Ромка и ежик Фырчик, который боялся грозы.

Ромка и ёжик Фырчик, который боялся грозы

Ромка очень любил приезжать к бабушке в деревню. Особенно он любил приезжать летом, когда наступали длинные летние каникулы и можно было, забыв про школу и строгое мамино :- « Один не ходи», ездить на стареньком, еще папином велосипеде на рыбалку, купаться, загорать, бродить по самому настоящему лесу и есть землянику прямо с куста.

В тот день с самого утра было необычно тихо.

Даже птицы почти не пели, а ласточки почему-то летали над землёй так низко, что казалось, их можно было даже погладить.

— К вечеру гроза будет, — сказала бабушка, выглянув в окно. — Большая.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Ромка.

— Мне природа рассказала, — улыбнулась бабушка.

— Природа рассказала? Но разве она умеет говорить?

— Конечно. Только говорит она не словами. Вот посмотри: видишь, шишки на сосне закрылись? Они чувствуют приближение дождя и прячутся в свои домики, чтобы не намокнуть.

Ромка внимательно посмотрел на сосну за окном. И правда, ещё вчера её шишки стояли раскрытые, словно маленькие деревянные цветы, а сегодня крепко прижали чешуйки друг к другу.

— Значит, они тоже знают про грозу?

— Конечно. В природе все умеют слушать друг друга. Просто людям иногда бывает некогда остановиться и прислушаться.

После обеда небо постепенно стало темнеть. Сначала налетел тёплый ветер, потом закачались верхушки деревьев, а где-то далеко сердито проворчал первый гром.

Ромка устроился на подоконнике и стал смотреть, как тяжёлые тучи медленно собираются над лесом.

Он любил дождь.

Любил слушать, как капли стучат по крыше, как ветер качает ветки, а потом всё вокруг становится свежим и умытым.

Вдруг прямо под окном кто-то громко зашуршал.

Шур...

Шур-шур...

Фыр-р-р...

Ромка сначала подумал, что ветер гоняет по земле сухие листья.

Но шуршание повторилось.

К нему добавилось тихое сердитое сопение.

— Фыр... Фыр-р...

Ромка осторожно выглянул в окно.

Под старой деревянной лавочкой возле крыльца сидел маленький ёжик.

Он то высовывал любопытный нос, то снова прятался, а при каждом далёком раскате грома вздрагивал так сильно, что его колючки смешно подпрыгивали.

— Подожди, — сказал Ромка самому себе. — Кажется, кому-то нужна помощь.

Он быстро натянул куртку и выбежал на крыльцо.

— Привет! — Ромка присел возле лавочки. — Ты потерялся?

Ёжик мгновенно выпрямился.

— Ничего подобного! — важно ответил он. — Я вовсе не потерялся.

И тут над самым лесом сверкнула молния.

Ба-бах!

Ёжик подпрыгнул, свернулся в тугой колючий клубок и замер.

Прошла секунда.

Потом другая.

Из клубка осторожно показался нос.

— Я, — как ни в чём не бывало сказал ёжик, — проверяю, насколько эта лавочка безопасна во время грозы.

Ромка едва удержался, чтобы не улыбнуться.

— Правда?

— Конечно. Очень ответственная проверка.

— И как результаты?

Ёжик серьёзно посмотрел на лавочку.

— Пока неясно. Нужно проверить ещё раз пятьдесят... или может больше...

И словно нарочно где-то совсем рядом снова громыхнуло.

— Фыр-р-р...

Ёжик зажмурился, глубоко вдохнул и тихонько пробормотал:

— Грозы бывают ужасно невоспитанными...

— А как тебя зовут? — спросил Ромка.

— Фырчик, — ответил ёжик. — Потому что я умею очень грозно фыркать.

— Особенно во время грозы?

Фырчик подозрительно посмотрел на него.

— Во время грозы я фыркаю ещё грознее.

Он снова внимательно осмотрел лавочку.

— Проверка продолжается, — важно объявил Фырчик.

В этот самый миг над лесом вспыхнула ослепительно яркая молния.

Потом ещё одна.

И ещё.

Но грома не было.

Совсем.

На краях тяжёлых туч ещё дрожали бледные отсветы недавних вспышек. Ветер раскачивал верхушки сосен, но небо молчало.

Ромка удивлённо поднял голову.

— Странно...

Даже Фырчик осторожно выглянул из-под лавочки.

— А где гром?

Словно в ответ на его вопрос сверху послышалось быстрое хлопанье крыльев.

К дому подлетел маленький Дождевой Воробушек.

Он так торопился, что едва не врезался в водосточную трубу, потом уселся на перила крыльца, встряхнул пёрышки и тревожно зачирикал:

— Беда! Большая беда!

— Что случилось? — спросил Ромка.

— Гром исчез!

— Как исчез?

— Не знаю! — вздохнул Воробушек. — Только что был и вдруг пропал. Уже столько молний сверкнуло, а его всё нет.

