Протекающая лодка

1. Компас

– Ты хоть знаешь, куда мы плывем?! – возмущенно выкрикнул Умник.

– Не знаю, – отозвался Непсих с чувством спокойного достоинства, так, как если бы говорил о том, что солнце всегда встает на востоке.

Умник уткнулся в развернутую на коленях карту, то и дело сверяясь с компасом.

– Ты понимаешь, что мы идем прямо на рифы?! Вот, посмотри! – Умник вскочил с места и протянул изрядно потрепанный пергаментный лист.

– Мы все умрем! – пронзительно, с надрывом заверещала Истка.

«Этой только не хватало», – раздраженно подумал Умник. Сейчас он бы больше обрадовался даже ее жадному близнецу, но Эго благоразумно прятался где-то внутри и не отсвечивал.

Непсих взял карту, небрежно окинул ее взглядом и чему-то слегка улыбнулся.

– Карту переверни! Ты ее вверх ногами держишь! – Умник задыхался от обуревавших его чувств. Он размахивал руками, еще сильнее раскачивая и без того норовившую перевернуться лодчонку.

– Сядь. Туда, – указал Непсих куда-то в сторону борта.

Умник оглянулся – там, куда показывал палец Непсиха, не было ни скамейки, ни рундука. Зато была изрядная течь, в которую с каждой волной захлестывала вода.

– Я не…

– Сядь. Дыру заткнуть надо, – с той же спокойной уверенностью приказал Непсих.

Умник заткнулся и послушно заткнул течь собственным тощим задом, наблюдая, как Непсих не глядя крутит штурвал – то влево, то вправо. Через минуту он, однако, не выдержал и начал по новой:

– Это никуда не годится! То, что ты делаешь, противоречит законам физики! И посудина твоя тоже… противоречит…

«Посудина» больше всего смахивала на обыкновенную рыбацкую плоскодонку, однако шла она под потрепанным, не раз залатанным парусом и имела штурвал. За штурвалом в расслабленной, но при этом уверенной позе стоял Непсих и выделывал с ним такие штуки, от которых суденышко заносило то влево, то вправо – оно подпрыгивало на волнах и маневрировало в опасной близости от внезапно возникающих в густом тумане рифов, каждый раз обходя их в последний – нет, в послепоследний – момент.

– О, моя бедная матушка! – снова возопила Истка, прижимая руки к груди. – Она никогда не увидит свою...

– Ты что творишь? – вскрикнул Умник, когда лодка заложила особенно крутой вираж.

Он вскочил с места, желая отогнать Непсиха от управления. Палуба покачнулась, в попытке удержать равновесие Умник выронил зажатый в руке компас. Компас упал под ноги и булькнул. Умник воровато оглянулся и быстро опустился на старое место, закрывая собой дыру в борту.

В следующий миг нос лодки захлестнула огромная, холодная и соленая, волна.

– Да ты псих!!! – хором заорали Умник с Исткой, отплевываясь от морской горечи.

– Я – Непсих.

Непсих невозмутимо посмотрел куда-то вдаль и вновь крутанул штурвал. В тот же миг туман впереди разошелся, волны стихли, и перед ними – в нескольких десятках метров – открылся пологий песчаный берег, за которым раскинулась манящая сочной зеленью роща.

31.08.2021

2. Глубина

Непсих сидел на песке у самой кромки воды, подставляя пальцы ног под теплые щекотящие волны. Солнце согревало и обсушивало кожу, ветер обвевал ее приятной прохладой. Хорошо.

- Да ты не так все делаешь! Дай, я попробую! – донеслись сердитые выкрики из-за спины. Ссорились Эго с Умником. Перепалка обещала быть долгой.

Непсих сделал глубокий вдох и ушел вглубь.

«Глубина-глубина, я твой…»

Это на самом деле лишнее. Не нужны никакие слова. Просто закрываешь на мгновение глаза и ныряешь – внутрь себя. Оказываешься где-то там, на уровне лопаток. Изнутри смотришь.

