Рассказы для маленьких взрослых

По следам легенды

Осенняя листва возмущенно шуршала, когда белка искала под ней жуков и слизняков. Запастись на зиму впрок не так уж и легко, когда память беличья. Забывала белка всё самое важное: на каком дереве грибы сушит, в каком дупле уже семена еловые горочкой сложены. Зато шубку она поменять не забыла. Рыжий мех уже начал выпадать, а на его месте появлялся серый с мягким теплым пухом. С такой-то шубкой зимой не пропадешь. Пробежала мимо мышка полевка. Встала на задние лапки, поприветствовала белку и бегом в соседнюю нору. Скоро спать уляжется на всю зиму. Видать, последние деньки золотой осени догарают. Раскусила зубами жука пышнохвостая проныра и бегом вверх по дереву вскарабкалась. На тучи хмурые глядит: не несут ли они снежинки? Да, нет. Есть ещё время, есть. Но холодный воздух уже давал повод беспокоится о приближающемся вечере.

"А вот и ворон летит вдалеке. Что это он кружится? Невидаль какая! Небось опять малышей обижает. "

С ветки на ветку, от шишки к шишке добралась белка до того места. Глядит черненькими глазенками, а там двуногий плачет. Да ещё жалостливо так. Помочь надо. Сбежал зверек вниз по стволу, да к нему носом тянется, нюхает.

Дернулся ребенок в сторону от неожиданности, да увидев белку улыбнулся. Слышал он от бабушки, что белки не зря на деревьях живут, они так землю с небом мирят. Послания от змия злого к орлу светлому передают, и тем самым равновесие поддерживают между тьмой и светом.

–Тцттцтцттцтц. – позвал мальчик зверька. -Иди, иди ко мне, пушистик. Потерялся я. -всхлипнул мальчик. -Совсем один. Не знаю куда идти. -И снова из глаз его потекли слезы. Он утерся рукавом и протянул зверьку пустую грязную ладошку. Белочка осторожно понюхала и взлетела стрелой вверх по дереву. От двуногого пахло пеплом и мясом. "Огонь! Опасность! Бежать! "

–Куда же ты белка! Вернись. Опять я один.

Заплакал мальчик пуще прежнего.

"Ох. Как же страшно. Откуда он появился здесь посреди леса? Глухо тут. А чего же плачет? Видела я раньше двуногих побольше, а этот маленький. Детеныш без родителей! Из гнезда выпал и потерялся? Голодный, наверное. Мясом пахнет. Не съест ли он меня? "

Прыгнула белка на кедр, срезала острыми зубами полную орехов шишку и вниз детенышу бросила. А следом за шишкой и сама спустилась. Сидит мальчик черными пальчиками шишку ковыряет, орешки достает, зубками беленькими надкусывает, очищает и ест.

"Хоть бы лапки вылизал. Грязнуля"

–Спасибо тебе, грызозуб. Думал, что ты убежал от меня. Очень вкусные орешки. Будешь? Меня Арне зовут. Можно я буду называть тебя Рататоск?

И двуногий протянул три очищенных ореха зверьку. Белка подалась вперед мордочкой, схватила зубами орешек и в два счета съела его. Затем, и следующие два. Почему-то страх отступил и она спустилась на землю. Осторожно подошла с детенышу. Мальчик поднес уже знакомую ладонь к голове зверька и попробовал погладить, как кошку. Белка пригнулась от неожиданности, а потом сама подалась макушкой к его руке.

"Интересно, зачем он так делает? Лапку об меня вытирает? Нет. Это похоже на ласку. Такую, когда меня саму мама-белка вылизывала и грела в дупле"

–Может быть ты тот самый Рататоск, про которого бабушка рассказывала?

"Но белке было уже все-равно как ее называют. Детеныш ей понравился, хоть и пах опасностью и мясом. Она свернулась клубочком под теплыми ладонями большерука и чуть было не уснула, как вдруг услышала треск в кустах.

"Хищник! Мы на земле. Надо затащить детеныша на дерево! "

Белка резко вскочила, чем удивила мальчика.

–Ты чего, Рататоск? -встрепенулся двуног.

Белка закрутила головой и забегала вокруг. Стала тыкать его носом, будто бы помогая забраться на дерево. Мальчик взял зверька на руки, но тот юркнул от него на ствол сосны.

–Белочка, что с тобой? -насторожился мальчик. Зверек напряженно смотрел в сторону кустов. Там мог кто-то быть. Ребенок испугался. И этого кого-то заметила белка. Мальчик не смог бы забраться на сосну, но на толстый дуб должно было получиться. Он медленными шагами пошел в сторону развесистого дуба, с которого уже опали почти все листья. Сердце колотилось. Но надо было успеть, сбежать, вскарабкаться.

Рычание. Черный нос. Оскал. Правая передняя лапа. Левая передняя лапа. Волк. Мальчик замер.

"Старый разбойник в сговоре с вороном. Вот почему кружился здесь пернатый хищник. Он показывал дорогу к добыче. Детеныш в опасности! "

Белка соскочила с дерева и бросилась к волку. Она встала прямо перед носом зверя, чем удивила хищника. Волк опешил. Зловонное дыхание сменилось грозным рыком. В этот момент мальчик бросился бежать к дереву. Волк ринулся за ним, но белка бросилась вперед и смогла немного покусать хищника за лапы. Волк взвыл. Такого с ним ещё не было. Мелкий грызун отвлек хищника от детеныша, и тот успел вскорабкаться на дерево.

Теперь оставалось ждать утра. Волк недолго посторожил будущую добычу, и решив, что детенышу всё-равно не выжить, ушел по своим делам. Мальчик дрожал от страха на широкой ветке многовекового дерева и до сих пор не верил своей удаче. Белка принесла в зубах сушеный гриб и села рядом. Ночью мимо пролетали изумленные совы, филины и летучие мыши. Белка спала запазухой второй шерстяной шкурки двунога и грела его своим тельцем. А мальчик не спал. Перед его глазами стоял грозный волк со зверским взглядом и оскалом убийцы. Мимо пролетающие птицы тоже не давали повода расслабиться. Но к утру сон победил. Сидя на широкой ветке, прислонившись к могучему стволу дерева, он задремал. Белка проснулась от того что детеныш стал холоднее, дыхание его замедлилось и он стал каким-то мягким. Она зашевелилась и выползла наружу, тем самым разбудив мальчика. Холодный осенний воздух пронизывал до костей, и надо было двигаться. При чем, чем быстрей, тем лучше. Детеныша надо вернуть родителям. Белка стала вспоминать, где в последнее время она видела дым. Но, это было далеко. Мальчик проснулся, огляделся по сторонам и вниз. Волка не было. Можно было слезать. Пока он спускался, понял, что очень болят ноги, руки и спина. Утро принесло надежду на возвращение.

