Райтобер-2026/Writober-2026. Сказочные истории

Темы

На этот октябрь Лили Митрич нам задала:

1. Уснувший маяк

2. Чашка, разбитая на счастье

3. Учёный кот

4. Лунная заплатка

5. Девочка, потерявшая свой бубен

6. Пакетик чая

7. Чужое лицо

8. Фонарь, который боялся темноты

9. Варежка на одну руку

10. Колыбельная для волка

11. Часы без стрелок

12. Про тишину

13. Старый чемодан

14. Последняя спичка

15. Почтальон забытых писем

16. Карманный гром

17. Снежинка, которая не хотела таять

18. Колодец невысказанных желаний

19. Мальчик с бумажным сердцем

20. Лестница на последний этаж неба

21. Маленькая смерть

22. Коробка для плохой погоды

23. Ветер, который коллекционировал голоса

24. Мастер сломанных мелодий

25. Медленный день

26. Трамвай до вчерашнего дня

27. Сапожник, мечтавший стать магом

28. Волшебная аптечка

29. Ворчливая бабушка

30. Пёс, который…

31. Шаманка

Ну что, справимся? Конечно! Сказки уже ждут!

1. Уснувший маяк

Жил-был в загадочном лесу маленький ёжик с фиолетовым носом. И не просто фиолетовым, а светящимся в темноте.

Согласитесь, очень неудобно, когда вокруг бродят волки. Но очень здорово, когда тебя хотят найти друзья или родители.

Ёжику очень нравился этот нос. Колючки надёжно защищали от хищников. Но больше всего ему нравилось разгадывать тайны леса. И он с удовольствием путешествовал по нему, по песчаному берегу рядом и загадочным развалинам чуть поодаль.

В лесу жило много удивительных зверей. Кто-то больше походил на самых обыкновенных, кто-то меньше. Но у всех была свой тайна. Загадка.

Какая загадка была у ёжика? Он и сам этого не знал. Оттого и путешествовал каждый день по лесу.

Делала так и зайка. У неё от рождения на левой лапе красовался зелёный меховой браслет. И не сходил ни с рыжей шубкой, ни с белой. В траве браслет не видно. Лапку сунула — вот и спряталась. Но зимой постоянно приходилось её снегом закрывать. Очень неудобно. Тем более когда на снегу ледяная корка.

Зайке было ужасно одиноко. Хоть все в лесу и были немного странные, а от хищников всё равно спасались как могли. И с зайкой рядом долго не играли: вдруг её браслет волки заметят.

Так и жила зайка в стороне от других. Так и жил ёжик в одиноких путешествиях. Пока однажды они ни встретились.

***

Дело было так. Ёжик отпросился у родителей и пошёл гулять до берега за лесом. Долго шёл, притомился. Смотрит, пенёк. На пеньке орех. Возле ореха никого.

«Дай, — думает, — отдохну, подкреплюсь».

Но только лапу потянул, волк выходит. Носом водит.

Ёжик свернулся клубком, спрятал нос под колючки и был таков.

— Пахнет вку-усно, да колю-учками гу-усто. — Волк махнул хвостом и ушёл.

Но ёжик знает, что хищники так просто не уходят. Выждал ещё до верности немного.

Нос аккуратно высунул, нет никого. Развернулся весь.

Рядом пень. На пне орех. В небе чайки кричат о рыбе. Ёжик подумал и не стал есть орех. Взял с собой и пошёл поскорее из леса.

Долго ли шёл, коротко ли, только вначале ели и сосны уступили место берёзам и осинам, а потом и те уступили место высокой траве.

Ёжик пробирался сквозь траву, словно через лес густой. Нос светился, словно путь указывал. Но почудилось ёжику, прыгнул кто-то. Свернулся клубком, чуть орех не выронил. Прислушался. Никого. Совсем заторопился и вышел на песчаный берег. Огляделся.

Небо сливалось с дыханием бесконечной воды. Чайки ловили рыбу, белыми бусинами рассыпавшись по волнам. А на высоком склоне красовалось высокое полосатое здание. Маяк.

Ёжику показалось, что на склоне кто-то есть. Осторожность просила развернуться и скрыться в траве. Но любопытство тянулось проверить, кто же тревожит уснувший маяк.

А маяк абсолютно точно спал. Не светился, не заливался шумным гомоном птиц и не омывался высокой волной. Просто стоял, согретый солнцем, и видел разноцветные сны.

Ёжику так захотелось посмотреть на сны маяка, что поддался любопытству.

У ёжика лапки коротки. Как ни пытался быстрее добраться, а всё же только к обеду у дверей оказался.

«Дай, — думает, — присяду, орех всё же съем, да отдохну».

Только хотел орех открыть да в рот положить, как слышит, плачет кто-то. Огляделся по сторонам, нет никого. Обошёл маяк, умаялся совсем, никого не нашёл. Решил, показалось.

Сел у входа в маяк, подкрепиться. Но снова плачет кто-то. Обернулся и только сейчас заметил: дверь-то приоткрыта.

Засунул ёжик фиолетовый нос внутрь. Внутри кто-то ойкнул и притих. Осторожно сам протиснулся.

Темно внутри. Спит маяк. Не различить ни полок книжных, ни стола, ни стульев. Только винтовая лестница сверху подсвечена маленьким окошком. Словно кто-то приглашает подняться.

Ёжик прислушался. Всхлипывает кто-то слева. Иголки встопорщил, мало ли кто там, к земле пригнулся и пошёл на звук. Носом себе дорогу хоть чуть-чуть, да освещает.

За деревянным ящиком сидела и плакала маленькая зайка.

— Ты чего здесь?

Ёжик не хотел напугать, но зайка не ожидала никого увидеть, перепугалась и прыгнула так высоко, что оказалась на книжном шкафу. С полки свалилась вниз пыльная книга. Ёжик чихнул.

— Б-будьте здоровы. — Зайка была очень вежливая.

— Спасибо. — Ёжик потёр носик лапкой за неимением платка.

— А в-вы не в-волк?

— Ёжик, вроде. — Ёжик обвёл свои колючки носом, чтобы самому в этом убедиться.

— К-как я рада! — Зайка хотела слезть, но внизу было так темно, что казалось, там целая пропасть. — Ой-ой-ой! Мне теперь не слезть.

И она снова заплакала.

— Ну, перестань сырость разводить. Маяк разбудишь.

— Ра-азбужу? Э-это как? — Ей сложно было успокоиться сразу. И от этого ушки стыдливо прикрыли мордочку.

— А вот ты слезь, я и расскажу. Смотри, здесь мешок лежит. На запах с сеном.

