Приключение сберегуши Юки

Глава первая, в которой Юка летит на запах яблочного пирога

Когда осенний восточный ветер, расправив прозрачные крылья, устремился к дальним горам, он и не заметил маленькую пассажирку.

Юка летела на паутинке, крепко держа любимый чемодан, зелёный, с коваными уголками и мягкой ручкой. В этот чемоданчик всегда помещалось всё необходимое и ещё сто одна мелочь на всякий случай.

Юка смешно сморщила курносый носик и, уловив лёгкий аромат яблок, сказала сама себе: «Ага, кажется, где-то пекут пирог. А раз в доме есть пирог, значит, в нём ждут гостей, а раз в нём ждут гостей, значит, там добрые хозяева!» Придя к такому выводу, она стукнула ножками в полосатых чёрно-рыжих чулках по паутинке, словно та была её лошадкой. Если бы кто-то мог видеть Юку, то удивился бы, что паутинка послушалась и стала снижаться, но, конечно, девочку никто не видел. Разве что пара пролетавших мимо паучков. А, как известно, пауки — очень важные и загадочные существа, они не обращают внимания ни на что, даже на такую милашку, как Юка.

Пока Юка летит на паутинке, я расскажу тебе о ней. Юка — сберегуша. «Кто это?» — удивишься ты. А я отвечу: сберегуши — это маленькие человечки, которые хранят и сторожат самые разные вещи.

Вот, кажется, вчерашний день давно прошёл, но это не так. Есть сберегуши, которые ловят его в мешки, сплетённые из воспоминаний и снов, и складывают у себя на чердаках. Когда ты захочешь вспомнить, что случилось вчера, шустрая сберегуша быстро побежит по лесенкам на самый верх дома, топая деревянными башмачками, откроет тот самый мешок и выпустит вчерашний день тебе навстречу. Тогда ты легко сможешь вспомнить всё, что было в нём и хорошего, и плохого. Как видишь, дел у сберегуш немало. Одни берегут потерянные вещи, другие — нетронутые слова, третьи — ароматы сказок. Есть даже те, у кого в подполе хранятся чужие страхи! Эти сберегуши — самые ответственные, и однажды пойманный страх уже никогда не выберется на волю.

Но я отвлеклась. Так вот, Юка тоже была сберегушей, но пока что ничего не берегла. В своём родном доме она пыталась хранить опавшие лепестки, как это делала её мама, или звон колокольчиков, этим занимался старший брат. Хотела даже сберечь пройденные дороги, как папа, уж у него лежали просто гигантские клубки, в которые он сматывал расстояния. Но увы. Лепестки разлетались, звон исчезал, а дороги прятались в высокой траве.

— Ничего не получается, — сообщила будничным тоном Юка, дергая себя за кончик косички. — Думаю, мне тут не место.

— А где же тебе место? — удивилась мама, раскладывая по мешочкам лепестки лилий, роз и хризантем.

— Где-то там, но точно не тут, — Юка взглянула в окно, за которым осень как раз заканчивала красить листья разноцветной кистью. — Завтра уезжаю, — сообщила она семье за ужином.

— Ну что же, дело хорошее, — согласился папа, который никогда не сердился на детей, — я спряду тебе очень лёгкую дорогу, — предложил он и тут же уточнил: — Если захочешь.

— А я подарю на удачу колокольный звон! — выкрикнул брат. Только мама ничего не сказала, она молча пошла на чердак за чемоданом.

Так Юка решила, что надо сменить место жительства. А Юка была очень серьёзной: сказано — сделано. Мама помогла ей собрать тот самый зелёный чемоданчик, папа почистил чёрную шляпу с полями, а брат подарил колокольчик, на удачу.

И теперь Юка летела на запах яблочного пирога, надеясь на самое лучшее.

Ветер принёс её прямиком к аккуратному домику. В круглых окошках горел свет, из трубы вылетали клубы снежно-белого дыма. Эти приметы говорили, что ей именно сюда. Поставив чемоданчик на крыльцо, Юка подбежала к лужице и быстро осмотрела себя. Круглые рыжие глаза, лёгкие как пух серебристые кудряшки, собранные в два хвостика. Пальто цвета жгучей горчицы, полосатые чулочки и чёрные мягкие сапожки.

— Хороша, — вздохнула Юка, вдоволь налюбовавшись на своё отражение. Затем она вернулась к двери, стянула с головы чёрную широкополую шляпу и, затаив дыхание, постучала в дверь.

Тук-тук-тук! Звук тут же разлетелся по домику, отражаясь от его круглых стен и красной черепичной крыши. Пробежался по коридорам и затих где-то в глубине. Почти сразу послышались шаги: топ-топ-топ. Бирюзовая, цвета летнего неба, дверь распахнулась, и Юка оказалась лицом к лицу с милой пожилой леди.

Старушка щурилась, разглядывая Юку сквозь толстые линзы очков.

— Вот так так! — произнесла она. Голос у неё оказался похож на ход стрелок старых часов. — Вот так так! —повторила хозяйка, но теперь уже улыбаясь Юке. — Недаром сегодня пирог вышел особенно вкусным и пышным. Такие пироги всегда к гостям! — доверительно прошептала она Юке и, отворив дверь пошире, пригласила её в дом.

Девочка сделала книксен, точно так, как учила мама, и, подхватив чемодан, вошла в круглый дом.

Она и не представляла, что переступает порог новой жизни, полной чудесных событий и страшных открытий!

Глава вторая, в которой Юка спасает тетю Тяпу.

Дом тёти Тяпы, а именно так звали приветливую старушку, внутри оказался таким же круглым и уютным, как снаружи. Переобувшись у порога в деревянные башмаки, Юка шла за тётей Тяпой и с интересом разглядывала рисунки, которые украшали дом.

— Погода сегодня так себе, — пожаловалась тётя Тяпа. — Кто же отпустил такую маленькую девочку совсем одну? — поинтересовалась она, помогая Юке снять пальто.

— Мама с папой, — гордо сказала Юка, чувствуя себя взрослой. — Я решила, что день очень подходящий для путешествий, и они меня отпустили, — объяснила она.

— Вот как? — тётя Тяпа поправила шаль из паутинки. — Значит, так оно и есть. Присаживайся ближе к печи, сейчас принесу чай и пирог.

Юка с удовольствием вытянула ноги в полосатых чулках к самому огню. Тепло тут же окутало её, и она блаженно вздохнула, потому что за долгий перелёт успела порядком устать и немного замёрзнуть.

— А вот и пирог! — Тётя Тяпа поставила на столик стеклянные тарелочки, такие прозрачные, что казалось, будто они из льдинок. На каждой лежал кусочек пирога и так славно пах корицей и яблоками, что Юка тут же почувствовала, как сильно проголодалась.

— Спасибо большое, — поблагодарила она хозяйку, потому что была воспитанной девочкой, а все воспитанные дети говорят «спасибо», «пожалуйста» и другие волшебные слова, которые подходят к случаю.

— Кушай, милочка. — Тётя Тяпа присела напротив в плетёное кресло, осторожно наполнила ароматным травяным чаем стеклянные, под стать блюдцам, чашки и засмотрелась на Юку.

Юка тем временем с удовольствием уплетала пирог, запивая его горячим напитком. Она дула на золотистую жидкость, фыркала и смаковала каждый глоток.

Надо сказать, что у тёти Тяпы редко бывали гости. Домик её стоял на окраине городка, подруги, такие же пожилые сберегуши, занимались воспитанием внучат, и поэтому встречались они в лучшем случае в базарный день на площади, во время покупки овощей. Тогда подруги тети Тяпы говорили: «Как мы рады! Нам надо чаще встречаться, но дела, дела. Смотри, вот наш младшенький (или младшенькая, в зависимости от того, кто из подруг рассказывал) уже научился хранить первую росу! А чем ты занята?» И Тяпа смущалась, бледнела и краснела — ведь она никого не научила хранить росу или беречь рассветы, поэтому тихо бормотала: «Это так здорово! А я, знаете ли, пеку пироги» и поскорее уходила прочь от подруг.

— Это самый вкусный и волшебный пирог из всех, которые я ела! — воскликнула Юка, когда тарелка опустела.

— А ты ела много пирогов? — на всякий случай уточнила тетя Тяпа.

— Уйму! — подтвердила Юка. — Но этот самый лучший! — Тут взгляд Юки наткнулся на тарелочку Тяпы, которая так и не притронулась к своему кусочку. — Ой, а вы почему не едите, он же остынет?!

Тетя Тяпа смутилась:

— У меня так давно не было гостей, что я позабыла, как здорово угощать кого-то пирогом, — призналась она.

— Если я останусь жить в вашем городе, то буду заходить к вам хоть каждый день! — пообещала Юка, чувствуя, как её окутывает теплом сладкий сон.

— Ты очень добрая девочка, — улыбнулась тётя Тяпа. — Я буду рада видеть тебя в гостях, а сейчас пора спать. У тебя глазки закрываются. — Она, прищурившись, взглянула на Юку и тихонько хлопнула в ладоши. — Я пойду приготовлю комнату. Положить одно одеяло или два?

— Лучше два, —зевнула Юка. — Люблю тепло.

— Значит, три, — кивнула тетя Тяпа и поспешила застилать постель в гостевой комнате.

Надо сказать, что в этой комнате давно никто не останавливался, и поэтому тётя Тяпа использовала её как кладовку. Здесь стояли банки с вареньем и бутылки с компотом. Висели связки сушеных ароматных яблок и гирлянды грибов. И это, не считая коробок с потерянными мечтами, которые она сберегала.

Тётушка старалась прибраться как можно быстрее — ей так хотелось, чтобы Юке понравилось в этой комнате! Поэтому она выкатывала банки и снимала нити сухофруктов, но, как только дело дошло до коробок с мечтами, что-то пошло не так. Коробочка, стоявшая на самом верху, никак не давалась в руки, и когда Тяпа потянулась за ней, то на неё упала вся пирамида! Картонные и жестяные коробочки, деревянные и костяные. Разных цветов — от нежно- розового, похожего на румянец зари, до яркого бирюзового! И вот теперь все они рухнули на пол, прямо на тётю Тяпу!

Бедняжка охала, ахала и никак не могла выбраться. Ей стало обидно до слёз.

— Что же теперь делать? — воскликнула она.

Тем временем Юку, задремавшую в кресле, разбудил шум. Открыв глаза, она не сразу поняла, где находится.

— Ну конечно же! –прошептала Юка, хлопнув себя ладошкой по лбу. — Я в гостях у тёти Тяпы, но где она?

Юка встала с кресла и, зевая в кулачок, пошаркала деревянными башмаками по крашеному полу. Сначала Юка заглянула на кухню, но тётю Тяпу не отыскала.

— Ау, вы где? — позвала Юка, но ответа не услышала.

— Так — так — так, — Юка почесала кончик носа, — если её нет на кухне, значит, она есть где-то ещё! — решила девочка и поспешила по коридору. В кладовой пахло полынью. Здесь было темно и тихо.

— Тетя Тяпа? –позвала Юка, но тут сберегуши не оказалось. Тогда Юка заглянула в другую комнату. Здесь горел маленький ночник, похожий на лесной цветок, и стояла кровать с множеством подушек. Но тётю Тяпу Юка не нашла. Девочке стало немного страшно: вдруг старушку похитило приведение, или утащили тролли, что живут под мостом?

