Предсказание, о котором не знаешь

Глава 1

Черная птица летела над белоснежной равниной. Ее огромная тень медленно плыла по сугробам, то сжимаясь, то растягиваясь на крутом склоне. Далеко внизу утопали в снегу серые домики. Птица кружила над деревней с самого утра, высматривая то, что покажется необычным. Судя по предсказанию, это могло произойти именно сегодня. Но кругом стояла привычная тишина.

Птица сделала круг над детьми, которые катались с высокого берега. Помедлив, начала снижаться, выписывая в воздухе острую спираль, и тяжело опустилась на толстую ветку.

Она точно знала: ее, такую зловеще крупную и страшную для них, дети никогда не видели. Она могла бы даже утащить кого-нибудь из них, если бы захотела. Но никто даже не взглянул в ее сторону. Не потому, что ребята были такими храбрыми, просто им было неинтересно.

Во всем остальном мире малышня уже неслась бы к мамам с диким визгом и плачем. Но в этом огороженном высокими горами местечке все было иначе. А ведь когда-то здесь был центр огромной империи, Королевская резиденция.

День клонился к вечеру, самые маленькие детишки побрели по домам. Птица поднялась в воздух и полетела в сторону гор.

***

Бесшумно шел снег. Он привычно укутывал маленькие домики Белой страны. Такими же тихими, как снег, были и жители. Дни их проходили неспешно, словно во сне. Людей ничего не радовало и не расстраивало. Шутить и смеяться они не умели. Их даже ничего не волновало, а потому все были спокойными и бесстрастными.

В Белой стране всегда была зима. Столетиями вокруг ничего не менялось, потому что сама Природа спала. Только иногда Ветер немного разгонял тучи. Тогда сквозь сизую пелену проглядывало бледное солнце, которое не могло согреть людей и растопить глубокий снег.

Правила там равнодушная ко всему Царица Метелей. В жизнь людей она не вмешивалась. Только души тех, чья жизнь подошла к концу, Ледяной Хранитель уносил в пещеру возле ее замка. Да еще жителям нужно было строго выполнять два правила: не ходить в Дальний лес и не ловить рыбу в стороне от деревни.

***

Дети в этой стране не веселились даже на снежной горке. Но в этот день, когда уже ощущалась предвечерняя тишина, один Мальчик прокатился дальше других.

Санки впервые неслись так быстро. Свист ветра в ушах стал похож на звонкую песню. Снежинки яркими огоньками кружились вокруг и щекотали щеки. Мальчик испытал необычное чувство, которое поначалу испугало его: сердце сжалось, заколотилось быстрее и побежало вниз — к пяткам. Но ничего не случилось. Сани остановились, а ему неожиданно стало тепло и радостно.

Мальчик не знал, как называется это чувство, но ему захотелось пережить его еще раз. Он поднялся на высокий берег реки и сильно разогнался перед спуском. Теперь он летел вниз быстрее ветра, который запел новую песню.

На этот раз ребенок прокатился еще дальше и выехал на чистый лед. Под прозрачным слоем замерзшей воды он разглядел ошеломительно красивые неподвижные водоросли и снова испытал незнакомое чувство восторга.

Он долго лежал на санках, разглядывая сверкающий лед, искрящийся снег и покрытые инеем ветки деревьев на другом берегу. Всё казалось ему новым, странным и чудесным.

Только мама заметила, что он вернулся домой со сверкающими глазами.

— Ты хорошо себя чувствуешь, не заболел? — спокойно спросила она.

— Мама, кругом так красиво! — закричал он.

— Где красиво? На улице? Не понимаю, о чем ты.

Мальчик, захлебываясь, стал рассказывать о блеске снежинок, о льде и инее, о песне ветра.

— Не болтай ерунды, — спокойно сказал отец, — мы что, снега не видели?

А мама отвернулась и занялась обычными делами. И все, кому Мальчик пытался рассказать о чудесах, которые он разглядел вокруг, пожимали плечами и уходили. Только старая бабушка слушала его, гладила по голове и тихо вздыхала.

***

Тем временем большая птица, ловя попутные потоки ветра черными крыльями, перелетела через перевал. Теперь она могла греться в теплых лучах солнца. Наконец показался замок. Некоторые считали его мрачным, но для птицы он был родным домом.

