Ромка и лягушонок, укравший радугу.

Глава 1

У маленького пруда, спрятавшегося между лесом и лугом, жил Лягушонок.

Самый обыкновенный. Зелёный.

Весной он был зелёным, летом зелёным, после дождя зелёным и даже на собственный день рождения, когда особенно хотелось стать хоть чуточку наряднее, всё равно оставался зелёным.

Поначалу Лягушонок не видел в этом ничего плохого. Он прыгал с кочки на кочку, прятался под широкими листьями кувшинок и по вечерам вместе с другими лягушками распевал над водой свои лягушачьи песни.

Но однажды утром на берег прилетела бабочка.

Верхние крылышки у неё были жёлтые, нижние оранжевые, а по самому краю шла тонкая чёрная каёмочка.

Лягушонок смотрел на неё долго-долго, а потом не выдержал:

— Скажи, а почему у тебя сразу три цвета?

Бабочка сложила крылышки, потом снова раскрыла их навстречу солнцу.

— Не знаю. Наверное, потому что я бабочка.

Ответ показался Лягушонку ужасно несправедливым.

С этого дня он стал замечать цвета повсюду.

Васильки щеголяли синими лепестками. Земляника прятала в траве красные бока. Одуванчики будто носили на головах маленькие жёлтые солнышки. Даже стрекозам достались прозрачные крылья, которые на свету переливались то голубым, то синим, то фиолетовым.

А ему достался только один зелёный цвет.

— И ведь даже выбрать не дали, — ворчал Лягушонок, разглядывая своё отражение в воде.

Старая Лягушка, жившая под большим листом кувшинки, услышала его и засмеялась:

— Радуйся, глупенький. Оглянись — вокруг больше всего зелёного цвета.

Лягушонок оглядел траву, камыши и листья.

— Вот именно! Он и правда везде, поэтому меня никто не замечает.

Старая Лягушка хотела что-то ответить, но передумала. Иногда маленьким лягушатам некоторые вещи лучше понять самим.

И вот однажды над прудом прошёл тёплый летний дождь.

Он постучал по листьям, побарабанил по воде, умыл траву и куда-то ушёл, оставив после себя тысячи прозрачных капелек. Солнце выглянуло из-за тучи, и каждая капля на мгновение стала маленьким фонариком.

А потом на небе появилась радуга.

Лягушонок от восхищения даже квакнуть забыл.

Радуга поднялась над водой огромной сияющей дугой, одним концом будто касаясь леса, а другим уходя далеко за луг. В ней были все цвета, которых Лягушонку так не хватало: красный, оранжевый, жёлтый, голубой, синий, фиолетовый...

И зелёный цвет тоже был.

Но на зелёный Лягушонок даже не обратил внимания.

— Вот кому-то повезло, — прошептал он. — Столько цветов сразу...

Радуга сияла и молчала.

И тогда у Лягушонка появилась одна маленькая мысль.

Сначала совсем крошечная.

Потом она подросла.

А через минуту стала такой большой, что Лягушонок даже оглянулся: не увидел ли кто-нибудь, что именно он задумал.

«Если у радуги взять совсем немножко каждого цвета, она ведь этого даже не почувствует».

Он прыгнул на кочку. С кочки на камень. С камня на старую корягу, торчавшую из воды.

Радуга казалась совсем близко.

Лягушонок вытянул лапку и коснулся красной полосы.

На кончике пальца осталась тёплая красная капелька.

Лягушонок замер и от волнения даже закрыл глаза. Потом осторожно открыл один глаз, затем второй.

Ничего не случилось.

Тогда он осторожно провёл лапкой по спинке, и на зелёной коже появилась тонкая красная полоска.

— Ох... получилось!

В воде отражался уже не просто зелёный Лягушонок.

Он был зелёный с красным.

Лягушонок так залюбовался собой, что не заметил, как на другом берегу побледнели маки.

«Ещё один цвет. Только один».

Он взял у радуги немного оранжевого.

Потом жёлтого.

Голубого.

Синего.

За фиолетовым пришлось прыгать три раза, но теперь Лягушонка уже было не остановить.

Только зелёную полоску радуги он оставил нетронутой.

— Зелёный можете оставить себе, — великодушно разрешил он радуге.

