Пустой город

Глава 1. Мельница

Город Птуя полон людей, они спешат, чтобы успеть сделать очень важные дела. Вацлав всегда хотел всё понять, почему люди спешат, почему небо синее, и солнце светит. Вацлаву исполнилось пятнадцать лет, и пора было найти себе дело. Высокий сильный парень был нужен каждому, но только до начала работы.

Кузнец выгнал его, после того, как Вацлав засмотрелся на красивую паутинку, вместо того, чтобы раздувать мехи. Жара не хватило, и заготовка для топора, была испорчена.

Плотник прогнал парня после того как Вацлав, вместо того, чтобы распиливать бревно на доски, потратил время, чтобы извлечь из бревна короеда. Он боялся порезать жука пилой. Пекарь избавился от парня, после того, как он не позволил ему убить мышь. Даже трубочисту такой помощник был не нужен, рассматривать птичек на крыше вместо чистки труб не годилось.

Матушка сказала ему, чтобы или нашёл работу, или уходил куда знает, нахлебник, ей не нужен. Поэтому Вацлав брёл по улицам, из кармана, на него смотрела, спасённая от пекаря мышь. Вацлав назвал её ушастик. Ушастик смешно шевелил носом и улыбался.

Так он и шёл по улицам, пока не вышел за город. Долго брёл и брёл дальше, пока не наткнулся на мельницу. Он бы прошёл мимо, но мельник его окликнул. — Эй, паренёк, у тебя над головой туча чёрных дум. Что у тебя случилось?

Спешить Вацлаву было некуда, поэтому он облокотился о забор и рассказал мельнику, всю свою жизнь, много времени, это не заняло.

— Да уж. — Сказал мельник. — С такой головой, тебе идти только в ученики мельника. Тут знай себе, лежи и смотри, как речка крутит колесо.

— А кто ж мешки с зерном таскает? И муку относит?

— Ну, разве что на это надо отвлечься.

Мельник был смешливым и улыбчивым. Из двери дома, выглянула девочка шестнадцати лет. Такая же улыбчивая, как и сам мельник.

— Папа, ужин готов, — крикнула она.

— Ну что ж поделать? Жалко мне тебя Вацлав. Возьму тебя помощником на мельницу, только на оплату не рассчитывай, стол тебе будет, но не более того.

Вацлав кивнул, но не спешил радоваться, брали-то его охотно, но вот выгоняли еще охотнее.

— У меня мышь есть, будет зерно воровать.

— Мышу зерна дам, один, поди не объест мельницу.

— Тогда по рукам.

— Якуб меня зовут, — мельник внимательно посмотрел Вацлаву в глаза и покачал головой, — иди, Беата тебе покажет комнату.

Девочка сделала важный вид и кивком предложила идти за ней. Сама же, краем глаза и накручивая на палец кончик русой косы, разглядывала нового работника.

Из кармана высунулся усатый носик Ушастика, а после два черных глаза уставились на девочку. Беата взвизгнула и отпрыгнула в сторону. Вацлав беспокойно закрыл мыша рукой.

«Ну все, быстро в этот раз», — пронеслось у него в голове. Он остановился и понимающе посмотрел на девушку.

Дочь мельника рассмеялась и отворила перед ним дверь в какую-то коморку. Маленькую, но чистую:

— Что стоишь как столб? Устраивайся и приходи к столу.

Что ему было размещать. Кинул котомку у кровати и пошел в след за Беатой в кухню. За столом уже сидел Якуб. Увидев Вацлава, он сразу пододвинул ему тарелку с кашей.

— Садись.

Вацлав с трудом отодвинул тяжелый стул, а девушка с усмешкой наблюдала за ним.

— Как же ты мешки-то таскать будешь? За что тебя выгнали?

— Кузнец выгнал меня, за то что я вовремя не раздул мехи, а засмотрелся на паутинку.

— Паутинка была похожа на булку с колбасой? Или на молодую жену ткача?

Вацлав смутился,а мельник поднял от тарелки голову:

— А что у ткача снова молодая? Давненько я в городе не бывал, съезжу наверное. А ты продолжай, продолжай, — Якуб посмотрел на юношу.

— Еще я был в подмастерьях трубочиста. Знаешь, которые по крышам ходят и самую грязную работу выполняют. Но и оттуда меня выгнали. Стайка черных дроздов уселась на соседнюю крышу. А знаешь какие у них глаза, — он посмотрел в голубые глаза Беаты, — ярко-желтые. Ну я и засмотрелся.

— А точно на дрозда, а не на хозяйку дома, в тонкой ночной сорочке? Страшно подумать, что будет с тобой на мельнице. Тут ведь жернова, если ты понимаешь о чем я.

— А о чем ты?

Якуб, вставая из-за стола, усмехнулся:

— Стоит отвлечься на секунду и будет у меня полный мешок Вацлава.

Беата собирала посуду со стола. А юноша задумчиво побрел в свою каморку. Уснул он сразу.

Долго шел Вацлав по лесу, пока не вышел на поляну. Поляна была залита лунным светом. А на поляне той волки сидят. И переговариваются. Встал юноша за дерево и слушает. Силился Вацлав понять их речь из последних сил, но ничего не вышло. Вроде и по-человечьи говорят. А о чем, кто ж их знает. И только он хотел подойти поближе, как налетел сильный ветер и полетели с деревьев черные вороны…

Гости

Вацлав вздрогнул и проснулся. Всходило солнце, а за окном лаяла собака.

Когда он вышел из своей каморки, на столе уже стояла тарелка полбы с куском ячменного хлеба. В окне было видно, как Якуб пересчитывает на приехавшей телеге мешки с зерном.

Первый день работы был самым тяжёлым. Вацлав только и таскал мешки с зерном и мукой. Спина гудела и руки тряслись. Сам весь белый, как привидение, от муки.

После работы он сидел на завалинке, из кармана на него смотрел мышь. Он думал о том, сколько дней он здесь пробудет, прежде чем мельник его выгонит. Как ни крути, выходило что завтра. От этого Вацлав грустил и прикидывал, не стоит ли стащить немного зерна в дорогу, хоть Мыша будет сыт. Его мысли прервал поздний гость. Он так неожиданно появился, словно перепрыгнул забор. Сама мельница располагалась ближе к речке, а дом мельника, амбары и сараи были построены выше на холме, и обнесены забором. Вот через этот забор и перепрыгнул, кажется, странный парень. Было уже темно, но Вацлав разглядел, что он был бледен, будто обсыпан мукой.

— Стой, — сказал Вацлав, — Ты кто такой? — А ты кто? — Я первый спросил. А ну стой! — Вацлав схватил палку и преградил путь. — Где Якуб? — Так ты к мельнику? Так бы и сказал. Пойдём, провожу. Гость только крякнул от досады. — Я знаю, где мельник. Мы дружим с ним давным-давно.

Только тогда Вацлав успокоился и отстал от гостя. Лишь посмотрел ему в след, когда он прошёл к дому. Одет гость был странно, казалось, что под плащом у него длинная, белая рубаха, похожая на погребальный саван. Мышь снова высунул нос из кармана куртки и пошевелил ушами.

— Думаешь, он странный? Мне тоже так кажется. Вацлав встал и пошёл к дому, но в свою комнатушку он не завернул, а тихонько прошёл дальше, вдоль стены дома и подобрался к открытому окну. Гость говорил с мельником о нём.

— И зачем ты нанял мальчишку? Он будет мешать. — Тебя не спросил, кого мне нанимать, нужен он мне. Работу тоже делать надо, муку молоть, мешки таскать, ты, что ли будешь?