Колдунья влетела в открытое окно, тяжело опустилась на кресло и тут же обернулась худощавой женщиной. Пожалуй, даже красивой, если бы ее внешность не портили неприятно круглые глаза.

Тут же дверь в комнату открылась, и вошел высокий старик в расшитой золотом одежде. Маг торопливо подошел к Колдунье, которая, прикрыв глаза, полулежала в кресле.

— Ну что? — почти прокричал он, — видела? Было?

Колдунья, не открывая глаз, покачала головой. Маг расслаблено сел соседнее кресло.

— Точно? Ты не рано улетела? Вдруг не дождалась?

Колдунья взяла со столика чашу с горячим напитком:

— Ничего не произошло. Я там весь день летала, все тихо. А что ты так волнуешься? Мы же не знаем наверняка, что это должно случиться именно сегодня. Успокойся, теперь мы можем спокойно жить еще 500 лет.

Маг нахмурился:

— Ну да, по предсказанию тот, кто снимет чары с Царицы Метелей, может очнуться от дремы в день Синей звезды. В тысячелетии это бывает дважды. Нам нельзя пропустить, иначе снова всего лишимся.

Колдунья поднялась с кресла:

— Все в порядке. Думаю, никто из людишек никогда не очнется. Вели накрывать на стол.

***

А Мальчик теперь всё видел по-новому и испытывал чувства, о которых не подозревал. Люди стали считать его странным и обходили стороной. Даже дети его избегали, но Мальчика это нисколько не волновало. Он в одиночку ходил по таинственному Ближнему лесу, гулял по потрясающим берегам и волшебным улицам.

Мальчик вырос и стал Художником. Скоро его пейзажи висели в каждом доме. Но не живописность рисунков привлекала жителей деревни. Люди покупали только те картины, на которых были нарисованы их жилище, сани или рыболовные снасти.

Однажды Художник спросил отца:

— Почему я вижу красоту, могу радоваться и грустить, а все другие — нет?

— Не знаю, — пожал плечами отец, — зачем это нужно? Лучше бы ты жил как все.

А мама только покачала головой.

Но наутро, когда мать и отец ушли по делам, бабушка, которая уже не вставала с постели, тихонько подозвала Художника к себе. Она прошептала:

— Внучек, я скоро умру, поэтому хочу рассказать тебе о том, что говорила мне моя бабушка. Когда-то давным-давно… Уж не осталось людей, которые это помнят… Тогда все было по-другому.

— Как по-другому?

— Не знаю. Помню, она говорила, что все было иначе. Не так, как сейчас.

— Как было? Не понимаю. Что именно не так?

— Не знаю. Просто по-другому. И люди другие. Только это я и помню, а точнее не могу сказать. Хотя… Что-то было еще…

Бабушка замолчала и долго смотрела в одну точку, припоминая.

— А, точно, там на чердаке есть сундук. В нем что-то лежит на самом дне. Кажется, рисунок. Моей бабушке говорила ее бабушка, а той ее бабушка, что там запретное.

— Это картина? Что на ней нарисовано?

— Не знаю, я не ходила туда. Зачем? — пожала плечами старушка.

Художник помчался на чердак. Первой половиной его пользовались. Там хранили вещи и вялили рыбу, а дальше давно никто не ходил. Художник переступил через балку и пошел на бледный свет маленького окошка. В пыли за ним, как в снегу, оставались глубокие следы.

В самом дальнем углу Художник нашел серый сундук. Он был не заперт. Юноша осторожно приподнял тяжелую крышку. С нее толстыми пластами покатилась пыль, и Художник увидел непонятные симметричные рисунки — то ли знаки, то ли заклинание. Но главное — они были не белыми, голубыми или черными. Это были незнакомые яркие цвета. Юноша замер, разглядывая узоры. На мгновение у него закружилась голова от непривычных оттенков.

На дне сундука под утварью непонятного назначения и какой-то ветхой одеждой он нашел лист бумаги, заботливо уложенный между двух дощечек. На нем был изображен знакомый берег реки, но выглядел он странно.

Художник оторопел. Вода на рисунке не была скована льдом. Она, играя бликами, плавно текла между берегами. Но больше всего поразили деревья и кусты. Они были зелеными, почти как вода в проруби. И берега тоже были зелеными. И повсюду пестрели яркие пятна. Это было чем-то похоже на ту красоту, которую рисует мороз на стеклах в особенно холодные дни. Но все это было разноцветным. От обилия красок еще сильнее кружило голову.

