Пуф круглый год

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗИМА - Глава первая. Пуф и Кот Мороз

Пуф – дымчатый серебристый котенок − прижал уши и приготовился к прыжку. Сейчас дверь откроется, и он наконец-то уйдет. А люди пускай веселятся. Очередной праздник у них сегодня − Рождество. Пуф терпеть не мог праздники – от них одни несчастья… Хозяин обычно не смотрит под ноги, значит, можно незаметно выскользнуть. Котенок сделал шаг и пошатнулся, едва не запутался в лапках − болезнь с недоеданием давали о себе знать. Но ничего, скоро он будет на воле! «Пуф-уф-уф», − вздохнул Пуф.

А ведь начиналось все очень весело. Хозяин пришел домой, стряхнул с себя белое и холодное, и громко, перекрикивая шелест пакетов, спросил:

− Ну что, готовы к празднику?

«Мяу!!!» − радостно отозвался Пуф и забрался на открытую форточку.

«А что такое праздник?» − уже оттуда поинтересовался он. Правда, до людей − Отца, Мамы и девочки Ксюши − донеслось что-то вроде «Мрав-мур-мявк!» А потому ответа котенок, конечно же, не дождался.

Разъяснения пришли с другой стороны: «Праздник − это когда всем хорошо и все друг другу дарят подарки».

Пуф обернулся и увидел старого облезлого кота, сидевшего на ветке абрикосового дерева. Откуда он там взялся, Пуф не знал. Котёнок часто выглядывал в окно. Он изучил всех сородичей, что жили в их уютном Тольяттинском дворике, но этого не видел ни разу. Мяу, неважно!

«Подарки? Так вот, что принёс хозяин! – дымчато-серебристый комочек скатился на пол и уткнулся носом в шелестящий пакет. − Где мой подарок? Ой, как пахнет! Мясо, рыба... Наверно, это мне!!! АЙ!»

Хозяйская рука ухватила Пуфа за шкирку и отбросила прочь.

«Уфффррр! Наверное, все-таки не мне. Ладно. Поищу в другом месте!»

Пуф подбежал к шкафу, приоткрыл лапкой дверь, принюхался. Просунул мордочку внутрь и муркнул от радости. Верхняя полка была вся забита подарками! В том, что они прячутся именно в этих ярких свертках, котик не сомневался. Как и в том, что пальто здесь висит, чтобы забираться наверх было удобней.

«Та-а-ак, где мой подарок?»

Полетели вниз разноцветные коробочки, что-то звякнуло, что-то подозрительно затарахтело. Пуф оступился и рухнул вслед за свертками.

− А-а-а!!! Что же это такое? Ты мне весь праздник испортишь, чудовище!

Котенок испуганно прижал уши, оглянулся в поисках «чудовища». А в следующую секунду оказался в другом конце комнаты, забыв и про чудовище, и про разноцветные свертки. Елка! Блестящая!

«Подарки!» − котик сам не заметил, как оказался на колючей сосновой ветке. «Вот вы где! Как же я раньше не догадался?» − промурлыкал он, цепляя лапкой большой красный шар. Дзынь!!! − нитка, на которой висел шарик, не выдержала кошачьих нежностей.

− Что опять случилось? Это не кот, а катастрофа с хвостом! − услышал Пуф и быстро удрал под диван.

«Мявк! Ничего себе заявочки! И что я сделал? Всего лишь хотел получить свой подарок!» Котенку стало очень грустно. Обидевшись, он забился в самый дальний поддиванный угол и лежал там, свернувшись калачиком, до следующего утра.

*

− Мама, мама! Кажется, Пуф заболел!

«И ничего я не заболел! Просто не хочу вашей еды, − пробормотал котенок, отворачиваясь от миски. − Лучше бы подарок принесли, честно-кошачье. Мало того, что всю ночь спать не давали со своим, как там его, Новым годом, так еще и без поздравлений оставили».

− Только его болезни не хватало! − послышался раздраженный голос хозяйки. − Весь праздник испортит.

От этих слов Пуфу стало совсем тоскливо. Он молча уткнулся носом в собственный хвост и закрыл глаза.

*

− Мама, мама! Пуф не ест уже два дня!

«Да не голоден я! Неужели непонятно?»

− Он таки испортил нам праздники! Одевайся, к врачу отнесем.

«Не хочу я к врачу. Лучше бы извинились. Пуф-уф-уф. Пустите! Мявк!», – Пуф попытался вырваться из Маминой хватки, но двухдневная голодовка дала о себе знать. К тому же котика клонило в сон. В общем, он сам не заметил, как задремал под теплым пальто Мамы. Проснулся в кабинете ветеринара. И сразу понял, что возмущался против похода к доктору не зря. Перед носом мелькнул шприц.

«Вот это подарочек», − ойкнул котенок, чувствуя, как в лапку впивается игла.

− Он обессилен, организм обезводился... будете колоть каждый день и кормить со шприца...

«МЙАААУУУ!!! Еще чего придумали!» − Пуф рванулся изо всех сил и попытался удрать. Неудачно. От злости и досады он урчал и фыркал в усы всю дорогу домой. А потом начался кошмар. Котенок хотел спать, а его заставляли есть. Он мечтал спрятаться в самый дальний и темный угол комнаты, но его вытаскивали и пытались с ним поиграть.

− Опять ничего не съел? − разочарованно протянула Мама, глядя на нетронутую миску, и достала очередной шприц. − Ума не приложу, что с ним делать! Ксюша, неси его сюда.

«Глупые люди, − Пуф незаметно вылез из-под дивана и выскользнул из комнаты в коридор. − Уко-о-олы! Бульон из шприца! Пуф-уф-уффф. Мне бы услышать от вас одно малюсенькое поздравление. Увидеть один крохотный подарочек. И я слопал бы всю вашу еду за пять минут!»

Папа надел пальто. Пуф прижал уши и приготовился. Сейчас дверь откроется, и он наконец-то уйдет. А люди пусть веселятся. Он больше не будет им мешать. Они ему − тоже. Щелкнул замок, повеяло морозной прохладой, котенок проскользнул между ног Папы, выскочил на лестницу и забился под перила. К счастью, в подъезде темно, а хозяин никогда не смотрит под ноги. Когда закрылась дверь и затихли шаги, котик вздохнул с облегчением и, пошатываясь, начал спускаться по ступенькам.

– Далеко собрался? − раздалось над ухом.

Пуф поднял взгляд, − на батарее сидел Кот с абрикосового дерева.

– Не знаю, − фыркнул котенок. − Куда-нибудь, где можно выспаться и не видеть этих. Кивок в сторону двери.

– И чем же тебе «эти» не угодили?

Котенок дернул усами:

– Я мечтал о подарке, а получил по ушам. Мне хочется спать, а они заставляют есть.

– Ну-у, дорогой! Там, куда ты собрался, точно не выспишься. Знаешь, какая за окном температура? Минус двадцать! В холодильник когда-нибудь залазил?

Пуф кивнул.

– А на дворе еще холоднее. Я − житель улицы, и то спрятался в подъезд.

– Что же делать? – растерялся беглец.

Знаток дворов и улиц потянулся и лизнул шерстку:

– Если хочешь старческого совета, − возвращайся домой и подыграй хозяевам.

– Это как?

– Легко. Хотят, чтобы ты ел? Лизни пару раз тарелку. Требуют, чтобы играл? Ударь лапой по мячу. Они решат, что ты выздоравливаешь, и отстанут!

Пуф с недоверием покосился на дверь квартиры:

– А подарок?

– Пода-а-арок! − передразнил старожил. − Ты под елку заглядывал?

– Э-э-э... Ну-у... − котенок вспомнил попытку забраться на зеленую колючку и сконфузился.

– Не НА елку, а ПОД нее, − уточнил Кот. − Подарки обычно оставляют именно там!

– Честно-кошачье? Что ж, попробую! − Пуф принялся карабкаться по ступенькам.

− Может, он выскочил в подъезд? – раздался голос Ксюши.

«Да, именно туда я и выскочил», − котенок громко мявкнул.

− Мама, он здесь!

В следующую секунду девочка уже сжимала беглеца в объятьях.

− И когда твой отец научится под ноги смотреть? − в дверях показалась голова Мамы. – Ой, мой котеночек! Пойдем, я тебя покормлю!

Пуф обреченно вздохнул. Ладно, что там старожил говорил? Пару раз лизнуть? Попробуем. Что у нас на ужин? Куриные консервы? Пуффф… Щас лизну. Ой, а вкусно! Как же я голоден! Нет, пожалуй, я не только лизну, но еще и кусну... Раза два. Или три. Или...

− Мама! Мама! Посмотри, Пуф все съел!

− Ура! − хозяйка бросила очередной шприц в ящик. − Значит, можно обойтись без уколов. Во всяком случае, сегодня.

«Честно-кошачье, ура! Надоели мне ваши уколы!», − котенок облизнулся и побежал в комнату. Что дворовой товарищ рассказывал про подарки? Надо под елку заглянуть? Будет сделано! Пуф залез под колючие ветки, осторожно обогнул висящий над головой шар. Что тут у нас? Ух ты! У самого ствола лежала разноцветная игрушечная мышь. Котик тронул ее лапкой, − внутри находки зашелестело.

«Какая прелесть!», − Пуф сбросил мышку на пол, подбросил в воздух, подпрыгнул над ней...

− Мама! Посмотри, что нашел Пуф! Откуда это?

− Странно. Я ее раньше не видела. Наверное, Дед Мороз постарался!

Ксюша задумалась:

− Тогда уже Кот Мороз. С Новым годом, Пуф! И с Рождеством!

«Мрау! Спасибо. И вам, и вашему Коту Морозу! Кстати, о Коте...» Пуф, не выпуская игрушки из зубов, помчался на кухню. Запрыгнул на открытую форточку. Его приятель, уже видимо согревшийся, сидел все на том же абрикосовом дереве.

«Кот! КО-О-ОТ! Я нафел подарок! Шмотри! Я нафффел! НАШЕ-Е-АААА!!!» − дымчатый комочек полетел вниз. Прямиком в сугроб.

– Вот дуралей! − когда Пуф выкарабкался из снежного завала, дворовой старожил уже сидел рядом. − Кто тебя просил из окна вываливаться?

- Я это... хотел подарок показать, − Пуф печально осмотрелся по сторонам. − Который только что потерял.

– Вот твой подарок, не плачь! − Кот копнул лапой соседний сугроб, и из снега выскочила разноцветная мышка. – Береги её. Ещё пригодится.

– Здорово! Спасибо! Пчхи! Ой, холодно, − котенок сморщил мордочку.

– А я тебе о чем говорил? У нас в Тольятти зимы суровые, − фыркнул уличный мурлыка. − Ладно, пойдем, покажу, где твой подъезд. Все равно сам не найдешь.

Коты оббежали дом и запрыгнули на крыльцо. Пуф положил драгоценную мышь у ног и взглянул на небо.

– Как красиво! Кот, что это?

– Звезды. В морозную ночь их много.

– Муррр! Я такого ни разу не видел!

Старожил улыбнулся мифической кошачьей улыбкой.

– Считай это вторым подарком на Рождество.

– А я еще когда-нибудь увижу звезды?

– Увидишь. Их каждый может увидеть. Надо лишь захотеть...

– Пчхи! − только и смог ответить Пуф.

– Беги домой, пока окончательно не замерз! Тебя, к тому же, ищут, − Кот лениво поточил когти о снег, белоснежные брызги полетели на подъездную дверь, и та отворилась.

Пуф задрал хвост:

– Думаешь, ищут?

– Честно-кошачье.

– Пуффф. Ну, тогда пока! − котенок взял в зубы игрушку. − И шпашибо жа вше!

Пушистик забежал в подъезд как раз вовремя, чтобы услышать шаги и знакомый голос:

− Опять твой отец бросил форточку открытой! Где теперь Пуфа искать?

− Мяу!!! − закричал котенок.