— А уши у тебя вырастут как у Мыша, потому что чужие разговоры слушаешь. Вацлав вздрогнул от испуга и быстро завертелся. Из окна второго этажа дома, на него смотрела злая красавица. — Уши-то ослиные станут, Вацлав. Знаешь такую примету? Кто уши в окно суёт у того они и растут. — Даа, я тут на луну смотрел. — И то верно. Отсюда из кустов, луна страшно красивая.

Вацлав с беспокойством посмотрел на окна, за которыми мельник с незнакомцем, что-то обсуждали вполголоса.

— Слушай, а ты не знаешь кто к твоему отцу пришел на ночь глядя? — Ааа, этот, дядя Влад. На охотничью заимку значит собрались. — Зачем? — А много будешь знать, сам знаешь что, — Беата внезапно замолчала и отошла от окна.

Вацлаву было любопытно что произошло у девушки, но куда засобирались Якуб с Владом его волновало еще больше. Когда мельник запряг лошадь в телегу, юноша залез в сено и затих. Он старательно вслушивался о чем Якуб с Владом говорят, сидя на козлах. Но до него долетали только обрывки разговора. — …все уже собрались… нам где-то на обратном пути остановиться… — Сначала доехать и обсудить… зря ты все это затеял… Да осторожнее ты, черт! Тут так тряхнуло телегу, попавшую колесом в яму, что лошадь понесла, а Вацлав ухватился за борт телеги. Якуб с Владом замолчали до самой остановки. Поводья примотали к сосне и пошли своим ходом. Голос все удалялся. Вацлав, перевалившись через борт, крадучись пошел за ними. Он очень старался не шуметь, но Влад оглянулся и посмотрел в его сторону. Юноша прижался к сосне и задержал дыхание. Якуб оглянулся, махнул рукой и зашел в избу. Влад, постоянно оглядываясь, зашел за ним. Через некоторое время, Вацлав прокрался под открытое окно избы. И тут вышла из-за туч луна.

В избе послышался вой и приглушенные разговоры. Юноша вслушивался в каждое слово. Было два знакомых голоса Якуба и Влада, которые рассказывали о последних новостях на мельнице и в городе. Им отвечал кто-то третий, говор у него был странный. Вацлаву показалось, что выл именно этот голос. Был еще глухой отрывистый, что рассказывал об упырях и другой нечисти у кладбища, что находилось недалеко от мельницы. Вацлаву очень хотелось глянуть на тех, кто был там, за окном. Он переступил с ноги на ногу и хрустнула ветка. В избе воцарилась тишина, а под дубом, что рос на поляне, залитой лунным светом, закричал ужасный дрекавац.

Вацлав вспомнил свой сон. Ему казалось, что сон продолжается. Он зажмурился и побежал в сторону мельницы.

Новые друзья.

Вацлав тяжело дыша, как был в одежде, залез под одеяло и погрузился в тяжелый беспокойный сон.

Проснулся он от звонкого голоса Беаты:

— Сейчас, Мышь, я дам тебе еды.

Вацлав резко сел на кровати и пошарил под подушкой. Мыша не было. А как девчонка со зверушкой-то говорила. Будто и не она совсем. Его только и знает, что высмеивает, а тут так нежно и мило.

Вацлав вышел на кухню. За столом сидела Беата и с руки кормила его Мыша. Заметив юношу в ее глазах заплясали чертики:

— Неужели живой? И даже уши не выросли?

Вацлав невольно схватился за уши и беспокойно оглянулся, на вошедшего в кухню мельника.

— Что у вас тут?

— Завтрак. — Ответила Беата и дальше ели молча.

Ушастик ел кашу, как и все. Он сидел на столе и поглядывал на людей по очереди, люди в ответ посматривали на него. Только стук ложек можно было услышать за столом. Наверно каждому было о чём подумать после вчерашнего, особенно Вацлаву. Но когда завтрак был закончен, и он в сопровождении старого Якуба пошёл к мельнице, юноша не вытерпел и спросил:

— Якуб, ты колдун?

— Само собой, раз уж с нечистью якшаюсь. Долго же ты ждал, прежде чем спросить. А чего не пошёл к городскому голове, кляузу писать?

— Ты хороший человек, зачем кляузу? Только вот страшновато это всё.

— Да ты не страшись. Упыри и оборотни, они безобидные, не такие, как про них слухи ходят. Упырь, он из могилы не за кровью встал, а потому что дело при жизни не закончил. Оборотень тот, вообще тихий, вроде, твоего Мыша. Ну, загрызёт зайца, съест, а ты сам-то от зайчатины откажешься? Пугало работу важную выполняет, он поля бережёт, зерно охраняет.

— А ты как с ними стал? Как научился?

Тем временем они вошли в мельницу. Было там жарковато, начало сентября, лето ещё не уступило осени свои права. Брёвна и доски приятно пахли нагретой смолой. Травы, развешенные под потолком, добавляли ароматов.

— Да, научиться-то не трудно, было бы желание.

Якуб отогнул одну из досок и откинул кусок пола, там был самодельный сундук. В сундуке лежали книги.

— Ты читать-то умеешь?

Вацлав утвердительно кивнул.

— Ходил немного учиться, буквы разбирать могу и считать до дюжины.

— Ну, вот и бери, читай, если интерес есть. Да только некогда сейчас, работать надо. Пока на место убери, а после работы читай хоть до утра.

Началась работа, Вацлав снова таскал мешки. Он волоком подтаскивал огромный мешок и высыпал его в ковш. Там бегун мерно шёл по лежаку и превращал зерно в муку. Затем, нужно было бежать с пустым мешком вниз и собирать в него полученную муку. А потом снова мешок с зерном и так весь день. Как Якуб справлялся без него, Вацлав не знал.

В это самое время старый мельник следил за колесом, которое двигала река. И работы у Якуба тоже было невпроворот. Он чистил жёлоб, смазывал жиром втулку, которой вал входил в колесо. Даже умел заменять треснувшие лопасти, прямо на ходу, даром что старик.

Так, день пролетел быстро. Спина болела, в голове шумело, хотелось поесть и лечь поскорее. Но Вацлав вынул сундук и взял одну книгу. На обложке было написано «Мира зримого и скрытого секреты» Эту книгу он взял с собой и пошёл к дому, убрав остальные на место. Присел на знакомую завалинку и стал рассматривать страницы. Тут он услышал голос. Совсем рядом.

— Мир незримый, значит, решил постичь парняга.

Вацлав вздрогнул и посмотрел вокруг, никого не было.

— Да тут я.

Вацлав потёр глаза и понял, что говорит серый пёс, сидящий рядом.

— Не боись, не покусаю. Я Марк, оборотень. А ты Вацлав, мельничий помощник. Ты книгу-то береги, ценная она.

— Ты парня не пугай.

От этого возгласа Вацлав снова вздрогнул. А с крыши спрыгнул пугало, настоящий. Он тоже помахал рукой:

— Я Мирча, привет Вацлав, вот и познакомились.

Парень не отрываясь смотрел на пугало.

— А как это? — Он смущенно уставился в книгу, обдумывая вопрос. – Как ты стал таким?

— Каким таким?

— Живым?

— Так я и не живой. Нежить я.

— Он одухотворенный, — усмехнулся оборотень.

— Но ты же ходишь, - Вацлав посмотрел на его ноги, — разговариваешь.

— То, что ты меня слышишь, не значит, что я разговариваю.

— Да расскажи ты ему, — раздраженно прорычал Марк, — не отстанет же.

