевать нельзя а то ты совсем заболеешь.

- А где же тогда? – удивился медвежонок.

- А может… - задумался Егорка. – Может тебе лучше в пещере будет?

- Пещера? А там не страшно? – испугался медвежонок.

-Совсем нет. Она малюсенькая. Вот такая. – Егорка развел лапами. – Только перед ней кустов понаросло, и они сильно колючие. Пока дойдешь, исцарапаешься весь.

- Ну кусты – это ладно. Кусты – это не страшно. – довольно пророкотал Валька. – А я там, в пещере, дом себе сделаю. Стол поставлю. Я тут такой пенек большой видел – его принесу вот и стол будет. И кровать сделаю, и… - медвежонок мечтательно прикрыл глаза и заулыбался своим мыслям. Он там себе все-превсе сделает. И шкаф поставит, обязательно такой, чтобы дверца одна скрипела, и коврик постелет, чтобы ходить было мягче и лапы не мерзли, и все остальное чего у него никогда раньше не было. Но в первую очередь конечно стол и стулья – это для того, чтобы к нему друзья в гости ходили и чай пили. Ну и кровать конечно. – Давайте, показывайте, где эта ваша пещера.

Пещера оказалась совсем близко. Всего то с минуту по тропинке прошли, даже устать не успели и вот она – пещера, перед ними. Правда не видно ее толком, больно уж куст перед ней большой разросся, причем не простой: не тополь там, не акация, а самый что ни на есть шиповник. Красивый конечно: цветы как розочки, плоды красные, но вот иглы острые и большие во все стороны торчали, да так, что страшно делалось.

- Вот. – с готовностью сказал Егорка. – Только как туда пролезть… Я не знаю.

- А это… - Антошка прищурился, присмотрелся к кусту, где на одной игле висел клочок шерсти. – Это не твое случаем? А, Егор.

- Ага, мое. Интересно же было, вдруг в пещере интересное что-нибудь есть, пещера все ж таки. Может там клад спрятали? А может еще что… Вот и полез.

- Ну и как? Есть клад?

- Не знаю. – скривился Егорка, вспомнив, как острые шипы больно хватали его за шерстку, царапались. – Я до самой пещеры не дошел. Так, только увидел, что не глубокая она и все.

- А я бы тут наверное пролез. – предположил Пашка, сунулся было в заросли, тут же ойкнул и вылез, придерживая лапку. – Ой-ой. Колется то как сильно!

- Да это я сейчас, да это я запросто. – и Валька, плюнув на ладони своих большущих лап, полез в кусты, да так, что те только затрещали. – Ох, ты ж и колючий какой! - Валька хоть и чувствовал, как царапают его иголки, но все же протопал напрямую до входа в пещеру, проложив узенькую просеку. – Ну это я потом расширю. Это потом тут дорожка сделается, а по сторонам значит шиповник подстригу ровненько и красиво будет, - прямо загляденье!

За Валькой быстро засеменил Пашка. Очень уж ему интересно было: есть там клад или нет? А Валька уже деловито осматривался, приглядывался к своему новому жилищу. Прошелся туда, сюда, остановился посередке, затылок почесал, к стене подошел, лапой по ней провел. А Пашка просто посреди пещеры стоял, оглядывался.

- А камней-то понавалено. – недовольно пророкотал Валька остановившись у высокой горки валунов. – Надо бы это, уборку что ли сделать для начала.

- А мы тебе поможем! – с готовностью заявил Пашка, ему поддакнул Антошка, только-только зашедший в пещеру.

- Да не надо, ребята. – застеснялся медвежонок. – Я сам как-нибудь управлюсь.

- И не спорь даже! – громко заявил Пашка, подбежал к куче валунов, подхватил самый маленький камушек и быстро выбежал с ним из пещеры.

- Ну спасибо. Ну не ожидал.

И они, вчетвером, взялись за дело. Егорка и Антошка выкатывали на улицу валуны да камни те, что не сильно большие, Пашка таскал самые маленькие, ну а Валька тягал самые большущие, самые тяжелые камни, которые другим не под силу были. И вот, когда остался самый последний, самый большой камень и Валька, поднатужившись откатил его в сторону, Пашка закричал:

- Клад! Клад! Смотрите, тут клад!

Все бросились смотреть. И действительно: под большим камнем, засыпанная мелкой крошкой и пылью, лежала малюсенькая картонная коробочка.

- Ух ты. – прошептал Валька.

- А я же говорил! Говорил, что во всякой уважающей себя пещере просто таки обязан быть клад! – котенок Егорка запрыгнул на отодвинутый валун и посмотрел сверху на найденное сокровище. – Что-то он какой-то маленький. Я думал он больше будет. И не сундук даже. Тьфу, а не клад.

Егорка ловко, как умеют только кошки, коты и котята, соскочил с камня и отошел в сторону, будто бы и не он только что так радостно кричал. Подошел и Антошка, вытянул коробочку на свет, лапой смахнул пыль с нее. Коробочка оказалась красивой, красочной, но уже пожелтевшей от времени и даже сильно помятой.

- Что, что там? – нетерпеливо спросил Пашка.

- Ага, что там? – спросил и Валька. А Егорка ничего не спросил, фыркнул только презрительно, будто сказал: «мне такие мелкие клады и даром не нужны».

Антошка сел рядом с коробкой, взял ее в лапы, но неудобно так взял, за верхний краешек только, поднял и тут же посыпались из коробочки красочные, глянцево блестящие, карточки.

- Ой. – сказал Антошка виновато. – Просыпалось.

Пашка тут же подбежал к карточкам, схватил первую попавшуюся и посмотрел на рисунок. С карточки на него смотрело надменное, гордое лицо бородача в короне, наверное короля. На плечи его была наброшена красная мантия с оторочкой белого меха, с маленькими черными пятнышками. Пашка перевернул карточку вверх ногами и опять же уставился на это же царственно-седобородое лицо. Пашка посмотрел на другие карточки. На них были либо разноцветные пятна красного и черных цветов, или такие же зеркальные рисунки, которые как не переворачивай, а все равно, будешь смотреть картинке прямо в лицо. На картинках были короли, пышно наряженные дамы и еще молодцеватые усатые дяди при оружие, и Пашке почему то подумалось, что это офицеры.

- Что это? – спросил медвежонок.

- Не знаю… - ответил Антошка.

- Ну что там у вас? – не выдержал Егорка, ведь ему тоже было очень интересно. Он подошел, посмотреть на рассыпанный по полу пещеры клад. – Ничего вы без меня сделать не можете. А ну, показывайте!

Друзья расступились, Егорка увидел карточки, задумчиво почесал затылок.

- Ну, знаешь что это такое? – спросил нетерпеливо Пашка.

- Ну… - задумчиво протянул Егорка. – Это карточки такие, для красоты наверное. Их надо на стены вешать и любоваться. Вот!

И он победно вскинул голову. Видно было, что остался он доволен своим ответом, и наверное даже загордился.

- А эти, с кляксами тогда зачем? – спросил Валька.

Егорка скривился, будто у него все зубы разом заболели, посмотрел на карточки с пятнами, подумал и выдал с пренебрежительным превосходством, как умеют только зазнайки:

- Ну это же совсем просто! Это карточки для счета! Вот, смотрите. – он взял ближайшую карточку в лапы и стал громко считать красные ромбике на ней. – Раз, два, три, четыре, пять, шесть! Шесть пятнышек и вверху написано: «шесть»! Вот и все.

Антошка вытряхнул из коробочки оставшиеся карточки, посмотрел на каждую и задумчиво произнес:

- Странные какие-то считальные карточки. Начинаются от шести и десяткой заканчиваются. А те на которых одно пятно, но большое, там «Т» написано. Странно… И еще, смотрите, на королях «К» в углу написано, на дамах «Д», а вот на этих, с оружием «В». Что такое «В»?

- Может, вояки? - предположил Пашка.

- Может и вояки. Но все равно – странные карточки. И ведь зачем-то их рисовали, не просто же так.

Они еще долго рассматривали карточки и так и этак и даже многое смогли узнать! Узнали они то, что карточек было тридцать шесть штук, что королей, дам, вояк и карточек с одинаковым количеством пятнышек – по четыре штуки, и то что пятнышки эти тоже по форме своей разные и форм этих опять же четыре: черные крестики и пика, красные ромбики и сердечки – вот и все что они узнали. А вот понять… Понять ничего не смогли.

- Эй, а что это вы там делаете? – крикнул с улицы своим писклявым голосом таракан Александреус. – Расшумелись-то! На вес лес слышно.

- Мы клад нашли! – крикнул Егорка уже совсем позабывший и про спесь свою и про пренебреженье к малым размерам клада.

- Клад? – и Александреус бегом бросился в пещеру, будто бы и не говорил утром, что все еще медвежонка Вальку боится. – Покажите, покажите мне!

- Вот! – горделиво ткнул лапой в ворох карточек Егорка.

- Вот! – гордо пискнул Пашка, подняв одну карточку.

- Фу, а я то думал, что там и взаправду клад. А эти: карты нашли и довольны, – вот чудаки.

- Карты? – спросил Егорка.

- Карты? – спросил Пашка.

- Карты? – спросил Валька.

И только рассудительный Антошка задал правильный вопрос:

- А зачем они, карты эти?

- Эх, темнота вы, деревня необразованная! Не знаете, зачем карты нужны? – усмехнулся Александреус, гордо подбоченился маленькими лапками, усы его взвились победно и остро. – Ну тогда считайте, что повезло вам! По части карт я профессор! Карты являются великим изобретением ума и предназначены они для того, чтобы в них играли двое, трое, четверо, можно даже и вшестером играть! – Александреус заложил лапки за спину и стал прохаживаться перед друзьями, словно учитель на уроке перед доской. – Игра в карты интересна и увлекательно, оттого зовут такие игры – «Азартными»…

В общем ребята узнали еще очень и очень много, пока слушали Александреуса. Узнали они, что игр в карты имеется великое множество, вот только называются они некрасиво, а порой даже и обидно: «Дурак», «Пьяница», «Пузырь». И узнали они, что «В» на карточках – это вовсе даже и не «Вояка», а «Валет». Много чего они узнали, и узнали бы наверное еще больше, если бы медвежонок Валька не попросил их уйти, потому что у него тут, в пещере, еще очень много дел, а про карты ему слушать совсем даже и не интересно.

Ребята ушли, а Валька остался. Сначала он пошел в березовую рощицу неподалеку, веток наломал, сделал веник и вымел из пещеры весь сор. Потом он сходил к оврагу, где был тот самый замечательный пенек, который Валька задумал приспособить под стол. Пенек конечно был тяжелым, но Валька все же притащил его к себе в пещеру и поставил на место. Потом он сделал себе кровать из толстых веток, а сверху, для мягкости, застелил свежей травой, заодно и выполол все перед своим новым домом.

Хотел он было еще что-нибудь сделать, но солнце уже стало убегать за горизонт и небо потемнело. Валька подумал тогда, что хватит уже на сегодня работать и лег спать в свою новую, только что сделанную, кровать.

Он уснул быстро и крепко и сны он видел хорошие, приятные, радостные и даже улыбался, не открывая глаз.

Проснулся Валька от того, что услышал плач. Сначала ему подумалось, что ему это сниться. Ну в самом то деле, кто может с утра пораньше плакать, да к тому же здесь, в его пещере.

Валька зевнул, перевернулся на другой бок и приготовился уже увидеть следующий сон, где никто плакат не будет, и стал ждать. Но следующий сон все не приходил, а плач не прекращался. Валька открыл глаза и сразу же увидел Пашку. Пашка сидел на пеньке посреди пещеры и плакал. И почему-то он был без очков.

- Чего ревешь?

- Я… Я все проиграл, прям все-привсе проиграл. – и он разрыдался с новой силой.

- Что проиграл? – не понял Валька. – Ну сыграй еще раз, может выиграешь. Что из-за игр расстраиваться?

- Ты не понимаешь, ты просто ничего не понимаешь! – Пашка всплеснул лапками и тут же сорвался с места, с разбегу взобрался Вальке на самый нос и закричал ему в глаза. – Я все под чистую проиграл! Всё! Подушку свою, шкаф свой, норку! Я даже дуб свой до последнего желудя проиграл, и поляну проиграл! Это больше не моё! Понимаешь?

- Как так? – все же не понял Валька.

- А вот так! Взял я это всё и проиграл!

- Кому?

- Ясно кому – Александреусу! Кому ж еще? А он еще и дразнился: «ты, Пашка, не расстраивайся. Ты, Пашка, отыграешься еще!». А я дурак уши и развесил, и слушал, ставки делал, и играл. И всё, всё, всё проиграл! А может… А может и правда – отыграюсь ещё? – его взгляд жадно заскользил по пещере. – Валь, у тебя есть что-нибудь ценное, чтобы на кон поставить?

- На что поставить?

- На кон! Ставку сделать! А, у тебя же пещера есть! Давай ее поставим? Ты Валь не бойся, я обязательно выиграю, я просто не могу проиграть по теории вероятности! У меня система есть! Я выиграю!

- Паш, а очки твои где? – вместо ответа спросил Валька.

- А? Что? Очки-то? Там же где и ошейник Антошкин, где коллекция фантиков Егоркина – у Александреуса в закромах, он все это выиграл. Ну что, ставим твою пещеру? – он посмотрел Вальке в глаза так жалостливо, умоляюще, так, что бедный медвежонок просто не выдержал и согласился.

Они пришли на поляну к пашкиному, то есть к бывшему пашкиному дубу. Там, при всем параде, в окружении выигранных вещей, блаженствовал Александреус. Он нагло развалился на красивых Егоркиных фантиках и зачем-то нахлобучил на голову непомерно большие для него пашкины очки. Завидев Вальку с Пашкой, он обрадовался, соскочил с фантиков и заверещал радостно:

- А, картежники! Отыгрываться пришли? Ну давайте, давайте. – он нетерпеливо потер лапки друг о дружку. – На что играть будем?

- На пещеру на мою. – буркнул Валька.

- А что там у тебя есть?

- Кровать есть, стол есть. Вроде все.

- Неплохо, неплохо. Ну раз по крупному играем, то и я много поставлю: дуб этот, поляну и норку со всем содержимым. Идет? – Пашка быстро-быстро закивал, и Валька тихо угукнул. – На что сдавать?

- На «дурака». – быстро сказал Пашка.

- Выбор достойный профессионала. – высокопарно сказал Пашка и быстро раздал шесть карт себе и шесть Пашке, вопросительно посмотрел на Вальку. – Спонсору сдавать?

- Да нет. – засмущался Валька. – Я эта, посмотреть только.

- Ну хорошо, смотри. За просмотр денег не берут.

И игра началась!

Пашка жутко нервничал: близоруко щурился и всякий раз, перед тем как сделать ход, он метался в своих картах, не в силах выбрать ту, самую нужную. Отбивался же он отчаянно, зажмурившись хватал карту, вскидывал вверх и бухал ее поверх карты Александреуса. Александреус напротив, был вальяжен, ленив и расслаблен. Он то специально, чтобы довести Пашку до истерики, тянул с ходом, то похохатывал и подбадривал бедного хомяка, но Пашке от таких подбадриваний только хуже становилось, и начинал он метаться пуще прежнего. Лапки его тряслись, глазки метались, щеки то надувались, то с тихим свистом сдувались – Пашке было страшно. А вот Вальке было просто интересно. Он тщательно следил за игрой, и думал. А Валька был догадливым медвежонком, потому он очень быстро разобрался в правилах, и вот, как только он эти правила понял, Александреус сделал недопустимое: отбил червовую девятку червовой же восьмеркой. Пашка правда ничего не заметил, потому что уж очень сильно был увлечен игрой – вошел в азарт, да так, что глаз от своих карт не отрывал и шептал еще что-то под нос. Валька посмотрел на Пашку, посмотрел на Александреуса, и когда увидел, что ни тот ни другой вопросов не задают, спросил сам:

- А разве так можно?

- Можно что? – с вызовом спросил Александреус, а сам торопливо потянул восьмерку с девяткой к себе.

- А вот так! – и Валька припечатал огромной лапой карты к земле. – Паш, посмотри – это честно, или нет?

- Да что ты, что ты лезешь! – громко всполошился Александреус. – Ты и правил-то не знаешь, а туда же! Играть сначала научись, а потом уже: «честно – не честно», нашелся тут, понимающий! Лапы убери, и играть не мешай. Ты же только смотреть собирался, вот и смотри.

Но Валька лапу не убрал. Он дождался, когда Пашка отвлечется от своих карт и посмотрит на отбитую Александреусом девятку.

- Так это же! Аллександреус, ты что - жульничаешь!

- Почему это жульничаю? Просто не заметил, карту не ту взял - с кем не бывает?

- А ну-ка, давай посмотрим что у нас тут есть. – внимательный Валька потянулся к уже отыгравшим свое карты. – Мне кажется ты и раньше не редко ошибался.

- Лапы убери! В чужие карты лезть – это уже наглость! – раскричался Александреус и грудью бросился на перевернутые рубашкой вверх карты.

- А они не твои, и уже вообще ничьи. Они отыграли уже. – и Валька перевернул разом все отбитые карты вместе с Александреусом. – Паш, посмотри. Вот – это он твоего короля другим тузом отбил, красненьким конечно, но не козырным же. – Пашка, открывший от удивления рот, кивнул. – А вот это он тебе шестерку подбросил, когда ее в кону не было, а вот еще…

Валька все переворачивал и переворачивал карты, а рот у Пашки открывался все больше и больше пока, в конце концов, он не закричал во все свое хомячье горло:

- Так он шулер, мухлёжник, обманщик! А ну я его!

Но было поздно. Александреус уже давно убежал, еще тогда, когда Валька только-только начал перечислять его хитрости и уловки. Пашка порывался бежать, искать, разбираться, но Валька его успокоил и сказал:

- Ничего плохого, зато теперь все это, снова твое. И дуб твой, и поляна твоя, и норка со всеми пожитками твоя. И ошейник снова Антошкин, а фантики Егоркины.

- Ага. – кивнул Пашка, а потом, зардевшись от стыда, пролепетал. – Валь, ты это, прости меня, я так отыграться хотел, так хотел, что просто страсть! А вот видишь…

- Ну а если бы ты выиграл? – спросил Валька.

- А что? Выиграл и обрадовался бы! Это же выигрыш!

- А если бы ты у Антошки ошейник его выиграл? – тихо спросил Валька.

- Хороший ошейник. – Пашка посмотрел на валяющийся неподалеку тот самый ошейник, что накануне Антошка проиграл Александреусу. – Замечательный ошейник! Я бы его для дела приспособил: коврик там или еще что – сгодился бы.

- Да, для тебя бы сгодился, а вот Антошке без него худо было бы. И отыграть бы он его хотел, да и не хорошо это: была всегда его вещь, а тут сразу раз – и чужая. А за что? Почему? По глупости просто…

- Да-а-а. – протянул Пашка и почесал затылок. – Это ты прав конечно. Что-то я не подумал, как Антошка по своему ошейнику скучать будет. Да и Егорка без своих фантиков наверное грустит. Ты знаешь, как долго он их собирал! И чтобы все разные были, не повторялись.

- Да, и мне без моего нового дома тоже плохо было бы. – улыбнулся медвежонок.

- Угу… - Пашка шмыгнул носом.

- Ну ладно, хорошо, что все хорошо закончилось. – он поднял Пашку на ладонь и сказал с улыбкой. – Пошли возвращать Антошке с Егоркой вещи ихние.

- Пошли! – радостно ответил Пашка.

И было им так хорошо обоим, так радостно, что смогли они все своё вернуть, да и друзьям помочь. Только Александреусу не весело было. Он лежал, спрятавшись под листочком, смотрел вслед уходящим, а сам думал: «Эх, я еще отыграюсь!».

* * *

- Ну вот и вся история. Вот тебе карты, вот тебе солдатики для ставки – иди, гуляй.

- Не, мам, что-то я передумал с фокусами всех выигрывать.

- Ну тогда по честному играй.

