Птичий остров

Глава 1

– Пап, а где мамины альбомы?

Лика стояла на стуле, опасно балансируя на краю, и копалась на антресолях. В свои почти восемнадцать она была на удивление невысокой. Как мать.

Михаил ощутил почти забытый холодок.

– Мама, наверное, забрала. Зачем тебе? – спросил он самым незаинтересованным тоном, каким только мог. Сердце болезненно бахало, пальцы мелко дрожали.

– Да? А, ну да, скорее всего. Жалко. Я хотела посмотреть. Там были такие красивые перья…

– Это же её коллекция. С чего бы ей её нам оставлять?

– А я что-то вспомнила, дай, думаю, гляну. – Лика легко спрыгнула со стула – спорхнула, не спрыгнула. Опять эти птичьи ассоциации!

Михаил вышел на балкон и нервно закурил. Он стал курить сразу же, как жена ушла от него. Этакий протест. Чего он ждал? Что она вернётся и, нахмурив брови, примется его отчитывать?

Хоть Лику оставила с ним, не стала забирать. Но он всё равно боялся, что однажды она исчезнет. И сейчас этот вопрос про перья…

*

Почти с самого утра установилась жара, аномальная для Карелии даже в июле, и к полудню ставшая невыносимой. Вся группа с воплями и визгами попрыгала в озеро. Мишка не стал, как остальные парни, пугать девчонок, незаметно подплывая к ним сзади, хватать их и брызгаться. Ему не давал покоя небольшой островок на середине озера. Мишка собирался попробовать до него доплыть.

Не получилось.

Вода оказалась холоднее, чем он думал, пришлось повернуть назад. Но он успел подплыть достаточно, чтобы увидеть, как что-то блеснуло среди деревьев – яркое, переливающееся.

– А что там за остров? Что на нём? – он махнул головой в сторону озера, энергично растираясь полотенцем.

– Этот? – экскурсовод развернулся, козырьком приложил ко лбу руку и вгляделся вдаль. – Да шут его знает. Какое-то очередное проклятое место. Вроде там рыбаки пропадают. А я так скажу – нечего пьяным в лодку садиться. Так, быстрее, быстрее! – повысил он голос, – Вылезаем из воды, а то опоздаем на экскурсию!

Народ, дрожа от холода, потянулся на берег – всё-таки вода не успела прогреться.

“Я ещё вернусь сюда. Один.” – подумал Мишка.

*

Восемнадцатилетние отметили с размахом. Михаил снял для празднования целый дом, нанял кейтеринг и клининг, пригласили на праздник почти весь курс. Лика прыгала и визжала от радости.

– Спасибо, спасибо, спасибо, пап! – она крепко обняла его. – Только… ты не сильно влез в долги? – она посмотрела на него пытливо и тревожно.

– Нет, я… у меня было отложено. Ты же одна у меня осталась. – его голос дрогнул. – Только будьте осторожны, хорошо?

– Конечно. Я не подведу. – и она обняла его крепко-крепко.

Не подвела. Праздник прошел почти без инцидентов, дочку он забрал весёлую и практически трезвую, вспомнил себя в этом возрасте – и только вздохнул.

Возвращались домой поздно, но вездесущая соседка – противная, любопытная и ехидная бабка из квартиры напротив – не спала. Ждала?

– Ой, с днём рождения, Анжелочка! Праздновали, да? А что, мама опять не пришла? – елейный голосок и ехидный взгляд. Прямо по больному.

– Почему не пришла? – Лика сдвинула брови – совсем как мать! – Мама приходила. Подарила мне подарок.

Опять сбилось с ритма сердце. Затопило предчувствием беды.

– Да, конечно, конечно, вот молодец! Прям сама пришла или передала через кого-то? – бабка хищно вытянула голову, ловя малейшие оттенки эмоций на лицах.

– Почему она должна была передавать через кого-то? – непонимающе нахмурилась Лика. – Конечно, сама пришла!

Старуха разочарованно отступила. Чего она ждала? Что сможет поймать Лику на вранье и ударить словами ещё больнее?

– Мерзкая бабка… – бурчала Лика. – Всё ей надо вынюхать! Ещё и называет меня вечно Анжелочкой, сто раз её просила этого не делать!

– Лика… мама правда приходила?

– Ну да, а что тут такого? Вы все так удивляетесь, спрашиваете, как будто думаете, что она бросила меня с концами! Да, она ушла от тебя, она с нами не живёт! Но она навещает меня, понятно?

Лика ушла в свою комнату, хлопнув дверью.

*

Лодку он нанял за сумасшедшие деньги. Хозяин был уверен, что Мишка оттуда сам не вернётся и лодку не вернёт, поэтому слупил полную стоимость этой посудины и даже больше. Плевать. Странные переливы, случайно увиденные между деревьями, манили Мишку с необычайной силой. Наконец-то он своими глазами увидит, что это такое!