— Давно это было, — Мирча сделал паузу и посмотрел на парня. — Поставили меня крестьяне на поле с посевами. Смотрят, а от меня прок в защите поля есть. Ну, и понесли мне, как божку, подаяния. Мясо, хлеб, овощи…

— Девственниц всяких, — скучающим голосом протянул оборотень.

Вацлав и Мирча удивленно повернули голову в его сторону.

— Нееет, только едой и кровью выращивают мелких божков.

— Кровью девственниц? — прошептал Вацлав.

— Да что вы заладили!

Чучело раздраженно отвернулся и замолчал.

— Ладно, не дуйся, - Марк привалился боком к спине чучела, — меня вот просто волк за ногу укусил, когда я с отцом на охоту ходил.

— И чтооо?

Глаза Вацлава становились все шире от рассказов новых знакомых.

— И ничего. Читай книгу. Не в последний раз видимся. Пошли, Мирча. Утро скоро. Нам еще на кладбище заглянуть.

— К Владу?

Чучело с Марком одновременно повернулись и посмотрели на Вацлава.

– А смышленый парень то, — услышал Вацлав, когда они уже подходили к лесу.

С утра Вацлав еле встал. Ночное чтение и новые друзья дали себя знать. С красными глазами, ни на кого не глядя он сел за стол.

— О, двойник дяди Влада пожаловал! Он тебя укусил?

Юноша тряхнул головой, а Беата засмеялась и села за стол.

— Так не пойдет, мне работник нужен мешки таскать, а не вот это вот, — Якуб показал на Вацлава рукой, подбирая слова, — моль.

— Перетаскаю если нужно.

— Ну, коли так, ешь и пойдём.

— Пойдём, — вздохнул парень.

Дорога до мельницы стала уже знакомой. Лопух слева, дальше будет большой камень, потом лужа. Откуда она здесь, дождя давно не было.

— Якуб, а вот в книге написано, что в мире, ничто не происходит просто так.

— Вестимо, так.

— А дождь, тоже не просто так идёт?

— Конечно, нет. Вода, она везде, в озёрах и реках, солнышко светит, воду греет, она в пар превращается, в небушко взлетает. А потом и снова вниз падает, только в другом месте.

— А боги ветра, огня и земли тоже есть? Там так написано.

— Как не быть, есть большие, есть маленькие. Вот наш Мирча, маленький божок, нескольких полей всего-то. Есть и большой, всех полей бог.

— Хорошо, что епископ тебя не слышит. Живо бы епитимью наложил, да ещё и палкой огрел, чтобы бесов изгнать.

— Так я людские умы не смущаю, на площади не кричу. За что ж меня?

— Так, для порядка. А вот написано там, что грядущее можно прозреть.

— Можно конечно, но это как повезёт. Коли ты духом силён и твёрд, коли достоин время взглядом пронзить, то узришь грядущее. Ну пришли вроде, теперь знай, мешки таскай, а я пойду жёлоб проверять.

Облокотившись в амбаре на очередной мешок с зерном, Вацлав задумался о возможности видеть грядущее. Вылезший из кармана Ушастик сидел рядом и долго смотрел, на задремавшего хозяина. Решив, что пора бы уже и покормить ушастого, Мышь укусил Вацлава за палец.

Юноша опасливо огляделся.

— Выгонят меня, Ушастик, как есть выгонят.

Зерна было полно в мешке, для мыши в самый раз. Вацлав взвалил мешок себе на плечо и как мог быстро, понес его к жерновам. Ушастик сидел сверху и слушал рассуждения Вацлава об устройстве мира. С каждым последующим мешком рассуждения становились всё сложнее и сложнее. В итоге мышонок совсем потерял нить рассуждений и ушёл искать вкусных сверчков.

Зима

День летел за днём. Вацлав работал, а вечером никто не мог отвлечь его от книги. Улыбка всё реже появлялась на его лице, всё чаще было оно грустно и печально. Каждое воскресенье Вацлав пробовал делать то, что вычитал в книгах. Иногда получалось, чаще нет. Часто он общался и со странными созданиями.

Оборотень приходил почти каждый день. Из всех троих, он был самым болтливым, и самым весёлым. От него, Вацлав узнал больше всего, о жизни незримого мира. Самым странным был Мирча, его Вацлав часто не понимал.

Хоть Якуб и ворчал, что ничего помощнику не заплатит, однако же, в конце месяца выдал парню монеты. Вацлав сунул их в подушку, до того времени, когда выпадет возможность поехать в город, чтобы передать их матушке.

Так и шло время. Прекрасная зелень вокруг пожелтела, а потом и листва опала. Начались дожди и ветры, пришли холода. Вацлав окреп, его плечи стали широкими, рубаха трескалась на них. А Ушастик наоборот, отъелся на мельнице и стал толстым как хомяк.

Уже повеяло первым снегом, когда Марк, заговорил о празднике.

— Не знаю я никакого праздника в конце октября.

— Ты не знаешь, а он есть. Древний хороший праздник, чествуем зимушку, задабриваем. Чтобы слишком суровой не оказалась к нам.

Подошёл Якуб, пыхтящий, своей трубкой.

— И правда, есть такой праздник. Завтра ночью он придет. Зиму, красавицу ледяную, нужно как следует встретить.

— И как же будем встречать её?

— Да, как и все года, до того. Угощение приготовим доброе, вина бочонок откроем, вместо пива. К ночи костёр зажжём большой. Будем петь и танцевать. А в полночь явится к нам Зима.

— Так завтра, значит, работать не станем?

— Нет, отдыхать будем, угощение готовить, да костюмы чистить.

Проснулся Вацлав от того, что в доме пахло праздником и постоянно что-то звякало, двигалось и шипело.

Стоя в дверях кухни, он наблюдал, как Беата раскладывала грозди рябины по окнам, столовые приборы на столе, что-то помешивала кипящее в горшке.

— Что ты встал столбом?! Помогай мне.

— А что, у нас будут гости?

— Будут, с погоста.

Вацлав захлопал от удивления ресницами, пытаясь понять кого она имела в виду. Влада ли с компанией. Или действительно тех, с погоста.

— Иди, помоги отцу дров на костер заготовить, да хвороста. Или варево со мной готовить собрался?

Беата заливисто рассмеялась, а юноша быстрым шагом вышел во двор. Якуб махнул ему в сторону горы хвороста.

Вацлав осмотрелся. Никого больше не было. А ведь сказали, что придут.

— Не крути вихрами-то, рано им еще. С наступленьем тьмы истончится грань. Тогда шепчи потише, да смотри повнимательнее. Саму Зимушку в гости не обещаю, но гостей много придет. Вон, смотри Беатка расставляет угощения по кустам, да порогам. Каждому гостю своя почесть, свое угощение. Кому малое, как блюдце молока, а кому и баранья нога.

Якуб уселся на скамью под деревом и смотрел как Вацлав ловко укладывает хворост на приготовленное место.

— А ветки рябины, покой на окна положили, не пройдут ведь они.

— Кого звали все пройдут. А незваным и нечего делать в доме.

До самого вечера велись приготовления в доме и во дворе. Животные были накормлены и вычищены.

А чуть стало смеркаться поползли ко двору тени. Первым через забор перепрыгнул Марк.

— Эй, мельник, встречай гостей. Да костры-то подальше раскладывай. Не любим мы этого. Беата, душа моя! Где тут мясо для меня?

Марк заспешил к дому, лишь только приметил вышедшую на порог девушку. А в ворота уже вошли Влад с Мирчей и направились к хозяину дома. Тени жались по темным углам двора, иногда подвывая и огрызаясь. Хотя еще днем Беата заверяла, что угощения хватит всем.

