Потеряшка

Глава 1

Жил-был шерстяной носок по имени Пушок. Он был необычайно мягким, весёлого бирюзового цвета, со стильными жёлтыми полосками на резинке. Перед новым годом бабушка , узелек за узелком , бережно вязала , вложив в него заботу и любовь . И дейсвительно, Пушок искренне любил свою жизнь, которая состояла из весёлых прогулок в тёплых ботинках и уютных вечеров на полке комода.

Мир шерстяного носка был устроен удивительно просто, гармонично и тепло. Он состоял из трёх незыблемых пространств.

Первым пространством была тёмная, но пахнущая лавандовым саше полка в дубовом комоде. Там Пушок отдыхал после долгих прогулок. Вторым пространством были необъятные, пахнущие кожей и приключениями зимние ботинки Дениски — маленького пятилетнего мальчика, который вечно куда-то бежал, прыгал по лужам и сбивал носками ботинок сочные осенние каштаны. Третьим же, самым динамичным пространством, был огромный, белый, глухо рокочущий барабан стиральной машины, в котором Пушок и его брат-близнец очень любили кататся.

Да-да . У него был близкий друг — его правый брат-близнец. Они были не разлей вода, всегда держались вместе и искренне верили, что их предназначение согревать ноги маленького мальчика Дениски.

Пушок был левым носком. Он гордился своей безупречной бирюзовой вязкой, мягким, неколючим ворсом и тремя ярко-жёлтыми полосками на резинке. Рядом с ним всегда — абсолютно всегда — находился его правый брат-близнец, которого звали просто Брат. Они были связаны невидимой, но прочнейшей нитью родства. Когда они лежали на полке, то сворачивались в один уютный шерстяной клубок. Когда они были на ногах у Дениски, они работали слаженно: пока левый Пушок делал шаг вперёд, правый Брат давал ему опору, и наоборот.

— Как ты думаешь, — тихо шептал Брат, когда они засыпали в комоде, — что происходит с шерстью, когда она стареет?

— Мама Дениски подвязывает ею кусты помидоров на даче, — авторитетно заявлял Пушок. — Или делает из нас заплатки. Но нам это не грозит. Мы крепкие. Мы созданы, чтобы согревать. В этом наше высшее предназначение

Они искренне верили, что мир вечен, Дениска никогда не вырастет, а их пара будет существовать до скончания веков. Но у вселенной, как оказалось, были свои планы на бирюзовый трикотаж.

В один роковой вторник мир Пушка перевернулся.

После бурной стирки в огромном, шумящем белом барабане, который они с братом называли аттракционом смелых, случилась беда. То ли замок пододеяльника оказался слишком коварным, то ли центрифуга закрутила их слишком сильно, но когда Денискина мама достала бельё, Пушок оказался один. Его брата нигде не было.

Мама вздохнула, бросила Пушка на диван и тихонько произнесла: «Эх, опять потеряшка…»

Так Пушок получил своё новое, грустное имя.

Это случилось в самый обычный вторник, который не предвещал ничего зловещего. Дениска вернулся с прогулки, где измерял глубину мартовских луж, и маме пришлось отправить всю одежду в стирку. Пушок и Брат, привычно обнявшись, полетели в тёмные недра корзины для белья, а оттуда — прямиком в холодный барабан стиральной машины.

Щёлкнул замок. Хлынула тёплая вода, запахло мыльной пеной и весенней свежестью альпийских лугов. Барабан медленно повернулся в одну сторону, затем в другую.

— Держись за меня! — крикнул Брат, когда машина перешла в режим интенсивной стирки.

— Я держусь! — отозвался Пушок, уворачиваясь от тяжёлого пододеяльника, который вёл себя в воде крайне агрессивно.

Пододеяльник был огромным, белым и имел коварный вырез посередине, напоминающий пасть сказочного кита. Во время отжима, когда барабан вращался со скоростью тысячи оборотов в минуту, мир превратился в сплошную полосу бирюзового, жёлтого и белого шума. Центробежная сила прижала Пушка к стеклянному люку. Его сплющило, вода уходила с диким свистом. В этот момент пододеяльник резко развернулся, словно огромная волна, и накрыл Брата с головой.

— Пушо-о-ок! — донёсся сквозь гул далёкий, затихающий крик.

— Брат! — рванулся левый носок, но жуткая инерция удерживала его на месте.