Солнце ещё не встало, но небо налилось молочной белизной. Над озером таяли остатки тумана, на востоке, за лесом начал золотиться край неба.

Остров звал его. Мишка думал – будет тяжело грести, но нет. Он добрался до пологого берега за считанные минуты.

Между деревьями не было видно никакого блеска, да и остров оказался больше, чем виделось с суши. Мишка шёл, раздвигая ветви деревьев, краем глаза отмечая присутствие людей – там остатки костра, здесь ржавые консервные банки, тут сгнившие остатки лодки.

Сначала приходилось идти в горку, но потом тропинка пошла под уклон.

Мишка вдруг сообразил, что идёт уже слишком долго. Остановился. Лес громким птичьим щебетом встречал восходящее солнце. В ушах шумела кровь, сердце гулко стучало.

Мишка понял, что то, что он видел вчера, в любом случае находилось гораздо ближе к берегу, и заколебался. Хотел было уже повернуть назад – как вдруг кроны деревьев качнуло ветром и впереди что-то ярко блеснуло.

Мишка ускорил шаг. Потом перешёл на бег. Лес расступился и перед ним в ложбине открылась просторная поляна.

А на ней стоял шатёр.

Покрый птичьими перьями.

*

Лика отказывалась говорить про мать. В остальном всё было как всегда – заканчивался первый курс университета, впереди была сдача сессии, потом они собирались поехать на море, к бабушке. Но Михаил был настороже. Ему начали сниться кошмары, что Лика на его глазах обрастает черными блестящими перьями, хохочет во всё горло, превращается в гигантскую птицу и улетает прочь.

Он бы забрал Лику в охапку и уехал прямо сейчас. Он поторапливал время и зорко следил за дочерью, выискивал следы странного поведения. Но всё было как всегда. Как всегда. Лика вела себя как обычно. И всё бы ничего… если бы не крохотное радужное перо на полу возле её комнаты.

– Папа! Что ты творишь!!!

– Мы немедленно уезжаем. Собирайся. – Михаил как попало кидал вещи в чемодан.

– Нет! Папа, мои альбомы! Что ты наделал?

– Лика, я тебе говорю – мы уезжаем! Немедленно! Я достал билеты…

– Нет. Я никуда не поеду.

Лика преобразилась. Выпрямилась, построжела. Словно повзрослела за одну секунду.

– Я уже совершеннолетняя. И я не собираюсь никуда срываться в конце учебного года, – она скрестила руки на груди, вздернула подбородок, – из-за того, что ты сошёл с ума! Ты совсем поехал крышей, когда мама ушла! Неужели ты боишься, что она меня заберёт? Она сразу могла это сделать! Хватит разводить панику! Ты сжёг мою коллекцию перьев, которую мама подарила мне на день рождения! Я не показывала тебе её, потому что не хотела расстраивать, я видела, что ты до сих пор скучаешь по маме! Я специально попросила маму подарить их… Но ты просто… просто… перешёл все границы! Не хочу с тобой разговаривать!

– Лика, ты просто не понимаешь, о чём говоришь…

– Так скажи!!! И я пойму!!!

– У твоей матери… – он замешкался, подбирая верные слова, – очень опасные родственники. Им не стоит о тебе знать. Молодая девушка для них – всего лишь вещь. Удобная и полезная вещь.

– Бандиты, что ли?

– Можно сказать и так.

– Но при чём тут мама? Неужели ты думаешь, она способна отдать меня этим людям? Она же не просто так оставила меня с тобой! А вообще… если бы не ты, она бы и не уходила от нас! Ты сам во всём виноват!

*

Редкие деревья обступали поляну со всех сторон. В середине, на сочной зелёной траве стоял шатёр и сверкал.

Как зачарованный, Мишка приблизился к нему. Конусообразный, в два человеческих роста, покрыт блестящими чёрными перьями. Они переливались на солнце всеми цветами радуги. Это смотрелось… завораживающе. Чуждо. Как будто шатёр был сделан из гигантского крыла. Не сразу Мишка заметил, что на верхушке сидит довольно крупная птица. Ворона? Ворон? Черная, с блестящими глазами-бусинками. Она смотрела на него немигающим взглядом, потом хрипло каркнула и слетела на землю. Переваливаясь, подошла к шатру, и зашла внутрь.

Полог был приоткрыт. Мишка осторожно прикоснулся к нему. Тёплый. Как будто живой. Да нет, не может быть, солнце нагрело. Мишка отдернул плотное полотно и решительно шагнул внутрь.