За столом ели молча. По необходимости переговаривались шепотом. Вацлав оглядывал собравшихся гостей. Кроме знакомых ему, за свободными приборами сидели тени родственников.

За окном скоро стало шумно и весело. Вацлав склонил голову в сторону Якуба:

— Искры бы в овин не попали. Уж больно высоко огонь разожгли.

— Там есть кому проследить. Не любят они этого. Поди. Веселись. В безвременье не до этого будет.

Вацлав осторожно вышел во двор. Марк похлопал его по плечу и вскоре вся осторожность пропала.

После ужина вышли во двор и остальные. Теней там уже никаких не было. Мирча вынес к костру бочонок вина. Вацлав решил, если праздник, то праздник, и зачерпнул полную кружку. Беата тоже не отставала. Мирча, лихо прыгнул через высокий костёр, и это оказалось началом праздника. Якуб словно сбросил свои годы с плеч и пошёл в пляс вокруг костра, а девчонка запела песню.

Листва опала наземь, приходят холода

Студёный ветер веет, Зима идёт сюда

Замёрзнет речка скоро, закончилась страда

Но любим Зиму, зимушку, встречаем как всегда

Беата танцевала, идя кругом за отцом, а песню подхватил оборотень.

Скрывает снег все норочки, и лёд покрыл ручьи

Все зайцы худы с голоду, и быстры хоть ты вой

Но вот в волшебной мельнице, тут ждут меня харчи,

Спасибо мельник добренький, поклон тебе земной

Танцевали уже все, шли по кругу и двигались в такт песне. Это не был бестолковый танец, какие были в ходу в городе, это были очень красивые и чувственные движения. Вацлав смотрел во все глаза. А между тем пел Мирча:

Давно уже на поле я, стою один как перст

Забыты духи старые, не славят их окрест

Дожди, снега, ветра и гром, да мне всё нипочём

Бывали раньше трудности, мы их переживём

Вацлав не пел, но и сам не заметил, как он встал в круг. Все продолжали петь и танцевать ещё долго и отхлёбывать вина, тоже не забывали. Пока вдруг все резко не остановились и замерли. Затем медленно повернулись на север, в круг света от костра вступила прекрасная женщина. Не было на ней шубы, только нижняя рубаха, но от неё веяло холодом.

Беата подхватила, заранее приготовленную тарелку с мясом и кружку с вином, затем поднесла всё это гостье, с поклоном. Та взяла кусочек с тарелки и отпила вина. Все заулыбались и задвигались, а женщина исчезла.

После этого, все уже веселились, кто во что горазд. Якуб играл на дудке, волк пел частушки про глупого кузнеца или развратную булочницу. Беате нравилось танцевать, и она снова кружилась вокруг костра. Мирча подкинул дров и прыгал всё выше и выше через пламя. Вацлав же предпочёл сидеть неподалёку, пить вино и тихонько болтать с упырём.

— Ты, и правда, не пьёшь кровь?

— Упыри пьют жизнь, парень. Я уже очень давно, выпил её из всех, кто свёл меня в могилу, и теперь просто жду.

— Чего же?

— Жду, когда придёт моя судьба, а какая она, то мне неизвестно. Чего не пляшешь со всеми?

— Не умею.

Постепенно к ним подсели и все остальные. Рассказывали смешные или страшные истории, весело играли в слова, пели и просто разговаривали обо всём на свете, так и встретили рассвет.

Как он оказался в своей постели под одеялом и был ли праздник, утром он вспомнить не мог.

Город

Холода пришли постепенно. Под ногами все чаще хрустел снежок. А Ушастик, все чаще оставался с Беатой в доме. Работа шла своим чередом. Вацлав узнавал все больше и больше. О том, что такое вещества, какие они бывают и как их смешивать, чтобы получать новые.

Узнавал он и про свойства лесных и полевых трав. Теперь он точно знал какие травы развешены под потолком мельницы и для чего они нужны. Одни нужно было заваривать, другие жечь и окуривать их дымом предметы или живых существ.

Якуб закончил разбивать лед в желобе и пришел проведать помощника. Пока он раскуривал свою трубку, Вацлав спросил:

— Якуб, а ты ведаешь руны?

— Ну, а как же.

— А меня обучишь. Расскажи о чем они говорят с тобою.

— Ну, слушай.

Мельник куда-то ушел, но вскоре вернулся с деревянными дощечками, на которых было что-то начертано.

— Ну вот, смотри. Руна Ветер означает вершину, силу ветра. А вот эта, Веди, означает мудрость, тайное знание, связь с лесом.

Вацлав слушал затаив дыхание, боясь пропустить хоть слово. А мельник все рассказывал и рассказывал.

— Руна Чернобог представляет собой перевернутое Дерево Мира, перевернутую руну Мир. Когда весь мир становится на голову, то это означает, что в мир пришел Чернобог со своими слугами и приспешниками.

Якуб посмотрел в глаза Вацлаву и махнул рукой.

— Хватит с тебя пока. Осмысливай.

Вацлав весь день ходил погруженный в собственные мысли. И когда Марк окликнул его, он продолжал молча тащить мешок в амбар.

— О чем задумался?

— О том, что рунами можно как защитить себя, так и навредить.

— Пойдём со мной.

— Куда?

— В лес, я тебе объясню по-простому.

Волк завёл парня в чащу и обернулся с улыбкой.

— Сейчас ты меня съешь?

— Отравлюсь. Прижмись к дереву, почувствуй жизнь, которая внутри. Глаза закрой. Что видишь в своём воображении?

— Беату.

— Вот балбес. Очисти свои мысли, выброси мирское. Ты в лесу и сам его часть. Что видишь?

— Жуков в траве, муравьёв, стрекозу, траву.

— Хорошо, смотри на них внимательнее.

Вацлав смотрел на них и постепенно увидел женщину в простом платье, она посмотрела на него и улыбнулась.

— Привет, Вацлав.

— Привет, а ты кто?

— Я лесная душа. Хорошо, что ты ко мне пришёл, теперь мы будем дружить. Вот возьми.

Она протянула Вацлаву две красных ягодки с листиком. — Скоро зима, я буду спать, зелень уйдёт, а эти ягодки и листок останутся зелёными, они будут греться тобой.

— Вставай. — Волк тормошил за плечо. — Открывай глаза.

Вацлав сел.

— Просто сон?

— А в руке у тебя что?

Вацлав смотрел на ягодки. — Она подарила.

— Понял теперь?

— Понял.

— То-то, у всего есть душа, у леса тоже. Вот она тебе сама руну подарила, свою лесную. Если не любишь лес, не понимаешь его будет тебе опасность, любишь и понимаешь, будет тебе помощь и любовь.

Каждый вечер, после выполненной работы и сытного ужина, Вацлав шел читать книги. Он научился размышлять над прочитанным. Только вот обсудить было не с кем. Мельник, увидев, что смышленый помощник справляется, занялся другими делами.

Вацлав, после того, как Марк рассказал ему про душу у всего живого, начал присматриваться ко всему, что росло в лесу. Но минул праздник урожая и все живое заснуло до весны. И потому он бродил по лесным тропинкам и разговаривал сам с собою.

— Вот смотри. Уснули они. А как они узнают, что просыпаться нужно. Этак и столетье проспать можно.

— С кем ты? Неужто духи леса не спят?

Вацлав вздрогнул от неожиданности и обернулся. Беата не хохотала над ним, как обычно, но смотрела прищуря один глаз. Что тоже ничего хорошего не обещало.

— Да я это. Размышляю.

— А что один? Со мной поговорить не хочешь? Я тут всех духов знаю.