Звуки сразу стихают, поглощенные Глубиной. Тишина внутри. Можно смотреть на все как сквозь толстое проницаемое стекло – вдалеке, за ним, что-то происходит: с миром, с другими, с твоим телом… Не с тобой.

Непсих наблюдал.

Когда ты в Глубине, можно не оборачиваться – и так все видишь. Умник и Эго, оказывается, поссорились из-за того, как правильно доставать кокосы. Они уже обиделись друг на друга и разошлись в разные стороны: Умник чертит что-то палочкой на песке, придумывая хитроумное сооружение, а Эго прыгает и трясет пальму.

Можно и сменить точку зрения. Не ту, которую в спорах используют, а настоящую – точку, из которой все видишь, когда ты в Глубине. Можно подняться вверх и увидеть весь остров: узнать, что есть на нем полезного и опасного, где строить дом, куда отправляться за вкусными плодами.

Легкое любопытство: что дальше? Остров невелик, и вскоре наступит час отправляться в новое плавание. Можно покружить над морем, высмотреть себе дорогу. Можно. Все можно. Только зачем?

«Глубина-глубина, я не твой. Отпусти меня, глубина…»

Это тоже не нужно. Никакая Глубина тебя на самом деле не держит – это тебе нужно удержаться внутри, как удерживают под водой свое тело ныряльщики близ разноцветных коралловых рифов. Отвлечешься, забудешься – вмиг выскочишь, как пробка, на поверхность, в водоворот мыслей, эмоций, ощущений. Расслабленное внимание и спокойное любопытство – только так ты сможешь побыть в Глубине еще чуточку. Как в осознанном сне: слишком сильно обрадуешься – вывалишься, проснешься.

Непсих давно освоился в глубине, он может быть там столько, сколько нужно. Делать, что хочется. Только хочется потянуться, добавить движения в застывшие члены, встать, ощутив босыми ногами теплый шебуршащий песок. А затем идти – пешком, по песку, через заросли. Не астральным взором – ногами измерить остров, глазами увидеть, носом почуять, задницей ощутить его дары и сюрпризы. Так интереснее. Жизни больше. В Глубине ты наблюдаешь, снаружи – действуешь. Что лучше? Где больше правды?

Оба лучше.

Непсих сделал еще один глубокий вдох и открыл глаза.

31.08.2021

3. Бульбум

Непсих стоял на берегу и бросал в воду камешки. По воде расходились круги. После одного крупного булыжника море взбултыхнулось особенно сильно, выплюнув из глубины нечто.

Нечто оказалось существом, больше всего напоминавшим африканскую лягушку-быка. Такое же широкое, плоское и бородавчатое. Только иссиня-черное и в диаметре метр двадцать. Существо вылезло на берег и отряхнулось, разбрасывая далеко вокруг капли воды и слизи.

– Ты кто? – спросил Непсих.

– Я Бульбум.

– А чего вылез?

– Так ты бросаешь.

– Ну бросаю, и что?

– И то. Ты бросаешь, а я ем, – пояснил Бульбум.

– Камни, что ли, ешь? – удивился Непсих.

– Да почему камни?! Все ем. Вот вчера ты шалаш бросил делать – я и его съел. А в прошлом году…

Бульбум пошурудил лапой за загривком и отковырял одну из бородавок. Склизкий комочек оказался мятым листком бумаги. Бульбум развернул его и выразительно прочел:

– «Сага о Пяти Звездных Опоссумах». Бросил?

– Бросил… – вздохнул Непсих. – Умник сказал, что это чушь полнейшая.

– А сам как думаешь? – поинтересовался Бульбум.

– Сам я считаю, что это было круто… Но продолжать почему-то больше не хочется.

– Правильно! И не захочется! Я ж это съел! – Бульбум снова скомкал листок и отправил в широченную пасть.

