Поромыш

Глава 1. Начало

Заседание коллегии уже подходило к концу. Усталые генералы успешно рассмотрели ряд жутко важных и еще более жутко секретных вопросов, влияющих на обороноспособность страны. В повестке дня оставался один пункт. Нужно создать объект, который бы позволял максимально точно оценивать повреждения мягких тканей в заброневом пространстве при поражении различными боеприпасами. Неугомонные медики обнаружили, что контузии мягких тканей туловища и конечностей не менее важны, чем контузии головы, а это неизбежно привело к тому, что потребовалось срочно проводить проверку эффективности средств защиты с учетом новых данных. И обычные манекены, как и баллистический гель, не позволяли получить нужные данные. Требовалась живая ткань, что вызывало объективные трудности.

Наконец, кто-то из научников придумал добавить в геном свиньи ряд генов, чтобы получилось нечто, приближенное по размерам и физиологическим свойствам к человеческому телу. Идея выглядела настолько сумасшедшей, что вызывала интерес. Тем более, что трансплантологи над той же проблемой теми же методами не первый год работают и помаленьку к цели подбираются. А ведь в данном случае с гистосовместимостью воевать не надо. Все проще — размеры поменьше, что уже сделано трансплантологами, шкурка потоньше, да лапы чуть иначе. Хорошо бы еще другую форму головы и шеи, чтоб и шлемы проверять можно было на том же объекте…

И вот, ученые раз за разом вываливали на военных горы цифр, цепочек нуклеотидов и малопонятных терминов, неведомым образом впихивая все это в небольшие, вроде бы, презентации и несколько папок с бумагами, а не привыкшие к таким ударам судьбы генералы уже начинали подумывать о строительстве из этих завалов фортификационных сооружений для защиты собственной психики. Во время очередного штормового вала научных данных председатель коллегии понял, что личный состав нужно срочно спасать.

— Есть предложение считать изложенное обоснование альтернативной концепции перспективным и утвердить проведение исследования на одном или нескольких объектах для проверки представленной схемы. Научники сделают в один заход несколько вариантов, посмотрим, что выживет и вырастет. Возражений нет? — весомо провозгласил председатель, явно намекая сканирующим взглядом, что возражения нежелательны.

Возражений не последовало, все присутствующие генералы быстренько и дисциплинированно подписали протокол и из последних сил вырвались на свежий воздух.

А через несколько недель в одной из жутко секретных лабораторий закипела работа. В одном из помещений, старательно и деловито роясь в кормушке, проходила карантин свиноматка. Неподалеку над ее секвенированным геномом издевались научники, вшивая в него куски от разных животных, начиная с домашней мыши и заканчивая все тем же человеком (для кожи, украв идею и часть наработок все у тех же трансплантологов).

— Нет, нельзя заменять этот участок! Он кодирует белок, который не только на рост влияет, но и дает несколько нейроактивных олигопептидов! Да еще, похоже, косвенно служит активатором гена-промотора для целого каскада ферментов…

— Да успокойся, вон тот вариант каскада ничем не хуже. Да кодоны отличаются, но аминокислоты почти все те же, анализ третичной и четвертичной структуры показывает, что ферменты будут активны.

— Ну, если только, но, если вымрет — виноват будешь ты!

— А ты его по башке потом не стучи, он и не вымрет!

В такой теплой творческой обстановке научники и творили нашего будущего героя и его братьев. Никаких сестер не подразумевалось. Воюют в основном мужики, а «Парк Юрского периода» с начавшими нахально размножаться динозаврами смотрели все. Ну, млекопитающие, к счастью, после рождения сами по себе пол не меняют. Их бы вообще бесполыми сделали, да тестостерон оказывает существенное влияние на метаболизм и структуру тканей…

Через положенные четыре месяца исправно кушающая свиноматка столь же исправно разродилась четырьмя довольно странно выглядящими поросятами. Вообще-то, ей подсаживали десять зародышей, но с большинством ученые явно перемудрили и они рассосались в самом начале. Трое из родившихся, наводившие всем своим видом на мысли о злобных киношных пришельцах и прочих мутантах, умерли в первую же неделю, наглядно продемонстрировав, что далеко не все ферменты и их каскады взаимозаменяемы.

Зато один, куда более симпатичный, мордочкой напоминающий лобастого детеныша броненосца, а лапами и хвостом — мышь, рос и развивался на радость всей лаборатории, наглядно демонстрируя и обосновывая научно-техническую осуществимость и достаточность научного задела для начала широкомасштабных разработок перспективных образцов.