Юноша посмотрел на нее, все еще не веря, что она не смеется над ним.

— Да вот, интересно мне. Как эти все лесные души весной узнают, что просыпаться пора.

— В день весеннего равноденствия придет Остара. Где она ступит, там первоцвет расцветет. Она то и будит всю природу, а люди что. Люди только помогают ей кострами да праздниками. Колесо года не останавливается никогда.

Вацлав удивленно посмотрел на нее.

— Так ты что, читала те книги?

— А по твоему, я читать не умею?

Беата рассмеялась. И пошла в сторону мельницы. Вацлав шел за ней.

–А вот скажи, что же, человек нужен в этом колесе?

— А как же. Человек тоже природа. И он проходит все времена года, все праздники, что бы прожить это с природой. От возрождения до увядания. Как и сама жизнь человека.

Вацлав задумался и до самой мельницы не проронил ни слова. Якуб проводил его взглядом. Но юноша только молча кивнул, погруженный в свои думы.

Утро, немного морозное и бодрящее. За столом Вацлава ждал Якуб, Беата тоже была за столом. Она разлила в глиняные кружки горячий травяной настой, сладкий и пахучий. Старый мельник уже поел и пыхтел своей трубкой. Пока Вацлав справлялся со своим завтраком, Якуб рассказывал, что сегодня они едут в город.

— Поэтому сейчас запрягай телегу и погрузи туда муку, ту, что в амбаре слева, это наша, и пару бочонков пива. Там немного, мешков десять всего. Её мы продадим, и закупим много необходимого, сегодня ярмарка.

— Раз так, мне надо будет домой зайти.

Вацлав говорил это, глядя на Ушастика. Он тоже сидел на столе и ел кашу.

Дорога уже выглядела грустно, подмороженная грязь на дороге и тоскливые, голые деревья по краям. В воротах сонные стражники не стали их останавливать, зная Якуба.

Вацлав смотрел на дома и улицы родного города и будто видел их впервые в жизни. Ему казалось, что на мельнице он прожил всю свою жизнь.

На ярмарочной площади было полно народу. Крестьяне привезли сюда овощи, мясо и птицу, масло и молоко. Стояли лавки торговцев сыром и мёдом, горшки, упряжи, топоры и ухваты. Здесь можно было купить всё что угодно.

Вацлав видел, как люди продают и покупают, как торгуются и ругаются, а потом он понял, что слышит не только слова, но и мысли. Вот мужик покупал гуся, торговался и сбивал цену, а мысленно ругал торговца последними словами. Вот покупка сделана, и довольный мужик уходил, а Вацлав смотрел и просто видел, что гусь этот был зарезан сегодня, а дочка фермера плакала, потому что подружилась и полюбила эту птицу.

Вацлав огляделся и слушал мысли всех, они думали про еду или пиво, про свою работу или подлого соседа. От этих однообразных голосов, он стал хмурым и злым. Достал своего мыша и улыбнулся, глядя на него, он по-прежнему, смешно шевелил носом.

— Чего застыл? Я всё купил, пойди, снеси всё в телегу.

Вацлав молча собрал покупки, снедь, упряжь, бечеву, чугунки и прочее. А потом он пошёл домой. Хмурые, серые улицы привели его к маленькому домишке, зажатому большими, богатыми домами. Матушка обрадовалась ему, обнимала и спрашивала, куда он делся.

— Я нанялся на мельницу, матушка. Вот возьми, это тебе.

Она и его младшие братья и сёстры смотрели на горку монет, которые он выложил на стол. Матушка расплакалась снова, и стала обнимать сына и хвалить, но Вацлав сказал, что его ждёт мельник и ушёл. Её мысли, он слышал тоже.

Молча запрыгнув на телегу, он улегся в солому. Якуб посмотрел на него, усмехнулся и потянул вожжи. Домой всю дорогу ехали молча. Вацлав думал. Вспоминал каждого встреченного прохожего. Вздыхал и закрывал глаза.

На последнем повороте в телегу запрыгнул Марк. Юноша спокойно посмотрел на него, как любимого пса повалил и, потрепал за холку. Оборотень настороженно вскочил и уставился на Вацлава.

— Ты чего, парень? Рассказывай что там видел, а то, давненько я в городе не бывал.

— Ничего я там не видел. Смотрел в мысли и не видел. Слушал их думы и не слышал. Я даже в души заглядывал. И замерзал от пустоты и холода.

— Неужели не вспыхивали среди них огонечки?

— Марк, мне показалось, что это пустой город. В нем пусто и холодно, Марк!

Дальше ехали молча. У мельницы оборотень спрыгнул и попрощался.

— Ты что же даже не зайдешь к Беате за куском мяса? Ярмарочный день, же. Угостит.

— Да был я уже.

И опустив голову скрылся в сторону погоста.

Телегу разгружали молча. Вацлав не проронил ни слова, а мельник и не мешал ему осмысливать увиденное и услышанное.

Вацлав сидел за столом, вся компания была рядом. Даже Марк сидел на лавке, хоть ему и было неудобно.

— Почему они такие? — Спросил он. — Горожане.

— Люди были такими всегда. Всегда думали только о еде и тёплой постели, о своём благополучии. Остановиться и вглядеться в то, что их окружает, выше их сил. Только единицы на это способны.

— Мирча, ты ведь здесь старше всех, неужели и правда всегда так было?

— Да, но если появлялся тот, кто мог понять суть вещей, он становился великим лидером или пожизненным изгнанником.

Якуб только хмыкнул, попыхивая трубкой.

Беата принесла коробку и молча поставила на стол. В коробке что-то зашуршало и затихло.

Снежные забавы.

— Вот это дело! Хнефатафл, — Якуб начал раскрывать коробку, — пододвигайтесь к столу. В город мы не в первый и не в последний раз ездили. Нечего его обсуждать. А собраться за игрой удается редко.

Вацлав, замерев, следил за руками Якуба. Как только коробка была открыта из нее выпрыгнули солдаты белого и черного цвета, из какого-то камня. Затем они помогли выбраться белому королю и замерли у края стола.

Мельник достал кости и положил рядом с ними. Солдаты почтительно смотрели за тем, как он расстилал игральное поле.

— Я пас, — чучело сложил руки на груди и обвел всех взглядом.

К столу пододвинулся Марк, потирая лапы.

— А я сыграю. На что играем?

— На желание. Как всегда.

Мельник сел и взял в руки кости. Фигуры быстро выстроились на игровом поле в ожидании.

— Шесть.

— Пфф, я могу уже просто играть черными. Ты жульничаешь, Мельник. Так и скажи, что тебе что-то от меня надо, — Марк оскалил зубы в усмешке, — два. Я же сказал, мои черные.

Вацлав следил широко раскрыв глаза. Играющие кидали кости, фигуры же на доске перемещались самостоятельно. Периодически они убивали друг друга копьем или брали в плен. Марк явно проигрывал. Он злился и периодически вскакивал. В итоге белые довели своего короля до углового квадрата, и мельник отодвинувшись от стола посмотрел на Марка.

— Ну загадывай, чего уж там!

— А я не сейчас, я свой выигрыш поберегу на потом. Пригодится.

Якуб махнул рукой и фигуры улеглись в коробку, сверху накрывшись игровым полем. Мельник довольно посмотрел на Вацлава:

— Поди, снеси Беате. Пусть приберет. А нам потолковать надо.

Вацлав с осторожностью прижал к груди коробку и понес в кладовую, где Беата проверяла припасы. Прикрыв за собой дверь, он привалился к ней спиной и притих, пытаясь услышать разговор. Но говорили тихо и монотонно. Разобрать слова было невозможно.