- Нет, и по честному играть не буду. Если выиграю, им же обидно будет, а если проиграю, то… - он шмыгнул носом. – Солдатиков жалко. Я лучше в футбол поиграю.

- Вот и хорошо. Ну иди, тебя там наверное ребята уже заждались.

- А знаешь что еще! – сказал Саша уже на пороге. – Я друзьям тоже твою сказку расскажу.

И он быстро побежал вниз по ступенькам.

Сказка четвертая:

Про то, как стать взрослым и отважным!

Вечером, когда уже было пора ложиться спать, мама сначала помогла Сашеньке расправить кровать, а потом, начала собирать разбросанные по полу вещи и аккуратно складывала их на стул.

- Саша, ну вот когда ты перестанешь разбрасывать вещи? Ты же знаешь, как складывать футболку? Я тебе показывала как, а ты берешь и на пол бросаешь.

- Я нечаянно. – отозвался Саша из под одеяла.

- А шорты? Почему они под диваном, а не на стуле?

- Я забыл… - совсем уж смутился Саша.

- Забыл? Ну ладно, сегодня я их уберу, а завтра, будь добр, все сам прибери. – мама подняла шорты, и вдруг из кармашка выпала пачка сигарет. Мама только ахнула. – А это что у тебя такое?

- Это? – Сашенька выглянул из под одеяла. – Это сигареты.

- То, что сигареты я и сама вижу. Почему они у тебя в кармане?

- Ну все же взрослые курят, и я тоже хочу так, как взрослые!

- Ну во первых не все взрослые курят. Папа же не курит? И я не курю.

- А остальные курят. У Арсения папа и мама курят. И у подъезда тоже курят.

- Саша, ты у меня пока маленький, и когда подрастешь, ты сам разберешься, стоит тебе курить, или нет.

- Я сейчас хочу!

- Сейчас он хочет. – обиделась мама. – А я вот хочу, чтобы ты сейчас спать лег и больше про сигареты не вспоминал.

- А я и лягу спать. Вот прям сейчас и лягу. Ты мне только сказку расскажи.

- Ну ладно уж, расскажу. – она села на краешек кровати, и начала рассказывать. – Однажды с котенком Егоркой приключилась вот такая история…

* * *

Котенок Егорка жил в высоком домике на дереве за ручьем. Нет, он бы с радостью жил поближе к земле, а еще лучше построил бы свой домик внизу, около дерева, но очень уж он не любил сырость. А каждое утро полянка обязательно была сырая от росы, а после дождя так и вовсе на поляне появлялись большие противные лужи. И вот тогда, пока трава была мокрой, котенок Егорка прогуливался по ветвям своего дерева, а иногда и вовсе перепрыгивал сначала на склонившуюся к его домику березку, пробегал вниз, по стволу, а потом спрыгивал на каменистую горку. Она, горка эта, хоть и была всегда холодной, но высыхала быстро, потому по ней можно было и погулять. Да и длинная она была, до самого ручья и можно было прогуляться! А пока идешь, можно было подумать что ты не простой котенок, а самый настоящий скалолаз, и идешь сейчас по высокому горному кряжу, полному опасностей и приключений. И еще тут польза была: пока дойдешь, пока с травинками наиграешься, да за букашками побегаешь, уже и лужицы все высохнут и можно спрыгивать вниз, и идти по мягкой травке в гости к друзьям.

Сегодня утром тоже был дождь, да даже и не дождь, а самый настоящий ливень: с ветром, с молниями, с громом. И Егорке, хоть он конечно в этом никогда никому и не признается, даже страшно стало.

Ливень кончился, тучки разбежались и снова выглянуло ласковое солнышко, но вот лужи внизу были такие большие, такие огромные, будто бы даже и не лужи это были, а маленькие озерца. И идти, по такой сырости Егорке конечно же не хотелось и он бы конечно никуда бы и не пошел, но он, как назло, обещал вчера Антошке, что зайдет к нему в гости, чтобы строить замок из песка. Они на днях попробовали построить вместе одну башенку, и так у них красиво получилось, что даже жалко стало, что из песка эта башенка, а не из настоящего камня. Повздыхали они, да и разошлись, но пообещали друг-другу, что потом-то точно построят самый настоящий большой рыцарский замок! А еще у Антошки были солдатики пластмассовые: рыцари с щитами и в латах, а еще у них мечи были! Вот таких солдатиков на стены замка поставить и получится так красиво! Как только Егорка думал о том, как красиво у них получится, он даже глаза закрывал и мурлыкать начинал от удовольствия.

Но когда он дошел до серединки каменной насыпи, то увидел, что путь ему преградил поваленный ветром тополь. Егорка хотел было сунуться и перелезть через него, но тот был уж сильно раскидистым и ветвистым. Егорка пробовал и так, и этак, но всякий раз он глубоко проваливался в листву, в ветки. Да и листва у тополя оказалась мокрой и через пять минут котенок Егорка был весь промокший от кончика носа и до кончика хвоста. В очередной раз вынырнув из под ветвей тополя, и стряхнув с себя лапами налипшую листву, он просто спрыгнул с насыпи вниз, в темную прогалину между деревьев и пошел к Антошке прямо через лес. По этой дороге он никогда не ходил: когда была хорошая погода, он всегда шел по красивой, натоптанной тропинке, а когда же было сыро и тропинка становилась грязной, Егорка шел по каменной насыпи, потом перепрыгивал через ручеек и, а оттуда по травке.

Лес вокруг был темным, неприветливым. Сквозь ветви и листву солнышко почти не пробивалось, и только кое-где виднелись совсем тонкие желтые лучики, пробравшиеся среди густой листвы. А дальше и вовсе страшно стало. Деревья вокруг стали черными, большущими, толстенными, почти как пашкин дуб, и они еще и скрипели, потрескивали, а листва их была густой и уже вовсе не пропускала солнечного света. Но Егорке хоть и было страшно, он все равно шел вперед. Ведь в самом же деле – не может этот страшный лес тянуться бесконечно, когда-то он кончится, и тогда выйдет Егорка на поляну перед ручьем, за которым видно будет Антошкин домик с красной крышей.

Но лес все не кончался и не кончался, и вдруг, в этой кромешной тьме, Егорка увидел ярко-желтый, почти золотой, свет вдали. Егорка побежал вперед и выскочил на круглую, окруженную со всех сторон большими деревьями, полянку. А посреди нее стояло самое огромное, самое могучее, самое толстенное и самое высокое дерево, какое Егорка видел в своей жизни.

- Ух ты! – удивился он вслух, и ведь было чему удивляться! Дерево, почерневшее от времени, высилось словно гора, его кряжистые корни были толстые, куда толще самого Егорки, и наверное даже толще медвежонка Вальки, а дупло, которое чернело внизу дерева, было таким огромным, таким страшным и загадочным, что Егорка просто не мог удержаться от того, чтобы туда заглянуть.

Вы спросите: а разве маленькому котенку не страшно было заглядывать в такое страшное дупло, в котором мог бы спрятаться разбойник, или вообще – кошмар какой-нибудь? Да, конечно же ему было страшно до дрожи в лапках, но ему было и страшно интересно!

Он подошел к дуплу, прищурился. Егорка же был котенком, а, как известно, кошки в темноте видят гораздо лучше людей. Поэтому-то Егорка и смог разглядеть то, что другие никогда бы не смогли увидеть в такой темноте. Внутри дупла было много, очень много листвы! Она устилала весь пол, словно толстый шуршащий ковер. А еще он увидел в дальнем конце дупла квадратный уголок торчащий из листвы. Егорка, осторожно пробуя легкими лапками листву, ведь кто знает – вдруг там под листочками глубокая яма, прошел в дупле до того самого торчащего уголка. Егорка не торопился к своей находке, он все делал с опаской, ведь котенок знал, что первейшее дело для всякого исследователя – это осторожность!

Потрогал уголок лапкой, понюхал: запах был странный, непривычно едкий, какой-то густой и совсем не вкусный. Егорка даже фыркнул, до того неприятный был запах. Но интерес не пропал, а только стал сильнее. Егорка взял коробочку, на всякий случай пошарил еще в листве – там нашлась другая коробочка, поменьше. С находками в лапах Егорка вышел на свет. Тут, под теплым солнышком, можно было осмотреть свои находки поподробнее.

Он взял коробочку, что была побольше, открыл. Внутри оказались белые бумажные палочки, набитые чем-то пахучим. Как раз из-за этого запаха Егорка и фыркнул. Открыл вторую коробочку – там оказались спички.

- Спички… - задумчиво сказал Егорка и посмотрел на белые палочки. – А это, наверное, сигареты.

Егорка, если честно, сигарет никогда и не видел. У них, в лесу, никто и никогда не курил. Про курение Егорка узнал из книжек, где лихие капитаны, да страшные пираты курили трубки и жевали какой-то специальный, жевательный табак. Егорка вспомнил, какие эти капитаны были мужественные, какие бесстрашные и сильные и ему тоже захотелось подвигов, испытаний, соленых брызг в лицо, шквального ветра в парусах и штурвала, рвущегося из рук.

- Тысяча морских чертей и Нептун с ними! Каракатицы сухопутные! – вскрикнул Егорка залихватски и сунул сигарету в рот. Она оказалась совсем не вкусно и даже противной, но Егорка удержался и не выплюнул ее. Вспыхнула спичка, Егорка вдохнул дым и тут же громко закашлялся. Во рту стало совсем уж гадко и закружилась голова. Но Егорка уже представлял себя бывалым капитаном, стоящим у штурвала, а вокруг гремел гром, вспыхивали молнии и вздымались огромные волны! Как тут, в таких вот героических обстоятельствах, бросишь сигарету? Никак! И потому Егорка снова затянулся дымом, снова закашлялся, голова закружилась сильнее, так словно он весь день на каруселях катался.

- А как же Антошка! Он же меня ждет! – вспомнил Егорка, и, пошатываясь, побрел через лес к ручью. И пока он шел, все ему казалось, что он самый что ни на есть взаправдашний капитан дальнего плавания, который рвется через шторм, к далекому берегу Индии, или Америки. А впереди, у берегов Китая его уже поджидают пираты на легких своих корабликах-джонках, но котенок Егорка примет бой и его команда будет героически отстреливаться и они обязательно победят всех пиратов!

Когда же Егорка вышел к ручью, он уже полностью провалился в мир своих фантазий. Не ручей виделся ему впереди, а полноводное море и сам он уже был не котенком Егоркой, а бесстрашным капитаном по прозвищу «Тигр семи морей», а бережок с Антошкиным домиком превратился в далекую землю, где высилась неприступная крепость вражеского форта! А в форте этом томился его друг, еще один бесстрашный капитан – щенок Антон, по прозвищу «Черный пес». И захватили его злые пираты, под предводительством подлого и мелкого злодея – одноглазого Александреуса.

Егорка шел прямо на ручей, забыв о том, что он не любит сырость. Он прошлепал прямо по холодной воде и конечно же промочил свои лапы, но ему было не до того! Он уже шел на приступ, и, в очередной раз затягиваясь сигаретой, приказывал своей команде заряжать все орудия и сушить порох!

Щенок Антошка услышал, как кто-то шлепает по воде, и вышел из своего домика, посмотреть – кто же этот, не боящийся промокнуть гость? А когда вышел и увидел котенка Егорку, то сильно удивился, и было чему! Егорка шатался, глаза у него окосели, лапы заплетались на ходу, изо рта торчала дымящаяся сигарета. А еще он кричал:

- Свистать всех наверх! Абордажные крючья товьсь! Руби мачты! Заряжай орудия! Мушкеты наизготовку!

- Егор! Ты что? – удивился Антошка.

Но Егорка не увидел своего друга. В его фантазиях из форта выбежала целая армада пиратов и они громко кричали с берега, палили из пушек и рубили воздух над собой зазубренными саблями.

- Приготовьтесь к смерти, сухопутные крысы! – Егорка зашипел, и бросился в атаку! Но лапы его споткнулись друг о дружку и Егорка, самым преобиднейшим образом, уткнулся носом в песок. Когда Антошка подбежал на помощь, Егорка уже спал и даже похрапывал во сне.

На следующее утро Егорка проснулся в домике Антошки. Он прищурился от солнечного света: голова болела, а в памяти кружились воспоминаниях о героических битвах с пиратами, о подвигах, о соленых брызгах и залпах чугунных пушек.

- Где я? – спросил он тихо.

- А, проснулся, могучий «Тигр семи морей»! – над ним склонилась веселая мордочка щенка Антошки.

- Черный пес? Я тебя освободил? А как же подлый Александреус? Он был повержен?

- Нет, был повержен мой друг – котенок Егорка, а победила его сигарета. Ну кто тебя, дурачок, просил эту гадость курить?

- Я хотел как храбрый капитан… - Егорке стало стыдно.

- Храбрый капитан, посмотри тоже! Капитан «нос в песке» - вот ты кто, а не «Тигр семи морей»! - Егорке стало стыдно, да так сильно, что он не знал куда деться, а розовый носик его зарделся ярко пунцовым цветом. Ему хотелось вот прямо сейчас, прямо здесь, провалиться от стыда под землю, и чтобы не видел его никто. А Антошка продолжал. – Сигареты твои я изорвал, а потом закопал, а то еще найдутся такие же горе-герои как ты и куда их потом девать?

- Ну и хорошо… - с облегчением прошептал Егорка, ему стало легче от того, что никто не повторит его ошибки. – Хорошо что порвал и закопал.

А сам подумал: все-таки хорошо, что все это ему привиделось. Хорошо быть котенком Егоркой, а не «Тигром семи морей» и хорошо, что не надо ему вызволять своего друга щенка Антошку из лап злодеев. А морские приключения… Они будут, конечно же будут, их просто не может не быть, но потом, когда он станет совсем-совсем взрослым. И даже тогда, когда он по настоящему встанет за штурвал своего корабля и почувствует лапами морскую качку палубы, даже тогда он не будет курить!

* * *

Когда мама закончила рассказывать сказку, Саша уже уснул и тихо посапывал. Мама поцеловала его в щечку, заботливо накрыла одеяльцем и тихо-тихо, на цыпочках вышла из комнаты.

А Саша, оказалось, вовсе и не спал. Как только за мамой закрылась дверь, он тихонько встал с постели, подкрался к столу, взял с него пачку сигарет и выбросил её в открытое окно.

А почему он их выкинул? Да потому, что ему совсем расхотелось вдыхать невкусный сигаретный дым, расхотелось кашлять, да и вообще: уж лучше быть как папа – он же взрослый, хоть и не курит.

Сказка пятая:

Про то, как друзья ходили в большое путешествие

Однажды всю Сашину группу должны были повести в поход, где они будут ходить по лесам, сидеть вечером у костра, а ночевать будут в палатках – ну прямо как настоящие путешественники и первооткрыватели! Вот только мама этому совсем не обрадовалась. Она зачем-то взяла большой туристический рюкзак, который давным-давно пылился на шкафу, и стала укладывать в него вещи.

- Мам, ну зачем ты мне столько всего навалила? – расстроился Саша, смотря на растолстевший рюкзак. – Мы же только на день идем.

- Да, на день, но ведь в пути всякое может случится, и всякое может пригодиться. Так, я ничего не забыла? Соль, спички, сухари, чай в термосе, теплый свитер… Ой, Сашенька, может мне лучше с тобой пойти?

- Нет, мам. Все же идут без родителей, и с нами Ольга Анатольевна будет.

- Ольга Анатольевна одна будет, а вас, сорванцов – много. Как бы не потерялись. Давай я тебе еще и компас положу. Смотри как им пользоваться.

- Мам, ну рюкзак же тяжелый.

- Не тяжелый, унесешь.

- Ну меня же засмеют.

- Кто засмеет?

- Ребята. Они то, наверное, без рюкзаков будут.

- Это ты завтра посмотришь: без рюкзаков они будут или с рюкзаками. А сейчас тебе уже спать пора, завтра выходить рано.

- Мам, ну давай без рюкзака.

- Я кому сказала спать!

- Ну мам.

- Ой, Саша, Саша. Ну чем тебе рюкзак так не понравился?

- Большой. – быстро ответил Саша.

- А ну-ка, одень его. – Саша послушно набросил лямки рюкзака на плечи. – Ну что, сильно он тяжелый?

- Да не очень. Вот только все равно - большой.

- Ну это ничего, большой не маленький. А теперь давай, иди спать.

Саша пошел, но в дверях оглянулся на рюкзак, видно было, что не хочет он такую громадину на плечах таскать, а еще тем более в походе. Он уже ушел в комнату, и улегся в кровать. Зашла мама.

- Саш, а давай я тебе расскажу, как вещи иногда нужны бывают, и как важно заранее всем запастись.

- Ну расскажи. – обиженно буркнул Саша.

- Однажды, в волшебном лесу, где жили хомяк Пашка, котенок Егорка, щенок Антошка и медвежонок Валька приключилась такая история…

* * *

Как-то вечером, после того, как все дневные дела уже были сделаны и скоро надо было ложиться спать, в гостях у медвежонка Вальки собрались все друзья. Они сидели за круглым столом из пенька, на маленьких, аккуратных стульях вырезанных из пеньков поменьше, и пили чай. Над жарким камином, который медвежонок сделал сам, булькал и недовольно фыркал закипающий чайник. Чай был очень вкусный, очень горячий и очень сладкий. Это Пашка постарался: принес с собой и варенье, и мед, и даже сушки с печеньем приволок. Правда сушки не сам нес, а Антошка помогал. Друзья пили чай чинно, неторопливо, дуя на блюдечки и отхлебывая по чуть-чуть, чтобы не обжечься.

- Слушай, Валь, а в том лесу, из которого ты к нам пришел, там как было? – спросил бестактный Александреус, и громко отхлебнул из своего блюдечка.

- В моем лесу? В моем лесу хорошо было: деревья большие, речка красивая, лужаек у нас много-много было, и пасека за холмом. Мы часто на пасеку ходили. Там всегда можно было попробовать вкусного меда. Вот только один раз мне захотелось ночью меда попробовать. Я и пошел, никого не спросивши. Один пошел, по темноте, через весь лес. А ночь темная была: ни луны, ни звезд – все облаками заволокло, ничего не видно! Ну я то дорогу помню конечно, да и медом так пахнет, что даже с закрытыми глазами не заблудишься! А вот на самой-то пасеке и не сложилось у меня. Дойти-то ладно, но вот как в темноте мед из улья достать? Я вроде аккуратно все делал, старался, не шуметь, а вот только неуклюжий я очень. Крышку улья-то поднял, а сам как споткнулся, как бухнулся, как упал на улей! Пчелы полетели! Кусают, жалят, и все в нос норовят да так больно! Я бежать, они за мной, я к своим, они на нас на всех и налетели – пчелы эти! И как давай всех жалить! Искусали так, что живого места не осталось – все болело! – он поморщился, и почесал бок – видать вспомнил, как болело. – А потом, ну когда уже и пчелы улетели, и когда болячки не так сильно болеть стали, старейшина наш говорит: «Валька, не место тебе здесь. Ты, Валька, уж больно неуклюж. Ты, Валька, все за что ни возьмешься, ломаешь – не хорошо это, Валька. Иди ты лучше, Валька, в другом месте жить.» Я и пошел. Сначала в один лес зашел, а там темно, страшно, сыро. Думал что приживусь, только там филины оказывается жили. Они по ночам летали и ухали, а я же не по ночам живу, мне солнышко нужно. Стал я себе дом мастерить из деревьев. Ухну, навалюсь, свалю дерево и несу его к себе, ну и конечно шумел я очень. А ночью ко мне значит все филины и пришли. Хорошими они оказались, бить не стали, а попросили: ты, говорят, тут у нас новенький, порядков здешних не знаешь, потому прощаем на первый раз, но если ты и дальше днем шуметь будешь, спать нам помешаешь, то не обессудь – выгоним. Я попробовал ночью дом строить: наспотыкался, шишек себе понабивал и решил, что ладно, лучше сам уйду. А потом, значится, другой лес уже был…

- И что, столько лесов вокруг, а мы дальше околицы и не высовывались ни разу? – некультурно перебил медвежонка котенок Егорка и тут же покраснел, застеснялся своей наглости. – Валь, прости, я тебя не специально перебил.

