Поющая в курятнике

Глава 1

Поющая в курятнике

Глава I

В тот день явилась буря. Ветер ломал лес, дождь хлестал по листьям. Маленькая птичка в ужасе пыталась удержаться в кроне берёзы, но стихия проникала до самой сердцевины: ствол стонал, трещал и гнулся. Она цеплялась коготками за ветку, промокшая насквозь, когда порыв ветра сорвал её и потащил в страшное, далёкое, неизвестное место. Её швыряло и мотало, не спрашивая мнения, решительно и неизбежно. Наконец птичку выбросило на мягкую траву под какое-то дерево.

Перья намокли, и было невозможно даже поднять крылья. Но на земле оставаться было небезопасно. С трудом цепляясь за кору, птичка из последних сил вскарабкалась на нижнюю ветку. Мимо проносились обломки деревьев, листья, грязь, смешанная с дождём. Дерево трясло, но, кажется, держалось оно покрепче родной берёзки.

Борясь с ветром, в убежище вдруг залетел ворон — передохнуть и отдышаться.

— Сидишь? Намок? Ничего, помощь уже в пути! Не вешай нос! — каркнул он на прощание и полетел дальше, умело лавируя в потоках воздуха.

— Умеют же! — восхитилась птичка.

Понемногу дождь прекратился, и уже можно было разглядеть, куда же её занесло. Лес был необычный: деревья непривычно толстые, а листья — большие. На поляне яркими пятнами алели неизвестные цветы.

— Хмм... Совсем не одуванчики! — подумала птичка.

После бури осторожно раскрывались бутончики, лепестки отряхивали капли, поворачивали головки к солнышку. Луч пробился сквозь мокрую листву, упал на обессиленную птичку, и она блаженно согревалась, прикрыв веки.

— А солнышко как у нас... — тихо подумала она и заснула.

В сон ворвалось громкое чириканье, и на ветку высыпали дуриварики. Мягкие, пушистые, шустрые. Птичка не смогла ничего толком разглядеть: кто-то уже тёр глаза большим полотенцем.

Кто-то измерял крылья рулеткой.

Кто-то уверял, что всё будет хорошо.

Кто-то искал инструкцию.

— Кажется... курица?

Загудел фен. Приятное тепло разлилось, согрело и начало обжигать бок. Перья ворошили расчёской. Когти чистили от застрявшей коры и грязи. Глаза окончательно закрыли вкусно пахнущей спа-маской.

Птичка совершенно растерялась и решила уже просто расслабиться. Деятельные спасатели страха не вызывали. От суеты опять навалилась усталость, и клонило в сон. Где-то на краю сознания слышались голоса:

— Гребня нет!

— Может, от удара оборвало? Вон какая побитая вся, бедняжка!

Говорили с сочувствием, ловко крутя, поглаживая, взъерошивая, подрезая и полируя сотней ловких рук одновременно.

— Хохолок зато есть!

— Хмм... Не должно быть. Бери плойку, вытягивай! Да-да, сильнее тяни! Вот, почти как у нормальной курочки!

— Красотка-а-а! Смотри!

Наконец сняли повязку и сунули зеркало прямо в клюв. Птичка удивлённо взглянула. Отражение было незнакомым, но очень симпатичным. Аккуратным и даже где-то стильным.

— Хмм... — только и успела протянуть она, как дуриварики отправили её в переноску. Очень удобную, с кожаным белым гнездом внутри. В него влезла только правая нога. Как ни крутилась и ни приседала птичка, устроиться поудобнее не получилось.

Клетка дёрнулась, качнулась, и нашу героиню опять куда-то понесло...

Глава II

— Прибыли!

— Лучший курятник в округе! Вылезай, не стесняйся! Осваивайся, дорогая. Девочки! Принимайте гостью, помогите. Она пострадала в бурю, потеряла дом, серьёзная травма головы и... — голос перешёл на шёпот, — частичная потеря личности, похоже!

Маленькие беленькие и пёстренькие курочки окружили птичку. Слегка недоверчиво разглядывая, слегка напряжённо улыбаясь.