Когда Юка размышляла о призраках, послышался плач, тихий и печальный. Он доносился из-за последней двери.

Юке стало не по себе, но она сказала:

— Я прилетела сюда на паутинке, я постучала в незнакомый дом, неужели я испугаюсь теперь?

Юка смело открыла дверь и увидела множество разноцветных коробочек, разбросанных по всему полу. Из-под этих коробочек виднелась нога в полосатом чулке, сине-белом, точно таком, как носила тетя Тяпа.

— Кто здесь? — послышался её голос из-под коробок. — Помогите мне, пожалуйста!

Юку не пришлось просить дважды- она уже собирала коробки, освобождая пленённую тетю Тяпу. Не прошло и пары минут, как Юка всё убрала и протянула руку пожилой сберегуше.

Тётя Тяпа осторожно поднялась с пола, огляделась вокруг и внезапно обняла Юку.

— Спасибо тебе, моя дорогая! Ты спасла меня!

— Это точно, — согласилась Юка. — Я спасла вас от этих коробок!

— Именно так, — согласилась вслух тётя Тяпа, а про себя подумала, что на самом деле Юка спасла её не от старых вещей, а от коварного одиночества.

Юка же задумчиво сказала:

— Может, именно это у меня получается лучше всего? Сберегать других от опасности?

Глава третья, в которой Юка находит шерсть

После путешествия на паутинке, вкусного пирога и внезапной уборки Юка спала крепко и сладко. Её не разбудил ни лучик солнца, прокравшийся между занавесками, ни пенье птичек за окном, ни ароматный запах оладушек, доносившийся с кухни.

Во сне Юка видела весь мир, она летела над ним, расправив крылья, и чирикала, как птица, радуясь новому дню и тёплым солнечным лучам.

— Тук-тук-тук, — раздался стук в дверь.

— Кто там? — сонно спросила Юка, которой так не хотелось отпускать чудесный сон.

Тётя Тяпа заглянула в комнату и улыбнулась, увидев, что Юка закуталась в лоскутное одеяло с головой, а вот ножки совсем не прикрыла.

— Милая, я приготовила завтрак, — сказала тётя Тяпа, смущённо теребя край передника. Ей ещё не приходилось будить гостей, тем более таких маленьких, как Юка.

— Я сейчас, мама, — пробормотала Юка, но тут же подскочила на кровати, вспомнив, что мама сейчас очень далеко. — Ой, простите! — Она потёрла кулачками глаза. — Я всё перепутала.

— Это ничего, — приободрила её тётя Тяпа, которая сама боялась, что-нибудь напутать в такой хороший день, — приходи на кухню, я напекла оладушек, — почему-то шёпотом добавила она.

— Оладушек! — обрадовалась Юка, ведь это было её второе любимое блюдо, после яблочного пирога, конечно. — Тётя Тяпа, вы чудо! Уже бегу.

Как только сберегуша ушла на кухню, Юка вскочила с кровати, поскорее умылась и, наспех собрав волосы в два хвостика, натянула чистое платье. Это платье, впрочем, как и другие, ей сшила мама. Оно было зелёное в яркий красный горошек, с жёлтым, как солнышко, передником. Взглянув на себя в зеркало, Юка осталась довольна. Распахнув дверь спальни, она шагнула навстречу новому дню.

На кухне Юка вчера побывала мимоходом, когда в темноте искала тётю Тяпу. Зато теперь ей удалось рассмотреть всё. Здесь на стене вперемешку висели начищенные до блеска большие медные сковородки и почерневшие от жара маленькие. Целая стая разномастных чайников, словно птички, расселась на полках. Юка вертела головой, всё ей казалось чудесным и необычным.

—Ох, —услышала она голос хозяйки, — а оладушки-то? Оладушки-то где?

Юка с удивлением взглянула на тётю Тяпу. Та бегала вокруг стола и хлопала в воздухе руками, отчего казалось, что она пытается взлететь.

— Что случилось? — Юка подошла поближе.

—Да вот же, —Тяпа комкала передник и чуть не плакала, — оладушек нет! Я их для тебя напекла, вышла из кухни, они на тарелочке лежали, а вернулась — пропали!

— Хм, — Юка смешно сморщила носик и принюхалась: действительно, в воздухе ещё витал аромат оладушек, наверняка вкусных и золотистых. И, хотя дух выпечки постепенно исчезал, ускользая в закрома какой-нибудь сберегуши, Юка понимала, что оладушки были, но теперь их нет.

— Ага, а это что? — Девочка потянулась и вытащила из-под салфетки, которая прикрывала тарелку, клок рыжей шерсти.

— Это не моё, — тётя Тяпа удивлённо захлопала ресницами, — у меня зверей нет.

— Значит, — Юка выдержала паузу, — это шерсть похитителя оладушек!

— Ох, — снова охнула Тяпа, прижимая руки к груди. — И что же делать? — растерянно спросила она Юку.

— Конечно, искать! — беззаботно ответила та. — Постараемся найти питомца, у которого в точности такая же рыжая шерсть!

Словно соглашаясь с Юкой, её животик заурчал. Тётя Тяпа тут же вязла себя в руки.

— Будем искать, — согласилась она. — Но сначала завтрак, надеюсь, ты не откажешься от вчерашнего пирога?

Юка не отказалась, да и кто бы устоял перед вкусным, сладким, пряным пирогом с яблоками? Ведь каждому понятно, что отказаться от пирога — это всё равно что отказаться пяти минут счастья. А от счастья отказываться простаков нет.

Глава четвёртая, в которой Юка встречает рыжую незнакомку

— Пироги хороши тем, — улыбалась Юка, — что, горячие или холодные, они одинаково вкусные!

— Очень рада, что ты так думаешь. — Тётя Тяпа всё ещё огорчалась из-за пропавших оладушек, но у Юки уже появился план.

— Тётя Тяпа, —начала она, — расскажите, кто живет по соседству?

Тяпа задумалась.

— Мой дом стоит на самой окраине, — начала она, — ближе всех к нему лавка бубликов господина Расстегая и дом старушки Настурции.

— У кого из них есть домашние питомцы? — Юка чувствовала себя настоящим детективом.

— У Настурции живут букошки, целая семья, а у Расстегая никого нет, он зверей не любит, — Тяпа вздохнула, вспомнив, что и у неё тоже нет ни букошки, ни попрыгайчика.

А Юка подумала, что тот, кто не любит букошек — очень несчастный сберегуш. Ведь букошке всего-то и надо — любви и тепла, и если кто-то не хочет ими делится, значит, ему самому едва хватает и того и другого.

— Букошки — это то, что надо! — обрадовалась Юка. — Идёмте к ней в гости?

— Просто так? — испугалась тётя Тяпа. — Без приглашения?

— Почему бы и нет? — Юка почесала кончик носа. —Ведь мы ведём расследование.

— Ну что же, — закивала головой тётя Тяпа, — тогда конечно, тогда идём.

Юка надела свою чёрную широкополую шляпу, а тётя Тяпа — вязаный чепец. Юка укуталась в пальто, а тётя Тяпа — в тёплую шаль. Сменив домашние деревянные башмачки на уличные сапожки, они отправились в путь.

— Прихвачу, пожалуй, корзинку, — решила тётя Тяпа. — Раз уж мы идём в город, куплю овощей и приправ.

Юка кивнула, пряча в сумку кусочек вчерашнего пирога. Она умолкла, потому что ей было чуточку страшно знакомиться с новым городом. Но стоило только перешагнуть через порог, как все страхи улетучились. Ведь страхи, как известно, терпеть не могут порогов и открытых дверей.

Шагая по извилистой улочке между аккуратными белыми заборчиками, за которыми прятались палисадники, Юка думала, что идти по чужому городу— это как гулять по своему городу ночью. Всё вроде бы то же самое, а кажется незнакомым.

— Мы не пройдём мимо? — на всякий случай поинтересовалась Юка.

— Ни в коем разе! — пообещала Тяпа. — Уж такие оранжевые башенки только у неё во всём нашем городе, их видно издалека. А вот, кстати, и они.

Впереди показалась яркая крыша дома Настурции, и тётя Тяпа прибавила шагу.

— Давайте я постучу в дверь и спрошу про шерсть? — предложила Юка, когда они подошли к крыльцу. Найденную шерсть Юка, конечно же, взяла с собой.

— Давай сделаем это вместе, — отозвалась тётя Тяпа, и Юка обрадовалась: всё же стучать одной в незнакомый дом немножко страшно.

Вместе с Тяпой они сначала позвонили, а после постучали. Подождав ещё пару минут, снова постучали и снова позвонили, но дверь так никто и не открыл.

— Похоже, хозяйки нет дома, — пожала плечами Юка. — Может, она пошла в магазин?

— Давай заглянем в лавку бубликов и спросим у Расстегая, — нашла выход Тяпа.

Но и тут их постигла неудача. Лавка Расстегая оказалась не просто закрыта, а заколочена. На двери висел большой замок, а на окошке — объявление. «Я ушёл. Вот!».

— Как же так, — удивилась Тяпа, — на прошлой неделе я покупала у него бублики к чаю, и он никуда не собирался.

— Может, внезапно передумал. —Юка нахмурилась и, встав на цыпочки, заглянула в окошко, но ничего не увидела, кроме пустой комнаты и запылившегося прилавка.

— Внезапно? — переспросила Тяпа.

— Ну да, я же внезапно решила уехать, и теперь вот оказалась тут, — пояснила Юка.

— Да-да, такое случается, — согласилась Тяпа, но Юке всё же слышались в её голосе нотки недоверия.

— Идёмте в город, может, кто-то из ваших знакомых знает, что случилось? — предложила девочка.

Спустившись по ступенькам, ведущим от дверей булочной на узкую улочку, Юка и тётя Тяпа решили пойти на центральную площадь. Всем известно, что на базаре можно купить продукты и вдобавок узнать любые новости хоть города, хоть целого мира!

Но не успели они пройти и десятка шагов, как впереди показалась очень странная девушка. Юка сначала даже не поняла, что именно видит, пока девушка не подошла поближе. Её волосы и платье были покрашены в рыжий цвет, а главное — шляпку, пояс и даже перчатки украшал оранжевый мех, точь-в-точь такой, как Юка нашла на кухне тёти Тяпы.

— Извините, пожалуйста, — воскликнула Юка, обращаясь к странно одетой девушке, — можно вопрос?

Девушка мило улыбнулась и, взмахнув рыжими ресницами, ответила:

— Конечно, деточка.

Юка поморщилась: она пролетела полмира на паутинке, а эта леди, возможно, никогда не уезжала из своего города, так что называть Юку деточкой с её стороны было неправильно.

— Скажите, пожалуйста, — начала Юка, решив, что такой взрослой сберегуше, как она, не стоит обижаться на незнакомку, — не гуляли ли вы сегодня поблизости от дома тёти Тяпы?

— Тёти Тяпы? — удивлённо переспросила девушка. — Нет, так далеко я не хожу, к тому же в тех местах нет магазинов, деточка! — и она снова мило улыбнулась.

— А откуда у вас этот мех? — не сдавалась Юка.

Девушка неожиданно прекратила улыбаться и, прищурившись, взглянула на Юку:

— А ты, стало быть, не знаешь, откуда он? — Голос её казался медовым, но Юке сделалось не по себе.

— Нет, — ответила она, — я только вчера сюда прилетела.

— Вы простите нас, пожалуйста, — вступила в разговор тетя Тяпа. — Моя племянница только приехала, и всё ей в новинку. — Она развела руками, словно оправдываясь.