Ёжик посветил своим носом на мешок. Зайка от волнения заёрзала на полке, и новая книга полетела вниз. Ёжих чихнул.

— Б-будьте з-здоровы.

— Спасибо. Ну же, прыгай смелее.

Зайке было очень страшно. Но остаться одной на книжной полке в тиши маяка было б страшнее.

С отчаянным писком приземлилась она на солому, подняв новую порцию пыли.

— Апчхи. — донеслось из-под длинных ушей.

— Апчхи. — донеслось из-под яркого фиолетового носа.

Ёжик и зайка рассмеялись, вытирая носы лапкой.

— Ты чего здесь? — повторил вопрос ёжик, когда смех немного утих.

— От волка прячусь. Он меня так напугал…

— Видел его у пня в лесу. Давно ушёл.

— Правда? — зайка подняла ушки и радостно подпрыгнула.

— Апчхи. — донеслось из-под колючек.

— Апчхи. — дёрнулись длинные уши.

Зайка смутилась, проведя правой лапкой по мешку.

Глаза обоих уже привыкли к темноте. Можно было выхватить очертания ящиков в углу и чайника на столе. Но рассмотреть друг друга было довольно сложно.

— Давай заберёмся вверх по лестнице? — Предложил ёжик.

— Г-где окно? — Зайке тоже хотелось на свет, но тогда ёжик увидел бы её левую лапку.

— Боишься споткнуться? — Истолковал по-своему её нерешительность ёжик. — Так я посвечу. Смотри какой нос!

Ёжик повёл носом, обводя книги и мешок. Зайка смотрела на этот фиолетовый огонёк как заворожённая.

— Пошли. — Ёжик махнул лапкой и осветил спуск с мешка.

Зайка даже забыла возразить. Осторожно слезла и пошла за фиолетовым огоньком. И ей казалось, что с каждым шагом огонёк этот горит всё сильнее и видно от него всё как днём.

— К-какой красивый у т-тебя нос. — Пробормотала она, запрыгивая на первую ступеньку.

— Волк тоже так сказал.

Услышав страшное слово, зайка отскочила к следующей ступеньки и сдалась в комок, затаилась.

— Прости, сказал, не подумав. Ступеньки высокие, подашь лапку? Пожалуйста.

Зайка осторожно высунула мордочку. Всё ещё темно. Но в этой темноте горит яркий фиолетовый носик.

Ей вдруг подумалось, что ёжику тоже страшно с таким «фонарём» на носу.

Зайка осторожно протянула вниз правую лапку. Но ёжик оказался довольно тяжёлым. Одной лапой не вытянуть.

Оглядевшись и никого больше не увидев, зайка протянула ёжику вторую лапку. Фиолетовый нос осветил шерстяной браслет, сердце зайки сильнее забилось в груди.

«Теперь и ёжик со мной дружить не будет», — от этой мысли даже слёзы подступили к глазам.

Зайка упёрлась лапками в ступеньку, помогла ёжику забраться и отошла в сторонку. Но ёжик словно и не заметил браслет.

— Спасибо. Меня, кстати, Филя зовут. А тебя?

— З-зоя. — Зайка не верила своим ушам. Кто-то сам захотел с ней познакомиться!

— Далеко ещё подниматься.

— Д-да.

— Мне бы роста не-емного или прыгучести. — Филя попытался забраться на следующую ступеньку или подпрыгнуть, но только смешно плюхнулся на спину и клубочком откатился в сторону.

Зоя невольно рассмеялась, но быстро спохватилась и извинилась.

— Да чего уж там? И впрямь смешно вышло.

Филя снова встал на лапы и посмотрел вверх.

— Эх, всё пропустим.

— П-пропустим?

— Да. Сны пропустим.

Зоя посмотрела вверх, но в окошко светило радостное дневное солнце да заглядывал кусочек голубого неба.

— Р-разве мы здесь до с-самой ночи застряли?

От страха Зоя прикрыла мордочку ушками и сверху накрыла их лапками.

— Да нет же, не наши! — Филя поводил носом вокруг. — Сны маяка.

— М-маяка? — Зоя осторожно выглянула из-под ушей.

— Маяка. Ты думаешь, он почему ночью светит?

— П-почему?

— Потому что днём спит. Весь день сил набирается, а ночью ярко-ярко светит.

— Ой! А м-мы можем увидеть его с-сны?

— Мне бы очень хотелось.

— И м-мне.

Зоя потёрла лапками ушки и мордочку. Ей казалось, что раз они пришли смотреть чужие сны, то должны хорошо выглядеть. Но тут же спохватилась, Филя с грустью смотрел в далёкое окно и нос его светился словно огонёк маленького маяка.

— А д-давай я т-тебя п-подтолкну!

Зоя не ожидала, что скажет это так громко. Даже эхо разнесло её слова, словно хотело поделиться ими со всем миром.

— Правда? Давай!

Филя встал на задние лапки, вытянулся так, чтобы не задевать Зою колючками и встал на цыпочки.

Зоя попыталась приподнять ёжика, но ничего не получилось. Только на пару миллиметров и подняла. А Филе не хватало сантиметра до края ступеньки.

Но она не хотела сдаваться. Только не сейчас, когда кому-то может помочь! Зоя легко запрыгнула на ступеньку и подала Филе лапки. Сразу две.

— Х-хватайся!

Через пару секунд они оба были на следующей ступеньке.

— Спасибо. Но подниматься ещё так высоко.

— Н-ничего, справимся!

Зоя чувствовала себя невероятно счастливой. Её ушки стояли торчком, а на мордочке играла улыбка. Ёжик не дразнился, не просил играть где-нибудь подальше и не отдёрнул лапу, увидев браслет. Но внутри всё ещё жил маленький червячок сомнения. Вдруг Филя просто не разглядел её лап?

Они поднимались ступенька за ступенькой пока оказались в лучах ласкового летнего солнца.

«Теперь он точно видит. Мой браслет». — Думала Зоя, невольно опуская ушки.

— Ты устала? Давай отдохнём. — Филя по-своему истолковал поведение зайки. — У меня, кстати, орешек есть. Представь, на пне нашёл по дороге.

— Н-на пне?

— Ага. — Филя достал из иголок орех и протянул Зое.

— А з-за пнём ещё г-гриб рос, рыженький т-такой?

— Ну да. Был там гриб.

— Ой. — Зоя снова смутилась, прикрываясь ушками.

— Что такое?

— Эт-то м-мой ор-решек. — Едва слышно ответили из-под ушей.

— Как здорово! А со мной поделишься, пожалуйста?

— К-конечно.

— Тогда я открываю?