Темно. Насколько видно в скудном освещении – пусто. Впереди тоже пробивалась узкая полоска света – ещё один вход. Или выход? Мишка устремился к нему, не успев понять, что что-то не так, и с разбегу выскочил…

…Он зажмурился от яркого света. Открыл глаза и снова закрыл, потому что закружилась голова.

Далёкий вогнутый горизонт. Огромное расплавленно-золотое солнце над ним. Справа и слева – чёрные скалы. Изломанные, высокие, закрывающие полнеба. Вокруг – деревья-гиганты. Впереди – пологий склон, оканчивающийся обрывом.

Но всё это Мишка заметил уже потом.

Проморгавшись, Мишка понял, что тёмные пятна, мелькающие перед глазами – это огромные птицы. Гигантские, никак не меньше его. Они… рвали друг друга, падали, налетали, отлетали, возвращались и снова бросались в бой. Яростно. Жестоко. Кроваво.

– Насмотрелся? А теперь пошли отсюда, быстрее! Пока тебя не увидели! – раздался сзади резкий каркающий голос.

*

Они всё-таки помирились. Лика согласилась поехать к бабушке, но только после того, как сдаст все зачёты. У Михаила немного отлегло от сердца.

Хотя на краю сознания осталась дрожать натянутая струна тревоги, не дающая расслабиться окончательно.

Но тревога не помогла.

Ничего не помогло.

В день последнего зачёта Лика исчезла.

Он позвонил узнать, как прошел экзамен и услышал, что абонент недоступен. Сорвался с работы, отговорившись какой-то ерундой. Страшная догадка гнала его вперёд. Понимание, что он уже опоздал, не успел. Но сука-надежда кричала, что время есть, что ничего не случилось, что всё это ему только кажется…

В институте сказали, что Лика уже давно ушла, одна из первых.

У подъезда его опять перехватила соседка, и он готов был уже рявкнуть на неё, сорвать злость, как давно уже хотел. Но застыл на месте. Как только услышал её слова.

– А что, Яночка вернулась, да? Надо же, я уж думала, ты её втихаря в канал скинул. Забрала дочку к себе на каникулы? Давно пора! Девочек должна воспитывать мать! А тебя предупредили хоть? – и старуха расплылась в довольной улыбке, понимая, что последние слова попали в цель.

Можно было уже не торопиться – в безумной надежде, что дочь дома. Время утекло сквозь пальцы. Он уже никуда не успеет. Но может всё-таки..?

Михаил развернулся и медленно зашагал вверх, не обращая внимания на продолжавшую что-то говорить бабку. Теперь ему нужна была холодная голова и хорошая память.

Его путь лежал в Карелию.

*

Это было похоже на сон. Или на действие каких-то препаратов. Страшный жестокий мир, где право на независимость и жизнь нужно доказывать в сражениях.

Шатёр за спиной, напрочь лишенный перьев, словно вырастающий из белесых камней. Такой же белесый. Гладкий, как кожа, с еле заметными красными прожилками.

Старуха. Шаманка? В сером балахоне, вся в бусах, браслетах. В плаще из перьев – как шатёр. Носатая, с блестящими круглыми глазами и резкими движениями.

– Торопись. Осталось мало времени! Я слишком долго тебя звала, теперь можем не успеть. – Старуха цепко схватила его и поволокла вверх по склону. – Здесь опасно находиться. Чем дальше, тем опасней. Если тебя заметят… Помоги мне – и уходи скорее.

Буквально через пару десятков шагов, в скрытой ложбине у ручья обнаружилась девушка. Спящая – или без сознания. Лежала на плаще, таком же, как у старухи.

– Бери Ясею и уходи. К себе. Здесь она в опасности. Уходи, пока её слуги сдерживают её братьев! Береги и заботься. Но на исходе лета верни – слышишь? Она должна завершить прерванный обряд. Это важно, запомни! Получишь награду!

Старуха достала из мешочка на поясе крупный изумруд.

– Это задаток. Вернёшься – получишь всё! Самый поздний срок – последний день лета. Не подведи!

Мишка осторожно и бережно поднял девушку на руки. Она была лёгкая, как пушинка. Тонкая, светлая, прекрасная. Мишка не мог оторвать от неё глаз.

– Поторопись! – прикрикнула старуха. Она с тревогой глядела вниз, в долину. – Быстрее, быстрее!

Она нетерпеливо затолкала его в шатёр, сама осталась снаружи.

– Помни! Последняя неделя лета! И ты будешь богат! Раньше не приходи! И сохрани её плащ!

Последние слова она прокричала, когда Мишка почти уже вышел наружу.

Он осторожно положил девушку на нормальную зелёную траву, под нормальное человеческое солнце и склонился над ней, любуясь.

Богатство? Он уже нашёл своё богатство. И другого ему не надо.