— Ах вот оно что! — кивнула рыжая девушка. — Так расскажите ей, как надо себя вести в нашем городе, да поскорее! — И, вздёрнув подбородок, она отправилась мимо них по своим делам.

— Вот это да! — выдохнула Юка. — Что ещё за особые правила у вас тут?

— Сама не знаю, — тётя Тяпа поджала губы, думая, что надо чаще бывать в центре.

— Ничего, — подбодрила её Юка, — мы разберёмся.

— А может, вернёмся домой? — робко предложила Тяпа.

— Ну уж нет! — воскликнула Юка. — Только вперёд!

Глава пятая, в которой Юка остаётся одна

Город показался неожиданно. Вроде бы только что дорога шла среди стриженых лужаек и моховых кочек, и вот уже с пригорка открылась дивная картина. Черепичные крыши с коваными флюгерами, солнечные зайчики, отражённые от окон домов и, конечно, центральные ворота, распахнувшиеся навстречу гостям. Юка задумчиво оглядела город и тихо спросила:

— Тётя Тяпа, а у Настурции здесь много родни?

— Одинокая она, —поджала губы Тяпа. — Почему ты спрашиваешь?

— Вы сказали, что рыжая крыша только у неё, а тут… — Юка указала на город.

— И впрямь! — охнула Тяпа.

Теперь и она заметила, что большинство крыш были рыжими или оранжевыми. Некоторые крыши как раз сейчас перекрашивали, и на них кое-где виднелись ещё участки алой или зелёной черепицы.

— Чудеса! — пробормотала Тяпа и, как заворожённая, стала спускаться к городу, Юка поспешила за ней.

Пройдя через ворота, они оказались на главной улице. Сберегуши торопились по своим делам, кто-то только открывал лавку, кто-то уже возвращался с рынка. Работник в морковном кафтане аккуратно клеил на столб объявление о пропаже чьей-то букошки. Зверёк на рисунке мог похвастаться красными в чёрную крапинку крыльями и шелковистой рыжей шёрсткой.

Чуть ниже по улице играли малыши в ярко-оранжевых костюмчиках, отчего казалось, что по улице рассыпали апельсинки.

— Как тут рыже! — поразилась Юка.

— Странно это, — удивилась Тяпа, — обычно здесь более разноцветно.

В этот момент к ним поспешно подошла пожилая сберегуша. На её жёлтом переднике, словно отпечатки солнца, красовались рыжие горошины. В волосы она вплела пушистые пёрышки.

— Тяпа! — воскликнула незнакомка, хватая тётушку за руку. — Я так давно тебя не видела! Ты такая обычная! — затараторила она. — А это что за милашка?

— Юка, познакомься, это моя подруга, Ладушка. Ладушка, это Юка, моя… — Тяпа запнулась.

— Племянница, — подсказала Юка, делая книксен.

— Тяпа! Я даже не знала, что у тебя есть племянница! Почему ты о ней не рассказывала? — удивилась Ладушка.

— Так получилась, — пробормотала Тяпа, робко улыбаясь Юке.

— Простите, может, вы нам расскажите, почему тут всё такое яркое? — поинтересовалась Юка. — У вас проходит фестиваль рыжих?

— Фестиваль? — Ладушка закудахтала, и Юка поняла, что сберегуша так смеётся. — Что ты, милочка, никакого фестиваля, это любимый цвет нашей правительницы!

— Кого? — вытаращила глаза Тяпа.

— Правительницы, — терпеливо повторила Ладушка.

— Но, дорогая, у нас же свободный город, у него правителей нет, — начала было Тяпа, но смолкла, заметив, как побледнела Ладушка.

— Если бы ты чаще выходила в город, знала бы, что теперь всё по-другому! — зашептала та. — Ах, зачем я с тобой разговариваю, ведь ты совсем блёклая, это могут заметить, что тогда обо мне подумают?! Мне надо бежать, — и Ладушка, словно большой персик, покатилась прочь от Тяпы и Юки.

— Ничего не понимаю, — пожаловалась Тяпа.

— Разберёмся, — пообещала Юка, и они направились дальше по улице.

— Вот здесь должна быть булочная, — рассказывала Тяпа, указывая на пустое здание с разбитым окном, — а вот там, на углу, продавали с лотка пышки и пончики.

Юка проследила за её пальцем, но никого не увидела и проговорила:

— Жаль, что сейчас их не продают, я бы перекусила.

Пройдя вдоль домиков с медными перилами, между башен с оранжевыми окошками и через ещё одни ворота нежно-персикового оттенка, Юка и Тяпа вышли на площадь.

— Ого! — не удержалась от удивлённого возгласа Юка.

Посреди площади множество сберегуш ставили статую букошке. Крупный зверь, выкрашенный всё в тот же рыжий цвет, поднимался над толпой. Подняв четыре лапки вверх и расправив крылья, он прищуренными янтарными глазами взирал на рабочих, которые суетились у пьедестала.

— Как живой! — прошептала Юка. — Того и гляди проглотит!

Тётю Тяпу статуя тоже удивила, но волновало её другое:

— Где же теперь будет рынок, если всё место заняло этот страшилище? И кто придумал его здесь поставить?! — Тяпа сердито поправила шаль. — Безобразие, — довольно громко сказала она. — Здесь творится настоящее безобразие! Булочные закрыты, базара нет, и весь город словно осыпан пыльцой!

Юка заметила, что проходящие мимо сберегуши начали обходить их стороной. Не успела она понять, насколько это плохой знак, как прямо к ним направились два стражника в мундирах тыквенного цвета. У одного из них на поводке бежал грозный на вид бульжук.

Бульжук засопел подле Тяпы, и та попятилась от него.

— Пройдёмте с нами, — серьёзно распорядился один из стражей. Удивлённую Тяпу подхватили под руки и куда-то повели.

Юка кинулась следом.

Глава шестая, в которой Юка сердится

Юка и тётя Тяпа оказались в тёмной комнате, в одной из свежеокрашенных башен. Напротив них сидел грустный страж.

— Пекли? — просто спросил он.

— Что? — робко переспросила Тяпа, дёргая шаль.

— Это вы мне скажите, что, — страж вздохнул и, сдвинув похожий на тыкву шлем, почесал макушку.

Тетя Тяпа с надеждой взглянула на Юку, и та подмигнула ей в ответ. Всем ясно, что нет нечего хуже, чем попасть в передрягу, но если ты не один, а с другом, передряга становится легче ровно наполовину.

— Дяденька страж, — звонко начала Юка, — мы с тётей гуляли по городу, и вдруг её привели сюда. Мы не знаем, почему, честное слово, — добавила Юка, прочувствовав важность момента.

— Все говорят, — вздохнул страж, — что не знают, а на самом деле каждый понимает, в чём провинился. Даже если он здесь не поэтому.

В словах стража есть своя правда, подумалось Юке. Она тут же вспомнила, как в детстве утащила у брата золотой колокольчик, да так и не призналась в этом. Ее щёчки заалели.

— Он в кладовке под дальней половицей! — выпалила девочка и затаила дыхание: всё же не каждый день признаёшься в проступках.

— Кто? — удивился страж.

— Колокольчик, — осторожно объяснила Юка.

— Какой ещё колокольчик? Разве мой отдел колокольный? — Стражник внезапно рассердился. — Вы мне голову не морочьте! Признавайтесь, пекли сегодня булки, пышки, ватрушки или блины?

— Нет, — тётя Тяпа так замотала головой, что Юка испугалась, как у той голова не отвалилась. — Только оладушки.

— Ага! — закричал обрадованный стражник. — Нарушительницы закона!

— Тётя пекла мне оладушки! И знаете что? — Юка вдруг рассердилась. — Эти оладушки пропали! Мы с тётей искали, кому бы пожаловаться на пропажу, чтобы отыскать вора, а вместо этого вы обвиняете почтенную сберегушу в каких-то нарушениях!

Юка так сильно сердилась, что кончики её косичек распушились, как метёлки, а нога стала притопывать, словно в такт музыке.

— Выпечка — нарушение закона, сами читайте, — и стражник положил перед ними открытую книгу.

— «Закон номер раз», — прочла вслух Юка. — «Запрещается выпекать сдобу и не только её». — Дальше стояло четыре восклицательных знака.

Любому ясно, что, если восклицательных знака не один и не два, а сразу четыре, значит, тот, кто писал, очень сердился.

— А почему нельзя выпекать? — Юка хотела перелистнуть страницу, чтобы найти ответ, но страж забрал книгу.

— Потому что, — строго ответил он, взял грустную тётю Тяпу за руку и повёл за собой.

— Вы куда? — крикнула Юка.

— На перевоспитание, — ответил стражник.

— Ключ под ковриком, а каша в погребке! — крикнула тётя Тяпа.

Когда дверь за ними захлопнулась, Юка осталась совсем одна в чужом городе, где всё пахло краской, а печь ватрушки и оладушки запрещал закон.

— Что бы за этим ни крылось, я должна разобраться! –Юка звонко хлопнула в ладоши и, погрозив пальцем закрытой двери, отправилась на площадь, туда, где тётю Тяпу унюхал бульжук.

Глава седьмая, в которой Юка находит друга

Пока Юка и тётя Тяпа сидели в башне, погода испортилась. Небо ворчало и покашливало первыми раскатами грома. Ветер так и норовил сорвать с прохожих шляпы, а мостовые стали пёстрыми от первых дождевых капель. Юка, удерживая шляпу двумя руками, ходила вокруг статуи страшилища, в котором, хоть и с трудом, угадывалась гигантская букошку. Кажется, зверь сердился и оттого поднял каменные лапки, готовясь к бою.

Несмотря на непогоду, строители никуда не ушли. Подумав, Юка подошла к одному из них.

— Добрый день, — вежливо начала она, — подскажите, кого изображает эта статуя?

Рабочий недоверчиво покосился на Юку, но, решив, что от девочки беды не будет, ответил:

— Великого зверя.

— Великого из-за размеров? — уточнила Юка.

— Куда там, — махнул рукой строитель.

— А из-за чего? — продолжала допытываться Юка.

— Не из-за чего! — рассердился собеседник. — Глава города велела построить, мы строим!

— А кто у вас глава города? — Юка невинно улыбнулась.

Вопрос удивил строителя:

— Ну так это особая сберегуша, —нахмурился он. — Что это ты всё вопросы задаешь?

— Я только вчера сюда приехала, вот ничего и не знаю, — ответила Юка.

— Ясно, — кивнул строитель.

Внезапный порыв ветра побренчал, словно струнами, натянутыми верёвками, прикреплённых к статуе, зло загудел в печных трубах.

— Сворачивай работу! — крикнул собеседник Юки остальным трудягам. — А ты, девочка, иди домой— видишь, какая погода негодная.

— А мне некуда идти, — шмыгнула носом Юка. Она слегка лукавила, ведь тётя Тяпа сказала, где лежит ключ от домика, но Юке казалось, что сидеть одной в пустом доме ещё грустнее, чем бродить по незнакомым улицам.

— Ну да, — строитель задумался и потёр подбородок. — Ты же не местная. Ладно, — внезапно решил он, — идём, переночуешь у меня, а там видно будет.

Юка коротко кивнула и поспешила за новым знакомым.