Художник долго сидел, разглядывая картину, и не мог оторваться. Ему казалось, что внутри у него что-то происходило. Хотелось петь и смеяться.

Юноша подошел к окну. «Неужели, — думал он, — здесь все было так, без снега? Невозможно! Так не бывает!».

Вот берег, вот кусты. А где вся зелень? Кругом по-прежнему тихо спали деревья и утопали в снегу домики. Под крышами чернели слуховые окошки. «Интересно, — подумал Юноша, — может, на каждом чердаке под слоями пыли хранится что-нибудь такое, что может открыть тайну прошлого?».

Художник перевернул листок. На обратной стороне была надпись: «Лето. Речка». «Лето? Что такое лето?» — думал он, спускаясь вниз по лестнице.

Но никто не мог ответить на его вопрос. Да и старая картина никого не заинтересовала.

Тут Художник вспомнил, что на опушке леса живет Старик, который еще старше его бабушки. Он пошел к нему и стал расспрашивать о лете, о реке без льда и берегах без снега. Но тот тоже ничего не знал.

— Помню, прадед говорил мне что-то такое, но я давно забыл. Может, Старуха знает, которая живет в Дальнем лесу? Только зачем тебе это нужно?

— Я пока сам не понял. Наверное, лето можно вернуть? Как?

— Для чего? Не понимаю. Но это и Старуха тебе вряд ли расскажет. Да и добраться до нее трудно.

— Первый раз слышу, что в лесу кто-то живет. Почему она там? Как ее найти?

— Еще ее предки были за что-то туда выселены. Домик построили, так и живут с тех пор в лесу. Про них уже все забыли. Раньше семья большая была, но последнюю дочку никто замуж не взял. Да и нельзя им в деревню ехать, а женихи не желали в лес перебираться. Старуха жива, она тайком приходит ко мне, когда ей что-нибудь нужно. Но это очень большой секрет.

И Старик строго-настрого наказал никому не рассказывать ни о Старухе, ни о будущем походе к ней. Он подошел к окну, показал на снег.

— Видишь, там тропинка едва видна? Пойдешь по ней и найдешь жилище Старухи. Только захочет ли она с тобой говорить?

***

Утром Художник надел самую теплую одежду, взял с собой вяленой рыбы и отправился в путь.

Долго шел Юноша по узкой дорожке между пушистых сугробов. В лесу было еще тише, чем в деревне. Над головой ветки деревьев сплетались сказочными узорами. А Художник пытался представить, как они будут выглядеть, когда вернется лето.

Уже темнело, когда между черных стволов он увидел огонек. На опушке стоял большой крепкий дом. Художник подошел ближе, дверь открылась, и на порог вышла старая женщина. Но — вот чудо! — ее лицо не было безучастным, как у остальных жителей страны. Его выражение постоянно менялось, словно женщиной владели все чувства одновременно. Юноша растерялся: он никогда такого не видел.

— Ты кто? Давно жду, думаю, кто это пожаловал? Ко мне идешь или мимо?

— К тебе. Как ты узнала, что я приду? Ты колдунья?

И тут Старуха рассмеялась. Да так звонко, что даже помолодела. А Художник вздрогнул и сделал несколько шагов назад: он никогда не слыхал смеха и не видал веселого лица. Он очень растерялся и не знал, что делать.

— Вот глупый! — продолжала смеяться Старуха. — Шаги твои давно слышу, вот и поджидаю. Так зачем пришел? Как осмелился?

— Почему «осмелился»? Я не знал, что ты опасная.

— Что ты! — махнула рукой Старуха, — с какой стати меня опасаться? Нет, это вам, всем жителям, запрещается сюда ходить. А кто нарушит, того Ледяной Хранитель раньше времени заберет в пещеры.

— Я ничего об этом не знал. На самом деле о тебе никто и не помнит уже. Если бы не Старик, который живет на краю деревни…

Старуха горестно покачала головой и пригласила Художника в дом. Снаружи ее жилище было обычным, но внутри всё было по-другому: цветастые дорожки на полу, шторы с красными и желтыми узорами, везде салфеточки с яркими цветами. А по стенам развешаны картины, на которых нарисовано лето.