- Да ничего, я долго еще рассказывать могу, только рассказ этот грустный очень будет. А насчет лесов-то, - это да, тут вокруг много чего интересного.

- А давайте завтра все соберемся и пойдем в какой-нибудь соседний лес? – радостно спросил щенок Антошка и даже хвостом завилял от радости.

- А что? Давайте и пойдем! – храбро заявил Егорка.

- Только надо с собой припасов взять. – быстро залопотал Пашка. – Провиант какой-нибудь: поесть, спички опять же в дороге пригодятся, вещи теплые, сапоги…

- Ты еще лыжи возьми! – со смешком сказал Егорка.

- А что, вот ты же не знаешь, что там будет, в соседнем-то лесу. Может и лыжи пригодятся. Я тут книжку одну читал, так там вообще написано, что в горах, к примеру, снег даже в самое жаркое лето не тает.

- Ну то в горах! – ответил Егорка, но спорить дальше не стал, так, на всякий случай, а то вдруг и вправду в соседнем лесу снег лежать будет.

Так они и порешили: завтра же утром, с провиантом, они соберутся здесь, у медвежонка Вальки и пойдут в поход до другого леса, что за рекой и высоким холмом.

Пашка всю ночь собирался. Собирался он основательно, запасливо, со знанием дела. Путь-то не близкий и всякое по дороге может приключиться. Поэтому перво-наперво Пашка вытащил на свет все свои запасы, выложил их перед собой в ряд и задумчиво окинул получившуюся шеренгу взглядом.

Для начала вытащил и отложил в походную кучу самое необходимое, без чего ни в какой поход идти нельзя: компас, спички и соль. Потом вытянул и оттащил к походным вещам холщевый мешок с сухарями. Потом зонтик взял, потом прихватил большой моток крепкой бечевки.

Так, одно за другим, в походную кучу перекочевала почти половина Пашкиных богатств. Может, в другой раз, он бы и пожалел отдавать столько всего и сразу, но для похода ему было не жалко.

Вот только одна беда: не донесет он всю эту армаду вещей до Валькиной пещеры, даже за несколько раз не донесет. Уж слишком он, хомяк Пашка, маленький. Потому совсем-совсем рано утром, когда еще даже и солнышко не проснулось, побежал он к медвежонку Вальке просить о помощи.

Валька тоже уже не спал. Он специально пораньше встал, чтобы приготовиться к приходу друзей: поставил на стол ягоды, огонь в камине разжег, чайничек над разгоревшимися полешками повесил. Пашка как раз поспел ко времени, когда вода в чайнике забулькала, зафыркала и свисток на чайном носике пронзительно засвистел.

- О, Паш, заходи, садись, сейчас я тебя чаем поить буду. – радушно встретил его Валька. – Что-то ты рано, я думал вы через часок подходить начнете.

- Привет, привет. Валь, я к тебе чего ни свет ни заря прибежал-то. Я же к тебе по делу прибежал. Слушай, я там это, вещи собрал для похода, а донести не смогу: много их очень да и тяжелые они сильно. – он сел на пододвинутый Валькой стул.

- Ты пока чайку попей горяченького, а я схожу и всё принесу.

- А может вместе лучше, я уж помогу, не все же тебе одному нести.

- Да нет, ты сиди, пей, а я схожу. – Пашка послушно сел и пододвинул к себе чашку с ароматным чаем. – Варенье бери, оно там, в шкафчике, на нижней полке.

И ушел. А Пашка остался и, надо сказать, не без удовольствия он остался. За ночь он сильно устал: всё же с вечера и до утра глаз не смыкал, тюки ворочал, вещи носил – не просто это – к походу готовиться, ой как не просто!

Пашка подул на чашку, отхлебнул чая и посмотрел на тот далекий холм, к которому они сегодня пойдут. Его правда еще плохо было видно: солнышко только-только показалось, красная полоска рассвета забрезжила на горизонте и большущие облака в небе подкрасились снизу розовым рассветным цветом.

- Красиво. – сказал Пашка сам себе. И правда - красиво, рассветы вообще редко когда встречают, и оттого они особенно красивы. Закат тоже красивый, но его каждый день все видят: солнце медленно опускается к горизонту, краснеет, вот уже оно спряталось на половинку, а вот и вовсе только краешек один и видно. Но закат и рассвет – это совсем разные вещи. Когда видишь закат, хочется спать, думаешь, как устал за день, а когда видишь рассвет – это совсем другое дело! Рассвет – это начало нового дня, просыпается солнышко и весь мир вместе с ним. Понемногу, по чуть-чуть, с зевками и протиранием сонных глаз, но просыпается. Вот сейчас в рощице запоют птички, а вон там, на лугу, зажужжат толстые шмели над цветами, полетят быстрые полосатые пчелки, вспорхнут бабочки с листиков. А солнышко светит все ярче и ярче, нежно пробуждая своими лучиками всё живое. Вот уже и цветы распахнули свои лепестки навстречу солнцу и теперь словно улыбаются бутонами новому дню. И все так радостно, так ярко, так красиво! Нет, никогда закату не сравниться с рассветом!

Вскоре подошел и Антошка. Он вообще всегда рано просыпался и однажды, когда Егорка спросил его: зачем ты встаешь, когда все еще спят? – Антошка рассудительно ответил: «Потому что я «жаворонок»!». А потом он еще долго рассказывал, что всех можно разделить на «сов» и «жаворонков». Жаворонков так называют, потому что они как самые настоящие жаворонки просыпаются рано-рано, вместе с солнышком, а «совы» наоборот: любят поспать до обеда, а то и подольше! Но зато вечером, когда «жаворонки» уже зевают во весь рот, «совы» еще радостно играют и совсем-совсем не хотят спать. Тогда же они разобрались и в том, что из них всех только Антошка «жаворонок», а все остальные «совы». Правда Александреуса не удалось причислить ни туда ни сюда, он был просто ленивым и потому мог подолгу валяться и утром и вечером, да и вообще – всегда был не прочь поспать.

- Привет! – еще издали крикнул Пашка Антошке и побежал скорее наливать ему чай. Ну и что, что Пашка не был хозяином в этой пещере, но все равно: будь тут Валька, он бы обязательно угостил друга чашечкой горячего чая.

- А где Валька?

- Валька сейчас подойдет. Ты пока чаю попей.

Но Валька все не подходил и не подходил. За круглым столиком сидел уже и котенок Егорка, и даже сонный таракан Александреус взобрался в свою блюдечко и то и дело вставал на цыпочки для того чтобы отхлебнуть чая из чашки, а Вальки все еще не было. И вот, когда друзья уже думали идти к Вальке на помощь, вдалеке послышался грохот, шум и лязг.

- Что это? – испугался Александреус, и, быстро спрыгнув со стола, спрятался за камушком.

- Не знаю, посмотреть надо бы… - сказал Антошка и поглядел на друзей. Ему страшно было идти одному, а вдруг там зверюга какая-нибудь большая и опасная, а он без друзей. – Пойдемте?

Не успели друзья согласиться, как то, что гремело и шумело, вышло из тени рощицы на свет. Солнышко светило им в глаза и поэтому они увидели только силуэт, и силуэт этот был страшен! Он был большой, просто таки гигантский, вздымающийся высоко над землей и выглядел он так, словно огромный клубок поставленный на две короткие лапки и торчали из него во все стороны непонятные шишки, усы, шипы. И еще это чудовище пыхтело и урчало. И еще оно гремело. И еще оно пугало!

- Бежим! – пискнул из под стола Александреус, и тут же пропал куда-то.

Друзья не побежали, а испуганно замерли.

- Эй, чего сидите! Помогите, я уже совсем устал. – крикнуло чудище и всем стало ясно, что никакое это не чудовище и не страшилище – это Валька, их друг Валька, взваливший на себя непомерно много вещей.

Они соскочили со стульев, подбежали, помогли донести вещи до пещеры.

- Чего это ты понабрал? – спросил Егорка, роясь в вещах. Он взял в руки большущий пакет, в котором что-то громыхало и позвякивало.

- Это не я, это вон – Пашка набрал для похода. Уф, ну и умаялся же я! Паш, и правда, что там у тебя?

- У меня там все-все-все, что только может понадобиться. На все случаи жизни! – Пашка явно был доволен собой.

- Слушай, мы же со всем этим даже до опушки не дойдем, не то что до реки. – ошарашено проговорил Антошка.

- Ой, а это нам зачем? – подал голос Егорка и с грохотом вывалил из мешка штуки три сковородки, две кастрюли, и целый ворох вилок и ложек. Последним, с громким «бум» выпал здоровенный половник.

- Как это зачем? – вскинулся Пашка. – А готовить? А суп варить? А кашу? А компот?

- И ты что, еще и продукты на все это с собой взял?

- Ага! Вон в том мешке! А тут у меня картошка, здесь гречка, здесь рис, мука вон там. – и он с победной улыбкой уселся на стул. – Я обо всем побеспокоился! Эх, что бы вы без меня делали!

- Не мучались бы! – зло сказал Антошка. А ну, признавайся: чего ты еще понабрал?

- Вещи теплые, шубы, вон там удочки, стульчики складные… - и он еще очень долго перечислял всё, что набрал, а Антошка выкладывал на траву все ненужное. И когда из рюкзака выложили все лишнее, тот не таким большущим и не таким тяжелым.

- Вот и всё! – радостно сказал Антошка. – Теперь можно идти.

- А как же это? – Пашка развел лапками. – Как же вещи?

- А вещи я тебе потом, после похода, обратно отнесу. – сказал Валька.

В конце-концов они вышли в путь. Пашка поначалу дулся на всех, молчал да фыркал. Потом поуспокоился, но все равно, обижался. А еще минут через двадцать Пашка и вовсе начал засыпать на ходу: все-таки целую ночь не спал. Когда они остановились на привал и достали заботливо припасенные Пашкой сухарики, бедный хомяк взял да и уснул. Вот так: закрыл глаза и сразу же захрапел.

- Чего это он? – удивился Александреус.

- А того! – громко прошептал медвежонок Валька. – Всю ночь он для нас вещи собирал.

- Ну и зачем они нам? Все равно почти все там, у пещеры твоей, повыкидывали. – ответил Александреус громко и противно.

- Тише ты! – шикнул Антошка на таракана. – Дай Пашке поспать!

- Все равно, не понимаю я. – Александреус говорил все так же громко. – Из-за глупости Пашка всю ночь не спал, а теперь его еще и защищают. Глупо!

Валька подхватил Александреуса на ладонь и ушел с ним в сторонку, подальше от Пашки, и уже там заговорил:

- Пашка молодец, он ведь о нас думал, для нас старался! Вот ты же ничего не взял, и я не взял, и Антошка с Егоркой тоже ничего в дорогу не взяли, а он за всех нас постарался!

- Ну и что, не пригодилось же!

- Кое-что пригодится еще. И вообще, тебе должно быть стыдно за такое поведение!

- Это вам должно быть стыдно за вашу глупость! – он фыркнул и отошел в сторону.

- Ну и дурак! – Валька махнул лапой и вернулся к друзьям.

А там уже вовсю готовились чаевничать: Антошка сложил костер, который разжег спичками из пашкиного рюкзака, Егорка чайник оттуда же взял, воды набрал, над костром повесил.

- Ну, и что он тебе сказал? – спросил Антошка тихо.

- Что-что, да ничего! Дурак он, да еще и хам крикливый.

- Да, он такой. – хихикнул Егорка. – Ты его еще узнаешь.

Когда они отдохнули, набрались сил и собрались дальше идти, решили Пашку не будить. Валька взял спящего хомяка на руки и друзья пошли дальше. Правда Александреус долго ныл и возмущался:

- Вот ты, Валька, Пашку несешь, а ведь у меня тоже ноги устали.

Так и ныл все время, пока не дошли они до реки, а там на берегу, встали они и задумались. Это вам не ручеек перед Антошкиным домиком, речку просто так не перепрыгнешь, вброд по камушкам не перейдешь, да и переплывешь такую вряд ли.

- Посмотри, там вроде топорик в рюкзаке был, если я его не выложил. – сказал Антошка Вальке. Валька положил храпящего Пашку в траву, пошарил в рюкзаке и достал маленький топорик. – Вон там, смотри, ель какая высокая стоит и уже сухая вся. – показал лапой Антошка. – Может она верхушкой до того берега дотянется?

- Может и дотянется. – задумчиво почесал затылок Валька. – А может и не дотянется…

- Дотянется, дотянется! – подбодрил Егорка. – Давай я рубить начну, а ты меня сменишь, когда я устану.

- Ну давай.

И друзья взялись за дело!

Сначала рубил Егорка, когда он устал – стал рубить Валька, а когда и Валька устал его сменил Антошка. Вот только Александреуса никого не сменял и все время носился вокруг друзей и кричал, что всё они не так делают, неправильно! Когда же ему предлагали самому рубить, Александреус гордо фыркал и отворачивался.

Но вот старая, высоченная ель затрещала и величаво стала клониться к реке. Друзья замерли: дотянется или не дотянется до того берега? Ель-то конечно высокая, да и река не узенькая.

- Нет, не достанет. – уверенно сказал Александреус. – Вообще, не надо было нам в этот поход идти, что глупостью-то маяться?

- Достанет! – твердо сказал Антошка, а Егорка с Валькой ничего не сказали – они смотрели во все глаза.

И ель достала! Да еще как достала! Упала не абы куда, а на выступающий в реку каменистый уступ. Прямо не ель поваленная, а самый настоящий мост получился!

- Ух ты! – радостно прошептал Егорка.

Они перешли реку, конечно не забыв забрать с собой спящего Пашку, поднялись на поросший ярко зеленой травой холм, и снова остановились. Тут их встретила новая напасть: холм внезапно обрывался, и далеко внизу, в обрыве под друзьями, начинался тот самый соседний лес, в который они и шли.

- Всё! Вниз нам никак не спуститься, только шеи себе свернем, да ноги переломаем. Пошли назад. – Александреус развернулся и пошел к поваленной ели.

- Подожди! В рюкзак загляни. Там Пашка веревку припас. По ней то мы и спустимся. – окликнул его Антошка.

Они привязали один конец веревки к дереву, что росло у самого обрыва, а другой конец сбросили вниз. Первым вниз полез медвежонок Валька. Да, ему было страшно, всё же слишком высокий это был обрыв, но Валька отважно спустился до самого низа, огляделся по сторонам.

Внизу было темно. Лес тут был не такой как у них: не красивый и светлый, а совсем наоборот – темный, суровый и страшный. Валька даже поежился, до того ему было тут не по себе.

- Тут темно и страшно! Спускайтесь! – крикнул Валька вверх и темный лес отозвался страшным ухающим эхом.

Спустился Антошка с рюкзаком, следом Егорка, держащий спящего Пашку за шкирку зубами, последним по веревке сбежал Александреус.

- Вот это чаща! – испуганно пролепетал Егорка. – Мы же тут точно заблудимся! Обратно к веревке не выйдем.

- Пашка взял мел и компас. Давайте пойдем строго на юг, а на деревьях будем мелом черточки ставить. – предложил Антошка. – Все таки Пашка молодец, всё что надо взял.

И они стали пробираться через густые заросли и через колючие кусты. Вокруг них темными громадинами вставали деревья, страшно и громко скрипели толстые сучья, огромные узловатые корни то и дело норовили поставить подножку, но друзья не сдавались. Егорка отчеркивал мелом линию на каждом дереве рядом с которым проходил, Антошка неотрывно смотрел на компас и говорил куда идти, а Валька, как самый большой и сильный, шел впереди и прокладывал дорогу.

Долго они шли, даже один раз остановились перекусить, половину Пашкиных сухарей съели всухомятку. Почему всухомятку, спросите вы, а потому, что в лесу этом темном не встретилось им ни озерка, ни ключа, ни даже ручейка. А пить они конечно же очень хотели. Когда же они снова в путь засобирались, Александреус скандал закатил:

- Ну вот объясните вы мне, такому глупому и непонятливому, куда мы идем? Молчите? А я вам скажу куда мы идем! Мы идем в соседний лес! Вот так-то! А где же этот самый соседний лес? – спрошу я у вас, и отвечу: вот он! Вокруг! Все эти деревья и есть «соседний лес»! И я вот теперь просто понять не могу: что мы там, впереди забыли? Чего ищем? Вы может соседей наших найти желаете, местных жителей, друзей новых? Так вот, послушайте что я вам скажу: нет их, потому как в таком страшном и темном месте никто жить не сможет! И если вы хотите идти дальше, то идите конечно, я вас не держу, но знайте – я вперед больше ни ногой! Только назад и только домой!

Но друзья не обратили внимания ни на Александреуса, ни на его скандал, ни на его крики. Они преспокойно собрали пожитки, Валька привычно взял в ладони похрапывающего Пашку, и пошли они дальше. Александреус же, хоть и кричал, что никуда не пойдет, все равно увязался следом, уж слишком боязно ему было одному оставаться. Он конечно еще повозмущался, но потом устал ругаться и дальше шел молча.

- Ой, смотрите, что это там? – сказал Валька и все друзья разом посмотрели туда, куда указывал медвежонок. А там, меж темных стволов лесной чащи проглядывался тонкий лучик солнечного света.

- Солнышко! – радостно закричал Александреус, да так громко и пискляво, что Пашка вздрогнул во сне.

Друзья побежали к свету, чаща расступилась и они выскочили на залитую солнцем поляну. Поляна была малюсенькая, а посреди нее стоял не то большой пенек, похожий на домик, не то домик, очень похожий на большой пень.

- Вот это да! – удивился Антошка. – Какой интересный домик.

- Вот а я же говорил! Говорил, что найдем мы местных, а вы не верили, назад повернуть хотели! – запищал громко Александреус. – Эх, если бы не я!

- А что ты? – угрюмо спросил Валька. – Разъякался, всё «я», да «я»! А что ты сделал-то? Ныл только всю дорогу да ругался. Постыдился бы.

И Александреус постыдился, даже покраснел весь, прямо до кончиков своих длинных тараканьих усов.

Антошка подошел к домику в пеньке и громко постучался в дверцу.

- Кто там? – спросили из-за двери.

- Это мы, соседи ваши, из леса, что за холмом и за рекой.

- Зачем пришли? – недоверчиво спросил тот же голос, но тут его перебил другой голосок, потоньше:

- Ну Ира, давай им откроем? Раз пришли, значит надо им, а ты допросы им устраиваешь. Ну честное слово, даже стыдно за тебя!

- Нет, Маша, мы их не знаем, а незнакомцам дверь открывать нельзя ни в коем случае!

- Ира правильно говорит. – вступился Антошка. – Незнакомцам и правда, нельзя двери открывать.

- Ну а что тогда делать будем? – спросил голосок тот, что был потоньше.

- Не знаю даже. – Антошка сел в траву и почесал лапой за ухом, задумался.

- А давайте знакомиться будем! – радостно предложил Валька. – Тогда вы нас уже знать будете и сможете дверь открыть. Я медвежонок Валька. Я большой, неуклюжий, но очень добрый.

- А я котенок Егорка. Мяу. Я красивый, полосатый почти как тигр.

- А я, гав, Антошка я. Щенок. Я может и не такой красивый как Егорка, и не такой сильный как Валька, зато я очень рассудительный.

- А я, позвольте представиться, самый выдающийся из всей этой кампании… - величаво начал Александреус, но его перебил Антошка:

- Это таракан Александреус. Он самый хвастливый из нас. – Алесандреус фыркнул, Антошка продолжил. – Еще с нами хомяк Пашка, только он спит. Он устал очень, вот и спит. Но он тоже очень хороший! Вот, теперь вы всех нас знаете и мы больше не незнакомцы. Откройте дверь, пожалуйста.

Дверца скрипнула и друзья увидели двух премилых белочек с пушистыми хвостиками и стеснительными улыбками на красивых мордашках.

- Здравствуйте. – сказали они хором и одновременно сделали книксен.

- Она Ира. – одна белочка показала лапкой на другую.

- А она Маша. – сказала вторая белочка. Они улыбнулись и снова хором сказали. – Мы сестры!