Дом мастера Грифеля (а именно так звали строителя) стоял неподалёку от площади. Узкий фасад покрывала свежая краска цвета меди. Кое-где сквозь новый облик угадывался старый, бирюзовый цвет стен, который, на взгляд Юки, шёл дому куда больше нынешнего.

— Ляна! — громко позвал хозяин, войдя в дом. — Встречай гостью.

Послышался топот ног, и по лестнице почти что кубарем скатилась девочка. Это была ровесница Юки с зелёными кудряшками, которые делали ее похожей на куст. Портрет девочки дополняли тёмные глаза и длинный любопытный нос. Ляна остановилась напротив Юки и, прищурившись, спросила:

— Что бережёшь?

Юка пожала плечами, поскольку надо же как-то реагировать в таких случаях.

— Сама не знаешь? — уточнила Ляна, и Юка кивнула в знак согласия.

— Накрывай на стол, чаю хочется с буб… — начал мастер, но тут же замолчал и нахмурился.

— Их нет, — отрезала Ляна, — колбасу будете?

— Будем, — ответила, улыбнувшись, Юка.

— Ого! — обрадовалась Ляна. — Она говорящая!

— Даже слишком, — вздохнул мастер Грифель, который предпочёл бы бублики пустой болтовне. — Вы тут знакомьтесь, а я пойду переоденусь.

— Скидывай ботинки, шляпу, сумку и пошли за мной, — скомандовала обладательница зелёных кудряшек. Юка не возражала. Вместе они прошли на кухню, где на жёлтых стенах красовались рисунки и чертежи домов. Длинную полку над окошком занимала целая улочка из фарфоровых чайничков в форме зданий. Даже спинки стульев напоминали крыши.

— Ничего себе! — удивилась Юка. — Это твоё?

— Папино, — улыбнулась Ляна. — Он — сберегатель не построенных домов. Видела бы ты его кабинет! Вот где уйма интересного! Столько планов, столько фантазий ложится на бумагу, но ещё больше остаётся в головах людей. Не начерченные дома папа хранит в стёклышках на мансарде и никому не разрешает туда заходить, но я знаю, где он прячет ключ. Хочешь, покажу?

Ляна так заговорщицки подмигнула Юке, что у той стало светло на душе — ведь если кто-то зовет тебя в приключение, значит, он хочет вырасти из «кого-то» в самого настоящего друга!

Глава восьмая, в которой Юка попадает в историю

— Кто, интересно, стал бы жить в таком доме? — Юка с удивлением разглядывала нелепый прямоугольник, ощетинившийся рожками-антеннами, с одним-единственным окном.

— Даже представить трудно! Потому-то его и не построили, — откликнулась Ляна, вытаскивая из стопки алое стёклышко, внутри которого, как муха в янтаре, застыл дом-нора. Виднелись деревца, растущие из крыши, и кусты у порога.

— А этот мне нравится, — Юка заглядывала дом через плечо подружки.

— Ага, мне тоже. Лучше бы новая градоправительница построила такой замок., а не устраивала людям всякие гадости — А кто она такая?

Ляна задумчиво посмотрела в окошко. Непогода разгулялась всерьёз, дождевые капли юркими змейками скользили по стеклу, а в трубах завывал ветер.

— Я не знаю, и мне кажется, никто не знает. Потому что, если бы хоть кто-то знал, обязательно рассказал бы кому-то ещё, ведь именно так секреты и раскрываются, — ответила Ляна.

— Значит, градоправительница хорошо умеет хранить свои тайны, — согласилась Юка.

— Но я точно знаю, что она обожает оранжевый цвет и разных зверей.

Юка задумалась. Наверняка сберегуша, которая любит зверушек, не может быть плохой, хотя ещё вопрос, любят ли зверушки такую хозяйку?

На языке Юки так и вертелся ещё один вопрос, и, заметив это, Ляна кивнула:

— Спрашивай, а то лопнешь от любопытства.

Юке стало неудобно, но она всё же решилась:

— А где твоя мама?

— Там, где её не найдут, — буркнула Ляна.

Юка хотела поинтересоваться, что сберегала мама, и почему спряталась, а ещё хотела извинится, но не успела.

— Ляна! Юка! Куда вы запропастились? — Голос мастера Грифеля разнёсся по всему дому. Стёклышки задрожали, задребезжали, отчего Юке показалось, что она попала в калейдоскоп и теперь кружится внутри волшебной трубы.

— Бежим! — пискнула Ляна, хватая гостью за руку.

Когда мастер Грифель вошёл в кухню, то, к своему удивлению, обнаружил накрытый стол и улыбающихся девочек.

— Папочка, где же ты ходишь? — воскликнула Ляна. — Я уже Юке показала её комнату, а тебя все нет. Садись скорее, и приятного аппетита.

Мастер Грифель подозрительно оглядел девочек и, вздохнув, сел за стол.

— Кто-то не закрыл окошко на кухне, и с подоконника ветром скинуло фиалку. — Мастер Грифель кивнул в сторону окна. Под ним лежали осколки полосатого горшка и сломанный цветок с фиолетовыми лепестками.

— Незадача, — откликнулась Ляна. — Но я всё приберу после ужина.

Она улыбнулась папе, а папа улыбнулся ей. Юка подумала: «Как здорово, когда рядом есть тот, кто ответит тебе улыбкой на улыбку!»

Сине-белый чайничек в форме маяка заскользил над чашками, наполняя их ароматным чаем, но Юке внезапно стало грустно. Она сидит в тепле с друзьями, а как там тётя Тяпа? Покормили ли её в башне? Уложат ли спать в мягкую постель, и, главное, когда перевоспитание закончится?

Не успел мастер Грифель сжевать пару бутербродов с джемом, как в дверь забарабанили. Девочки испуганно переглянулись. Ведь если в непогоду кто-то стучит в вашу дверь, то наверняка добрых вестей у него добрых нет.

— Именем градопровительницы! Обыск. Юная преступница! — послышались громкие голоса стражей, и Юка сразу поняла, что речь о ней. Она взволнованно взглянула на Ляну. Та, поджав губы, молча схватила со стола полотенце, кинула в него несколько бутербродов и поманила Юку за собой.

— Моя шляпа, — спохватилась Юка. — Я никак не могу уйти без неё! — зашептала она Ляне.

— Спрячься здесь, в кладовке с зонтиками, а я сейчас вернусь.

Тем временем дом наполнил грохот сапог и голоса перекликающихся стражей:

— В комнате пусто, на кухне пусто, под крышей никого нет!

Юка почувствовала, что дрожит, и, не удержавшись, взвизгнула, когда дверца кладовки распахнулась. Ляна молча подала ей шляпу и сумку, а затем, ткнув пальцем в самый тёмный угол, прошептала:

— Беги, там лаз.

В этот момент возле дверей появился один из стражей.

— Кто визжал? — грозно спросил он.

— Я, — с честными глазами соврала Ляна, — увидела крысу и напугалась.

Надо сказать, что стражник тоже боялся крыс, поэтому сделал шаг назад, задумчиво осмотрел кладовку, из которой ежиными иголками торчали разноцветные зонты, и, подкрутив ус, крикнул: — Под лестницей чисто!

Но Юка этого уже не слышала — она пробиралась на четвереньках по длинному узкому коридору, стараясь не думать о том, куда он выведет.

Глава девятая, в которой Юка удивляется

Лаз всё не кончался и не кончался. Шляпа стала мешать, а сумка оттягивала плечо. Юка хотела уже заплакать, но подумала, что в такой узкой и тёмной норе неудобно доставать из кармана платок, а без платка рыдать неприлично.

Стоило только Юке собраться духом, как она услышала шум воды, а сразу за поворотом увидела рассеянный свет, проникающий в тоннель откуда-то сверху.

Улыбнувшись себе, Юка поспешила к выходу. Лаз вывел не на улицу и не в канализацию, а в самую настоящую пещеру. Прямо от входа начиналась узкая тропинка. Прячась среди камней, она змейкой вилась вниз. Где-то там, видимо, текла река, шум которой Юка услышала чуть раньше. Свет же оказался не солнечным. Его испускали гигантские грибы, росшие здесь в изобилии.

— Ничего себе, — ахнула Юка, — вот это сказка так сказка! Где, интересно, я оказалась?

Конечно, ей никто не ответил, ведь кроме неё, на тропинке никого не было.

— Вредные стражники, — нахмурилась Юка. — С чего они взяли, что я преступница? — Настроение, подобно погоде, начало портиться.

Тогда Юка подумала, что всё исправит кусочек пирога тети Тяпы.

Сумка оказалась тяжелой, тяжелее, чем утром.

— Неужели Ляна положила туда столько снеди? — удивилась Юка. Говорила она вслух, чтобы не чувствовать себя одиноко. Ведь одиночество хуже простуды, не лечится сиропами и нагоняет тоску!

Перевернув сумку, Юка слегка встряхнула её. К удивлению девочки, оттуда выпали вовсе не бутерброды с колбасой и даже не яблочный пирог. К её ногам выкатился букот. Видимо, зверёк как раз доедал припасы Юки, потому что в зубах у него был зажат край полотенца Ляны.

— Ты откуда здесь? — воскликнула Юка, не веря своим глазам.

Букот с прищуром взглянул на Юку, отпустил полотенце и начал как ни в чём не бывало чистить рыжую шерстку.

— Эй, а я тебя знаю, — улыбнулась Юка. — Это тебя ищет хозяйка? — Она аккуратно, чтобы не спугнуть, обошла его кругом и серьёзно добавила: — Всё точно. Это ты. Рыжая шерсть и красные крылышки с чёрными точечками.

Букот фыркнул, но не убежал. Он наблюдал за девочкой так же внимательно, как она за ним.

— Откуда же ты взялся? — продолжала рассуждать Юка. — На улице я тебя не видела и в доме у мастера Грифеля тоже.

Букот мявкнул, словно усмехнулся. Затем, расправив крылья, с мерным жужжанием взлетел и, сделав круг над Юкой, приземлился на тропинку.

Юка испугалась, что букот улетит, но тут её внимание привлекли ярко-фиолетовые лепестки, прилипшие к пузику зверя— где-то она уже такие видела.

— Это ты открыл окошко и разбил горшок! — осенило Юку. — Пробрался в дом и спрятался в моей сумке. Но почему?

Букот облизнулся так сладко и с таким аппетитом, что Юка заулыбалась. Она точно так же облизывала тарелку из-под пирога. Видимо, в еде их вкусы совпадали.

— Погоди-ка, — нахмурилась девочка. Она сунула руку в карман и вытащила оттуда клочок шерсти.

Как известно, цвет шерсти букошек неповторим, так что сомневаться не приходилось — этот клочок принадлежал сидевшему перед ней зверьку.

— Так это ты съел оладушки тёти Тяпы, а потом пошёл за нами! Вот так так, тебя ищут, а ты грабишь чужие кухни!

Букот потянулся, дёрнул крыльями, словно пожав плечами, и отправился вниз по тропинке. Шесть его лапок бесшумно ступали по камням, а усики настороженно дрожали. Дойдя до поворота, букот оглянулся и снова мяукнул.

— Зовёшь, значит? — уточнила Юка. — Ну что же, идём!

Дети отличаются от взрослых тем, что не копят обиды и умеют менять их на улыбки. Вот и Юка не стала унывать.

Поскольку еды в сумке не осталось, да и сидеть возле норы скучно, сберегуша улыбнулась похитителю оладушек и поспешила за ним. Ей уже очень хотелось узнать, куда же ведёт тропинка.