— Д-да.

Филя осторожно открыл орех и разделил пополам. Правда, половинки вышли не очень ровными, и он отдал часть побольше Зое.

Та протянула правую лапку и благодарно пискнула.

Ели молча. С такой высоты обоим казалось — они на вершине огромной горы. Казалось, что внизу не ящики, а портовый город. Не стол, а гордый корабль. Не чайник, а бравый капитан.

Солнце пригревало. Чайки, пролетевшие за окном, обсуждали удачный улов. Никому дела не было до зайки и ёжика, устроившихся на тёплой деревянной ступеньке. Маяк спал, лишь изредка посапывая скрипом старой половицы да свистом натянутой верёвки.

— З-знаешь, — Зоя всем тельцем развернулась к Филе, — мне к-кажется: с-сны маяка — это м-мы.

Она опустила мордочку и ушки, ожидая насмешек. Но ёжик встал и протянул ей лапку.

— А что? Может быть, и правда. Давай тогда придумаем что-нибудь интересное для него?

— Д-давай, а что?

Филя на секунду задумался.

— Я могу носом делать фигуры. Смотри!

Он выпустил лапку Зои и начал быстро водить в воздухе своим носом-фонариком. И пусть на солнце он светился совсем тускло, но всё равно в его движениях угадывались и круг, и цифра восемь.

— Ой, голова закружилась….

Филя сел на попку, пытаясь собрать глаза в кучку. Всё же быстро-быстро вертеть головой — не так-то просто. Но зайка в восторге хлопала в ладоши.

— Т-ты отдохни.

Зоя присела и вдруг прыгнула сразу на три ступеньки вперёд. Обернулась, помахала ёжику и, высоко прыгнув, сделала несколько разворотов в воздухе, снова приземляясь рядом с Филей. Теперь аплодировал ёжик.

— Не знал, что ты такая ловкая.

— А т-ты очень с-смелый и… Д-давай д-дружить?

— А мы разве ещё не дружим?

— Д-дружим… — щёки Зои покраснели под мехом, а ушки вновь попытались закрыть мордочку, но зайка отогнала смущающие мысли. — А т-ты т-танцевать любишь?

— Танцевать? Не пробовал.

Зоя сама взяла ёжика за лапки.

— С-смотри, тут г-главное шагать. В-вперёд, в-вправо, н-назад, в-влево и в-вперёд.

Зоя прекрасно танцевала. Только училась этому сама, со стороны глядя на других зайчат, а потом повторяя движения в лесу. И пусть Филя, похоже, раньше не танцевал ни разу, они кружились по ступеньке под шум воды, доносившийся из окна, под крики чаек и скрип половиц.

— Теперь маяк точно видит красивые сны.

— И т-ты не боишься?

— Чего?

— Х-хищников.

— Боюсь. Но как они могут съесть сны?

— И п-правда.

— У тебя красивый браслет.

— С-спасибо. У т-тебя к-красивый н-нос.

— Спасибо. Давай приходить сюда чаще?

— Д-давай.

— И, не хочешь ли ты гулять со мной по лесу?

— П-по лесу?

— Да, понимаешь, я ищу там себя.

Филя сел на краешки ступеньки и свесил ножки. Зоя присела рядом.

— Из-за фиолетового носа надо-мной частенько смеялись. Сама понимаешь, как фонарь.

— П-понимаю.

— Но я точно знаю, что это не просто так. В нашем лесу вообще ничего не бывает просто так. Мне так дед рассказывал.

— В-в самом деле? — Зоя коснулась лапкой мехового браслета. Филя осторожно погладил лапку подруги.

— Я хочу найти ответ: зачем мне такой нос? И чем он может помочь. Пойдёшь искать ответ со мной?

— П-пойду. Н-но разве т-ты уже не н-нашёл ответ?

— Какой?

Филя повернул мордочку к Зое так быстро, что за носом протянулась зыбкая цветная ленточка.

— Т-ты же п-помогаешь м-маяку увидеть к-красочные сны. И и-мне н-найти д-дорогу.

Зоя вновь смущенно спряталась, прикрыв мордочку ушами, но Филя не отпускал её лапок.

— Знаешь, наверное, ты права. Но тогда я буду помогать тебе найти дорогу и дальше. Если захочешь.

— Х-хочу.

Ёжик и зайка сидели на ступеньке и тихонько разговаривали. Солнце медленно плыло, удлиняя тени и поднимаясь выше по ступенькам. Нос Фили светился всё ярче, а Зоя всё увереннее говорила. И уже почти не заикалась.

День клонился к ужину, в животе заурчало. Вначале у одного, потом у другой.

— Д-думаешь, мы х-хорошо приснились?

— Думаю, у маяка давно не было таких ярких снов. Но скоро ему уже вставать.

— Т-тогда пошли?

Ёжик поднялся первым и подал лапку Зое.

Спускаться было гораздо легче и веселее. Филя казался немного неуклюжим, когда шлёпался на попку, но это нисколько не смущало ни его, ни зайку.

— Ой, к-как т-темно.

Когда они спустились, стол был едва различим. Но Филя вздёрнул свой носик.

— За мной!

Они вышли за дверь, щурясь от яркого солнца. Прошли вдоль берега, любуясь полётом белоснежных чаек. Преодолели высокую траву, где Зоя, прыгая, разведывала путь и вела Филю.

Они вошли в лес, где их уже ждали обеспокоенные родители, и, расходясь по домам, обещали снова встретиться на следующий день.

Маяк уснул, убаюканный песнями воды и ветра. До последнего луча заката. До вспышки лампы, зажжённой человеком.

2. Чашка, разбитая на счастье

Загадочный лес был очень велик. Но каждый лесной житель знает в нём тропки, сокращающие путь. И как-то погожим осенним деньком вывела такая тропка Филю и Зою к деревне.

— В этом доме живёт баба Нюра. — Принюхавшись, ёжик указал в сторону старого деревянного жилища людей. То тут, то там на нём виднелся зелёный мох.

— О-она х-хищник?

— Нет, что ты? Она добрая. То ягод оставит, то хлеба. Её тут все знают и любят.

— Я н-не знаю.

— Пошли!

Филя засеменил вперёд, осторожно пролезая в широкую дыру под деревянным забором. Земля здесь была такая гладкая и чистая словно в самом деле лесные жители здесь часто бывают.

Зоя следовала за другом, не отставая. Но любопытство брало верх, и она нет-нет да и подпрыгнет, чтобы лучше рассмотреть яркие бархатцы или заглянуть в занавешенное тонким узорчатым тюлем окно.