Когда машина, издав финальный победный писк, остановилась, Пушок едва переводил дыхание. Резинка его растянулась, пятка онемела от холодной воды. Но хуже было другое,внутри барабана воцарилась тишина, и в этой тишине он был абсолютно один.

Дверца открылась. Большая мамина рука начала доставать вещи.

— Так, джинсы, свитер, пододеяльник… — приговаривала мама. Она вытащила Пушка, прилипшего к дальней стенке барабана. Заглянула внутрь. Пошарила рукой по металлическому дну. — Хм, странно. А где второй? Опять эта машина пожирает носки.

Мама донесла мокрого Пушка до сушилки и повесила его за самый краешек резинки.

— Эх, бедный ты мой, — тихонько сказала она. — Теперь ты просто потеряшка.

Слово потеряшка прозвучало как приговор. Оно обожгло шерстяную душу Пушка сильнее, чем горячий утюг. Он повис на металлическом пруте, а с него одиноко капали слёзы-дождинки, разбиваясь о холодный линолеум.

Три дня Пушок провёл на сушилке, а затем в комоде ,но уже не на своей законной полке, а в глубоком ящике для одиночек. Это было страшное место. Там лежали носки самых разных мастей, старый чёрный капроновый носок, потерявший пару ещё в прошлом году; толстый вязаный дедушкин носок из грубой колючей шерсти, и легкомысленный детский носочек с рисунком Человека-Паука. Все они были погружены в глубокую депрессию. Они не разговаривали, лишь изредка вздыхали, шурша.

Пушок не мог вынести этой атмосферы увядания. Во время субботней уборки, когда Дениска вытаскивал из шкафа свои игрушки, Пушок изо всех сил потянулся к краю, зацепился за край коробки и… выпал наружу. На него никто не обратил внимания. А через час сквозняк из открытого окна подтолкнул его, и бирюзовый носок плавно соскользнул в щель между полом и тяжёлым кожаным диваном.

Он падал недолго, но ощущение падения казалось бесконечным. Когда Пушок приземлился, он зажмурился. Вокруг царил таинственный полумрак. Пахло старым деревом, забытыми конфетамии пылью.

— Ого... Свежая шерсть! — раздался где-то справа сухой, отчётливый треск.

Пушок приоткрыл один глаз. Из-за вековой горы серой домашней пыли, которую местные обитатели уважительно именовали Великим Перекати-Пылем, к нему выкатилось маленькое пластмассовое существо. Это был ярко-синий кубик конструктора Lego с четырьмя пупырышками сверху.

— Привет, — настороженно сказал Пушок. — Ты кто?

— Я — Четвёрка, — гордо представился кубик, слегка подпрыгнув на месте. — Настоящий датский пластик, между прочим. Меня заиграли сюда три месяца назад, когда Дениска строил космический корабль. Мои братья улетели на Марс, то есть на полку, а я остался. Добро пожаловать в Поддиванье!

Пушок огляделся. Постепенно его глаза привыкли к темноте, и он увидел, что под диваном раскинулся целый мегаполис.

— Это Клуб Забытых Вещей, — продолжал Четвёрка, ведя Пушка за собой мимо обёрток от шоколадных батончиков. — Тут у нас строгая иерархия.

Из угла, тяжело вздыхая, выкатился круглый, некогда белый, а теперь грязно-серый предмет с глубокими шрамами на боках.

— Не пугай новичка, пластмасса, — проворчал предмет. Это был теннисный мячик. Его правый бок был безжалостно покусан собакой. — Привет, парень. Я — Старый Сэм. Был лучшим мячом в округе, пока такса Чарли не утащила меня под диван три года назад. С тех пор я здесь.

— Скажите, Сэм, Четвёрка… — у Потеряшки дрожали петли от волнения. — Вы не видели здесь моего Брата? Он тоже бирюзовый, с жёлтыми полосками. Такой же прекрасный, как я!

Теннисный мячик издал звук, похожий на глухой смешок.

— Парень, отсюда никто не возвращается. И сюда никто сверху не падает парами. Если твой брат остался там, наверху, значит, его либо выбросили, либо он уехал на дачу, либо… — Сэм зловеще понизил голос, — его поглотил Ужасный Гудящий Монстр со шлангом.

— Кто?