–Рататоск, давай сегодня поищем моих маму и папу.

"Детеныш очень неуклюж. И такой большой. Надо его покормить и напоить. "

Белка осторожно ступала по земле и вела за собой мальчика к ручью. У ручья росли кедры, грибы и ягоды вороники. Мальчик услышав плеск воды побежал к ручью. Он зачерпывал ладонью ледяную воду и пил. И так много раз, пока не утолил жажду. Заодно помыл руки и умылся немного. Как только ребенок заметил ягоды, то стал их собирать прямо в рот. Он ел. Ел жадно, много. Белка, убедившись, что опасности рядом нет, ускакала вверх по деревьям в поисках советчика. Далеко к двуногам путешествовали только птицы. Птиц в лесу было много, но старые счеты были только с одной.

–Стой, синица! Кому говорят, стой!

–Нет, ты съешь меня, а перышками выстелишь своё гнездо. Я не подлечу к тебе, белка.

–Ты выкрала мои прошлогодние запасы семян и думаешь я прощу это?

–Ты хочешь со мной поквитаться или тебе что-то нужно от меня? – спросила синица, усевшись на самую высокую ветку сосны.

–Двуног называет меня Рататоск, как моего предка. Ты знаешь кто это?

–Знаю, знаю. Но я не мудрый орел, а маленькая синичка. Ты меня не проведешь зубастый хищник.

–Детеныш двунога блуждает по нашим местам. Он у Ежового ручья. От него пахнет дымом и мясом.

–Опасность! Я тут не при чем. Пока-пока! – встрепенулась синица и взлетела вверх.

–Детеныша двунога будут искать его родители. Ты же не хочешь, чтобы они пришли в наш лес и разрушили наши дома.

–Что? Гнездо? Нет, не хочу. Надо вернуть детеныша. – защебетала птичка.

–Да, но я не знаю куда. -вздохнула белка.

–В стаю двуногов. Они живут там за поляной и перелеском. Я покажу.

Белка ловкими прыжками добралась к детенышу. Он был доволен и сыт. Зверек не бросил его и в этот раз.

–Рататоск, смотри сколько ягод!

Мальчик показал полные карманы вороники.

"Он складывает запасы в складки шкурки. Странные эти двуноги"

Мальчик пошел следом за белкой. Он верил, что сейчас его ведет в безопасное место сам мифический Рататоск, тот что мог договориться с добром небесным и злом земным, придерживаясь своего мнения.

Сейчас их вела синица. Она была на большом расстоянии от белки, потому что боялась за свою жизнь и оперение. Но мальчик этого не знал. Он шел за Рататоском. Темнота леса сменялась солнечными просветами, а после и совсем стало ясно. Они вышли на поляну. Мальчик никогда прежде не видел столько желто-оранжево красных цветов. Может быть это сон? Но, нет. Он наклонялся, трогал холодные листья, срывал спелые ягоды морошки. Здесь пахло холодным летом, а не сырой корой деревьев и промозглой темнотой. Поляна была залита солнцем как подсолнечным маслом на сковороде. Внезапно захотелось маминых оладушек и сметаны. По лицу мальчика покатились слезы и он стал вытирать их грязными от ягод руками. Синие следы от вороники оставляли на лице бледную мазьню.

Белка заметила его всхлипывания. Встала на задние лапы, прислушалась и прибежала к нему. Синичка поняла, что что-то не так и подлетела к двуногу. Она села на ветку куста и насторожилась.

–Рататоск, хороший мой. Я здесь пропаду? Наверное, я больше никогда не увижу маму и папу. Где же они? Почему не ищут меня? Никогда не буду больше убегать. Честное слово. Никогда.

Мальчик сидел в траве и плакал так громко, что на соседних деревцах перестали беседовать птицы, жуки попрятались в землю, полевки поспешили в норы, притаились лесные духи. Белка вскарабкалась на ноги мальчика и стала тыкаться в него мордочкой, будто бы утешая и спрашивая "в чем дело? ".

"Что же он так шумит? Ушибся, наверное. Хорошо, что волки здесь не бывают, а лисы не сунутся к двуногу. Какой-то он горячий. И почему-то трясется. Надо идти. Нельзя медлить"

Белка спрыгнула в траву. Мальчик вновь пошел следом за снующим в траве зверьком. Снова лес. Но это другой лес. Деревья здесь тоньше и моложе. Грибы растут попроще: подберезовики, подосиновики и сыроежки. Мальчик хорошо их знал. Такие они с отцом часто собирали. А ещё ходили на рыбалку. Однажды, отец взял его в море. Хоть улов был и велик, но эта прогулка запомнилась ему не рыбной ловлей, а морской болезнью.

Мать тогда сильно ругала отца, а его щедро отпаивала чем-то невкусным и заставляла спать. В голове сейчас шумело и очень хотелось присесть и поспать. Но зверек не давал останавливаться. Мальчик шел, пока не упал без сил.

Белка улышала грохот и оглянулась. Детеныш лежал. Лежал лицом вниз и сопел, будто бы спал. Белка прыгнула ни него. Стала топтаться и лизать, но он не шевелился.

–Далеко ещё до стаи двуногов? -взволнованно спросила белка.

–Далеко. Но здесь ходят двуноги собирающие грибы.

–Они большие?

–Да. Это не детеныши.

–Где?

И белка быстро запрыгала вслед за синицей к людям.

Странные движения пушистого зверька привлекли внимание грибников. Они шутя, и забавы ради, последовали за белкой. А когда она привела их на поляну, то они обомлели. Маленький мальчик восьми лет лежал в траве, что-то бубнил и весь горел.

Здесь не нужны были слова. Седой мужчина вытащил из кармана телефон, что-то очень быстро, сбивчиво сказал и посмотрел на белку. Зверек совсем не боялся. Он сидел рядом, внимательно смотрел и то, что он был напряжен выдавали только его дрожащие кисточки на ушах.

Мужчина помоложе взял мальчика на руки и стал гладить его по спине и голове приговаривая что-то успокаивающим голосом.

–Рататоск... Белка... -шептал мальчик в бреду.

***

Говорят, зверька видели в городе, около больницы, где выздоравливал Арне. Мальчик утверждал, что Рататоск сидел на окне его палаты. А иногда к нему прилетала синичка, которую он называл орлом.

А почему из гнезда мог выпасть детеныш, так и осталось загадкой.

Деревце

Упругая молодая Ивушка изгибалась от дуновений ветра, плакала от смеха когда птицы шептали ей последние сплетни, заливалась багрянцем от нежных объятий Заката и сладко тянулась, когда просыпалась с Рассветом. Ее любили. Да, безусловно. Мальки в реке у ее ног прятались от палящего Солнца и глубоководных хищников. Утки загоняли своих пушистых детей к ней на прокорм. Певчие пташки звонко голосили, а насекомые прилетали испить на ее листьях свежей росы. Она была домом и пристанищем. Но она была одна.