Юноша сразу бросился к одному из этих рисунков:

— Что это? — волнуясь, спросил он, показывая на сочную зелень. — Никто не знает, а ты?

Художник долго ходил от рисунка к рисунку, все больше удивляясь. На них небо было голубым или пугающим красно-желтым, как огонь. Деревья были зелеными, а некоторые даже разноцветными.

— Что это на ветках деревьев? Это люди развешивали?

Старуха покачала головой:

— Бедняжка, ты ничего не знаешь. Деревья живые. И земля живая. На ветках распускаются листья, а из земли вырастают цветы и травы.

Старуха усадила Юношу на лавку и долго рассказывала о горячем солнце, о журчащей воде в реке, о птицах и играющей у поверхности реки рыбе. Так всю ночь и проговорили.

Художник слушал и с трудом верил рассказам. Ему было немного страшно. Но еще больше обидно, что всего этого теперь нет.

— Ты это сама видела? Помнишь?

— Нет конечно, я не видела, только слышала рассказы. Когда наступила вечная зима, мои предки не могли забыть о лете. Они рисовали его, пели о нем песни, рассказывали своим детям. Даже звали всех идти к Царице и просить ее вернуть лето. Потом пришел Ледяной Хранитель. Но он никого не забрал в пещеры, а приказал переселиться в Дальний лес. Много поколений моя семья жила здесь и берегла память о лете. Теперь я одна осталась… И все — последние воспоминания пропадут.

Старуха горестно вздохнула:

— Боюсь, теперь тебе запретят возвращаться в деревню. Может, и жить запретят.

— Не боюсь, есть дела поважнее. Я пришел узнать, как вернуть лето. Без этого возвращаться не собираюсь. Так ты знаешь, как его вернуть?

— Нет, конечно. Если бы мои предки знали, давно бы вернули. Только историю слышала. Давным-давно, когда еще времена года менялись, у нашей владычицы был возлюбленный. И были они самыми счастливыми на свете. И страна тогда называлась по-другому — Светлая. И Царицу как-то звали… Нет, не помню ее настоящего имени. Но однажды возлюбленный покинул ее. Загрустила бедная Царица Метелей. И плакала так долго, что сердце ее заледенело. Небо навсегда затянули тучи, землю занесло снегом. И все царство стало безрадостным.

— Что же теперь делать? У кого спросить? Неужели нет выхода?

— Думаю, тебе никто не покажет дорогу, кроме, может, Ледяного Хранителя. Иди к нему. Больше не знаю, что посоветовать. Только захочет ли он с тобой говорить? Заберет твою душу в пещеры… Может, лучше домой вернешься?

— Нет, пойду к нему. Как его найти?

— А чего его искать? От самой вашей деревни тянутся поля. Раньше на них хлеба сеяли. Вот по ним и отправляйся к Дальнему лесу. Только снега там глубокие, ветер холодный. Дойдешь ли, не знаю. Думаю, Хранитель сам тебя найдет: ты же все правила нарушил. А уж если к Дальнему лесу подойдешь…

***

Утром Художник простился со Старухой и пошел в обратный путь. Вернулся в свой дом, а там никто и не спросил, где он был и что видел. Даже бабушка забыла про их разговоры. Юноша снова собрал узелок в дорогу и пошел мимо дома Старика в чистое поле.

Долго шел Художник. Трудным был путь: то мороз ударит, то ветер налетит, то снега глубокие дорогу преградят. Наконец добрался он до леса. Тут полегче стало: и ветру негде разгуляться между деревьями, и снега поменьше.

Целый день бродил Юноша, совсем заплутал в незнакомом лесу. Вот и вечер наступил. Стало его охватывать отчаяние. И вдруг словно холодом повеяло из темноты.

Меж стволов появилась даже не фигура, а словно сгусток черноты.

— Что ты тут делаешь, Художник? — послышался громкий голос.

— Ледяной Хранитель, это ты? Я тебя ищу.

— Очень удивил ты меня. Давно наблюдаю, как ты тут бродишь. Повеселил. Сам пришел за смертью?

— Нет, не за смертью, а за помощью. Научи меня, как лето вернуть.

— Зачем тебе лето? Я думал, всем и так хорошо.