— Пылесос, — прошептал Четвёрка, и даже его прочный синий пластик, казалось, побледнел. — Раз в месяц сюда заглядывает его длинный, чёрный, ревущий нос. Он затягивает в себя всё: пыль, крошки, мелкие детали… Те, кто попал туда, исчезают навсегда в Стране Великого Мусора. Поэтому сиди тихо, зарывайся в пыль и не отсвечивай своими жёлтыми полосками.

Но Пушок внутри себя принял твёрдое решение. «Я не могу просто так лежать и покрываться пылью, ведь в глубине его мягкой трикотажной груди билось сердце настоящего исследователя. Я должен найти Брата. Или хотя бы узнать правду».

Оставить Поддиванье было делом непростым. Для носка передвижение это целое искусство. У Пушка не было ног, поэтому ему приходилось использовать технику гусеницы, он сжимал свою резинку, подтягивал пятку, а затем резко выпрямлял мысок вперёд. Это было медленно и крайне энергозатратно. К тому же, каждый шаг собирал на его нежную шерсть тонны мелких соринок.

Первым пунктом его остановки стали тёмные земли под кухонным гарнитуром. Здесь пахло гораздо интереснее . Жареной картошкой, ванильным сахаром и капелькой пролитого подсолнечного масла.

Здесь, в районе напольного плинтуса, Пушок наткнулся на странное существо. Оно было сделано из тонкой стальной проволоки, но скручено в такую сложную, идеальную спираль, что напоминало произведение современного искусства.

— О, путник, — изрекло существо тихим, скрипучим голосом. — Не наступай на мою тень. Ты нарушаешь геометрию моего уединения.

— Извините, — вежливо ответил Пушок. — Я Потеряшка. А вы кто? Архитектурный элемент?

— Я — Скрепка-философ, — грустно ответило существо. — Когда-то я скрепляла важные документы Денискиного папы. На мне лежала ответственность за годовой отчёт! Но потом меня разогнули, чтобы прочистить засорившийся стержень ручки, а потом выбросили мимо урны. С тех пор я ищу смысл жизни в своей деформации. Зачем мы созданы? Чтобы держать вместе других, или чтобы самим быть свободными?

Пушок задумался. Ему была понятна эта боль.

— Мы созданы, чтобы приносить пользу, — тихо сказал он. — Моя польза была в том, чтобы греть. А сейчас… сейчас я просто собираю пыль. Но я ищу брата. Вы не видели его здесь?

— Здесь нет твоего брата, — ответила Скрепка. — Но есть много других одиночеств. Иди к холодильнику, там живёт старейшина. Может, он знает.

Пушок поблагодарил философа и пополз дальше. Под холодильником было жарко и постоянно что-то монотонно вибрировало. Там, опёршись о ржавую металлическую трубку, лежала старая, толстая пальчиковая батарейка. Её железный бок покрылся белым налётом, а на этикетке едва читалось «Max Power».

— Эй, молодёжь— слабо хриплым голосом окликнула она Пушка. — Не подходи близко, из меня иногда капает щёлочь. Не испорти свою красивую шкурку.

— Здравствуйте, бабушка Батарейка, — уважительно произнёс Пушок. — Я ищу бирюзовый носок.

— Бирюзовый? Нет, сынок. Тут только я, засохший кусочек сыра, который уже считает себя камнем, и вон тот парень.

Батарейка указала своим ржавым плюсовым полюсом в темноту. Там лежал маленький, ярко-синий колпачок от фломастера. Он тихонько подрагивал, словно плакал.

— Почему он такой грустный? — спросил Пушок.

— А ты представь, — вздохнула Батарейка. — Он потерялся, а его фломастер остался на столе. Без колпачка фломастер высохнет за два дня и погибнет. Этот малыш казнит себя за то, что соскользнул со стола, когда Дениска бросил рюкзак.

Пушок почувствовал, как шерсть на его мыске зашевелилась от сострадания. Он подполз к колпачку и аккуратно обнял его своей тёплой, пусть и немного грязной бирюзовой резинкой.

— Эй, слышишь? Не плачь, — прошептал Пушок. — Я вчера проползал мимо письменного стола. Денискина мама как раз прибиралась и ставила все фломастеры в стакан. Твой синий друг жив. Мама надела на него старый колпачок от высохшего маркера. Он выглядит глупо, но он не высохнет.

Колпачок резко перестал дрожать.

— Правда? Он жив?

— Абсолютно точно. Тебе просто нужно подождать, пока кот подкатит тебя поближе к стулу. Мама увидит тебя и вернёт на место.