— Может быть, он просто задерживается? — предположил Ромка.

Дождевой Воробушек покачал головой.

— Нет. Так не бывает. Гром всегда приходит следом за молнией. Всегда.

Он на мгновение замолчал, а потом тихо добавил:

— Если он не вернётся до того, как закончится гроза, небо может потерять свой голос.

Ромка и Фырчик переглянулись.

Даже ветер словно стал шуметь тише.

— Ты не знаешь, куда он ушёл? — спросил Ромка.

— Нет, — печально ответил Воробушек. — Но последней с ним разговаривала маленькая Молния.

Он поднял голову к небу.

— Наверное, сначала нужно найти её.

Фырчик посмотрел на лес, потом на небо и снова на свою надёжную лавочку.

— Я бы с удовольствием помог, — сказал он. — Но кто-то же должен охранять лавочку. Вдруг она без меня потеряется?

— До Молнии можно добраться только через Старый лес, — объяснил Дождевой Воробушек. — А там столько тропинок, что без проводника мы обязательно заблудимся.

Фырчик тяжело вздохнул.

— Ладно. Я пойду. Не потому, что я храбрый. Просто я очень боюсь, что без меня вы потеряетесь в лесу ещё быстрее, чем лавочка.

И, стараясь не смотреть на вспыхивающие молнии, он первым засеменил по лесной тропинке.

Они прошли через бабушкин сад.

Яблони тихо покачивали ветками, словно хотели рассказать им что-то очень важное.

Вдруг Дождевой Воробушек нырнул в ветви одной из яблонь и на мгновение исчез среди листьев. Через несколько секунд он вынырнул оттуда с довольным клювом.

— Червячка вкусного увидел, не удержался, — слегка смущённо пояснил он.

— Если мы будем по дороге всяких червячков выискивать, — недовольно проворчал Фырчик, — то сегодня даже до леса не дойдём.

— Всё-всё, я уже наелся! — весело чирикнул Воробушек. — Полетели дальше!

И быстро-быстро замахал крылышками.

За огородом начинался луг, похожий на пёстрый ковёр из высокой травы и цветов.

— Красиво, — остановился Ромка.

— Конечно, красиво, — проворчал Фырчик. — Летом на лугу всегда красиво, даже в облачный день.

Высокая трава о чём-то тревожно шепталась с ветром, а сразу за лугом темнел Старый лес, в который бабушка очень просила Ромку не ходить одному.

«Но я же не один, — подумал Ромка. — Со мной Фырчик, и Воробушек тоже здесь».

И уверенно зашагал в сторону леса.

Едва они вошли под высокие сосны, как вокруг сразу стало прохладнее.

Шум ветра остался где-то наверху, в кронах деревьев. А здесь, внизу, было удивительно тихо.

Пахло хвоей, влажной землёй и грибами.

Ромка вдохнул полной грудью.

— Как здесь хорошо...

— Конечно, хорошо, — кивнул Фырчик. — Это же лес. Здесь всегда хорошо.

Он уверенно засеменил по едва заметной тропинке.

— Смотри не отставай, — важно сказал он. — Тут дорожек много. Незнающий запросто может вместо опушки выйти к старому болоту.

— А ты всё здесь знаешь? — спросил Ромка.

Фырчик даже остановился от удивления.

— Конечно! Я здесь родился.

Он немного подумал и честно добавил:

— Правда... до болота я сам ещё ни разу не доходил.

— Почему? — удивился Ромка.

Фырчик кашлянул.

— Ну... как тебе сказать...

Он покосился на небо, которое едва проглядывало между вершинами сосен.

— Просто... оно находится немного дальше, чем мне обычно бывает нужно.

Дождевой Воробушек тихонько хихикнул.

— По-моему, ты просто далеко от своей лавочки никогда не уходил.

Фырчик сделал вид, что не расслышал.

— И вообще, — сказал он, — настоящий проводник вовсе не обязан везде бывать. Главное — уверенно идти вперёд.

С этими словами он решительно шагнул за большой мшистый пень...

...и вдруг остановился.

Перед ними расходились три совершенно одинаковые лесные тропинки.

Фырчик долго смотрел то на одну, то на другую, потом перевёл взгляд на третью.

— Странно... — пробормотал он.

— Что странно? — спросил Ромка.

— Их должно быть две.

— А почему теперь три?

Фырчик пожал плечами.

— Не знаю. Утром всегда было две.

Дождевой Воробушек вспорхнул повыше и огляделся.

— Может быть, ветер новую тропинку принёс?

Фырчик фыркнул.

— Тропинки не грибы. Они сами не вырастают.

Ромка присел на корточки.

Все три дорожки выглядели одинаково: узкие, мягкие и усыпанные сосновыми иголками.

— И как теперь понять, какая настоящая? — тихо спросил он.

Фырчик ничего не ответил.

Он опустил нос к земле и шумно втянул воздух.

