Притчи

Притча о поисках счастья

Один человек, не обретя Счастья в родном краю, отправился на его поиски. Прошёл тысячи дорог, объехал все континенты, пересёк океаны, а Счастье не встретил.

Встретил Удачу, когда ненастье и штормы грозили утопить корабль посреди океана.

Встретил Дружбу, когда пришлось отбиваться от банды разбойников вдвоём с попутчиком.

Встретил даже Любовь, но здесь подробности только для самих влюблённых.

И, когда человек уже возвращался домой в отчаянии и в полной уверенности, что Счастья в мире нет, перед самым порогом родного дома ему наконец повезло и он встретил — нет, не Счастье — а Мудрость.

Она явилась в образе древнего старца, который поведал:

— Не надо думать, что где-то Счастье насыпано горкой и на него можно наткнуться совершенно случайно. Или что его можно найти или добыть. Счастье — это не богатства Земли, которые нужно раскопать. И не спрятанные сокровища, обретение которых есть результат упорных поисков. Счастье — это урожай, что собирают, когда приходит время. Но прежде требуется подготовить землю, бросить в неё семя, вырастить его. И лишь после этого собрать плоды. Счастье не находят, не добывают, а выращивают своим трудом. Так что дело за малым — посадить, вырастить и собрать урожай. И, кстати, когда у тебя есть Удача, Дружба и Любовь, сделать это намного проще.

Старец собрался уходить, но остановился, постоял в задумчивости и добавил:

— И ещё: Счастье нужно ценить. Счастье как женщина. Когда её не ценят, она уходит.

Богатство и Мудрость

Повстречались как-то Мудрость с Богатством. И произошёл между ними любопытный диалог.

— Я для людей важнее тебя, — говорит Богатство, — если есть у человека деньги, то он может всех убедить, что Богатый — обязательно умный. Просто заплати, чтобы писали везде: «Если ты такой умный, то почему не богатый?» Можно ещё поговорку придумать и публиковать везде: «То, что нельзя купить за деньги, можно купить за очень большие деньги». И много ещё подобных глупостей, но все будут считать, что раз человек богат, то обязательно умён.

На что Мудрость отвечает:

— Не был бы ум важнее богатства, не старались бы богатые выглядеть умными.

Приитча о сёстрах-близнецах

Сёстры встретились после долгой разлуки. И давай про житьё-бытьё толковать, и детство вспоминать, которое провели вместе под одной крышей.

Одна вспомнила, как родители любили их обеих, другая — как родители их обеих наказывали.

Одна вспомнила, какая замечательная природа была в их деревне, другая говорила про грязь и распутицу осенью и весной.

Одна вспомнила свои девичьи грёзы и влюблённости, другая — всех, кто её дразнил и за косы дёргал.

Росли сёстры в одном доме. Были у них общие родители и друзья. И те, и другие души не чаяли в каждой из них.

Но одна помнит только хорошее, другая — только плохое и зло о нем отзывается.

Вот и всё, что вам нужно знать о родных сёстрах, имена которых знакомы всем: Любовь и Ненависть.

Перо и Чернильница

Перо было талантливо и плодотворно. Оно создавало много востребованных текстов и слыло мастером в среде читателей и коллег-профессионалов.

Чернильница всегда была рядом и отдавала всю себя, чтобы помогать, вдохновлять и подсказывать Перу всё, что нужно.

Но пришли новые времена и новые технологии. Тексты всё больше набирались при помощи компьютеров, для чего использовалась клавиатура, и Перо стало всё реже вспоминать про Чернильницу, пока совсем не перешло на работу современными методами.

— Суть не в том, что используешь, чтобы написать текст, — поговаривало Перо друзьям и коллегам, — самое главное, что у тебя здесь и здесь.

И показывало на лоб и на сердце.

Это подтверждалось тем, что тексты у Пера по-прежнему были востребованы и успех его не покидал. Хотя, может, происходило это уже по инерции, как у железнодорожного состава, который локомотив перестал толкать, а он всё ещё движется. И замедление сразу не заметишь.

А тут ещё, как всегда неожиданно, нагрянула осень. И многие творческие личности впали в депрессию. Не миновала сия участь и нашего героя, хотя раньше за ним такого не замечалось. Прошлые годы осенняя непогода не только не вызывала эмоциональных расстройств, но часто ненастные дни были плодотворнее, чем летние, которые своей жарой так и навевают праздное настроение.

В осеннее ненастье прошлых лет Перо сидело в тепле загородного дома с Чернильницей и, глядя на непогоду в окно, выдавало изумительные тексты, которые не случались в другое время.