– Ага, – начал понимать Непсих, – значит, ты питаешься незаконченными делами. А почему я тебя раньше не видел?

– Да просто не замечал. Вообще-то я всегда с тобой. Как ты что-то новое начинаешь, я тебе на ногу и прицеплюсь. Повисну грушей-нельзяскушей, дело твое заторможу, интерес к нему отобью, а как бросишь его – ам, и съедаю! Вон до каких размеров ты меня откормил! А родился я – во! С кулачок.

Бульбум вытянул тоненькую лапку и показал несуразный корявый кулак.

– Да уж… – пробормотал Непсих под нос, изрядно приуныв. – Слушай, а чего ты такой сопливый?

– Дык это… Ты вспомни, сколько над твоими нереализованными планами слез пролито. Тут не на одного меня соплей бы хватило, – ехидно ухмыльнулось существо.

– Это все Истка! Она любит сопли распускать!

– Ну да, ну да. А ты, как всегда, ни при чем, – осклабился Бульбум.

Непсих осекся. Нежданный гость начал вызывать раздражение.

– Может, ты оставишь меня в покое?

– Зачем? – удивился Бульбум. – Ты ж меня кормишь.

– А не есть мои дела ты можешь?

– А ты не есть можешь? – обиделся Бульбум. – Вот и я не могу.

Разговор начал заходить в тупик. Непсих подумал, что стоит, наверное, развернуться и просто уйти вглубь острова, подальше от назойливой морской жабы. Бульбум словно услышал его мысли.

– Бросить меня хочешь? Ну бросай-бросай… – растянул он пасть в масляно-хищной улыбке.

Непсих начал озираться в поисках подкрепления.

– Умник! Иди сюда! Смотри, что тут вылезло!

Умник подошел, выслушал историю появления Бульбума и не спеша обошел существо по кругу, внимательно разглядывая торчащие из его спины и боков остатки брошенных дел.

– Если рассматривать данный объект с позиции юнгианского психоанализа, мы можем увидеть здесь продукт диссоциации… Ай!

Увлекшись рассуждениями, Умник подошел слишком близко, и Бульбум предостерегающе лязгнул своими двадцатью четырьмя рядами кривых зубов.

– Сам ты продукт диссоциации… – вздохнул Непсих. – Ладно, отойди, сам разберусь.

Умник удалился на безопасное расстояние.

Лязг бульбумовских зубов пробудил в Непсихе озарение и парочку очень глубинных первобытных инстинктов. Отмахнувшись от инстинктов, Непсих сосредоточился на озарении.

– Ладно, как тебя… Бубль-гум…

– Я бы советовал тебе называть его правильно! – прокричал откуда-то сбоку Умник, у которого позиция юнгианского психоанализа теперь отстояла от объекта метров на тридцать.

– Ладно, Бульбум… Вот скажи, а для чего ты мне вообще? Какая от тебя польза? Тебе, понятное дело, хорошо – сытно. А мне? Как-то нечестно получается…

Кажется, вопрос попал в точку. Бульбум приосанился, выпятил переходящую в шею скользкую грудь и важно произнес:

– Ты что! Я же тебя от смерти спасаю! Куда полезнее-то!

– Как… от смерти? – оторопел Непсих.

– А вот так! Когда ты новое дело начинаешь – это рождение. Жизнь, значится. А если заканчиваешь – это смерть получается. Умирать никому не хочется. Вот я и делаю так, чтобы начатых дел у тебя было побольше, а законченных – поменьше. И тебе хорошо, и мне польза.

– Не, что-то здесь не так, – нахмурился Непсих. – Вот только что именно, понять не могу. Разве законченное дело умирает? Дописанную книгу люди прочитать могут, картину на выставке увидят, на табуретку сядут… Хм, зря я ее тогда… С пятого этажа-то…

– Славный бросок был, – охотно поддержал его воспоминания Бульбум. – Только ты самого главного не видишь. Ты, когда книгу пишешь и табуретку сколачиваешь, как это делаешь? Ну, пока я не вмешаюсь.