Однажды Белка принесла в небольшую щель, которую дуплом-то назвать язык не поворачивается, на ее стволе немного семян. Зверек отыскал эти провианты себе про запас, и как обычно и бывает с белками, забыл. Семена пролежали в укрытом тонкой корой щели всю зиму. Когда Солнце стало мягким, нежным и весенним, то оно пощекотало Ивушку. Она сначала лениво стряхнула с себя зимнее одеяло, а потом по-девичьи красуясь и показывая свои изгибы, потянула к нему зеленеющие листья. Свежестью и молодостью пропитался воздух вокруг.

А что стало с семенами, которые спрятала Белка в узком углублении коры? Их стала грызть то ли личинка, то ли гусеница. А потом это насекомое выползло погреться под весенними лучами. Очень не понравилась эта, все-таки буду называть ее гусеницей, особа Ивушке. Девушка-деревце даже хотела прогнать ее: подговаривала птиц, чтобы те ее склевали, но они отказывались, умоляла Ветер чтобы тот унес этого червячка, который без зазрения совести грыз ее изумрудные нежные листочки. Но одна старая Сорока протрещала, что гусеница эта особенная. Она не будет мерзкой мухой, не получится из нее толстый и ворчливый жук. А будет это бабочка-однодневка. После слов этих стало Ивушке не по себе.

"Однодневка... Что увидит эта бабочка за один день? Как может случится такое, что проснувшись однажды с бодрящим Рассветом, попробовав сладкий цветочный нектар под лучами золотого Солнца, она падет ниц уже на Закате, когда красное небо будет подготавливать мир ко сну? Проклятая Белка! Зачем принесла она мне эти семена с яйцом бабочки-однодневки? Я привыкла радоваться каждому дню, капле дождя, щекотке солнечных зайчиков, завывать вместе с ветром его песни, менять зелень кроны на золото, а после и вовсе кутаться в кристально-белом пухе Госпожи Зимы. А она, бабочка, умрет в один день родившись... "

Решила Ивушка беречь гусеницу. Ежедневно скатывала ей самые чистые капельки и разрешала грызть свои молодые листочки. Она прятала гусеницу от прямых солнечных лучей и не подпускала к ней муравьев.

Но однажды проснувшись утром, Ивушка обнаружила что ее подопечная усердно заворачивает себя в один из самых крепких листочков на ветке. Сердце Девицы-деревца ёкнуло.

"Скоро придет то самое время, которого я так боялась. "

Перестала Ивушка радоваться рассветам и закатам. Беспокоилась она когда Небо беспощадно лупило своими ливнями или когда Солнце припекало, пытаясь высушить все живое вокруг. Ива усердно вбирала воду из реки. Она хотела быть прикрытием, убежищем, домом, матерью для будущей Однодневки.

И вот настал тот день. Можно ли его назвать долгожданным? Наверное нет, потому что Девица уже вряд ли сможет быть столь вольнодумной как раньше. А может быть и да. Потому что теперь она будет свободна от навязанной Белкой опеки.

Бабочка выползла из своего кокона какой-то слипшейся и помятой, как любая долго спящая красотка. она открыла глаза, раскрутила игривые усики-ресницы, расправила два великолепных ярких крыла и попробовав ими махать закружилась вокруг Ивушки. Она танцевала под мягкими утренними лучами, вертелась показывая свою юную стройность и яркий наряд. Ива смеялась и роняла слезы счастья в реку. Дерево протянуло Однодневке лист с чистой росинкой и та ощутив прилив жажды расправила хоботок и попробовала воду. Почему-то теперь капля не понравилось подопечной. Тогда Ива рассказала ей про цветочный нектар. Бабочка, поблагодарив свою нареченную матушку, упорхнула на луг. Ива видела как ее малышка счастливо летает от цветка к цветку и кружится в ярких хороводах с такими же беспечными существами как она. Солнце в этот день было раскаленным диском. Может быть по этому Ива роняла слезинку за слезинкой, от чего в реке расходились круги. Вскоре появились облака и стало темнеть. Ива забеспокоилась не погибла ли уже Однодневка. Стала оглядываться по сторонам и прислушиваться к птичьим беседам.

Бабочка прилетела с последними лучами заката. Она была весела и казалась уставшей.

–Милая моя нянюшка. -проговорила Однодневка. – Завтра я не проснусь. Мои крылья сложатся, спрятав мое сытое тельце. Поэтому зная твою доброту хочу попросить тебя об исполнении моего последнего желания.

–Что ты хочешь, малышка? – обеспокоенно прошелестело Дерево.

–Мне бы хотелось чтобы ты позаботилась о моих детях так же как когда-то обо мне. – Без тени стеснения сказала Бабочка.

Ива онемела от удивления. А потом тихо и медленно проговорила:

–Ты была мне навязана, и я берегла тебя только потому что жалела. Я знала что твой век скоротечен и твоя жизнь будет настолько быстрой как смерч забирающий в одно мгновение жизнь двунога. Снова пройти через те волнения и тревоги мне бы не хотелось. Прошу, найди своим яйцам другой дом.

–Спасибо тебе за мою беззаботную жизнь. Очень жаль что ты всего лишь дерево...

И с этими словами Бабочка улетела прочь.

Ива видела как в полете ее подхватил клювом Дрозд. Он наверняка знал, что это последний эпизод жизни Однодневки. Птицы знают больше чем кажется.

Ива вздрогнула и подумала что больше никогда не подпустит к себе ни одну белку.

Пятнышко

-Сауквардиан апхнушняфу насторм- колдовала девочка Ника над стаканом воды.

Она брала в руки кисточку №3 из белки и опускала ее сначала в баночку с гуашью, а затем чуть макала в стакан с водой. Цвета растекались и будто бы дымились, образовывая завитки и таинственный рисунок.

Ника завороженно смотрела на это волшебство и восторгалась своими умениями алхимика. Девочке нравились сказки не про волка с козлятами и Красных Шапочек, а такие где было колдовство и таинственность. Ей нравился Кощей Бессмертный, Конек-Горбунок, и сама Баба-Яга костяная нога.

–Опять ты краски переводишь! -недовольно сказала вошедшая в комнату мама.

–Нет. -спокойно ответила девочка. -Я гадаю.

–Рано тебе ещё гадать. Давай-ка лучше одевайся, а то на хореографию опаздаем.

–Не хочу я туда идти. Запиши меня лучше на рисование.

–Девочка должна быть стройной, грациозной и с прямой спиной. Ты видела в какой-нибудь сказке некрасивых принцесс?

–Лягуш... -не успела договорить девочка.

–Вот и я не видела. Всё. Быстренько одевайся.