Баба Нюра сидела за небольшим столом у окна и пила чай из маленькой чашечки. Бордовые и сиреневые цветы с зелёными листочками — украшение — то взлетали вверх, то опускались. А человек тихонечко причмокивала и медленно жевала сухари. Взгляд, устремлённый в окно, видел далёкое и всеми забытое. Молодое и прекрасное.

Зоя прыгнула так близко от окна, что баба Нюра замерла с чашкой в руке, медленно возвращаясь в реальность. И лишь убедившись, что заяц ей не почудился, поставила чашку и вышла встречать гостей.

— Шо, голупчики, поди голодные?

Филя смело подошёл к бабе Нюре и потянул носом, вынюхивая сладкие кусочки. Зоя в нерешительности осталась чуть поодаль.

— Подруга небось? Щас я вас обрадую. Щас милки, щас.

Старушка засуетилась, вошла в дом, открыла коробку у входа и достала оттуда горсть зерна. Сунула руку в корзину и вытащила несколько морковин. Потёрла, подула да и положила, кряхтя, за порогом.

— Дальше сами, милки. А я пока эвона, чай докушамши.

Филя без опаски вошёл в дом. Угощения бабы Нюры манили его приятным ароматом.

— Пошли. — Махнул Зое. — Тут нечего бояться.

Но зайцы, как говорят, боятся и собственных ушей. Только свет фиолетового носика впереди успокаивал. Только чавканье старухи настораживало.

Зоя осторожно перебралась через низкий порог. Пахло хлебом и сыростью, морковью и мхом. В один прыжок зайка оказалась рядом с ёжиком.

— Д-думаешь, это х-хорошая и-идея?

— Холошоя. — Филя как раз набил целый рот еды.

Зоя с опаской посмотрела наверх. Белая краска на потолке потрескалась, старая люстра слегка закоптилась, голубые обои с белыми цветами выцвели и покрылись пятнами. Баба Нюра пила, причмокивая из белоснежной чашки с цветочным узором.

Зайка наклонилась, кося на старушку глазом, и осторожно взяла морковь. Сочная и сладкая. Не сравнится с корешками, которые ела на завтрак. И этот вкус так захватил, что Зоя невольно прикрыла глаза от блаженства. Медленно открыла и тут же отпрянула от миски.

— К-кот!

Рыжий с серыми полосками он напоминал тигра. Огромные загнутые усы, яркие зелёные глаза с тонкой полосочкой зрачка и острые белые клыки.

Зоя в панике запрыгала по дому. Не разбирая дороги, наскочила на бабу Нюру. Та от неожиданности выронила чашку. Звук битого фарфора в заячьих ушах звучал как выстрел.

— Стой! — Изо-всех сил кричал Филя, но Зоя обезумела от страха.

На пол летели ложки, сковородки и банки со специями. Туда же полетел ажурный тюль, когда Зоя пыталась выйти в закрытое окно.

Баба Нюра охала и пыталась указать Зое дорогу к выходу полотенцем. А кот лениво потягивался, и с любопытством посматривал на творившееся безобразие.

Наконец, Зоя увидела улицу. Настоящую, не прикрытую тюлем или ещё чем. Что есть сил выпрыгнула в проход и в пару мгновений оказалась в спасительном лесу. Но страх все гнал и гнал её дальше, пока Зоя не пришла в себя.

***

В человеческом доме царил беспорядок. Но баба Нюра не стала браниться и угрожать «тварям божьим». Поохала, поахала да и пошла за метлой и совком, собирать осколки да прочий сор.

— На счастье. — Поднимала крупные осколки любимой чашки. И всё же нет-нет, а слезинка затопит глаз. — Сын когда-то подарил, в теперь и не зайдёт совсем.

Филя подошёл к старушке, извинительно ткнулся в неё фиолетовым носом и отправился искать подругу. Он впервые видел её в таком состоянии и не хотел оставлять одну надолго.

«Мало ли что случится, — думал он, — так нестись, можно и волка не заметить».

К счастью, Зоя не встретила никого из хищников. Но к несчастью, забрела в такие места, что никак не могла вспомнить дорогу домой.

Загадочный лес на то и загадочный, что иногда сама дорога в нём является загадкой. Поэтому туда и не отпускают гулять детей. А Зоя, будучи лесным зверем, во всех этих тропах прекрасно разбиралась. У тому же, у неё был великолепный нюх. Но ни один нюх не спасёт, когда ты оказываешься на Селёдочной опушке.

Да-да, вы не ослышались. Селёдочная опушка. То самое место, где вместо травы мягкие нежные селёдочные хвостики, деревья похожи на гигантские масляные плавники, а запах стоит такой, что невозможно учуять что-нибудь кроме него. Даже если высоко-высоко подпрыгнуть.

Находясь на поляне, думаешь, что вокруг полно дорог. А на самом деле их всего две, но без звёзд на небе определить их бывает крайне трудно. Особенно когда день и особенно когда небо медленно, но верно заволакивает тучами.

Зоя так испереживалась, так намучилась своими страхами, что не было сил продолжать искать путь. Села прямо среди селёдочной травы и горько заплакала.

Долго ли, коротко ли, послышалось Зое, зовёт её кто-то по имени. Подняла глаза, огляделась. И показалось ей, словно фиолетовый огонёк между деревьями скачет. Побежала в ту сторону, запрыгала. А трава скользкая, Зоя то и дело падает. Но огонёк заветный старается из виду не выпускать. Пусть и прячется он за деревьями.

— Зоя! Зо-о-оя! — голос ёжика разносился по лесу и терялся в масляных деревьях.

— Ф-филя! Фи-и-иля! — зайка прыгнула так далеко, на сколько только могла её заячья натура. И шлёпнулась на масляную землю прямо перед другом.

— Зоя! Ты цела? Тебя никто не обидел? — Филя помог подняться, хотя и сам изрядно перепачкался в масле.

— Ф-филя! Т-ты ж-живой! Т-тебя е-не с-съели!

— Кто ж меня съест? Я же ёж! — Филя гордо выпятил грудь, но тут же спохватился и обнял дрожащую всем телом Зою. — Тебе надо умыться. Пошли на берег к маяку?

— П-пошли.

По дороге к воде Филя выяснил, что Зою напугал кот бабы Нюры.

— Эх, балда я! — сокрушался. — Надо было тебе сразу о нем сказать. Это Тиша. Он вообще ест только особый корм и даже мышей не ловит. Я сам видел, как одна у него из-под носа зерно таскала.

— З-зерно?

— Рожь.

— Р-рожь.

Зое было очень стыдно за своё поведение. Филя тоже сокрушался, но старался подбодрить подругу. И обоим было очень жаль разбитую чашку.