– В смысле, как? Охотно делаю, душу вкладываю… А потом ты все портишь!

– Во-от! Душу вкладываешь. В каждом законченном деле частичка твоей души остается. Этак ты всю раздашь, самому ничего не останется. Раз – и нет тебя. И кто меня тогда кормить будет?

– Погоди, но ведь я эти частички уже туда вложил! А сейчас они где? – Непсих прищурился, подозрительно глядя на Бульбума.

– Где-где, здесь! – Бульбум похлопал себя по пузу. – Я их, конечно, вместе с делами проглотил, но я-то всегда с тобой, а значит, и они тоже.

– Нет уж, так дело не пойдет! Мне, знаешь ли, от твоих стараний плохо. Это не-жизнь какая-то получается.

– Зато и не-смерть, – возразил Бульбум.

Отголоски первобытных инстинктов утихли окончательно, и Непсиха накрыла вторая волна озарений.

– Знаешь, Бульбум, мне кажется, ты немного ошибся. Видишь ли, на самом деле я бессмертен. Никому говорить не хотел, ну да чего уж теперь… Да еще так устроен, что каждый законченный проект меня не ослабляет, а усиливает. Сидит человек на удобной табуретке, не падает, радуется, а кусочек души, что в нее вложен, эту радость собирает и мне – ее творцу – передает. Чем больше по свету таких кусочков разлетится, тем больше ко мне жизненной силы вернется.

– Ну да, вернется… – угрюмо переминался с лапы на лапу помрачневший Бульбум. – А я тогда, получается, сам умру? От голода-то.

– Да нет же! Вот подумай: что именно в моих незаконченных делах для тебя питательно?

– Энергия твоя, что ж еще! Это самое вкусное, – облизнулся чуток повеселевший Бульбум.

– А вот если бы ты мне помогал дела заканчивать, а я в обмен с тобой энергией делился – частью от той, которая ко мне от завершенных дел возвращается? И у меня ее будет больше становиться, и тебе достанется. И оба живы. Смог бы ты так, а?

– Пожалуй, смог бы, – обрадовался Бульбум, – подожди минутку…

В следующий момент с Бульбумом что-то начало происходить. Он раздулся до шара, сделавшись похожим уже не на жабу, а на огромный пупырчатый мячик. Непсих даже слегка испугался, что Бульбум сейчас лопнет, забрызгав всех ошметками брошенных дел. Однако этого не произошло. Бульбум перестал раздуваться и начал светлеть. Сначала он из черно-синего стал бирюзовым. Затем прозрачным. После начал желтеть и, пройдя через оттенки лимонного, остановился на сочном медово-янтарном цвете. Неказистые бородавки и отростки на нем пригладились, сделав форму тела Бульбума рельефной, но не отталкивающей. Слизь не исчезла, но стала нарядно-прозрачной, покрывая кожу глянцевой пленочкой. «Чупа-чупс без палочки», – подумал было Непсих, но быстро остановился. О сущностях, с которыми планируешь подружиться, лучше и думать уважительно.

– Ну вот, – удовлетворенно оглядел себя Бульбум, после чего слегка сдулся – ровно настолько, чтобы болтающиеся в воздухе лапки начали доставать до земли.

– А это зачем? – поинтересовался Непсих.

– Как зачем? Вот непонятливый! Задача у меня теперь новая, значит, и действовать мне придется по-другому. Прилипать и цепляться мне больше не к чему и ни к чему. А вот подтолкнуть тяжелое дело, сдвинуть его с мертвой точки – тут мне упругость да прыгучесть и пригодятся! Ну и масса, пожалуй, тоже. Как подкачусь, да как приналягу… – Бульбум в возбуждении распрыгался по песку.

Непсих посмотрел на тянущуюся за ним дорожку слизи.

