Приключения Соньки и Люськи. Сонькина свобода.

Глава 1

Мы почти не заметили, как приближалась зима. По утрам воздух был прозрачным и холодным, тропинки покрывались корочкой льда, но река еще не замерзла и днем погода была теплой. Клен почти сбросил крону, и теперь, когда я выходила утром в сад, под ногами шуршала опавшая листва.

Мы с хвостиками окончательно обжились. Дом стал по-настоящему нашим: печка тянула хорошо, окна сияли чистотой, а в кладовке хранились овощи, варенье и другие запасы - подарки от наших соседей.

В саду все еще щебетали птицы, но это были уже последние мгновения бабьего лета. Именно в такой ранний осенний день и случилась та самая история.

История о том, как Сонька решила стать… цаплей.

Утро выдалось солнечным. Выпив чашечку крепкого кофе, я натянула тёплый свитер и зимние башмаки. Сонька и Люсьен крутились рядом, радостно виляя хвостами в предвкушении прогулки.

— Ну что, хвостики, пошли? — позвала я их и прицепила к поводкам.

Люсьен шла важно впереди, не позволяя Соньке вырваться вперёд. Сонька плелась сзади, недовольно что-то ворча. Бодрым шагом мы прошли наш околоток и стали спускаться к речке. Утренний туман окутал окрестности, и солнце вот-вот должно было показаться на горизонте. Стаи уточек мирно дремали в водоёмах, изредка нарушая тишину всплеском крыльев.

Пройдя вглубь поля, я решила отпустить девчат побегать. Видно было, как им не терпелось рвануть в заросли камыша и спугнуть лениво стоящую цаплю. Щёлкнув карабинами, я освободила Люсьен и Соньку — и они мгновенно исчезли из виду.

Глава 2

Люсьен осторожно подбиралась к воде. Ступая аккуратно по влажной траве, она внимательно осматривала берег. Сонька тянулась за ней следом, время от времени пытаясь столкнуть ее с тропинки.

— Сонька, первое правило овчарки — быть овчаркой, — строго заметила Люсьен, не оборачиваясь.

Сонька уныло буркнула:

— Ты всё время это говоришь... А я не хочу быть овчаркой. Это скучно! Всё время надо быть настороже, серьёзной, и никакого тебе баловства.

— Конечно, никакого, — подтвердила Люсьен. — Мы же не лабрадоры и тем более не пудели. Мы — овчарки! Серьёзные, умные собаки! — Она гордо задрала нос и стала к чему-то принюхиваться.

Сонька тоже шмыгнула носом:

— Что это?

— Сейчас узнаем! — азартно залаяла Люсьен.

Они выбежали из-за кустов — и замерли. Перед ними стояла странная птица. На длинных ногах, с огромным клювом и широкими крыльями. Птица смотрела на них лениво, прищурив один глаз.

— Ты кто? — строго зарычала Люсьен.

— Что ты за зверь? — залаяла Сонька.

Птица невозмутимо открыла левый глаз и важно произнесла:

— Я — цапля. Моя мама — цапля, папа — цапля, и все мы всегда были цаплями. А вы, странные животные, кто такие?

Люська гордо вышла вперёд и зарычала:

— Мы — овчарки! Сильные, умные и храбрые! Мы защищаем наш дом и нашу Фею!

Цапля сдержанно осмотрела их и лениво зевнула:

— Ах, вы те самые... которые бегают за людьми на верёвочках? Бедные, бедные создания...

Люсьен нахмурилась:

— И вовсе не бедные! Мы — охранники. А Фея — наша семья. Мы её любим и бережём!

Цапля громко расхохоталась:

— Да-да, Фея! Та самая, о которой мне рассказывал дуб. Нелепое, смешное, глупое существо. Только и умеет, что бегать за вами и подстилать вам подушки.

Люсьен ощетинилась, зарычала и резко бросилась вперёд. Цапля, однако, ловко отпрыгнула и лениво вспорхнула на другой берег.

— Глупая птица, — проворчала Люсьен.

Сонька в это время задумчиво посмотрела в сторону улетающей цапле.

Глава 3

Я начала волноваться. Девчат нигде не было видно. Пробираясь сквозь кусты, я звала:

— Люсьен! Соня! Где вы?

— Я тут! — бодро откликнулась Люсьен.