Объект благополучно продолжал расти, отчасти радуя, а отчасти огорчая своих создателей. С одной стороны, туловище, голова и шея формировались так, что позволяли испытывать амуницию, рассчитанную на человека, с другой, лапы получались явно мышиные, что таковую возможность исключало. Определенно требовалась доработка, но взяться за нее можно было лишь по завершении роста самого объекта и анализа полученных результатов. Так что наш герой пока старательно ел и рос, даже не подозревая, сколько не всегда доброжелательных глаз на него нацелено.

Со временем он начал понимать, что звуки, издаваемые теми, кто его окружает, могут что-то означать, но сам говорить пока не мог из-за незрелости нервных центров и случайно измененной учеными гортани, получившейся почти, но не совсем человеческой. Все же средний поросенок, не говоря уж о мышонке, растет куда быстрее, чем средний ребенок. Постепенно он начал понимать то, что рядом с ним говорили, так что к тому моменту, когда смог говорить сам, понял, что лучше помолчать. Его лобастая голова и так вызывала у некоторых ученых нехороший интерес…

Его маму-свинку уже убрали, причем, если он правильно понял, — недалеко. На местный пищеблок. Он как раз размышлял над тем, что ему все это не нравится, когда послышались голоса пришедших убираться лаборанток.

— Даш, надо его все же как-то назвать. Давай Фунтиком!

— Марин, ну какой фунтик? Тут уже к пудику дело идет, посмотри график взвешиваний.

— Это да. И песни не поет и фокусы не показывает…

— Ага, и с клоуном не ездит.

— Да-а-а-а… А как назовем?

— Ну-у-у… Дейзи.*

— С его моськой логично. Но это ж девчачье имя, а он мальчик.

— Да, не подходит. Тогда Микки.

— Непатриотично, у нас своих мышей навалом. Как того мультяшку с гитарой звали?

— Который на пне музицировал? Да никак, вроде… О, мысль Мышехрюн!

— Не-е, он такой милашка… Надо как-то иначе…

— Тогда… Поромыш! Он же и на поросенка и на мыша смахивает! И милашка!

— Точно! Будешь Поромышем! — Даша указала пальцем на удивленно слушающего ее «объекта» и весело засмеялась. За разговорами девицы успели поменять подстилку и засыпать свежий корм, а потому сразу удалились.

Имя оказалось прилипчивым, быстро распространилось среди сотрудников лаборатории, а и вскоре сам новоименованный Поромыш стал считать это имя своим.

Поромыш продолжал расти и помаленьку учиться. В этом ему очень помогал толстый лысый генерал, который обожал встать у его клетки и начать разглагольствовать о неописуемых высотах, которых неизбежно достигнет наука под чутким руководством военных вообще и его, генерала, в частности. Через несколько месяцев даже Поромыш понял, что генерал непроходимо туп, но от него зависит работа лаборатории. А еще Поромышу очень не понравились заявления генерала о том, что он, Поромыш, уже почти готов к следующему этапу испытаний.

Обдумав эту информацию, Поромыш понял, что нужно спасаться. Но как? Совершенно очевидно, что за стенами лаборатории есть какой-то мир, о котором он ничего не знает. Не факт, что безопасный, но дающий хоть какой-то шанс. Так что необходимость побега сомнений не вызывала. А потому Поромыш плавно перешел ко второму важнейшему вопросу. Что делать? К счастью, на память он не жаловался и вспомнил, что все в лаборатории, включая его клетку, открывается пластиковыми картами, которые нужно приложить к специальному устройству. У каждого здесь есть такая и все постоянно ими пользуются. Кроме одного. Чванливому генералу, у которого своя карта висела на поясе, всегда открывал начальник лаборатории. А это значит… Это значит, что генерал, скорее всего, не заметит пропажи карты!

Следующий визит занудливого генерала Поромыш ждал с таким нетерпением, что готов был начать резцами делать засечки на деталях клетки. Удерживало его лишь опасение, что слишком разумное поведение будет замечено. И вот долгожданный день настал! Генерал с похвальным постоянством встал перед клеткой и начал делиться своими сверхценными идеями. Судя по всему, присутствующих это вгоняло в тоску и сон, не способствующие внимательному наблюдению за событиями. Так что Поромыш дождался примерно середины речи, протянул лапу к карте, аккуратно отцепил ее и спрятал в подстилке. Судя по отсутствию реакции, кража осталась незамеченной.