– А потом все покатится, как по маслу? – уточнил он.

– Как по маслу, точно! Соображаешь!

– А когда мы можем начать? – поинтересовался Непсих.

– Да вот прямо сейчас и начинай, чего тянуть-то!

Бульбум засунул лапу в рот (Непсих мимоходом отметил, что зубы его стали ровнее и меньше числом), поискал что-то за щекой и аккуратно вытащил слюнявый листочек. Дунул на него – листок обсох и расправился, а затем плавно подлетел к Непсиху.

– Да это же моя «Сага…»! Кстати, у меня, кажется, появилась идея для продолжения… Погоди, а что это за приписка в уголке? У меня такого не было…

– Контакты фан-клуба Звездных Опоссумов и Неведомой Космической Хрени. Такой благодарной публики еще поискать! – самодовольно ухмыльнулся Бульбум. – Зуб даю, они у тебя десять томов продолжения попросят, да еще идей накидают – только публиковать успевай!

02.09.2021

4. Бунт на корабле

– С тех пор, как ты объявил о своем бессмертии, ты совершенно зазнался! – Истка возмущенно топнула ножкой.

– Вот именно! – включился в разговор Эго. – Все плывем и плывем, я уже счет времени потерял! Сколько можно фильтровать соленую воду и питаться рыбой?! Почему мы не остались на острове? Кокосы и то были лучше!

– Да и лодка уже вся в дырах, – вздохнул Умник, – я же не могу сидеть в пяти местах одновременно.

– А что вы от меня-то хотите? – с вызовом спросил Непсих.

– Мы. Хотим. В город! – отчеканили все хором.

– К людям! Поболтать по-человечески, не выясняя с вами отношения! – воскликнула Истка.

– Пожрать, наконец, нормально! – проглянул Эго, оттесняя Истку в глубины себя.

– Тебе-то, может, и так хорошо, а мы, знаешь ли, смертны и не хотим провести всю жизнь, болтаясь посреди океана в дырявой лодчонке! – подвел итог Умник.

– Да что вы понимаете! – закричал Непсих. – Неужели вы не видите, что настоящая жизнь – это путь?! Ну останемся мы на берегу, и что? Думаете, так просто будет оттуда вырваться?! Как бы не так! Я вам расскажу, как будет – лодка останется на приколе, обрастая мхом и ракушками, пока окончательно не сгниет. Мы погрязнем в рутине и странных ритуалах сухопутных жителей. Будем годами ходить одними и теми же маршрутами, есть одну и ту же пищу, говорить об одном и том же! Однажды все это надоест, и мы захотим сесть в лодку, чтобы вырваться из этого замкнутого круга, но прогнившие доски развалятся под ногами, и тогда...

Непсих не закончил фразу – дуло.

Дуло принадлежало пистолету, пистолет был в руке Эго.

Эго и пистолет смотрели на Непсиха в упор.

– Что за…

– Добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем просто добрым словом, – холодно объявил Эго.

– Эй-эй, кто дал этому пистолет?! – спохватился Умник. – Это небезопасно! Ну-ка, дай сюда!

Эго попятился, вороненый ствол заколебался, выбирая цель.

– Пистолет у меня, потому что среди вас только я один могу им воспользоваться, жалкие ссыкуны!

– Мальчики, вы что творите?! Я так больше не могу! С меня хватит! – Истка перехватила контроль над телом и развернула руку с пистолетом по направлению к своему виску.

– Спятила?! – угрожающе взревел Эго.

Рука задергалась. После непродолжительной борьбы победил Эго – опасливо заглянув куда-то вглубь себя, он все-таки убрал пистолет подальше.

– …и тогда окажется, что мы ничего не можем и никому не нужны! Думаете, кто-то из этих хотя бы посочувствует? Нет, они в лучшем случае пожмут плечами. «Это всего лишь старая лодка, чего так убиваться?» – скажут они. Они бросят нас – так же, как бросали всегда!