— Может, людям хорошо, но это потому, что они ничего не знают. Радости же нет. Хочу вернуть людям тепло и радость.

— А им это надо? Не замечал! — по голосу Художник понял, что Хранитель усмехнулся.

— Они не умеют. Чувствовать перестали. Хочу вернуть им счастье.

— Ох, ошибаешься ты. Вместе со счастьем и горе вернется.

— Горе?

— Да, это обратная сторона счастья. Сейчас вы разучились чувствовать. Равнодушие — вот ваша радость. Зачем менять?

Художник растерялся. Может, он не все знает? Может, его желание принесет вред? Может, он зря все это затеял?

Хранитель шевельнул полой плаща. С дерева, посверкивая, полетел невесомый иней.

— Обратно я тебя отпустить не могу. Ты нарушил Главное правило. Я должен забрать твою душу.

— Забирай… Жить как раньше я все равно не смогу. Но я не жалею, что попытался.

— А ты здесь ничего не решаешь. Теперь слово за мной. Но мне надо подумать…

Хранитель сильнее взмахнул плащом, и они с Художником вдруг оказались в просторном помещении. Здесь было тепло и безветренно.

— Это мой дом, — сказал Ледяной Хранитель, — здесь ты можешь отогреться и поспать, а я пока подумаю, что делать.

Художник очень удивился, что в доме Ледяного Хранителя совсем нет льда, и спросил его об этом.

— Это вы, люди, придумали, что я Ледяной. На самом деле я обычный. Ну, если бессмертных считать обычными. Это с тех пор, как души стали замерзать, меня так назвали. И Царицу Метелей раньше звали Солнечной.

— Как! — воскликнул Юноша, — не может быть!

Он просто валился с ног от усталости и впечатлений, поэтому хозяин отправил его спать.

***

Колдунья сидела у волшебного зеркала. Двадцать лет прошло с того дня, когда она летала над Снежной страной. Подошел Маг и присел рядом. Все их огромные владения были как на ладони. Был день сбора податей, и с утра к замку ехали груженые золотом подводы.

Маг от удовольствия замурлыкал веселую песенку. Колдунья засмеялась:

— Ну что, доволен? Хорошо мы с тобой придумали 500 лет назад?

В зеркале на мгновение мелькнули Серые горы. За них колдовское стекло не могло заглянуть: его специально настроили именно так, чтобы невзначай не потревожить Царицу Белой страны. Высоко над горами в тумане проскользнули разноцветные сполохи.

— Что это? — вскричал Маг, — что там? Ты это видела?

Колдунья усилием воли вернула изображение гор. Все было как обычно скрыто за плотным маревом.

Маг в возбуждении забегал по комнате.

— Ты должна слетать туда! Что-то случилось. Все-таки ты пропустила! Он появился — человек, который разбудит Царицу Метелей! — злобно шипел чародей.

— Да что ты там увидел? Сам лети, проверяй. Я уверена, что все в порядке.

— А цвет? Ты видела, что был цвет? Ты понимаешь, что все пропало, если она снова станет такой, какой была раньше?

Маг в смятении бегал по комнате. Давно, столетия назад, они придумали хитроумный план, как завладеть огромной процветающей империей. Великий Властитель к тому времени достиг высочайшего уровня, и его призвали во Вневременное правительство. В Светлой стране осталась его молодая дочь, которая и стала Светлой Царицей.

Отец, конечно, стал всесильным, но теперь у него были совсем другие задачи, и помогать дочери в текущих делах он был не в силах. Вот тогда-то Маг с Колдуньей и прибрали к рукам всю власть.

Маг прикинулся влюбленным в юную властительницу, вскружил ей голову. Колдунья варила зелье, дурманящее разум. Неопытная Царица была так чиста и доверчива, так поверила в свое счастье, что вероломство любимого лишило ее желания жить. Так ее резиденция превратилась в Белую страну, а Колдунья с Магом стали фактическими правителями империи.

Волнуясь за будущее, злодеи пытались закрепить свою власть через Темный мир, но получили предсказание, что однажды в День Синей Звезды кто-то из людей получит силу для спасения и Царицы, и Империи. Тогда-то бывшую резиденцию и огородили туманами, чтобы ничто не потревожило белый покой.

Колдунья раздраженно повела плечом:

— Зря мы такую плотную завесу сделали. Сами заглянуть не можем. Ну хорошо, завтра слетаю, проверю.