Потом подошёл к первой тропинке.

Понюхал.

Покачал головой.

Подошёл ко второй.

Снова понюхал.

И вдруг улыбнулся.

— Нашёл!

— Как? — удивился Ромка.

— Очень просто.

Фырчик ткнул носом в землю.

— По этой дорожке совсем недавно пробежали белки.

Он подошёл ко второй.

— Здесь прошла лиса.

Ромка невольно сделал шаг назад.

— А по третьей?

Фырчик ещё раз понюхал землю.

— Никто. Совсем никто. Значит, её и не было ещё утром.

Все удивлённо посмотрели на пустую тропинку.

Словно она появилась совсем недавно.

— Нам сюда, — уверенно сказал Фырчик и свернул на первую тропинку.

Они шли уже несколько минут, когда Дождевой Воробушек, летевший впереди, вдруг резко развернулся.

— Стойте!

Все замерли.

— Что случилось? — шёпотом спросил Ромка.

Воробушек прислушался.

— Слушайте...

Они остановились.

В лесу было так тихо, что где-то далеко было слышно, как упала шишка.

— Что слышать? — удивился Ромка.

— Вот именно... — так же тихо ответил Дождевой Воробушек. — Ничего.

Фырчик насторожил ушки.

— Даже дятел не стучит...

— И белки не цокают... — добавил Воробушек.

Ромка огляделся.

Только сейчас он заметил, что лес словно затаил дыхание.

Даже ветер перестал разговаривать с деревьями.

— Лес кого-то ждёт... — совсем тихо прошептал Фырчик.

Фырчик ещё раз внимательно огляделся.

— Странно...

— Что опять? — шёпотом спросил Ромка.

— Обычно перед грозой все стараются спрятаться. Белки — в дуплах. Зайцы — под густыми ёлками. Даже муравьи закрывают вход в муравейник.

— А сейчас?

Фырчик медленно покачал головой.

— Сейчас они уже спрятались.

— Тогда почему ты удивляешься?

— Потому что лес никогда не бывает совсем тихим. Где-нибудь обязательно кто-нибудь шуршит, пищит, стучит или ворчит.

Дождевой Воробушек тихонько кивнул.

— А сейчас действительно слишком тихо...

И вдруг высоко над ними что-то негромко треснуло.

Хрусть...

Все трое одновременно подняли головы.

Старая сосновая шишка, кружась, упала на тропинку прямо перед Фырчиком.

Тук.

Фырчик подпрыгнул так высоко, что на этот раз всё-таки перекувырнулся через собственные колючки.

Дождевой Воробушек едва удержался, чтобы не рассмеяться.

— Ты же говорил, что не боишься грозы?

Фырчик быстро поднялся на лапки и с самым серьёзным видом отряхнулся.

— А я и не испугался.

— Правда?

— Конечно.

Он посмотрел на шишку.

— Просто... она очень неожиданно приземлилась.

Ромка поднял шишку.

Она была ещё тёплой.

— Интересно... — задумчиво сказал он. — Бабушка говорила, что перед дождём шишки закрываются.

Он осторожно провёл пальцем по чешуйкам.

— А эта уже совсем закрылась.

Фырчик посмотрел сначала на шишку, потом на небо.

— Значит... гроза совсем близко.

В ту же секунду где-то впереди, между тёмными соснами, что-то тихонько сверкнуло.

Не так ярко, как сверкают большие молнии.

Совсем чуть-чуть.

Будто кто-то на мгновение зажёг маленький золотой фонарик.

Вспыхнул...

И сразу погас.

— Вы видели? — шёпотом спросил Ромка.

Фырчик медленно кивнул.

— Видел...

Дождевой Воробушек тревожно встрепенулся.

— Кажется... это она.

Маленький огонёк снова мелькнул между деревьями.

На этот раз чуть дальше.

— Скорее! — чирикнул Воробушек.

И первым полетел вперёд.

Ромка побежал следом.

Фырчик тоже бросился за ними.

Вернее... очень постарался броситься.

Но маленькие ёжики бегают совсем не так быстро, как мальчики или воробьи.

Через несколько минут Фырчик уже тяжело сопел.

— Подождите...

Он остановился и попытался отдышаться.

— Если вы будете так быстро искать Молнию... то найдёте меня без сил.

Ромка сразу остановился.

— Прости. Мы совсем забыли, что у тебя лапки короче.

Фырчик благодарно кивнул.

— Намного короче.

Дождевой Воробушек сделал круг над поляной и опустился рядом.

— Кажется, она специально нас заманивает.

— Думаешь? — удивился Ромка.

— Нет...

Воробушек покачал головой.

— Скорее... боится.

Фырчик задумался.

— Значит, если за ней гнаться, она будет убегать ещё дальше.

Ромка улыбнулся.

— Тогда не будем.

Он сел прямо на поваленное дерево.

Фырчик устроился рядом.