− Мама, быстрее, он там!

Пуф прыгнул на ступеньки. Стоп! «Нет, не буду бежать наверх. Наоборот, вернусь на улицу. Пусть и они посмотрят на звезды! Это будет мой подарок!»

*

Старый облезлый Кот сидел на верхушке абрикосового дерева, слившись со снеговыми шапками, и наблюдал за троицей, которая стояла на крыльце подъезда. Женщина в тёмно-зелёном пальто – внезапно она почувствовала себя лет на десять моложе. Девочка в жёлтом пуховике, с торчащими тёмно-русыми волосами из-под белой шапочки. И – дымчатый котенок. Задрав головы, они смотрели на небо. И не знали, что в квартале от дома отец, вышедший за хлебом, вдруг замедлил шаг. Потом и вовсе застыл на тихой улочке родного Тольятти и впервые за несколько лет тоже залюбовался небосводом. А затем, неожиданно для себя, вернулся в супермаркет, прибавил к хлебу коробку конфет – неважно, что одну сегодня уже подарил, эта – совсем другое. И никто из людей не заметил, как шкурка старого Кота вдруг заискрилась, стала белоснежно-пушистой, а сам усатый улыбнулся и завис в воздухе.

− Эх, молодежь! Всему-то вас учить надо! − протянул Кот Мороз, бросив прощальный взгляд на Пуфа, и взмыл в небо.

Глава вторая. Пуф находит карман времени

Пуф скучал в одиночестве.

Мама с Папой ушли на работу, Ксюша – в школу. А ему осталась тоска зелёная.

Котёнок походил по квартире, полизал сметану на блюдце. Заглянул под холодильник – там виднелось что-то яркое. «Мышка же!» – вспомнил Пуф. Подарок от Кота Мороза. Вчера играли с Ксюшей, пока не игрушка не улетела в узкую щель под холодильником. После чего Пуф отправился спать, а наутро и думать забыл о пропаже. Пока сейчас её не увидел.

И с чем теперь играться? А хотя бы – с Маминым носком! Вот он какой – шерстяной и пушистый! Пуф вцепился в него всеми четырьмя лапками, покатился по полу, вскочил, отскочил, упал рядом с носком и… Перед глазами снова мелькнуло яркое.

Пуф сел.

Нехорошо это. Честно-кошачье, нехорошо.

Кот Мороз ему от всего сердца подарок сделал, а он – загнал под холодильник и успокоился. Нельзя так с подарками от друзей… Надо непременно достать! И Пуф решительно двинулся к холодильнику. Однако сказать оказалось легче, чем сделать. Мышка лежала, вроде бы, и недалеко от края, но дотянуться до неё лапкой никак не получалось. Да и сама лапка с трудом пролазила под холодильник.

Котёнок уже и так и эдак изворачивался, прижимался к полу, гневно бил хвостом – но каждый раз до заветной мышки не хватало совсем чуточку.

Тогда Пуф свалился на спину, вдавился в пол, прижался мордочкой к холодильнику и изо всех сил вытянул лапу, выпустил когти… «Пуф-уф-уф», – выдохнул он и наконец-то подцепил когтём мышку!

Вытащил её из заточения, взял в зубы и, ужасно гордясь собой, понёс в комнату. «Больше ни за что не буду её загонять», – решил Пуф. После уселся, укрыл лапки хвостом и уставился на мышь. Если с ней не играть, снова становится скучно, если играть – можно опять потерять. И вообще, одному играть неинтересно. Вот бы Кот Мороз пришёл! Он большой и умный, с ним хорошо.

«Береги её. Ещё пригодится», – сказал Кот Мороз тогда на улице. А что, если его позвать? Если крикнуть в ухо этой мыши: «КОООТ МОРОООЗ»? Пуф и крикнул. И – ничего не произошло. Только соседи за стеной что-то испуганно уронили.

Пуф задумался, водя лапкой по мышке. Коготок зацепился за серебристую нить, незаметную среди прочих, разноцветных, и… Вдруг всё вокруг засияло серебром. И комната, где котёнок жил с Ксюшей, исчезла, а появилась другая – круглая и блестящая, словно новогодний шар.

– Пуффф-уфффф! – только и сказал Пуф. – Кот Мороз, ты здесь?

– Здесь только я, – послышался тонкий мелодичный голос. – А Кот Мороз лишь под Новый год приходит. И под Рождество ещё.

Навстречу Пуфу из серебристого сияния вышла молодая кошечка – бело-рыжая с круглой мордочкой и жёлтыми глазами. Пока киса приближалась, Пуф невольно задался вопросом: чего в ней больше – белого или рыжего? У неё был рыжий хвост, большие рыжие пятна на спине, сползающие и на бока, рыжее ухо и рыжая «капелька», упавшая на глаз и розовый нос. Всё остальное – белое, даже мягкие лапки.

– Ты кто? – спросил Пуф.

– Я – Лада.

– Какое забавное имя, – дернул усами Пуф.

– Меня назвали в честь футбольного клуба Тольятти[1], – фыркнула Лада и важно распушила хвост.

– А что такое футбольный клуб? – спросил Пуф.

– Это такое место, где люди гоняют мяч.

– Я люблю гонять мяч! – обрадовался Пуф.

– Но, вообще-то, моё имя гораздо длиннее, – вздохнула Лада. – Я даже его не помню. Хозяйка моя знает. У всех породистых кошек так. Я – британская кошка. А ты – какой породы?

– Не знаю. Я просто Пуф.

– И ладно. Всё равно здесь скучно.

– А где мы?

Лада фыркнула.

– Вот ты смешной. Мы – в кармане времени. Это такие места, недоступные никому, кроме котов. Сюда можно уйти, посидеть, а потом вернуться – в то же время, в которое ушёл. Или – не в то же. Зависит от того, что ты натворил. Вот ты, например, что натворил?

Пуф помотал головой.

– Не понял. Ничего я не творил… Честно-кошачье!

– А зачем тогда прячешься? Я, например, хозяйкину чашку разбила.

– И ты думаешь, пока здесь сидишь, она сама склеится?

– Ничего такого я не думаю, глупое ты животное. Но если меня не поймают сразу, как увидят чашку, мне не так влетит. А если меня не найдут достаточно долго, испугаются, что я потерялась, и про чашку вообще забудут!

И она самодовольно облизнулась.

– Но это же… неправильно, – Пуф выставил вперёд усы. – Если бы я разбил чашку Ксюши, она бы расстроилась.

– А если меня оттягают за шкирку, расстроюсь я!

– Пуф-уффф! Послушай, – задумчиво начал Пуф, – ты сказала, можно вернуться в то время, когда ушёл, а можно чуть позже, да? А чуть раньше нельзя? До того, как ты разбила чашку?

– А толку? Я – которая там, а не здесь, всё равно перепрыгнет одним красивенным прыжком через стол и заденет эту совершенно неуместную на столе чашку!

– А если её отодвинуть? Убрать с пути твоего полёта?

– Моего красивенного полёта!

– Да, да, именно так.

– Ну-у, можно попробовать. Самое главное – не попадаться той мне на глаза. Я точно не знаю, почему, но так все старые коты говорят!

И они пошли по серебристой комнате-шару, пока не оказались у чёрной точки на стене. Она расширилась, наползла на двух котиков, и те вмиг очутились в уютной светлой кухне. Посередине стоял стол, покрытый красной скатертью в белый горошек. Возле него – кожаный диван-уголок со следами царапок, рядом – три стула, а на столе – там самая чашка, ещё не разбитая.

Котята запрыгнули на стул, выглянули из-за края стола – нет ли кого? – и двинулись дальше. На стол. Подошли к чашке, на которой была нарисована смеющаяся девочка и написаны какие-то буквы.

– Там – имя моей хозяйки, – бросила Лада. – Её Танюшкой зовут. Что ж, давай двигать. Я её здесь как раз лапой задела.

И они стали двигать. Лада бодала чашку, а Пуф с другой стороны подставлял бок, чтобы ни чашка, ни Лада раньше времени со стола не свалились. Они сдвинули чашку на расстояние одного Пуфа, когда сзади раздался шум.

– Скорее! На пол! – скомандовала Лада.

Котики мигом скатились со стола, метнулись под кухонный диван. И в ту же секунду – мелькнула рыже-белая стрела, раздался радостный взмявк: «Я лечу-у-у-у», – и зазвенела, разбиваясь, чашка.

– Видел, как я прыгнула?!

– Видел, что чашка снова разбилась. Ты же сказала, что задела её лапой, и мы убрали чашку с того места, где летела твоя лапа.

– Но теперь я задела её хвостом!

– А зачем ты хвостом размахивала?

– Не знаю. Можешь догнать меня и спросить.

– Пуф-уф-уф. Лучше вернёмся в серебряную комнату и начнём всё сначала.

И они вернулись в комнату. Потом снова вынырнули на кухне за несколько минут до звона посуды, сдвинули чашку к самому краю стола – чтобы точно убрать её с дороги всех лап и хвоста, скатились под диван. И – снова – бело-рыжая стрела, победный мяв, звон… Чашку просто сдуло со стола от стремительного кошачьего полёта!

– Мяууу! Как я прекрасна! – смотрела себе вслед Лада.

– Объясни, зачем тебе вообще вздумалось прыгать через стол?

– Но красиво же!

– Да, очень, – Пуф вылез из-под дивана и обнюхал осколки. – Попробуем ещё раз.

И они пробовали снова и снова, но куда бы ни сдвигали чашку, она так или иначе падала и разбивалась.

– Всё бессмысленно, – сказала Лада, когда они в очередной раз взобрались на стол. – Куда бы мы ни поставили этот нелепый предмет, мой стремительный полёт снесёт её прочь. Пойду я лучше в карман времени и отосплюсь, как следует. Устала я от этих скачков туда-сюда.

Пуф и сам устал. Но сдаваться не хотел. Очень жалко ему было девочку Танюшку, которая вернётся домой и найдёт вместо любимой чашки одни только осколки. Да и Ладе хотелось помочь, хоть она и заносчивая до невозможности.

– А что если вообще убрать чашку со стола? – предложил Пуф.

– Это как?

– А вот так! – Пуф ударил по чашке лапой, отправив её в недалёкий и мягкий полёт.

Мягкий – потому как приземлилась она на диване.

– Пуф-уффф, – Пуф осторожно подошёл к краю стола, посмотрел. – Не разбилась!

– Вниз! – скомандовала Лада.

Они привычно скатились под диван. Тут же мелькнула перед глазами рыже-белая молния, раздался победный мяв, и… никакого звона!

– Уфффф! – громко выдохнул Пуф. – Получилось!

– Да! Как я взлетела! Мррр. Ладно, пойдём. Помогу тебе домой вернуться.

– А сама что станешь делать? – спросил Пуф, когда они уже стояли в серебристой комнате рядом с чёрной точкой, ведущей в его квартиру.

Киса потянулась и зевнула.

– Пойду к себе и лягу спать. Возле чашки. Чтобы с ней ещё чего-нибудь не случилось.

Пуф, оказавшись дома, тоже свалился без задних лап. И заснул от усталости так крепко, что проспал возвращение Ксюши. Очнулся, лишь когда девочка схватила его на руки и крепко прижала к себе.

– Ты чего спишь, бездельник? Хорошо тебе! Целый день можно на кровати валяться. А знал бы ты, как трудно в школе… Пятый класс – это кошмар какой-то!

И она почесала Пуфа за ухом.

– Пуф-уф-уф, – заявил ей Пуф.

[1] Футбольный клуб города Тольятти, где живут котята, называется «Лада-Тольятти».

Глава третья. Пуф и Лада спасают друга

Самым любимым человеком Пуфа была, конечно же, Ксюша. С нею Пуф спал, играл, она чаще других насыпала в Пуфову мисочку еду и очень сильно любила Пуфа. В этом Пуф ничуть не сомневался. И Пуф тоже её обожал!