— А что ты хочешь услышать?

Юноша вздрогнул от неожиданности. Беата, как всегда, с усмешкой, смотрела на него.

— Пойдем, там желоб замерз. Да и работать пора. Там и отец подойдет. Они не долго сидят после игры.

Вацлав с сожалением оглянулся на дверь, за которой что-то обсуждали, и пошел за Беатой.

Желоб замерз за ночь так, что не поддавался ни какой физической силе. Вацлав опустил руку в карман, в котором уже несколько дней подряд носил руны, для изучения древней магии. Но здесь они не могли помочь, Вацлав поднял взгляд и посмотрел на жгучее солнце, а затем сказал.

— Slnko, daj mi svoju silu. Daj mi silu plameňa, aby som roztopil zimný ľad.

У Якуба, курившего на крыльце, вывалилась изо рта трубка, когда он увидел, как после этих слов, лёд начал медленно таять, а затем колесо раздробило остатки лопастями и закрутилось. Можно было начинать работу.

Когда мельник смог говорить, он подошел к Вацлаву:

— Откуда ты знаешь эти слова?

Юноша вскинул мешок с мукой себе на спину и на минуту задумался, медленно шагая в сторону амбара.

— Я будто всегда их знал, как легко они у меня вылетели в нужный момент. Но все, что я знаю, я запомнил из твоих книг. Руны вот, руны еще не постиг. Но я учусь.

Вацлав поправил мешок и ускорил шаг.

Вечером, Вацлав сидел возле дома, как обычно. Якуб дал ему свою трубку, сказал, что это помогает ему думать. Вацлав курил, кашлял и смотрел в тёмное небо, шапка сползала на затылок, от задирания головы.

— Привет, Мирча.

— Как ты узнал, что я подошёл?

— Почувствовал.

— Ты изменился, Вацлав.

— Скажи мне Мирча, так будет всегда?

— Ты всё никак не выбросишь эти мысли из головы? Оставь, работай, пей пиво и отдыхай.

— Не могу, Мирча. И раньше не мог, только не понимал почему, а теперь понял.

— Я не знаю ответа на твой вопрос. Раньше всегда были такими, я тебе уже говорил. А что будет, не знаю. Я ведь просто дух полей, а не всезнающий Симаргл. Да и он не знает, я думаю.

— У них внутри пусто.

— Так и не смотри на них, беседуй с Якубом, с Беатой, с волком и вампиром, со мной вот.

Вацлав только молча покачал головой.

— И так с вами разговариваю, но выбросить из головы никак. Мне трудно видеть, что все мысли человека, это только еда и одежда. Те, кто побогаче, ещё желают роскоши, чтобы показать остальным своё богатство. Они вроде ходят и говорят, но внутри они мёртвые. Даже мёртвый Влад живее чем они.

— Ничего ты с этим не сделаешь, как ни пытайся.

— От этого ещё хуже. Пойду, и правда, выпью пива, много пива.

Утром голова раскалывалась. За завтраком Беата протянула ему квас, и Вацлав благодарно на нее посмотрел. Кроме кваса ничего больше не стал.

За ночь все покрылось инеем и выпало немного снега. Осторожно ступая по скользким ступеням, юноша направился к мельнице. Марк сидел у входа, но заметив Вацлава, направился к нему.

— Подожди, дела у Якуба.

— Там Влад?

Юноша сел на скамью у амбара. Оборотень кивнул и сел рядом.

— Что у них за дела? Опять в лес, к погосту пойдут?

— Если бы это наше было дело, то я бы не сидел тут с тобой.

— Ну да, — вздохнул Вацлав, — скоро Рождество.

Марк покосился на него:

— Это ты к чему?

— Ну, да, — юноша спохватился осмотрев оборотня, — ведь вы с Владом… Знаешь, это единственный светлый день из моего детства, когда Божичек гладил меня по голове и давал конфету.

Вацлав мечтательно прислонился спиной к стене амбара, вспоминая рождество у елки храма.

— Ну может быть еще Милавж… Но он не всегда. А ты, — юноша смотрел на оборотня и подбирал слова, — ты до всего этого обращения, любил Рождество?

Марк задумался.

— Я не помню. Но мне закрыта дорога в храм, ты же понимаешь.

— Самое теплое Рождество в кругу семьи. Мы ведь семья?

— До тебя и мысли такой не возникало. А сейчас я задумался. Ты всех заставляешь думать, Вацлав.

Из мельницы вышли Якуб с Владом. По их лицам было не понятно, чем закончился их разговор. Упырь, не глядя прошел мимо Вацлава. Марк пошел за ним.

Мельник в задумчивости смотрел на покрытую льдом тропинку к амбару, по которой уже несколько раз съехал его помощник.

— Вацлав, посыпать бы дорожку-то надо. Пока голову не разбили.

— Зимняя забава же.

— Забава есть в лесу. Озеро там. Расчистить нужно. Беата метелкой подметет. Коньки в сарае есть, она и кататься научит, — заметив загоревшийся взгляд юноши, мельник покачал голой, — после работы это. Рождество скоро. Муки много надо, в пекарнях спрос вырос.

Вацлав грустно вздохнул и пошел за Якубом в амбар.

— Ты наряжаешь ёлку. Якуб?

— Вот там, в лесу и нарядите. Беата каждый год на нее пряники да яблоки вешает. Так к ней столько лесных гостей приходит, никакого маскарада не надо.

Юноша кивнул и взвалил мешок с зерном на плечи. Дальше работали молча. У каждого были свои мысли.

Вечером Вацлав подошёл к девушке.

— Беата, ты правда наряжаешь ёлку в лесу?

— А ты против?

— Нет, мне наоборот нравится, я тебе помогу.

— Помощник. Есть кому помогать.

— Кому?

— А то сам не знаешь? Кому лесная дева ягодки дарит? Кто у нас во все тайны проник?

— Мне? Эмм, я. - Вацлав рассмеялся.

Беата закатила глаза и вручила ему в руки корзину с яблоками и пряниками.

- Пошли!

Снега в лесу было не много. Над головой у идущих по заснеженным сосновым веткам прыгала сойка.

— Слышишь, сойка всем рассказывает, что мы угощение к озеру несем.

Вацлав задрал голову, пытаясь увидеть, ту, говорливую сойку. Не удержав равновесие, поскользнулся, и упав животом на корзину, съехал по тропе прямо к лесному озеру.

— По-лынь-я, — прошептал он, увидев прямо перед корзиной прорубь.

Беата, сбежавшая вслед за ним вниз, дернула его за ноги, что бы он отъехал назад.

— Что разлегся? Бежим, темнеть скоро начнет.

Вацлав, взяв в руки корзину, поспешил за девушкой.

— Беата, стой, смотри, что это за следы вдоль тропы? Марк прошел?

Девушка остановилась и провела рукой по следу в снегу.

— Неет, это помельче. Рысь выслеживает добычу.

— А кто ее добыча?

— Да кто угодно! Сегодня может и ты.

Вацлав оглянулся и осмотрелся. Никого не было. Но сойка притихла, знать зверь крупный рядом.

Ель росла на пригорке рядом с лесным озером. Беата развешивала пряники по нижним веткам, доставала из кармана ленточки и привязывала к веткам.

— Что ты стоишь, как истукан, бери яблоки и лезь выше, развешивай сверху.

Она достала из кармана тряпичную куклу, что-то ей пошептала и посадила на нижнюю ветку.

И тут сверху раздался треск ветвей.

Колдовство

Беата отошла в сторону, когда юноша слетел с ели, цепляясь по пути за каждую ветку.