Сонька же молча вылезла из зарослей и потрусила рядом. Что-то было не так. Мы прошли ещё с километр, и я всё больше замечала странности. Люсьен, как обычно, вела себя уверенно: забегала в кусты, проверяла подозрительные пеньки, оглядывалась на меня — будто следила, не сбилась ли я с пути. А вот Сонька...

Она тащилась сзади, уныло волоча лапы.

— Сонька, да что с тобой сегодня? — я присела, потрепала её по макушке.

Она недовольно дёрнула ухом и отошла в сторону.

— У тебя сегодня плохое настроение? — поинтересовалась я. — Ладно, вот вернёмся — дам тебе косточку. Может, день и наладится.

Так и шли: Люсьен — впереди, я за ней, а Сонька — плелась в хвосте. Мы ещё немного побродили по полям, и только у самого дома я вдруг поняла: Сонька пропала.

Глава 4

Сонька выглянула из-за кустов. Цапля сидела на кочке. Заметив Соньку, она недовольно проворчала:

— Ну чего тебе ещё надо?

Сонька села, перебирая лапами от волнения:

— Скажи, цапля… а у тебя есть Фея?

Цапля громко закурлыкала:

— Фея? Зачем мне Фея? Я — свободная птица! Куда хочу — туда лечу! Это вы, собаки, на верёвочках ходите, слушаетесь хозяина, тапочки приносите. А я — цапля! — тут она гордо расправила крылья. — Потомок драконов!

— Ух ты… — восхитилась Сонька. — А я так тоже могу? Не ходить на поводке, пить воду из лужи и кувыркаться в грязной яме?

Цапля снисходительно посмотрела на Соньку:

— Так могут все. Главное — захотеть.

Сонька завертелась на месте:

— А ты меня научишь? Я тоже хочу быть свободной цаплей и бегать там, где хочу, лежать там где мне нравится и есть все, что кажется вкусным.

Цапля одобрительно посмотрела на Соньку.

— Ну не знаю… Разве что ты очень этого хочешь.

— Очень-преочень! — залаяла Сонька.

Цапля тяжело взмахнула крыльями и крикнула через плечо:

— Тогда следуй за мной!

Глава 5

Мы бежали с Люсьен назад к речке.

— Сооонькааа! Сооонькааа! — кричала я в отчаянии.

— Сооонькааа! — лаяла с тоской в голосе Люсьен.

Мы оббежали все берега. Я звала, пока не осипла, а Люсьен хрипела так, что её лай едва угадывался. К вечеру, голодные, вымотанные и замёрзшие, мы вернулись домой.

— Ах, Люся… Как же так? Где наша Сонька… — рыдала я. — Может, она запуталась в ветках и не может выбраться? Или, не дай бог, на неё напали дикие звери …

Люсьен легла рядом, прижавшись ко мне, и громко, протяжно завыла.

В девять вечера зазвонил телефон. Это была Мария Петровна.

— Фея, ты чего сегодня притихла? В магазин не пришла, в огороде тебя не видно. Ты что, забыла, что пора укрывать нарциссы и тюльпаны?

Я разрыдалась и бессвязно рассказала ей о нашем горе. Мария Петровна ахнула и повесила трубку. Через пятнадцать минут постучали в дверь. Люсьен рванулась вперёд, а у меня бешено забилось сердце. Вдруг кто Соньку нашел? Мы открыли двери. За порогом стояли Мария Петровна и Петр Григорьевич.

— Слушай, Фея. Дело такое. Завтра мы собираем поисковый отряд — пойдём нашу Соньку искать. — Мария Петровна воинственно поставила руки в бока. — Мне без Соньки нельзя! Кто будет кротов гонять на моём участке?

— Да что там кроты! — воскликнул Пётр Григорьевич. — Кто меня будет охранять от енотов? Помнишь, как еноты чудили? Я траву стелил, а они ночью ее обратно в рулоны скатывали? Вот же веселое время было! И только Сонька с Люсьен порядок навели.

Я расплакалась еще сильней.

Всю ночь мы лежали с Люсен обнявшись и мучительно прислушивались к звукам ночи. Вдруг где-то далеко услышим звонкий, задорный лай.

Глава 6

Сонька бежала сквозь кусты за цаплей. Лапы проваливались в воду, на шерстку налипала грязь. Сонька радовалась!