Вторым любимым человеком была Мама. Она тоже любила Пуфа, но играла и обнималась с ним гораздо реже, чем девочка. Потому что взрослые в мире людей очень заняты.

Но ещё оставался Папа. С ним было сложнее. Нет, он никогда не обижал котёнка, не делал ему ничего плохого, но… скорее он его не замечал. И Пуф всем своим существом чувствовал: Папа просто смирился с тем, что Пуф живёт в его доме. В свою очередь Пуф смирился с тем, что в его доме живёт Папа.

В тот день Папа заболел.

Он сильно кашлял, чихал, даже на работу не пошёл – остался дома, чтобы лежать в кровати и лечиться. Мама сказала: «Подождёт твой Институт, поспи днём». Но заснуть у Папы не получалось. С кровати только и слышалось: кхе-кхе, апчхи, гыр-гыр и хры-хыррр.

Пуфу это не нравилось.

Во-первых, он не решался пользоваться карманом времени, когда хозяева дома. Вдруг заметят что-то?

Во-вторых, Папины звуки отвлекали Пуфа от раздумий на всякие кошачьи темы. Например, они с Ладой всегда выходили из своих квартир и возвращались в них же через одну и ту же точку. А можно ли зайти куда-то ещё?

Папа громко чихнул.

Надо что-то делать, подумал Пуф. Иначе, он мне весь день испортит.

Пуф подошёл к кровати, запрыгнул на постель и, сам не зная почему, взобрался Папе на грудь. Папа тут же закашлялся, отчего Пуф кубарем скатился на простыню. Подумав, он попытался снова. На этот раз ему удалось умоститься на Папиной груди, где котёнок тихонечко замурчал. И словно бы увидел папину болезнь: злую, тёмную, ухмыляющуюся, цепляющуюся за человека множеством чёрных клешней. Пуф впивался коготками в одеяло, отрывая одну клешню за другой. Сколько он так мурчал, Пуф и сам не знал. Но в какую-то минуту Папа глубоко вздохнул и наконец-то заснул. Котёнок полежал ещё немного – на всякий случай, потом приподнялся, чтобы уйти, но Папа в полусне приоткрыл глаза и погладил Пуфа. По-настоящему погладил. Как гладят того, кого любят.

Пуф настолько удивился, что улёгся на хозяина снова.

«А он хороший», – подумалось вдруг. На Ксюшу похож. И Ксюша его любит, гордится им, говорит: «Мой папа в институте экологии Волжского бассейна работает, природу охраняет». Что такое «бассейн», Пуф не знал. Но в одном был уверен: коты – это тоже природа, значит, Папа и его, Пуфа, тоже охраняет.

«И усы у него – почти как у меня», – заключил Пуф.

И как он мог раньше мне не нравиться?

*

Ближе к вечеру, дождавшись, пока Папа уже наверняка заснёт, Пуф рванул в серебристую комнату. Там уже била хвостом Лада.

– Куда ты запропастился? – встопорщила она шёрстку. – Мне тут скучно одной!

– Я Папу лечил.

– Пф, – отмахнулась киса.

– И пока лечил, вот что подумал. Можно ли из той комнаты попасть куда-то ещё? Ну, кроме наших квартир?

– Вообще-то, нет. Нельзя заходить на территорию чужих котов без специального приглашения. Вроде того, когда я тебя позвала. Разве что, – она принялась обнюхивать стены, – на улицу выглянуть. Но только так, чтобы недалеко от дома. Вот, например. Недалеко, и снегом всё засыпало – если и были следы других котов, то уже замёрзли.

– Пуффф-ух ты, я один раз видел снег! – навострил уши Пуф. – Честно-кошачье, по-настоящему, а не в окно. Он белый и… холодный.

– Не только холодный, но и мокрый. Когда тает. Впрочем, можем выглянуть ненадолго, так и быть, – Лада одарила его милостивым взглядом.

«Ага. А то я не вижу, что тебе и самой интересно», - подумал Пуф, но вслух ничего не сказал. Он много наблюдал за Папой и Мамой, и понял, что в такие вот минуты лучше с кошкой не спорить.

Тем более что они уже подошли к вынюханной Ладой точке. Та расширилась, из неё повеяло прохладной свежестью, чистой, звенящей – в общем, настоящей зимой запахло! Коты вывалились в сугроб, тут же из него выкарабкались, громко фыркая.

Пуф взглянул на Ладу и весело взмявкнул:

– Мряв-уффррр! Видела бы ты сейчас себя! Ты больше не рыже-белая, а просто – белая.

– На себя посмотри, – вяло отмахнулась киса и принялась вылизываться.

Но Пуф, разогнавшись, прыгнул с соседний сугроб, поднял фонтан снега, отчего Ладу засыпало ещё больше. Самого Пуфа, впрочем, тоже.

– Ведёшь себя, как маленький! – сверкнула жёлтыми глазами Лада и смахнула лапкой снег с ушей. Потом отряхнулась вся.

– А для чего же ещё снег, как не для игр?! – недоумевал Пуф, норовя поймать снежинку.

– Чтобы любоваться им из окна! Где тепло и сухо. Пойдём назад.

Но Пуф вдруг замер на месте. Осмотрелся – они оказались на небольшой круглой полянке, а вокруг – никого, одни лишь деревья. И ледяной ветер. И – ещё что-то…

– Послушай, – сказал он Ладе.

– Ничего не хочу слушать. Домой хочу.

– Да послушай же ты! Кто-то плачет!

Котята замерли, вслушались в морозную тишину. Откуда-то справа доносились странные звуки – словно кто-то тоненько скулил.

– Это ветер, – фыркнула Лада.

– Нет, там кто-то плачет. Может, какой-то котёнок в беде? Пойдём, посмотрим.

И он решительно зашагал на звук. Лада нехотя побрела за ним. Очень скоро они увидели небольшой заснеженный куст. А под ним – маленький скулящий комочек, кремового цвета и с бледно-рыжеватыми пятнами на спине и голове. У комочка были смешные висящие уши и большие карие глаза.

– Он совсем замёрз, бедняга, – воскликнул Пуф.

А Лада встала на дыбы и вся ощетинилась.

– Фыррр! Быррр! Отойди немедленно, Пуф. Ты что, не видишь? Это же – собака!

– Да ну… – Пуф принюхался. – Скорее – детёныш собаки. К тому же, совсем напуганный.

– И что? – Лада чуть успокоилась, но шёрстка ещё топорщилась. – Собаки – враги.

Пуф задумчиво посмотрел на щенка. Тот дрожал, часто моргал, тихо повизгивал и совсем не походил на врага.

– Что с тобой случилось? – спросил у него Пуф. – Почему ты здесь?

– Я не знаю, – щенок неуверенно встал на лапы, Лада шикнула и отшатнулась. – Я гулял с хозяином возле леса, что около нашего дома. Мы часто там гуляем. Погнался я за вороной – это было так весело, но она улетела. Потом я догонял пакет из-под мусора, потом оглянулся – хозяина нет, ничего знакомого нет. Я не знаю, где я, и куда мне идти.

– А как же ваш легендарный собачий нюх? – не удержалась Лада.

– Я нюхал. А вокруг только снег, и холодно, – он снова красноречиво задрожал и чихнул.

Как Пуфов Папа.

– Это не годится, – сказал Пуф. – Ты замёрзнешь и заболеешь. Надо отвести тебя домой. Как тебя зовут?

– Чак.

– А я – Пуф, – он обернулся к Ладе. – Мы ведь поможем Чаку добраться домой?

– Ещё чего! – глаза у кисы стали, как два блюдца. – Помогать собаке!

– Да ладно тебе. Он же почти кот. Посмотри, у вас даже пятна на спине похожие.

– Ещё не хватало, чтобы меня с собакой сравнивали! – взвилась Лада. – Делай, что хочешь, а я домой пошла.

И гордо задрав хвост трубой, она зашагала прочь.

– Пуффффф, – вздохнул Пуф и ободряюще ткнулся в щенка лбом. – Ладно. Сейчас мы откроем карман времени и попробуем тебя куда-нибудь переместить.

– Собака не сможет войти в наш карман времени, – послышался сзади сердитый голос, и Пуф увидел нахохлившуюся Ладу. – Они – только для котов. Оставайся здесь, с этим несчастьем, и следи, чтобы он не замёрз. А я попробую отследить его перемещения, сдвигаясь по чуть-чуть во времени.

И, сверкнув сердито глазами, киса исчезла в кармане времени. А Пуф принялся усердно тереться о замёрзшего щенка, надеясь хоть немного его согреть. Через несколько минут они услышали знакомый мяв – Лада звала их к себе. Щенок с котёнком бросились на её голос и вскоре увидели бело-рыжую кису у ствола высокой сосны.

– Он был здесь. Это точно. Перед тем, как доползти до куста. Ждите, я пошла отслеживать дальше.

Потом Лада вела их от дерева к дереву, потом привела к куче веток, торчащих из-под снега, затем – к покосившейся скамейке с нахохлившейся вороной на ней, а после – к автобусной остановке. Впереди наконец-то показались многоэтажные дома, и Чак оживился.

– Кажется, я чую знакомый запах! Тяв. И согрелся немного с вами.

Лада фыркнула от севшей на нос снежинки.

– Думаю, ещё пара заходов, и доставим тебя домой.

– Спасибо тебе, о прекрасная Лада! – щенок попытался лизнуть её в ухо, но киса увернулась. – Ты – замечательная кошка. И имя у тебя красивое. Я знал одну собаку с таким именем.

– Ещё одно слово, – зашипела Лада, – и будешь домой добираться сам! Как же я устала, – добавила она, опустив уши.

– Можем немножко отдохнуть, – предложил Чак. – Или – можете уже идти, дальше я сам доберусь – уже близко, я чувствую. Я узнаю эту остановку. И – вон тот магазин!

– Доберёшься ты, как же… – проворчала Лада. – Сейчас отдышусь немного, и продолжим.

Чак припал к земле и завилял хвостом.

– Спасибо вам за помощь, друзья. Я ведь… – он заглянул Пуфу в глаза, – могу вас так называть?

Пуф покосился на Ладу.

– Разумеется, Чак! Ты – наш друг. А ты, Лада, и правда, передохни немного. Надо всем отдохнуть.

– Нет, – киса тряхнула головой. – Мне здесь неспокойно. Пахнет как-то неправильно. Надо поскорее уносить лапы.

Но лап унести они не успели. Из леса послышался лай, и друзья увидели, что на них несётся тройка собак – больших и почему-то очень злых.

– Бежим! – закричала Лада.

На этот раз её все послушались.

– Может, и этих собак жалеть будешь? – на бегу обратилась Лада к Пуфу.

– Ну-у… Собаки разные… – только и смог ответить Пуф.

– Бегите, друзья, спасайтесь! Я попробую их задержать! – протявкал Чак и остановился.

– Скорее на дерево! – скомандовала Лада, и Пуф, не задумываясь, вскочил за ней на пахнущий смолой ствол.

Котята взобрались на пушисто-колючую хвойную ветку и посмотрели вниз. Чак стоял под молодой сосной, ощетинив загривок и звонко тявкая. И – готовился встретить злобную троицу, которая была уже совсем близко.

– Он же один не справится, – выдохнула Лада, округлив и без того круглые глаза.

– А тебе не всё равно? Это же враг! – сам того не ожидая, рыкнул Пуф.

Лада обиженно на него зашипела и даже лапу подняла, целясь Пуфу в ухо.

– Ладно, извини, – быстро сказал он. – Надо спуститься и помочь.

– Как же мы поможем?

Пуф и сам не знал, как. Но спускаться начал.

Злые собаки тем временем были уже в двух прыжках от сосны, Чак вжался хвостом в ствол и затявкал ещё громче. И вдруг в голову злобного пса, прибежавшего первым, прилетела сосновая шишка. Потом ещё одна, и ещё.