Друзья очень быстро и легко разговорились с белочками. Белочки-сестрички оказались очень общительными и веселыми. Они часто шутили, часто смеялись, а когда ребята рассказывали, про то, что им пришлось преодолеть по пути сюда, белочки испуганно открывали рты и широко округляли глаза. Конечно больше всех распинался Александреус. Он то и дело вставлял свои выдумки, про то как он спас всех, как геройски вел всю компанию сначала через реку, а потом и через темный лес. Его конечно перебивали, говорили, что все это неправда, но быстро устали, и тогда уже Александреус вволю наврался обо всех своих придуманных подвигах.

А потом проснулся Пашка. Он потер лапками заспанные глаза, посмотрел по сторонам и удивленно спросил:

- А где это мы?

- Мы в соседнем лесу. – ответил Валька.

- Как? Уже? – сильно удивился Пашка, всхлипнул и тут же загоревал. – Ох и простофиля я. Всю ночь вещи собирал и что? Не пригодилось ничего, да еще и всю дорогу проспал, сам ни шагу не сделал.

- Пашка, ты не горюй. – сказал Антошка. – Все, что ты взял пригодилось: топориком мост над рекой сделали, сухари почти все съели, в чайнике воду кипятили, костер спичками разжигали, по веревке с обрыва спускались, мелом дорогу отмечали, по компасу шли.

Потом Пашке представили белочек, а он спросил у них, как они здесь живут? Оказалось, что жить тут, в темном этом лесу страшно и тяжело. Солнышка они почти не видят, да и холодно очень. Оказывается тут же, неподалеку, живет еще и рысь Света, но она вольная и вальяжная. Домика у нее своего нет, а спит она на ветках высоких темных деревьев.

А потом они заметили, что уже вечереет. Всё же друзья очень долго были в пути, очень многое им пришлось преодолеть, и потому день для них пролетел быстро и незаметно. Так всегда происходит, когда занимаешься интересным делом: минуты и часы пролетают, как птицы и глазом моргнуть не успеешь, как уже полдень, а потом и вообще пора спать ложиться. Вот и друзьям нашим тоже было пора на боковую.

Разожгли они костерок рядом с домиком-пенечком, вокруг расселись, ну и разговорились перед сном. Белочки-сестрички тоже вышли из своего домика, рядышком с огнем присели. Вынесли они из домика своего грибов сушеных, орешков, ягод и всем этим друзей угостили.

Долго они у костра сидели и всё им не спалось, всё на разговоры разные тянуло. Так наверное со всеми бывает. Вроде бы уже и спать легли, вроде и свет выключили, а сон всё не приходит и не приходит, и поговорить хочется. Вот друзья и разговаривали.

Белочки рассказывали, как плохо им здесь живётся, как страшно и холодно, как весной снег лежит долго-долго и все не тает, и лапки у белочек-сестричек мерзнут очень сильно.

А когда на небо взошла яркая луна, на огонек к костру вышла и рысь Света, про которую днем Маша с Ирой рассказывали. И, несмотря на все Пашкины страхи, оказалась она очень даже доброй и вроде даже не хищной. А аккуратные пушистые кисточки на её ушках ему даже понравились. Да и вообще, рысь Света была очень милая: зубы не показывала, вела себя тихо, спокойно, никого не перебивала и у огня лежала с удовольствием, а еще даже и мурлыкала.

О многом друзья в ту ночь поговорили, до самой зорьки разговаривали и только под утро их сон сморил, а как проснулись, засобирались друзья в обратный путь. И вот вроде и припасы им белочки в дорогу дали, и все вещи обратно в рюкзак убрали, и надо бы прощаться, а всё как-то не хочется. И тут Пашка не выдержал и робко спросил:

- А может вы с нами пойдете?

- В гости что ли? – спросила Ира.

- Да нет, навсегда. У нас лес не такой как ваш: он красивый, солнечный, теплый и вообще… Пойдете?

- А что? – сказала рысь Света и лизнула когтистую лапку. – Можно и пойти, отчего же не пойти, если там, у вас лучше.

- Да-да, у нас лучше, у нас намного лучше! – радостно поддержал Антошка, а Егорка часто-часто закивал. Только Александреус что-то недовольно под нос буркнул, но никто его слушать не стал. Друзья помогли собрать вещи своим новым соседкам и они, все ввосьмером отправились в обратную дорогу. И дошли они до родного Пашкиного леса куда быстрее, чем шли сюда, потому что всё уже было сделано: и мост над рекой, и веревка с обрыва, и дорога по компасу была размечена, а Пашка всю дорогу шёл и радовался тому, что не зря он вещи брал, не зря старался.

* * *

- Ма, а ты мне компас положила? – спросил Саша, когда мама рассказала сказку.

- Да, конечно положила. В верхнем кармашке лежит.

- А свитер?

- Да, внизу, под солью.

- Ну и хорошо. – Саша зевнул. – Спокойной ночи, мама.

- Спокойной ночи, Саша.

Она поцеловала его в щечку, погладила по растрепанным кудряшкам, выключила ночник и вышла из комнаты.

Сказка шестая:

Про то, как Бог хомяка Пашку плавать не научил.

- Мама, а правда, что солнце вокруг земли крутится? – однажды спросил Саша у мамы.

- Нет конечно, глупенький. Это земля вокруг солнца крутится, а вот Луна, та да - вокруг земли. И еще много-много планет есть в космосе: Юпитер, Сатурн, Меркурий, Венера, Марс, Уран.

- Нет, мам, ты про планеты погоди пока. – серьезно сказал Саша. – Давай сначала с Солнцем разберемся.

- А что не так с Солнцем? – удивилась мама.

- А мне вот девочка Иллиана сказала, что Землю боженька сделал, и то, что Солнце вокруг земли крутится, потому что Земля – это центр всей вселенной. Фух! – выдохнул Саша, и стало понятно, что он очень долго готовился, чтобы вот такое сказать и не запутаться.

- Саша, а давай-ка я тебе кое-что покажу. Если осталось конечно. Пойдем в зал.

В зале мама подошла к книжному шкафу, задумчиво посмотрела на полки уставленные книгами, задумчиво пробежала пальцами по корешкам книг.

- Нет, это не то, не то, и это не то… Подожди, Саш, по моему где-то тут видела. – мама встала на цыпочки и выдернула книжку откуда-то с верхней полки. – Вот оно! Смотри, - это учебник по астрономии, вот тут все и нарисовано. Вот, посмотри тут на картинке.

И мама раскрыла перед Сашей книгу.

- А это большое в середине солнышко? – удивился Саша.

- Да, - это солнышко. А вот это, - мама показал на маленький голубой шарик, третий по счету от Солнца, - это наша Земля.

- Ух ты… - только и удивился Саша. – А можно я книжку возьму, Илянке показать?

- Ну возьми.

Саша схватил книжку и, радостно улыбаясь, убежал на улицу, но вскоре вернулся грустным.

- Ну, что у тебя случилось? – спросила мама.

- Глупая эта книжка. – Саша бросил учебник по астрономии на диван. – Мне Иляна все проще рассказала. Боженька и землю сделал, и солнышко и травку и меня… А в книжке этой все так заумно написано. Нет, мне Иляне легче верить.

- Ну ладно, верь Иляне если тебе хочется. Вот только давай я тебе расскажу, как в нашем волшебном лесу выбирали во что они верить будут: в боженьку или в науку.

* * *

Проснувшись по утру в хорошем настроении, щенок Антошка решил прогуляться. Сначала он конечно же умылся в ручейке, зубы почистил, причесал на бок непослушно торчащий хохолок, и только потом пошел гулять. Для начала решил зайти в гости к лучшему другу – котенку Егорке. Тот конечно спит еще, валяется в своем домике на дереве и сопит, да похрапывает. Вот Антошка его сейчас и разбудит!

Уже через пять минут Антошка был под деревом, в ветвях которого виднелся Егоркин домик.

- Эй, лежебока! Просыпайся! – подождал, но никто не ответил. – Эй! Ты там совсем что ли разоспался? Егорка! Вставай!

Но опять никто не ответил. Антошка взял камешек, прицелился, бросил и попал! Камешек громко ударился о дверцу домика и будь там Егорка, он обязательно бы выскочил, чтобы наругать Антошку за такое хамство. Но Егорка не выскочил, значит дома его не было.

- Нда, странно. – удивился Антошка. Егорка никогда в такую рань не просыпался и, тем более, никуда не уходил. Может где-то что-то случилось и Егорку позвали на помощь? Антошка испугался своей догадки и бегом бросился к хомяку Пашке, потому как обычно если что-то случалось, то непременно случалось именно с Пашкой. Но того тоже дома не оказалось, как и рыси Светы, которая поселилась на пашкином дубе.

- Наверное и правда случилось что-то страшное, раз нет никого по домам. А может они все у медвежонка Вальки собрались и чаи гоняют, а он тут за них всех зазря беспокоится? – сказал вслух щенок Антошка, и побежал к валькиной пещере, что почти на самом краю их леса. Не останавливаясь, он вбежал внутрь и радостно закричал:

- Ах вот вы где все! – но тут же замолчал, потому что и тут никого не было.

Сел Антошка посреди пустой пещеры, задумался. Перво-наперво представилось ему, как злодеи под покровом ночи, тихо прокрались во все дома и домики, а потом разом сцапали всех его друзей и связали! А теперь эти злодеи их наверняка голодом морят и тайны у них выведывают. О том, что никаких тайн друзья и знать не знают, Антошке как-то и не подумалось. И решил щенок: друзей надо спасать!

Он припал носом к земле, принюхался и тут же учуял Валькин запах. Очень тогда Антошка обрадовался тому, что он щенок и может вот так, по запаху следы искать. Не отрывая носа от земли, побежал он следом за Валькиным запахом. Кое-где он натыкался на большие косолапые следы в мягкой земле и радовался – правильно его нюх ведет, не заплутал еще щенок Антошка!

Через пять минут такой беготни носом в землю, когда уже в ноздрях щекотно свербело и хотелось чихнуть, услышал он вдалеке какие-то стоны и завывания.

- Пытают! – испуганно шепнул Антошка. – Ну ладно, сейчас я вам всем, разбойнички, покажу!

Он подобрал с земли тяжелый сук, зажмурился и с диким криком: «А-А-А-А-А!!!» - бросился сквозь заросли на завывания и стоны.

Он кричал, махал палкой, а сам боялся глаза открыть и представлялось ему, что крушит он врагов своих точными ударами тяжелой дубины и никто не в силах дать ему отпор! И вдруг он услышал удивленный окрик:

- Антошка, ты это чего?

Антошка остановился, медленно открыл сначала один глаз, а затем и другой. Никаких бандитов-разбойников вокруг и в помине не было, а были только его друзья, причем все. Сидели они кружком на поляне и смотрели на него, а сами из себя такие забавные: в простыни желтые обмотались, на шеи амулеты какие-то кругленькие понавесили, да еще и у каждого в руках по маленькому такому барабанчику сделанному из горшочка.

- А вы что тут делаете? – удивился Антошка. – Я по всем лесу бегаю, вас ищу, везде уже был, а вас – никого! Я и испугался, что какие-нибудь бандиты вас всех похитили… Изнервничался весь, а вы здесь, играетесь…- вздохнул, бросил сук на землю, в тайне пожалев, что не довелось ему таки сразиться с врагами. – А во что вы играете?

- Дурак ты. – громко сказал таракан Александреус. – Вовсе мы и не играем. Мы тут серьезным делом занимаемся! Всё, больше я тебе, неверующему, ничего не скажу!

- Чего это он? – обиделся Антошка. – Что я такого сказал-то?

- Сейчас я тебе все объясню. – степенно заговорил медвежонок Валька. – Знаешь ли ты, что ум мой всегда стремился к свету познания и потому жаден был до мудрых книг, пока не встретилась мне одна, но самая главная книга, в коей слова истины узрел я и познал суть бытия земного.

Антошка только рот от таких речей открыл. Не слышал он до того, чтобы так витиевато и степенно изъяснялись. А медвежонок Валька все рассказывал и рассказывал, и говорил он так убедительно, так уверенно, что верил Антошка каждому услышанному слову.

Поначалу Валька поведал, что землю, лес этот, солнце, и их самих создал премудрый и всеведущий бог-ворон, который есть господь земной и поставлен над миром надзирать. Поведал Валька и то, что земля лежит на плечах трех могучих медведей, а те стоят на спине гигантского хомяка, который плавает в бесконечном и бездонном океане. А солнце, луна и звезды – это купол небесный, сделанный богом-вороном, чтобы знали все животные, когда спать полагается, а когда бодрствовать. И рассказал медвежонок Валька, что если долго-долго идти вперед и никуда не сворачивать, то можно дойти до края мира, где льются океаны и реки с края земли вниз. И если там наклониться и заглянуть за этот край, то можно узреть медведей и спину хомяка. А сейчас тут, на поляне, они вовсе не в игру играли, а молились всемогущему богу-ворону, дабы он их на путь истинный наставил.

- А зачем вам путь этот истинный нужен? – спросил Антошка.

- А для того, чтобы жизнь свою правильно прожить и грехов не творить.

- Слушай, Валь, а что делать если уже нагрешил?

- Тогда замаливать надо прегрешения свои, прощение у бога-ворона просить. Ну что, Антошка, готов ли ты стать верным учеником веры вседержителя бога-ворона и отказаться от всех благ мирских? – тут же, словно из-под земли, появились: Александреус с амулетом, Пашка с барабанчиком, и Егорка с желтым покрывалом. – Готов ли ты, друг наш Антошка, приять дары эти и идти в жизни путём праведным, богоугодным?

- Знаешь… - рассудительный Антошка почесал затылок. – Я пока лучше подумаю.

- Сие есть право твое, ибо насильно никого в лоно веры бог-ворон тянуть не будет. Вот, возьми книгу мудрости божественной и узри сам разумом своим, что вера эта – есть истина и, когда поймешь ты это душою своей, являйся к нам новым братом в вере.

Он вручил Антошке тяжелую книгу и тут же все друзья потеряли к щенку интерес. Они снова расселись по поляне и стали отстукивать в свои барабанчики, заунывно напевая что-то непонятное.

- Хм… - Антошка пожал плечами, развернулся, и с книжкой под мышкой побрел домой.

А дома он не стал терять времени даром и сразу же открыл Валькину книгу мудрости. На первой странице он увидел тот самый кругляш, что был на амулетах у друзей: в круге, плетеном словно гнездо, сидел ворон в укутанный в желтую простыню и над головой его лучился свет. Подивился Антошка: и когда только успели друзья этих амулетов на всех понаделать, повырезать?

Открыл первую главу и начал читать. Прочитал пару страниц, соскочил нетерпеливо, заходил по дому взад вперед, а сам все бубнил себе под нос:

- Да что же это такое! Да неправильно же это, нечестно даже!

Поуспокоившись, снова сел читать, прочитал вторую главу и опять вскочил:

- Да как же так! Да как же им не стыдно! – грозно восклицал он. – Да вранье же это всё, а они верят! Ну ведь же прямо как маленькие!

Снова успокоился, взял себя в руки, вздохнул глубоко, открыл книгу и стал читать дальше. Только на этот раз он больше не вскакивал и читал внимательно, а потом даже тетрадку достал, стал пометки делать и под нос себе радостно шептал:

- А вот посмотрим, что вы на это скажете, сыны ворона, а вот посмотрим, как вы ответите!

Всю ночь Антошка читал, всю ночь книжку про бога-ворона штудировал и выискивал в ней неправду. А на утро, собрав большой мешок книг, да прихватив еще и ведро с водой, пошел на поляну, где вчера его друзья собирались.

Пришел и не узнал поляны. Выглядела она так, словно сюда со всего леса хлам тащили и раскидали потом его в полном беспорядке. А поверх всех этих гор, завалов из вещей, на огромной центральной куче стоял медвежонок Валька и, вскинув лапы к небу, громогласно вещал, рассказывал:

- И снизошел тогда бог-ворон на землю и узрел, что земля сия крепка, а моря глубоки, но нет в этом жизни и создал бог-ворон тогда растения: травы, цветы, кусты и деревья, дабы красотою своей озарили они просторы земные.

Все слушали речь медвежонка открыв рты, внимая каждому его слову, послушно кивали. Антошка же бухнул перед собой мешок с книжками, поставил чуть в сторонку ведро с водой, и только потом перебил медвежонка:

- А что ты на это скажешь? А, Валька. – Антошка достал из мешка и поднял над головой школьный учебник по природоведению за четвертый класс. – Тут совсем не так написано о том, как травы и деревья появились.

- Сия книга заблуждается, ибо в писании божественном иначе значится. – неодобрительно сказал Валька.

- Заблуждение говоришь? Предположим. – неожиданно легко согласился Антошка. – Прости тогда, что перебил. Продолжай, пожалуйста.

Валька довольно кивнул, набрал в грудь побольше воздуха, готовясь высказать длинно, громко и мудро, как Антошка снова перебил его:

- Валь, а что это за вещи тут понавалены? Зачем вы сюда столько хлама натащили?

- Сие есть пожертвования во имя бога-ворона, во славу его, для дела его. Мы, как истинно-верующие в бога-ворона вседержителя, отказываемся от всех благ и вещей мирских, ибо просветленным сынам бога должно жить миром духовным, небесным. Истинно ли я глаголю, дети ворона? – и он обратил свой взор на компанию.

- Да!

- Конечно!

- Истинно так!

Все закивали, задакали, смиренно закланялись.

- Ну раз это вам больше не нужно, то я пожалуй возьму вот эту вещицу, - он взял любимую Пашкину подушку, хомяк скривился, но промолчал, - это, - поднял альбом с Егоркиными фантиками, тот только хвостом вильнул, - и это. – потянулся к красивому стеклянному шарику.

- Не тронь! Моё! – закричал Александреус.

- Не гневайся, брат мой. – промолвил величественно Валька. – Вещь эта тебе более без надобности. Борись с искусом обладания ею, ибо грешно желание это.

- Прости, брат Валентин, уж больно сильна у меня эта вредная привычка. – и на Антошкино удивление Александреус действительно успокоился и сказал ласково. – Забирай, Антошка, если тебе надо.

Валька вновь набрал воздуха в грудь и начал проповедовать:

- И узрел тогда бог-ворон, что темна прекрасная земля с растениями всеми и сотворил он тогда сферу небесную, на которую гвоздиками прибил он и солнце и луну и звезды все. И велел он сфере той вокруг земли вращаться денно и нощно, и стал тогда день и стала ночь по велению его.

- Стоп! – опять вклинился Антошка, на него оглянулись с неодобрением. – То есть ты хочешь сказать, что и солнце и звезды вокруг земли хороводы водят?

- Да, а то что, по другому думаешь? – раздраженно буркнул Валька. – Ты что, сам не видел. Солнце, оно же вон там всходит, а там заходит. И звезды, наверное, тоже.

- Угу. А вот тут, - он вскинул лапу с учебником по астрономии, который кроме него никто в лесу не читал, - в этой книге, по другому написано. Вот… - он послюнявил лапу, пролистал несколько страниц. – Вот тут черным по белому написано, что Земля вокруг Солнца крутится. Тут даже и картинка есть. – он раскрыл учебник и показал картинку всем. – Вот, – это Земля, а вот это – Солнце и вот так наша Земля вокруг Солнца вращается. А путь, по которому она ходит вокруг Солнца, называется «орбитой».

Все с надеждой посмотрели на Вальку. Они хотели, чтобы сейчас тот достойно ответил Антошке, объяснил бы, в чем Антошка неправ, но вместо этого Валька насупился и буркнул обиженно:

- Это тоже заблуждение.

- Заблуждение? Ну хорошо, пускай снова будет заблуждение. – Антошка улыбнулся, потому что видел, что уже есть сомнение в его друзьях, уже не так упрямо они верят словам Валькиным словам. – Что там дальше-то в книжонке твоей мудреной написано?

- Кхм, я бы попросил поуважительнее о святом писании! Да и не мудреная она, а мудрая!

- Ну ладно, буду уважительнее. Так что там гласит ваше святое писание?