*

Михаил гнал автомобиль так быстро, как мог. Знал, что уже не успел, но не мог не торопиться. А вдруг?

Он волновался, что всё забыл, что не узнает это место за столько лет, но… оно отпечаталось в его памяти навечно.

Гостиница. Озеро. Остров.

Лодка – как и тогда – по завышенной цене.

Но теперь ему было не так легко добраться до острова, пришлось поднапрячься.

Его просто залило по́том, пока он догрёб до островка, на котором, казалось ничего не изменилось за почти девятнадцать лет.

Почти.

Он оказался гораздо меньше.

И до поляны Михаил дошёл за несколько минут.

Но там ничего не было

Не было.

Ничего.

Он обошёл остров несколько раз. Он возвращался на поляну. Снова уходил. Как одержимый прочёсывал местность.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

Снова поляна. Хоть какие-нибудь следы!

… и след нашёлся. Длинное узкое чёрное перо застряло в траве.

*

Ясея, его Яся поверила всему, что он сказал. Удивилась, но решила, что так надо. Раз бабушка сказала больше не возвращаться…

Она была любопытна и быстро всему училась. Она легко воспринимала технику – поначалу считая её волшебной. Она влюбилась в компьютер с первого взгляда, и первое время её было не оттащить от него за уши.

Мишка позаботился о документах. Пришлось сочинить целую детективную историю про жениха-маньяка, который сжёг её паспорт, лишь бы она осталась с ним, и от которого Яся еле сбежала.

Как только документы для Ясеньки были готовы, сразу повёл её в ЗАГС. Яся не противилась, она видела в нём своего защитника. Она согласилась… И для Мишки наступила самая счастливая пора.

Только однажды набежала тень – на исходе лета. Он соврал жене, что ему придётся уехать по работе с ночёвкой, а сам отправился в Карелию.

На остров. Проверить.

Выждал день.

Переправился.

И с колотящимся сердцем двинулся к заветной поляне.

Серо-жёлтый шатёр из тусклой потрескавшейся кожи выглядел так, будто ему уже много лет. Ни одной птицы вокруг. Внутри… Михаил с трудом заставил себя сделать шаг внутрь.

Внутри было пусто. Почти. Весь пол был усеян чёрными перьями. А в углу валялась какая-то тёмная груда.

Тот самый плащ.

…два плаща…

Он сжёг их.

*

Лика летела домой.

Впереди вставали чёрные скалы, разрезая острыми пиками небо. Позади закручивался чёрный вихрь. Мама сказала, что задержит погоню, что Лика будет только отвлекать её. И сейчас её задача – уйти так, чтобы не схватили, не догнали. Что она обязательно вернётся. Лика изо всех сил надеялась, что это правда. И верила. Она видела, какой стала разгневанная мать. Никто не сравнится с ней в мощи! Но их много, а мать одна…

Лика летела из последних сил. Крылья пока ещё держали её, но недалёк тот час, когда они откажут.

К счастью, лететь оставалось недалеко.

*

Местные считали, что Михаил тронулся. Рассказывали друг другу, что его зачаровали, что он живёт на острове, потому что его приворожила ведьма. Некоторые поговаривали даже, что он и не человек уже.

Он поставил в лесу на острове палатку рядом с той самой поляной. Выходил к людям только за продуктами. И выглядел, как бродяга.

Он целыми днями просиживал на поляне и пытался понять, когда он совершил ошибку.

Когда промолчал?

Когда не вернул Ясю, как обещал?

Когда проговорился ей об этом?

Когда не пускал её на родину, находя всё новые и новые аргументы?

Он слишком сильно боялся её потерять.

И потерял.

Но не мог же он потерять и дочь!

Он надеялся.

И ждал.

*

Новый мир встретил Лику крыльями, небом и свободой.

И волшебством.

Вокруг Лики крутились красивые парни – не чета университетским знакомым. Она узнавала новое, училась обращаться с обретённой силой и с крыльями.

И мама. Она стала совсем другой. Сильной. Строгой. Властной. Настоящей правительницей.

Мама подарила ей выбор.

И приняла его.

Но кое-кто другой не принял. Ведь Лика казалась таким удобным вариантом подобраться к власти…

Глупые. Они не понимали, что дело не в родственных связях, а в сильной крови.

Но теперь, из-за них, Лика вынуждена нестись на пределе скорости, чтобы успеть к переходу.

Солнце скрылось за лесом, тень – Пап, а где мамины альбомы?

Лика стояла на стуле, опасно балансируя на краю, и копалась на антресолях. В свои почти восемнадцать она была на удивление невысокой. Как мать.

Михаил ощутил почти забытый холодок.