Ника нехотя встала со стула. И вдруг, задела стакан с краской рукой. Стакан упал на стол, вода разлилась на бумагу.

–Да что же это за беспорядок, Ника? – возмутилась мама.

–Я нечаянно! Сейчас всё вытру!

Ника побежала за сухой тряпкой в ванную, а когда прибежла, то захлопала в ладоши.

–Мама, смотри, кошка, кошка!

–Какая ещё кошка? У нас нет кошек.

Мама снова вошла в комнату и заметила пятно на бумаге. Пятно от разлившейся мутной воды действительно походило на кошку.

"Нагадала"-подумала женщина, но вслух не озвучила.

–Пусть высохнет картинка. Но стол вытри сейчас.

В детском клубе два раза в неделю проходили занятия по хореографии. Нике там не нравилось. Во-первых, Василиса Сергеевна не предоставляла детям никакой свободы в танце. А во-вторых, мучила их растяжками, заставляла сгибаться в нечеловеческих позах и громко разговаривала. Но сегодня случилось то, что окончательно настроило Нику против Василисы Сергеевны. Эта женщина сочла ее слишком упитанной девочкой. Ника стала невольной свидетельницей разговора преподавателя и ее мамы. В ходе которого стало понятно почему роль Мальвины ей не видать.

"Ну, ничего... Вот превращу Василису в лягушку, будет знать. "-успокаивала себя девочка.

На самом деле назвать Нику толстой было несправедливо. Для своих 6, 5 лет она выглядела как все девчонки и даже уже потеряла 4 молочных передних зуба, которые уже почти выросли. Ника была подвижна и уверена во всем что она делала. Сомневаться в правильности своих же собственных решений было не её стилем поведения. Поэтому она твердо решила больше не ходить на эти занятия.

Выйдя за порог "Звенящего колокольчика" Ника ударилась сначала об скамейку коленом, потом споткнулась и упала на ровном месте, а потом заревела, что она неуклюжая, никудышная и толстая медведица, поэтому посещать хореографию ей смысла нет.

И без того растроенная мать решила не усугублять ситуацию и поговорить дома.

Вечером собрали семейный совет, на котором постановили "Хореографии-да, ленности-нет! ". Ника плакала и причитала, ворчала, и немного проклинала, сердилась и строила коварные планы мести вплоть до голодовки. И это всё она высказывала за закрытой дверью своей комнаты той самой чумазой кошке. Когда случайный рисунок высох, то превратился в кошку трехцветного окраса. То есть, "шерсть" получилась коричневая, рыжая и белая в тех местах, куда брызги не попали.

Ника взяла ножницы и вырезала кошачьи очертания. Кривенькое животное она положила рядом с подушкой.

Шли дни. Родители устали от постоянного нытья и каприз Ники. Поведение ее резко испортилось. Девочка конючила обо всем на свете. То ей хотелось конфет, то игрушку, то вместо котлеты внезапно хотелось рыбы. Но родители держались стойко и продолжали занятия в "Звенящем колокольчике". На занятиях Ника вела себя нерасторопно и будто бы не замечала действий и не слышала указаний Василисы Сергеевны.

Положение спасла кошка.

Мама стала замечать, что перед сном дочка гневно разговаривает с рисованной кошкой, высказывая ей всю ту обиду что накапливалась на родителей. С того момента как она вырезала пятно, девочка разукрасила ее пририсовав глаза, щечки, усы, четкие ушки, коготки на лапах и даже шерстинки. Мама решила, что кошка служит катализатором всех проблем в общении ребенка. Когда Ника уснула, мама тихо подошла к кровати и убрала рисунок на шкаф. План был прост: кошка убежала от девочки, которая не умеет себя вести.

На утро не было истерики. На утро был ураган Виктория, который носился по всей квартире в поисках утраченной подруги. Ни под кроватью, ни под матрацем, и даже под шкафом кошку обнаружить не удалось.

В итоге, мама убедила поискать рисунок после сада. Вечером рисунок не нашелся. То есть, мама встала на стул и попыталась наощупь найти его, но не получилось. Кошки там не было...

Уговоры нарисовать новую кошку не действовали. Заменить подругу было невозможно. Девочка засыпала в слезах, мама чувствовала свою вину.

Завтрак был серым, скучным и безвкусным. Даже какао казалось приторным. Зато сегодня была суббота и в сад идти не нужно было. Папа предложил пойти в парк и рассмотреть набухающие почки на березах. Может быть удастся увидеть какие-нибудь первоцветы. Прогулка по парку хоть и подразуумевала приключение или даже квест, оказалась скучным мероприятием с лекциями и нравоучениями. Расплакавшись от бессилия и невозможности повернуть время назад, Ника пошла по лестнице подъезда, а не поехала в лифте с папой и мамой. Когда она поднялась на третий этаж, то застала родителей перед их квартирой с явным недоумением на лице. На преддверном коврике стояла коробка с надписью "Не теряйте меня больше", а в ней котенок с коричнево-рыжей шерстью в белую неровную крапинку.

Мама наклонилась к коробке, взяла на руки пушистый комочек и сказала:

–Никогда больше не потеряем.

Вероника назвала котенка Пятнышко и стала самой заботливой хозяйкой на свете.

Пожалуй надо отметить, что после этого события, Ника стала ответственней, добрее и перестала капризничать. Ведь это могло прогнать кошку в неизвестном направлении. Загадкой осталось "откуда появилась Пятнышко? " и "действительно ли Ника ее тогда нагадала? ". Хотя, теперь это не важно. У брошенного котенка появилась семья.

Неслыханный обман!

Длинная, неровная, шероховатая коробочка казалось стала частью ствола дерева и заметить ее было сложно всем кроме него. Он почувствовал жизнь внутри ещё до прихода апрельских лучей и был очень рад, что теперь она будет точно его.

Память не могла подвести. В конце прошлого августа он пристально следил за тем как она прячется, скрывается от него, как строит свою крепость возводя плотные стены короба. Но тогда он не мог полакомиться ею, хоть она и была очень соблазнительна. Слишком юная, слишком. Он берег ее дом от случайных конкурентов и тех, кто хотел загубить ее ещё до весны.

А вот теперь, по прошествии холодов, он знал что она захочет высвободится, расправить крылья и упорхнуть в огромный мир. Но он хотел чтобы именно его она увидела первым. Чтобы именно ему она досталась.

В тот теплый апрельский день, когда он уже пресытился случайными и мальцами, короб дал трещину.

Робко выбираясь из дома, она показала свою заспанную нежность, попыталась расправить крылья и тут увидела его.

Он внимательно смотрел на юную прелестницу и будто бы улыбался глазами.

–Привет, Нежность. -прощебетал он.

–Здравствуйте. Мы знакомы? – опешила появившаяся белая красавица.