- А дальше написано…

И Валька стал рассказывать дальше, но на всякое его слово, на каждую фразу его у Антошки находился учебник, энциклопедия или еще что-нибудь весомое, научное. И всякий раз, когда Валька злился и не находил, что ответить, Антошка улыбался все шире и шире, а друзья всё с меньшим уважением слушалиВальку и благоговея замолкали, когда говорил Антошка.

- Ладно! – не выдержал в конце-концов Валька. – Если ты не веришь словам святого писания, а доверяешь только своим дурацким учебникам, то никто тебя и не заставляет. Иди своей дорогой и верь в свою глупую науку, которую ты все равно без телескопов и приборов всяких доказать не сможешь, а нарисовать в книжках можно все что угодно. Верь во все свои заблуждения, ты волен в своем выборе, но об одном тебя прошу: не мешай нам верить в бога-ворона!

- А я бы вам и не мешал, если бы вера эта правдой была.

- Так ты хочешь сказать, что все здесь написанное – это ложь?! – гневно зазвенел Валькин голос. – Тогда докажи! Докажи, что писание это сплошь неправда и обман!

- Да легко!

- Легко? – смутился Валька, замешкался и с вызовом крикнул. – Тогда доказывай!

- Хорошо, как прикажешь. – Антошка улыбнулся широко и искренне. – А ну-ка, проповедник, скажи мне, на чем земля стоит?

- На трех медведях.

- А медведи на чем?

- На гигантском хомяке.

- А хомяк в чем плавает?

- В бесконечном и бездонном океане.

- Ага, значит гигантский хомяк плавает в бездонном океане, на нем медведи, на них земля. Все правильно?

- Ага. – Валька кивнул. – Вроде правильно.

- Ну и замечательно. – Антошка выставил перед собой полное ведро с водой, которое он еще утром приготовил. – Паш, иди сюда.

- Зачем? – испугался Пашка.

- Ну иди, - это для дела надо.

- А можно я лучше тут постою? – Пашка с надеждой посмотрел на Вальку, но тот решительно кивнул. Пашка нехотя поплелся вперед.

- Смелее. – подбодрил его Антошка. – А ну, отвечай, сын бога-ворона: истинно ли ты веруешь в святое писание?

- Истинно так! – с готовностью согласился хомяк Пашка.

- А веришь ли ты, что мир таков, как-то написано в божественной книге?

- Верю!

- Ладно, тогда проведём следственный эксперимент. Ты конечно не гигантский хомяк, но и океан у нас не бездонный, а так – ведро простое. Пашка, залазь!

- Но я… Я никогда не плавал же. – засомневался Пашка.

- Полезай в ведро, ибо мудр бог-ворон и если велением своим он поместил гигантского хомяка в пучины океанские, то и всякий хомяк обязан уметь плавать! – не терпящим возражений голосом изрек Валька.

- Как скажете, учитель…

Пашка вздохнул и неуклюже полез в ведро. Он подпрыгнул, повис на лапках, подтянулся и наверное бы еще очень долго так мучался, если бы его не подсадил Антошка.

Пашка замер, как канатоходец на ободке ведра, неловко взмахнул лапками и плюхнулся в ведро. Тут же он замолотил лапками, вздымая сотни брызг, нелепо надул щеки и вроде бы даже поплыл, но через мгновение пропал вод водой и только розовые его ушки торчали над поверхностью воды. Все испуганно замерли, Антошка несмело потянулся, чтобы достать Пашку, но его остановил Валькин окрик:

- Не торопись! Он сил набирается. Сейчас отдохнет, освоится и поплывет как рыбка.

Они подождали еще несколько секунд: Пашкины ушки уже тоже скрылись под водой и только одинокие пузырьки изредка поднимались на поверхность. И когда ожидание стало совсем нестерпимым, рысь Света закричала:

- Он же утонет!

Она бросилась вперед и опрокинула ведро. Пашку с водой выплеснуло на траву, и он остался лежать там мокрый, в прилипшей к тельцу желтой простынке, жалкий, неподвижный…

- Он не дышит! – испуганно вскрикнули белочки-сестрички. – Вы его убили!

- Ах, бедный, бедный Пашка… - шепнул Егорка и утер лапкой слезу.

А Александреус подбежал к Пашке, приложился к мокрой грудке ухом, прислушался, улыбнулся и заорал радостно:

- Сердце бьется! Он живой! Живой! Пашка живой!

Пашка закашлялся, открыл глаза и просипел:

- Да чтобы я еще хоть раз в такую галиматью поверил! Да никогда! Говоришь плавает этот гигантский хомяк? Да не может быть такого! Знал же я, что как топор плаваю, так нет же, поверил потому что в писании так сказано! Чуть не помер я с этой веры. Тьфу, пакость какая, только все мозги запудрил глупостями своими религиозными. Мир бог-ворон создал! Ага, как же, я вон, лучше природоведение почитаю – больше правды узнаю, чем во всем писании твоем написано. – он гневно сдернул с себя желтое одеяние, сорвал с груди амулет, бросил на траву. – Всё Валька! Ухожу я из твоей веры! Вы уж как-нибудь без меня! – посмотрел на Антошку, с поклоном сказал. – Спасибо тебе, большое тебе спасибо, что глаза мне открыл, а то бы я так и верил в эту чушь. И еще, подушку отдай, она теперь мне снова нужна.

Антошка улыбнулся и отдал Пашкину подушечку.

- А я тоже, что-то теперь не очень верю. – сказал Александреус, но срывать с себя ни амулет, ни одеяние, не стал, а только к Антошке подошел и сказал. – Отдавай стеклянный шарик.

Антошка отдал. Следом за Александреусом и Егорка передумал, только он не фантики попросил отдать, а взял на день почитать учебник по астрономии, уж очень ему было интересно про звезды почитать. А потом уже и все скинули с себя желтые простыни и сняли амулеты. У каждого нашлась своя причина, но главное – это то, что увидели друзья собственными глазами, что неправда была написана в книге о боге-вороне.

Поляна пустела. Друзья расходились и вещи забирали с собой. А зачем оставлять-то? Бога-ворона нет, значит и жертвовать для него ничего не нужно. Кто-то, как и Егорка, уходя, учебники Антошкины почитать просили. Антошка давал конечно - знаниями делиться для него в радость было. Вот и получилось в конце, что нечего Антошке было домой нести, кроме пустого ведра.

Через десять минут на поляне остался только медвежонок Валька, так и не снявший желтой своей хламиды, и щенок Антошка. Антошка не уходил, потому что надо было еще сделать самое важное – переубедить самого Вальку, а это, как он думал, сделать будет не так то просто.

- Знаешь, Антошка, я же с самого начала понял, что не правда там в книжке написана. – тяжело вздохнув, начал Валька.

- А зачем же ты тогда всё это затеял? – совсем удивился Антошка. Он то ведь думал, что сейчас такой спор начнется, что и до драки недалеко будет, а тут, бух и оказывается, что Валька все сам с самого начала знал. – Зачем всех обманывал?

- Так для них самих и обманывал. – опять вздохнул, снял с себя амулет. – Понимаешь, эта книжка хоть и обманывает, а все же хорошему учит. Учит добрым быть, не вредничать, не жадничать – да и еще много чему учит.

- А мы что, все сильно плохие что ли, чтобы нас хорошему насильно учить? – удивился Антошка.

- Все, не все, но есть в каждом из нас что-то не очень хорошее. Вон, Александреуса того же взять! Жадный, вредный, врет часто. Вот я и хотел, чтобы через книжку эту, через веру, он хорошему учился. Ну и остальные с ним тоже.

- Научимся ещё, ты не расстраивайся. Своим умом поймём, что хорошо, а что плохо. – Антошка сел рядом. – Слушай, а амулеты эти ты откуда взял?

- Да вырезал, чтобы серьёзное отношение было, чтобы взаправду всё, а не так, тяп-ляп.

- Красиво у тебя получилось.

- А то! Ты знаешь, как я старался! Сначала карандашом с книжки перерисовывал, а потом уже по нарисованному вырезал. Почти неделю только этими амулетами и занимался. А потом еще барабанчики из горшков делал, одеяния желтые – знаешь сколько трудов я на этого бога-ворона положил! А вот, оказывается, что зря старался… - махнул лапой, вздохнул.

- А знаешь, мне кажется, что совсем даже и не зря. – медвежонок удивленно посмотрел на Антошку.

- Это почему же? Ничего же не получилось.

- Именно из-за того, что не получилось! Ты посмотри: раньше же они всему верили, что в книжках написано, да и всему, что слышали. А теперь… Теперь думать начнут: чему можно верить, а чему нельзя, что правда, а что нет – своей головой думать будут! А это знаешь, не просто сделать: думать научить, а ты со своей верой помог им первый шаг сделать.

- И то правда. Правильно ты говоришь. А я знаешь, и не догадался бы, если бы ты мне не сказал. – Валька улыбнулся. – Всё что ни делается, всё к лучшему.

- Ага. Слушай, а ты ведь талант у нас оказывается! Сможешь мне кое-что вырезать?

- Ну может и смогу. А что тебе?

- Ну вот, смотри, значит я хочу чтобы…

Они еще долго на поляне сидели и о многом говорили, а вокруг них был большой, невероятно огромный мир, в котором была и земля и вода, и трава, и деревья, и облака, и там за облаками тоже было много-много чего интересного, и появилось это всё не по велению бога-ворона, а своим чередом - по науке. А если вдруг захочется вам узнать о том, как появился мир, как начала расти трава, и откуда звезды на небе взялись – совсем не надо верить в богов, носить амулеты и молиться с утра до вечера, надо только открыть учебник и прочитать об этом.

* * *

- Мам, а у нас есть еще учебники? – спросил после сказки Саша.

- Конечно. У нас с папой много интересных книг есть. Ты их, наверное, Иляне показать хочешь?

- Нет, пускай она верит во что хочет. Я это для себя – хочу узнать побольше!

- Ну вот и молодец. Сейчас посмотрим, что у нас тут на полках есть.

Сказка седьмая:

Про то, как Александреус сам себя перехитрил

Однажды маленький мальчик Сашенька так сильно разыгрался под вечер, что совсем позабыл о том, что все хорошие дети в это время уже лежат в кроватках. А Сашенька не то что в кроватке лежал, а даже еще и не умылся и зубы не почистил и не разделся после улицы. Так и был, как днем ходил: в шортиках и в испачканной футболке.

- Сашенька, а ну-ка, пойдем умываться. – строго сказала мама. – А потом баиньки.

- Ну, мама, я еще совсем-совсем не хочу спать! У меня даже ни капелечки сна нет. Я еще даже ни разу не зевнул! – и Сашенька даже грудь выпятил, так он собой загордился, что вот он какой – уже совсем как взрослый – ночь на дворе, а он не спит!

- Нет, сыночек, хочешь или не хочешь, но спать ложиться надо. А то я тебя завтра в садик не добужусь.

- Ну и не надо. – насупился Сашенька. – Я и не хочу в садик. Мне дома больше нравится. А давай я лучше завтра с вами останусь и нам всем тут весело будет - прямо как в выходной. Хорошо я придумал - да, мам?

- Хорошо, но только нам с папой завтра на работу надо.

- А вы тоже не идите! – нашелся Сашенька.

- Как так – не идите?

- А вот так! Ты же не ходила на работу в прошлом месяце.

- Потому что ты болел и я с тобой сидела.

- А ты скажи на работе, что я опять заболел.

- Обманывать нехорошо.

- Ну мам… - и он даже губу закусил, так ему захотелось, чтобы мама завтра никуда не пошла и осталась с ним дома.

- Ну вот смотри. – мама взяла Сашеньку за руку и отвела к постели. – Скажу я завтра, что ты заболел…

- Да-да, скажи!

- Подожди, не перебивай. – она села на кровать, Саша сел рядышком. – Вот если я вдруг скажу, что ты заболел, тогда придется позвать дядю доктора.

- Не, не надо. – Саша недовольно насупился.

- Надо, обязательно надо! А то кто мне без доктора поверит, что ты заболел? А доктор тебе пропишет горчишники и горло скажет полоскать, а еще таблетки надо будет пить и капельки в нос капать.

- А может мы только скажем, что ты мне горчишники ставила? Ну пожалуйста.

- Обманывать?

- Ну мы же только чуть-чуть. Ну вот столечко только!

- Даже чуть-чуть нельзя! Давай я тебе помогу. – и мама стянула с Сашеньки грязную футболку.

- Даже самую чуточку нельзя?

- Конечно нельзя. Вот если вдруг ты кашлять будешь, после того как я тебя вылечу – доктор увидит, что я его обманула и обидится на меня.

- А я не буду кашлять.

- Но дядя доктор все равно увидит, что тебя не лечили – на то он и доктор.

- Ну да.. – вздохнул Сашенька. – Увидит.

- Вот и получится, что мы сами себя и обманем.

- Как это?

- А вот так. Давай, ложись, а я тебе расскажу, как однажды таракан Александреус хотел всех обмануть, а обманул себя.

- Так и обманул?

- Так и обманул. Ну ты закрывай глазки, а я начну рассказывать.

* * *

Сидел как-то у Пашки в гостях Александреус, чаевничал, а Пашка тем временем своими делами занимался. Лазил он значит по полкам своих шкафов, все ящички повыдвигал, под все вещи заглядывал. И все охал да ахал, лапками своими всплескивал, очки протирал.

- Паш, а ты это чего делаешь? Потерял чего что ли?

- Ага. Помнишь, был у меня ножичек складной с тремя лезвиями.

- Это тот что ли, у которого ручка красная?

- Ага, он самый. Вот не помню куда я подевал. А мне он сейчас очень нужен - тропинка сильно заросла, траву бы надо подрезать.

- Так я знаю, где он!

- Где?

- Я его у Вальки видел! Точно-точно, у Вальки, в пещере. В углу он у него там лежит вместе с какими-то деревяшками.

- А, да, точно! – Пашка хлопнул ладошкой по лбу. – Я же ему сам отдал! Совсем из головы вылетело – память дырявая. Ну ладно, тогда на днях надо бы к нему сходить, забрать. Хотя… Не хорошо как-то получается: раз взял, то сам бы и принес. Ну ничего страшного, схожу, заодно и посмотрю, что он там мастерит.

Сказал это Пашка и успокоился, к столу вернулся чай допивать. А Александреус чай свой по скорому из наперстка допил и убежал. Пашка даже удивился. Обычно-то Александреус подолгу сидел, канючил чего-нибудь вкусненького, а тут на тебе – вылетел, как ошпаренный и даже «до свиданья» не сказал!

А Александреус не просто так убежал! У него идея появилась: хотел Александреус первым медвежонку Вальке рассказать про нож, а за это Валька ему первому покажет, что он из тех деревяшек настругал.

Александреусу повезло – Валька был дома и тем самым ножичком вырезал затейливые узоры на ручке деревянной ложки. Не отрываясь от дела, Валька поздоровался, предложил присесть.

- Александреус, ты чего такой запыхавшийся? Убегал от кого что ли?

- Да я к тебе через весь лес от самого Пашкиного дома бежал!

- А что случилось? – встрепенулся Валька. – Пожар что ли?

- Да нет, ты что, какой пожар! Скажешь тоже. Я к тебе по другому делу. Пашка недоволен, что ты ему ножик долго не отдаешь.

- Ох, и ведь правда - моя вина. Совсем забыл, что отдать надо. Ну ничего, сегодня ложки доделаю, а завтра поутру нож и отдам.

- А ты знаешь, - зачем-то продолжил Александреус, - ведь Пашка на тебя даже разозлился! Так и сказал даже: «Я больше ничего этому наглецу не дам! Вечно возьмет что-нибудь, а потом ни ответа ни привета, и ходи к нему на поклон, свои же вещи обратно выклянчивай!»

- Так и сказал? – испугался Валька и даже ложку вырезать перестал.

- Да, прямо так и сказал. И кулаками даже тряс – такой он злой был! – Александреус взобрался на скамейку, уселся поудобнее и продолжил. – А я ему говорю: «Ты, Паш, не нервничай, успокойся. Раз Валька у тебя нож взял, значит нужен он ему для дела.»

- Да-да, и правда, очень нужен! – часто-часто закивал Валька.

- Ну и я ему про то же! А он отвечает: «Нет! Приду к нему завтра, всю шерсть у него на загривка повыдергаю, чтобы знал как чужое брать, а потом не возвращать!».

- Думаешь и правда повыдергает? – испугался Валька.

- Конечно! Обязательно всё до последней шерстинки и выдернет! Я его знаю. Он если сказал что, то обязательно и сделает! Такой уж у него характер. – вздохнул Александреус горестно.

- Ох, кто же знал, кто же знал-то! – запричитал Валька. – А с виду такой добрый хомяк, никогда бы о нем плохо и не подумал. А тут вдруг раз и всю шерсть с загривка долой! Даже страшно стало…

- А то! Ты знаешь какой он в гневе ужасный? Ой, лучше бы тебе и не знать.

- Спасибо, спасибо тебе огромное, Александреус! Спасибо, что предупредил, а то ходить мне с лысым загривком, вот срамота была бы! А так, я ему наверное записку напишу и с ножиком у него перед дверью оставлю. А еще и подарок наверное оставлю, чтобы он не так злился. И тебе, вот, возьми в благодарность, больше-то и дать тебе нечего. - и Валька протянул Александреусу красивую резную ложку. – Возьми в подарок. И еще раз спасибо, что предупредил.

- Да не за что, я же так, по дружбе тебе сказал. – Александреус взял ложку, придирчиво осмотрел резные завиточки. – Вот тут не очень красиво получилось.

- Ой, прости, сейчас подправлю.

Из Валькиной пещеры Александреус вышел с довольной улыбкой на мордашке и с ложкой на плече. И вообще, удачно получилось: сказал-то всего ничего, ну придумал самую чуточку. Пашка же и правда собирался завтра за ножом зайти, ну а злой он придет, или не злой – это же никто заранее знать не может.

А потом, еще минут через десять, когда Александреус сидел и любовался ложкой, ему в голову пришла идея. А что если так же и с остальными поговорить? Нет, ну в самомто деле, не будут же они потом друг-другу рассказывать все, что он им понаговорит? Вот, Вальку того же взять: он нож и подарок с запиской Пашке перед норкой оставит, в дверку постучит и всё! И не вспомнит потом об этом больше! А может даже и лучше все сложится: вещи всегда вовремя возвращать начнет. Одни плюсы от таких разговоров получаются! А ему, Александреусу, за труды его тяжелые много и не надо, так, подарочек какой-нибудь маленький и всё. Улыбнулся Александреус своим мыслям и пошел по гостям.

Для начала к котенку Егорке зашел. С трудом на дерево взобрался, в дверь постучал и, не дожидаясь ответа, просунул усатую голову в домик.

- Есть кто живой?

- Есть, есть. – лениво отозвался Егорка с постели. – Проходи.

Александреус вошел, влез с ногами на кресло и начал важно:

- Я, Егорка, к тебе не спроста зашел. Вот, Егорка, значит есть у меня дело к тебе, очень важное значит дело.

- Ну, и что же у тебя за дело ко мне такое, очень значит важное? – передразнил Егорка.

- Самое важное! Оно не какое-нибудь завалящее, а дружбы касается!

- Ну раз дружбы, то тогда конечно да, тогда и правда – важное дело.

- Ты, Егорка, дружбой с Антошкой дорошь?

- Конечно дорожу! – спрыгнул с постели Егорка.

- А знаешь ты, что твой друг у тебя за спиной говорит? – Александреус многозначительно сложил на груди две пары лапок, выждал секунду и продолжил степенно. – Молчишь? Не знаешь значит. А я вот знаю! Своими собственными ушами слышал. А говорит он… - Александреус примолк и, ни к селу ни к городу, спросил. – Какая интересная у тебя вещица в углу стоит. Это что, парусник?

- Фрегат это! Я его все лето собирал. Так что там Антошка говорит-то?

- Красивый фрегат. Год говоришь собирал. И что, сам раскрашивал?

- Да, сам раскрашивал, сам паруса ставил, клеил, собирал – всё сам. Ты мне дальше говори, что Антошка рассказывал.