***

Отмывались песком и илом. Запах от этого, конечно, специфичный, но всё лучше, чем пахнуть селёдкой, привлекая хищников.

Да так увлеклись, плескаясь, что сразу не заметили человека.

Люди крайне редко приходят к маяку. Им сложно пройти загадочный лес. Но иногда случается, кто-то приплывёт на лодке, да найдёт среди скал и камней возможность причалить к берегу.

Вот и сейчас человек, хохоча и не скрываясь, вёл свою лодочку к берегу. И эта лодочка казалась Зое и Филе гигантом средь россыпи камней.

Зоя, заметив человека, задрожала и попыталась прыгнуть в сторону. Филя едва успел ухватить её заднюю лапу. Не удержав равновесие и перепугавшись ещё сильнее, зайка повалилась в песок и сжалась в дрожащий комок. И эта сцена вновь рассмешила человека.

— Зоя, Зоя, это не охотник. Успокойся. — Филя говорил спокойно и тихо, чтобы точно достучаться до затуманенного страхом разума подруги.

— Н-не о-охотник? — Она слегка бы сунула мордочку из-под ушей и недоверчиво посмотрела на человека, затаскивающего лодку.

— Не-ет, — махнул рукой Филя, — это смотритель маяка — Федя. А ещё он — сын бабы Нюры. Он хороший. Хотя близко к незнакомцам я не подхожу, но однажды видел, как он зажигает маяк.

— И-и с-сейчас т-тоже з-зажигать п-приехал?

— Не. Сейчас день. Маяк же спит. Не знаю, почему он так рано.

Филя с интересом смотрел как Фёдор затащил лодку на берег и крепко зацепил якорем. Смотрел, как собирает вёсла и взваливает на плечи тяжёлые сумки, гремящие металлом словно погремушками.

Зоя понемногу успокоилась, не заметив ружья, и теперь тоже внимательно наблюдала.

Когда Фёдор пошёл к маяку, зверята пошли за ним. Обоим было ужасно интересно, зачем человек приехал так рано. А он, словно специально для них, оставил дверь открытой. И даже подпёр кирпичом, чтобы случайно не захлопнулась.

Филя и Зоя не стали заходил внутрь. Знают человека или нет, а даже идти за ним не следовало, не то чтобы быть в одном помещении.

Фёдор это прекрасно понимал. Разбирая свои сумки и вытаскивая на стол металлические банки с разными ароматными продуктами, открыл одну, с вишней без косточек. Сладкую, ароматную положил её на простое белое блюдце, зверята так и заводили носами, принюхиваясь. И поставил на пол.

Филя хотел было подойти поближе, но тут уже Зоя удержала его.

— Т-ты что? А е-если з-закроет?

— Он же сын бабы Нюры!

— Т-ты е-его л-лично н-не з-знаешь.

Зайка крепко держала своего друга-ёжика. Уберегала от беды.

Фёдор недоверие понял. Усмехнулся, поднял блюдце и вышел с ним из маяка. Отнёс подальше от входа и поставил.

— Угощайтесь, звери лесные. — И сам отошёл обратно, перебирать банки, да ставить по местам.

Филя был в восторге от этого запаха. И, конечно, не удержался, подошёл и попробовал.

— М-мм, фкусно!

Зоя всё ещё опасалась есть незнакомую еду человека. Но время шло, блюдце пустело, а человек где был, там и оставался.

Когда он пошёл ставить чайник, зайка подбежала к другу и выхватила кусочек лакомства, готовая тут же сбежать.

— Ф-фсамом т-теле ф-фкусно.

Ей вновь хотелось зажмуриться. Но встреча с котом была свежа в памяти, поэтому Зоя изо всех сил разглядывала человека.

Фёдор же спокойно согрел чайник, достал чашку и заварил себе горячий напиток. Когда он поднял чашку, Зоя перестала вылизывать блюдце и тихонечко шепнула другу:

— С-смотри, ч-чашка!

Филя отвлёкся от облизывания мордочки.

— О, такая же как у бабы Нюры. Была.

Зоя пыталась разглядеть чашку получше. Даже встала на задние лапки. Но человек принял это за попрошайничество: ещё раз рассмеялся, поднял со стола открытую банку консервов и пошёл наложить гостям ещё лакомства.

Когда он был совсем близко от блюдца, Зоя обошла его и побежала в открытую дверь. Одним прыжком забралась на стол. Вдохнула побольше воздуха, внимая бешено колотящееся сердце, и пригнулась так, чтобы глаза оказались напротив чашки.

— Т-точно т-такая же! — Обернулась к другу, но увидела в дверях Фёдора.

— Куда ты, дурной? Обожжёшься!

В ушах Зои поднимался знакомый шум. Ещё пара секунд, и она забудет себя от страха. Сердце подступило к горлу. Задние лапы сами собой напряглись до предела.

И вдруг перед глазами избушка, в которой пахнет сыростью и мхом. И звук бьющейся чашки.

Зоя, едва удерживая сознание и с силой передвигая парализованные страхом лапы отодвинулась от чашки.

— Вот и умничка. Беги зайчишка, а то ёжик всё съест без тебя. — Фёдор отодвинулся к стене, освобождая проход.

Больше сдерживаться она не могла. Оттолкнулась лапами от стола и одним длинным прыжком оказалась на свободе. Шум нарастал, ноги несли сами, и вот уже ёжик промелькнул справа.

Звон ложки о чашку проник в заячье сознание. Зоя резко затормозила, едва удержавшись на ногах, и обернулась.

Фёдор вытащил из чашки блестящую ложку и положил рядом. Взялся за изящную ручку и медленно поднял белоснежную и хрупкую чашечку к огромному обветренному лицу. Подул, разгоняя игривый пар. Выпил и расплылся в улыбке. А взгляд задумчивый, как у бабы Нюры.

— Ты чего? — Филя подошёл и ткнулся легонько мордочкой, показывая на угощение. — Нк понравилось?

— Ч-чашка к-красивая.

Зоя сама не была уверена, что дело именно в чашке. Может быть, внимание всё же привлёк человек. Задумчивый. Одинокий.

«Интересно, — подумала она, — все люди такие?»

Фёдор словно заметил пристальный заячий взгляд. А, может, так оно и было. Поднял чашку, подопустил, снова поднял. Зоя неотрывно следила за ней.

— Что ж тебя так к этой чашке?.. Хм.

Человек потёр голову, взъерошив странной длинны мех на ней. Махнул рукой, снова заставив сердце Зои трепетать от страха. Встал, прошёл от стола к ящикам, постучал по одному, снова вернулся к столу. Поднял чашку, зайка всё ещё следила за ней.