–Ты можешь меня не помнить, но я твой верный друг. Ты крепко спала всю зиму и я не хотел тебя тревожить.

–Друг? -удивилась Нежность.

–Конечно. И чтобы доказать это, я присмотрел для тебя уютное место, где ты сможешь полакомиться.

Он показал ей ближний сад. Эти благоухающие ароматы поразили ее. Такой пестрой весны она не ожидала. Восторженность переросла в дружбу и доверие. В отличии от других кружившихся над поляной. они смотрелись нелепо.

Мушки, бабочки, стрекозы, пчелы, осы, жуки...

А они... Капустница и Воробей.

Она не знала что он убийца. Воробей был ее близкий друг и защитник. Как-то раз он прогнал синицу, а в другой раз трясогузку. Откуда она могла знать что он съедал ее братьев и сестер?

Несколько теплых недель пролетели целой жизнью.

В какой-то из лучезарных дней она сказала что пора бы уже задуматься о потомстве. Ей хотелось полететь туда, где пахло редисом, настурцией и капустой. Воробей внимательно оглядел ее. Эти недели она отлично питалась сладким нектаром цветов и свежей росой. Действительно, за это время его добыча стала крупной и мясистой. Он сам приготовил это нежное блюдо.

Воробей схватил ее, быстро взлетел к ветке дерева, ударил о жесткую кору, проглотил аппетитное туловище.

Белые крылья медленно опустились вниз к бархатному изумрудному мху у корней...

Ящерица, которая не умела отбрасывать хвост

Небольшая коричневая ящерка жила между бревнами у сарая. Место было удобным: под бревнами можно было проспать всю зиму, а в дождь укрыться в щелях и вздремнуть до того момента как туда заползет что-нибудь вкусненькое. С приходом весны бревна подсыхали и ящерка выползала на солнце. Его лучи приятно согревали ее холодное тельце от острого носика до кончика хвоста. Она любовалась пролетающими мимо пестрыми бабочками, растягивала рот в улыбке и притворялась спящей или просто случайной палочкой на этих деревяшках. Коричневые чешуйки блестели золотистым цветом под ласковыми лучами. Мир казался ей невероятно большим, непонятным, и очень даже вкусным. Ящерке часто удавалось схватить какое-нибудь беспозвоночное. Самыми вкусными были жучки и слизняки. Иногда выпадал случай полакомиться личинкой какого-нибудь насекомого. Сама ящерица казалась очень пластичной, подвижной и могла принимать решения ежемоментно.

Раньше малышка жила среди своих соплеменников. Но ее саму и двух братиков поймал детеныш двунога и унес к своему жилищу. Ящерки очень испугались и каким-то образом отбросили хвосты. Детеныш завизжал и выронил неприятных животных вместе с их шевелящимися обрубками. Юркие существа тут же разбежались врассыпную. Когда ящерка достигла тех самых бревен, то протиснулась сквозь щели вглубь убежища. Там она отдышалась и посмотрела на себя. Хвост был там где ему и полагалось находиться. Но на нем появилась зарубка. Жить одной оказалось нетрудно. Скучно, конечно, но не до такой степени чтобы попасться еще раз двуногу. Поэтому себя она называла прыткой.

Минула зима и проснувшись весной ящерка обнаружила, что ее укрытие почти сломано. Откуда она могла знать что старый двуног надумал что-то мастерить из сырых деревяшек? Она высунула нос для разведки и увидела бревна лежащие на земле, каждое неплотно прилегающее друг к другу. Тот самый детский ужас охватил ее и она в спешке помчалась навстречу жизни. Случайная заноза причинила ей боль в хвосте, а потом там оказалось царапина. Но медлить было нельзя и она принялась мелькать среди травинок. Ящерка пряталась под камнями, замирала на открытом пространстве, оглядывалась и снова бежала со всей ведомой ей одной осторожностью.

–Уда-ча-ча! – прочирикал воробей придавив ее тело лапкой.

Ящерица просто не могла успеть добежать до корней старой яблони что была уже достаточно близко. Воробей слетел с ветки со скоростью охотничьей птицы и тут же поймал прыткую ящерку. Она трепыхалась, выкручивалась, извивалась, но выскользнуть не могла.

–Уважаемая птица. Как я могу величать Вас, о наисверепейший? – прищурила глаза ящерица.

–Я наисверепей-ши-ший? – удивился воробей.

–О, простите если чем обидела Вас, Повелитель жизней. – чуть прижалась к земле плутовка.

–Да, я могу повелевать чем и кем угодно. Что тебе надо, добы-ча-ча?

–Разве я могу просить Вас о большем чем то, что Вы уже сделали? – продолжала ящерка.

–Я-я? Сделал? – чирикнула птица.

–А как же? Вы нашли корм для всего Вашего семейства. -тихо сказала ящерица.

–Да, конечно. Тебя-то я и съем. Вряд ли буду делиться с другими.

–Ваши братья и сестры уже увидели где можно поживиться намного лучше чем здесь, и они будут там быстрее Вас. Я лишь хочу помочь Вам.

–Где? Где-где еда? – завертела головой птичка.

–Там, у бревен. Сейчас оттуда повылезало много зимующих насекомых. Надо спешить пока они не попрятались. – призвала ящерка к действиям.

Воробей взмахнул крыльями и быстро улетел в строну указанную ящерицей.

"Жадный хищник"-подумала ящерка и быстро скользнула к корням дерева. Хвост все еще был при ней. На нем остался рубец. Там ей удалось съесть пару просыпающихся молодых жучков. Оставаться на этом месте было опасно, хоть и сытно. Ящерица часто замечала на дереве птиц. Но уже смеркалось и они перестав петь укладывались спать. Другим ее врагом был еж. О нем она слышала из маминых историй, но никогда его не видела да и не желала. К великому счастью, о котором она даже не догадывалась, на дачном участке ежей не водилось.

Она добралась до кирпичной стены дома около которой стояла деревянная лавка. Ящерица проникла в щели у ножек скамейки и осмотрелась. Было тихо...

Утро выдалось таким, какое она любила: теплые лучи, вкусные жуки и поблизости нет врагов. Пара воробьев чирикали и суетились около того что когда-то было домом, но сейчас от него остались лишь воспоминания. Воспоминания в виде зарубок.

Небылица быльная

Далеко, под кривыми лучами черного солнца, пряталась в ветвях зеленая мышка. Сегодня солнце было особенно холодным, поэтому зверьку трудно было перелетать с ветки на ветку белых елей. Она сидела под пушистыми иголками и грела лапки, пытаясь быстро шевелиться. По желтому небу пролетело оранжевое пятно.