- Знаешь, я что-то передумал. Мне Антошка по секрету рассказал, слово взял, что я не проговорюсь, а я вот так сразу. Ладно, Егорка, пойду я наверное. – Александреус легко соскочил на пол, потянулся так, что все лапки хрустнули. – Что-то засиделся я у тебя, а у меня дел невпроворот. Пойду я.

- Подожди, подожди! Рассказывать начал, а сам в кусты, деру даешь! Нет, так дело не пойдет! – и Егорка заслонил Александреусу дорогу.

- Ты это чего? – деланно удивился таракан. – У меня там, значит, работа простаивает, а я тебе за здорово живешь еще и тайны чужие рассказывать должен! Нет, так дела не делаются.

- А как они делаются? – вкрадчиво спросил Егорка. – Может тебе надо чего? Так ты скажи. Хочешь, вон книжку с картинками возьми почитать, хочешь – фломастеры забирай.

- Не, мне ни книжки твои, ни фломастеры не нужны.

- А что же тебе тогда надо?

- Да хоть бы фрегат мне свой отдай.

- Фрегат… - засомневался Егорка. – Я же его целый год собирал.

- Егорка, я не понял, тебе твой дурацкий фрегат важнее дружбы с Антошкой? А я то думал, что ты настоящий товарищ, за дружбу и в огонь и в воду! А ты… Фантик ты мятый, а не друг!

- Ладно! – махнул лапой Егорка. – Пропадай пропадом фрегат этот! Еще соберу.

- Вот и правильно! Молодец, Егорка! – он доверительно подался вперед и громко зашептал. – Ты только это - Антошке ни слова!

- Да ты что, слово даю! Могила!

- Вот и правильно, вот так настоящие друзья и должны поступать! Значит слушай.

И наврал ему Александреус с три короба и маленькую коробочку впридачу! Рассказал глупостей всяких, сказал, что злится на него Антошка, потому как Егорка котенок, а Антошка щенок, а дружбы между кошками и собаками быть не может! И вот получается так, что если Егорка не начнет в ближайшее время лаять как собака, то и дружбе их старой больше не бывать!

- Но я же не умею лаять! – возмутился Егорка. – Да и не правильно это как-то котенку вдруг и лаять.

- Ну дело твоё. Я тебе всё сказал, а ты теперь поступай как знаешь.

И Александреус, весело насвистывая что-то под нос, с трудом поднял красивый, но очень тяжелый фрегат и, покряхтывая, вышел из Егоркиного дома.

А Егорка остался думать. И что за блажь Антошке в голову сбрела? Лаять и ведь кому лаять, - ему, Егорку, урожденному котенку, будущему коту! Нет, Егорка может бы и гавкнул пару раз, ему для друга не тяжело. Но гавкнешь раз, гавкнешь два и все – разучишься как следует мяукать! А потом, чего доброго, Антошке еще какая-нибудь прихоть в голову стукнет. И что, каждый его каприз выполнять? Так это уже не дружба будет. Нет! Уж лучше один раз твердость характера проявить, чем потом всю жизнь танцевать под чью-то дудочку. Так и решил Егорка.

А Александреус уже шел к Антошке. Ему он наплел все с точностью до наоборот. На этот раз, по словам таракана, уже Антошка должен был забыть о том, что он щенок, и для сохранения дружбы должен был мяукать, а не лаять. За это вранье Антошка отдал Александреусу копилку в форме щенка, так похожу на него, на Антошку. Отдавать такую вещь конечно было очень жалко, но информация того стоила.

Потом Александреус навестил белочек-сестричек, поговорил с каждой из них по отдельности и получил в подарок по связке сушеных грибов от каждой. Потом он обманул и рысь Свету, сказав ей о том, что Пашке не нравится такое соседство с рысью. Света слушала, обиженно шмыгала носом и прижимала пушистые ушки с кисточками к самой голове.

- Ну и ладно, раз не хочет, то и не надо! Тут вокруг и других деревьев навалом, найду себе и получше. Я то думала: вот буду жить рядом с хорошим соседом и мне веселее, и ему есть с кем поговорить. А он вот какой оказывается! И нет чтобы самому, в глаза мне всю правду сказать, так он еще посыльных засылает! Эх, что тут говорить… - она махнула лапой и пошла прочь от дуба.

- Эй! А как же я! – закричал вслед Александреус. – Думаешь информация ничего не стоит? Эй!

Но рысь Света даже не оглянулась. Она очень обиделась и боялась, что вот прямо сейчас расплачется от горькой этой обиды.

- Эх. Надо было плату вперед брать. – вздохнул Александреус и с досадой добавил. – Не благодарная! Я ей великую тайну раскрыл, а она ни «спасибо» ни «досвидания».

И уже забыл Александреус, что вовсе он не тайны открывает, а врет напропалую, да ещё ведь преобидно врет, неприятно. Он ещё чуть-чуть повздыхал, а потом пошел домой, любоваться всеми вещами, что ему за его вранье дали.

Егорка и Антошка встретились в этот же день. Встретились и даже не поздоровались. Посмотрели друг на дружку, фыркнули и мимо прошли. И каждый подумал: «Пусть знает, что не буду я его прихотям потакать!».

Медвежонок Валька тоже в этот же день решил нож Пашке вернуть. Взял он ложку с самым красивым узором, записку написал, ножик тот злосчастный, сложил всё это перед Пашкиной дверцой, постучал и быстро убежал.

Пашка открыл дверь, по сторонам посмотрел:

- Странно, никого нет. – и уже было собрался дверь закрыть, когда увидел в траве записку, а рядом красивую резную ложку и нож. – Совсем странно.

Взял записку, прочитал большие округлые буквы выведенные неуклюжей Валькиной лапой:

«Паша, прости меня пожалуйста. Я очень виноват перед тобой, но прошу – не злись пожалуйста. Обещаю, что я больше не буду опаздывать с возвратом вещей. Возьми в подарок эту ложку, она самая красивая и больше ни у кого такой красивой ложки нет.

С уважением, твой друг, медвежонок Валька.

P.S.

Еще раз прости, и не злись на меня.»

- Хм. Ну это уж совсем странно. – Пашка поднял голову и громко крикнул. – Свет, спускайся, посмотри какую интересную записку мне Валька написал. – но никто ему не ответил. Пашка поправил очки, задумался. – Интересно, а она где? Что-то я вообще уже ничего не понимаю.

Вдруг из глубины леса донеслись страшные крики.

- Да что же это сегодня делается?! – и Пашка бросился напрямую через траву к далеким крикам. Он пробежал через кусты, к нему прилепился противный репей, и через минуту Пашка, весь всклокоченный, с репьем на шерстке, выскочил на поляну, где так громко кричали. Оказалось, что это белочки-сестрички скандалили. Они взобрались на большой пень, встали друг напротив дружки, уперли лапки в боки и обе, не замолкая ни на секунду, кричали:

- А ты знаешь кто?

- Да ты на себя посмотри! Тоже мне, красавица выискалась!

- Ну и выискалась.

- Ох, ну посмотрите же на нее, прямо первая кокетка леса, мисс белочка у нас тут появилась!

- Ну уж всяко покрасивее некоторых!

- Что? – возмущенно закричала белочка Машка.

- А ничего! – довольно ответила белочка Ира. – Сама сказала, что я мисс белочка, первая красавица – никто же тебя за язык не тянул.

- Да ты! Да ты! – задохнулась от возмущения Маша.

- Ну что я? Что?

- Да ты! – и белочка Маша бросилась на свою сестричку драться.

- Прекратить! – во все свое хомячье горло заорал Пашка и белочки замерли. – Что за драка! Вы же сестры, а ведете себя как…

- Она первая начала. – сказал Маша.

- Нет, - это она первая! – ответила Ира.

- Нет, она!

- Она!

- Тихо! Вы сейчас опять драку устроите!

- И устрою! Устрою, чтобы ей неповадно было глупости всякие говорить!

- Это я глупости говорю?

- Ну не я же!

- Так, тихо! Давайте по порядку - с чего вообще всё это безобразие началось?

Белочки сестрички загалдели разом, закричали наперебой, стараясь перекричать одна другую.

- Не обе разом! Ты, Ира, молчи, а ты, Маша, рассказывай.

- Значит она, - Маша ткнула пальцем в сестру, - говорит, что она самая красивая в лесу, и даже красивее чем я!

- Да не говорила я такого! Это ты говорила, что ты самая красивая и стыдишься своей сестрички дурнушки! А с чего ты красивая-то? У тебя вон и хвостик не такой пушистый как у меня и мордочка какая…

- Да я про тебя никогда не говорила!

- А вот и говорила!

- Нет!

- Да!

- Нет!

- Да!

- Замолчали обе! – заорал Пашка так, что сестрички аж присели от испуга. – Так, Ира, отвечай, но только честно! Говорила ты такое про Машу?

- Нет! Больно мне надо про нее гадости говорить. – хмыкнула и отвернулась гордо.

- Клянешься? – спросил Пашка страшным голосом.

- Да провалиться мне на месте, если вру!

- Хорошо. А ты, Маша, клянешься что ничего плохого про Иру не говорила?

- Клянусь конечно! Да и в мыслях у меня такого не было!

- Так, ну а тогда с чего вы вообще этот скандал начали, раз никто ничего не говорил?

- А нам Александреус сказал по секрету! – хором ответили белочки.

- Александреус говорите… Хм… Странно, странно. – он задумчиво почесал подбородок. – И часто вы с ним разговариваете?

- Да больно нужно с ним разговаривать. Он хам и обманщик! – сказала Маша.

- А еще хвастунишка! – добавила Ира.

- Ну а если он обманщик, то чего вы ему поверили-то?

- Ну а зачем ему про нас врать? – удивилась Ира.

- Да, зачем? – спросила Маша.

- Вот и я пока не знаю зачем. Но то, что он вам наврал – это точно! – Пашка серьезно нахмурил брови.

- Эх, а я ему грибов дала… Такие грибы хорошие были, подберезовики… - шмыгнула носом Ира.

- А я ему сушеные грузди отдала… - виновато опустила глаза Маша. – На праздники их берегла, и ему отдала.

- А за что вы ему грибов дали? – совсем уж удивился Пашка.

- А он сказал, что просто так не расскажет, вот и дали. – вместе ответили Ира и Маша.

- Ну вот, теперь-то понятно зачем он вам наврал! Это он так у вас подарки выклянчил! – Пашка почесал затылок. – Интересно, чего он Вальке сказал, что тот мне такую записку написал.

- Какую записку? – спросила Маша.

- Да, какую? – тут же спросила и Ира.

- А вот, смотрите. – и он дал белочкам Валькину записку.

- Ух ты! Что же ты ему такого сказал? – удивились Ира с Машей хором.

- В том то и дело, что ничего я ему не говорил! Я его вообще всю неделю не видел! Вот, только завтра к нему в гости за ножом этим и собирался, а тут на тебе – записка! Да еще и с подарком… - он задумался, повертел носом. – Вот если бы у Светы спросить, она то с дуба все должна была увидеть. Может он ей даже рассказал что-нибудь? Вот только и Света куда-то пропала.

- Не куда-то, а в соседнюю рощу она пошла. – сказала Ира.

- Да-да, мы вместе видели! – добавила Маша. – Она сказала, что теперь там жить будет!

- Там? – удивился Пашка. – А чем её мой дуб не устроил?

- Не знаем. – хором ответили белочки. – Ты пойди и сам спроси.

- Ладно, спрошу. – Пашка уже собрался уходить, но остановился. – А вы больше ругаться не будете?

- Нет, мы помирились!

- Тогда жмите руки! – строго сказал Пашка.

Маша и Ира взялись за руки и звонко, на два голоса, прокричали:

- Мирись, мирись и больше не дерись!

- Молодцы! – и Пашка побежал искать Свету. Как и сказали белочки, Света оказалась в соседней роще. Она неудобно устроилась на тонкой ветке старой ели и печально глядела на пушистые облака.

- Свет! – крикнул Пашка. – Света, слазь! Поговорить надо.

- Я с тобой не разговариваю. – гордо ответила Света.

- А это почему. – вкрадчиво полюбопытствовал Пашка.

- И ты еще спрашиваешь? – она посмотрела на Пашку так грозно, что тому даже страшно стало. Но он все же набрался храбрости, выпятил грудь и ответил.

- Смею! Смею, потому что не знаю – почему ты со мной не разговариваешь! Но подозреваю, что без Александреуса тут не обошлось.

- Да, не обошлось! – она всхлипнула. – Потому что у него храбрости больше чем у тебя оказалось и он мне всё-всё рассказал!

- Ага. Ну давай тогда, рассказывай, что он тебе наврал.

- Наврал? Не верю!

- Ну ты у Маши с Ирой спроси, что он им, а потом ко мне приходи.

- А что, он им тоже что-то наговорил?

И тогда он ей рассказал и про беличий скандал, и про то, что Александреус наговорил каждой из них по отдельности и добавил в конце:

- Знаешь, и еще вот записка странная от Вальки. Мне кажется она тоже не спроста. Я вот сейчас вспомнил: как раз перед Александреусом говорил, что завтра к медвежонку в гости пойду.

- Так он значит всё наврал?

- Ну это тебе судить, я же не знаю, что он тебе сказал.

- Ух я ему устрою! Ну я ему покажу! – Света нервно ходила по ветке туда-сюда. – Ну он у меня попляшет!

- Свет, давай ты ему потом, чуть попозже, устроишь и покажешь? А пока лучше со мной к Вальке сходи, а то мне одному страшно.

- Ну пойдем.

По дороге они встретили котенка Егорку, послушали, что он рассказал про зазнавшегося Антошку, а потом уже и щенка Антошку встретили, и на этот раз уже услышали историю про зазнавшегося Егорку. Помирили и их, а потом, уже вчетвером, пришли в пещеру к медвежонку Вальке, и послушали его историю.

Вечером уже весь лес знал про то, что Александреус врун и обманщик, и никто с ним не хотел разговаривать. И даже тогда, когда он всем всё вернул и попросил прощения, всё равно – разговаривать с ним не стали. Ушел тогда Александреус в темную сырую расщелину и горько там заплакал. Он там долго плакал, клял себя за глупость свою, всхлипывал и хныкал до тех пор, пока не услышал сзади Пашкин оклик:

- Ревешь?

- Реву…

- Понял, кто в твоих слезах виноват?

- Угу. – кивнул Александреус.

- Эх, и о чем ты только думал?

- Я думал: обхитрю вас и… - он всхлипнул и снова заплакал.

- Вот ты и обхитрил, только не нас, а себя.

- Угу…

- Вот тебе и угу. Запомни: все тайное всегда становится явным! А теперь пошли.

- Пошли? Вы меня простили? – с надеждой спросил Александреус.

- Пока нет, но если ты больше не будешь обманывать, то может и простим.

- А я больше и не буду! Правда-правда, честно-честно!

- А это мы посмотрим, время покажет.

Александреус вздохнул, подумав о том, сколько ему теперь трудится придется, чтобы ему снова стали верить. И все это из-за одной шалости, из-за нескольких глупых обманов. И стало Александреусу совсем уж стыдно и горестно. Эх, если бы можно было вернуть сегодняшнее утро и никого не обманывать…

* * *

Мама тихо дорассказывала сказку, встала, выключила свет и вышла из комнаты. Сашенька уже спал, тихо посапывая. А во сне он видел, как горюет Александреус, который хотел обмануть всех, а обманул только себя.

Сказка восьмая:

Про Большой Шахматный Турнир

- Дурацкая игра. – сказал Саша прямо с порога.

- Какая игра? – удивилась мама.

- Шахматы. – Саша влез на стул, взял со стола печенье и громко захрустел.

- Ты бы лучше с чаем, что ты всухомятку? Тебе налить?

- Лучше компоту. – привередливо ответил Саша.

- Давай я тебе компот вечером сварю, а сейчас с чаем попьешь? Хорошо.

- Хорошо.

- Ну что там у тебя с шахматами?

- Дурацкая игра и все тут!

- Это почему же она вдруг дурацкая стала? Хорошая игра.

- Нет, она дурацкая! Сколько не играю, всё время проигрываю и проигрываю. – и Сашенька хрустко откусил большой кусок от печенья.

- А много ты играл?

- Целых три раза! И все три раза проиграл. Так что дурацкая игра.

- А ты хоть правила знаешь?

- Ну конечно знаю, что я маленький что ли? Конь буквой «Г» ходит, башенки по прямой катаются, офицеры из угла в угол. – почему-то застеснялся, и добавил нехотя. – Вообще-то я правила выучил только на второй партии, а до этого так играл.

- Ну вот видишь. Значит первые две партии ты даже толком правил не знал, а еще выиграть хотел.

- Ну да, первые две партии не знал, но на третью то я уже всё выучил! Я даже знаю что такое рокировка! – гордо сказал Саша.

- Молодец. – похвалила мама. – А с кем ты играл?

- Как это с кем? Ясно с кем – с Димкой!

- А Димка давно в шахматы играет?

- Ага, они каждый вечер с дедом играют.

- Ну вот видишь, он по этому тебя и выигрывал, потому что много тренировался.

- И ничего не из-за этого! Просто игра дурацкая! Вон, в футбол хоть тренируешься, хоть не тренируешься – если Лешка лучше всех играет, то он всегда лучше всех играть и будет.

- В футбол? А Леша же в секцию ходит вроде?

- Ну ходит, ну и что. А шахматы тут при чем?

- А при том. – мама улыбнулась и щелкнула Сашку по носу. – На, пей свой чай, а я тебе пока расскажу, как в нашем волшебном лесу шахматный турниру устраивали.

* * *

Однажды, когда котенок Егорка играл с тараканом Александреусом в шахматы, ему подумалось: «вот я выиграю Александреуса, а выиграю ли я Антошку? А если вдруг выиграю, то кто тогда сможет обыграть меня? И вообще, кто в нашем лесу играет лучше всех?» Подумал он так, поставил мат Александреусу, и спросил:

- Как думаешь, а кто в нашем лесу лучше всех в шахматы играет?

Александреус конечно захотел ответить: «я, таракан Александреус, а кто же еще?!» - , но тут же вспомнил, что врать не хорошо, да и обещал он больше не обманывать. Поэтому ответил честно:

- Даже и не знаю. Может Валька, а может и Антошка.

- А ты с ними, с Валькой и Антошкой, играл?

- Нет, ты что, мне страшно проигрывать было.

- А я вот с Антошкой как-то играл. Один раз проиграл, один раз выиграл. Как думаешь, может он поддавался?

- Может и поддавался, вы всё-таки друзья. Может обидеть тебя не хотел.

- Ага, и я про то же. Эх, как бы узнать, кто из нас лучше всех играет?

- А зачем тебе это? Можно же и так сесть да поиграть. Меня к примеру это вполне устраивает.

- Ничего ты не понимаешь! – соскочил Егорка. – Это же такая честь – быть лучшим! И все будут знать, что именно ты – лучше всех!

Александреус представил себе, что это именно он лучше всех, представил, как все будут его уважать, а он будет ходить и важничать. Ему понравилось, и он кивнул.

- Да, и правда хорошо! А давай знаешь, что сделаем?

- Что?

- А давай турнир устроим! Точно, «Большой шахматный турнир»!

- Слушай, а ведь это ты замечательно придумал! Так и сделаем!

И уже на следующее же утро по всему лесу висели большие плакаты, на которых аккуратным Егоркиным почерком было написано:

«На следующей неделе, в субботу, на круглой поляне, что у ручья, пройдет Большой Шахматный Турнир! Желающих принять участие, просим подойти для записи в штаб турнира в домике котенка Егорки.»

В этот же день, один за другим, к Егоркиному домику пришли все лесные друзья.

Сперва конечно же пришел щенок Антошка. Первым он был по нескольким причинам. Из-за того, что считал обязательным участие в каждом общем деле – это первое. А второе, и главное: он полагал себя лучшим игроком в шахматы и, в тайне, уже мнил себя чемпионом турнира.

Потом пришли белочки-сестрички - Ира и Маша. Они вообще-то в шахматы играть не умели вообще, но поучаствовать очень хотели.