— Эх. — Снова махнул рукой, сунул по карманам пару банок консервов, надел шапку, взял вёсла и вышел, закрывая дверь.

Филя и Зоя с удивлением и нескрываемым интересом наблюдали как Фёдор вновь спускает лодку на воду и гребёт по узкому пространству между валунами.

— П-пошли к б-бабе Н-нюре?

— Зачем?

— Н-не з-знаю.

— Странная ты, заболела?

Зоя покачала головой.

— И-интуиция.

— Ну раз интуиция, доедай и пошли.

Зайке не хотелось есть, но запах у лакомства в самом деле был очень манящий. Поколебавшись, она доела вишенки, лизнула блюдце и тут же схватила ёжика за лапку, поторапливая.

— С-скорее!

Лодка Фёдора ещё качалась по волнам, когда зверята оказались в высокой траве. Прыгая, Зоя наблюдала, как она срывается с места, увлекаемая мотором. И слышала, как беспокойно дребезжат вёсла на дне.

***

Хоть загадочный лес и большой, но тропа к деревне шла как раз от маяка. Добрались до бабы Нюры быстрее Фёдора, оплывшего полуостров по воде.

— Ха, и тут они! Узнаю фиолетовый нос и зелёный браслет на лапе.

— Федя! — баба Нюра выбежала из дома так быстро, как только позволяют старческие ноги. — Феденька, Федюша! Что ж ты не оповестил? Я б наготовила. Ой, что ж это я? Надо чайник ставить.

— Да ты не суетись. — Фёдор обнял маму крепко, но осторожно.

— А я сетовала: чашка разбилась. А оно вон чего, всё ж на счастье. К приезду твоему. Ой, да ты проходи. Голодный поди!

Фёдор улыбнулся и покачал головой, мол, бесполезно переубеждать.

Зверята сидели чуть поодаль и смотрели, как суетится баба Нюра.

— Счастливая как никогда.

Сын сидел на стуле за столом и почёсывал кота. Тот ласкался и нежился под ловкими мужскими руками.

Зоя присела, а потом и вовсе прилегла, наблюдая и немножечко завидуя. Филя присел рядом и легонько ткнут фиолетовым носиком ей в бок.

— Сегодня не покормит. Пошли?

— А п-почему этот Ф-фёдор так редко п-приезжает?

— Слышал, он на материке живёт. С другой стороны к маяку приплывает. Может, сложно ему крюк сделать, чтобы к маме заехать? Я не знаю. Люди не понимают наш язык, чтобы спросить. А тебе интересно?

— О-очень.

— Ну, можно Тишу спросить.

При упоминании кота Зоя вскочила на лапки.

— В-в с-следующий р-раз. П-пошли! — и первая направилась в лес.

Филя пожал плечами и пошёл следом.

В лесу всё было, как всегда. Загадки лежали на своих местах, звери жили между ними и как их часть. А люди обходили всё это стороной.

— И в-всё же к-красивая ч-чашка.

Филя и Зоя стояли у пня, где их дороги домой расходятся.

— Да. Красивая. А знаешь, что ещё красивого есть у людей?

— Ч-что?

— Завтра покажу!

— П-почему з-завтра?

— Как почему? Сегодня же у бабы Нюры гости. Неудобно ведь. Завтра придём и покажу. Договорились?

— Х-хорошо.

Они распрощались и пошли каждый своей дорогой. Но Зоя ещё долго думала о чашке, о ленивых котах и собственном пугливом сердце.

— Ах, с-скорее б наступило з-завтра!

3. Учёный кот

На следующий день Филя и Зоя вновь оказались у забора бабы Нюры. Сегодня она была особенно активна: то снимет тюль с окна, то загремит посудой в другом углу, то начнёт махать веником в углах.

— О-она с-сошла с у-ума?

— Что ты? — Филя совсем по-человечески махнул лапкой, — сегодня день генеральной уборки.

— Г-генеральной… Ой!

— Здравствуй, Тиша.

— И вам не хворррать. Пррришли любоваться?

Филя подошёл ближе к коту, даже не топорща иголки. Зоя осталась чуть-чуть позади.

— Да. Скажи, а сегодня вынесет баба Нюра твёрдую воду?

— Твёрррдую? А-а, вынесет. Скоррро уже.

Тиша развалился прямо возле забора, где стояли зверята, и начал лениво умываться.

Филя сел рядом и внимательно следил за бабой Нюрой.

Зоя осторожно приблизилась к Филе, но осталась поодаль от кота. На что Тиша усмехнулся и положил морду на лапы, жмурясь от яркого ласкового солнышка.

— Не боись, не трррону. Я — кот учёный.

— Ч-чему ж-же у-учёный?

— Зверррей загадочных не трррогать, с человеками ла-адить, — Тиша не сдержал зевок, — да знать, где вкусный корррм выдают.

— Здорово! — Филя даже приподнялся на задние лапки, — А где выдают?

— Сегодня у сарррая, вон там. — Тиша лениво указал мордой влево. Под почерневшей деревянной постройкой со слегка покосившейся крышей поблёскивал на солнце ряд мисок и тарелочек.

— И правда! Зоя, пошли перекусим, пока ждём?

— Я н-не г-голодна. — Зайка отступила на пару шажочков назад.

— А я перекушу, пожалуй. — Ёжик отодвинул травинку, оказавшуюся близко от его морды, и засеменил в сторону сарая.

Он оставил Зою рядом с котом так легко, что у той сердце защемило и забилось в груди сильнее. Уши вновь начало закладывать. Ещё чуть-чуть и выскочит в дыру под забором, уносясь как можно дальше.

— Там и морррковь есть. Сам видел. — Тиша лениво лизнул лапу, будто где-то не домыл свою идеальную и блестящую на солнце шёрстку. — Зеррркало вынесет когда бельё вскипит.

— З-зеркало? Б-бельё?

— Зверррьё! Ёж зеррркало застывшей водой называ-ает. — Тишины зубы все ещё заставляли Зою трепетать. — Увидишь. А бельё — это то, что люди вместо шерррсти на себе носят.

— А-а з-зачем о-оно в-вскипит?

— А это баба Нюррра у меня чистоту любит. Чтобы белое белым оста-авалось. Запихивает его в кастрррюлю, заливает водой и варррит. Остынет, выполаскает, ррразвесит, а оно белое-белое. Глаз рррадуется.

— Т-ты т-так м-много з-знаешь.

— Учёный. А морррковка ждать не будет. — Тиша удобнее улёгся на лапах и совсем закрыл глаза.