– Мама, наверное, забрала. Зачем тебе? – спросил он самым незаинтересованным тоном, каким только мог. Сердце болезненно бахало, пальцы мелко дрожали.

– Да? А, ну да, скорее всего. Жалко. Я хотела посмотреть. Там были такие красивые перья…

– Это же её коллекция. С чего бы ей её нам оставлять?

– А я что-то вспомнила, дай, думаю, гляну. – Лика легко спрыгнула со стула – спорхнула, не спрыгнула. Опять эти птичьи ассоциации!

Михаил вышел на балкон и нервно закурил. Он стал курить сразу же, как жена ушла от него. Этакий протест. Чего он ждал? Что она вернётся и, нахмурив брови, примется его отчитывать?

Хоть Лику оставила с ним, не стала забирать. Но он всё равно боялся, что однажды она исчезнет. И сейчас этот вопрос про перья…

*

Почти с самого утра установилась жара, аномальная для Карелии даже в июле, и к полудню ставшая невыносимой. Вся группа с воплями и визгами попрыгала в озеро. Мишка не стал, как остальные парни, пугать девчонок, незаметно подплывая к ним сзади, хватать их и брызгаться. Ему не давал покоя небольшой островок на середине озера. Мишка собирался попробовать до него доплыть.

Не получилось.

Вода оказалась холоднее, чем он думал, пришлось повернуть назад. Но он успел подплыть достаточно, чтобы увидеть, как что-то блеснуло среди деревьев – яркое, переливающееся.

– А что там за остров? Что на нём? – он махнул головой в сторону озера, энергично растираясь полотенцем.

– Этот? – экскурсовод развернулся, козырьком приложил ко лбу руку и вгляделся вдаль. – Да шут его знает. Какое-то очередное проклятое место. Вроде там рыбаки пропадают. А я так скажу – нечего пьяным в лодку садиться. Так, быстрее, быстрее! – повысил он голос, – Вылезаем из воды, а то опоздаем на экскурсию!

Народ, дрожа от холода, потянулся на берег – всё-таки вода не успела прогреться.

“Я ещё вернусь сюда. Один.” – подумал Мишка.

*

Восемнадцатилетние отметили с размахом. Михаил снял для празднования целый дом, нанял кейтеринг и клининг, пригласили на праздник почти весь курс. Лика прыгала и визжала от радости.

– Спасибо, спасибо, спасибо, пап! – она крепко обняла его. – Только… ты не сильно влез в долги? – она посмотрела на него пытливо и тревожно.

– Нет, я… у меня было отложено. Ты же одна у меня осталась. – его голос дрогнул. – Только будьте осторожны, хорошо?

– Конечно. Я не подведу. – и она обняла его крепко-крепко.

Не подвела. Праздник прошел почти без инцидентов, дочку он забрал весёлую и практически трезвую, вспомнил себя в этом возрасте – и только вздохнул.

Возвращались домой поздно, но вездесущая соседка – противная, любопытная и ехидная бабка из квартиры напротив – не спала. Ждала?

– Ой, с днём рождения, Анжелочка! Праздновали, да? А что, мама опять не пришла? – елейный голосок и ехидный взгляд. Прямо по больному.

– Почему не пришла? – Лика сдвинула брови – совсем как мать! – Мама приходила. Подарила мне подарок.

Опять сбилось с ритма сердце. Затопило предчувствием беды.

– Да, конечно, конечно, вот молодец! Прям сама пришла или передала через кого-то? – бабка хищно вытянула голову, ловя малейшие оттенки эмоций на лицах.

– Почему она должна была передавать через кого-то? – непонимающе нахмурилась Лика. – Конечно, сама пришла!

Старуха разочарованно отступила. Чего она ждала? Что сможет поймать Лику на вранье и ударить словами ещё больнее?

– Мерзкая бабка… – бурчала Лика. – Всё ей надо вынюхать! Ещё и называет меня вечно Анжелочкой, сто раз её просила этого не делать!

– Лика… мама правда приходила?

– Ну да, а что тут такого? Вы все так удивляетесь, спрашиваете, как будто думаете, что она бросила меня с концами! Да, она ушла от тебя, она с нами не живёт! Но она навещает меня, понятно?

Лика ушла в свою комнату, хлопнув дверью.

*

Лодку он нанял за сумасшедшие деньги. Хозяин был уверен, что Мишка оттуда сам не вернётся и лодку не вернёт, поэтому слупил полную стоимость этой посудины и даже больше. Плевать. Странные переливы, случайно увиденные между деревьями, манили Мишку с необычайной силой. Наконец-то он своими глазами увидит, что это такое!

Солнце ещё не встало, но небо налилось молочной белизной. Над озером таяли остатки тумана, на востоке, за лесом начал золотиться край неба.