Непсих распалялся все больше и больше. Истка высунулась наружу и робко прикоснулась к его плечу, но тут же отдернула руку:

– Да ты пылаешь!

– …как бросали тогда, в детстве – не слушая, чего я хочу, отрывая мои руки от краев одежды, прячась за дверями, – голос Непсиха звенел, становясь все выше.

– Истка, смотри, – задумчиво сказал Умник, – тут лед…

Языки пламени, окружающие Непсиха, ярко освещали его – стало видно, что внутри Непсих какой-то прозрачный и твердый. Лишь в одном месте, в груди, что-то чернело под толщей льда.

– Бедняжка! – Истка приблизилась к Непсиху и бережно окутала его руками, не замечая огня и льда. – Как же тебе сложно со всем этим! Конечно, любой бы на твоем месте боялся… Иди сюда, маленький, я тебя обниму…

– Они все равно… бросят… Больно… – Непсих разрыдался и осел на дно лодки. Никто бы не узнал прежнего уверенного в себе капитана в этом съежившемся несчастном ребенке.

Истка погладила его по голове.

– Никто не услышит… Никто не поймет… Не пойдет… Лучше первому… – уже тише шептал Непсих. Вскоре он совсем замолчал, лишь поднятые плечи неровно вздрагивали под Исткиной рукой.

Черный колючий комочек выкатился Истке на ладонь.

– Это то, что было у него внутри, – протянула она колючку Умнику.

– С позиции юнгианского… – начал было Умник, но тут же осекся. – На травму это похоже. Да, так и есть, – он повертел комочек, рассматривая со всех сторон, – травма отвержения. Довольно старая, вероятно, еще детская.

– И что с этим делать? – спросила Истка. – Выбросить?

– Выбрасывать нельзя, – заявил Умник, – иначе на месте травмы останется пустота, а это еще хуже. Да и не так-то это просто – вот, смотри!

Умник размахнулся и швырнул черную колючку в море. Колючка бумерангом вернулась в лодку.

Истка и Умник застыли в унылом молчании.

– Смотрите, летучие рыбы!

Слегка успокоившийся Непсих приподнял голову, показывая куда-то вверх.

Истка и Умник проследили за его взглядом – действительно, с лодкой поравнялась стая летучих рыб. Они кишели вокруг, выскакивали из воды, перелетали через лодку и шлепались в океан по другую сторону.

Завороженные, наблюдали все члены экипажа за сверкающими на солнце рыбинами. И вдруг одна из них, самая крупная, блестя белым боком, выскочила прямо у борта. Пронеслась на бреющем полете над лодкой, выхватила из Исткиной руки антрацитовый кусочек и скрылась под водой, оставив лишь расходящиеся по поверхности круги.

– Ничего себе… – пробормотал Непсих. Истка посмотрела на него и заметила, что Непсих перестал пылать. Словно невидимая преграда была сломана, и стихии наконец смогли встретиться: огонь растопил лед, вода погасила пламя, и воцарился прежний баланс. За исключением одного – невидимого теперь кусочка пустоты внутри.

– Ты как? – осторожно поинтересовался Умник.

– Спасибо, вроде полегче… – смущенно отозвался Непсих.

– А что же теперь с дыркой де…

Из воды высунула голову все та же белая летучая рыбина и чем-то плюнула в лодку. Умник схватился за голову и как подкошенный упал на дно лодки. Замычав, он помотал головой, встал на четвереньки и нащупал то, что в него прилетело. Это оказалась потрясающей красоты жемчужина – размером чуть крупнее, чем была та черная колючка. Истка, Непсих и Умник завороженно разглядывали перламутровые переливы. Кажется, все подумали об одном и том же.

– Кин-Кассен! – вдруг завопил Умник.

– Чего-о?! – обернулись остальные.

– Да Кин-Кассен же! Город Летающих Кораблей! Вы разве не слышали?