– Точно! Не надо спускаться! – вскричала Лада, откусила ближайшую к ней шишку и тоже швырнула в пса, затем тряхнула заснеженную ветвь, свалив на обидчиков добрую шапку снега.

Псы озадачились, но отступать не собирались. Они скалили зубы, рычали и топтались на месте, прикидывая: как бы подойти к дереву не получив шишкой или снегом по голове.

Пуф завис на полпути к земле, раздумывая, продолжить ли ему спуск или, как Лада, закидывать неприятеля сверху.

И в эту минуту раздался крик:

– Чак! Это он!

К сосне бежала молодая парочка – высокий парень в вязаной шапке и рыжеволосая девушка. Пуф на всякий случай вскарабкался повыше, к Ладе. Парень же схватил палку и двинулся на собак, да с такой яростью, что те предпочли отступить и бежать прочь, позорно поджав хвосты. А девушка метнулась к Чаку и схватила щенка на руки.

– Ты нашелся, наконец-то! Какой молодец, что голос подал. Я как услышала лай, сразу поняла, что это ты.

Парень подошёл, обнял девушку, погладил Чака, и они вместе пошли по тропинке домой. Чак высунулся из-за плеча хозяйки и протявкал, глядя на сосну:

– Спасибо, друзья! Удачи вам!

– Пуф-уф-уффф! – выдохнул Пуф. – Вот и замечательно. Теперь и мы можем вернуться.

– Не уверена, – ответила Лада.

Вид у неё был испуганный.

– Почему это?

– Карман времени… Не открывается. Я уже несколько раз попробовала, пока они нежничали – ни в какую. Наверно, мы слишком далеко от дома. Или – я слишком устала. Или – не знаю…

Она опустила голову и повесила усы.

Пуф озадаченно моргнул.

Глава четвёртая. Пуф, совы и Снежный Фей

Пуф с Ладой растерянно смотрели друг на друга.

Они и не заметили, как начало темнеть, а между тем у Пуфа тоже не получилось открыть карман времени.

Холодало.

Котята прижались друг к другу и думали, как быть дальше?

– Какая же я бестолковая! – фыркнула Лада. – Как могла потерять связь с карманом? Как могла не увидеть, что мы уже слишком далеко от дома? Дом ведь даёт котам силу.

– Ты вовсе не бестолковая, – возразил Пуф, – ты молодец. Честно-кошачье! Благодаря тебе Чак домой вернулся. И с шишками ты здорово придумала!

– Ага. Чака вернули, а сами теперь непонятно где. А шишки вообще не я кидала, я только одну успела отгрызть и бросить.

– Как не ты? А кто же?

– Я думала – ты… – Лада округлила жёлтые глаза-блюдца.

– И как бы я это сделал? Я ведь тогда вниз лез!

– И то верно, – Лада всмотрелась в еловые ветки над головой.

– Пффф-уффф, дела… Кто же кидал шишки?

– Я! – зазвенел новый голос, с веток посыпался снег, и рядом с друзьями уселся маленький глазастый совёнок. – Я как раз проснулся и увидел, что сова в беде!

– К-какая сова? – опешил Пуф.

– Да вот же! – совёнок ткнул крылом в нахохлившуюся от холода Ладу.

Лада едва не подпрыгнула на ветке от возмущения, тараща на пернатого глаза-блюдца.

– А что… – осторожно начал Пуф. – Глаза у вас и правда похожи… И…

Лада гневно прижала уши.

– И уши! Мне Ксюша показывала фотографию сов, которые живут в нашем Краеведческом музее, у одной тоже были уши… Почти как тво-о…

– Прекрасно! Сначала меня сравнивают с собакой, теперь – с совой. Я – кошка! Но, – уже спокойнее посмотрела она на совёнка, – всё равно спасибо за помощь.

– А ты случайно не умеешь открывать карманы времени? – спросил у совёнка Пуф.

– Нет. А вам зачем?

– Потерялись мы, – опустил уши Пуф. – И без кармана времени не найдём дорогу домой.

– Угумс. Я не знаю вашего кармана времени, но могу провести вас через волшебный парк сов, – он повернулся к Ладе и сверкнул на неё большими глазами. – Совы должны помогать друг другу!

– Я тебе не… - зашипела было Лада, но Пуф толкнул её в бок. Киса кубарем полетела с дерева, нырнула в сугроб и после принялась сердито отряхиваться, моргая круглыми глазами.

– Какая странная сова, – задумчиво проводил её взглядом совёнок.

– Да, есть немного, – согласился Пуф. – Так что там с волшебным парком?

Оказалось, что волшебный парк совсем рядом. По сути, они уже в нём – ведь раскинулся он в том же лесу, в котором они сейчас и оказались, но увидеть его могут одни только совы. И иногда – их друзья. И особенно хорош этот парк тем, что через него можно попасть почти в любое место. Надо только чётко представить, где хочешь оказаться.

– Вы знаете, куда идти?

– Да, – кивнул Пуф, подумав, что возвращаться надо на ту же поляну, на которую они вывалились из кармана времени, и где нашли щенка.

– Угумс. Идём тогда. Меня, кстати, Федя зовут, – представился совёнок.

– А я – Пуф. А вон та странная сова – Лада.

Они спустились к взъерошенной кошке, после чего совёнок медленно полетел вглубь леса, а Пуф и всё ещё сердитая Лада двинулись за ним.

– И где же твой восхитительный парк? – крикнула ему вослед Лада через какое время. – Я один дикий лес вижу!

Совёнок подлетел к ним, опустился рядом и распахнул крылья. И вмиг засеребрился лес, снега прибавилось, и стал он не просто белым, а белоснежнейшим, сверкающим, как драгоценные камни. И деревья изменились. Были они изумительно красивыми, стройные стволы, аккуратно-пушистые кроны, словно усыпанные сотнями жемчужинок. То тут, то там на деревьях сидели совы – большие, маленькие – они вертели головами и глубокомысленно угукали. А надо всем этим с ясного зимнего неба светили звёзды!

– Звёзды! – воскликнул Пуф. – Мне их Кот Мороз показывал, я с тех пор ни разу таких ярких не видел!

– Забыл сказать, – взмахнул крылом Федя – Ведите себя потише. К нам в парк иногда забредают странные личности… Сов они обычно не трогают, а вот гостям лучше их внимание к себе не привлекать.

– Ты же говорил, что никто, кроме сов к вам не заходит? – насторожился Пуф. – Если совы сами не позовут.

– Значит, однажды позвали, – Федя полетел по парку, и котам не осталось ничего, кроме как идти следом.

Вскоре они оказались у небольшого замёрзшего озера. Покрывший его лёд кто-то изукрасил узорами – летящая сова, сидящая сова, спящая сова...

– Какая красота, – восхитился Пуф. – Кто это сделал?

– Мы, конечно. Совы, – гордо ответил Федя.

А Лада незаметно пририсовала с краю кошку.

И вдруг раздался хруст, словно треснула большая льдина. Котята испуганно заозирались и поняли, что их словно накрыло большим ледяным колпаком. Впрочем, почему «словно»? Именно и накрыло.

А перед друзьями из ниоткуда возник высокий юноша – весь белый. У него был белый короткий полушубок, белые узкие штаны, белые сапоги, белое лицо и волосы. И даже белый хвост! Только глаза – зелёные. А на плече сидела белоснежная и зеленоглазая кошка.

– Посмотри, кого мы поймали, Принцесса, – обратился юноша к кошке и наклонился, рассматривая Пуфа. – Разве положено котам гулять в волшебном парке сов?

– Это – мои гости! – взвился совёнок.

– Значит, ты тоже нарушитель.

– Нарушителем был тот, кто тебя сюда пригласил, – совёнок замахал крыльями и бросился на юношу, но тот лишь лениво отмахнулся. И Федю швырнуло к стене купола.

– А они забавные, правда, Принцесса?

– Да, мой Фей, – сверкнула зеленью глаз кошка.

– Раз уж вы мне попались, будете нам служить, – заявил котам юноша. – Нам как раз лишние лапы не помешают.

– А ты вообще кто такой? – встопорщила шёрстку Лада. Федя между тем подлетел, сел рядом с ней и приобнял крылом.

– Я – Снежный Фей!

– И чем же ты занимаешься? – поинтересовался Пуф.

– Хотите спросить, чем будете заниматься на моей службе вы? Таким малявкам я поручаю всякие мелочи. Подморозить кого-то, опрокинуть на льду или… м-м-м… снега за шиворот насыпать.

– Какой же ты после этого Фей? – возмутился Пуф. – Феи добрые. И вообще – меня Ксюша дома ждёт. Скучает.

– И кто же вам сказал, что Феи – добрые? – засмеялся юноша.

– Пуффф… Люди…

– Нашли, кого слушать.

– Кого надо – того и слушаем, – Пуф распушился для грозности. – А ты – неправильный Фей. Немедленно отпусти нас.

– Этот чёрный кот очень забавен, – подала голос кошка Принцесса. – Можно мне его в услужение? Всегда хотела, чтобы мне прислуживал чёрный кот.

– Я дымчатый!

– А этих двух сов себе забирай.

– Я кошка!

– Конечно, Принцесса. Будет тебе чёрный кот в услужении, – в руках у Фея появился хлыст, он щёлкнул им в воздухе и улыбнулся. – Что же, в путь!

Но в эту секунду снова раздался треск льда и хлопанье множества крыльев.

– Сова в беде! – загремел клич.

И стая сов набросилась на купол, разнося его на льдинки, вот уже одна ночная птица – крупная и грозная – налетела на Фея и вырвала из рук хлыст. Кошка-Принцесса вжалась в плечо хозяина и вцепилась когтями в полушубок, но всё же не удержалась и соскользнула на снег. И села у ног Фея.

– Как ты смеешь похищать жителя волшебного парка? – набросилась на Фея всё та же большая сова, другие птицы окружили их кольцом.

– Ваш житель привёл подозрительных личностей. А как смеете вы набрасываться на меня, на того, кто вам помог?

– Да, Фей, – большая сова села перед юношей на обломок купола. – Однажды нам понадобилась твоя помощь, и ты помог.

– Более того, я согласился защищать ваш парк и дальше!

– Но на деле – похищал беззащитных существ, которые искали в нашем парке защиты. И превращал их в своих слуг. Так что, уважаемый Фей, мы бесконечно благодарны тебе за помощь в прошлом, но, думаю, плату за неё ты уже получил. Отныне в нашем парке ты больше не гость.

– Что же, как знаете, – сверкнул глазами Фей. – Пойдём, Принцесса.

Пуф тем временем подкрался к белой кошке.

– Не ходи с ним! Оставайся с нами. Кошки не должны служить таким, как он. Честно-кошачье!

Принцесса подняла на него зелёные глаза.

– Я не служу. Он – мой брат. И я люблю его, несмотря на... – она встала, дёрнула хвостом. – Да и не такой он плохой, как вам показалось, – киса запрыгнула на плечо Фею, сверкнула глазами. – Честно-кошачье.

*

Когда Фей с Принцессой исчезли, Федя подошёл к большой сове:

– Мама, я хотел помочь друзьям.

– Я знаю, – большая сова обняла его крылом. – Но надо было сначала прийти ко мне. Однако – нет худа без добра. Теперь мы поняли, кто именно похищал гостей нашего парка. И впредь будем осторожнее выбирать помощников.

Совы очень быстро доставили Пуфа и Ладу на ту самую лесную поляну, с которой началось их приключение.

На прощанье совёнок Федя подлетел, обнял обоих крыльями.

– Я бы очень хотел с вами дружить, – он снова оглядел Ладу. – Никогда не видел такой удивительной совы.

– Ты меня прости, но я всё-таки кошка.

– А я всё равно хочу с тобой дружить.

И котята пообещали ему, что будут дружить.