Глава десятая, в которой букот оберегает Юку

— Как же мне тебя назвать? — размышляла Юка, глядя на блестящие крылья букошки. Зверь, который чувствовал её взгляд, периодически расправлял их с тихим жужжанием, делая кружок-другой над тропинкой. — Жужжик? Лучик? Листик? — Букот только фыркал в ответ на её предложения. — Всё не то, — соглашалась Юка и снова думала.

— Я назову тебя Сюрприз! — внезапно воскликнула она. — Подходящее имя, ведь я совсем не ожидала тебя найти, но — бац! — букот в моей сумке! Сюрприз! — Юка рассмеялась, потому что от этой шутки у неё поднялось настроение. А ведь всем известно, что поднять настроение может только хорошая шутка.

Букот сел на тропинку, почесал ухо средней правой лапой и мяукнул, но не сердито, а одобрительно.

— Вот и договорились, — Юка подбежала к нему и, присев, чмокнула в рыжую макушку. — А теперь идём, я всё ещё голодна, ведь некто слопал мои припасы.

Юка хотела погрозить букоту, но тот внезапно взлетел и громко зашипел сверху на фиолетовые грибы, растущие у дороги.

Не успела Юка удивиться, как из-за грибов выскочили трое вооружённых сберегуш. Один сжимал рукой трость, другой целился из рогатки, а третья размахивала ярко-розовым зонтиком.

— А ну стоять! — воскликнула хозяйка зонтика. — Ты кто такая и как сюда попала?

Юка сделала книксен, как учила мама, и представилась:

— Меня зовут Юка, я прилетела в ваш город на паутинке.

Нападающие переглянулись.

— Она не похожа на стражника, — проворчал тот, что с тростью.

— Зато у неё рыжее пальто! — возмутился стрелок.

— Но она маленькая девочка, такая же, как моя Ляна, — вздохнула сберегуша с зонтиком и шмыгнула носом.

— Ляна? — переспросила Юка. — Ляна с зелёными кудряшками и фиолетовыми глазами? Ляна, которая живёт в доме, который раньше был лазурным?

— Ты знаешь мою девочку! — воскликнула женщина. Закрыв зонт, она кинулась обнимать Юку, словно перед ней стояла дочь. — Как там она? А как мастер Грифель? Здоровы ли, хорошо кушают?

— Вполне здоровы и едят бутерброды с колбасой, — серьёзно сказала Юка и прошептала: — Хотя мне кажется, мастеру Грифелю не хватает бубликов.

— Да, он так их любит, — сберегуша смахнула с глаз набежавшие слёзы. — Жаль, что теперь они под запретом.

— Я и сама их люблю, — призналась Юка. — Хотя сейчас согласна даже на чёрствую корочку.

— Ты голодная! — всплеснула руками сберегуша. — Немедленно идём с нами!

— А что если она шпионка?! — попытался возмутится рогаточник.

— Голодный малыш, пусть даже триста раз шпион, остается голодным малышом. И как знать, возможно, если её как следует накормить, она перейдёт на нашу сторону, ведь у нас есть бублики, — строго ответила ему мама Ляны и, взяв Юку за руку, повела за собой.

Забытый всеми букот, словно сердитый шмель, с недовольным жужжанием летел позади.

Глава одиннадцатая, в которой Юка много слушает

— Что же вы тут делаете? — спросила Юка, удивлённо озираясь по сторонам.

В конце тропинки, у подножия высокой скалы расположился настоящий палаточный городок. Сберегуши суетились, спешили по делам. Кто-то кашеварил для всех в большом котле, кто-то нёс воду из звенящего неподалёку ручья, кто-то приглядывал за малышами.

— Прячемся, — грустно ответила мама Ляны, госпожа Парасолька. — Здесь собрались те, кто не согласен с новыми городскими порядками. Те, кто любит булочки и блинчики и не в восторге от оранжевого цвета. Вот, например, я берегу потерянные зонтики. Красные, зелёные и голубые. С цветочками, облаками и полосками. С обычными ручками и крючковатыми, раскладные и нет. Все зонтики разные, ведь люди подбирают те, что им по душе. Конечно, много чёрных зонтов, так всегда было, но теперь! — Она покачала головой. — Один за другим ко мне прилетают рыжие, медные, мандариновые, апельсиновые и тыквенного оттенка. Прочие же зонтики по приказу правительницы в нашем городе под запретом. Мода на рыжие зонты — словно ураган.

Юка погладила грустную Парасольку по руке, и та ласково улыбнулась ей в ответ. Улыбка у неё оказалась такая же задорная, как у Ляны.

— Я не хочу беречь одни только рыжие зонты, я буду сидеть здесь и окольными путями искать потеряшки всех цветов радуги!

— Правильно! — согласился совсем юный сберегуш. Одетый в пончо, сотканное из ниток разной длины, цвета и структуры, он походил на мозаичную картину. — Правильно, — повторил он. — Когда мне запретили подбирать пёстрые нити из распущенных клубков и велели собирать лишь оранжевые оттенки, я заболел. Честное слово, — он подмигнул Юке, — я пытался подчиниться указу, но не смог. Жизнь многоцветна, и никто не окрасит её в один цвет.

— Именно так! — к ним спешила дородная старушка с полной чашкой супа. Юка почувствовала, как у неё урчит в животе, и благодарно взглянула на повариху. Потом, взяв тарелку, устроилась на скамейке, а Сюрприз лег рядом в надежде, что и ему достанется немного похлёбки.

— Пёстрая еда за всегда вкуснее, — продолжила повариха, — а то велели мне только специи вроде кари или там куркумы брать. Почему? Да потому что цвет мол у них правильный — рыжий. Шафран, конечно, можно, и даже паприку. Но как же, скажите, ваниль или тмин? Куда без корицы и кунжута? Особенно в пекарском деле, ты же меня понимаешь?

Юка кивнула, ей вспомнились ароматные булочки, посыпанные кунжутом, и пирожные с корицей, и ванильный аромат блинов. Она даже зажмурилась и облизнулась, отчётливо ощутив их запах.

Сидящий рядом Сюрприз внезапно замурлыкал. Мурчал он громко и протяжно, наверное, всё поселение слышало этот звук.

Юка открыла глаза и с удивлением уставилась сначала на букота, а после на тарелку с блинчиками. Настоящими, благоухающими ванилью и корицей. Блинчиками ещё теплыми и оттого воистину волшебными!

Сюрприз прыгнул на тарелку раньше, чем Юка пришла в себя. Ухватив верхний блин зубами, он взлетел повыше и, устроившись на шляпке одного из грибов, с довольным урчанием начал есть уплетать свою добычу.

— Ишь ты какой! — погрозила ему сберегуша ароматных специй. — Знает толк в блинчиках!

— Это точно, — согласилась Юка, — он и ко мне попал, потому что любит выпечку.

— Кто же её не любит, — усмехнулся хранитель клубков.

— Новая градоправительница, — ответила на это госпожа Парасолька. — Иначе она бы не приказала закрыть пекарни и булочные, а ещё не стала бы разгонять кулинаров и кондитеров.

— А вы с ней говорили? — поинтересовалась Юка, беря блинчик нежно, словно великое сокровище.

— С кем? — удивилась мама Ляны.

— Ну, с градоправительницей, — объяснила Юка, прожевав первый кусочек. Ох, до чего же вкусен оказался блин — просто не хватает слов, чтоб это описать!

— О чём же с ней можно говорить? — нахмурилась повариха.

— О запретах, конечно, точнее, об их отмене. Ведь вам тут плохо, а вашим семьям одиноко без вас. Надо рассказать ей об этом. Или у вас другой план?

К этому моменту вокруг них собрался с десяток сберегуш и мастеров своего дела. Все они внимательно слушали, иногда кивая в знак согласия.

— План? — госпожа Парасолька захлопала ресницами. — Мы думали, что переждём тяжёлые времена здесь.

— А после вернёмся, — поддакнул вооружённый тростью сберегуш.

— Но если никто не скажет правительнице, что она плохо правит, тяжёлые времена не кончатся.

Слова Юки произвели странный эффект. Кто-то заплакал, кто-то предложил взять замок правительницы штурмом, кто-то молча ушёл.

— Но мы не можем, — прошептала повариха, — нас же отправят на перевоспитание.

— Действительно, это опасно, — согласилась Юка. — Тогда я сама с ней поговорю.

— Какая ты смелая! – восхитился стрелок с рогаткой.

— Да здравствует Юка! Самая храбрая из всех сберегуш! — воскликнул клубочник, и многие подхватили этот клич.

А Юка жевала блинчик и думала, что для счастья нужно совсем мало — капельку веры в чудеса и надёжного друга, тогда всё получится.

Глава двенадцатая, в которой Юка плывет по реке

Но сразу Юку не отпустили, потому что наступила ночь. И будь ты даже самый великий храбрец среди малышей, ночью нужно спать. Ведь по ночам дети растут, а значит, их храбрость увеличивается тоже.

Так что Юку уложили в ярко-жёлтой палатке, укрыли малиновым одеялом, и незнакомая сберегуша подложила ей под подушку сладкий сон. Сюрприз устроился у Юки под боком и пел свою урчаще-журчащую песенку, пока девочка не уснула.

Всю ночь Юке снились цветные сны, в которых она летала верхом на букошке среди ромашек и васильков, а по небу плыли облака, одно рыжее другого.

Проснулась Юка счастливой. Она прямо чувствовала, как хорошее настроение поднимает её с постели и толкает вперед на маленькие и большие подвиги.

— Встала уже? — в палатку заглянула Парасолька. — Тогда бегом завтракать, пока пирожки не остыли!

Дважды Юку звать не пришлось, а Сюрприза тем более.

Несмотря на то, что Юка очень хотела узнать, с чем пирожки, она, прежде чем сесть за стол, умылась и почистила зубы.

Парасолька разглядывала, как Юка уминает завтрак за обе щёки, и улыбалась:

— Ты прямо как моя Ляна!

— Это все потому, что детки растут, оттого и аппетит хороший, — подсказала вчерашняя повариха и, подмигнув Юке, положила на тарелку ещё пирожков.

Букот урчал, вгрызаясь в пирожок с земляничной начинкой, и Юка даже чуть-чуть завидовала ему. Ведь девочка не могла заурчать, как зверь, как бы сильно ей этого ни хотелось, потому что сберегуши демонстрируют восторг по-другому.

— Это самые вкусные из всех пирожков, которые я только пробовала! — воскликнула Юка, когда тарелка перед ней опустела. — А уж поверьте, я пробовала их великое множество!

— Так уж и великое, — усмехнулась повариха, но Юка видела, что той приятно слышать похвалу.

— После такого завтрака я просто обязана поскорее поговорить с правительницей, чтобы вернуть пирожки всем жителям города! — Юка поднялась из-за стола.

— Решилась идти? — поинтересовался сберегуш сломанных тростей, один из тех, кто встретил вчера Юку на тропинке.

— Конечно, — кивнула девочка, — вот прямо сейчас и пойду. Только скажите, в какую сторону?

Оказалось, что, кроме того лаза, по которому Юка пришла сюда, в город можно попасть ещё одним путём, по реке.

— Почему бы мне не вернуться в дом мастера Грифеля? — удивилась Юка.

— А вдруг там тебя поджидают стражники? — откликнулся стрелок из рогатки.

— Мы дадим тебе надёжную лодочку, — пообещала Парасолька, — и пирожков в дорогу. Когда доплывёшь до пристани, просто привяжи лодку к столбику. Ничего сложного.