По недоверчивым взглядам Умник понял – не слышали и, не дожидаясь ответа, начал сбивчиво объяснять.

– Высоко в горах к востоку отсюда есть озеро с хрустальной водой. Подняться к нему можно по одной из узких горных речушек. Против течения, конечно, приходится идти – где на веслах, через пороги да перекаты, а где и волоком. Не все хотят, не все добираются. Но те, кто поднимаются наверх, видят круглую чашу озера с чистейшей вкусной водой, которой невозможно напиться – хочется еще и еще. А на зеленых берегах раскинулся город – маленькие уютные домики, в которых живет необычный народец. Радушно они встречают всех гостей – угощают, зовут жить в свои дома, пьют с ними чай вечерами на уютных террасах у дома и слушают истории о тяготах пути. А когда наутро отдохнувшие путники выходят на берег озера, вместо дырявых, избитых о камни шлюпок их встречают прекрасные летучие корабли. Необычайно красивые, расправляют они паруса-крылья, поднимаются в небо. Там, над хрустальным озером Кин-Кассен, говорят, есть портал, через который отправляются корабли вместе с их командой, куда только пожелают – в любую точку земного шара и немножко дальше, если захотят. Когда же путешествие подходит к концу, воздухоплаватели возвращаются обратно – пьют чай с местными жителями, рассказывают байки о своих приключениях, восстанавливают силы…

Умник перевел дух и снова продолжил:

– Говорят, мастерство кин-кассцев так велико, что никто никогда не видел, что именно они делают с кораблями. Нет среди них ни инженеров, ни плотников, никто не замечал их с топорами и пилами. А только любой странный сухопутный ритуал в компании этого народца увеличивает силу крыльев твоего корабля. Их открытость и добродушие невозможно не полюбить – и те, кто побывал в Кин-Кассене однажды, возвращаются туда снова и снова…

– А зачем им это? – перебил Эго.

– Кому? – не сразу отключился от вдохновенного рассказа Умник.

– Да кин-кассцам же! Приходят к ним всякие, а они их кормят-поят, корабли ремонтируют – и все просто так? Не верю!

– Так они же истории слушают! Сами жители города путешествовать не любят и себе кораблей не строят. Не знаю уж, почему – повелось так. Говорят, не хочется им. А вот узнавать о приключениях других народцу нравится, и чем больше необыкновенных историй приносят им из полетов путешественники – тем лучше. Вот они и стараются, поддерживают крылатую часть своих жителей, вдохновляют на дальние странствия и всегда ждут их возвращения. А ведь это здорово – всегда возвращаться туда, где тебя ждут…

– А что же ты раньше не говорил, что знаешь о таком месте? – нарушил повисшую после романтического рассказа Умника тишину Непсих.

– Да как-то в голову не приходило, – смутился Умник, машинально потерев ушибленный висок, на котором вздувалась изрядная шишка.

– А кормят там точно вкусно? – уточнил вновь появившийся – уже без пистолета – Эго.

– Еще бы! Повара из кин-кассцев такие же отменные, как корабелы. Хоть у плиты их встретить проще, подозреваю, что и тут без магии не обходится.

– Как я соскучилась по простому человеческому общению! – выдохнула Истка.

Умник и Эго-Истка вопросительно посмотрели на Непсиха.

Непсих забрал жемчужину из рук Умника, подержал ее в ладонях, а затем осторожно поднес ко рту и дохнул. Теплая испарина затуманила светлую перламутровую поверхность. Жемчужина начала таять, превращаясь в легкий дымок. Тонкой струйкой потянулся дымок к груди Непсиха и вскоре исчез. Пустоты внутри не стало – никто этого не увидел, но все поняли.

Непсих снова встал к штурвалу, привычным небрежным движением крутанул его и звонко проговорил:

– Два румба влево! Курс ост! Полный вперед!

А затем добавил чуть тише:

– Мы возвращаемся в Кин-Кассен.

11.09.2021