— Смотри, цапля, я уже не собачка на верёвочке! Смотри, как я могу! — Сонька с головой бросилась в грязную топь. Еле выбравшись, она отряхнулась и посмотрела на птицу.

— Молодец, Сонька! — похвалила её цапля.

— А ещё я вот так могу! — Сонька начала пить мутную воду. — И вот так! — она бросилась за грязной палкой.

Цапля сидела на сгнившем пне и довольно качала головой.

— Скажи, цапля, а когда мы придём домой?

— Глупое животное, — ответила цапля. — У нас нет дома! Мы живём где хотим и только по весне вьём гнёзда, чтобы родилось новое потомство.

Сонька удивлённо открыла рот:

— Так это что, получается, у тебя нет своей миски, косточек и даже кроватки?

— Наша кроватка — это наши длинные ноги, — гордо прокурлыкала цапля и вытянула из тины морщинистую лапу.

— А как вы спите? — изумилась Сонька.

— Как-как! Мы спим стоя — на лапах! И тебе, чтобы стать свободной цаплей, тоже надо спать стоя на лапах!

Сонька устало поднялась.

— Ладно, — неуверенно ответила она. — Я попробую.

Они замолчали. У Соньки заурчало в животе.

— Скажи, цапля, а когда у нас будут косточки? Или вкусные мясные шарики? Или кусочки ароматного сыра?

Цапля брезгливо сморщилась:

— Свободные цапли сыр не едят! — гаркнула она. — Они охотятся! На лягушек!

Сонька от ужаса онемела.

— На лягушек? — неуверенно переспросила она.

— Именно! — Цапля, молниеносно засунула голову в воду и вытащила огромную жабу. Недолго думая, она её проглотила.

— Урррр, — довольно пробормотала цапля.

Сонька посмотрела в воду. Она была холодной, лапы устали от дневного бега и сильно замерзли. Есть хотелось ужасно, и Сонька решительно засунула морду в болото и клацнула зубами. Подняв голову из воды, она увидела недовольную жабу у себя на носу.

— Нахалка! — заорала бородавчатая жаба. — Какая невоспитанная собака! — заверещала лягушка, сидящая на соседней кочке.

Сонька с перепугу разинула пасть, и жаба, ворча и ругаясь, быстро запрыгала в камыш.

Глава 7

На улице уже смеркалось. Зажглись первые звёзды. Цапля задремала. Сонька изо всех сил старалась тоже уснуть стоя, но лапы всё же не выдержали, и она стыдливо призналась себе, что ей всё-таки удобнее спать, свернувшись в клубочек.

Сонька лежала и смотрела на звёзды. Они были такими красивыми и далёкими. Почти такими же, как у них в саду. Иногда, поздно вечером, Фея накрывала стол на веранде, и они пили чай. Обычно она брала один пирожок себе на тарелку и по две сахарные косточки каждой из них. Как же хорошо всё-таки было! И как теперь Фея и Люсьен без неё… — подумала Сонька. Наверное, переживают…

Она беспокойно заворочалась и через пару мгновений уснула. Снился ей прекрасный сон. Будто бы она и Люсьен лежат рядом с Феей, и та чешет им животики.

Кто-то с размаху ударил Соньку по носу. Она подпрыгнула и осмотрелась. Было уже утро. На неё из болотной тины смотрели огромные глаза. Сонька от ужаса завыла. Глаза спросили:

— Ты чего тут делаешь?

— Я… я… я… свободная цапля… Я не хожу на веревочке и сплю стоя на лапах, — как-то неуверенно залаяла Сонька.

Бобр нахмурился.

— Какая такая свободная цапля? Кто тебе таких глупостей наговорил? Ты — собака, и у тебя должен быть дом и человек, который тебя любит. Или у тебя этого нет?

Сонька замялась.

— Есть… — пискнула она.

— Тогда что ты тут делаешь, глупое существо?

— Я… я… я…

Цапля вышла вперёд и, переступая с ноги на ногу, надменно заявила:

— Эта собака со мной. Теперь я её хозяин. Она будет ловить мне лягушек и охранять меня по ночам.

Сонька нахмурилась.

— С чего это собака тебя охранять будет? — рявкнул бобр.

— Потому что она глупая, — ответила цапля. — А если она такая глупая, то зачем ей жить с человеком? Мне и самой такая собака пригодится.