Дождевой Воробушек вспорхнул на низкую ветку.

В лесу снова стало тихо.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

Из-за толстого ствола старой сосны осторожно выглянула тоненькая золотистая искорка.

Она посмотрела на путешественников.

Убедилась, что за ней никто не гонится...

И сделала ещё один маленький шажок вперёд.

Золотистая искорка ещё немного помедлила.

Потом осторожно выплыла из-за сосны.

Она оказалась совсем крошечной.

Не больше бабочки.

Только вместо крылышек у неё были тонкие золотые лучики, которые то вспыхивали, то почти совсем гасли.

Большие глаза испуганно смотрели на незваных гостей.

— Вы... меня ругать пришли? — совсем тихо спросила Молния.

Ромка покачал головой.

— Нет.

— Правда?

— Конечно.

Маленькая Молния недоверчиво посмотрела сначала на Ромку, потом на Фырчика, потом на Дождевого Воробушка.

— Тогда... зачем вы меня ищете?

— Потому что исчез Гром, — ответил Воробушек.

Молния сразу опустила глаза.

Даже её золотые лучики стали светить чуть слабее.

— Это... из-за меня...

Никто ничего не сказал.

Лес словно понимал, что иногда бывает очень трудно признаться в своей ошибке.

Высокие сосны тихо покачивали вершинами. Где-то далеко негромко скрипнул старый ствол, а потом снова стало тихо.

Даже ветер, который ещё совсем недавно торопливо бежал между деревьями, теперь притих.

Маленькая Молния глубоко вздохнула.

— Просто мне очень хотелось стать важной...

Она тихонько опустилась на веточку молодой ёлочки.

Золотые лучики слегка дрожали, словно ей было холодно.

— Все всегда ждут Гром, — прошептала она. — Когда он говорит, его слышат все. А я только вспыхну... и сразу исчезаю.

Фырчик неожиданно кивнул.

— Понимаю.

Все удивлённо посмотрели на него.

Ёжик смущённо переступил лапками.

— Меня тоже почти никто не замечает. Все говорят: «Ёжик» — и идут дальше. А ведь у меня даже имя есть.

Ромка улыбнулся.

— Очень красивое имя.

Фырчик сразу расправил колючки.

— Правда?

— Правда.

Маленькая Молния впервые за всё время робко улыбнулась.

Похоже, ей тоже очень хотелось, чтобы кто-нибудь однажды сказал ей что-то доброе.

Она долго молчала.

Потом снова подняла глаза.

— Мы с Громом поспорили.

— Из-за чего? — тихо спросил Дождевой Воробушек.

— Из-за того... кто важнее.

Она тяжело вздохнула.

— Я сказала ему, что без меня его никто никогда не услышит.

— А он? — спросил Фырчик.

На лице маленькой Молнии появилась грустная улыбка.

— А он только улыбнулся и сказал:

«Мы нужны небу оба».

Она опустила голову.

— А я... не поверила.

Ромка внимательно слушал.

Казалось, он боялся пропустить хотя бы одно её слово.

— Тогда я сказала ему, что его голос становится слабее.

— И он тебе поверил? — удивился Ромка.

Молния тихонько кивнула.

— Потому что Гром очень добрый, — сказал Дождевой Воробушек.

— Да...

Маленькая Молния виновато отвела взгляд.

— Я сказала, что за Дальней Тучей живёт старый Эхо-Мастер. И будто бы у него есть Волшебный Рупор.

— Тот самый, который делает голос громче? — спросил Ромка.

— Да...

Она закрыла лицо золотыми лучиками.

— Я сказала, что если Гром проговорит в него, его услышит весь мир...

Лес снова притих.

Даже ветер будто перестал качать ветви.

— А такого рупора... нет? — осторожно спросил Ромка.

Молния медленно покачала головой.

— Нет...

По её лучикам тихонько пробежала дрожащая искорка.

— Я всё придумала...

После этих слов никто долго не произносил ни звука.

Ромка поднял с земли сосновую шишку и задумчиво покрутил её в руках.

Он вдруг вспомнил слова бабушки:

«В природе все умеют слушать друг друга».

И ему показалось, что сейчас лес тоже слушает.

Слушает маленькую Молнию.

Слушает Фырчика.

Слушает Дождевого Воробушка.

И, может быть, даже далёкого Грома, который пока ещё ничего не знает.

Фырчик подошёл к Молнии совсем близко.

— Знаешь...

Она подняла глаза.

— Когда я говорю, что проверяю лавочку...

Ромка едва заметно улыбнулся.

— ...я тоже не всегда говорю правду.

Молния удивлённо посмотрела на него.

— Правда?

Ёжик смущённо кивнул.

— На самом деле я очень боюсь грозы.

Маленькая Молния вдруг тихонько всхлипнула.

— Значит... не только я иногда говорю неправду, когда мне страшно?

— Конечно, не только ты, — ласково сказал Ромка. — Главное — вовремя найти в себе смелость сказать правду.