— Ну ты, конечно, попортил красоту нашей елки… Зверей насмешил.

Вацлав обернулся, но никого не заметил.

— Да ты не оглядывайся, сердцем смотри. Тут под каждой елкой лесовики, да и из озера выглядывают водяные. Любят они праздники.

Вацлав отошёл и осмотрел украшенное дерево.

— Никогда не понимал, зачем украшать ель.

— Я и сама не знаю, просто так надо. Что бы урожай был, что бы духи нас хранили… Пойдём, ужин ждёт.

Не случилось ничего особенного, был обычный ужин, вот только сегодня главным блюдом была жареная курица.

— Якуб, почему мельница?

— Чтобы мука.

Беата рассмеялась.

— Я не об этом, ты знаешь, о чём я говорю.

— Мельница это жернов, круг как луна. Жернов крутится бесконечно, а мы стоим на лопасти. Стоим один круг, два или десять, неважно сколько. Главное то, что мы скоро исчезнем, а жернов будет крутиться дальше. Мы можем только, или сидеть на лопасти, или понять, зачем крутится жернов и немного воспользоваться им. Понимаешь?

— Да. Пойду я спать. Устал за сегодня.

Утром на мельницу явился посыльный и вручил старику бумагу. Якуб развернул её и прочитал.

— Магистрат решил, что эта земля принадлежит городу.

— Грабители, вот она, жадность. Пожалеет он у меня. - Якуб ворчал, когда посыльный фогта уехал.

Он прошёл за сарай и вытащил из мешка несколько щепок.

— Я таких рун ещё не видел. — Сказал Вацлав.

— Это варяжские. Сейчас этот хряк из магистрата у меня пожалеет.

Якуб подбросил щепки в воздух и внимательно всмотрелся.

— Вот он! — Воскликнул старик.

Он уколол палец ножом и объяснил.

— Сейчас я капну крови на эту руну и ему станет не до моей земли.

Когда капля упала на руну, она вспыхнула ярким пламенем, а Якуб вскрикнул и упал.

— Не вышло, бесы, что сидят в нём, его берегут.

Вацлав улыбнулся.

— Здесь надо по другому. — Он поднял старика с земли, — завтра поедем в город, посмотрим, что можно сделать.

Вацлав сидел на телеге и держал вожжи. Сзади, Якуб переживал, вздыхал и задавал вопросы.

— Якуб, если у тебя решили отобрать землю, значит, кто-то хочет присвоить себе, твою мельницу или снести её и построить там что-то другое. Писать жалобы в магистрат не имеет смысла, им уже заплатили.

— Так что же делать?

— Надо выяснить, кто решил забрать себе землю. И я думаю, что знаю кто это. Надо просто убедиться.

— И ктой-то?

— Я думаю, это Златан Грос. Он купец, торгует всем подряд. У него доли в торговле многих предприятий. Ну, так говорят. Из всех, только у него достаточно денег, для подкупа магистрата.

За беседой прибыли в город и Вацлав правил в богатый район, в центре. На главной площади, самый большой и красивый дом принадлежал Златану. Вацлав не стал подъезжать близко, он остановил телегу в неприметном месте и вытащил из кармана Ушастика.

— Ну, мышь, найдёшь кабинет купца?

Якуб, писк мыши не понял, но видимо, Вацлаву всё было ясно. Старик кипятился и нервничал. Тогда Вацлав взял его за руку и Якуб вдруг стал слышать ушами мыши и видеть его глазами. Тот пробежал по городской площади и пробрался в дом через кухню, там спёр кусок сахара и поднялся на второй этаж, в роскошный кабинет. Там он сидел на шкафу, грыз сахар, а Мельники всё слышали.

Купец сидел один, щёлкал костяшками счётов и писал цифры в гросбух. Но скоро в дверь постучали и вошёл приказчик.

— Какие новости? — Спросил его купец.

— Новости хорошие, господин Грос. Мне прислали письмо из магистрата, фогт сообщил, что дело уже сделано.

— Вся земля уже наша?

— Вся, хорошая затея заплатить Фогту, вместо того чтобы выкупать у владельцев. Они одним указом всё отобрали.

Приказчик и купец ещё разговаривали, а потом вышли из кабинета выпить вина, отметить удачное дело. А Ушастик, тем временем, слез вниз и схватил зубами один из документов на столе. Скоро эта бумага, вместе с мышью, была уже у Вацлава.

— Что там? — Спрашивал Якуб.

— Он хочет вырубить лес и посадить везде виноград, чтобы делать из него вино. А потом продавать его. В Птуе много нищих горожан, они будут работать на виноградниках за гроши.

— Нельзя вырубать лес. Что будет с оборотнями, лешаками, дриадами, со зверьём?

— Конечно нельзя.

— Так что делать-то? Может показать эту бумажку горожанам?

— Думаешь они займут твою сторону, Якуб? Какое им дело до зверья и лесной нечисти? Они будут рады заработать на сборе винограда. Нет, нам надо побеседовать со Златаном и с Фогтом.

— А они станут нас слушать?

— Осторожно, становишься ехидным и сварливым. Не мы, будем с ними разговаривать. Вернее мы, только через других.

— Через кого?

— Отправим Влада и Мирчу.

— Они не могут покинуть погост и поле, только на мельницу могут приходить.

— Обычно не могут, но мы их освободим на одну ночь, чтобы сделать дело.

— Не нравится мне как ты улыбаешься.

Ближе к ночи мельник позвал Вацлава с собой на мельницу. Молча достал из-под половиц древнюю книгу в обложке из дорогой кожи, руны и завернутый в кусок черного бархата кинжал.

— Пошли к воде.

Якуб вручил помощнику всё, что достал и молча пошел к реке. Там, у самой кромки воды он выложил рунами круг, не переставая что-то тихо бубнить. Заставив Вацлава встать в круг он открыл книгу.

— Читай, от сих до сих, без перерыва. Что бы ты не увидел, не останавливайся, пока я не скажу.

Вацлав начал читать непонятные слова. Якуб, продолжая шептать, подошел к кромке воды, закрыл глаза и со всей силы воткнул кинжал в дно реки. Из воды вырвался фонтан воды и света. Вацлав вытаращил глаза, но продолжал читать.

На тропе появились Влад и Мирча. Они шли и гремели цепями, что были на их руках и ногах.

— Что это?

Они одновременно протянули руки в цепях к мельнику. Тот, разрубил их кинжалом. Лезвие вошло в металл, как нож в масло. Где-то вдалеке прокричал петух и цепи исчезли. Растворились постепенно на глазах Якуба и Вацлава.

— Все. Хватит читать. Свершилось. У нас есть сутки.

Защита леса.

Вацлаву не пришлось добираться до города на телеге. Мирча взял его за одну руку, а Влад за другую. Они пошли вглубь леса и всего через пару мгновений вышли из него к городским воротам. Стражники их вовсе не видели, просто смотрели сквозь ночных гостей и всё.

Точно так же, через мгновение, они уже стояли на крыше здания магистрата.

— Ты сиди здесь, парень, а мы с Владом пойдём и поговорим с этими гусями.

Вацлав не спорил, он присел на знакомую каминную трубу и стал смотреть мышиными глазами, что происходит в кабинете Златана. Купец сидел за своим большим столом и как обычно подсчитывал расходы и прибыли. Он был очень увлечен своими занятиями, не замечая ничего вокруг. А посмотреть было на что, крысы постепенно заполняли помещение. Они залезали на шкафы, кровать, повсюду. Смотрели на купца маленькими красными глазками, не отрываясь.