Лёгкий ветерок перебирал шерстинке на кошачьем загривке и доносил приятные ароматы до заячьего носа. Филя фырчал и чавкал в серой миске у сарая, периодически поднимая испачканную крошками морду и оглядываясь на Зою. Баба Нюра, кряхтя, мешала что-то в огромной кастрюле огромными по заячьим меркам деревянными щипцами. А с ближайших деревьев медленно осыпались красные и жёлтые листья.

Зоя постояла в нерешительности. То потянет мордой в сторону Фили, то лапкой невольно коснётся мордочки. Наконец, набралась смелости и сделала несколько шажков мимо кота. Тиша никак не отреагировал. Казалось, крепко спит.

«Учёный или нет, — думала зайка, — а доверять коту нельзя».

Она резко сорвалась с места в прыжке и вмиг оказалась возле Фили. Обернулась, кот лениво зевнул.

***

Сладкая и сочная морковь кого угодно примирит с ожиданием.

Баба Нюра натянула верёвку между деревьями, вынесла на улицу стулья и поставила на них тазы. Наполнила их водой и оставила греться на солнышке. Сходила в дом и принесла посуду. Ложки, чашки, кружки, тарелки и много всего другого.

Зоя оторвалась от опустевшей чашки и с интересом разглядывала, как баба Нюра полощет все эти разноцветные вещи в тазу.

— К-красивые в-вещи. Р-разноцветные.

— У бабы Нюррры посуда всегда чистая.

Зоя подпрыгнула на месте, не ожидая услышать голоса кота так близко. В ушах снова зашумело, глаза накрыло пеленой страха. И ноги уже готовы были унести хозяйку, когда Филя вдруг ласково коснулся её лапкой, удерживая от побега.

— Нет, ты посмотри, вот сейчас будет красивое.

Баб Нюра скрылась в доме и, осторожно ступая, вернулась снова. В руках у неё красовался овальный предмет. Совершенно невзрачного цвета тусклого дерева.

— Э-это к-красиво? — От удивления Зоя даже забыла, что хотела сбежать. Во все глаза она рассматривала этот ровный кусочек непойми чего.

— Да-да, сейчас увидишь.

— Зеррркало. — Тиша лёг теперь рядом с Зоей и продолжил жмуриться на солнце.

Сердце зайки всё ещё билось часто, а мысли текли медленно, но она старалась не трусить, наблюдая.

Баба Нюра осторожно поставила предмет на стул и стала натирать тряпочкой. Наклоняла голову то в одну сторону, то в другую. Вытащила из кармана фартука, как подсказал Тиша, газету и начала вытирать странный предмет ей. Тёрла-тёрла, наклонялась и снова вставала в полный рост. Один раз даже присела. И всё время щурилась, временами совсем становясь похожей на Тишу.

Наконец, дело было сделано, она постелила тряпку на землю и поставила зеркало на неё, прислонив к дому. Полюбовавшись своей работой, ушла заниматься бельём.

Филя легонько подтолкнул Зою.

— Пойдём, буду красивое показывать.

— К-куда?

— К зеррркалу, глупая. — Кот даже повёл ухом от таких вопросов.

Филя пошёл вперёд, Зоя старалась не отставать, но всё время оглядывалась, не идёт ли за ними Тиша. Кот спал.

Уже на подходе Зоя заметила, как преобразилось зеркало: гладкая поверхность в самом деле напоминала застывшую воду. И в ней отражалось голубое небо и воздушные перистые облака. Ещё несколько шагов и стало видно сарай. Ближе и в зеркале отразились Филя, Зоя и лежащий за их спинами Тиша.

На поверхности было видно всё-всё. Словно бы мир вдруг решил повториться и продолжиться внутри этого чудесного предмета.

Зоя залюбовалась. Заметила, что к шёрстки её прилипло несколько травинок и маленький жёлтенький листочек налип на зелёный меховой браслет.

Травинки стряхнула, замахнулась над листочком, но Филя остановил её.

— Оставь ненадолго. Красиво же смотрится.

— К-красиво. — Зоя посмотрела на листочек, подняв лапку, взглянула в зеркало и показала листочек ему. — В с-самом д-деле к-красиво.

— А знаешь, где самая красота? — Филя смущённо опустил фиолетовый носик и легонько подтолкнул Зою к зеркалу так, что зайка оказалась вплотную к её поверхности и почти не различала в ней ничего, кроме себя.

— Г-где?

— В тебе.

Филя сказал это очень тихо, но Зоя услышала. Она смотрела на себя в зеркало и её сердце билось сильнее не от страха, а от осознания.

«Он только что назвал меня красивой?»

— Лямуррр. — Промурлыкал кот, бесшумно оказавшийся рядом.

Зоя обернулась.

— Ч-чего?

— Это на кошачьем, на учёном. Да. — Филя махнул лапкой. — Сейчас баба Нюра вернётся, пошли!

Зоя осторожно обошла счастливо улыбающегося Тишу и отправилась вместе с ёжиком в лес.

Она не поняла, что значит «лямуррр», но сердце почему-то билось особенно сладко. Должно быть, это всё проделки учёного кота.

4. Лунная заплатка

Могло показаться, что Филя и Зоя только и делали, что ели у бабы Нюры да залезали в уснувший маяк. Но они не забывали про своё самое заветное желание: понять свои силы и предназначение в загадочном лесу. Хотя и сами не понимали, что ищут.

Однажды они забрели так далеко, что солнце незаметно коснулось горизонта. Холодный осенний ветер шепнул: «Возвращайтесь домой». Длинные чёрные тени укрыли тропинки. Но друзья так заболтались и заигрались, что не сразу заметили приближение ночи.

— О-ой, а м-мы где? — Зоя огляделась по сторонам и поняла, что не узнаёт ни деревья, ни кусты вокруг.

— Должно быть пропустили поворот или наступили на «быструшку».

— «Б-быструшка р-разве н-не с-светится г-голубым?

— Так-то светится, но, может, пропустили? Наступили случайно и перенеслись на другой край леса. Давай поищем её?

Сумерки сгущались быстро. Вот уже слева заохала сова, просыпаясь. А справа пробежала по своим делам мышь. Друзья даже не успели спросить у неё дорогу.

Зайке было страшно. Хотелось бежать, не разбирая дороги. Но ёжик постоянно разговаривал с ней, отвлекая от страшных мыслей и лесных звуков.

— Смотри! Там голубым светится! Точно «быструшка».

Зоя судорожно втянула носом.

— «Б-быструшка» п-пахнет с-сладкой я-агодой и к-кусочком г-грозы. Н-но я н-не ч-чую е-её.