— Но я не умею грести, — смутилась Юка. Она не очень любила признаваться, что чего-то не умеет.

— Течение само принесёт тебя куда надо, а наш мастер попутного ветра одолжит самый подходящий.

— Решено! — улыбнулась Юка. — Вперёд, к лодке!

Сказано — сделано, и вот уже Юка стоит в маленькой лодочке изумрудного цвета и машет сберегушам, собравшимся на берегу.

— Скоро увидимся! — крикнула она, и с причала замахали ещё сильней.

Тем временем попутный ветер наполнил парус, поймал непослушную волну и, оседлав её, выровнял ход лодочки.

Юка плыла по подземному руслу и с удивлением глядела по сторонам. Кто бы мог подумать, что под городом есть ещё один мир? Здесь кроме светящихся грибов мерцали звёздами бархатистые цветы. С берега в воду то и дело прыгали подземные квакозявки и, поблёскивая чешуёй, кружили возле борта.

— Посмотри, Сюрприз, какая красота!

— Мурф, — отзывался букот, прячась под лавку. Как и все букошки, он не очень-то жаловал воду, хоть подземную, хоть наземную.

На одном из камней, мимо которого проплывала Юка, устроилась гигантская таракушка. Она шевелила усиками, а её бледная раковина, закрученная спиралью, призрачно блестела.

— Сюрприз, вылезай! — потребовала Юка. — Если ты не посмотришь на таракушку сейчас, то, возможно, никогда уже не увидишь её.

— Мяу. — Букот, видимо, кивал головой, но вылезать и смотреть на подземных жителей не желал.

— Ты боишься? — спросила Юка.

Букот в ответ фыркнул, но остался под лавкой.

Юка присела рядом и погладила его по сложенным крыльям.

— Ах ты бедный, запугали доброго зверя незнакомые создания. Ну ничего, — пообещала она ему, — скоро мы выберемся наверх, к солнышку.

Как раз в этот момент лодка выплыла на середину такой большой пещеры, что её края еле угадывались по свету грибов и прочих растений.

— Тут очень красиво, — прошептала Юка, обнимая букота, — но я тоже хочу наверх.

Девочка надеялась, что ещё немного — и покажется пристань, о которой говорила госпожа Паросолька.

Вместо этого лодка вдруг замерла посередине подземного озера.

Попутный ветерок исчез, парус обвис, и лихая волна присмирела, впервые оказавшись так далеко от родных мест.

Юка подождала немного, но лодка не двигалась.

— Что же нам теперь делать? — спросила девочка, глядя в темноту, но темнота молчала.

Глава тринадцатая, в которой Юка нарушает тишину

— Эй, кто-нибудь нас слышит? — негромко крикнула Юка, и эхо тут же откликнулось.

— …лышит, лышит, лышит!

— Мы здесь!

— …есь, есь, есь, есь! — вновь повторило эхо.

— Печально, Сюрприз, — Юка присела рядом с букотом. — Кажется, нас никто не найдёт, а раз так, придётся спасаться самим.

Сюрприз взглянул на девочку и постарался замурлыкать что-нибудь ободряющее.

— Знаешь, наверное, стоило взять весло, — поделилась Юка своими мыслями с букотом. — Хотя я не умею им пользоваться, но сейчас готова научиться. — Она грустно вздохнула и легла на дно лодки рядом с Сюрпризом.

— Если смотреть снизу, свод пещеры похож на ночное небо, — тихо сказала она. — А сегодня ночью мне снился чудесный сон. Я летела среди цветов на букошке, представляешь?

Судя по фырканью, Сюрприз если и представлял, то не одобрял такое использование своих сородичей.

— Ты прав, — согласилась Юка, — я не смогу на тебе улететь. Ах, если бы ветер дул в парус и толкал лодочку вперёд! Или волна била в борт, гоня нас к берегу. Или мы смогли бы подтащить лодку сами.

Юка села и почесала кончик носа:

— Что нужно, чтобы лодка поплыла? Верёвка и тот, кто её тянет! Сюрприз, вставай, мне нужна твоя помощь.

Букот, понимая, что сейчас не тот момент, когда можно бездельничать, подобрался поближе к Юке, которая высыпала всё из сумки и прикидывала, достаточно ли длинная у той ручка.

— Идея такая, — объяснила она зверю, — я держу за ручку, а ты хватаешь лапами сумку и летишь к берегу. Ведь если есть берег, то есть и дорога, а дорога нас куда-нибудь приведёт.

Сюрприз вздохнул. Юка понимала, что ему не хочется лететь над водой, но он знает: помощи ждать неоткуда, а значит, придётся действовать.

И вот букот с жужжанием взлетел в воздух, схватив сумку так, словно в ней прятались все пирожки мира. Юка вцепилась в ручку и чуть не упала в воду — так сильно дёрнул букот.

— Эй, аккуратнее! — крикнула она. — Я еще не решила, умею ли я плавать.

На всякий случай Юка села на дно лодки и уперлась ногами в скамейку.

Букот, трепеща крыльями, тянул импровизированную упряжь, но лодочка не двигалась.

— Так не пойдет. — Юка вздохнула и огорчённо откинулась на дно лодочки.

Сюрприз, отпустив сумку, устало плюхнулся рядом. Он лизнул Юку в щёку и фыркнул, поймав слезинку.

— Извини, кажется, я огорчилась, — призналась Юка. — Сейчас я бы обрадовалась кому угодно!

Стоило ей это сказать, как о донышко что-то стукнуло, затем заскребло и наконец дёрнуло лодку.

— Если это подводное чудище, — испуганно прошептала Юка, прижимая к себе букота, —мы отдадим ему пирожки, лишь бы оно нас не съело.

Сюрприз взвыл дурным голосом. Не то от страха перед чудищем, не то из-за возможности лишиться всех пирожков.

Тем временем лодка упрямо двигалась к берегу, хотя никого вокруг не было, да и быть не могло посереди озера. Юка осторожно встала на четвереньки и подползла к борту.

— Сюрприз, это не чудище, это кто-то сумел докинуть веревку и зацепил нашу лодочку крюком. Вот он-то теперь и правит нашим судном!

Юка обрадовалась, а букот сгрёб пару пирожков и начал жевать. Действительно, мало ли кто их спасает, а делиться зверю явно не хотелось.

Через некоторое время нос лодки ткнулся в сушу, и Юка поспешила выпрыгнуть на берег — она очень боялась снова уплыть на середину озера.

К её удивлению, на берегу никого не оказалось, только канат змеёй уползал за прибрежный валун, да еще одна лодочка лежала кверху брюхом на мелкой гальке.

— Интересно, где мы сейчас? — спросила Юка, обращаясь к Сюрпризу, и подпрыгнула, услышав ответ:

— В гроте тишины, и я совсем не рад незваным гостям!

Из-за камней показался сначала фонарик на длинной палке, а следом тот, кто его держал. К Юке приближался сберегуш. Наверное, он был очень стар, поскольку его длинная борода выросла до колен. Юке показалось, что та даже светится в темноте, как местные грибы.

Юка сделала книксен и представилась:

— Простите за вторжение. Меня зовут Юка, и мы застряли в вашем гроте.

— Я вижу, что застряли, — недовольно сказал сберегуш. — Вечно тут кто-нибудь застрянет и кричит что есть сил.

— Но мы не кричали! — возмутилась Юка.

— Кричали, — не согласился незнакомец.

— Но разве что чуть-чуть, — Юке не хотелось спорить.

— Для тишины и чуть-чуть — это слишком много! — старик сердито сверкнул глазами. — Ладно, чего уж там, идёмте за мной. Чем быстрее я вас выведу, тем скорее здесь станет тихо.

И странный сберегуш, так и не назвавший своего имени, пошёл вглубь пещеры.

Юке и Сюрпризу ничего не оставалось, как идти за ним.

Глава четырнадцатая, в которой Юка радуется и огорчается

Следуя за сберегушем, Юка ещё пару раз пыталась начать беседу, но тот отмалчивался.

— Видимо, он живёт один, а это плохо влияет на общительность. Может, у него есть хотя бы букот или таракушка, иначе бы он совсем разучился говорить, — прошептала Юка Сюрпризу.

Букот потёрся о её ногу, словно подбадривая подругу.

Дом молчаливого спасителя появился внезапно. Очередной валун, ничем не отличимый от десятка других, оказался дверью в пещеру сберегуша.

— Пришли, — коротко сказал он, пропуская Юку и Сюрприза вперёд.

Девочка робко переступила порог и остановилась в нерешительности. Всё же она знала, что нельзя приходить в гости к незнакомцам, а также брать у них конфеты и пряники. Но с тех пор, как Юка покинула дом, она уже нарушила все мамины правила.

— Чего встала? — проворчал старик. — Обходить тебя как велишь?

— Простите, — Юка улыбнулась, — я не нашла вешалку, чтобы оставить пальто и шляпу.

— Кому она нужна? Гостей у меня не бывает, — пожал плечами хозяин пещеры и, всё ещё держа фонарь в руке, свернул в неприметный закуток. Юка хотела идти за ним, но старик замахал рукой — мол, иди вперёд, и Юка послушалась.

Стянув с головы шляпу, Юка шла по тоннелю, раздумывая, отчего этот сберегуш живёт так глубоко и так одиноко, что ему даже вешалка не нужна.

Сюрприз, замыкавший шествие, вдруг громко мяукнул и помчался со всех ног, обгоняя Юку. Девочка даже не успела удивиться, куда это он. Коридор вывел её в круглую пещеру с плетёными циновками на стенах и на полу. Посередине этой необычной комнаты на низком каменном столике стояла тарелка оладий. Букот, словно заправский хищник, нацелился лакомство, но не вышло! Тарелку охраняли.

Юка восторженно взвизгнула, разглядев мелкие зеленые кудряшки, длинный нос и тёмные, сердитые глазки. Девочка кинулась обнимать Ляну, а та обняла её в ответ.

— Как ты здесь оказалась? — удивилась Юка встрече с подругой.

— Села в лодку и поплыла вверх по подземной реке, — Ляна кивнула куда-то в сторону. — Я знаю, где пристань. Но лодка застряла посередине озера! Просто застряла, ни туда ни сюда!

— И мы тоже, — улыбнулась Юка.

— Кто это вы? — теперь пришла очередь удивляться Ляне.

— Я и Сюрприз, — объяснила Юка

— Ты про чудище, которое меня атаковало? — улыбнулась Ляна.

— Да! — засмеялась Юка. — Он просто с ума сходит, когда чует выпечку, готов проглотить всё, что найдёт!

— Я его понимаю, — кивнула Ляна. — Ради выпечки многие ушли из города в подземелье, — тихо сказала она.

— Точно! Я видела твою маму, — воскликнула Юка, держа подругу за руку.

— До или после? — серьезно спросила Ляна.

Юка опешила: до или после чего?

Заметив растерянность на лице Юки, Ляна пояснила:

— До того, как её арестовали, или после?

— Арестовали? — Юка ничего не понимала. — Но пару часов назад госпожа Парасолька и остальные были в безопасности.

— Были, — грустно вздохнула Ляна и опустилась на один из тростниковых ковриков. — Когда я помогла тебе бежать, стражники ухитрились найти лаз и начали готовиться к походу, а я подслушала их план.

— Ночью никто не приходил, — попыталась подбодрить Ляну Юка.

