Приемник

Глава 1

Один радиоприемник марки “Волна” был глубоко несчастен.

Он мечтал передавать музыку: воздушные скрипичные концерты, гулкие фуги, задумчивые гитарные баллады... Но вместо этого по его металлическим внутренностям текли и изливались какие-то ненужные и скучные звуки: новости с полей, рекламные речевки, прогнозы погоды и новогодние обращения президента.

Приемник влюбился в музыку с того самого дня, как его собрали на Рижском радиозаводе. Старший смены включил его в розетку и настроился на ближайшую волну. По ней в приемник вплыл Морис Равель со своей “Паваной” и приемник, прямо скажем, потерял голову. Но - увы! Не суждено было ему играть ни Равеля, ни Сати, ни даже Джеймса Ласта. Не довелось. С хозяевами не повезло.

И, пожалуй, было бы приемнику не так обидно, если бы им завладел кто-то, кому музыка, что ветер - безразлична и скучна. Например, футболист. Или шахтер. Или священник какой-нибудь. Но нет, его купил дирижер консерватории, знаменитый маэстро Блинчиков. И этот Блинчиков никогда, ни разу не настроил приемник на музыкальную волну!

Сколько раз приемник изнывал, покачиваясь на крючке в Блинчиковской гримерке, слушая далекие всполохи гамм и созвучий! Там, ссутулившись над оркестровой ямой как посудомойка над тарелками, Блинчиков извлекал музыку из всевозможных инструментов, а приемник висел себе и ждал, пока Блинчиков вернется, переоденется в шлепанцы и халат, нальет себе водки и настроится на радио “Грибник”, чтобы слушать новый выпуск о засолке маслят…

Блинчиков был еще ничего! После него приемник попал к еще менее музыкальному человеку. Им был библиотекарь по фамилии Малютко. Он вообще ничего не слушал. Точнее, он включал приемник и специально настраивал его на пустой канал, чтобы тихим шипением настраиваться на чтение. Целыми днями приемник шипел, а Малютко читал.

Лишь однажды приемник почувствовал, как среди всего этого шипения появляется, восстает и гребнем нависает над безмятежным Малютко звуковая волна. Это была какая-то новая радиостанция, только зародившаяся, и мощный гитарный треск ворвался в библиотеку и долго, с минуту, листал книжные страницы, пока Малютко не пришел в себя и не стукнул приемник томом Борхеса.

С тех пор в приемнике что-то начало ломаться, невидимо и бесповоротно. Наверное, Борхес разрушил какие-то важные проволочки и резисторы - приемник об этом только догадывался, так как ощущать себя в полной мере он, конечно, не умел.

Шло время и приемник работал все хуже. Он даже начал самовольно скакать со станции на станцию, с волны на волну, не задерживаясь нигде подолгу. Вероятно, он что-то искал, но и сам не знал - что. Такая чехарда Малютко не устраивала, и он отдал приемник уборщице Зине, а та - своему сыну Роме, а тот - еще кому-то...

Прошло десять лет. Была осень. Приемник лежал на куче мусора, глядя в синее небо сквозь полупрозрачный клен. Пролетела птица, и издалека ее крылья распахнулись, напоминая тонику. Или не напоминая - откуда приемнику было знать, как выглядит тоника?

Приемник чувствовал, что жизнь его прошла, в общем-то, не зря. Разве он не передавал новости? Разве он не шумел, когда его просили? Разве он не развлекал маленького Рому своими блестящими ручками? Все так, но… А как же музыка?

А никак. Приемник подумал, что не каждый приемник создан для музыки. Каждый МОЖЕТ, но не каждому суждено ее передать.

Приехал мусоровоз и забрал приемник вместе с остальными отбросами. Когда грузовик проезжал по мосту, его тряхнуло на дорожном стыке, и какая-то необъяснимая электрическая реакция зажгла все транзисторы и лампочки приемника. Она в последний раз швырнула его в волны эфира, и там, в этих волнах, ослепительно-белой скалой встал водяной столб легкой и прозрачной музыки. Кажется, это был Малер. Или Стравинский. Приемник об этом и не думал - у него не было на это времени. В те маленькие, коротенькие секунды, что у него оставались, он играл музыку и играл ее так громко, что прохожие оборачивались и провожали глазами мусоровоз.

“Что там шумит?” - спросил водитель мусорщика, висевшего на подножке. Тот пожал плечами и пошевелил мусор железным щупом. Щуп нащупал приемник, ударил его в бакелитовый лоб и тот навсегда замолк.