*

На поляне Лада уже без проблем открыла карман времени – совы объяснили, что «войти в ваш карман можно в том же месте, где и вышли; либо – рядом с домом». В серебряной комнате Пуф немедленно бросился к своей точке. Он хотел, как обычно, вернуться в то же время, из которого вышел, но то ли от спешки, то ли от усталости, пошатнулся и…

Вывалился он в своей квартире, возле балкона. И сразу же услышал:

– Как ты мог бросить форточку открытой? Сколько можно в неё мечтать?

– Да я на балконе мечтал, вышел посмотреть на звёзды…

– Сутки Пуфа найти не можем!

Сутки?! Пуф-уф…

В коридоре всхлипнула Ксюша.

– Ладно, завтра с утра объявления развешу. А сегодня – ещё пройдусь по району…

– Мы же только пришли. Нет его нигде, – устало ответила Мама.

– А вдруг… – сказал Папа и закашлялся.

«Папа! Тебе же нельзя на мороз! Тебе же лечиться надо!» – Пуф с громким мявом выскочил в коридор и сразу же бросился к Папе.

– Пуф?!! – в один голос закричали люди.

– Откуда ты? – Ксюша мигом схватила его на руки. – Посмотрите, он холодный, и шерстка мокрая. Он как будто с улицы, но…

– Странно это, – мама тоже осмотрела Пуфа. – А балкон закрыт? Ты сказал, что выходил на балкон. Ты его там закрыл, что ли?

– Нет, вроде… – Папа совсем растерялся. И снова закашлялся.

«Мяууу!» – закричал Пуф и потянулся лапами к Папе. Тот его погладил, как тогда, в постели – по-настоящему.

– Не ругайтесь, – сказала родителям Ксюша. – Главное, что он нашёлся!

И родители с ней согласились, хотя Мама ещё побурчала про незакрытые балконы и форточки.

А Пуф перебрался на руки к хозяину и замурчал.

И всю следующую неделю он усиленно лечил Папу.

Пока не вылечил.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ВЕСНА - Глава пятая. Пуф и Восьмое марта

Зима закончилась, и настал первый весенний день. Хотя, если по-честно-кошачьему, весной пока и не пахло. За окном лежал всё тот же снег, в форточки по-прежнему врывался холодный воздух, и люди с улицы приходили замёрзшие. И всё же Пуф чуял, хотел чуять: весна пришла! Пусть ей всего один день, но она здесь – в каждом солнечном луче, в каждой растаявшей на оконном стекле снежинке.

За минувшие два месяца Пуф слегка подрос, распушился хвост, шёрстка стала длиннее.

Поменялось кое-что и в жизни любимой Пуфовой девочки – Ксюши. У неё появился друг, одноклассник по имени Никита. Он раза два или три в неделю приходил к Ксюше в гости. Они вместе делали домашнее задание, а потом долго разговаривали, смеялись.

– Ты же понимаешь, что домашнее задание – это лишь предлог, чтобы зайти в гости? – восклицала Ксюша, заглядывая Пуфу в глаза. – А на самом деле он просто хочет зайти в гости. Недавно я делала домашку у мамы на работе, в библиотеке Автограда, так он час меня под подъездом ждал! Стал бы он ждать столько из-за какой-то домашки? Уиии! Я ему нравлюсь!

И она крепко прижимала Пуфа к себе или слегка подкидывала его в воздух.

– Только маме с папой не говори, – добавляла она.

– Пуф-уф-уф, – отвечал Пуф.

Ему Никита не слишком нравился. Запах у него какой-то был… неправильный. Вот, честно-кошачье – неправильный, и всё тут! И чем чаще он приходил – тем неправильнее казался запах. Сейчас Пуфу очень хотелось посоветоваться с Ладой, рассказать о неясной тревоге, но её хозяева отправились в отпуск и увезли с собой кису. На машине. Пуф видел их в окно. И Лада была сейчас слишком далеко, чтобы выходить в общий карман. А со взрослыми и мрачными котами, которые иногда забредали в их с Ладой серебристую комнату, Пуфу делиться переживаниями не хотелось.

В раздумьях котик бродил по комнате и забрёл под диван, где и свернулся клубком. Он хотел спокойно поразмышлять в темноте и тишине, но что-то защекотало нос.

– Пчхи! – громко сказал Пуф.

– Будьте здоровы! – тут же ответили ему.

Котёнок прижал уши и попятился. И только теперь разглядел небольшую паутинку в тёмном поддиванном углу и – паучка на ней.

– Ты что здесь делаешь?

– Живу. Никому не мешаю. Только хозяевам своим не говори.

– Ладно, - неуверенно сказал Пуф. – Не скажу.

– А ты почему такой невесёлый? – паучок подполз чуть поближе.

– Да вот, гость один повадился к моей Ксюше, – начал Пуф, раздумывая, продолжать ли дальше.

В эту минуту раздался звонок в дверь, а затем и радостное щебетание девочки.

– Вот, опять пришёл, – вздохнул Пуф.

Ксюша привела гостя в комнату, спросила, будет ли он чай, и убежала на кухню – ставить чайник.

– Я его тоже видел, – сказал паучок. – А что с ним не так? Паутину, вроде, нигде не срывал.

У Никиты зазвонил смартфон.

– Привет, дружбан, – отозвался он вальяжным тоном и, судя по скрипу, развалился в любимом Пуфовом кресле. – Да, я тут у Ксюшки. Домашку пришёл на понедельник… Что? – он продолжил сдавленным шёпотом. – Не городи чушь. Она мне ничуть не нравится, ты же знаешь. Перестань… Да не смейся ты! Мне Наташка нравится, она красивая, а эта – просто задачки хорошо решает. Ай, отстань ты.

И отключил вызов.

– Вот! Ты слышал? – Пуф встопорщил шёрстку. – Теперь ты понял, что с ним не так? Он обманывает мою Ксюшу! Я всегда это чувствовал.

– И это значит, что он сметёт мою паутину?

– Да ну тебя с твоей паутиной. Это значит, что Ксюше будет больно и обидно. Наверное. Мне бы точно стало больно, если бы я узнал, что Лада дружит со мной из-за какой-то «домашки».

– Кажется, я понимаю. Это всё равно, что кто-то бы пообещал не трогать мою паутину, а сам бы взял и смёл её веником.

– Вроде того, – фыркнул Пуф, жалея, что вообще заговорил с пауком.

Но тут ему в голову пришла мысль.

– А знаешь что… – он навис усами над паутиной и ее хозяином. – Я думаю, это именно тот тип, что на раз сметёт всю паутину в доме, до какой только дотянется. Тот, кто смеет обижать Ксюшу, паука точно не пожалеет!

– Да? – паук сжался в комочек.

– Ага, – кивнул Пуф. – Честно-кошачье.

– И что же делать?

– Помоги мне от него избавиться.

– А как?

– Я… пока не знаю, – Пуф опустил уши. – Я на него и шипеть пытался, и поцарапал однажды – ничего не помогает. Только Ксюша сердится.

Ксюша тем временем вернулась в комнату с двумя чашками чая и печеньками. Зазвенел её смех. Послышался противный голос Никиты:

– Дашь списать четвёртую задачку?

– Он ещё и списывает, – зашипел Пуф. – В общем, у меня пока идей нет. Но вместе мы наверняка что-то придумаем! Правда, ведь?

– Придумаем, – сказал паучок и уполз в темноту.

Шли дни, но ничего особенного не придумывалось.

За минувшую неделю Никита появился всего один раз – и то ненадолго. Быстро переписал домашнее задание по математике и ушёл. Он уже и не пытался делать вид, будто они решают задачи вместе. Нагло списывал! Даже Пуф понимал, что это нехорошо, а Ксюша словно и не замечала ничего. Огорчилась только, что быстро ушёл.

– Но ничего, – сказала она Пуфу. – Он придёт завтра, а завтра – Восьмое марта! Он наверняка меня поздравит, открытку подпишет. И может, напишет на ней… У-и-и…

Она взлохматила короткие тёмные волосы, а затем подхватила Пуфа на руки и закружилась вместе с ним.

– Уфффрррууу! – выдохнул Пуф, когда «карусель» остановилась.

– Он мне – открытку, а я ему – сердечко сплела. Вот! – девочка сунула Пуфу под нос плоское розовое сердечко из плотных нитей. – Макраме.

Пуф тронул сердечко лапкой.

– Осторожно, не испорть.

«Вот ещё…» – хотел оскорбиться Пуф, но в этот миг услышал слабое потрескивание из нижнего угла комнаты. Пуф дождался, пока Ксюша отвернётся, чтобы спрятать сердечко, и полез под диван. Там, на прежнем месте, сидел паучок.

– Я тут со своими друзьями-пауками поговорил, расспросил, – сказал он, – и кое-что выяснил. Завтра ваш гость снова придёт. Правда, опять ненадолго. Когда я подам знак, ты его отвлеки как-нибудь, а дальше я сам всё сделаю.

Пуф с нетерпением ждал завтрашнего дня. Просто места себе не находил, бегал из комнаты в комнату, кусал длинный и пушистый хвост – непривычно длинный и пушистый, а потому не слишком удобный, – укладывался с места на место, падал с дивана. И вот наконец-то пришёл Никита.

С букетом разноцветных тюльпанов в руках.

– Ух ты! Это мне? – радостно вскрикнула Ксюша.

– Это?.. Ой, извини, это для мамы. Я ей сюрприз хотел сделать, купил по дороге, чтобы не забыть. Глупо получилось… – Никита отвёл взгляд. – Надо было на обратном пути купить.

– Та ладно, ничего, – Ксюша тоже смутилась. – Чай будешь?

– Я… это… У меня времени совсем мало, надо маму поздравить, – он кивнул на букет. – Можно я быстро гляну, как ты задачу решила?

– Да, конечно, – тихо сказала Ксюша и пошла в комнату. – А ты открытку маме уже подписал?

– Открытку? – Никита почему-то покраснел и нарочито хохотнул. – Нет, открытки – это прошлый век. Кто их сейчас подписывает?

Ксюша растерянно моргнула и принялась рыться в тетрадках на столе. И в эту секунду Пуф увидел своего паучка. Тот свисал со шкафа, рядом с которым стоял Никита, и размахивал всеми восемью лапками. Пуф вспомнил уговор: отвлечь Никиту – и, преодолевая отвращение, потёрся о гостя боком.

– Ух ты, ко мне кот пришёл, – удивился тот и присел, чтобы погладить Пуфа.

– Признал, наконец, – не поворачиваясь, бросила Ксюша и пошла к школьному рюкзаку. – Куда же я тетрадь с математикой дела?

А в это время несколько паучков спустились на Никитино бедро, забрались в карман джинсов и принялись там усиленно плести паутину. Пуф старался всячески, позволял себя гладить, мурлыкнул даже, надеясь, что вышло не слишком презрительно. А через несколько мгновений паучки выбрались из кармана, таща за собой на паутине что-то яркое. Это яркое упало на пол, проползло по полу и остановилось у ног Ксюши.

– А вот и тетрадь, – радостно объявила она. – Наконец-то. Ой, что это?

У её ног лежала небольшая, но красивая открытка – блестящая и красная, с тюльпаном и цифрой «восемь» посередине.

– Ты… Ты всё же подписал мне открытку?

Пуф отскочил и запрыгнул на кресло. А Никита замер и покраснел ещё гуще, сжимая цветы в руках.

– Постой, это тоже маме! – выкрикнул он, но Ксюша уже подняла яркий кусок картона.

«Наташка! Поздравляю тебя с Восьмым марта. Ты самая красивая девчонка в нашем классе и во всей школе. Ты клёвая. И очень мне нравишься!» – прочитала она.

– Вот значит как… – медленно проговорила Ксюша. – А я то думала…

– Что ты думала? Что ты думала? – голос и глаза Никиты стали очень злыми. – Что чужие письма читать нельзя, ты не думала?

– Ты просто приходил списывать домашнее задание.

– А тебе что, жалко, да? Просто так жалко дать списать? Вам девчонкам только цветы и подавай, да?

– И цветы тоже не для мамы, да?

– Тебе-то что?