Остров звал его. Мишка думал – будет тяжело грести, но нет. Он добрался до пологого берега за считанные минуты.

Между деревьями не было видно никакого блеска, да и остров оказался больше, чем виделось с суши. Мишка шёл, раздвигая ветви деревьев, краем глаза отмечая присутствие людей – там остатки костра, здесь ржавые консервные банки, тут сгнившие остатки лодки.

Сначала приходилось идти в горку, но потом тропинка пошла под уклон.

Мишка вдруг сообразил, что идёт уже слишком долго. Остановился. Лес громким птичьим щебетом встречал восходящее солнце. В ушах шумела кровь, сердце гулко стучало.

Мишка понял, что то, что он видел вчера, в любом случае находилось гораздо ближе к берегу, и заколебался. Хотел было уже повернуть назад – как вдруг кроны деревьев качнуло ветром и впереди что-то ярко блеснуло.

Мишка ускорил шаг. Потом перешёл на бег. Лес расступился и перед ним в ложбине открылась просторная поляна.

А на ней стоял шатёр.

Покрый птичьими перьями.

*

Лика отказывалась говорить про мать. В остальном всё было как всегда – заканчивался первый курс университета, впереди была сдача сессии, потом они собирались поехать на море, к бабушке. Но Михаил был настороже. Ему начали сниться кошмары, что Лика на его глазах обрастает черными блестящими перьями, хохочет во всё горло, превращается в гигантскую птицу и улетает прочь.

Он бы забрал Лику в охапку и уехал прямо сейчас. Он поторапливал время и зорко следил за дочерью, выискивал следы странного поведения. Но всё было как всегда. Как всегда. Лика вела себя как обычно. И всё бы ничего… если бы не крохотное радужное перо на полу возле её комнаты.

– Папа! Что ты творишь!!!

– Мы немедленно уезжаем. Собирайся. – Михаил как попало кидал вещи в чемодан.

– Нет! Папа, мои альбомы! Что ты наделал?

– Лика, я тебе говорю – мы уезжаем! Немедленно! Я достал билеты…

– Нет. Я никуда не поеду.

Лика преобразилась. Выпрямилась, построжела. Словно повзрослела за одну секунду.

– Я уже совершеннолетняя. И я не собираюсь никуда срываться в конце учебного года, – она скрестила руки на груди, вздернула подбородок, – из-за того, что ты сошёл с ума! Ты совсем поехал крышей, когда мама ушла! Неужели ты боишься, что она меня заберёт? Она сразу могла это сделать! Хватит разводить панику! Ты сжёг мою коллекцию перьев, которую мама подарила мне на день рождения! Я не показывала тебе её, потому что не хотела расстраивать, я видела, что ты до сих пор скучаешь по маме! Я специально попросила маму подарить их… Но ты просто… просто… перешёл все границы! Не хочу с тобой разговаривать!

– Лика, ты просто не понимаешь, о чём говоришь…

– Так скажи!!! И я пойму!!!

– У твоей матери… – он замешкался, подбирая верные слова, – очень опасные родственники. Им не стоит о тебе знать. Молодая девушка для них – всего лишь вещь. Удобная и полезная вещь.

– Бандиты, что ли?

– Можно сказать и так.

– Но при чём тут мама? Неужели ты думаешь, она способна отдать меня этим людям? Она же не просто так оставила меня с тобой! А вообще… если бы не ты, она бы и не уходила от нас! Ты сам во всём виноват!

*

Редкие деревья обступали поляну со всех сторон. В середине, на сочной зелёной траве стоял шатёр и сверкал.

Как зачарованный, Мишка приблизился к нему. Конусообразный, в два человеческих роста, покрыт блестящими чёрными перьями. Они переливались на солнце всеми цветами радуги. Это смотрелось… завораживающе. Чуждо. Как будто шатёр был сделан из гигантского крыла. Не сразу Мишка заметил, что на верхушке сидит довольно крупная птица. Ворона? Ворон? Черная, с блестящими глазами-бусинками. Она смотрела на него немигающим взглядом, потом хрипло каркнула и слетела на землю. Переваливаясь, подошла к шатру, и зашла внутрь.

Полог был приоткрыт. Мишка осторожно прикоснулся к нему. Тёплый. Как будто живой. Да нет, не может быть, солнце нагрело. Мишка отдернул плотное полотно и решительно шагнул внутрь.

Темно. Насколько видно в скудном освещении – пусто. Впереди тоже пробивалась узкая полоска света – ещё один вход. Или выход? Мишка устремился к нему, не успев понять, что что-то не так, и с разбегу выскочил…

…Он зажмурился от яркого света. Открыл глаза и снова закрыл, потому что закружилась голова.