А во двор замка со всех сторон продолжали въезжать подводы, и слуги размещали их по просторному двору, принимая золото и драгоценности.

***

Утром Ледяной Хранитель сказал:

— Я все обдумал. Пожалуй, хорошо, что ты пришел. Я помню Царицу веселой. Это теперь она ко всему безучастна, а была совсем другой. Солнце любила и цветы. Ладно, это как раз неважно. Я о другом думаю. Души, которые я уношу в пещеры, давно меня просят отпустить их в Темный мир. Пока они заморожены, я не могу это сделать.

— Зачем же это нужно?

— Только оттуда они смогут вернуться в наш мир — с новорожденными детьми. Ты заметил, как мало сейчас рождается детей?

— Нет, я об этом не думал.

— Еще бы! Вы теперь вообще ничего не замечаете… Как сонные рыбы живете. Это-то меня как раз не волнует… Но годы идут, и в Темном мире остается все меньше душ, которые могут вернуться. Скоро никто не будет рождаться, и наша страна совсем исчезнет. А вот если наступит лето, души оттают. И все пойдет так, как и должно быть.

— Так расскажи скорей, как лето вернуть!

— Этого я не знаю. Но можно спросить у Ветров. Они знают все. Только захотят ли они с тобой говорить?

— У Ветров? Разве Ветер не один?

— Нет, конечно. Их много братьев, даже я не знаю сколько. Сейчас я отнесу тебя к их дому. Но крепко запомни, что разговаривать ты должен только на улице. Если войдешь в дом, Ледяной Ветер тебя в тот же миг заморозит. Не специально, это у него само собой выходит. Поговорить спокойно ты сможешь только с Легким Летним Ветерком. Думаю, он тебе захочет помочь. Но он зимой на улице не бывает… Попробуй Слабого Ветра позвать, сначала с ним договаривайся.

— А ты со мной пойдешь?

— Нет. Ты это затеял, тебе и до конца доводить. Вот если договориться не сможешь, тогда я мигом рядом окажусь.

— Перенесешь меня домой?

— Ну нет, — Хранитель осекся на полуслове, помолчал и добавил, — назад для тебя дороги нет.

Хранитель взмахнул плащом, и Художник оказался возле горного ущелья. Серое небо лежало прямо на снежных вершинах. Юноша еще никогда не слышал такой тишины и не ощущал такого покоя.

Но там, где он стоял, снега не было, только узкая серая тропинка уходила в расщелину между двух скал. Художник осторожно двинулся вперед, ведь он впервые шел не по снегу или льду. Это было странное ощущение твердой почвы под ногами.

Вскоре он услышал глухой гул, завывание и тонкую песню. Все звучало одновременно, громче и громче. И тут Юноша скорее почувствовал, чем увидел, что высоко над его головой скалы сомкнулись, загораживая полоску неба. Он резко остановился и даже отбежал назад.

«Наверное, это и есть вход в жилище Ветров», — подумал он.

Художник остановился и начал звать Слабого Ветра. Но завывание из расщелины было таким громким, что он едва слышал свой голос. Долго кричал он, но никто не выходил к нему навстречу. Пришлось потихоньку продвигаться в темноту.

Вот уже света стало почти не видно… И вдруг разом все стихло. Художник отбежал назад и закричал что было сил:

— Слабый Ветер, поговори со мной!

Раздался тихий свист, и тотчас рядом с ним появился прозрачный сгусток воздуха. Он не был похож на человека, но Художник ясно видел очертания зыбкой фигуры.

— О, Художник! Ты пришел меня нарисовать?

— Ты меня знаешь? — удивился Юноша.

— Конечно. Мы всё знаем. Но сам ты не мог сюда добраться. Тем более так, чтобы мы не заметили тебя в пути. Хранитель помог?

В узкой расщелине даже Слабый Ветер сбивал Художника с ног, потому что все время срывался с места. Юноша с трудом удерживался, вцепившись за выступ скалы.

— Да, он. Я хочу попросить помощи у Легкого Летнего Ветерка. Позови мне его.

— Да, с ним у тебя получится поговорить, он тебя не сдует. Но мы слишком далеко от входа, отсюда он тебя не услышит. Иди за мной.