Колпачок впервые за несколько дней радостно щёлкнул. Пушку стало очень тепло на душе. Он понял, что даже будучи одиноким и потерянным, он всё ещё может помогать другим. Он аккуратно повернулся к старой Батарейке и своим мягким шерстяным боком тщательно протёр её контакты от скопившейся пыли.

— Ох ты ж… — удивлённо пробормотала старая батарейка. — А во мне, кажется, ещё осталось пару миллиампер.Спасибо, сынок. Твоя шерсть творит чудеса.

Но долго радоваться не пришлось. Вдруг пол под Пушком задрожал. Скрипучий, далёкий звук заставил все вещи под кухонным гарнитуром замереть от ужаса. Это был звук, который невозможно спутать ни с чем.

Ву-у-у-у-у-у-у-у-у! — завыло в прихожей.

— Монстр! — истошно закричал синий колпачок и попытался забиться в самую узкую щель между плинтусом и стеной.

— Спасайся кто может — прохрипела Батарейка, но сама сдвинуться с места не могла.

Звук приближался с пугающей скоростью. Это была суббота , день генеральной уборки. Тяжёлые шаги Денискиной мамы сотрясали квартиру. И вот в кухонное пространство, безжалостно раздвигая вековые горы пыли, ворвался огромный, чёрный, сплющенный нос пылесоса. На его конце зловеще крутилась щётка, собирая всё на своём пути.

Великий Перекати-Пыль был поглощён в первую же секунду. Он даже не успел вскрикнуть, просто исчез в чёрной дыре с характерным шуршанием.

Пушок замер. Из-за своей шерстяной природы он обладал огромной парусностью. Воздушный поток подхватил его и потащил к чёрному жерлу. Он отчаянно цеплялся петлями за неровности линолеума, за маленькие гвоздики в плинтусе, но сила всасывания была невероятной.

— Держись, бирюзовый — крикнула Скрепка-философ. Она, благодаря своей тяжёлой металлической натуре, крепко стояла на месте. Скрепка изо всех сил вытянула свой острый кончик и зацепила Пушка за самую верхнюю жёлтую полоску.

Возникло страшное натяжение. Пушок чувствовал, как его резинка растягивается до невероятных размеров. Ещё секунда и нити начнут рваться.В этот момент чёрный нос пылесоса вплотную приблизился к старой Батарейке. Цилиндр с грохотом присосался к насадке, намертво перекрыв доступ воздуху.

Пылесос натужно, обиженно взвыл: У-у-у-у-у...

— Ах, опять что-то застряло— донёсся сверху голос мамы. Пылесос замолчал. Щелкнула кнопка, наступила оглушительная, благословенная тишина.

Мама подняла щётку, отцепила тяжёлую батарейку и вздохнула: «Ну вот, старый аккумулятор, надо сдать на утилизацию». Она унесла батарейку, а чёрный нос пылесоса больше под кухню не возвращался.

Пушок лежал на полу, тяжело дыша. Его жёлтая полоска была безжалостно вытянута, но он был жив.

— Ты как, парень? — тихо спросила Скрепка, возвращаясь в свою идеальную философскую форму.

— Живой, — прошептал Пушок. — Спасибо тебе. И Батарейке… Она спасла нас всех, пожертвовав собой.

— У каждого своя судьба, — философски заметила Скрепка. — Её судьба утилизация и перерождение во что-то новое. Возможно, в следующей жизни она станет деталью космического корабля. А тебе пора идти. Твой путь не здесь.

Пушок понял, что оставаться под кухней слишком опасно. Он собрал последние силы и двинулся в сторону детской комнаты. Переход через коридор был похож на пересечение пустыни Сахары, огромный пустой коридор, покрытый скользким паркетом, где негде было спрятаться.

Он полз уже несколько часов. Его бирюзовый цвет под слоем пыли стал похож на цвет увядшей морской волны. Он чувствовал себя бесконечно старым, уставшим и, главное, абсолютно ненужным. Брата нигде нет. Наверное, Сэм был прав. Его больше нет. И меня скоро не будет.

Он обессиленно растянулся посреди коридора, прямо на паркеты. Ему было уже всё равно, увидит его мама или нет.

Вдруг из темноты зала послышался странный звук: Цок-цок-цок-цок. Это были звуки маленьких когтей по паркету.