— Облаву назначили на рассвет, — отрезала дочка Парасольки.

— Но если это так, как ты собиралась помочь? — Юка опустилась рядом с подругой и снова взяла её за руку.

— Хотела предупредить маму и остальных, но застряла в пещере Тишины. Я кричала, но мама и её друзья меня не услышали. Зато услышал Тихун, он вытащил меня на берег и рассказал, что всех бунтарей забрали на перевоспитание.

— Он и меня спас, — поделилась Юка.

— Глупых девчонок спас, а ужин нет, — вскричал сберегуш, входя в этот момент в комнату.

И впрямь, заметив, что Ляна и Юка совсем про него забыли, букот на мягких лапах подобрался к тарелке и одну за другой съел все оладьи.

— Сюрприз! — сердито воскликнула Юка.

— Да уж, ещё какой сюрприз, — согласилась Ляна, глядя на последнюю надкусанную оладушку. — Пойду напеку ещё.

Юка помогла Ляне встать, и они вместе пошли на кухню.

Печь оладьи всяко лучше, чем страдать.

Глава пятнадцатая, в которой Юка и Ляна думают.

Вторая порция оладий охранялась куда лучше, чем первая. Как ни старался Сюрприз, ему не удалось добраться до желанного лакомства.

— Если есть много оладушек или пирожков, то рано или поздно обязательно заболит живот, — назидательно сказала букоту Юка.

Зверь обиженно заурчал и скрылся в одном из тёмных коридоров.

Тихун ел молча, он вообще оказался не особо разговорчивым, оправдывая свое имя, зато Ляна трещала без умолку.

— Сначала стражники ничего не нашли, и я уже обрадовалась, что они уйдут, а потом один из них, курносый такой в мандариновом мундире, полез в кладовку!

— Жаль, что так получилось, — вздохнула Юка, беря ещё одну оладушку. — Я не хотела, чтобы их нашли.

— Я понимаю, — Ляна шмыгнула носом. — Я тоже не хотела. Поэтому, пока папа придумывал отговорки, сбежала на реку. Если бы не это озеро тишины...

— …то тебя бы арестовали вместе с остальными, — проворчал Тихун.

— А откуда вы знаете, что их поймали? — Юка, нервничая, дергала себя за локон.

— Потому что видел, — отрезал Тихун.

— А если видели, почему не помогли им спрятаться? — не унималась Юка.

— Почему, да почему, потому что! — Тихун встал, стряхнул крошки с бороды и молча вышел из комнаты.

— Думаю, он что-то скрывает, — Ляна глядела ему вслед, щурясь, как букот.

— А я думаю, ему стыдно, — вздохнула Юка. — Всем становится стыдно, когда бросил в беде друзей ради своего Я. После, в безопасности, это Я спасибо не скажет, а грызть будет.

— В любом случае надо вернуться в город и освободить маму! — Ляна вскочила и начала ходить кругами. — Маму, всех её друзей и папу теперь, наверное, тоже. Ты знаешь, где их могут держать? –обернулась она к Юке.

— Я знаю башню, в которой оставили тетю Тяпу, можно начать оттуда, — предложила Юка.

— Тогда начнём! — согласилась Ляна.

Юка помолчала, почесала нос и, глядя, как Ляна меряет шагами круглую комнату, спросила:

— А как мы их спасём?

— Не знаю, я ещё об этом не думала, — призналась подруга, теребя край передника. — У тебя есть мысли?

— Есть, — подтвердила Юка. — Я плыла к градоправительнице. Если она поймёт, что не права, то всех отпустит.

— А если не поймёт? – спросил Тихун, незаметно вернувшийся в комнату.

— Тогда она очень плохая градоправительница, и ей стоит уступить свое место кому-то другому, — нахмурилась Юка.

— Решено, — Ляна хлопнула в ладоши. — Ты идёшь во дворец, а я в башню!

— Но одна ты не справишься, — Юка грустно смотрела на дочку мастера Грифеля.

— Значит, она будет не одна, — тихо произнёс старый сберегуш. — Ты права, деточка. Спасённое во вред другим своё Я кусается сильнее, чем злая таракушка. И чтобы угомонить его, нет средства лучше, чем помочь кому-нибудь.

Юка вскочила и обняла старика.

— Я сразу поняла, что вы самый особенный из всех, кого я видела! — прошептала она.

— И самый трусливый, — пробормотал сберегуш.

— Ни один трус не решится идти на выручку чужим мамам и папам, а значит, вы — не трус.

— И как же мы всех спасём? — спросила Ляна, раскрасневшаяся от волнения в предчувствии важных событий.

— Знаю я один подземный ход, — Тихун заговорщицки подмигнул девочкам.

Глава шестнадцатая, в которой Юка побеждает страх

Хорошенько всё обдумав, Юка, Ляна и Тихун придумали план действий. Они решили, что Юка идёт во дворец и встречается с градоправительницей. Если найти эту таинственную сберегушу не получится, Юка придёт к большой статуе на встречу с Тихуном и Ляной. Тогда они все вместе освободят жителей города, попавших на перевоспитание.

— А если я найду её, и мы поговорим?

— Всё равно приходи к статуе, — предложила Ляна. — Придёшь и расскажешь, о чём вы договорились.

— Не думаю, что всё будет так просто, —покачал головой старик. — Юку могут и не выпустить из дворца или отправить на перевоспитание, что тогда?

— Если я не приду завтра до первых звёзд, — предложила Юка, — идите выручать всех без меня. — Она пожала плечами. — Как знать, может, и меня заодно спасёте.

— Давненько я не выходил в город. — Тихун пригладил бороду, глядя на каменные стены своего дома.

— Как же так? — удивилась Юка.

— Видишь ли, я сберегаю тишину, а наверху слишком шумно, — привычно проворчал старик.

— Но откуда же у вас продукты? — удивилась Ляна.

— Друг привозит, он как раз завтра приплывёт и увезёт Юку.

— Завтра? — спросили девочки в один голос.

— Но ждать до завтра это слишком долго! — рассердилась Ляна. — Мама и папа загрустят взаперти!

— Ничего страшного, посидят денёк в башне, хуже не станет. А вы не суетитесь и ложитесь спать. Юка, зверя своего при себе держи, не люблю я, когда кто-то ночью по дому ходит — не привык. — Сберегуш лёг на пол и хлопнул в ладоши. Свет в подземной комнате погас, и Ляна ойкнула.

— Это волшебство?

— Это грибы, — не очень понятно объяснил старик. — Спите, если хотите завтра изменить мир.

Ляна и Юка легли рядышком на циновки, а Сюрприз устроился у них в ногах. Его рыжая шёрстка согревала девочек, а урчание успокаивало. Скоро засопела Ляна, а затем дрёма пришла и к Юке. Несмотря на все перипетии дня, она уснула легко, но сегодня чудесные сны её не навещали.

…Шорох проник извне. Он прокрался в сон Юки и заполнил его до краёв, как вода заполняет бочку во время дождя. Юка открыла глаза, пытаясь понять, где находится. Она попробовала разглядеть хоть что-то в темноте, увидела два сверкающих глаза, вздрогнула, но тут же сообразила, что это смотрит на неё Сюрприз.

— Ты тоже это слышишь? — шепотом спросила она букота, и тот в ответ зашипел.

Юка задрожала. Вытянув руку и осторожно коснувшись Ляны, она спросила:

— Эй, ты спишь?

— Угу, — пробормотала подруга, но всё же приподнялась на локте. — Уже утро?

— Не знаю, — Юка покачала головой, хотя в темноте подруга этого не увидела. — Но мне страшно. Слышишь что-нибудь?

Ляна замолчала, прислушиваясь.

— Шуршит что-то, — наконец ответила она.

— Ох вы беспокойные — и ночью вам не спится! — послышалось ворчание Тихуна.

— Так боязно, — призналась Юка, ведь когда темно и непонятно, что происходит, лучше сразу сказать о своём страхе, пока он не вырос из беспокойства в кошмар.

— Что? — забрюзжал сберегуш, но тут и он услышал странный звук. Казалось, что шуршат стены, к тому же сверху посыпался песок и мелкие камешки. Букот взвыл и кинулся к Юке, но с перепугу врезался в старика.

— Ах ты ж! — вскричал тот, хлопком ладоней включая свет.

Юка сначала зажмурилась, потому что после полной темноты даже тусклый свет грибов кажется ярким, а затем, открыв глаза, взвизгнула.

Из коридора к ним потянулась серая лапа с острыми коготками, кто-то фыркал, пытаясь раскопать ход и добраться до спящих сберегуш.

— Крыкусы! — завопил старик. — Бежим!

Девочек не надо было уговаривать. Вскочив с циновок, которые служили им кроватями, они кинулись в другой коридор.

Юка уже готова была свернуть за угол, но в последний момент оглянулась и обмерла. Сюрприз, не то с перепугу, не то вспомнив, что он хищный зверёк, жужжал вокруг крыкуса, который успел уже просунуть нос в пещеру Тихуна. Букот, словно бойцовый пчелолёт, кружил возле этого носа, то и дело царапая крыкуса всеми шестью лапами и пронзительно мяукая.

— Сюрприз! Фу, за мной! — закричала Юка, но куда там, букот не слушал. Наоборот, он, обернувшись, фыркнул, словно требовал, чтобы Юка убегала.

Голова крыкуса уже полностью пролезла в пещеру. Хищник клацнул острыми зубами, ухватил Сюрприза за алое в чёрный горох крыло и вместе с ним скрылся в тоннеле.

— Сюрприз! — закричала Юка и, забыв про все страхи, помчалась за убегающим монстром.

— Юка! — звала Ляна, но та не могла вернуться, ведь букот стал её другом, а друзей в беде не бросают.

Глава семнадцатая, в которой Юка делает открытие

Позабыв пальто, сумка и любимую шляпу, Юка бежала по тёмному коридору. Желтый передник измялся, да и само зелёное платье в красный горошек выглядело так себе. Но Юку это не волновало — ей нужно было спасти Сюрприза!

Крыкус шуршал где-то впереди. Юке казалось, что она видит за поворотом кончик длинного гибкого хвоста. Девочка то и дело спотыкалась о горки песка, которые хищник оставлял, когда увеличивал туннель в поисках пищи.

Светящиеся грибы появились внезапно: только что Юка бежала в темноте и вот уже мчится по песчаному пляжу. Грибы здесь светились тёплым розовым и бархатно-жёлтым, но девочке некогда было их разглядывать.

Отпечатки лап крыкуса были хорошо видны на мягкой почве. Юке стало страшно — вдруг тот уже успел съесть букота?

Сердце сжалось до боли, а после забилось мошкой о стекло.

— Сюрприз! — изо всех сил крикнула Юка и вроде бы услышала тонкий писк, хотя, может, это ей только показалось.

Сберегуша понеслась ещё быстрее.

Бывает, кажется, будто ты достиг предела, но стоит появиться надежде, как выясняется, что это вовсе и не предел, а лишь маленькая пауза перед рывком к новой высоте.

Ноги сами вынесли Юку на возвышение. Тут, в окружении камней, сизых мхов и зелёных грибов в нарядных юбках, она увидела крыкуса, который, уткнувшись носом в песок, рыл новый ход. Букот лежал тут же. Его рыжая шёрстка разлохматилась, а правое крыло некрасиво выгнулась. Казалась, Сюрприз спит, и Юка задохнулась от страха: что если это не так? Что если грызун замучил букошку?!