Маленькая Молния долго сидела молча.

Потом тихонько соскользнула с веточки и опустилась на мягкий зелёный мох.

Она больше не светилась так ярко, как раньше. Золотистые лучики стали совсем тонкими и лишь изредка вспыхивали маленькими искорками.

— Наверное... он теперь никогда меня не простит... — едва слышно прошептала она.

Ромка присел рядом.

Мох оказался удивительно мягким. Он пружинил под ладонью, словно лес заботливо расстелил для них маленький зелёный ковёр.

— А ты просила у него прощения? — спросил Ромка.

Молния медленно покачала головой.

— Нет...

— Тогда откуда ты знаешь, что он тебя не простит?

Маленькая Молния удивлённо подняла глаза.

Кажется, об этом она даже не подумала.

Над лесом по-прежнему тяжело плыли дождевые тучи.

Где-то далеко за верхушками сосен на мгновение вспыхнуло небо.

Последний слабый отблеск осветил облака и сразу исчез.

Но гром так и не ответил.

От этой тишины становилось немного тревожно.

Маленькая Молния проводила далёкую вспышку взглядом.

Её лучики едва заметно дрогнули.

— Он, наверное, уже очень далеко... — прошептала она. — Я даже не знаю, успеем ли мы его догнать.

Дождевой Воробушек поднялся чуть выше и долго всматривался в тяжёлые облака.

Потом медленно опустился обратно.

— За Дальней Тучей начинается Каменная гряда, — задумчиво сказал он. — Если Гром пошёл искать Волшебный Рупор, то дорога у него только одна.

Фырчик внимательно посмотрел на Воробушка.

— Ты там бывал?

— Один раз.

— И как?

Воробушек смешно поёжился.

— Очень ветрено.

Фырчик понимающе кивнул.

— Не люблю, когда всё время приходится идти против ветра.

— Лететь, — улыбнулся Ромка.

— Лететь, — согласился Воробушек. — Но ощущение, наверное, одинаковое.

Маленькая Молния вдруг печально улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Но улыбка быстро исчезла.

Она посмотрела на свои лучики и тихо сказала:

— Знаете... сначала я очень радовалась.

Все удивлённо посмотрели на неё.

— Когда Гром улетел искать Рупор, я подумала: теперь все увидят, что я могу справиться одна.

Она подняла глаза к небу.

— Я взлетела к самой большой туче и решила осветить всю грозу сама.

Маленькая Молния ненадолго замолчала.

Лес терпеливо ждал продолжения.

— Первый раз у меня получилось.

Она посмотрела на свои ладошки.

— Второй вспышки хватило уже ненадолго.

Её голос стал совсем тихим.

— А в третий раз...

Она не договорила.

Лишь её золотые лучики мигнули и сразу потускнели.

— Тогда я испугалась, — призналась Молния. — Я не понимала, что со мной происходит. Мне казалось, что кто-то незаметно забирает мой свет.

Она подняла большие глаза на друзей.

— Поэтому я убежала в лес.

Дождевой Воробушек долго молчал.

Потом очень тихо сказал:

— За всю свою жизнь я видел много гроз.

И ни разу не встречал молнию без грома.

Фырчик тоже задумался.

— А ведь и правда...

Он пошевелил носом, словно хотел уловить ответ в самом воздухе.

— Они всегда приходят вместе.

Ромка посмотрел сначала на маленькую Молнию, потом на далёкие тучи.

И вдруг понял.

— Значит...

Он сказал это почти шёпотом.

— Исчезнет не только голос неба.

Маленькая Молния испуганно подняла голову.

— Исчезнешь и ты.

В лесу стало так тихо, что было слышно, как ветер осторожно перебирает иголки на соснах.

Маленькая Молния долго смотрела на свои почти погасшие лучики.

Потом совсем тихо прошептала:

— Теперь я поняла...

Она подняла глаза к серому небу.

— Гром говорил правду.

По её золотым лучикам пробежала маленькая искорка.

— Мы действительно нужны небу оба.

Не потому, что кто-то из нас важнее.

А потому, что друг без друга мы просто не сможем быть собой.

Ромка осторожно улыбнулся.

Ему вдруг вспомнились бабушкины слова.

В природе всё связано между собой.

Если исчезает одна маленькая ниточка, весь узор становится другим.

Наверное, гроза тоже была похожа на такой узор.

Свет и голос.

Молния и Гром.

Каждый из них был важен.

Но настоящее чудо рождалось только тогда, когда они были вместе.

Маленькая Молния глубоко вздохнула.

И вдруг её лучики стали немного ярче.

Совсем немного.

Но это был уже не прежний свет.

Он словно согревал изнутри.

— Почему?.. — удивилась она.

Фырчик задумчиво пошевелил носом.

— Не знаю...

Он ещё немного подумал.

— Может быть... потому что правду всегда легче носить, чем неправду?