Далёкий вогнутый горизонт. Огромное расплавленно-золотое солнце над ним. Справа и слева – чёрные скалы. Изломанные, высокие, закрывающие полнеба. Вокруг – деревья-гиганты. Впереди – пологий склон, оканчивающийся обрывом.

Но всё это Мишка заметил уже потом.

Проморгавшись, Мишка понял, что тёмные пятна, мелькающие перед глазами – это огромные птицы. Гигантские, никак не меньше его. Они… рвали друг друга, падали, налетали, отлетали, возвращались и снова бросались в бой. Яростно. Жестоко. Кроваво.

– Насмотрелся? А теперь пошли отсюда, быстрее! Пока тебя не увидели! – раздался сзади резкий каркающий голос.

*

Они всё-таки помирились. Лика согласилась поехать к бабушке, но только после того, как сдаст все зачёты. У Михаила немного отлегло от сердца.

Хотя на краю сознания осталась дрожать натянутая струна тревоги, не дающая расслабиться окончательно.

Но тревога не помогла.

Ничего не помогло.

В день последнего зачёта Лика исчезла.

Он позвонил узнать, как прошел экзамен и услышал, что абонент недоступен. Сорвался с работы, отговорившись какой-то ерундой. Страшная догадка гнала его вперёд. Понимание, что он уже опоздал, не успел. Но сука-надежда кричала, что время есть, что ничего не случилось, что всё это ему только кажется…

В институте сказали, что Лика уже давно ушла, одна из первых.

У подъезда его опять перехватила соседка, и он готов был уже рявкнуть на неё, сорвать злость, как давно уже хотел. Но застыл на месте. Как только услышал её слова.

– А что, Яночка вернулась, да? Надо же, я уж думала, ты её втихаря в канал скинул. Забрала дочку к себе на каникулы? Давно пора! Девочек должна воспитывать мать! А тебя предупредили хоть? – и старуха расплылась в довольной улыбке, понимая, что последние слова попали в цель.

Можно было уже не торопиться – в безумной надежде, что дочь дома. Время утекло сквозь пальцы. Он уже никуда не успеет. Но может всё-таки..?

Михаил развернулся и медленно зашагал вверх, не обращая внимания на продолжавшую что-то говорить бабку. Теперь ему нужна была холодная голова и хорошая память.

Его путь лежал в Карелию.

*

Это было похоже на сон. Или на действие каких-то препаратов. Страшный жестокий мир, где право на независимость и жизнь нужно доказывать в сражениях.

Шатёр за спиной, напрочь лишенный перьев, словно вырастающий из белесых камней. Такой же белесый. Гладкий, как кожа, с еле заметными красными прожилками.

Старуха. Шаманка? В сером балахоне, вся в бусах, браслетах. В плаще из перьев – как шатёр. Носатая, с блестящими круглыми глазами и резкими движениями.

– Торопись. Осталось мало времени! Я слишком долго тебя звала, теперь можем не успеть. – Старуха цепко схватила его и поволокла вверх по склону. – Здесь опасно находиться. Чем дальше, тем опасней. Если тебя заметят… Помоги мне – и уходи скорее.

Буквально через пару десятков шагов, в скрытой ложбине у ручья обнаружилась девушка. Спящая – или без сознания. Лежала на плаще, таком же, как у старухи.

– Бери Ясею и уходи. К себе. Здесь она в опасности. Уходи, пока её слуги сдерживают её братьев! Береги и заботься. Но на исходе лета верни – слышишь? Она должна завершить прерванный обряд. Это важно, запомни! Получишь награду!

Старуха достала из мешочка на поясе крупный изумруд.

– Это задаток. Вернёшься – получишь всё! Самый поздний срок – последний день лета. Не подведи!

Мишка осторожно и бережно поднял девушку на руки. Она была лёгкая, как пушинка. Тонкая, светлая, прекрасная. Мишка не мог оторвать от неё глаз.

– Поторопись! – прикрикнула старуха. Она с тревогой глядела вниз, в долину. – Быстрее, быстрее!

Она нетерпеливо затолкала его в шатёр, сама осталась снаружи.

– Помни! Последняя неделя лета! И ты будешь богат! Раньше не приходи! И сохрани её плащ!

Последние слова она прокричала, когда Мишка почти уже вышел наружу.

Он осторожно положил девушку на нормальную зелёную траву, под нормальное человеческое солнце и склонился над ней, любуясь.

Богатство? Он уже нашёл своё богатство. И другого ему не надо.

*

Михаил гнал автомобиль так быстро, как мог. Знал, что уже не успел, но не мог не торопиться. А вдруг?

Он волновался, что всё забыл, что не узнает это место за столько лет, но… оно отпечаталось в его памяти навечно.

Гостиница. Озеро. Остров.

Лодка – как и тогда – по завышенной цене.