Юка схватила камень и что есть силы кинула в крыкуса.

— Ах ты противное чудище! — выкрикнула она. — Как ты посмел нападать на маленьких?!

Камешек не причинил крыкусу вреда, но отвлёк от рытья новой норы. Чудище медленно повернулось к Юке.

Девочка увидела своё отражение в его белых, как мороженое, глазках и замерла.

Крыкус дёрнул носом, принюхиваясь. Видимо, он пытался понять, кто это на него кричит. Его усики подёргивались, а серые когтистые лапы скребли песок.

Юка осторожно подняла ещё один камень и бросила крыкусу прямо в лоб. Камень отскочил от мохнатой головы, а зверь пискнул и нелепо замотал мордой.

— Да ты меня не видишь?! — выдохнула Юка.

Следующий камень она кинула, метя не крыкуса, а в чуть левее. Со звонким стуком камень ударил в скалу, и чудище повернулось на звук.

— Точно, он не видит! — радостно воскликнула Юка и тут же зажала рот ладошкой, потому что крыкус обернулся к ней и снова задёргал усиками, словно пытаясь нащупать ими источник звука.

Сберегуша не повторяла ошибок дважды. Набрав камней, она тихо пошла по песку, благо её маленькие ножки в мягких сапогах ступали неслышно.

— Раз камешек, — считала Юка, бросая его так, что он стукнулся о стену и привлёк внимание крыкуса. — Два камешек, — ещё один звучный удар о торчащую из земли глыбу.

Крыкус фыркал, дёргал хвостом, видимо, нервничал, но шёл на звук, чтобы найти хулигана, который ему помешал.

— Три камушек, — прошептала Юка, пытаясь увести монстра как можно дальше от букота.

Внезапно опора под ногой исчезла, и девочка с визгом взмахнула руками, теряя равновесие.

— Мамочки! — закричала она так громко, что эхо её крика отразилось от стен пещеры и заметалось под самым куполом.

Крыкус зло пискнул и рванулся на звук. А сберегуша падала. Она даже не видела, куда, и от этого становилось ещё страшней. Она успела вспомнить и дом, и маму с папой, и любимого братишку. Вспомнила тётю Тяпу и Ляну с её родителями. Она бы вспомнила еще что-нибудь, но в этот момент плюхнулась на что-то упругое.

Мимо неё с пронзительным писком пролетел крыкус и пропал в темноте.

Юка съёжилась и через некоторое время услышала громкий всплеск — видимо, хищник упал в воду.

— Надеюсь, он умеет плавать, — прошептала сберегуша, ведь неправильно желать плохого, когда можно думать о хорошем.

Судя по фырканью и всплескам, крыкус умел. А Юке пора было подумать о себе.

Оказалось, что она упала в шляпку гриба, который вырос под настолько хитрым углом, что висел почти вверх ножкой.

— Невероятно! — удивилась девочка. — Кажется, в таком положении совсем неудобно жить, но этот гриб не только не страдает, но ещё и радует других, например, меня.Оглядевшись, она заметила, что из ловушки вполне можно выбраться, цепляясь за камушки. Уж что-что, а лазить она умела.

Через десять минут Юка уже бежала к Сюрпризу. Букот лежал там, где его бросил крыкус.

Глава восемнадцатая, в которой Юка идёт вперед

— Сюрприз! — Юка кинулась к лежащему букоту. Ей стало очень страшно, даже страшнее, чем во время битвы с крыкусом. Ведь чудовище можно прогнать, а беду нет.

— Сюрприз, — уже тише позвала Юка, присаживаясь возле зверька и проводя рукой по его взлохмаченной шерстке, — я пришла за тобой, слышишь?

Букот лежал тихо-тихо, отчего становилось до невозможности жутко.

— Сюрприз, — Юка шмыгнула носом, по её щекам покатились слезинки, — ну пожалуйста, открой глаза, я тебя так люблю!

И чудо произошло. Помятые красные крылья вздрогнули, и рыжий друг Юки тихонько мявкнул, словно говоря: «Ну всё, хватит, не плачь, я тебя слышу, и я тут!»

— Сюрприз, миленький, ты живой! — Юка обняла его и долго не отпускала, словно боясь, что он исчезнет, стоит ей разжать объятия. Но он не собирался этого делать. Позволив Юке погладить себя и немного потискать, зверь зафыркал и поднялся на лапы. Правда, тут же зашипел, поджимая среднюю левую.

— Ой, бедный мой, крыкус поранил тебе крыло и лапку? — Юка закусила губу, не понимая, как помочь букоту. Хорошо бы вернуться в дом Тихуна. Девочка взглянула на дорожку, которая привела её сюда. На песке всё ещё виднелись следы лап крыкуса. А что, если чудище не одно? Что, если они охотятся стаей, и кто-то сейчас идёт сюда по этой самой дорожке?

— Возвращаться нельзя, — строго сказала Юка, больше себе, чем Сюрпризу, но и он её тоже понял. — Давай-ка я аккуратно зафиксирую тебе крыло, чтобы оно не шоркало о землю, — предложила Юка, и букот не стал сопротивляться.

Развязав свой передник, теперь больше похожий на пыльную тряпку, девочка осторожно подняла крыло, уложила его на спину Сюрприза и привязала фартуком, сделав бантик на животе.

— Тебе очень идёт, — улыбнулась Юка, разглядывая Сюрприза, одетого в передник, словно заправская хозяйка. Хотя на нём фартук смотрелся скорее как попона на лошадке.

Букот фыркнул и, прихрамывая, направился туда, где крыкус рыл проход.

— Ты куда? Вдруг там опасно? — забеспокоилась Юка, но букот не обратил на неё внимания.

Он остановился у кучи песка, которую успел нарыть крыкус, и мяукнул, подзывая Юку.

— Ты что-то нашёл? — Сберегуша подошла к Сюрпризу и увидела, что за камнем начинался очередной коридор. Слишком узкий для крыкуса, но впору таким малышам, как Юка и букот.

— Почему бы и нет, —пожала плечами девочка. — Назад идти мы не можем, а другой дороги отсюда нет. Решено, двигаемся вперёд! Только я сорву гриб, чтоб освещать мне дорогу, ведь, в отличие от тебя, я не вижу в темноте.

Букот распушил хвост начал вылизывать переднюю лапу, как бы давая понять, что, конечно, он никуда не торопится, и Юка может собрать хоть целый букет светящихся грибов. Но Юке хватило и одного.

Сейчас, когда опасность отступила, она снова стала любопытной девочкой.

Сюрприз вошёл в тоннель первым. Сберегуша не отставала и улыбалась, разглядывая в тусклом свете гриба причудливые тени, которые отбрасывал на стены хвост букота.

— Надеюсь, Тихун и Ляна успели сбежать, — вслух подумала она и сама же себя успокоила: — Конечно, успели, если Тихун смог уйти от стражей, то от глупых, слепых крыкусов уж точно уйдёт. А значит, наша миссия по спасению сберегуш и вашего города продолжается. Слышишь, Сюрприз? Мне надо во дворец!

Букот дёрнул хвостом, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.

Юка хотела возмутиться, но тут коридор наполнился странным вибрирующим звуком. Не успела Юка испугаться, как поняла, что это мурлыкает букот, а эхо отражает урчание от стен, превращая его в тихий рокот.

— Ну что же, Сюрприз, — усмехнулась она, — пожалуй, так ты распугаешь всех врагов! Кем бы они ни были — крыкусами, стражниками или самой градоправительницей!

Глава девятнадцатая, в которой Юка растеряна

Тоннель, по которому шли Сюрприз и Юка, оказался извилистым, поэтому девочка то и дело теряла из вида букота, когда тот исчезал за очередным поворотом.

— Знаешь что, — обратилась она к зверьку, — будь добр, сообщай, что с тобой всё в порядке, и впереди нет крыкуса или другого чудища, которое хочет нами пообедать.

Сюрприз фыркнул, но послушался. Теперь, убегая вперед, он мяукал, и Юка знала, что его никто не съел.

Тем временем ход начал сжиматься. Юка не сразу это заметила, но, когда её макушка несколько раз подряд задела о потолок тоннеля, а ещё через несколько десятков шагов ей пришлось и вовсе пригнуться, задумалась.

— Послушай, Сюрприз, кажется, чем дальше мы идем, тем у́же становится этот ход, — пожаловалась она, и букот остановился, прислушиваясь. — Вдруг он совсем сожмётся, и мы застрянем? — Юка представила, как со всех сторон её обступают песчаные стены, и зябко повела плечами: так себе картинка, если честно.

— Мяу, — сказал букот и, подойдя к Юке, потерся о её ногу. — Мяу, — ещё раз сообщил он и похромал вперед.

— Я тебя понимаю, — рассуждала Юка, идя следом, — ты меньше меня, и потому тебе кажется, что места тут предостаточно, но хватит ли его, чтобы выйти? И куда мы выйдем в итоге, вот в чём вопрос?

Букот, помахивая хвостом, гордо шагал вперёд, чуть припадая на повреждённую лапу, и на вопросы Юки не отвечал.

Между тем потолок стал ещё ниже, и Юке пришлось опуститься на четвереньки.— Это ничего, — уговаривала она себя, пока ползла, — лаз у Ляны дома тоже узкий и длинный, но я ведь смогла его одолеть, одолею и этот.

Она остановилась, чтобы смахнуть с лица песок, который сыпался с потолка на голову и за ворот платья. Песчинки кололись, но избавиться от них не удавалось.

— Хорошо тебе, Сюрприз, ты мохнатый, потом встряхнёшься, и весь песок слетит, — пожаловалась она, но букот не отозвался. Только теперь Юка поняла, что, исчезнув за очередным поворотом, зверёк не подал голос. Она ойкнула, и в голову полезли всякие страсти от очередного крыкуса до глубокого ущелья.

— Сюрприз, держись! — крикнула Юка и поскорее поползла дальше.

Внезапно тоннель кончился, и девочка с писком скатилась вниз, больно ударившись локтем о что-то жёсткое. Гриб при падении сломался и теперь горкой мусора тускло светился на земляном полу.

Потирая ушибленный локоть, Юка попыталась разглядеть, куда это она попала, но темнота, окружившая девочку, казалось плотной, как шторы на окнах.

— Сюрприз, — тихо позвала она, и обрадовалась, услышав совсем рядом его «мяу».

— Как хорошо, что ты тут! — прошептала Юка. Она давно заметила, что чем темнее вокруг, тем тише все говорят — возможно, темнота питается звуками, только об этом не все знают.

— Мяу, — отозвался букот, и Юка нахмурилась: ей казалось, что он стоит рядом, но теперь его голос доносился издали.

— Сюрприз, это ты? — переспросила сберегуша, пытаясь нащупать мягкую шёрстку букота. Присев на корточки, она водила руками вокруг себя, пока не наткнулась на мохнатую голову, тут же ткнувшуюся мокрым носом в её ладошку.

— Хороший мой, — она погладила его по спине и замерла: передник, который сдерживал раненое крыло, исчез.

— Мяу, — раздалось снова и на этот раз совсем с другой стороны.

— Мяу, — отозвался зверь у её ног.

— Мур-мур, — откликнулся кто-то другой. Юка отпрянула и уперлась спиной в стену. Тем временем вокруг вспыхивали, словно разноцветные лампочки, глаза букотов и букошек, и все они, урча, фырча и муркая, глядели прямо на неё.