"Зебра. "-подумала зеленая мышка и продолжила обогревать носик. Затем она захрустела белой еловой иголкой и побежала ближе к стволу дерева. Дереву стало щекотно и оно сбросило непутевую зверушку вниз. Зеленая мышка упала в розовую насыпь гороха и скатилась по ней в малиновую траву.

Она обежала фиолетовый пенек, что остался от дуба, понюхала желтые мухоморы и засеменила дальше. Под кустом малины ей удалось и плотно покушать и спрятаться от мимо пробеющей полосатой плутовки. Зайчиха могла враз перекусить зверька своими мощными зубами и прижать к земле большими копытами, которые на самом деле были туфлями на каблуках. Но мышка почуяв опасность просто затаила дыхание и даже не стала шевелить усиками. Зайчиха ускакала по своим лесным делам и дорога до родной норки под пальмой оказалась свободна. Рядом плескалось лазурное море. Из воды выпрыгивали красные рыбки, которых иногда в воздухе подхватывала оранжевая зебра.

Долго ли коротко ли бежала мышка, но настигла ее неминуемая участь. Пришла мама и сказала:

–Так правильные девочки картинки не разукрашивают!

На что неправильная девочка ответила:

–Зато так необычней!

И положив карандаш в коробку ушла в ванную комнату смывать грифельную крошку с пальчиков.

"Из таких выдумщиц вырастают деятели искусств каких поискать! "- сказала однажды воспитательница Аврора Лазуритовна, которую многие называли Авоа Изуитовна. Но она не обижалась, а настоятельно рекомендовала посетить логопеда после 5 лет.

С тех пор девочка-художница стала рисовать фиолетовую Авоу Изуитовну и оранжевого логопеда без имени, потому что девочке ещё не исполнилось пяти лет и мама поджидала этот срок с явным нетерпением.

Как и многие самые обыкновенные мамы, мама Зинаида Адекватьевна хотела вырастить разумного, правильно ребенка. Но пока она прикладывала все силы для того что бы девочка стала серьезней, малышка даже слушать ее не хотела. Серенада Вымышлитьевна представляла животных из облаков, города в супе и гору из картошки пюре. Ей нравилось чистить зубы так чтобы можно было лопать белесые пузыри, которые разрывались и ложились снежинками на зеркало. Такими "снежинками" можно было рисовать причудливые узоры. Но почему-то и этого мама Зинаида Адекватьевна не одобряла. Зато ей нравилось что Серенадушка была самой сообразительной девочкой в кружке по конструированию и моделированию. Дочку там хвалили и восхваляли саму Зинаиду Адекватьевну, что не могло ее ни радовать.

Тем не менее, мама приняла свою дочь во всей ее талантливой красоте лишь тогда, когда та выросла и стала самой настоящей художницей. Профессиональной. А помогли ей в этом зеленая мышка и Аврора Лазуритовна. Хотя, нет. Вера в то, что она делает что-то настоящее и открывающее мир с непривычных сторон. Кстати, оранжевый логопед так и не понадобился.

–--------

Посвящается несерьезным мальчикам и девочкам :)

Свистулька (Ценность)

Как и многие другие безделушки её изготовили на фабрике игрушек. Она была гладкая, маленькая, приятно пахла древесиной. Поверхность раскрасили узорами и покрыли лаком. Она превратилась в птичку. Птичку-свистульку. Некоторые очень любят эту простую, яркую игрушку. Он выбрал именно её. Другие двадцать птичек не произвели на него такого впечатления. Её свежие, яркие цвета очень подходили к его летней одежде. Он взял её в свои теплые ладони, прислонил к губам...

Хозяин таскал её всюду с собой. Он думал, что с помощью этой штуковины сможет общаться с далекими птицами. Уж очень они далекие: высоко сидят, робкие, тревожные, занятые, громко поющие разноголосьем, и недосягаемо красивы в небесах. Деревянная свистулька была своего рода рацией. Но это продлилось не долго. Уже в конце лета, хозяин уехал в город. Свистулька осталась одна. Она брошенная лежала на облезлой старой лавке возле сарая. Холодало. Никто не грел её в тёплых ладонях, не прислонял к губам. Одна...

Её омывал дождь, сушил ветер. И вскоре, лак потрескался. Однажды осенним ливнем её смыло на землю. Упала. Лежала. Засыпало землёй, накрыло вялой травой и гниющими листьями. А вскоре выпал снег. Стемнело. Всё замолчало. Тишина и покой. Может быть это смерть? Так продолжалось и продолжалось, и продолжалось... Тянулись тёмные, глухие, тяжёлые дни. Снег давил весом больше её самой во много раз. Замораживал и смачивал, помогал отдавать природе весь свой лак и синтетическую краску. Сколько прошло времени она не знала, но стало легче дышать, и солнечный свет разбудил "птичку". Тепло. Оно растопило ледяное одеяло, высушило пресные слезы зимы и согрело деревяшку. Ветер отнес в сторону истлевшие листья и примял завядшую траву. Свежая зелень заиграла яркими красками. Ей хотелось петь. Петь по-птичьи так, как это делают живые, пернатые сестры. Но подняться с места она не могла. Ей нужен был хозяин. В его руках всё возможно, всё становилось достижимым. Но что она без него? Кто она без него?..

Что-то пошевелило её. Оно не было такое приятное как руки хозяина. Оно покрутило игрушку острыми коготками, потыкало холодным носом, пощекотало усами, чуть прикусило. Крыса! Она вынула из деревянной игрушки слизняка и убежала под сарай.

Больше её никто не тревожил. Долго. Время.

"Дождалась! Ура! Он вернулся! "

Его теплые руки подняли её ввысь, покрутили, повертели, показали небу и быстро помчали на встречу неизведанному.

–Смотри, что у меня! Я совсем забыл про неё. Это же моя свистулька!

Она уже не была так красива как прежде. Лак остаточно поблескивал. Краска где-то показала цвет дерева, но в основном ещё напоминала о своём присутсвии на теле игрушки.

–Где ты её нашёл?

–Под лавкой в саду.

–Она старая. Брось в мусор. Ни в коем случае не подноси к губам. А когда выбросишь, то обязательно помой руки.

–Но...

–Куплю тебе новую, красивую.

Компост. Ночь. Смрад. Гниющая деревяшка.