Увидеть крысу неприятно, её укус может быть смертелен, они разносчики заразы. Даже блоха, спрыгнувшая с крысы, может принести чуму. Поэтому Златан, подняв голову вздрогнул и закричал, попробовал закричать, не смог. Он хотел схватить палку и разогнать крыс, но не смог пошевелиться. Сидя недвижимо, он смотрел, как угасает пламя свечей, а крысы подбираются ближе и ближе. Они бегали по ногам и уже забирались к нему на колени, когда последняя свеча потухла. Только месяц светил в окно, сквозь открытые шторы. Вот тогда на кресле появился человек. Появился быстро и неожиданно.

— Не можешь кричать и даже встать, Златан? Знаешь почему? Потому что я вампир, это я выпиваю твою жизнь. Жизненные силы оставляют твоё поганое тело. Если я продолжу, ты больше никогда не сможешь ходить, будешь кушать с ложечки. Станешь как куст винограда, винограда Златан.

Страшный человек приблизился к столу и купец увидел, что он бледен, до белизны. Что белки глаз его красные, а зрачки жёлтые и в них звериная злоба и ненависть. Упырь схватил его за горло когтистой рукой и перед глазами открылась пасть, полная клыков.

— Если я услышу, что ты собираешься вырубить мой лес, Златан, тебя постигнет страшная участь. Не смерть нет. Я утащу тебя в свою могилу под осиной, и долго, очень долго, буду пить твою кровь. А черви будут жрать твоё тело, Златан, живое тело. Я надеюсь, ты меня понял.

Вацлав посмотрел как упырь исчез и встал. Мирчи долго не было. Вацлав спрыгнул на карниз и заглянул в окно, там Мирча стоял у стены, правой рукой он держал Фогта за горло на весу, прислонив к стене и душил его. Рядом, из тумана появился Влад, он протянул руку сквозь окно и дёрнул ручку, окно открылось.

Вацлав вошёл в кабинет. — Мирча, что случилось?

— Он не Фогт, вернее не сам. Он одержим злым духом.

Упырь и пугало схватили фогта и прижали к полу. Вацлав подошёл ближе и спросил.

— Как зовут Фогта?

— Михал Балажец. — Подсказал Влад.

— Михал, ты меня слышишь?

Человек ругался и рычал, говорил на сотне языков. Визжал и дёргался, но Мирча держал крепко. Вацлав достал из кармана ягоду, которую дала ему душа леса. Он оторвал одну и вложил в рот Михала. Тот перестал орать и дёргаться. Вацлав положил руки на его лоб и заговорил.

— Михал, пробудись, приди в сознание. Михал, я жду тебя.

Вацлав увидел себя в тёмном доме, он обошёл все комнаты и нашёл мужчину, сидящего в углу. Он взял его за руку и провёл к двери. Открыл её и дом осветило солнце, Михал открыл глаза.

— Что происходит?

— Ты был одержим злым духом, Михал. Знаешь к кому являются злые духи?

Чиновник покачал головой.

— К злым людям. Забери у Златана разрешение на вырубку леса, а потом сожги документ. А то мы вернём тебе, изгнанного духа. И уже никто не выведет тебя из тёмного дома, Михал.

На исходе ночи на мельницу потянулись тени. Вацлав, Мирча и Влад расселись на чурбаки возле леса.

— Кто занял тело Михала? — Спросил Вацлав.

— В мире много духов, не все они такие, как мы, многие желают вредить, сеять раздор и ужас среди людей. Это даёт им силы.

— Фогта мы освободили, если не возьмётся за старое, будет в порядке.

— А Златан? Мирча, он не возьмётся за месть?

— Не должен, обычно, после моей беседы, даже самые стойкие сдаются.

Со стороны леса подул ветер, шурша соломой на крыше овина. Все повернулись — перед ними стояла душа леса.

— Добра вам. Я слышала вас. Изгнанный дух, всегда зол и желает мести. Будьте настороже и готовы ко всему. Не оставляйте город без присмотра.

Она смотрела зелеными бездонными глазами на каждого.

Вацлав кивнул.

— Мы приглядим, спасибо.

Душа леса выслушала это и молча растворилась в морозном воздухе, будто и не было ее. Лишь ветерок поднял несколько сухих листьев у амбара и уронил их на снег.

Вацлав обвел всех взглядом.

— И вы присматривайте.

Правда

Вацлав проснулся и сел на кровати, а потом отшатнулся и ударился затылком об стену. Перед его топчаном стоял оборотень и смотрел ему в лицо.

— Марк, ты чего?

— Лесная Дева отправила меня в город, следить за купцом.

— И что купец?

— Он пошёл в магистрат, Фогт его выгнал пинками.

— Пока всё хорошо.

— Он пошёл к епископу.

— Да говори ты, не тяни.

— Тот дал ему добро, Златан нанимает сейчас крепких парней, а его люди зачитывают с бумажек по всему городу воззвания. Там говорится, что на мельнице живёт нечисть. Надо явиться туда с факелами и всё сжечь. А потом солью посыпать.

— Якуб знает?

— Рассказал ему. Сидит, не знает что делать.

— Ясно, пойдём.

— Куда?

— В город. Пошли не бойся, не сожгут тебя.

Вацлав прошёл по дому, на кухне сидели Беата и Якуб. Говорить он ничего не стал, всё и так ясно. Беата только сунула ему в руку кусок пирога. Вацлав съел его по дороге к городу.

Подходя к воротам, он прикрылся тенью и прошёл невидимым, вместе с Марком. Шли прямиком к главной площади, там уже собралась толпа.

Горожане, люди Златана, люди епископа, все были здесь, даже факелы готовили, наматывали тряпьё на палки.

Вацлав сбросил с себя и Марка тень, стоя в центре площади. Все ахнули, когда из пустоты возник парень с волком, а купец заорал.

— Вот он, привёл нечисть с бесовской мельницы. Хватайте его.

Но никто не двинулся с места, все замерли и смотрели на Вацлава. Он подошёл к епископу и вытянул из его цепких рук молитвенник.

— Če hodim po poti smrtne sence. — Вацлав читал, встав рядом с купцом, все смотрели открыв рты и замерев.

Златан задёргался и упал на брусчатку. Вацлав наступил сапогом на грудь купца и продолжил читать молитву, а волк стоял рядом, оскалив клыки, чтобы никто не вздумал помешать.

Златан начал орать на сотне языков, ужасными голосами. Горожане крестились и жались к стенам. Вацлав не останавливался и изо рта купца пошла кровавая пена. Он кричал всё громче и громче, а потом просто завизжал так, что было слышно на окраине города. Визг оборвался и Златан перестал дёргаться, тень мелькнула в воздухе, затмив солнце на мгновенье, запахло серой.

Вацлав вышел на середину площади и столкнул с бочки одного из крикунов Златана, влез на неё и заговорил:

— Горожане, что с вами не так? Что с вами случилось? Ваши души и разумы пусты. Вы похожи на эту пустую бочку у меня под ногами. От этого, любой бес легко вселяется в ваши тела, от этого вы глупы как брёвна. Вы смотрите по сторонам и не видите мир, что окружает вас, ваши головы пусты. Но даже это не так страшно. Ваши сердца пусты, там нет ничего, ни жалости, ни милосердия, ни любви. Почему вы такие? Оглядитесь вокруг себя, узрите мир и его красоту, узрите счастье, сбросьте с себя оковы жадности и глупости. И не вздумайте трогать мельницу, бойтесь трогать мельницу, без неё, некому будет изгонять бесов из ваших пустых душ.

Парень и волк шли по главной улице города. Люди задумчиво смотрели им вслед.