Никто ему не ответил.

Но почему-то всем показалось, что старые сосны вокруг едва заметно кивнули своими зелёными вершинами.

Маленькая Молния посмотрела на друзей.

— Спасибо...

— За что? — удивился Ромка.

— За то, что вы не стали меня ругать.

Она улыбнулась.

На этот раз чуть смелее.

— Теперь мне очень хочется найти Грома, — сказала маленькая Молния. — И успеть сказать ему самые главные слова.

— Значит, нам пора идти, — тихо ответил Ромка.

Он поднялся, стряхнул с коленок сосновые иголки и протянул Молнии ладонь. Она осторожно опустилась на неё и устроилась там, будто крошечный золотой огонёк.

Они снова отправились в путь.

Теперь впереди шёл Ромка. На его ладони тихонько сидела маленькая Молния. Иногда её золотые лучики вспыхивали чуть ярче, и тогда казалось, будто среди серого лесного полумрака расцветает крошечный солнечный цветок.

Фырчик неторопливо семенил рядом. Он всё чаще поглядывал на небо.

Тучи становились тяжелее. Они медленно плыли над лесом, цепляясь за вершины самых высоких сосен. Казалось, ещё немного — и они опустятся так низко, что их можно будет потрогать рукой.

Дождевой Воробушек летел впереди. Иногда он взмывал почти к верхушкам деревьев, потом снова опускался вниз и терпеливо ждал друзей.

Вдруг он резко свернул вправо.

— Сюда...

Остальные поспешили за ним.

За густыми молодыми ёлочками открылась небольшая поляна.

Посреди неё лежал огромный серый валун.

Он был такой старый, что весь покрылся мягким зелёным мхом. Из узких трещинок росли маленькие папоротники, а рядом, словно охраняя камень, качались белые лесные цветы.

Фырчик неожиданно остановился.

— Здравствуйте, дедушка Камень, — очень серьёзно сказал он.

Ромка удивлённо посмотрел на ёжика.

Фырчик тихонько шепнул:

— В лесу всегда нужно здороваться со старшими.

Несколько секунд ничего не происходило.

Лишь ветер осторожно перебирал ветви сосен.

Потом откуда-то сверху слетела сухая сосновая иголка. Она медленно закружилась в воздухе и опустилась точно на тропинку, которая уходила за валун.

Фырчик улыбнулся.

— Видишь?

— Что? — так же тихо спросил Ромка.

— Он поздоровался.

Ромка ещё раз посмотрел на огромный камень.

Конечно, камни не разговаривают.

Но почему-то ему вдруг показалось, что рядом с этим старым валуном действительно хочется говорить потише. Словно он очень давно живёт в лесу. Так давно, что успел увидеть тысячи дождей, тысячи рассветов и тысячи маленьких лесных историй.

Ромка осторожно коснулся ладонью прохладной шероховатой поверхности.

Камень был молчаливым.

Но это было какое-то доброе молчание.

Так иногда молчат дедушки, которым не нужно много слов, чтобы всё понять.

— Нам туда, — тихо сказала маленькая Молния, показывая золотым лучиком на тропинку за валуном.

Путешественники попрощались с дедушкой Камнем и пошли дальше.

За валуном тропинка стала уже и почти совсем скрылась под мягким мхом. Ветви молодых елей цеплялись за Ромкину куртку, а Фырчику то и дело приходилось обходить толстые корни, выползавшие из земли.

Через некоторое время деревья расступились.

Ромка остановился.

Перед ними снова лежали три тропинки.

— Мы здесь уже были, — удивлённо сказал он.

Фырчик сердито засопел и несколько раз обошёл большую сосну, словно подозревал её в том, что она незаметно переставила лесные дорожки.

— Не может быть. Я всё время вёл нас вперёд.

Дождевой Воробушек поднялся над деревьями, сделал небольшой круг и вернулся.

— Это то самое место, — подтвердил он. — Я узнал старую сосну с раздвоенной верхушкой.

Маленькая Молния, сидевшая на ладони Ромки, вдруг стала светиться ярче.

Она смотрела на третью тропинку — ту самую, по которой, как сказал Фырчик, никто никогда не ходил.

— Теперь я знаю, откуда она взялась, — тихо произнесла Молния.

Все повернулись к ней.

— Откуда? — спросил Ромка.

Молния соскользнула с его ладони и подлетела к тропинке. Её золотые лучики коснулись сосновых иголок, и те едва заметно засветились в сумеречном лесу.

— Это мой след, — призналась она. — Когда я поняла, что натворила, то испугалась и полетела куда глаза глядят. Я мчалась так быстро, что мой свет раздвигал траву и сдувал с земли хвою.

Фырчик опустил нос и ещё раз внимательно обнюхал дорожку.

— Вот почему здесь не пахло ни белками, ни лисой, ни кем-нибудь ещё, — задумчиво сказал он. — По ней никто не прошёл.