Бобр нахмурился ещё больше, а Сонька поняла, что всё это приключение совсем не доброе — и с яростным лаем бросилась на цаплю. Но цапля — она на то и цапля — расправила крылья и с хохотом поднялась в воздух. А у Соньки в пасти осталось разве что два её пера.

Сонька села на кочку и заплакала.

— Не плачь, — утешил её бобр. — Давай лучше подумаем, как тебе найти дорогу домой.

Глава 8

На рассвете наш поисковый отряд тронулся в путь. Мария Петровна, Пётр Григорьевич и Демид Антипыч были одеты в теплые куртки, на ногах - резиновые сапоги. За спинами, в рюкзаках у каждого была вода, еда и маленькая аптечка. До самого полудня мы обошли несколько километров берега. Звали и звали Соньку, но в ответ нам слышалось только журчание воды да пересвист птиц. К четырём часам вечера я совсем отчаялась. Я видела, как мои спутники стали отводить глаза. Было решено сделать привал и потом возвращаться домой. Я ничего есть не стала. Не могла. Не помогли ни уговоры Петра Григорьевича, ни строгая отповедь Марии Петровны. Горло сдавили слёзы. Люсьен, хоть и устала, всё время двигалась вокруг, будто надеялась учуять хоть какой-то след.

Через полчаса мы собрали рюкзаки и направились в деревню. Мне так не хотелось возвращаться, что я всё время отставала. И внезапно, следуя порыву, я громко, с отчаянным надрывом закричала:

— Соооонькааа! Солнышко моёооо! Девочка моя, отзовись!

И тут, где-то издалека, послышался слабый лай. Люсьен рванула вперёд. Я, сбросив рюкзак, не разбирая дороги, побежала за ней следом.

— Ты куда так несёшься, Фея?! — хрипел Пётр Григорьевич.

— Девка угробить нас хочет! — причитал Антипыч.

Мария Петровна героически пыхтела где-то позади.

Мы выбежали на прогалину. На берегу болота лежала Сонька — грязная, с потухшими глазами. И только её хвост выдавал всё собачье счастье. Люсьен бросилась к ней и стала обнюхивать, лизать и тыкать носом:

— Вот я тебе трёпку устрою, младшенькая! — рычала от счастья Люсьен.

Сонька с облегчением вздохнула и закрыла глаза. Под моими ладонями еле слышно билось маленькое сердце.

Антипыч с Петром Григорьевичем соорудили носилки, и мы потихоньку пошли назад. Всю дорогу я плакала. Сама не зная — от чего. То ли от радости, то ли от беспокойства. Люсьен бежала рядом и всё время водила носом, будто проверяя, не исчезла ли Сонька из носилок.

Глава 9

Прошла неделя с того дня, как мы нашли Соньку. Поправлялась она очень медленно. Врач сказал, что это переохлаждение, стресс и грязная вода. Мы по часам давали ей таблетки, кормили вкусняшками, чесали за ушком и каждые пять минут разговаривали с ней. Люсьен всё время лежала рядом, изредка тыкая Соньку носом:

— Как ты могла нам такое устроить? — ворчала она на нее.

Сонька только тихо вздыхала. Лишь через долгие две недели ей стало лучше. Мария Петровна приносила Соньке вкусные мясные печеньки, Пётр Григорьевич — самодельные игрушки, Антипыч — чесал её за ухом и рассказывал лесные истории.

Так прошёл месяц, и Сонька вернулась к прежней жизни. Но что-то всё-таки изменилось в ней. Я видела, как она повзрослела. Стала серьёзней, собранней, ответственней. И когда я её хвалила, она мне теперь важно отвечала:

— Так я же овчарка! А мы — сильные, умные и ответственные. А ты, Фея, — ты не просто человек, который водит меня на верёвочке. Ты — моя семья. И больше никакие цапли никогда не заставят меня забыть об этом.

Я счастливо улыбалась и целовала её в мокрый, серьёзный нос, а Люсьен, довольно ухмыляясь, виляла хвостом.

С тех пор прошёл почти месяц. Осень становилась тише. Листья опадали, заполняя собой дорожки и двор, воздух стал прозрачным, пахнущим холодом и дымком. Мы много гуляли, варили тыквенный суп и чинили скворечники. А однажды утром — в тот самый день, когда первые звёзды не хотели уступать место рассвету — в наш дом заглянул он. Шаловливый, непоседливый и щедрый на краски. Рыжий День.