Потом пришел медвежонок Валька. Он правда очень стеснялся и долго интересовался: не обидит ли он кого, если вдруг выиграет? Егорка с Александреусом клятвенно его заверили, что никто и не подумает обижаться, а только порадуются его победам! И только после этого медвежонок попросил записать на турнир и его.

Последними пришли хомяк Пашка и рысь Света. Они играли не очень хорошо, и поэтому стеснялись участвовать в турнире – опозориться боялись. Но Пашка смог уговорить Свету записаться в турнир, а Света, в свою очередь, уломала Пашку, вот они вместе и записались.

А потом потянулись долгие предтурнирные дни. Ну вообще-то смотря для кого. У Егорки с Александреусом например дел до субботы было невпроворот! Перво-наперво они прочитали в книжках, как вообще турниры проводятся, а потом пытались сделать так, чтобы у них было ничуть не хуже, чем в книжках.

Они составили турнирные таблицы, написали расписание игр, сходили и выпросили у медвежонка Вальки вырезать недостающего ферзя, взяли у щенка Антошки еще одну шахматную доску со всеми фигурами, сделали на поляне лавочки для зрителей и столы для игроков да и вообще – потрудились на славу! Так что для них время до начала турнира пролетело незаметно.

Белочки-сестрички всю неделю учили правила игры, но им было не очень интересно, поэтому они запомнили только как ходят пешка и конь, а потом убежали играть в салки на улицу.

Антошка сначала хотел подготовиться к игре: достал большую и толстую энциклопедию по игре в шахматы, а потом подумал, что все равно – никто в лесу лучше него не играет. Подумал он так, да и стал дома вещи переставлять. То с тумбочки все уберет, то со шкафа, то еще откуда-нибудь и вазу туда ставил – приглядывался, где будет лучше кубок победителя турнира смотреться. Ведь за первое место чемпиону обязательно кубок полагается! Это даже в его книге по шахматам написано было на первой же странице!

А вот хомяк Пашка и рысь Света всю неделю тренировались. Они очень боялись сыграть слишком плохо и потому решили подготовится получше - так, чтобы не стыдно было на турнире выступить. Поначалу конечно они играли не очень хорошо: часто делали глупые ошибки, не замечали, как противник подкрадывается к ним ферзем издалека. Но день ото дня, от игры к игре, партии их становились все дольше, все сложнее, все интереснее. Вот только им всё равно казалось, что играют они очень плохо и проиграют в первой же турнирной партии.

И вот наступила долгожданная суббота!

Все участники турнира собрались на поляне и мялись в нерешительности около ручья. Организаторы турнира: котенок Егорка и таракан Александреус – почему-то задерживались. И когда уже даже стеснительный Валька стал недовольно роптать: что де не хорошо так поступать – сами всех созвали и сами же шляются неизвестно где – тогда появились они, организаторы!

Появились они громко, с помпой, под музыку, неся на плечах большущий граммофон с медным раструбом, откуда грохоча и потрескивая, несся залихватский военный марш.

- Раз, два, три – встали! – они бухнули граммофон на землю, игла граммофона скрипнула по пластинке и марш затих.

- Друзья! – крикнул громко Александреус. – Рад приветствовать вас на первом вселесном турнире по шахматам! – он кивнул и Егорка снова поставил иглу граммофона на пластинку, празднично грянули фанфары. – Итак! Дорогие гости и участники турнира! Позвольте вызвать первые две пары шахматистов! За столиком номер один, - таракан кивнул на большой пень, на который Егорка поставил доску и уже расставлял шахматные фигуры, - играет медвежонок Валентин против белочки Марьи, за вторым столом: белочка Ирина против щенка Антона! Поприветствуем участников!

Раздались громкие аплодисменты, Егорка снова включил фанфары и Александреус оглушительно заорал:

- Да начнется турнир!

И игра началась!

Первые две партии с белочками закончились очень быстро. Белочки-сестрички хихикали, веселились и всякий раз заливались смехом, когда им вдруг случалось срубить пешку противника, а когда рубили их фигуры: офицеров или коней – белочки совсем даже не расстраивались. И уже через пять минут Антошка поставил мат Ире. Валька же играл чуть подольше и в конце-концов, на десятой минуте игры, жутко стесняя, повалил Машиного короля и смущенно пролепетал:

- Маша, ты только не обижайся пожалуйста, но тебе мат…

Маша даже и не думала обижаться. Она, как это и должны делать настоящие участники турнира, поблагодарила медвежонка за хорошую игру, сделала книксен и со смехом убежала на лавочку для зрителей.

Третьей и четвертой парой игроков шли: котенок Егорка против хомяка Пашки и таракан Александреус против рыси Светы. Игра была напряженной, Александреус постоянно нервничал, метался вокруг доски, нервно перебирал всеми своими лапками прежде чем сходить. Пашка со Светой тоже нервничали, но виду не подавали. Единственный, кто был спокоен, так это высокомерный котенок Егорка. Ему гордость не позволяла показать страха и перед кем, перед хомяком Пашкой, которого он даже и за шахматиста-то не считал!

Как ни странно и Александреус и Егорка проиграли.

- Как так? – долго обижался Егорка, а Александреус молчал и лишь изредка трагически вздыхал. – Мы же, Александреус, мы же с тобой хорошо играем! Антош, скажи хоть ты, мы хорошо играем?

- Ну не знаю… Вроде хорошо… - Антошка не хотел своими словами обидеть ни Егорку, ни Александреуса, хоть и видел, что играют-то они не очень хорошо.

А Пашка поправил очки и, извиняясь, пролепетал:

- Нам со Светой наверное просто повезло.

- Или вам не повезло. – добавила Света и победно улыбнулась.

Потом еще игра и еще, и еще и вот уже остались последние две партии – финал!

В финале играли: Пашка против Вальки, у каждого из них было по два проигрыша, но все остальные партии они выиграли, и Света против Антошки – вот они то еще ни разу никому не проиграли!

Нервничали все: и зрители, и игроки, только Антошка был спокоен. Уж кто-кто, а он был уверен в своей победе! Со Светой он как-то раньше играл и выиграл у нее с легкостью. А чем сегодняшняя партия отличается от той, что была тогда? Да ничем! Света та же, и он тот же.

Антошка передвигал фигуры неспешно, с чувством собственного достоинства. Света же напротив: подолгу думала, сомневалась, водила лапой над доской, не решаясь сделать ход. И вдруг, после получаса напряженной игры, Света радостно закричала:

- Мат! – и тут же испуганно добавила. – Кажется…

- Как мат? – встрепенулся Антошка. – Ты просто неправильно смотришь!

И он уставился на доску.

- Так, значит если я сюда схожу, то… Нет, не то. А сюда? Нет… И тут тоже мат! Как так? Не может быть такого!

- Может, еще как может! – с гордостью сказал Пашка. – Она меня на тренировках всегда обыгрывала!

А вот Пашка медвежонку Вальке проиграл. Причем Валька больше Пашки расстроился – ему было стыдно, что это он, а не Пашка занял почетное третье место.

Вот так и получилось, что на шахматном турнире первое место заняла Света, которая считала, что играет очень плохо. А второе место занял Антошка, который думал, что он играет лучше всех.

И уже потом, после того, как Егорка с Александреусом под звуки фанфар граммофона вручили Свете красивый блестящий кубок, Антошка у неё спросил:

- Свет, а как ты меня обыграла? Мы же с тобой раньше играли и ты… Ты же всегда проигрывала раньше! Ты наверное мне тогда поддавалась, да? Или ты секрет какой-то знаешь?

- Нет! Я всегда честно играла! И никаких секретов я не знаю.

- Так почему же?

- А мы с Пашкой всю неделю тренировались! Каждый день с утра и до вечера.

- Молодцы. Эх, жаль я не тренировался… - он вздохнул, но тут же улыбнулся. – Но к следующему турниру я подготовлюсь как следует! Ты так и знай: легкой победы не будет!

- Посмотрим, посмотрим. – улыбнулась Света.

- Ага, ты еще увидишь, как я могу играть! До следующей партии! – он гордо вскинул голову и зашагал домой.

Теперь-то он знал, что если хочешь что-то уметь делать по настоящему хорошо, одного таланта мало, надо еще и трудиться, и тренироваться каждый день!

* * *

Саша допил чай, отодвинул от себя кружку, задумался.

- Ну что скажешь? – спросила мама.

Саша не ответил, вместо этого он соскочил с табуретки, ушел в зал, оттуда послышался шум хлопающих дверц шкафов, выдвигающихся ящиков, какой-то грохот, а через секунду Саша вернулся с шахматной доской в руках.

- Мам, сыграем?

- Ну давай сыграем. Расставляй фигуры. Только я чур черными играю.

- Ну черными так черными. – легко согласился Саша и стал расставлять фигуры на большой клетчатой доске.

Сказка девятая:

Совсем взрослая сказка про войну и про подвиги

Наступило лето, но еще не такое, чтобы совсем настоящее: еще не жаркое, да и купаться нельзя, потому что очень холодная вода, но все же, по календарю, - это уже было лето. А еще через чуть-чуть, всего то через девять дней пришло и девятое мая. По телевизору начали рассказывать про какой-то «День Победы», стали фильмы показывать, где солдаты совершали геройские поступки и побеждали каких-то фашистов. Сашенька совсем не понял: про что же это говорят по телевизору и что это за «День победы» такой? И кто такие фашисты, а главное – зачем надо было их побеждать? Но ему было очень интересно: что и почему? Кто на кого напал, кто за что воевал, кто был хороший, а кто плохой? Он посмотрел сначала один фильм, потом другой, а потом и третий и вроде бы даже во всем разобрался.

Плохими были фашисты. Наши же солдаты, которые кричали «Ура!» - были хорошие. А борьба с фашистами за освобождение – это геройский поступок. Все оказалось не таким уж сложным. Узнал он и что это за «День Победы» - это день окончания войны, которая длилась долгие четыре года! Почему долгие? Этого он не знал, но во всех фильмах именно так говорили - «долгие четыре года», а раз так говорили, значит они и вправду были не обычными, а долгими. А потом Саше надоело смотреть телевизор и он задумался.

- Вот, они герои… - задумчиво сказал Саша. – А почему герои? Потому что война была. А я вот совсем не герой. И всё почему? А потому что войны нет и мне подвиги совершать негде. Их значит все любят, на руках носят, а им просто повезло – была война вот они и стали героями. А мне что делать, раз мне не повезло? Пока не будет войны - я героем не стану и меня никто, кроме папы, на руках носить не будет…

- А кто тебя еще должен на руках носить? – спросила мама, которая только-только зашла в зал.

- Мам, а войны сейчас никакой нет?

- Ой, а зачем это тебе война понадобилась?

- Ну так, интересно же. – Саша вздохнул. – Скучно как-то без войны: ни подвигов тебе, ни геройств – делать нечего.

- Так уж и нечего? А ты хотя бы вон, в комнате своей приберись – тоже геройский поступок.

- Не, мам, ничего ты не понимаешь! Прибраться – это одно, а вот подвиг совершить, фашистов победить – это же совсем-совсем другое!

- А ты прямо так и хочешь подвиг совершить?

- Ну конечно! Это же так просто! Вот смотри, первое значит, - Сашенька стал загибать пальцы, - первое – это я совершаю геройский поступок, второе – это я возвращаюсь домой с победой, третье – это меня все с моей победой поздравляют, ну и четвертое – я становлюсь героем, все меня любят, все меня на руках носят и я знаю что я самый взаправдашний герой! Вот!

- Так значит совершить подвиг по твоему - просто?

- Конечно просто! Чего тут сложного? Взял, в атаку побежал, пострелял там, ну гранату в танк кинул и все – герой!

- Значит побежал, пострелял, да кинул? Как оно у тебя все и вправду просто. – она улыбнулась. – А как же фашисты? Они разве стрелять не будут? Или гранаты кидать, или танки наши взрывать?

- Будут, но они все мазилы!

- Это вдруг почему? – удивилась мама.

- А они плохие, а все плохие всегда мазилы и трусишки. Я в кино видел. Там герой всегда вперед бежит и ему ничего не делается, потому что он хороший и храбрый, а фашисты всегда в плен попадают, потому что они плохие и трусливые.

- В кино значит.

- Да, в кино. Вон, сама посмотри если не веришь.

- А давай я тебе лучше расскажу, как котенок Егорка, щенок Антошка и остальные друзья воевали.

- А они воевали? Правда-правда?

- Ну нет, не совсем чтобы взаправду они воевали, они в войнушку играли. Но они так делали, чтобы все как будто по настоящему было. Ну так что, будешь слушать?

- Конечно!

- Ну вот. Как-то делал котенок Егорка у себя дома уборку, да не простую, а самую настоящую – большую генеральную! Это такая уборка, когда даже старый диван двигают, чтобы под ним пол помыть. И вот значит, когда котенок Егорка как раз диван двигал, нашел он под ним книгу. Книга совсем старая была, потрепанная, в пыли вся. Ну он ее в сторонку отложил, а сам уборку дальше доделывать пошел, и вот когда закончил он уборку эту, он книжку почитать решил. А книга необычная была…

* * *

А книга необычная оказалась: не сказки в ней были, и не картинки раскраски, а были в ней рассказы про войну. Да не про какую-нибудь выдуманную, а про самую настоящую войну, которая была давным-давно, еще в прошлом веке. Называлась эта война – Великая Отечественная Война, а воевали тогда с фашистами.

В этой книге рассказывалось про всякие героические поступки и про самые настоящие подвиги! И так захотелось Егорке тоже что-нибудь героическое совершить, подвиг какой-нибудь сделать, вот только войны сейчас никакой не было. А как совершить геройский подвиг без войны? Никак!

Расстроился конечно Егорка, а потом подумал, что в войнушку можно и просто так поиграть, даже и без фашистов. Взял он тогда эту книгу с военными рассказами и пошел в гости к медвежонку Вальке. Можно конечно было и к Антошке пойти, все же лучший друг, но Антошка скучный. Он не про подвиги после книги думать будет, а про исторические события, про даты, карты, про полководцев – скукотища!

А вот Валька не такой. Он наверняка тоже захочет подвиг совершить, потому что он добрый очень, а все добрые в душе очень даже героические.

Вальке, как Егорка и ожидал, книга очень даже понравилась. Сначала он картинки в ней посмотрел, а потом читать начал. Егорке все скорее про подвиги хотелось показать, он даже один раз вырвал книгу из Валькиных лап и сказал, тыча в страницу:

- Ты здесь, вот здесь читай!

- Нет, всякое дело по порядку делать надо. – ответил Валька, взял книгу из Егоркиных лап и начал читать с самой первой страницы. А Егорке всё не терпелось. Он ходил по Валькиной пещере туда-сюда и спрашивал через каждую минуту: «Прочитал?», - а Валька неизменно отвечал: «Нет еще».

В конце-концов Егорка не выдержал и громко спросил:

- Ну, много тебе там ещё читать осталось?

- Много конечно, я же только начал. – проревел обиженно медвежонок. – Ты бы меня лучше не подгонял, а книжку бы оставил, я её до утра и прочитаю.

- Эх! – махнул лапой Егорка, быстро вышел и уже с улицы крикнул. – До завтра.

- Егорка, ты только рано не приходи, а то я еще спать буду! – закричал Валька вслед, но опоздал – Егорка его не услышал. – Ну и ладно, ну и пускай утром приходит, а я спать буду и не проснусь. А ему пускай стыдно за это будет. Вот!

Но он не спал утром, он вообще спать даже не ложился. Всю ночь он читал книгу, оторваться не мог, так ему интересно было. Читал и будто своими собственными глазами видел черные фашисткие каски и слышал, как над его головой свистят вражеские пули. А он, медвежонок Валька, был бесстрашен: он защищал родину и шел только вперед, даже в мыслях не позволяя себе испугаться, отступить или спрятаться. А ближе к утру он перериросвал пистолет с картинки в книжке на полешко и начал вырезать.

Утром, как и обещал, пришел котенок Егорка. Он удивился, когда увидел, что Валька не книжку читает, а сидит на своем любимом березовом пеньке и выстругивает что-то из поленца.

- Привет. А что это ты делаешь?

- Пистолет вырезаю, чтобы как у тебя в книжке на картинке был.

- Так ты её прочитал? – обрадовался Егорка.

- Конечно прочитал! Ты что – это такая книга интересная! Прочитал от корки до корки не отрываясь!

- И я так же! – радостно закивал Егорка. – А ты про Брестскую крепость читал?

- Спрашиваешь! Конечно читал! А ты про Курскую дугу, про танки, про подвиг панфиловцев читал? - в свою очередь спросил медвежонок.

- Читал конечно. Вот это самые настоящие герои были!

- Да-а-а, герои. – протянул Валька, вздохнул. – Эх, жаль что сейчас даже самого завалящего подвига не совершишь, негде…

- Это конечно да. – грустно согласился Егорка. – Но можно же понарошку погеройствовать.

- А это как?

- А в войнушку поиграть. Вот ты пистолет себе выстругал, я себе тоже что-нибудь найду, а потом мы с тобой притворимся, что фашисткую атаку отбиваем. Ну, как тебе такая идея?

- Слушай, а это ты хорошо придумал! Только сначала, чтобы тебе обидно не было, давай я и тебе пистолет вырежу.

- Ну это конечно спасибо. – застеснялся Егорка и спросил осторожно, чтобы не обидеть доброго медвежонка. – А можно винтовку, а не пистолет?

- Можно и винтовку. Ты мне вон-то полешко длинное принеси, я и вырежу.

И уже этим же вечером в лесу раздались первые выстрелы.

- Тра-та-та-та! – звонко отразился эхом Егоркин крик и в ответ ему басовито отозвался медвежонок Валька. – Бах! Ба-бах!

- Сюда! Здесь танки! – закричал Егорка и тут же зарычал как танк. – Р-р-р-р.

- Уже бегу! Только гранаты возьму. Держись там. Бух! Бабамс! Бубух!

- Слева, слева заходят! – кричал заполошно Егорка, и тут же добавлял отрывисто. - Трат-та-та-та!

- Что это они там делают? – спросил Антошка, подняв над шахматной доской ладью.

- Да кто вас разберет, мальчишек-то. – ответила Света и добавила. – Ты ходить будешь, а то ведь я сейчас усну.

- Сейчас, сейчас схожу. – он еще раз пристально посмотрел на доску, взвесил в лапе ладью и только собрался срубить Светину пешку, как совсем рядом раздался громкий, полный боли и отчаянья крик:

- Я ранен! Валька, меня ранили! Но я им не дамся! Биться до последней капли крови! Ни шагу назад!

И Егорка выполз на поляну перед Антошкиным домиком, волоча за собой на длинном белом шнурке винтовку.

Света ахнула, Антошка соскочил, да так ,что шахматная доска слетела со стола, а фигуры разлетелись во все стороны, и бросился к другу.

- Что с тобой? Кто тебя так, Егорка, ты только не молчи, говори, говори!

- Уходи, сейчас тут будут танки. – трагически прохрипел Егорка и уронил голову на землю, из обессилевшей лапы выскользнул шнурок винтовки.

- Он… Он… - голос у Антошки дрожал, в глазах стояли слезы. – Он умер!

- Да не умер он. – сказал, выйдя из леса, медвежонок Валька с пистолетом в лапе. Антошка со Светой облегченно вздохнули. – Он погиб героически! – Валька склонился над бездыханным Егоркой и произнес мужественно. – Товарищ, спи спокойно, родина тебя не забудет!

- А-а-а-а! – зарыдал Антошка. – Как же так, как же угораздило-то тебя, Егорка!

Он припал к груди поверженного вражеской пулей друга и разревелся по настоящему, не скрывая слез. А рысь Света закатила глаза и упала в обморок.

И тут Егорка шевельнулся, Антошка испуганно отпрыгнул, прошептал, заикаясь:

- Он… Он ш-шевелится. – и тут же радостно закричал. – Он живой! Живой Егорка! Ура, живой! Живой!

- Да живой я, живой. Не ори ты так, а то и оглохнуть не долго. – он поднялся на лапы, отряхнулся, потянул за шнурок. – С винтовки-то сойди.