Когда всё закончилось, Лягушонок уселся на камне и посмотрел на себя в воду, как в зеркало.

Красный переходил в оранжевый, оранжевый в жёлтый, рядом сиял голубой, темнел синий, а на самом боку красовалось большое фиолетовое пятно.

Такого Лягушонка на пруду ещё не бывало.

Он повернулся одним боком.

Потом другим.

Немного приподнял голову.

И только тогда заметил, что вокруг стало удивительно тихо.

Лягушонок огляделся вокруг.

Радуги над прудом не было.

Он посмотрел на берег.

Маки стали серыми.

Одуванчики тоже.

Серая бабочка сидела на сером цветке. Над серой водой летела серая стрекоза. Даже небо казалось таким, будто кто-то стёр с него все краски и забыл нарисовать заново.

Лягушонок почувствовал себя немного странно. Вроде как виноватым.

Но потом снова посмотрел на своё отражение.

— Зато я красивый, — успокоил он непонятно кого.

Но почему-то эти слова прозвучали совсем не так радостно, как хотелось бы.

Ромка целый день помогал бабушке в огороде, а ближе к вечеру пришёл к пруду искупаться и отдохнуть от грядок и сорняков.

После дождя воздух пах мокрой травой и землёй, а с листьев иногда срывались запоздавшие капли и тихо падали вниз.

Ромка любил приходить сюда после дождя. Обычно в это время всё вокруг становилось особенно ярким: трава темнела, вода блестела, цветы поднимали умытые головки.

Но сегодня пруд был другим.

Ромка оглянулся по сторонам, затем посмотрел на небо, потом на воду, потом на цветы.

Всё вокруг почему-то стало серым.

Даже его голубые полоски на футболке и те куда-то исчезли.

— Странно...

И тут возле самой воды что-то сверкнуло.

На большом камне сидел Лягушонок.

Он был красным, оранжевым, жёлтым, зелёным, голубым, синим и фиолетовым одновременно.

— Ты кто? — растерянно спросил Ромка.

Лягушонок удивился.

— Как кто? Не видишь, что ли? Я — Лягушонок.

Ромка сел рядом на корточки и внимательно его рассмотрел.

— Ты очень… очень разноцветный Лягушонок.

Тот довольно попрыгал по кругу, чтобы Ромка его лучше рассмотрел и гордо выпятил животик.

— Скажи, красиво?

— Красиво.

Лягушонок повернулся боком, чтобы Ромке было лучше видно фиолетовое пятно.

— А цвета ты откуда взял?

— Ну... они тут были, — Лягушонок неловко махнул лапкой в сторону воды.

— Где тут?

— Здесь и там и там... в разных местах.

Ромка посмотрел на серую воду, затем перевёл взгляд на серое небо.

— А ты радугу сегодня видел?

Лягушонок ничего не ответил.

— Видел?

— Видел.

— А куда она делась сейчас?

Лягушонок почесал лапкой нос.

— Не знаю.

Ромка молчал.

Лягушонок посидел и добавил:

— Может быть, я взял у неё несколько цветов. Но совсем по чуть-чуть.

— Несколько?

— Зелёный ей весь оставил, я же не жадина.

— Ты попросил или просто взял?

Лягушонок тяжело вздохнул.

Этот мальчик задавал слишком много неудобных вопросов.

— Она ничего мне не сказала.

— А ты спрашивал?

Теперь Лягушонок вздохнул ещё тяжелее.

— Нет, не спрашивал. А как спросить, если она говорить не умеет?

Ромка не стал его ругать.

Он просто сел рядом с Лягушонком на камень.

Некоторое время они молча сидели и смотрели на грустный пруд.

Потом мимо них пролетела бабочка.

Она была совсем бесцветной.

— Раньше она была трёхцветная, — тихо сказал Ромка.

Лягушонок проводил её глазами.

У воды росли цветы.

— А они были синими.

Лягушонок посмотрел на цветы.

На дальнем берегу стояли маки.

— А те цветы — красными.

Лягушонок виновато опустил голову.

Он вдруг понял, что стал самым ярким существом во всём мире.

Только мир вокруг него теперь был совсем неярким.