Яблоневая кошка

Под тенью и ароматами яблонь мы были укрыты от посторонних глаз. Сладкий запах витал между нами узорами розовато-золотистой дымки. Недалеко кипела муравьиная работа. Кружили пчелы и осы от цветка к цветку. Над голубыми незабудками порхали игривые яркие бабочки. И лишь мы не делали ничего. Хотя, нет. Делали. Ты мурлыкала наслаждаясь солнечными лучами, а я мурлыкала глядя на тебя. Не так давно я не умела этого делать. Не умела вот так ловить когтем мушек для забавы. А ведь они такие смешные. Барахтаются, трепыхаются, что-то звенят своими хоботками до тех пор, пока мой сухой нос не ткнется в мушиное пузо и пока я не решу достойна ли эта муха отправиться на мой шершавый язык. Ты недовольно смотрела на меня. Будто бы укоризненно. И я оставляла детскую забаву. Теплое бревно когда-то упашего дерева было совсем без коры. Гладкая поверхность древесины приятно соприкасалась с подушечками лап. Ты лежала подставив пушистый, пятнистый живот солнцу, а я стараясь не потревожить твою негу, плавно ступала на деревяшку. Я легла рядом. Теплый ветерок щекотал меня моей же шерстью и доносил твои мурлыкующие, чарующие звуки. Даже не верится, что ты приняла меня.

В тот промозглый, серый день меня выбросили из подъезда. Обычный рыжий плут, видите ли писал на придверные коврики и просил есть. Меня как рассадника блох выставили вместе с газетной коробкой прямо на автобусной остановке. Точнее, они не были так бессердечны со мной. Одна из них что была детенышем просидела с моим нехитрым домиком до темноты, пока за ней не пришла родительница. А я осталась. Осталась одна. Одна в картонной коробке. Дорожный шум уже не казался таким громким. Привыкла так же и к мелькающим прохожим, которые нет-нет и почешут за ушком. Но всё закончилось. Прохожих больше не было и по дороге проносились редкие машины. Я вылезла из "дома". Робкими шагами по холодному асфальту я добралась до домов, от которых шел свет и сладкий запах еды. Но все двери были закрыты. Свернувшись калачиком на влажной лавке уснула. Просыпалась я от каждого шороха, от голосов случайных прохожих, от маленьких и острых рук человеческих детенышей. Но когда стало слишком шумно и голод заставил забыть о сне я побежала к людям. Просила еды, вертелась между их ног, плакала, убегала от собак под лавку... И часто чесалась от надоедливых блох. Меня пнул под лапы мальчишка. Злой ребенок что-то кричал и смеялся. Боль разлилась по всему тельцу. Я бежала хромая и испуганная. Никогда раньше меня не обижали. Никогда. Мне повезло укрыться под ступенями дома откуда выходили люди с сумками. Кто-то мне даже бросал еду. Иногда меня таскали на руках и долго гладили. Забавы ради я ловила толстых мух и даже ела их. Как-то раз огромный, плохо пахнущий человек решил меня съесть. Вот я испугалась тогда! Мне снова пришлось уйти с насиженного места. Но уже было не так страшно. Наступила весна, принесшая с собой сюрпризы. За мной стали увиваться коты. Они были большие и что-то от меня требовали. Выглядели они устрашающе: потрепанные, кривые, грязные, с больными глазами и широченными мордами. Я тонко пищала на них и сбегала со всей возможной скоростью. Но он настиг меня. Покусал. Я вспомнила того злого мальчишку, что пнул меня двумя месяцами ранее. Мне удалось вырваться от этого грязного котищи и бежать. Начался дождь. Я прыгнула на лавку автобусной остановки и стала вылизываться. Плохо пахнущий человек согнал меня и швырнул в лужу. И зачем я только что вылизывала свою рыжую щерстку? Зло мяукнула в его сторону и ушла. Мне удалось укрыться под домиком с газетами. Запах этой пестрой бумаги мне запомнился с рождения. Мама ушла очень быстро, а братьев и сестер я не помню. Может они умерли или их убили люди? Тогда почему я живая? Под газетный домик почти не затекала вода и я крепко уснула. Проснулась я даже не от тишины закончившегося дождя, а от теплого вылизывания. Бок о бок со мной сидела кошка. Тонкая, длинная, пятнистая кошка. Она вылизала меня всю от кончика носа до кончика хвоста, а потом взяв за загривок вытащила из-под укрытия. Кошка была холеная, домашняя, но гуляющая сама по себе. Она привела меня к дому, в котором жила. Во двор деревянного дома мы прошли через щель в заборе. Она мяукнула и из окна показался мужчина. Бородач сказал ей заклинание "кис-кис-кис" и впустил в дом. Сначала кошка пропустила меня, а потом зашла сама. Никогда я ещё не ела так вкусно и комфортно: блестящие мисочки с твердой и мягкой едой, свежая вода в белой керамической миске, теплота и уют... Мужчина гладил меня и чесал. А потом случилось невообразимое. В теплом помещении оказалась вода и что-то ярко пахнущее. Он намазал меня скользкой жижей и я стала похожа на крыс, которые таскали мою еду у магазина. Даже под проливным дождем мне никогда не было так мокро и противно от самой себя. Оцарапать его я не решалась. Тем более на меня пристально и укоризненно смотрела кошка. А когда он вытер меня тканью и выпустил бегать по полу, то кошка снова всю меня вылизав забрала с собой в сад. Там цвели яблони...

Красный убийца

В норке становилось все теплее. С одной стороны, это очень радовало, а с другой заставляло насторожиться.

Я повела носом. Он меня ещё никогда не подводил. Но тут же резко открыла глаза и быстрыми движениями выкарабкалась наружу.

Так и знала, так и знала...

Подняла уши, привстала на задние лапки и ещё раз понюхала воздух.

Пожар!

Красный Убийца был ещё далеко, но его приближение чувствовалось уже здесь. Он двигался не только по деревьям и кустам, но и под землей.

Я люблю свой лес, люблю! Но свою шкурку больше.

Бежать со всех лап мне приходилось и раньше, но никогда ещё я не была так напугана. Лисы, ласки, куницы были животными, от которых мне не раз удавалось ускользнуть. Но Красный Убийца не зверь. Это Чудовище не имеющее очертания и форм. Он жар, он мощь, он беспринципный палач.

Бежала я не одна. Летели прочь птицы, скакали по веткам белки, петляли между деревьев разные звери. Умирали насекомые.

Где-то там, за спиной, уже никогда не появятся на свет бабочки, не вылезут из нор кроты, не вылетят из гнезд птенцы. Скоро это всё станет черно-серым, мертвым, пахнущим могильником леса памятником. Может быть позже сюда вернуться звери или их потомки, но не сейчас. Сейчас Пожиратель делает своё дело, забирая голоса, биение сердец. Он равнодушно крадет жизнь в глазах, одаривая ужасом и ощущением закипающей крови.

Я так же как и многие шустрила по кустам, царапалась чертополохом, задыхалась. Иногда мне приходилось бежать бок о бок с хищником. Им было не до моего вкусного мяса. В их глазах читался испуг не меньше моего. Паника. В итоге, я попалась под копыто оленю. Боль растеклась от левого бока по всему телу и я громко взвизгнула. Покатилась кубарем в неизвестном направлении и оказалась под кустиком земляники. Я всё ещё могу чувствовать ее сладкий аромат! Открыла глаза, проверила больной бок и поняла что могу двигаться через боль.