И тем же вечером, когда бОльшая часть людей уже ушла, Поромыш пошел на прорыв. Карта, приложенная к замку клетки, мгновенно его разблокировала. То же самое произошло и с дверью комнаты, в которой он прожил всю свою жизнь и со всеми последующими дверями. Генеральский пропуск открывал их все без попыток активировать сигнализацию. Чуть не попался он лишь на выходе из здания, когда охранник заметил, какой именно пропуск использует кто-то и начал приглядываться к мониторам. Поромыш в последнюю секунду, перед тем, как охранник нажал кнопку тревоги, успел в прыжке приложить генеральскую карту к ридеру и выскочить на улицу. А дальше ему просто повезло. Охрана не могла стрелять, так как лаборатория была расположена рядом с жилыми домами, а ворота на въезде никак не были рассчитаны на то, что под них будет проскальзывать кто-то с юркостью мыши. Что Поромыш и сделал, предварительно чуток пометавшись по территории в поисках выхода и влезши лапой в какую-то вонючую дрянь.

За воротами он рванул, что есть сил, куда глаза глядят. Глаза глядели в сторону широкого прохода между забором лаборатории и какими-то домами. Глядели, впрочем, недолго. В мгновение ока Поромыш проскакал столь соблазнительное, хотя и покрытое чем-то белым и холодным открытое пространство, пробил с разгона какие-то ветки и вдруг обнаружил себя висящим в воздухе. Впрочем, долго летать у него не вышло. Создатели не сочли нужным обеспечить Поромыша крыльями, а без них в воздухе держаться сложно. Так что он незамедлительно полетел вниз, проломил что-то твердое и погрузился в ледяную воду, которая потянула его за собой.

Был бы он обычным поросенком — тут бы ему и конец. Но в дело включились его мышиные способности. Норки мышей по весне часто заливает такой же ледяной водой и оттуда приходится срочно спасаться. Поэтому мышки умеют задерживать дыхание, а их метаболизм** — работать при низкой температуре. В результате Порошыш начал грести и попал в кольцевое течение, которое довольно быстро вынесло его к другому берегу с имевшейся там полыньей. Подобные течения — не такая уж редкость на повороте русла реки, они могут подмывать лед на внутренней стороне, поэтому там легко провалиться. А в данном случае — вылезти. Впрочем, на то, чтобы выбраться из полыньи, у Поромыша сил уже не осталось. Его спас подвернувшийся топляк, буквально выпихнувший откормленную тушку на край льдины. Из последних сил беглец дополз до твердой земли и спрятался в нанесенном на берег мусоре.

Пока Поромыш пытался обсушиться на берегу, в лаборатории разгорался скандал. Приехавший генерал рвал и метал, обвиняя во всем научников. Начальник лаборатории терпеливо слушал его вопли, пока генерал не выдохся.

— Сожалею, но согласно полученным указаниям мы не вправе были самостоятельно определять объем и характер проводимых исследований. Судя по записи побега, Поромыш действовал вполне разумно, чего никто не ожидал. Вводимые в геном изменения касались только тела объекта для приспособления его к испытанию средств бронезащиты. В связи с недостаточной изученностью генетики и эпигенетики*** млекопитающих возможны были различные изменения, но их поиск в программу исследования не был включен, а ее расширение по нашей инициативе не допускалось по соображениям секретности. Так что у нас не было ни малейшей возможности выявить, например, опережающее развитие лобных долей, отвечающих за мышление, или аномально высокую активность мозга. Налицо проблемы с техзаданием.

Генерал сдулся, поняв, что переложить ответственность не получится. А начальник лаборатории вдруг вспомнил, что мыши неплохо умеют выбираться из затопленных норок, а течение и полынья на другом берегу вполне могли сойти за ту самую норку. И собрался уж рассказать об этом. А потом подумал еще и не стал. Поромыш всегда вел себя очень хорошо, никого никогда не кусал и вообще был необычайно вежливым. Не думается, что, оказавшись на свободе, он начнет пакостничать. Нужно дать парню шанс.

* — По-латыни броненосцев называют Dasypodidae.

** Многие функции в нашем организме выполняют белки, например, ферменты, которые превращают одни вещества в другие, или транспортные, которые переносят необходимые вещества туда, где они нужны или выносят ненужные. Все эти белки лучше всего работают при определенной температуре, хотя есть и достаточно универсальные, особенно у тех животных, которые сами поддерживать температуру тела не могут. В случае, если теплокровный организм сильно охлаждается, то может подключаться запасной набор ферментов, работающий при низкой температуре.

*** — Часть генетики, изучающая работу генов в живой клетке, в частности, их включение и выключение под действием внешних и внутренних факторов.