— По ней пролетел свет, — тихо закончил Ромка.

Маленькая Молния кивнула.

Тропинка всё ещё хранила слабое золотистое сияние, почти незаметное среди серых теней. Теперь она уже не казалась дорогой, появившейся неизвестно откуда. Это был след чьего-то испуга, который случайно превратился в путь.

— А куда она ведёт? — спросил Дождевой Воробушек.

Молния посмотрела туда, где лес постепенно редел, а над верхушками деревьев уже виднелось большое тревожное небо.

— К краю леса. А оттуда начинается дорога к Дальней Туче.

Фырчик важно расправил колючки.

— Значит, всё это время у нас перед носом была самая короткая дорога.

Он немного помолчал и добавил:

— Иногда даже проводникам полезно сначала узнать, кто проложил тропинку.

Ромка улыбнулся.

Иногда правда тоже похожа на тропинку. Пока её не найдёшь, всё вокруг кажется запутанным. Но стоит сделать первый шаг — и дорога словно сама начинает вести тебя дальше.

— Кажется, теперь дорогу показывает не лес, — задумчиво сказал он.

— А кто? — спросил Фырчик.

Маленькая Молния посмотрела вперёд.

— Теперь дорогу показывает моё желание извиниться.

И путешественники свернули туда, где среди сосновых иголок ещё мерцал тонкий золотой след.

Золотая тропинка вывела путешественников к самой высокой части Каменной гряды.

Здесь уже почти не росли деревья.

Лишь между большими серыми валунами упрямо цеплялись за землю невысокие кустики можжевельника да редкие пучки травы. Ветер свободно гулял между камнями, принося с собой запах дождя и далёких сосновых лесов.

Над головой медленно плыла Дальняя Туча.

Она была такой большой, что казалось, будто держит на своих плечах половину неба.

Маленькая Молния поднялась с ладони Ромки.

Её золотые лучики едва заметно дрожали.

— Он где-то рядом... — прошептала она.

Никто не ответил.

Все прислушивались.

Ветер то затихал, то снова принимался осторожно перебирать высокую траву.

Где-то среди камней тоненьким голоском посвистывала какая-то незнакомая птичка.

Потом стало совсем тихо.

И вдруг...

Откуда-то из-за большого валуна донёсся голос.

Совсем не громкий.

Спокойный.

Добрый.

— Простите...

Несколько секунд никто не отвечал.

Голос снова раздался.

— Эхо-Мастер...

Вы случайно не здесь?

Фырчик насторожил ушки.

Дождевой Воробушек вспорхнул на ближайший камень.

А Ромка невольно улыбнулся.

— Мне очень нужен Волшебный Рупор, — снова послышалось из-за валуна. — Если вы сейчас заняты, я могу немного подождать...

Фырчик тихонько прошептал:

— По-моему... это Гром.

Они осторожно обошли огромный валун.

И остановились.

Возле узкой каменной расщелины сидел Гром.

Он был большим.

Почти как Ромкин папа, даже, наверное, ещё больше.

Широкие плечи укрывал плащ, похожий на мягкое серое облако. Волосы были светлыми, словно их немного припорошил туман.

Он внимательно заглядывал в расщелину.

Потом поднял с земли тоненькую сухую веточку и очень осторожно постучал ею по камню.

Тук...

Тук...

Тук...

Он прислушался.

И снова вежливо сказал:

— Простите...

Если вы там, пожалуйста, не торопитесь.

Я подожду.

Мне очень нужен ваш совет.

Ромка почувствовал, как рядом совсем тихо вздохнула маленькая Молния.

Её лучики стали почти прозрачными.

Она долго смотрела на Грома.

Так долго, что казалось, забыла обо всём на свете.

Потом медленно слетела с ладони Ромки.

И очень тихо позвала:

— Гром...

Он сразу обернулся.

На его лице появилась такая искренняя радость, словно он встретил самого дорогого друга.

— Молния!

Он шагнул ей навстречу.

Потом остановился.

Наверное, потому что увидел её опущенные глаза.

И её почти погасшие лучики.

— Что случилось?

Маленькая Молния глубоко вздохнула.

Ветер осторожно качнул её золотистые лучики.

Они дрогнули, словно маленькие листья.

— Прости меня...

Гром удивлённо посмотрел на неё.

— За что?

Молния закрыла глаза.

Наверное, сказать правду оказалось труднее, чем перелететь через всё небо.

— Никакого Волшебного Рупора нет.

Она говорила совсем тихо.

— Я его придумала.

Над Каменной грядой стало так тихо, что было слышно, как ветер перебирает сухие былинки между камнями.

Гром ничего не сказал.

Он просто стоял и внимательно смотрел на маленькую Молнию.

А она продолжала:

— Мне хотелось, чтобы хоть однажды самой важной оказалась я.

Она подняла глаза.

В них дрожали маленькие золотые искорки.

— Я думала, что без тебя смогу осветить всё небо.