Пушок замер. Это был Чарли. Длинная, рыжая, весело помахивающая хвостом такса. Чарли считался в доме грозой всех текстильных изделий. Он мастерски воровал тапочки, грыз шнурки и устраивал под диваном секретные склады из похищенного.

Пёс остановился прямо над Пушком. Его огромный, влажный чёрный нос шумно втянул воздух.

— Ну всё, — подумал Пушок, зажмурив свои воображаемые глаза. — Сейчас он сделает из меня игрушку.

Чарли наклонил голову, издал тихое Вуф! и аккуратно , на удивление нежно обхватил Пушка своими острыми зубами прямо посредине, там, где была пятка. Пушок взлетел в воздух. Мир закружился. Пёс побежал, победно цокая когтями. Но бежал он не под диван.

Он ворвался в детскую комнату, где Дениска сидел на ковре и уныло пытался собрать вертолёт из Lego (ему явно не хватало синего кубика-четвёрки). Чарли подбежал к мальчику и с гордым видом положил грязный, пыльный, бирюзовый носок прямо на его колени.

— Ай, Чарли, фу! Что ты принёс? — поморщился Дениска, но тут же присмотрелся. — Ой! Мама! Мама, иди сюда скорее! Мой бирюзовый носок нашелся! Тот самый, с жёлтыми полосками!

Пушок не верил своим ушам. Его нашли! Его заметили! Его имя снова произнесли с радостью!

В комнату вошла мама с кухонным полотенцем в руках. Она подняла Пушка за кончик, брезгливо осмотрела его пыльную текстуру.

— Надо же, где он его откопал? Путешественник… Жаль только, что его брата мы так и не нашли. Я вчера всё перерыла. Видно, в машине где-то застрял под барабаном, не достать.

Сердце Пушка болезненно сжалось. «Значит, Брат всё ещё там, в белом плену», — подумал он.

— Мам, ну не выбрасывай его, пожалуйста! — взмолился Дениска. — Он же мой любимый. Он такой тёплый.

Мама посмотрела на грустное лицо сына, потом на растянутый, но всё ещё крепкий носок.

— Ладно, — улыбнулась она. — Выбрасывать такую хорошую шерсть грех. Отнесу-ка я его в стирку, а потом что-нибудь придумаем. У меня как раз есть одна идея.

Второй раз в стиральной машине был совсем другим. Пушок ехал один, без пододеяльника, в режиме бережная стирка для шерсти. Вода была приятно тёплой, а пена пахла лавандой. Изнутри барабана он внимательно вглядывался в металлические щели, пытаясь увидеть Брата, но там было пусто. «Ничего, — думал Пушок. — Главное, он в тепле. Может, когда-нибудь и его достанут».

После сушки на тёплой, ласковой батарее Пушок выглядел превосходно. Пыль ушла, бирюзовый цвет снова засиял, а жёлтые полоски, хоть и стали шире, вернули свой солнечный оттенок.

Мама принесла его в большую комнату и разложила на столе. Рядом со шкатулкой для рукоделия Пушок почувствовал себя так, словно попал на операционный стол к великому волшебнику.

Мама взяла большой пакет с мягким, воздушным белым синтепоном. Пушок охнул, когда пушистые комья начали аккуратно заполнять его внутренность . Синтепона было много, он распирал его изнутри, делая упругим и объёмным. Пушок округлился, его пятка превратилась в забавный изгиб шеи какого-то сказочного существа.

Затем мама открыла шкатулку. Она долго перебирала пуговицы, пока не выбрала две крупные, блестящие, глубокого чёрного цвета.

Раз укол, два укол и пуговицы намертво устроились на бирюзовом мыске, прямо над жёлтыми полосками. Пушок моргнул. Мир вокруг него вдруг обрёл невероятную чёткость. Теперь у него были настоящие глаза.

Из кусочка красного фетра мама вырезала аккуратный полукруг и пришила его чуть ниже глаз. У Пушка появился рот, который сам собой растянулся в широкой, доброй улыбке. А из остатков разноцветной шерстяной пряжи красной, зелёной и синей , мама сделала на его макушке забавный, растрёпанный чубчик.

Мама просунула руку внутрь Пушка , туда, где раньше была резинка для щиколотки. Теперь её рука идеально управляла каждым движением его новой головы.

В комнату робко заглянул Дениска.

— Мам, ну что там? Ты зашила носок?