Слабый Ветер понесся вперед, и Юноша побежал за ним что есть сил.

Наконец впереди снова стал виден яркий свет, и Художник оказался у самого входа в Дом ветров, который серой скалой стоял посреди сумрачной долины.

— Подойди поближе, — услышал он звонкий голос, — зачем ты пришел?

Художник шагнул вперед и почувствовал легкое теплое дуновение. Он очень удивился, что таким может быть Ветер.

Юноша снова рассказал о своем желании вернуть лето. Легкий Ветерок очень обрадовался. Он сам давно мечтал об этом.

— Наконец-то! Мы бесконечно давно ждем тебя! Конечно, я тебе помогу! — весело пропел он и снова мягкой волной коснулся щеки Художника.

— Нравится тепло? Готов вернуть людям лето?

— Да, рассказывай скорее!

— Сначала выслушай до конца, потом решишь, — Ветерок дунул в его лицо незнакомым пьянящим запахом.

— Чтобы пробудить нашу Царицу Метелей от снежного сна, ее нужно согреть твоим теплом.

— И все?

— Не все. Ты должен взять ее за руки и передать ей жар своего сердца.

— И все? Так просто?

— Да, так просто. Ты должен очень сильно захотеть отдать ей свое тепло и забрать ее холод. Но ты смертный, поэтому лютого мороза не выдержишь и превратишься в лед.

— Я стану Ледяным Художником?

— Нет. Мне правда жаль, но ты погибнешь. Нет смертных, которые могут вынести лютый холод.

***

Черная птица приближалась к горам. Собственно, она могла дальше и не лететь: Колдунья теперь ясно видела, что туман над вершинами играл разноцветными огоньками. Она обернулась назад, в сторону замка: знала, что Маг наблюдает за ней в волшебное зеркало. Он почти сразу появился рядом с ней, тоже в облике огромной мощной птицы.

Над домом Ветров небо было чистым, а возле входа в ущелье словно кружил смерч. Маг с Колдуньей кинулись с высоты прямо туда, к Юноше, который, сам не понимая того, посягнул на их власть. Еще мгновение, они коснутся скалы и примут обычный облик.

Но тут со страшным ревом вылетели из дома все зимние ветры. Они подхватили Птиц, так и не успевших стать чародеями, закрутили их в тугой леденящей воронке и, ломая их черные перья, опустили на дно самого глубокого ущелья. От холода злые чары на некоторое время отключились, и этого оказалось достаточно.

***

Художник даже не заметил происшествия.

— Я мороза не боюсь, — ответил он Легкому Ветерку, — у нас все к нему привычны.

— Ты не понял. Ты должен всей душой захотеть принять ее холод, иначе ничего не выйдет. А такого ни один человек не вынесет. Ну что, не передумал? Все еще готов вернуть лето?

Художник вздохнул. Он так мечтал рисовать лето: листву на деревьях, чудесные цветы, незнакомых ярких птиц, солнышко…

— Да, — сказал он, — я согласен. Пусть будет так.

— Тогда возьми меня с собой. Спрячь от холода, чтобы я не замерз.

Художник распахнул шубу, и Легкий Летний Ветерок, скрываясь в густом мехе, дунул в его лицо запахом цветов и теплого дождя.

Снова появился Сильный Ветер. Он подхватил Художника и понес его так быстро, что тот едва успевал переставлять ноги. Даже глубокие сугробы не сдерживали их полет.

Чертоги были занесены снегом и разукрашены морозными узорами. Было так красиво, что Художнику неудержимо захотелось рисовать. Но он открыл тяжелые заледеневшие двери и вошел в хоромы.

Царицу Метелей Юноша увидел сразу.

— Художник, как ты здесь появился? Зачем? — строго спросила она.

Девушка была ослепительно прекрасна. Художник подошел к ней и молча взял за руки. Мороз тут же сковал его.

Юноша посмотрел в холодные голубые глаза. Его сердце билось так горячо, что жар глубоко проник прямо в сердце Владычицы.

Легкий Летний Ветерок выпорхнул из теплого меха, наполняя все вокруг волшебными запахами цветущего луга. Царица глубоко вздохнула, ее щеки порозовели, а глаза наполнились теплым светом.

Тут же налетел Весенний Ветер и разогнал тучи. Ярко засветило солнце, растапливая снег и лед.