— Какая крупная порода! Бройлер? Наверное, издалека к нам? — вежливо пытались завести беседу.

— Издалека, — грустно сказала птичка. Она взглянула на небо. Уже успела наступить ночь. — Я не вижу ни одной знакомой звезды. Где я?

— Не беспокойся, дорогая. Устраивайся, где удобнее. Утро вечера мудренее.

Все курочки постепенно расселись на насесте, распушились в уютные комочки и спокойно заснули.

Наша птичка попыталась так же сесть, но сорвалась со слишком тонкой палки. Потопталась неловко, случайно расправив крыло, сбила несколько пеструшек. Поспешно извинившись, она наконец забилась в уголок, чтобы никому не мешать, не тревожить. И, глядя в стену, долго не могла уснуть, уговаривая себя, что место просто отличное. Тепло, безопасно, и курочки, похоже, искренне добры.

— Но где я? Где — я?..

Петушиная песня разбудила весь курятник. Бодро и с весёлым кудахтаньем курочки принялись за дела. Дружно убрали насесты, вымели грязь, принесли свежей соломы, расселись по рабочим местам и принялись нести яйца. Старались, квохтали и шептались за спиной птички.

— Совсем потеряна, бедняжка. Она даже не может нести яйца! Дефектная...

— Не смей! Её яйца — её дело. Может, у неё проблемы по этой части. Нужно быть терпимее...

— Конечно, конечно... кудах-тах-тах...

Птичка сделала вид, что не слышала. Да и совершенно не тронули её эти слова. Поздоровалась со всеми вежливо и вышла. Во дворе было намного лучше. Просторнее, свободнее.

Пока не появился петух.

Глава курятника, птица невероятно важная! Да просто царь и бог!

— Коооо... кукакая богиня! — глаза загорелись на крупную новую тушку.

Птичка молчала. Сложила плотно крылья. Нахохлилась. Уложенные перья предательски взъерошились на голове.

— Здравствуйте, — едва открыв отполированный клюв, сказала птичка и процокала мимо на подстриженных когтях.

— Вот это фемина! — восхитился царь и бог.

Птичка отдыхала, сытно ела, гуляла. Вздыхала:

— А вот у нас такие закаты... А как соловьи поют... Ай, вы же даже не знаете, кто это — соловей...

Яйца нести так и не начала. Бесполезная. В общем, жила и... не радовалась.

Каждое утро она старательно приводила себя в порядок: приглаживала вздернутый хохолок и подтачивала слишком большие когти.

— Яйца совсем не моё. Но вон как дружно они все несутся, при деле! Надо найти себе занятие.

Но занятие не находилось. Сено грести большими когтями получалось неаккуратно, сплести гнёздышко тоже не вышло. Пробовала научиться кукарекать. Петух, конечно, с романтическим умыслом предложил свои услуги в обучении. Но получилось так, что до слёз смеялся весь двор, даже кавалер... Так пробежали дни и недели. Крылья зажили, перья отросли. На закате она взлетала на забор, выпрямлялась, одним взмахом раскрывала оба крыла. Вид был великолепен. Даже петух завидовал, но лишь усилил ухаживания за прекрасной «дамой».

Она тосковала по своей берёзе. Там было её место, там она знала, кто она. Но здесь почему-то не вспоминалось. Крутилось где-то близко, но неуловимо далеко, за суетными мыслями, под ворохом куриных перьев и разговоров...

Глава III

Однажды в курятнике произошло убийство. Дерзкое и невероятно жестокое. Посреди ночи были убиты две красавицы-белушки, похищен десяток яиц.

Лиса.

Чудовище из рассказов для цыплят оказалось правдой. Правдой ещё более страшной, чем все они представляли.

Убийства случились и на следующую ночь. И на следующую. Неотвратимо, фатально и брутально.

Куры голосили не переставая, петух непривычно как будто уменьшился и втихаря выщипывал себе перья из хвоста. На нервной почве.

Внезапно наша птичка квохнула своё слово.