Сейчас же ни уют загородного дома, ни сам творческий процесс не давали избавления от хандры и депрессии.

Это привело его в любимый уютный ресторанчик, где под добрый ирландский виски шла беседа со старинным приятелем обо всём и ни о чём.

Друг поспрашивал, как пишется и какие планы. И, выслушав, посоветовал:

— А ты пиши чернилами. Не забыл ещё, как это делается?

Перо восприняло совет как шутку, но ещё неделя ничегонеделанья и хандры заставила задуматься. Ведь в каждой шутке что-то есть.

И оно вернулось к Чернильнице. Сначала всё было непривычно. Текст на бумаге не исправлялся автоматически. Нельзя было копировать и менять местами фрагменты написанного. Не говоря уже об отсутствии функции «CTRL+F», что особенно раздражало, когда нужно было найти конкретное слово или фрагмент в тексте.

По мере того как чернила оставляли свой след на белом листе бумаги, Перо ощутило забытую радость вдохновения. Это чудесное состояние вернуло его в ту пору, когда писание было важнее реакции, когда текст рождался прямо на бумаге и это было сродни волшебству.

И пошла, пошла работа. И снова радость творчества пришла, невзирая на непогоду.

С тех пор Перо и Чернильница не расставались.

Волна и Берег

Они встретились очень давно и уже не помнили, почему решили, что не смогут жить друг без друга. Притом что с самого начала прекрасно понимали, какие они разные: он — основательный и непоколебимый, она — сама изменчивость и непостоянство.

Он всегда стоял на своём и не менял убеждений.

Она постоянно менялась и не могла пробыть в состоянии покоя ни единого мгновения.

И тем не менее они были вместе.

Но как-то Волна подружилась с Чайкой. Чайка была одинока и свободна, и рассказывала всем, как ей замечательно:

— Лечу, куда и когда хочу! Ночую, где ночь застанет. Свобода!

Облака, Дельфины, Ветер пропускали откровения Чайки мимо ушей, а Волна, бьющаяся о Берег с определённой регулярностью, просто была вынуждена слушать Чайку. А когда тебе что-то постоянно повторяют...

Вот и наша героиня начала задумываться о том, что это за жизнь у неё такая: всё на одном месте, всегда возле Берега и никакого разнообразия. А уж, если какая мысль ей в голову попадала, она думала эту мысль, пока не приходила к какому-то выводу.

Так и в этот раз. Думала-думала Волна и решила уйти от Берега. Но не так это просто оказалось. Долгие годы совместной жизни связали Волну и Берег так, что ни одна сила на Земле не могла эту связь разорвать.

«Но это на Земле», — подумала Волна и устремила свой взор в ночное небо, где самым ярким светом выделялся Месяц. И попросила Волна у него помощи.

Месяцу это несложно. Прихватил он Волну с собой, но очень скоро оставил, как поступал со всеми, — такова его природа. Многие к нему тянулись, пленённые его блеском и сиянием. И что ему своё время тратить на какую-то Волну!

Вон в разных океанах, морях, проливах и заливах их сколько.

А для Берега Волна была не «какой-то», а единственной. И когда, проснувшись утром, он не увидел её рядом, затосковал сильно.

* * *

Двое пришли рано утром к морю.

Она говорит:

— Смотри, отлив уже давно начался, а берег всё ещё влажный.

— Это Берег плачет по Волне, — ответил Он.

Романтика и Старсть

Давно это было. Поспорили Романтика и Страсть о том, кто важнее. Романтика заявила:

— Без меня не было бы великих произведений искусства. Вся любовная лирика, будь то музыка или поэзия, есть не что иное, как романтика в чистом виде.

На что Страсть возразила:

— Не хотела тебя обижать, но ты переходный этап для тех, кто идёт исключительно ко мне. Те, кто у тебя задерживаются надолго, по большей части расстаются. Выходит наш спор, по сути, о том, что важнее: цель или путь к ней.

Тогда Романтика предположила:

— Без меня человек превращается в животное. Страсть есть и у животных.

А Страсть в ответ:

— Когда человек совсем заглушает свою животную суть, у него начинаются депрессия и другие психические расстройства — тогда уже не до тебя.

Так они приводили доводы и контрдоводы, аргументы и контраргументы. Пока не решили, что спор можно решить только опытным путём. Практика, как ни ряди, — критерий истины.

Позвали они молодых людей, которые только познакомились, и спрашивают:

— Кого из нас вы предпочтёте? Кто важнее?

Молодые люди смутились, у них не было ответа на этот вопрос, поскольку не испытывали ни того ни другого. Вот если попробовать.