***

А Художник мгновенно стал льдинкой. Но тут же растаял под горячими лучами солнца и превратился в миллионы невидимых капелек, которые взлетели к синему небу и загорелись яркой разноцветной радугой.

Солнечная Царица даже не поняла, что случилось. Она удивленно оглянулась, отыскивая глазами того, кто осмелился войти в ее дом.

А кругом бушевала весна. Владычица очень обрадовалась и засмеялась впервые за много лет.

Она все кружилась, кружилась по залу, подпрыгивала и хлопала в ладоши. Хранитель смотрел на нее и ласково улыбался.

И тут Царица резко остановилась:

— Где же Художник? Куда он исчез? Позови его сейчас же!

— Не могу, — покачал головой Хранитель и в ответ на сердитый взгляд показал на радугу, — вот он.

— Что это? Как? — закричала Царица, — зачем ты это сделал? Немедленно оживи его!

— Не могу, — повторил Хранитель, — теперь надо ждать, когда он родится, а впереди будет много желающих, он же в конце очереди.

— Нет! — топнула было ногой Царица, но потом глубоко вздохнула и села на кресло.

— Ладно, — сказала она, и на ее лице расцвела мечтательная улыбка, — но пусть Художник родится первым. Другие поймут. Еще я хочу, чтобы все, что было в этой жизни, он помнил. И талант свой сохранил. Пусть это будет его наградой. Попроси в Темном мире, пусть пойдут нам навстречу. К отцу обратись, если надо, я его никогда ни о чем не просила.

Хранитель с сомнением пожал плечами:

— Попробую, — неуверенно пробурчал он.

— А я буду ждать, — Царица сказала это спокойно и твердо, поднялась с кресла и ушла в сад.

***

Хранитель взмахнул плащом и оказался в пещере. Конечно, лето сюда не доходит никогда, но все же заметно потеплело. При его появлении все вокруг озарялось холодным светом. Он шел под сводом, а по стенам и полу текли ручейки воды — это таяли ледяные узоры.

У Магического камня, расположенного в глубокой нише, страж душ остановился, протянул руку, и прямо на влажной поверхности вспыхнул синий огонь. Волшебник закрыл глаза и начал неспешно думать о тех желаниях, которые приказала исполнить Царица. Да он и сам этого хотел. Внезапно ему стало тепло и спокойно, а огонь на камне загорелся еще ярче — значит, его услышали и выполнят все, о чем просил.

— Благодарю Темные силы от лица Царицы и от своего лица, — глубоко поклонился он горящему камню и вышел из ниши.

Наконец Хранитель шагнул в мрачное помещение. Вдоль стен на каменных полках лежали мягкие сферы, внутри которых спали младенцы. Они как раз начали оттаивать, и некоторые уже радостно тянули к свету маленькие ручки.

Хранитель первой отправил в Темный мир чистую и яркую душу Художника, а за ней разом и все остальные, хотя это и было против правил. И удовлетворенно улыбнулся — теперь все они вернутся в мир новыми детьми.

***

Две черные птицы в расщелине тоже согрелись. Чары вернулись к ним, и они приняли человеческий облик. Колдун и Колдунья медленно поднялись на край обрыва и сели, подставляя бока теплому солнцу. Они не разговаривали между собой, и даже не смотрели друг на друга, а на их лицах застыло выражение черной злобы.

— Вот как ты все проверила! — в конце концов сквозь зубы прошипел Колдун.

Колдунья не ответила, даже не повернула головы. Он немного помолчал, потом резко встал:

— Все, полетели домой. Сейчас тут делать нечего, но мы обязательно что-нибудь придумаем. Позже.

И две огромные черные птицы хмурыми тенями унеслись далеко за горы.

***

А в деревне люди, смеясь и удивляясь, выскакивали из домов. Под лучами солнца снег и лед таяли так быстро, что река разлилась до самых домов. Люди ловили рыбу прямо с порогов и веселились. Они и подумать не могли, что все это вернул им Мальчик, который был Художником.

И выросла трава, и распустились цветы. И почки лопнули, выпуская юные листочки. С теплом вернулись птицы и звери, о которых никто уже не помнил.

Люди снова стали веселыми и счастливыми. Ведь лучше, если радость приходит хоть иногда, чем если ее не бывает вовсе.