Но теперь ему было не так легко добраться до острова, пришлось поднапрячься.

Его просто залило по́том, пока он догрёб до островка, на котором, казалось ничего не изменилось за почти девятнадцать лет.

Почти.

Он оказался гораздо меньше.

И до поляны Михаил дошёл за несколько минут.

Но там ничего не было

Не было.

Ничего.

Он обошёл остров несколько раз. Он возвращался на поляну. Снова уходил. Как одержимый прочёсывал местность.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

Снова поляна. Хоть какие-нибудь следы!

… и след нашёлся. Длинное узкое чёрное перо застряло в траве.

*

Ясея, его Яся поверила всему, что он сказал. Удивилась, но решила, что так надо. Раз бабушка сказала больше не возвращаться…

Она была любопытна и быстро всему училась. Она легко воспринимала технику – поначалу считая её волшебной. Она влюбилась в компьютер с первого взгляда, и первое время её было не оттащить от него за уши.

Мишка позаботился о документах. Пришлось сочинить целую детективную историю про жениха-маньяка, который сжёг её паспорт, лишь бы она осталась с ним, и от которого Яся еле сбежала.

Как только документы для Ясеньки были готовы, сразу повёл её в ЗАГС. Яся не противилась, она видела в нём своего защитника. Она согласилась… И для Мишки наступила самая счастливая пора.

Только однажды набежала тень – на исходе лета. Он соврал жене, что ему придётся уехать по работе с ночёвкой, а сам отправился в Карелию.

На остров. Проверить.

Выждал день.

Переправился.

И с колотящимся сердцем двинулся к заветной поляне.

Серо-жёлтый шатёр из тусклой потрескавшейся кожи выглядел так, будто ему уже много лет. Ни одной птицы вокруг. Внутри… Михаил с трудом заставил себя сделать шаг внутрь.

Внутри было пусто. Почти. Весь пол был усеян чёрными перьями. А в углу валялась какая-то тёмная груда.

Тот самый плащ.

…два плаща…

Он сжёг их.

*

Лика летела домой.

Впереди вставали чёрные скалы, разрезая острыми пиками небо. Позади закручивался чёрный вихрь. Мама сказала, что задержит погоню, что Лика будет только отвлекать её. И сейчас её задача – уйти так, чтобы не схватили, не догнали. Что она обязательно вернётся. Лика изо всех сил надеялась, что это правда. И верила. Она видела, какой стала разгневанная мать. Никто не сравнится с ней в мощи! Но их много, а мать одна…

Лика летела из последних сил. Крылья пока ещё держали её, но недалёк тот час, когда они откажут.

К счастью, лететь оставалось недалеко.

*

Местные считали, что Михаил тронулся. Рассказывали друг другу, что его зачаровали, что он живёт на острове, потому что его приворожила ведьма. Некоторые поговаривали даже, что он и не человек уже.

Он поставил в лесу на острове палатку рядом с той самой поляной. Выходил к людям только за продуктами. И выглядел, как бродяга.

Он целыми днями просиживал на поляне и пытался понять, когда он совершил ошибку.

Когда промолчал?

Когда не вернул Ясю, как обещал?

Когда проговорился ей об этом?

Когда не пускал её на родину, находя всё новые и новые аргументы?

Он слишком сильно боялся её потерять.

И потерял.

Но не мог же он потерять и дочь!

Он надеялся.

И ждал.

*

Новый мир встретил Лику крыльями, небом и свободой.

И волшебством.

Вокруг Лики крутились красивые парни – не чета университетским знакомым. Она узнавала новое, училась обращаться с обретённой силой и с крыльями.

И мама. Она стала совсем другой. Сильной. Строгой. Властной. Настоящей правительницей.

Мама подарила ей выбор.

И приняла его.

Но кое-кто другой не принял. Ведь Лика казалась таким удобным вариантом подобраться к власти…

Глупые. Они не понимали, что дело не в родственных связях, а в сильной крови.

Но теперь, из-за них, Лика вынуждена нестись на пределе скорости, чтобы успеть к переходу.

Солнце скрылось за лесом, тень накрыла склон. Лика ступила под сень деревьев, закуталась в крылья, закрыла глаза и…

Открыла их уже внутри шатра.

Теплого, живого шатра, гладкого, пронизанного кровеносными сосудами изнутри, и покрытого блестящими чёрными перьями снаружи.

*

– Здравствуй, папа.

накрыла склон. Лика ступила под сень деревьев, закуталась в крылья, закрыла глаза и…

Открыла их уже внутри шатра.

Теплого, живого шатра, гладкого, пронизанного кровеносными сосудами изнутри, и покрытого блестящими чёрными перьями снаружи.

*

– Здравствуй, папа.