И ещё он понял одну странную вещь: когда красота принадлежит тебе одному, радоваться ей почему-то совсем не хочется.

— А можно всё вернуть обратно? — спросил Лягушонок.

— Наверное, можно.

— Как?

Этого Ромка не знал.

Они попробовали стереть краски травой. Потом Лягушонок окунулся в воду и долго плавал возле берега.

Цвета не смывались.

— Наверное, радуга на меня рассердилась, — прошептал Лягушонок.

— Может быть.

— И теперь она больше никогда не придёт?

Ромка посмотрел на небо.

Там собирались облака.

— Давай подождём немного. Кажется, скоро появится дождь. Может, он нам как-нибудь поможет.

Они снова сели рядом и стали ждать.

Пруд становился всё тише. Где-то далеко шелестели листья. От воды тянуло прохладой.

И вдруг на нос Лягушонку упала капля.

Он моргнул.

Следующая капля упала Ромке на руку.

А потом дождь весело зашуршал по траве.

— Смотри! — сказал Ромка.

По боку Лягушонка медленно потекла красная капелька.

Она скользнула вниз и упала на землю.

И далеко на берегу один серый мак вспыхнул красным.

Лягушонок замер.

С его спинки сорвалась жёлтая капля.

В траве зажёгся одуванчик.

Затем все три краски вернулись к бабочке, голубая поднялась в небо, синяя спряталась в колокольчиках, а фиолетовая рассыпалась по маленьким цветам возле воды.

Дождь становился всё тише.

А мир вокруг снова становился цветным и ярким.

Лягушонок смотрел, как возвращаются на свои места краски, и ему совсем не было жалко, что они от него уходят.

Наоборот.

— Ещё немного помой! — подставлял он бока дождю. — Вот тут синее пятнышко осталось!

Наконец последняя цветная капля скользнула с его спинки.

Лягушонок снова стал зелёным.

Совсем-совсем зелёным.

Он посмотрел на себя и немного вздохнул.

Но в этот момент из-за тучи выглянуло солнце и над прудом медленно поднялась радуга.

Сначала она была едва заметная, почти прозрачная. Потом её краски замерцали всё ярче и ярче.

Лягушонок смотрел на неё снизу вверх.

— Прости меня, пожалуйста, — сказал он.

Радуга ничего не ответила.

Она вообще не умела разговаривать.

Но одна маленькая разноцветная искорка отделилась от неё, покружилась над водой и опустилась Лягушонку прямо на спинку.

Там появилась тоненькая радужная полоска.

Совсем маленькая.

Такая, что её можно было заметить, только если внимательно присмотреться.

Лягушонок повернулся к Ромке.

— Это мне?

— Похоже, радуга сделала тебе подарок.

— Значит, она больше не сердится?

— Наверное, нет.

Лягушонок посмотрел на радугу и вдруг улыбнулся.

Теперь ему совсем не хотелось иметь все её цвета.

Пусть красный остаётся макам, жёлтый бабочкам и одуванчикам, синий колокольчикам, голубой небу.

Так было намного красивее.

Солнце опускалось всё ниже. Радуга потихоньку таяла, пока совсем не растворилась в вечернем небе.

Ромка и Лягушонок остались сидеть возле воды.

— Всё-таки у неё целых семь цветов, — задумчиво сказал Лягушонок.

— А у тебя есть то, чего нет у неё.

— Что?

— Песня.

Лягушонок удивлённо посмотрел на Ромку.

— Какая ещё песня?

— Лягушачья.

Лягушонок подумал, набрал побольше воздуха и негромко сказал:

— Ква-а...

Среди камышей ему ответили:

— Ква...

Потом голос донёсся с другого берега.

Ещё один откуда-то из кувшинок.

И ещё.

И ещё.

Постепенно весь пруд наполнился тихими лягушачьими голосами. Они перекликались над водой, отражались от берега и уходили куда-то высоко в наступающий вечер.

Ромка сидел у самой воды и слушал.

Рядом с ним сидел маленький зелёный Лягушонок, а на его спинке иногда вспыхивал крошечный радужный след.

Над прудом давно уже не было радуги.

Но если хорошенько прислушаться, казалось, что теперь она поёт вместе с лягушками…