Тогда Романтика сказала:

— Я начну.

И устроила феноменальное представление. Заходы солнца были такими, какими их раньше никто не видел, потому что не было на планете Земля таких заходов. И листья пальм, золотистые в лучах заходящего солнца, окружали часть пляжа, где стоял сервированный столик. И свечи на столе создавали волшебное пространство, в котором были только двое. И нежные тёплые волны ласкали стопы молодых, были сама нега. И музыка, и речи, и подарки — всё было к месту, всё проникало в сознание и подсознание молодых.

И воскликнула пара, когда всё закончилось:

— Конечно, Романтика. Она самая-самая главная и самая-самая важная.

Но Страсть возмутилась:

— А вы страсть пробовали? Эксперимент только начинается.

И обрушилась страсть на изнеженные романтикой души и тела. Не буду рассказывать о деталях, вряд ли это кому-то интересно.

Ах, всё же интересно?

Всё равно не буду.

Скажу только, что пришли в себя экспериментаторы лишь на третий день, когда силы их оставили вовсе.

— Ну что? — торопила Страсть.

— Незабываемо, — был ответ.

— И кто главнее? — в голос закричали Страсть и Романтика.

— А можно ещё раз романтику вспомнить? А то необъективно как-то оценивать после такой страсти, — попросили молодые.

— Логично, — решили Романтика и Страсть.

Вот такая притча.

А, вас интересует, что выбрали молодые?

Не знаю. Давно это было.

Нет, не забыл.

Просто они до сих пор сравнивают.

Кто сильнее?

Поспорили как-то Лев и Верблюд о том, кто из них сильнее.

— Я, — говорит Лев, — сбиваю с ног антилопу и уношу её в зубах кормить своих детёнышей.

— Я, — говорит Верблюд, — несколько тюков, что весом, как твоя антилопа, перевожу многие тысячи километров через пустыню.

И так на каждый довод одного оппонента приводился контрдовод другого оппонента. А потом следовали контрдоводы на контрдоводы — и так до тех пор, пока спор не зашёл в тупик.

Тогда спорщики, чтобы разрешить их противостояние, обратились к Удаву, который наблюдал за ними из густой кроны деревьев.

— Поединок, только поединок может определить сильнейшего из вас, — прошипел мудрейший.

— Согласен, — закричал Лев, — я выбираю бой без правил и без оружия. Рукопашную, так сказать, схватку.

— Хорошо, — ответил Верблюд, — тогда я предлагаю место поединка. Встречаемся возле оазиса: отсюда строго на юг два дня и две ночи пути по пустыне.

Понятно, что даже если бы Лев и добрался до оазиса, то на поединок сил у него уже не осталось бы.

Эта притча не о том, кто оказался сильнее или убедительнее. Её суть куда глубже: побеждает не тот, кто кажется сильнее или опаснее, а тот, кто точнее использует свои преимущества, не позволяя противнику опомниться и продемонстрировать свои сильные стороны.

Песня

Музыка жила одна и была вполне самодостаточна. Внутренняя гармония, безмятежность и спокойная уверенность в том, что это понимают и ценят слушатели, было достаточным основанием самодостаточности.

Музыка обычно появлялась из тишины, в которой не меньше гармонии, чем в самой Музыке. Музыка это хорошо знала, потому что сама была частью тишины.

Музыка знала, что она всегда желаема, поскольку встречали её исключительно с благоговением. Но больше всего ей нравилось появляться внезапно и вызывать своим появлением абсолютную тишину в зале, которую Музыка заполняла собой, своей гармонией, своим совершенством.

Конечно, окружающие не очень любят того, кто самодостаточен и независим. Так что Музыка привыкла к постоянным уговорам, советам, а то и настойчивым предложениям найти ей спутника.

И не реагировала на это.

Гармония — это так высоко и ценно, что любой союз может её нарушить. А для того, кто познал гармонию, нет ничего страшней эту самую гармонию утратить.

Но как-то раз Вокал, бывший одним из любимейших и совершеннейших инструментов, которому Музыка доверяла самые сокровенные ноты и фразы, познакомил её с Текстом.

Нельзя сказать, что они сразу понравились друг другу. Уж очень каждый был зациклен на собственной значимости. На своём понимании гармонии и совершенства.

Но благодаря тому, что и Музыка, и Текст всецело доверяли Вокалу, тот сумел их сблизить, и они оценили истинные достоинства друг друга. А когда возникла их общая муза — Любовь, — взаимность стала неизбежной.

Вот так и появилась на свет Песня.