– Уходи, Никита, – она протянула ему открытку.

– Да и подумаешь! – Никита бросился в коридор.

Открытку, впрочем, забрал.

Когда за ним закрылась дверь, Ксюша упала на кровать и заплакала. Пуф прыгнул рядом, ткнулся носом и изо всех сил замурчал.

– Тебе он никогда не нравился, да? – сквозь слёзы сказала она, гладя Пуфа. – Не зря ты на него шипел. И сегодня – открытка выпала только потому, что он наклонился тебя погладить. А так бы я ничего и не узнала. Так бы и верила ему. Какая я глупая!

Пуф мурчал и мурчал, пока Ксюша немного не успокоилась. Потом полез под кровать – поблагодарить паучка. Тот сидел на месте и выглядел весьма довольным.

– Он ушёл? Навсегда? Да? – подпрыгнул паучок на паутинке. – Мне по связующим нитям друзья передали, что он готовится зайти к своей Наташке с подарком. Но сначала – к Ксюше твоей, списать математику. А открытку уже вчера подписал и сунул в джинсы. Так что, я всё продумал!

Паучок радостно выплясывал на паутине.

– Молодец, – грустно сказал ему Пуф.

– А ты почему опять унылый? – паук перестал выплясывать и повис на тонкой ниточке. – Что теперь не так?

– Да я не знаю… Ксюша расстроилась. Плачет.

– Вам, котам, не угодишь, – удивлённо заявил паук и уполз куда-то по своим паучьим делам.

Глава шестая. Пуф и совиный попугай

Лада вернулась через неделю и напрыгнула на Пуфа, едва увидела его в серебристой комнате.

– Идём скорее! Я тебе такую красоту покажу. Настоящую весну!

– Это где же? – с подозрением спросил Пуф, вовсю обнюхивая Ладу. Пахло от неё незнакомо и странно. – За окном сплошь грязь да лужи! Честно-кошачье.

Пуф украдкой лизнул Ладину шёрстку, силясь смыть незнакомый и оттого неприятный запах.

– А мы не пойдём за окно! – Лада посмотрела на него с укоризной. – Мы пойдём в совиный парк!

– Там, небось, тоже всё тает, – Пуф наморщил нос, представляя, как придётся мочить лапки в луже. Холодной. И мокрой.

– Ничего подобного! Знаешь, мне в этой поездке так тоскливо было – и поговорить не с кем. И вчера ночью, едва мы вернулись, ко мне в окно постучался Федя. Ну, ты понимаешь, «сова в беде» – он как-то почувствовал, что мне грустно. И открыл мне прямой путь в их парк. А ты спал, раскинув лапы, к тебе было не достучаться. Идём же скорее!

Лада в нетерпении взмахнула хвостом, царапнула когтём воздух, высекая искры, и издала гортанный звук подозрительно похожий на совиное «угу».

В стене серебристой комнаты открылась круглая дверь, за которой просматривался светлый наклонный коридор, типа детской горки. Пуф осторожно просунул лапку, не решаясь шагнуть.

– Ну что ты застрял? – прижала уши Лада и решительно боднула Пуфа.

Он влетел в коридор и мгновенно заскользил вниз, тщетно цепляясь лапками за стенку. Сзади, радостно мяуча, неслась Лада.

– Пуф-уф-уффф! – выдохнул Пуф, свалившись через несколько секунд на сочную зелёную траву.

Сверху плюхнулась Лада.

Пуф хотел рассердиться на неё, но передумал. Вместо этого он во все глаза стал рассматривать преобразившийся совиный парк. От снега и льда не осталось и следа, повсюду зеленела трава, на деревьях распускались листья и огромные пахучие цветы. Впрочем, росли цветы и на земле и были они всяко-разные! Над алыми, белоснежными, нежно-сиреневыми, жёлтыми и прочими бутонами кружили большущие бабочки. Грязи и луж нигде не было, только между клумбами журчали ручьи, отражая чистое небо. И надо всем этим, греясь в лучах солнца, возвышались на ветвях совы.

– Пуффф-ух ты! – вырвалось у Пуфа.

– А я тебе говорила, – самодовольно отрезала Лада, отряхиваясь.

Перед глазами мелькнул коричневый комочек перьев.

– Здравствуйте, друзья! – воскликнул совёнок Федя, усаживаясь рядом. – Рад снова видеть тебя, прекрасная кошко-сова. Угумс. И твоего спутника, конечно же, тоже.

– Кошко-сова? – фыркнул в усы Пуф.

– Но он уже добавляет к «сове» «кошку»! – гордо выгнулась киса.

– Пойдёмте! Я вам всё покажу, – сказал Федя и медленно полетел перед котятами.

И они пошли по цветущему весеннему парку.

И вдруг Пуфу от всей этой красоты стало так радостно! Он принялся носиться туда-сюда, гонять бабочек, взмякивать на глубокомысленно угукающих сов. И – врезаться в Ладу, старательно прикидывающуюся важной взрослой кошкой, которой совсем не хочется играть.

Закончилось всё тем, что он свалился в ручей.

– Ты чего это? – выпучил глаза Федя. – Искупаться решил? Угу-у-умс. Тогда нам лучше пойти к озеру.

– Ничего я не решил, – Пуф обиженно отряхивал намокшую шёрстку.

Но к озеру они всё же пришли.

Это было единственное место в парке, где ещё сохранился лёд. Вернее – льдинки. Они плавали по водной глади, ослепительно сияли на солнце и ничуть не портили весеннюю картину.

И вдруг тишину пронзил скрипучий крик.

От неожиданности Пуф присел на задние лапы и тут же увидел крупную жёлто-зелёную птицу посередине озера на льдине. Птица размахивала короткими крыльями и требовательно вскрикивала. Взлететь при этом не пыталась.

– Что это с ним? – спросил Пуф у Феди.

– А… – махнул крылом тот. – Сова в беде.

– Что-то ты не торопишься на выручку. Да и не похожа эта птица на сову… – неуверенно сказал Пуф, поглядывая на Ладу.

– Совиный попугай это. Только и умеет, что влипать в неприятности и жаловаться на жизнь.

– А откуда он здесь взялся?

– Подобрали на улице. Он там мёрз под деревом, а потом оказалось, что ему совсем негде жить. Ну и пустили его в парк. А теперь… – Федя снова махнул крылом на жёлто-зелёную птицу, выплясывающую на льдине.

– А почему он просто не взлетит? – не выдержала Лада.

– Он не умеет, – вздохнул Федя.

– Но льдина же скоро растает! – воскликнул Пуф.

И, не дожидаясь ответа, прыгнул в воду. «Ой, надо же, я плавать умею», – думал Пуф, изо всех сил гребя к льдине с попугаем.

– Глупый ты! – возник над головой Федя. – Ничего бы с ним не случилось. Не первый раз так застревает.

Но Пуф уже подплыл к цели. Он принялся бодать льдину, толкая её к берегу, и скоро совиный попугай оказался на суше. Следом выбрался из воды и Пуф.

– Вот так всегда, – пробурчал попугай, ковыляя по траве. – Будешь весь день сидеть, никто и не заметит, пока какой-то приблудный кот тебя не вытащит. И то, небось, пообедать захотел.

– Неправда! – воскликнул Пуф, ошалело вылизываясь и щетинясь от возмущения.

– Вот именно. Неправда, – согласился Федя. – Мы тебя уже раз десять из этого озера вытаскивали.

– Кто вам виноват, что ваше озеро торчит как раз перед моим каштаном, – нахохлился попугай.

– Ты сам его выбрал. Каштан, – возразил Федя. – Совы тебе разрешили выбрать любое дерево, а ты захотел это.

– Да, совы. Весь мир принадлежит совам, – попугай уныло поковылял прочь.

Но ему преградила путь Лада.

– Ты самая неблагодарная птица! Я ошибаюсь или совы спасли тебе жизнь?

– Да, конечно, в лапки им теперь до конца жизни кланяться, – попугай попытался обойти Ладу.

Киса от возмущения распушилась, став похожей на мягкий бело-рыжий шар.

– Ну знаешь ли… Мог бы просто «спасибо» сказать! Пойдём отсюда, Пуф.

Но Пуфу вдруг стало жалко странную нелетающую птицу. Он даже вылизываться перестал. Вместо этого подошёл к попугаю, осторожно тронул мокрой лапкой зелёное крыло.

– А… Постой, пожалуйста. Расскажи мне о себе. Что с тобой случилось перед тем, как ты… Ну, на улице очутился.

– Хоть кто-то спросил, – проворчал попугай и сел на землю.

Он молчал долго, и Пуф уже подумал, что Лада права, и им лучше уйти. Но потом попугай заговорил снова.

– Я жил в большом доме. У меня была просторная клетка и маленький хозяин. Он насыпал мне зерно и наливал воду, разговаривал со мной. О, мы могли часами с ним разговаривать, смеяться, петь! – попугай, увлёкшись, захлопал крыльями и принялся вышагивать по траве. – А потом… Что-то случилось. Он стал забывать меня кормить, мама с папой ругали его за это. Я всячески напоминал ему, что пора бы подсыпать мне зерна – я кричал и хлопал крыльями, тогда мама с папой ругались уже на меня. Мы почти перестали разговаривать с маленьким хозяином. Он больше не пел мне, не смеялся со мной. А однажды взял меня на руки и вынес на улицу. Посадил на дерево и ушёл.

Попугай замолчал, опустив голову.

– Я его ждал весь день и почти всю ночь, а потом слез с дерева. Было холодно и мокро, но мне уже стало всё равно. Там меня и нашли совы.

– Грустная история, – подал голос Федя. – А почему ты нам никогда её не рассказывал?

– Вы не спрашивали. А мне самому, думаете, приятно говорить… о таком?

– А почему ты не летаешь? – тихо спросил Пуф.

– Мы, совиные попугаи, этого не умеем. У нас крылья от рождения короткие. Но я умею планировать, – он вскинул голову. – Хочешь, покажу?

– Да, конечно! – Пуф вскочил на лапы.

– О нет, – простонал Федя. – Только не в озеро снова!

– Кажется, я поняла, в чём проблема, – проговорила Лада вслед попугаю, который уже радостно карабкался на широкий цветущий каштан у озера.

Как настоящий кот карабкался! Цеплялся за кору когтями и клювом, балансировал хвостом, переходил с ветки на ветку и снова лез выше.

Вскоре попугай уже был на верхушке дерева, он раскинул крылья, оттолкнулся лапами и принялся медленно и величественно планировать вниз. И через мгновение оказался на новой льдине, примерно в том же месте, с которого его недавно доставили на берег.

– Видел? – гордо спросил он у Пуфа.

Глаза попугая сияли.

– Потрясающе! Ты был великолепен, – совершенно искренне восхитился Пуф. И робко добавил: – А можно, я больше в воду не полезу?

Федя вздохнул и полетел буксировать попугая к берегу.

– Я всё поняла, – веско заявила Лада, когда попугай снова оказался на земле. – Кстати, как тебя зовут?

– Дори, – ответил попугай. – И что же ты поняла?

Лада повернулась к Феде.

– Дори было грустно и одиноко. Раньше он подолгу играл со своим хозяином, а потом хозяин его бросил и… В общем, играть стало не с кем. И его полёты на льдину – тоже игра. Только он не сумел этого объяснить. А вы, видимо, не понимали, каково это – почти не уметь летать.

– Угумс, – задумчиво изрёк Федя.

– А ты, Дори, не сможешь постоянно планировать в озеро. Скоро лёд совсем растает, и ты попросту упадёшь в воду. Хочешь не хочешь, а придётся либо менять дерево, либо лететь в другую сторону.

– И тогда на мой полёт совсем никто не обратит внимания…

– Я обращу! – взмахнул хвостом Пуф. – Я буду приходить и играть с тобой. Я и Лада, хочешь?

– Да. Хочу.

Дори подумал и добавил:

– Спасибо вам. И всем совам спасибо.