Надо постараться не умереть. Для этого буду держаться подальше от других животных. Старый ручей! Мне нужно туда.

Вновь побежала. Хромая, попискивая, но бежала. Становилось трудно дышать. Дышать было тяжело от недостатка воздуха. В конце концов, дышать становилось невозможно от страха. В какой-то момент я поняла что не дышу.

Это стало не нужно. В глазах рябило от ярких всполохов между деревьями, лапы горели от ссадин и теплой земли. Бок болел. Упала.

Не добегу.

Замерла. Закрыла глаза. Наверное это последний вдох. Сердце бешено стучит, просится вон из ребер. Но нет, смогла ещё.

Я добежала до Старого ручья и упала мордочкой в воду.

–Пффррр. – выдохнула звук в ручей.

Утону. Плавать не умею.

Чуть развернулась. Теперь моё пузико и короткий хвостик лежали в воде, а нос смотрел на берег, в лес.

Лес горел. Гибли дома тысяч моих соседей. Мой домик уже давно превратился в раскаленную смерть. Я видела как мелькали темные тени животных, ломались ветки и кости, слышала как стонали деревья и гудели разнообразные тревожные голоса.

Огляделась. Здесь я была не одна.

Но тут тоже все старались не задерживаться. Одна я умирала глядя на на гибель тясяч. Другие старались перебраться на другой берег по отмели или перепрыгивали одним прыжком, так как их ноги и лапы могли себе такое позволить.

От всегоэтого шума хотелось укрыться. Я опустила свои длинные уши и прикрыла глаза. Близкая смерть витала с воздухе.

Надо же как тепло! Так же здорово было у мамы под боком. Помню, что было очень тепло со всех сторон и чуть мокро снизу, потому что я писалась. Она вылизывала меня и снова прятала в свою густую, теплую шерсть.

Сейчас подо мной было мокро от пресной воды пересыхающего ручья и тепло сверху от вездепроникающего Красного Убийцы.

Мне показалось что я заснула. А когда очнулась, то всё стихло. Уже нигде не было мокро и тепло. Шерсть обдувал ветер, под носом щекотала трава.

Открыв глаза, я поняла что нахожусь на другом берегу Старого ручья. Достаточно близко к тому место где уснула. Но как же я тут оказалась?

Приподнявшись, стала осматривать своё тельце. На боку, куда лягнул меня олень, было немного запекшейся крови. Лапы были тоже не в самой лучшей форме, да и шерсть стала грязной и пахла тем, что оставляет после себя Красный Убийца-дымом.

Далеко идти мне не хотелось, поэтому траву решила грызть прямо здесь. А после нехитрого завтрака стала чистить шерстку. Хромая, подошла к дереву и принялась за наведение красоты.

Внезапно ко мне спустилась белка.

От неожиданности я шарахнулась за ствол и спряталась в длинные уши.

–Вот ты счастливица! Надо же! С ума сойти как тебе повезло! -быстро цокала белка.

–Мне? Да я как и многие дом потеряла... -дрожащим голоском пропищала я.

–Ерунда. Жива осталась. Красный Убийца сам тебя спас! – деловито отмахнулся зверек.

–Как это? Не бывает такого. В этом чудовище нет жалости. – ответила я.

–Теперь сомневаюсь. Он уронил дерево к тебе в Ручей. Тебя зацепило веткой и выбросило сюда, на берег. Я видела сверху. -и показала на макушку дуба, с которого спустилась ко мне.

–Случайность. -поняла я.

–Счастливая случайность, хочу заметить. -уточнила белка.

–Раз ты так высоко сидела, то может быть знаешь откуда пришел Красный Убийца?

–Конечно знаю. От жилищ двуногов. У них совсем недавно было шумно, в лес ходили, плодили маленьких Красных чудовищ. Всех потушили.

Но один двуног бросил недожевыванную белую дымящуюся палку и ушел. Она родила Красного Убийцу.

–Ты же это не отсюда видела, правда, белка? -прищурилась я.

–Нет конечно. Это Сорока на хвосте принесла, а синицы всем разболтали.

–А кто же победил его? Красный Убийца так легко не отступает ведь.

–Железные птицы двуногов, да и сами они с водозмеями в руках. -ответила белка-всезнайка.

–Ну что ж... Спасибо. Теперь осталось вырыть новый дом. Видимо буду жить на берегу. Хочу видеть как с годами меняется умерший лес. Возможно когда-нибудь попробую вернуться в свой старый дом и раскопать его из-под пепла. Но зачем?..

–Счастливо оставаться! В любом случае, я твоя новая соседка, имей в виду.

Белка подмигнула и скрылась в густой дубовой кроне.

Путь одного пакета

Перемещаясь по черно-серому горячему шоссе, подгоняемый ветром пакет издавал шуршащие, завывающие звуки. Его бросили. Нееет. Даже не так. Его выбросили. Так происходит постоянно с его братьями из разных пород. Ветер сводил его с бумажными цветными пакетами, полиэтиленовыми разных цветов и размеров, с крафтовыми. И все они умирали рваными клочьями под черными колесами автомонстров. Бумажные разлагались прямо на дороге или на песчано-земляной обочине. От некоторых оставались лишь блестящее колечко и полипропиленовый шнурок ручки. Но особое разочарование вызвал голубоватый пакет застрявший во рту мертвой лисицы. Видимо, кто-то выбросил остатки еды вместе с упаковкой и она решила полакомиться. Но подавившись целлофаном не смогла его откашлять и умерла прямо здесь, на дороге. Ужасная смерть. Она ведь просто хотела есть...

А я был плотным, упаковочным пакетом. Теплые руки обнимали меня, гладили, а потом разорвали, вытащили мое сердце, а я улетел в окно. Сердце было красным, мягким, нежным, пушистым. Надпись "I LOVE YOU" заставляла меня чувствовать свою силу и неповторимость. Я защищал его, берег. На складе, в котором мне доверили его, было пыльно. Но я укрыл его, сберег от крыс и тараканов. А потом, в магазине, нас забрали теплые руки. Я был так счастлив! Но меня разорвали отняв сердце, и выбросили в окно из машины.

Таких пакетных историй миллионы. Он не мокнет, плохо разлагается и засоряет зеленый мир. Но цель пакета- защитить, укрыть, сберечь. Ветер заманил прозрачный пакет в лес. Целлофан зацепился прорванной дырой за сук поваленного дерева и остался там. Лето выдалось дождливым и пакет укрывал собой слизняков и улиток. Осенью его засыпало листвой, а затем укрыло зимним одеялом. Весна смыла с него остатки грязи и раскаленное солнце нагрело его до предела. Он плавился, мялся и нагревал своей болью высохшее упавшее дерево. В лесу случился пожар...