— Так мы ж далеко. Подойдём поближе и почуем.

Филя взял Зою за лапку и повёл поскорее вперёд. Пусть и не подавал виду, но ему тоже было страшновато ночью. Хотя его родители и братья чувствуют себя в темноте даже лучше чем днём.

С каждым шагом голубое свечение становилось всё больше и чуточку ярче.

— Похоже, это всё же не «быструшка». Те маленькие совсем, как грибочки, а это пятно уже больше моего папы.

— И м-моего. — Зоя потянула друга назад. — М-может, н-не п-пойдём?

— В, может, это просто «быструшка» дальнего действия? Раз и перенесёт куда надо. Даже если очень далеко зашли. Надо глянуть.

Зое не нравилась идея «глянуть» на странную «быструшку», но оставаться одной в темноте — для зайки гораздо хуже. И оба они осторожно пошли вперёд.

***

Представьте себе голубой шар, размером с куст сирени, который уже лет сорок растёт во дворе.

Даже для взрослого человека это не мало, а для маленьких зверят очень и очень много.

Зоя и Филя стояли под этим шаром не в силах закрыть рты. Гигантский, он весь был покрыт вмятинами и царапинами. Словно кто-то его сильно бил камнями и хлестал ветками.

Друзья так засмотрелись на это чудо, что не сразу заметили бельчонка. Маленький серо-рыжий зверёк казался чёрной частью ночи, скачущей вокруг голубого солнца.

— Здравствуйте. — Филя не был уверен, с кем здоровается, но старался быть вежливым.

— З-здравствуйте. — Не стала отставать Зоя.

— Здрсте.

Бельчонок был так занят, что даже не посмотрел в их сторону. И друзьям ничего не оставалось кроме как наблюдать за ним или за ней.

Пушистый незнакомец то скрывался, то был на виду. Ловко карабкался по голубому шару, а в следующую секунду уже спускался. И постоянно бурчал себе под нос.

Филя прислушался.

— Кажется, он что-то ищет.

— Бокси. — Бельчонок стрелой пронёсся мимо и друзья даже не сразу поняли, что это имя.

Бокси подбежал к густой траве и начал в ней рыться, углубляясь всё дальше в заросли.

— П-простиие, а…

Бельчонок вытащил из травы почти плоскую голубую полоску. Неровную, в половину единого роста длиной и в половину заячьего шириной, но светящуюся также ярко, как шар.

— Придержите с тго края, пжлуйста.

Филя и Зоя поспешили ухватиться за свободные концы пластинки.
Голубая пластина не была тяжёлой. Скорее, объёмистой для маленьких зверей.

— Првее. Ещё чуть. - Бокси направлял друзей, особенно командуя ёжику, идущему спиной вперёд.

Когда иголки уткнулись в голубой шар, оказавшийся мягким, Бокси подскочил на месте, чуть не выронив ношу. Зоя охнула и выпустила свой край.

— Всё. Дльше сам.

Филя осторожно отпустил голубую полоску. Бокси легко прислонил её к шару, взобрался повыше и потянул на себя ношу. Ëжик не мог спокойно смотреть и помог, придерживая и подталкивая пластинку снизу.

— Спсиб. — Бельчонок поднялся высоко-высоко, приложил голубую ношу к шару и начал разглаживать. Быстро, но аккуратно. Шар на мгновение стал чуточку ярче и вновь засветился мягким приятным светом. Налепленной полоски почти не было видно.

Когда Бокси спустился, Зоя не удержала любопытства:

— Т-ты сам с-сделал этот ш-шар?

— Что ты? — Заговорил бельчонок вдруг, почти не теряя звуки. — Эт ж Луна.

— Луна?

Филя поддался вперёд, чтобы рассмотреть шар внимательнее. И вдруг поверхность Луны пошла рябью. Словно кто-то пустил камешки по воде. А следующую секунду шар начал открываться от земли и медленно уноситься вверх.

— Фух, успели. — Бельчонок вытер мордочку лапкой.

— А-а, ч-что э-это б-было?

— Как что? Луна улетела. Время пришло светить.

— А что это за пластинка, которую ты положил на Луну? — Филя не отрывал взгляда от летящего уже высоко голубого шара, но из него так и сыпались всевозможные вопросы.

— Тк, заплатка. Луна ж когда падала, побилась да поцарапалась.

— А-а, п-почему о-она п-падала?

— Тк, дырка тут в небе. Вот она и падает постоянно.

— А ты чинишь?

— Кнешно, это ж моё предназначение!

— П-предназначение. — Зоя и Филя оторвались от созерцания Луны и переглянулись. — В-вот оно к-какое.

— Вот чудные! Эт моё такое, а ваше — другое. — Бокси словно только сейчас увидел зверят. — А вы, ваще, откуда взялись?

— Ну, мы немного потерялись. — Ëжик нащупал под лапами листочек и легонько пнул его.
— А! О! Хм… — бельчонок прошёл на то место, где была Луна и взглянул вверх.

Друзьям тоже было интересно посмотреть на всё ещё удаляющийся, уже такой крохотный и желтеющий шар. — Почти долетела. Вы из какого угла леса?

— Я и-из н-норы п-под З-заячьей г-горой. — Зоя вернула взгляд на бельчонка, но сумерки становились уже такими густыми, что сложно было что-то различить.

— А я из Краснояблоневой поляны.

— Ого! Эт довольно далеко. Но я знаю «быструшку» по близости. Пойдём!

Филя и Зоя ступали за Бокси, который теперь ни умолкал ни на минуту, и всё время посматривали на небо, где мирно висел желтовато-голубой шар.

Бельчонок рассказывал о том, что «быструшки» — тоже осколки Луны. Что из них выходят отличные заплатки, но только если те достаточно большие. И что луна сбрасывает их как ящерицы старую кожу.

— П-получается, м-мы и-идём п-по л-лунным д-дорогам?

— Хах, плучается!

— Никогда бы не подумал.

«Быструшка» действительно нашлась быстро. Друзья попрощались с бельчонком и обещали приходить ещё и помогать в его непростом деле. Зоя шагнула на голубой грибочек первой, её родители наверняка волновались больше всех, и тут же растворилась голубыми искрами.

— Никогда не видел, как это выглядит со стороны.

— Да. Млсть жутковато.

Филя кивнул Бокси и сам встал на «быструшку». Перед ним ярко засветилась голубоватым светом дорожка к дому. Семенив по ней, ёжик посмотрел вверх. Луна видела в небе, словно маяк на посту.

— Спасибо за дорогу. — Филя благодарно кивнул и тут же оказался дома.