– Как хорошо, что мы помогли Дори! – сказал Пуф по дороге домой.

– Да, – дёрнула хвостом Лада. – Надеюсь, теперь он не будет таким угрюмым.

А Пуф вдруг погрустнел. Ему вспомнился ещё кое-кто очень печальный.

– Вот если бы можно было привести в совиный парк мою Ксюшу. Может, и она бы повеселела от всей этой красоты. Она как с Никитой разругалась, так и грустит. После школы даже гулять не ходит. Только и сидит за своим макраме. Или – в телефон смотрит.

– Она – человек. Ей нельзя к нам.

– Пуф-уффф, – вздохнул Пуф.

Глава седьмая. Пуф и весна для Ксюши

За окном лил весёлый весенний дождь.

Весна же? Значит, дождь – весёлый! Весной всё весёлое. Честно-кошачье...

Пуф фыркнул и тоскливо поглядел в окно.

Мря. Сколько не повторяй себе, весна и дождь – это весело, на деле веселее не становится. Даже на самый захудалый кошачий ус!

Вдобавок Лада куда-то запропастилась, да ещё и Ксюша вторую неделю хмурая. Даже не играет с ним. Только за макраме своим сидит или в телефоне что-то рассматривает. Пуф вспомнил историю совиного попугая Дори, с ним тоже хозяин играть перестал. А потом… Пуф вздрогнул, покосился на Ксюшу.

– Смотри, Пуф, – сказала она, протягивая очередную поделку – Это – злобный Дождевик!

– Пуф-уфф, – ответил котик, глядя на нечто круглое, пучеглазое, с торчащими во все стороны руками и ногами.

А ведь раньше она плела другое – цветы всякие, котов, разумеется, и даже сову! Сова сидела на ветке, к которой вела верёвочная лесенка. А теперь – сплошные злобные уродцы.

Хм. Сова. А ведь это идея!

Пуф встал с подоконника, осторожно подошёл к коробке, где Ксюша хранила свои работы, покосился на девочку. Та не обращала на него внимания – доделывала Дождевика. Вот и отлично! Пуф зашуршал в коробке лапкой, отгрёб в сторону «Ночную тьму», потом «Туманную серость», «Снеговика-кошмара», добрался наконец-то до цветов, отгрёб и их.

Где же сова?

– Эй, Пуф, ты что там делаешь?

Мяк, вот она!

Пуф ухватил плетёную сову в зубы, но в этот миг Ксюша ухватила его. Попыталась ухватить – Пуф увернулся и бросился наутёк. Ему бы только ускользнуть в тёмный угол, а оттуда – к совам. Им понравится Ксюшино творение, и его задумка тоже понравится!

Пуф метнулся в зал и спрятался за плотными длинными шторами. Ксюша пробежала на кухню.

Уф. Пуф перевёл дух. После на секунду выпустил маркамешную сову, глубоко вздохнул, завопил особым совиным кличем, которому его научил Федя, снова подхватил сову в зубы и начал чертить когтём знак…

– Пуф, это ты кричишь? Ты заболел?

Ксюша схватила его на руки, Пуф описал когтём в воздухе округлый знак...

И они провалились в пустоту.

– Мама дорогая, где это я?

Ксюша шлёпнулась в траву, всё ещё прижимая к себе Пуфа, но тут же вскочила и огляделась. Плетёная сова упала к её ногам.

– Ты только не волнуйся, я всё объясню, – сказал Пуф.

– А-а-а! Ты разговариваешь?! – Ксюша выронила Пуфа.

– Э… Ну да, – от неожиданности Пуф забыл, что обычно люди его не понимают.

– Но как… Где мы? – она смотрела на зелёные деревья, на цветущие поляны. – Что это всё значит? Я сплю?

– Нет. Я не хотел. Понимаешь, я просто хотел уговорить сов… Ах да, ты же ничего не знаешь про совиный парк. Это такой парк, где и весна, и зима – настоящие. Он находится в обычном нашем городском лесу, но его не все видят. И здесь всегда помогут тому, кто в беде.

– И кто же сейчас в беде? – с недоверием спросила Ксюша, присаживаясь рядом с котёнком.

Пуф лихорадочно подбирал слова – общаться с Ксюшей на, скажем так, «общем языке» было до ужаса непривычно. Оказалось, это – совсем не то, что общаться с Ладой или Федей, или даже со взрослым котом. Впрочем, ничего ответить Пуф не успел.

– Ты привёл сюда человека?!

У Ксюшиных ног щетинилась и таращила круглые глаза Лада, возникшая из ниоткуда.

– Мы случайно провалились сюда. Я лишь хотел показать совам макраме, которое сплела Ксюша. В виде совы. Вон оно, в траве. Я подумал, что Ксюша могла бы сплести лесенку для Дори, чтобы ему было легче забираться на дерево. Можно даже сделать лесенки между деревьями. Я думал, что так уговорю сов пустить сюда Ксюшу.

– Да совы нас убьют! – хлестнула хвостом Лада. – Повезло ещё, что сейчас – глубокий день, они спят и ничего не заметят. А заметят – решат, что приснилось. Нужно убираться скорее, вместе с нею.

– А ты сама, что здесь делаешь глубоким днём? – задумчиво спросил Пуф.

И одновременно прозвучал вопрос Ксюши:

– А что, эта кошка разговаривать не умеет, как ты?

– Я пришла сюда, чтобы подумать о разном в тишине, – глубокомысленно изрекла Лада и тут же взъерошилась: – Что значит «не умеет разговаривать»?

Пуф непонимающе взглянул на Ксюшу.

– Лада?.. Ну как же, умеет…

– А почему она только вопит и шипит, вместо того, чтобы разговаривать?

– Я воплю?!

– Подождите, – Пуф устроился между ними. – Ты не понимаешь Ладу? Не слышишь её слов?

– Я слышу только истошный мяв! Как будто её не покормили.

– Лада, но ты же её понимаешь?

– Пф, – Лада вся пылала возмущением. – Я давно научилась понимать людей. Вообще-то, это не так уж и сложно.

– Надо найти Федю, и посмотреть, поймёт ли Ксюша его!

– С ума сошёл? Надо убираться, пока Федя дрыхнет!

– Хорошо, найдём Дори.

– Да что здесь происходит? – Ксюша схватила Пуфа и встряхнула.

– Посади меня, пожалуйста, на землю. Надо найти одного попугая и проверить одну мою теорию.

– А о чём кричит эта кошка?

– Она считает, что тебя нужно немедленно вернуть домой. И прошу тебя, – добавил он тише, – будь с нею повежливее, иначе, нам таки придётся тебя вернуть.

Пуф спрыгнул с рук девочки и уверенно зашагал к озеру, у которого жил совиный попугай. Лада дёрнула хвостом, но всё же пошла за ним. И Ксюша – тоже. Но до Дори они не дошли.

Среди чистейшей весны вдруг повеяло холодом. И ясное небо вмиг заволокло тяжёлыми тучами.

Друзья обернулись – у края парка, недалеко от места, где приземлились Пуф с Ксюшей – стоял белоснежный юноша с хвостом и с белой кошкой на руках. Он стоял словно бы у невидимой стены, словно что-то мешало пройти ему дальше.

– Снова ты, морозилка ходячая? – взвилась Лада. – Тебе нельзя сюда!

– Людям тоже нельзя, – усмехнулся Снежный Фей.

– Ты не войдёшь в парк, – ощетинил шёрстку Пуф.

– Войду, если меня пригласят, – пожал плечами Фей.

– Тогда мы спокойны, – фыркнула Лада. – Желающие вряд ли найдутся.

Но Пуф вдруг заметил, что Фей вообще их с Ладой не слушает. Он неотрывно смотрит на Ксюшу.

– Кто это? – тихо спросила девочка.

– Пренепреятнейший тип. Не разговаривай с ним.

– Не думаю, что может быть кто-то неприятнее Никиты, – махнула рукой Ксюша и повернулась к Фею. – Что тебе нужно? Это из-за тебя стало холодно?

Она поёжилась.

– А разве холод – это плохо? – словно кот промурлыкал Фей. – Глупый твой котёнок хотел подарить тебе весну, но разве она тебе нужна? Разве у тебя не лёд на душе? И разве не лучше быть в своей стихии?

– Пуф хотел подарить мне весну?

– Какая теперь разница? Впусти меня в парк, и мы устроим здесь вечную зиму!

– Она не может, – прокричала Лада. – Она не часть парка.

– Часть, раз она здесь. Впрочем, кошка права, совы вышвырнут тебя, едва проснутся, но если впустишь меня раньше, они станут твоими слугами. А ты будешь их королевой. А хочешь, дам тебе в услужение твоего Никиту? Он будет выполнять все твои прихоти. Или, если желаешь, я вообще его заморожу и подарю тебе вместо снеговика. Просто протяни мне руку, чтобы я мог войти. Впусти меня.

Ксюша шагнула к Фею. За её спиной жалобно взмякнул Пуф. Именно взмякнул – все слова куда-то исчезли.

Зато они нашлись у Ксюши.

– Я не знаю, кто ты, но ты мне не нравишься. Ты ещё хуже Никиты, которого собрался морозить. И я ни за что не дам тебе погубить это замечательно место! И раз уж тебе интересно, чего я хочу – я хочу, чтобы ты ушёл!

Над головами зашуршали крылья. Холод и шум разбудил сов – они слетались сюда со всего парка, сонно моргая.

– А ты всё не оставляешь надежд найти лазейку? – сурово вопросила старая сова, Федина мама, усевшись на ветку напротив Фея. – В который раз говорю тебе: поди прочь. Нет тебе среди нас места.

Остальные совы усаживались на цветущие деревья, на зелёную траву, просто кружили в воздухе, готовые защищать свой парк. И под их напором отступал непрошенный холод.

– Ну и подумаешь, – фыркнул Фей с таким видом, будто не он только что уговаривал Ксюшу впустить его.

После чего развернулся и сделал то, что ему и велели: пошёл прочь.

А совы все разом уставились на Ксюшу. Пуф прижался к её ногам.

– Я знаю, мне здесь не место, – быстро заговорила девочка. – Я здесь случайно, и я сейчас уйду, не волнуйтесь. Ох, не знаю, понимаете ли вы меня…

– Отчего же не понимать, – проговорила старая сова.

– Ой, – ответила девочка. – И я вас понимаю…

Лада фыркнула.

– Так я пойду, да? – осторожно спросила Ксюша.

– Не спеши, – ответила сова. – Похоже, парк принял тебя. Но мне всё же интересно, как ты здесь очутилась?

И Пуф повторил историю, которую уже рассказал Ладе.

– Я думал, Ксюша сможет помочь Дори, а сам парк – поможет ей. Она так грустила последнее время, мне захотелось подарить ей весну, – Пуф виновато опустил уши. – А потом явился Фей…

– Он почувствовал ту, у которой зима на душе, – сова глубокомысленно посмотрела на Ксюшу.

– Значит, это из-за меня, – проговорила она. – Мне и правда лучше уйти.

– Но ты вступилась за парк, – продолжила сова. – Ты прогнала свою зиму. Фей всё время ищет лазейки, и мог бы встретить кого-то другого, кто действительно впустил бы. Но теперь мы знаем о такой опасности, а значит – будем к ней готовы.

– А почему Ксюша вас понимает, а Ладу нет? – спросил Пуф.

Сова задумчиво оглядела девочку.

– Думаю, теперь она поймёт любого в этом парке.

– Лада, скажи что-нибудь! – воскликнул Пуф.

Но Лада молча отвернулась.

– Не сердись, – проговорила ей в спину Ксюша. – Я ведь, когда сюда попала, совсем растерялась. Ничегошеньки не понимала. Я не хотела тебя обидеть.

Она протянула руку, чтобы погладить Ладу.

Киса обернулась и снисходительно подставила шею. Правда, всё ещё молча.

– А мне и правда сделают лесенку? – послышался голос сзади.