— Кохрррр! Дамы! Царь! Мы должны бороться! Да, лиса — чудовище. Но не сказочное же! Она из плоти и крови, а значит — её можно остановить.

— Что ты, что ты. Ничего не выйдет. Коооо... кооооо... — плакали куры. Белушка обнимала своих цыплят и причитала, пеструшка пыталась закопать в дощатый пол свои яйца...

Птичка молча вышла и взлетела на забор.

— А я не сдамся. Не дождётесь! — злилась птичка.

Тут вспомнилось, как все вместе пекли пирожки. Она тогда опять расстроилась, а курочки, только весело кудахча, собрали всё, накрыли стол и уселись крылом к крылу пить чай. Тепло того дня разлилось в сердце.

— Неженки... — всё равно проворчала птичка.

А тот почти забытый чай всё грел и грел...

Ещё даже не стемнело, как пришла лиса. Обнаглевшая, рыжая, с округлившимися сытыми боками, протиснулась под забором во двор. Не ожидала она острых когтей в шею и железного клюва в лоб. Ох и летели клочки по закоулочкам. Еле вывернулась от озверевшей от страха и отчаяния птички и сбежала, поджав хвост, в ужасе от «бешеной курицы».

— Какой химией их откармливают?! Что такое выросло?!

С тех пор в курятник никто не залезал. Птичка продолжала дежурить. Сидя на заборе, она каждый день демонстративно полировала когти до блеска. Больше не стригла.

Куры нацарапали памятную фреску о великом подвиге птички на правой стене курятника, а у цыплят вопросы о битве Кур и Лис есть даже на выпускных экзаменах.

Глава IV

Птичка с тех пор успокоилась. Она полюбила курятник, заботливых нежных курочек.

Любила маленький дворик.

Но всё чаще вылетала за забор, всё чаще взлетала выше и выше в небо. Оттуда новый дом становился маленьким, как пёрышко, а вокруг простирались большие леса, за ними — реки и озёра. И щемяще красивые горы. Что-то смутно знакомое было в них. И волнительное.

Полётами она жила. Ничего на свете не хотелось так сильно, как расправить крылья, ловить ветер и парить. Мир внизу становился меньше и огромным одновременно.

Однажды птичка сидела на высоком дереве недалеко от курятника и любовалась весёлой суетой: громко и весело болтали курочки, клевали зерно и купались в пыли, петушок красовался на заборе перед новенькой.

Куриное счастье как оно есть.

— Так теперь это моё? — думала с теплотой и надеждой птичка.

Вдруг на ветку сел чёрный ворон. Устал, летел явно издалека. Да и на вид нездешний.

— Эй, орёл! Как курочки-то эти, вкусные?

Птичка от неожиданности сорвалась с ветки и ,теряя опору, взмахнула огромными крыльями так сильно, что смела ворона с дерева.

— Мои!! — только и смогла крикнуть.

Ворон и не слушал. Помятый, он криво летел изо всех сил подальше от этого жадного огромного орла.

Птичка долго смотрела ему вслед. Ветка все еще раскачивалась, ветер шевелил перья.

— Мои... — удивлённо прошептала она.

Курочки всё так же деловито бегали по двору. Петушок распевался перед завтрашним концертом. Белые облака всё так же цеплялись за снежные вершины.

И птичка взлетела. Туда, куда давно не решалась. К снежным пикам.

Она легко перелетела их. Летела, парила, бросалась стрелой вниз и вверх. Играла ветром.

И вдруг увидела свою берёзку. Своё родное гнездо.

И увидела, что тень от её крыла закрывает и дерево, и поле рядом.

Однажды птичка спустилась к курам. Те, как обычно, тепло и радостно встретили её, окружили и, как обычно, расспрашивали, что нового и интересного она видела там, за забором.

— Я — орёл.

Курятник на секунду затих. А потом зашумел, закудахтал, закукарекал:

— А мы знали, мы знали, — заквохтали курочки и бесстрашно обнимали крыльями свою большую маленькую птичку.