Антошка растерялся, но с винтовки всё же сошел.

- А я думал, что тебя это, ну того то есть… - шмыгнул носом, - убили.

- Ничего, рано еще бойца Егорку хоронить. Я еще повоюю. – Егорка взял винтовку, уселся на траву и кивнул в сторону Светы. – А она чего там развалилась?

- И совсем я не развалилась. – обиделась Света. – Это я в обморок упала, когда узнала, что ты геройски погиб.

- А, ну если в обморок, то тогда ладно, тогда это другое дело. Вон, в книге написано, что те, кто девочки, они часто в обмороки падают.

- В какой такой книге? – спросил Антошка.

- В книге про войну.

- А, так значит это вы в войнушку играете?

- Ага, в нее самую.

- А книгу эту дадите почитать?

- Валь, дашь ему книгу?

- Конечно! Ты, Антош, ко мне вечером заходи, я тебя чаем напою, заодно и книгу возьмешь. Ладно?

- Ладно, зайду.

- Ну что-то мы засиделись с тобой Валька, а ведь нам еще подвиги совершать! – соскочил с травы Егорка. – Пошли?

- А, ну да, ну да, подвиги…

Он тоже поднялся с травы, взял пистолет и уже через минуту из лесной чащи снова доносилось: «тра-та-та-та», «ба-бах!, «слева обходи! В тыл к ним, в тыл!», «бу-бух».

Книгу про войну прочитали все и через неделю уже весь лес грохотал, стрелял, бабахал, заходил в тыл подлым фашистам и проливал кровь за Родину! Играли все, даже девочки: они были медсестрами и выносили с поля боя раненых, а потом бинтовали их. Чуть подлатанные герои, вместо лекарств, съедали по бутерброду с вкусным смородиновым вареньем и снова уходили воевать.

В очередной раз, когда после привычного утреннего подвига и почти смертельного ранения бинтовали и лечили хомяка Пашку, тот, жуя кусок бутерброда, сказал между делом:

-Сегодня эта, сегодня у нас будет великое сражение! Это переломный бой, даже не бой, а самая настоящая битва будет! Вот так-то, девочки! – и с аппетитом откусил большой кусок бутерброда.

- Ой, да у вас что ни день, то переломное сраженье. – махнула лапкой белочка Маша.

- Во-во. – поддакнула белочка Ира. – Вчера кто кричал, что противника за ручей выбили, а сегодня вон, опять тут воюете.

- А это мы их разведчиков выбили, а теперь всё – в наступление идем. Вперед, ни шагу назад!

- Ой, мальчики, и как вам только не страшно? Я бы побоялась в атаку идти.– ахнула рысь Света. – Паш, ты кушай, кушай. Хочешь я тебе чаю горячего налью?

- Нет, Свет, не до того! Меня там на передовой ребята ждут, в атаку без меня не идут. Ну все, девочки, спасибо за угощения, побежал я. – он встал, обернулся и произнес гордо. – Родина ждет своих героев!

А бой за ручьем и правда выдался жарким. Придуманные враги все шли и шли нескончаемым потоком, несметными полчищами, свистели придуманные пули над головами, грохотали придуманные взрывы.

Ребята бились героически, но всё же их окружили, загнали в овраг, да так, что и носа не высунешь! Тут были все: Егорка, Валька, Александреус, Пашка, Антошка, - а вокруг, со всех сторон, несметные полчища фашистов.

- Ну, что делать будем? – спросил Егорка, а враги наверху дружно сделали шаг вперед, кольцо окружения сжалось.

- Не знаю. – ответил медвежонок Валька, и враги сделали еще один шаг.

- Но надо же что-то делать! – воскликнул испуганно Пашка. – Иначе мы проиграем войну!

Враги уже стояли у самого оврага, им оставался один, всего лишь один шаг и война будет проиграна.

- Я знаю, что надо сделать! – решительно сказал Антошка и враги испугались храброго голоса – остановились, замерли. – Я выйду к ним, сдамся, а потом взорву гранату.

- Но ты… ты же погибнешь, тебя уже нельзя будет вылечить, перебинтовать и бутерброды тебе не помогут. Ты знаешь об этом? – сказал Егорка, который вспомнил точно такой же момент в одном из рассказов, что был в книге. Ему тогда было очень жалко того солдата, который совершил этот подвиг. Он все надеялся, что потом его обязательно спасут, вылечат, но нет – солдат погиб и его посмертно наградили…

- Знаю. – твердо сказал Антошка. – Но у нас нет другого выхода. Иначе мы все попадем в плен и война будет проиграна взаправду.

Он взял целую связку гранат, обнялся с друзьями и, подняв одну лапу, а в другой спрятав за спиной гранаты, вышел из оврага. Друзья замерли, прислушиваясь к каждому звуку.

- Я сдаюсь! – зычно крикнул Антошка, потом тишина и вдруг, неожиданно громко, раскатисто пророкотало:

- Ба-бах!!! – и эхом зазвенело по всему лесу. – бах… ах… ах…

- Он… - пискнул Пашка и утер слезу.

- Он сделал это ради нас. – твердо сказал Егорка. – Его подвиг не должен пропасть впустую, мы должны отомстить!

Они подхватили оружие и бросились в атаку!

Они сражались отчаянно, героически, рьяно, самоотверженно и кончено же они победили! А иначе и быть не могло, но их друга – щенка Антошки, с ними больше не было.

Антошка играл честно. Раз уж довелось ему погибнуть, то до конца игры не должен он был появляться на глазах у своих друзей. Сразу после того, как он прокричал во все горло: «Ба-бах!!!» - он опрометью бросился в самую чащу леса и бежал долго-долго, пока совсем уж не устал и не сел перевести дух.

Он огляделся и удивился: тут он раньше никогда не бывал. Вокруг были высокие ели, землю укрывал толстый ковер жухлой хвои, а дальше, между смолистых стволов проглядывался блеск воды.

- Интересно, что это там? – спросил Антошка и пошел вперед. Чем дальше он шел, тем ярче становился блеск и все громче становился поначалу не слышный грохот прибоя. И когда за спиной щенка осталась последняя ель, он увидел огромное, бескрайнее синее море.

- Ух-ты! – только и смог сказать он. А потом, когда перестал удивляться, увидел Антошка и домик, что стоял почти у самого берега моря. Поначалу домика этого он не заметил потому, что тот прятался в тени высокого каменного утеса, который вдавался в море.

Домик был старенький, уже потемневший от времени, скрипучий. Но крыша все еще была цела да и дверь у домика тоже осталась на месте. Антошка решил, что вот тут-то он и поживет, пока ребята не закончат в войнушку играть. Эх, вот только как узнать, когда они закончат?

А ребята тем вечером пришли с войны усталые и грустные. Девочки даже испугались спрашивать, что у них приключилось, и только когда закончилось чаепитие, рысь Света тихо поинтересовалась:

- А где Антошка? Он сегодня на границе? Да? На дежурстве?

- Антоша больше не придет… - сурово сказал Егорка, а Пашка шмыгнул носом.

- А почему? – удивились белочки-сестрички.

- Он… Он героически погиб. – сказал Егорка и залпом допил чай.

- Как, совсем-совсем погиб?

- Совсем.

- Но мы думали в вашей войнушке нельзя погибнуть? Только ранить могут.

- Все можно, и погибнуть тоже. – сказал грустно Егорка. – Война, она такая, на ней бывает и погибают.

Дальше в войнушку играть было уже не так весело и не так интересно. Сейчас погиб их друг Антошка, а вдруг завтра погибнет кто-то ещё? Поэтому кроме героизма у друзей появился еще и страх. Они конечно об этом друг другу не признавались, но вот лезть на рожон перестали. Они перестали безрассудно бежать прямо в гущу врагов под градом пуль, да и подвигов теперь поменьше стало. Как-то страшно совершать подвиг, когда знаешь, что хоть и понарошку, но тебя могут убить.

А Антошка тем временем прекрасно обустроился на новом месте. В доме он нашел много чего интересного: удочки, две книги, одна из которых называлась «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо», а вторая «20 000 лье под водой». Обе книги были очень интересные и очень толстые. Теперь Антошка каждое утро брал удочки и шел рыбачить. Когда ему становилось скучно удить рыбу, он купался в море и сушился на песчаном пляже, а по вечерам, когда он возвращался в домик, он зажигал свечу и читал. Он конечно скучал по своим друзьям и по собственному дому у ручья с красной крышей, но он помнил и правила: домой нельзя пока идет война.

Антошка каждый день чутко прислушивался и, если слышалось ему тихо эхо «ба-бах» или «тра-та-та», он грустно вздыхал и говорил:

- Воюют еще.

А ребята тем временем уже почти одолели фашистов. Еще день, другой и они захватят Рейхстаг! Они уже несколько дней не возвращались домой, ночевали прямо под открытым небом, на сырой земле. Они уже все устали, извозились в грязи, но им негде и некогда было отдохнуть, помыться. Но больше всего их мучил голод, ведь ничего кроме сухарей у них с собой не было. Они уже и играть в эту войнушку не хотели, но как признаться в этом друзьям? И главное, когда признаться! Сейчас, когда до победы остался один последний шаг!

В Рейхстагом был большущий, просто таки невероятно огромный дуб в темной чаще леса, тот самый дуб, в котором когда-то, давным-давно, еще до войнушки, Егорка нашел пачку сигарет. Они уже видели дуб из своего укрытия в кустах, можно было атаковать хоть сейчас! Но последний рывок был назначен назавтрашнее утро. А сегодня… Сегодня было уже поздно, оставалось только поужинать и ложиться спать.

Ужин был не вкусный: опостылевшие за время войны сухари и холодная вода из фляжек. Конечно ребята с куда большим удовольствием попили горячего чаю, но разводить костер было нельзя, а то враги их укрытие заметят.

Валька открыл мешочек с сухарями, заглянул туда, печально вздохнул.

- Ребят, тут это, совсем мало.

- Ну давай сколько есть. – пискнул Александреус.

Валька вздохнул еще раз, сунул лапу в мешок и достал одну, всего лишь одну горсть сухариков, пересчитал их.

- Тут только семь штук. – вздохнул Валька. – Было бы по два каждому, но…

- Кому-то достанется только один. – сказал Пашка и тоже вздохнул.

- Давайте мне один. – сказал Александреус. – Я маленький, мне и этого хватит.

- Тут в мешке еще крошки есть. – виновато сказал Валька. – Будешь.

- Ну давай и крошки.

Они поели, залили голодно урчащие животы холодной водой и легли спать.

- А помните, как все начиналось? – спросил Егорка, когда все уже разлеглись на траве, и на темном небе заблестели холодные звездочки. – Весело ведь было, да?

- Да. – согласился Валька. – Сплошные геройства, подвиги, храбрые атаки…

- Драпающие в ужасе враги, - подхватил Пашка, - освобожденные города…

- Эх, какими же глупыми мы были. – тяжело вздохнул Александреус. – А война, она оказывается совсем не такая…

- Да. – согласился Егорка. – Тут погеройствуешь лишний раз и все – погиб…

- Бедный Антошка. – шмыгнул носом Пашка то ли от расстройства, то ли из-за насморка.

- И голодная она, война, оказывается. – пробасил Валька и точно так же громко и басовито заурчал его живот.

- И еще холодная. – снова шмыгнул носом Пашка и тут стало ясно, что совсем это он не от расстройства носом шмыгает, а из-за простуды.

- И грязная. – сказал Егорка, чья красивая шубка была сплошь испачкана грязью, а кое где даже свалялась в твердые некрасивые колтуны.

- Давайте уже спать. – громко зевнул Александреус. – Нам завтра в атаку рано идти. Последний бой все таки, посерьезнее надо.

Они пожелали друг-другу спокойной ночи и легли спать.

А ночью пошел дождь и друзья кроме всего прочего еще и промокли. Поэтому в атаку на старый дуб они пошли уже совсем простывшими, чихающие и кашляющие. А когда они победили и их знамя затрепетало на суку дуба, победе они совсем не радовались. Они поскорее хотели оказаться дома, в тепле, где можно будет плотно покушать, поспать от души и помыться.

- Победа! – хрипло крикнул Егорка осипшим голосом и повалился без сил рядом с дубом.

- Победа! – прокричали друзья и попадали рядышком с Егоркой, а через секунду захрапели – так они устали.

К девочкам ребята пришли лишь на следующие утро. Пришли они страшные: грязные, чумазые, обессиленные, похудевшие до самых ребер, простывшие и усталые.

- Ох вы ж бедненькие, да как же вас так угораздило! – запричитала Света и тут же распорядилась белочкам. – Грейте воду, будем отмывать наших героев! А я им пока чаю с малиной заварю, а то совсем вы ребята расклеились.

Друзей лечили целую неделю – так сильно они простудились. А Света их еще и поучала:

- Ну что вам по домам-то не сиделось? Нет, вам подвиги подавай! Воевать вас понесло! И что, навоевались? А теперь лечи вас, горе победителей. И Антошка пропал непонятно куда. Где его теперь искать?

И правда, куда запропастился щенок Антошка было совсем уж непонятно. Все поначалу думали, что он спрятался где-то рядом со своим домиком и как только война кончится – он объявится. Но он не появился ни в день победы, ни на следующий день, и даже через неделю, когда девочки всё-таки вылечили друзей, он так и не появился.

Егорка, как только у него спала температура, собрал всех друзей на поляне, где раньше проводили шахматный турнир, и выступил:

- Все мы знаем Антошкину честность. – все закивали, и Егорка продолжил. – И он, из-за честности своей ушел! Ушел, потому что так нужно было по правилам игры. И теперь… теперь он не знает, что игра давно уже кончилась. А ведь он самый честный из нас и по этому не придет до тех пор пока точно не узнает, что война кончилась! Но как он об этом узнает? Никак! А значит и не придет, – Егорка замолчал, вздохнул и закончил речь, - не придет никогда…

- Как это – никогда? – выпалил Пашка.

- Совсем-совсем никогда? – хором ахнули белочки.

- Как будто по настоящему погиб… - прошептала испуганно Света.

- Да, друзья, совсем-совсем никогда не придет! Поэтому мы должны пойти и найти его сами!

- Да-да, надо найти его!

- Точно, прямо сейчас и пойдем искать!

- Идем скорей!

Загомонили все на поляне, а Александреус даже вскарабкался на дерево и оттуда, с ветки, закричал:

- Все на поиски Антошки!

А Антошка спокойно себе жил не тужил на берегу моря, дочитывал книжки, рисовал палочкой на песке, рыбачил да гулял по берега моря. А море шумело, очень шумело и поэтому не мог разобрать Антошка: бухает это волна о берег или отдается лесное эхо военным «Ба-бах». Да он уже и не вслушивался особенно. Он книгами увлекся. Обе они были безумно интересные.

В одной, которая называлась «20 000 лье под водой», рассказывалось про приключения отважного капитана Немо, а в другой, «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо», было написано про Робинзона Крузо, который после кораблекрушения поселился на берегу моря, ну прямо как Антошка! Правда Робинзон жил на необитаемом острове, а Антошка на очень даже обитаемом и не на острове вовсе, а на материке, Но у щенка была хорошая фантазия и он с легкостью допридумывал недостающие детали.

Правда по вечерам, когда играть уже было поздно, и на черном небе загорались холодные звездочки, Антошке становилось совсем грустно и тоскливо. Он вспоминал, как они играли с Егоркой в салки, вспоминал, что так и не доиграл той партии в шахматы со Светой. Но больше всего он скучал по вечерним чаепитиям у медвежонка Вальки. У него они собирались все вместе, стульев за большим столом хватало для всех. Приходили в гости не с пустыми руками, а каждый приносил что-нибудь с собой: варенье, печенье, белочки всегда приносили лесные орешки и сушеные грибы. И тогда, когда горячий, вкусно пахнущий чай уже разлит по чашкам, друзья начинали беседовать, время от времени прихлебывая из чашек.

От таких мыслей Антошке становилось совсем уж грустно и он шел спать.

А сегодня Антошка решил! Пусть говорят, что он не соблюдает правил, да пусть вообще все что хотят говорят, но если из-за этой глупой игры он потерял всех своих друзей и уже почти две недели их не видит, то он в такие игры больше не играет!

С утра пораньше он собрался: взял с собой обе интересные книги, хотел было взять и удочки, но подумал, что лучше пусть они тут остаются, и пошел домой, к друзьям. Но мы то помним, что после того, как Антошка крикнул «Ба-бах!» он понесся в лес сломя голову и совсем не разбирая дороги. Вот и не запомнил он, как на берег моря вышел, а компаса у него с собой не было. Поэтому он , конечно же, заблудился. Он очень долго плутал по лесу, ходил между высоких деревьев, пока совсем не устал. Присел он тогда под большой сосной и загрустил.

- Вот пропаду я сейчас в лесу и как они, друзья, там без меня будут? Егорка наверное заскучает. Пашка тоже расстроится. Интересно, а Александреус будет скучать? Наверное тоже будет, все же он друг, хоть и любит прихвастнуть. И вообще – все друзья у меня хорошие, а я здесь вот, заблудился… - и Антошка заплакал.

- Антошка! – тихо-тихо, едва слышно донеслось эхо. Антошка встрепенулся, прислушался – тишина.

- Показалось наверное. – снова расстроился щенок и хотел было горевать дальше, когда до него вновь донеслось сквозь чащу леса:

- Антошка! – и эхо многократно повторил. – Антошка… тошка… ошка… ка… а… а…

- Ищут! Они меня ищут! – он соскочил и закричал во всё горло. – Ребята, я здесь!

- Антошка!

- Ребята! – и он бросился вперед. – Ребята, братцы, родные вы мои!

- Антошка, ты где! – голос стал ближе, наверное тоже побежали навстречу.

- Тут я, тут! Ребята, друзья, как же я по вам по всем соскучился!

Он увидел мелькнувшую между темных стволов шубку Егорки и припустился еще скорее. Они налетели друг на дружку и кубарем покатились по мягкому ковру хвои.

- Егорка! – кричал Антошка.

- Антошка! – кричал Егорка.

Тут и остальные друзья подоспели, бросились обниматься, и получилась у них тогда кучамала. И только Александреус бегал вокруг и все кричал:

- Братцы, пустите меня! Уж я то его обниму! Уж как я его обниму!

А тут Валька подошел, обхватил всех-всех-всех друзей своими большущими лапами, да как поднял разом, да как обнял, как прижал к себе – аж косточки у всех хрустнули.

- Антошка! Нашелся! – только и смог сказать он, едва удержавшись, чтобы не разреветься от радости, и прижал всех к себе еще сильнее.

- Тише ты! – просипел Антошка. – Раздавишь же!

- Ой, простите меня пожалуйста. Это я от переизбытка чувств… - виновато пролепетал Валька.

А вечером, после того, как Антошка умылся, причесался, да и вообще – привел себя в порядок, все друзья собрались у медвежонка Вальки. Девочки, по такому радостному случаю, испекли большущий торт. Торт у них получился очень красивый, с высокой кремовой шапкой и вишенкой на самой макушке! Медвежонок Валька даже сказал, что жалко ему такую красоту на кусочки резать. Торт разрезала рысь Света и всем досталось поровну, а Антошке положили самый вкусный кусочек – с вишенкой!

Пока они пили чай, ребята рассказывали, как они победили фашистов. А девочки рассказывали, как они потом этих героев от простуды и ангины лечили, а Антошка слушал и улыбался, а сам думал: «Всё-таки, как хорошо, что войнушка была понарошку и погиб я тоже понарошку, а то бы не сидел я сейчас тут с друзьями, не ел бы этот вкусный торт, а они бы горевали. И хоть не совершишь настоящих боевых подвигов без настоящей войны, но может так оно и лучше – без подвигов, зато все живые и здоровые остались».

* * *

Мама закончила историю, замолчала. Саша тоже молчал, думал. А потом взял, махнул рукой и сказал:

- Да ну их, подвиги эти! Вдруг еще убьют, и ты с папой плакать будешь. Давай я лучше в комнате приберусь.

- Ну давай, приберись, герой мой маленький.