И все увидели Дори. Он тоже спешил дать отпор непрошенному гостю, но поскольку не умел летать, то пришёл уже к той минуте, когда Пуф рассказывал про Ксюшу.

– Сделаю, конечно! – заверила Ксюша и уточнила. – А для чего тебе лесенка?

И Пуф рассказал Ксюше про Дори – о том, что тот не умеет летать, но зато планирует с деревьев. И о том, что он остался без дома и теперь живёт здесь.

– Бедняга, – Ксюша протянула руку попугаю, и Дори, немного подумав, забрался ей на плечо. – А хочешь, я попрошу маму с папой, чтобы ты жил у нас? Мы купим тебе красивую клетку и…

– А может, его – в Краеведческий музей? К совам? – осторожно предложил Пуф. Мысль о том, что придётся жить с Дори в одной квартире, почему-то пугала.

Но Ксюша вдруг запнулась и умолкла. Она окинула взглядом цветущий яркий парк, удивительных говорящих сов… Неужели это всё – в их обычном тольяттинском Кунеевском лесу? В общем, она поняла ответ попугая прежде, чем он прозвучал.

– Нет уж, не нужно мне больше клеток, – сказал Дори. – И музеев – тем более. Ты – добрая девочка, но мне хорошо здесь. Лучше сама к нам в гости приходи, раз уж парк тебя принял. И не забудь про лесенки!

– Не забуду, – сказал Ксюша и радостно улыбнулась.

Глава восьмая. Пуф и Рыцарь Ночи

Весна пришла и в мир людей.

В окно теперь целый день светило солнышко, лужи все высохли, на деревьях распускались цветы и листья, а на земле зеленела первая трава.

Пуф умостился на кухонном окне, в тёплом пятне солнечного света, и довольно жмурился, выставив вперёд усы.

– Ах ты ж кот, весну чувствуешь? – Папа подошёл к нему и почесал за ухом, после чего торопливо вышел в коридор, оделся и отправился в свой Институт на работу.

Ксюша с Мамой ушли ещё раньше.

Что ж, можно и в серебристую комнату. Хотя… Пуф потянулся и зевнул во весь рот. Почему бы ещё не погреться на солнышке? Он удобно свернулся клубочком и закрыл глаза…

– Где ты бродишь? – фыркнула на него Лада, когда он наконец-то добрался до кармана времени. – Заждалась уже.

– Так у нас там… солнышко. В окне. Я и задремал. До вечера, – смутился Пуф. – А потом, Ксюша вернулась. Пришлось ждать, пока за уроки сядет…

– Понятно. А у нас в окне – никакого солнца, только вечером чуть-чуть.

– Ксюша тебе привет передавала. Она всегда теперь его тебе передаёт!

Неделю назад, вернувшись от сов, Ксюша долго с недоверием смотрела на Пуфа. Дома она снова перестала его понимать, хотя и продолжала с ним разговаривать. Услышав в ответ от Пуфа очередное «мяу», сказала, что ей, наверное, всё приснилось. Не может быть, чтобы в привычном Кунеевском лесу, в котором они с родителями не раз бывали, пряталось вот такое чудо… И всё же она начала плести лесенку. И каждый раз, уходя в школу, передавала привет Ладе.

– Пф, – сказала Лада и дёрнула хвостом.

– А объясни всё-таки, почему ты тогда с ней не заговорила? – Пуф решился на вопрос, который не давал ему покоя неделю.

Киса напустила на себя холодный и неприступный вид, и Пуф уже приготовился услышать что-то вроде: «Не королевское это дело – с людьми разговаривать», но Лада его удивила.

– Я испугалась.

– Ты? Чего же?!

– Того, что она меня опять не поймёт. Всех понимает, а меня нет. Я представила, как бы мне было обидно, и решила вообще промолчать!

Пуф сел на лапы.

Он не знал, что на такое ответить.

– Глупости какие, – пророкотало за спиной. – Если хочешь, чтобы тебя поняли, надо хоть что-то сказать. Иначе – как же тебя понять?

Пуф с Ладой во все глаза уставились на большого абсолютно чёрного кота, возникшего в серебристой комнате. Кот был щекастый, с блестящей короткой шерстью и янтарно-жёлтыми глазами.

– А тут довольно мило, – сказал кот, оглядевшись.

– К-кто вы? – выдавила из себя Лада.

– Меня зовут Рыцарь Ночи, – кот выгнул спину. – Можно просто – Найт.

– Почему – Найт? – удивился Пуф.

– Потому что Найт по-английски – и «рыцарь», и «ночь», – снисходительно объяснил чёрный кот. – Это моя Дама Сердца такое имя придумала.

– Кто? – не поняла Лада. – Твоя хозяйка?

– Ещё чего! – кот распушил хвост. – Я сам себе хозяин. И у меня есть человеческая Дама Сердца. Я принимаю из её рук пищу, грею её кровать, успокаиваю её нервы и пою кошачьи песни.

– Понятно… – пробормотал Пуф.

И задумался: что сказала бы Ксюша, заяви Пуф, что он – сам себе хозяин?

– А почему мы раньше тебя не видели? – спросила Лада.

– Мы с Дамой Сердца недавно переехали. Мы вообще часто переезжаем.

– Понятно, – повторил Пуф.

Он никак не мог решить: рад он новому соседу или нет? В серебристую комнату время от времени заходили взрослые коты, но никто никогда не общался с котятами. Коты важно собирались отдельной от котят кучкой или же, встретившись, сразу уходили по делам.

Пуф подумал, что и сейчас им лучше отойти в сторону, и пусть взрослый кот занимается своими взрослыми делами.

Но Лада с нескрываемым интересом принюхивалась к Найту-Рыцарю Ночи.

– Итак, чем планируете заняться? – спросил у неё кот.

– Да так, пока ничем, – качнула хвостом Лада. – А у вас какие планы?

– Вообще-то, я собирался на весенний кошачий бал… – протянул Найт.

А Пуф осторожно тронул Ладу лапкой. Понятно же: у взрослого кота какой-то там взрослый бал. Нечего его отвлекать.

– Ух ты! Бал! – подпрыгнула Лада. – Мне моя хозяйка… Э… – она запнулась и старательно выговорила. – Моя Дама Сердца рассказывала про балы.

– И я зашёл сюда, посмотреть, не захочет ли кто составить компанию.

Пуф в очередной раз плюхнулся на задние лапы.

– Но мы же ещё котята, – сказал он. – Я слышал – случайно услышал, как взрослые коты говорили – что котятам нельзя на бал. А я даже и не знаю, что это за бал такой…

– На балу люди красиво одеваются, танцуют, пьют и едят, – авторитетно заявила Лада.

– А коты что там делают?

– Мря… – киса замялась. – Наверное, тоже едят. И пьют. Молоко.

Чёрный кот едва слышно фыркнул в усы.

– Я покажу вам бал. Только обещайте не отходить от меня ни на шаг. Держитесь всё время рядом, договорились?

Котята радостно закивали.

Пока шли за котом по серебристым коридорам, Лада торопливо пересказывала Пуфу всё, что знала о балах. Проходили они в больших светлых комнатах, в которых везде горели красивые люстры. Всё вокруг обязательно должно блестеть, повсюду блюда, заполненные вкусностями. Мясом всяким, рыбой... И музыка играет. И камин, непременно камин – там у огня наверняка и греются бальные коты.

Оказавшись на месте, ничего подобного они не увидели.

Вообще никакой комнаты не было, не говоря уже о камине. Только крыша здания, похожего на букву «Н», залитая вечерним солнцем и забитая котами всех мастей и пород. Блюд с угощениями тоже не наблюдалось, зато со всех сторон раздавалось громогласное: «Мяуууу! Муррр-мйааауууууу!»

Сидели коты и на деревьях, что росли вокруг здания, и там тоже вовсю выводили рулады.

– Чего это они кричат? – насторожился Пуф.

– Они поют.

– А почему по-кошачьи?

– Ну не по-человечьи же нам петь, – фыркнул чёрный кот.

– Где мы? – спросила Лада.

– На крыше школы. Поздним вечером и ночью здесь никого нет. И можно устраивать балы. Не отходите от меня!

Пуф осмотрелся. Не Ксюшина ли это школа? Он подошёл к краю крыши, осторожно взглянул вниз. Два этажа, большие окна, деревья выше крыши, широкое крыльцо со ступеньками и навесом, клумбы напротив входа… Очень похоже на то, что Ксюша показывала ему на фотографиях. Вот она удивится, когда он ей расскажет!

Найт-Рыцарь Ночи тем временем вышагивал между прочими котам, с кем-то здоровался, с кем-то сосредоточено нюхался, с кем-то тёрся боками. С некоторыми кошками принимался танцевать – кружиться в диком хороводе.

Ладе с Пуфом скоро стало скучно.

Они попробовали потанцевать, но очень быстро закружилась голова, и котята с лап повалились. Тогда, подражая Найту и его кошкам, они ткнулись носами и понюхались, но ничего нового не унюхали. Попытались подпеть компании, выводящей рулады неподалёку – от собственного мява заложило уши. К тому же, их со всех сторон толкали, а пару раз вообще чуть на хвост не наступили. И ладно бы на хвост. А то – и на ухо!

Незаметно для себя Пуф и Лада отодвинулись к дальнему краю крыши – здесь хотя бы было поспокойнее.

– Тоскливая какая-то у взрослых котов жизнь, – глубокомысленно изрекла Лада.

– Честно-кошачье, – согласился Пуф.

– Ничего, сейчас будет веселее, – прокричал серый кот с растопыренными ушами, пробегая мимо. – Запускайте мышь!

И началась суета!

Коты метались по крыше, били хвостами, быстро-быстро перебирали лапами – а между ними, стараясь не попасться в длинные когти, носилась серая мышка и отчаянно пищала.

Пуфу стало её очень жалко.

– Пф-уф, это уж совсем невесело, – сказал Пуф. – Если у взрослых такие забавы – не хочу взрослеть.

Внезапно мышь вырвалась из окружения и метнулась к Ладе и Пуфу.

– Сюда, скорее! – сдавленно крикнул ей Пуф. – Мы тебя не обидим.

И мигом прикрыл собой подбежавшую мышь. Часть котов ничего не заметила и вообще устремилась куда-то в другую сторону, но кот с растопыренными ушами немедленно вырос перед котятами.

– Эй, малявки, отдавайте мышь! – грозно заявил он.

– К-какую мышь? – пропищал Пуф, вжимаясь в бортик на краю крыши.

– Ту, что у тебя за спиной. Она к вам бежала, больше ей некуда деться.

– Я ничего не… – начал Пуф, но Лада его перебила.

– А какой вообще смысл этой глупой игры? – спросила она. – Что будет тому, кто поймает мышь?

Кот прищурил глаз.

– Ему будет мышь! И – звание лучшего охотника в придачу.

– Ну так вот – я поймала мышь, – Лада красноречиво поддела лапой мышиный хвост, торчащий из-за Пуфовой спины. – Она моя, значит! И я не должна её никому отдавать!

– Поймала, говоришь? – кот, всё ещё прищуренный, наклонился к ней. – Тогда, ешь! Сейчас же.

– Я… – Лада растерялась. – Я не голодная, я уже поела сегодня.

– Какая же ты охотница? – захохотал кот, тряся ушами.

Вокруг уже собирались другие коты и взирали на них с большим подозрением. Пуф лихорадочно высматривал Рыцаря Ночи, но того нигде не было видно.

– Да! Не хочет есть, пусть отдаёт мышь – начнём игру заново, – выкрикнул кто-то.

– Точно!

– Выпускай мышь!

– Или – ешь.

– Хотя бы хвост откуси, остальное мы доедим сами!

Лада посмотрела на Пуфа. Мышь сжалась за его спиной и, пискнув, попятилась к краю крыши.

– Ладно, уговорили, – выдохнула Лада, ухватила мышиный хвост в зубы и… стрелой спрыгнула с крыши.