Рыба

Рыба

— А вот ещё был случай: сидим мы с Хомой в засаде. Тишина. Темно уже стало. И тут вдруг, р-р-раз! Хрустит ветка и нам, почти на голову сваливается карась! — Тит разводит лапки в стороны, — в-о-о-о-т такой! Мы ясен красен очумели! Рыба с дерева!

Тит нарочно говорил медленно. Они с Филом решили так: перебиваешь рассказчика, выходишь на улицу и бежишь вокруг пня! А на улице, на минуточку — зима! И пень между прочим не маленький, это вам не крот чихнул!

В этом доме Пне всё было обстоятельно. И светляки светильники, и камин с дровами, и две спальни, гостиная, кладовые с припасами… Всё как надо! Был даже хозяин, который правда сейчас пытался поспать, а Тит и Фил своими байками ему мешали. Но Теодор Лемпик, помня о том, на что они пошли когда спасали его и Фиби от ос, только вздыхал и укрывался одеялом с головой!

Но всё же иногда и он не выдерживал. Бывали дни, когда на Тита наваливалась хандра и он доставал из кладовой чуть забродивший мёд, пел заунывные песни и поднимал стаканчик с криком хой! Тогда Лемпик вставал, присаживался рядом в своё кресло качалку и начинал тихо подпевать. Хотя ни слуха ни голоса у жука Лемпика не было.

А сегодняшнюю игру придумал Фил: бывший когда-то домашней крысой. Однажды он сбежал из дома и поселился в подвале, где у него хоть и были дружбаны, но он любил бывать у Лемпика. Тут он резался не только в карты с Титом, но и в Го с Теодором. Его «дружбаны» не были такими «эрудитами».

Эрудиты, так говорил он про всех участников «Прудовой ассоциации». Даже Тит жук-навозник, и тот был эрудитом, по версии Фила.

Тем временем навозник продолжал испытывать терпение крысы: на тарелке лежали кусочки фруктов, и он выискивал среди них вяленую вишню. Фил даже лапками зажал себе мордочку, чтобы не сболтнуть. Он и так уже пару раз выбегал на снег. Хоть на нем и был надет теплый шарф и жилетка, всё равно холод пробрал до костей!

В этот раз не выдержал Лемпик. Он пришел хмурый, был закутан в одеяло и, присев в своё кресло-качалку, заявил:

— Ну, знаете... Это уже ни в какие ворота! Рыба на дереве?! Поясните! И да. Вокруг пня я не побегу. Мы с вами такой договор не подписывали. — Он хоть и хмурился, но было видно, что ему тоже интересно.

Тит, как мог заметить Лемпик, не врал. Мог, конечно, преувеличить, приукрасить, добавить, как он говорил, «колориту», но не врал. Поэтому Теодор и зацепился за этого карася!

Тит захохотал и закашлялся.

— Ой, не могу! Само самообладание пришло! Ладно, справедливо. Только молча слушай.

Он немного успокоился, выпил росы и заявил:

— Да! Рыба на дереве! Причем не одна! Первая свалилась, а вторая ещё висит! Мы с Хомычем от этой, которая свалилась, едва отбежали, а тут и вторая на нас летит! Караул! Рыбы вышли на тропу войны! То есть на охоту, я хотел сказать.

Его собеседники, а скорее даже наблюдатели, сидели притихшие и начинали рисовать картину, как рыбий народ вышел из пруда — поохотиться… Фил ёрзал и прикрывал лапкой морду по-прежнему: он то договор заключал! А так как ему страсть как хотелось узнать об этом дереве с рыбой (в своих личных, надо сказать интересах), то под столом он нашарил лапку Лемпика и начал на неё давить. Таким образом хотел, что бы Лемпик задавал правильные вопросы.

И Лемпик, конечно, эти вопросы уже держал у себя в голове, но отчего-то не торопился спрашивать.

А этот хитрец Тит, смотрел на них веселым прищуром, и продолжал:

— Две рыбины, скачут, одна выше другой. Я то что — маленький, р-раз и за камушек, а Хома — здо-о-оровый! По нему попасть как нечего делать! Раз хвостом, и нету Хомы!

Он сделал скорбное лицо, и понурив голову выпил из стаканчика.

Фил и Лемпик переглянулись: осень выдалась такая сумбурная и не спокойная, что им в душу стали закрадываться сомнения! Теодор знал Хому как Председателя «Прудовой ассоциации». Они даже вместе спасали гнездо муравьёв… Ну, как спасали: Хома с Филом «пошли в разведку», как Фил позже всем рассказывал, а привели за собой не «языка» а здоровенного злющего кота! От которого потом все убегали! Поэтому Лемпик молча вздохнул, предположив печальное, а Фил не выдержав жалобно спросил:

— Так, что? Нету Хомы-то, больше, что ли?

Тут уже Тит откровенно заржал:

— А что ему сделается-то? Отлетел, да и упал! В пруд. Дело возле пруда было! Рыбы за поденками из воды выскакивали, да перестарались! А Хома? Выбрался, обсушился… Сейчас спит, наверное, в своей норе и в ус не дует! Эх, вы! Ладно, Теодора как хозяина не погоню на улицу, а ты, — он погрозил лапкой Филу, — давай, на морозец, и кружок вокруг пня! А то, «не может Тит интересную историю рассказать! Не может!» Может! Есть еще порох в пороховницах, а ягоды… Ну, да ладно…

Он махнул в сторону поникшего Фила:

- Ты на улицу, а я — спать… Умаялся что-то…