Мама спряталась за спинку дивана, выставила руку вверх, забавно наклонила бирюзовую голову с пуговичными глазами и произнесла задорным, весёлым голосом:

— Привет, Дениска! Кажется, я слишком долго спал в шкафу и превратился в дракона! Меня зовут Клубок. Давай дружить?

Дениска замер на пороге. Его глаза округлились от изумления, а потом на лице расплылась самая счастливая улыбка, которую Пушок теперь уже Клубок , когда-либо видел.

— Ого! Мама! Это же настоящий ручной дракон! — мальчик подбежал к столу и бережно взял Клубка в руки.

Прошёл месяц. Если бы кто-то спросил бирюзового носка с жёлтыми полосками, скучает ли он по своей прошлой жизни на полке комода, он бы искренне ответил: «Ни капли!»

Жизнь дракона Клубка была в тысячу раз интереснее, ярче и полнее, чем жизнь любого, даже самого дорогого импортного носка.

Его предназначение изменилось, расширилось до невероятных масштабов. Теперь он не прятался в тёмных, душных ботинках и не топтал грязный асфальт.

Каждый день приносил новые приключения.

Театральные постановки... Клубок стал главным героем всех домашних кукольных спектаклей. Он сражался с картонными рыцарями, спасал плюшевых медведей из плена подушек и летал на игрушечных вертолётах (кстати, синий кубик Четвёрка тоже нашёлся во время поисков под кухней, и вертолёт был успешно достроен).

Когда Дениска капризничал и не хотел есть овсяную кашу, появлялся Клубок. Он смешно шевелил своим фетровым ртом, пробовал кашу с ложечки ,мама аккуратно понарошку кормила его, и объявлял, что это топливо для настоящих космических драконов. Каша исчезала за минуту.

Но самое главное происходило ночью. Когда в комнате выключали свет и из-под кровати пытались выбраться придуманные ночные монстры, Дениска надевал Клубка на руку. Клубок грозно смотрел своими чёрными пуговичными глазами в темноту, и ни один монстр не решался подойти к кровати мальчика. Дениска засыпал, крепко прижимая мягкого бирюзового дракона к своей щеке.

Эпилог: Встреча у комода

Как-то раз, тёплым майским днём, Дениска играл с Клубком в гостиной. Мама в это время затеяла большую перестановку и решила отодвинуть стиральную машину, чтобы протереть за ней пол.

Вдруг раздался её удивлённый возглас:

— Надо же! Вот он где увяз!

Она зашла в детскую, держа в руках… бирюзовый носок с жёлтыми полосками. Он был немного помятый, покрытый вековой пылью из-за машинного барабана, но это был он .Брат.

Клубок замер на руке Дениски. Его пуговичные глаза уставились на потерянного близнеца. Внутри него шевельнулась старая, щемящая нежность.

Брат! — мысленно закричал он. — Ты нашёлся.

Мама положила Брата на стол рядом с Клубком. Одинокий правый носок выглядел очень грустным и растерянным. Он посмотрел на Клубка, но не узнал его в новом обличье.

— Ого, какой странный зверь, — подумал Брат. — А где же мой левый близнец Пушок? Наверное, его давно выбросили…

Дениска посмотрел на старый носок, потом на своего любимого дракона. Его маленькая ручка потянулась к маме.

— Мама, — тихо сказал мальчик. — А давай у дракона Клубка появится младший брат? Тоже дракончик. Они будут летать вместе.

Мама рассмеялась и погладила сына по голове:

— А давай. Два дракона это уже целая стая. Одной скучно, а вдвоём они перевернут весь дом. Принеси-ка мне из шкатулки зелёные пуговицы для глаз.

Клубок лежал на столе и чувствовал, как его синтепоновое сердце переполняется безграничным счастьем. Он знал, что скоро его Брат тоже пройдёт через это удивительное перерождение. Они снова будут вместе, но уже не для того, чтобы просто тереться о внутренности кожаных ботинок. Они станут хозяевами волшебного мира детской комнаты.

Главный секрет...

Иногда потеря чего-то привычного это не конец света, а начало новой, гораздо более прекрасной истории. Главное не бояться менять форму, сохраняя внутри своё тепло, мягкость и готовность дарить радость тем, кто в тебе нуждается. Ведь истинная ценность вещи заключается не в том, как она называется, а в том, сколько любви она приносит в этот мир.