Молния грустно улыбнулась.

— А оказалось...

Она посмотрела на свои почти погасшие лучики.

— Без тебя я почти перестала светить.

Гром долго молчал.

Ветер осторожно перебирал траву между камнями.

Где-то совсем рядом перекатился маленький камешек и замер.

Казалось, даже Дальняя Туча притихла, ожидая, что будет дальше.

Наконец Гром улыбнулся.

Тепло.

Совсем без обиды.

— За что же мне сердиться? — тихо спросил он.

Маленькая Молния удивлённо подняла глаза.

— Но ведь я тебя обманула...

— Да.

— И отправила искать то, чего не существует.

— Да.

Она совсем опустила голову.

— И из-за меня вся гроза стала неправильной...

Гром подошёл ближе.

— Зато теперь она снова может стать правильной.

Маленькая Молния недоверчиво посмотрела на него.

— Ты... не сердишься?

Гром тихонько рассмеялся.

Его смех был совсем не страшным.

Он был похож на далёкое эхо, которое гуляет по горам после дождя.

— Конечно, мне было немного грустно.

Он ласково посмотрел на Молнию.

— Но ещё грустнее было бы потерять тебя.

Маленькая Молния почувствовала, как её лучики снова становятся ярче.

Теперь они светились уже не робкими искорками, а настоящим тёплым золотым светом.

Она несмело приблизилась к Грому.

— Я больше никогда не буду думать, кто из нас важнее.

Гром улыбнулся.

— Потому что мы оба нужны друг другу.

Он поднял глаза к Дальней Туче.

— Ну что?

— Попробуем вместе?

Маленькая Молния радостно кивнула.

Она взлетела высоко-высоко.

Почти до самой тучи.

На одно короткое мгновение весь мир замер.

Даже ветер перестал шевелить траву.

Даже Фырчик перестал сопеть.

Даже Дождевой Воробушек перестал махать крылышками.

И вдруг...

Небо озарила яркая золотая вспышка.

Такая красивая, что Ромка невольно зажмурился.

А через мгновение над лесом прокатился добрый, раскатистый гром.

Не сердитый.

Не грозный.

А такой, от которого почему-то совсем не хотелось прятаться.

И сразу зашумел дождь.

Крупные капли застучали по камням, по листьям, по высокой траве.

Лес словно облегчённо вздохнул.

Деревья радостно зашелестели.

Где-то снова застучал дятел.

Высоко в ветвях зацокали белки.

И даже ветер весело засмеялся, разговаривая с соснами.

— Слышите? — улыбнулся Ромка.

— Лес больше никого не ждёт.

— Конечно, — ответил Дождевой Воробушек. — Всё снова стало на свои места.

Фырчик осторожно выглянул из-за большого камня.

Дождь уже намочил его нос.

Ёжик глубоко вздохнул.

— Вообще-то... — признался он. — Мне всё ещё немножко страшно.

Ромка присел рядом и осторожно погладил его по колючкам.

— Я знаю.

Фырчик поднял глаза на Гром и Молнию.

Они снова были вместе.

И почему-то рядом с ними гроза уже не казалась такой страшной.

— Наверное, — задумчиво сказал Фырчик, — храбрость — это не когда совсем не боишься.

Он немного подумал и улыбнулся.

— А когда рядом есть те, ради кого всё-таки делаешь шаг вперёд.

Ромка молча кивнул.

Он вспомнил бабушкины слова.

«В природе все умеют слушать друг друга».

Теперь он знал, что это правда.

Потому что слышал, как разговаривают ветер и деревья.

Видел, как старый Камень умеет здороваться.

Знал, почему настоящая тропинка всегда пахнет лесом.

И понял, что даже гроза рождается не из одной Молнии и не из одного Грома.

Она появляется только тогда, когда они снова находят друг друга.

Обратная дорога показалась короче.

Дождь шёл рядом с ними по лесу, мягко шуршал в траве и постукивал по листьям. Фырчик больше не прятался при каждой далёкой вспышке, хотя иногда всё-таки вздрагивал и сердито фыркал на особенно крупные капли.

Маленькая Молния и Гром остались в небе, а Дождевой Воробушек полетел вместе с Ромкой и Фырчиком, чтобы проводить их до самого дома.

Когда Ромка с Фырчиком вернулись домой, бабушка уже ждала их на крыльце.

Она внимательно посмотрела на промокшего до иголок ёжика, на счастливого Ромку, на Дождевого Воробушка, который прятался под козырьком крыши, и только улыбнулась.

— Хорошая получилась гроза, — сказала она.

Ромка тоже улыбнулся.

— Очень хорошая.

Он поднял глаза к небу.

Где-то далеко, уже за уходящими тучами, ещё раз сверкнула маленькая золотая искорка.

И почти сразу ей ласково ответил добрый, далёкий гром.

Ромка помахал им рукой.

Ему показалось, что они помахали в ответ.