Глава 2. Свобода

Поромыш, так и не узнавший о счастливом повороте своей судьбы, отвратившей от него интерес генерала, изо всех сил пытался высушиться. Кожа у него, была куда тоньше обычной свиной, да и щетина практически отсутствовала. На грязном берегу с просушкой ничего не получалось, да и сидеть на видном месте, пожалуй, было неразумно. Так что он поднялся на лапы и, проваливаясь в грязь, преодолел полосу намытого мусора. Впереди были заросли кустов и деревьев, к которым он и побежал. Поромыш решил, что подальше от воды будет теплее, так что в лес рванул как можно быстрее.

Здесь ему снова повезло. Под одним кустом он учуял знакомый запах. Орехи, такие же, как в составе рациона. Поромыш заинтересованно потыкал пятачком в подозрительное место. Точно, вот здесь под прошлогодней листвой. Он стал аккуратно отодвигать слежавшиеся листья, загораживающие доступ к вожделенной еде, но наткнулся на что-то странное. Нечто серовато-коричневое, немного побольше чем те орехи, что ему давали в лаборатории. И пахнет не только орехами, но и землей. А это, вообще, съедобно??? Он уж решил было не рисковать, тем более что в лаборатории качеству еды уделяли большое значение, но живот категорически воспротивился этому решению. С его точки зрения орехи были очень даже съедобные и должны были незамедлительно стать ужином. Живот оказался весьма убедителен и Поромыш аккуратно взял странный орех в зубы. Раздался хруст и запах резко усилился. И вкус… ОРЕХ! Поромыш аккуратно выплюнул то, что разгрыз, и рассмотрел. Оказывается, вкусные орехи, которые ему давали в лаборатории, прячутся внутри невкусной оболочки. Совершив это открытие, он быстро сгрыз оставшиеся и решил уделять максимальное внимание поиску аналогичных бесценных кладов.

Второй проблемой была ночевка. Поромышу, хотя он и высох, было холодновато даже днем, к тому же в нескольких местах он унюхал следы каких-то довольно крупных и весьма подозрительных животных. С одной стороны, они были похожи на живших у людей собак, которыми пахли некоторые из ученых, а с другой — запаха людей не было. Получается, это были какие-то дикие собаки. И наверняка кусаться они умеют не хуже домашних. Из разговоров все тех же ученых Порошыш знал, что домашние собаки лазать по деревьям не умеют, в отличие от него самого, как он не преминул убедиться. А потому…

Он заметил, что под большими елями, вроде как, потеплее. Выбрав большую елку, он скусил ветки с соседних и, вспоминая свою клетку и лабораторию, сделал внутри елового шатра шалашик, защищающий от ветра, внутрь наложил мелких ветвей и покрыл их собранными буквально по штучке сухими листьями. Снаружи о насыпал всего, чего нашел, лишь бы не продувало. Еще несколько сухих веток он воткнул в землю и упер в ветви большой ели так, чтобы нельзя было приблизиться к шалашику, не поломав их и не разбудив его треском. Сделав все возможные приготовления, Поромыш забрался в свое сооружение и сладко заснул. К счастью, в первую ночь его никто не побеспокоил.

Поддерживая силы перезимовавшими беличьими запасами, каковых, если честно, было маловато, наш герой день за днем потихоньку углублялся в лес, поначалу не замечая, что снег постепенно исчезает и становится теплее. Но однажды в заболоченной низине, которую он уж собрался было обойти стороной, Поромыш наткнулся на соблазнительно пахнущий острый желтовато-зеленоватый росток. Такую штуку ему в лаборатории точно не давали, но пахло весьма и весьма вкусно. Так что, после недолгих размышлений он потянул лапой за росток в надежде его сорвать.

Росток оказался упрямым и просто так сдаваться не захотел. Поромышу пришлось покрепче ухватить его обеими лапами и, после некоторых попыток он вытащил длинный розоватый корень, опутанный частично порванными тонкими корешками*. Отмыв добычу в лужице от ила, Поромыш задумался. Пахло точно вкусно, но снаружи корешок был жестковат. Может быть, с ним нужно поступить так же, как с орехом? Он надкусил корень и ощутил восхитительную сладость. Сердцевина оказалась крахмалистой, как картошка, но содержала много жестковатых волокон. Последнее, впрочем, никак не смутило обладающего очень даже всеядным желудком Поромыша. В этот день он тщательно обыскал небольшое долотце и в первый раз за все время своего путешествия наелся досыта.

Впрочем, у болотца, наряду с достоинствами в виде вкусных корней, были и недостатки — здесь не росли раскидистые ели, так полюбившиеся Поромышу в качестве места для ночлега. То, что с горем пополам произрастало в этих местах, послужить для этой цели не могло никак. А потому пришлось нашему герою продолжить свой путь, чтобы успеть найти до ночи подходящее убежище. Сам того не зная, он пересек границу заповедника и начал углубляться в лес, где человек специально уступает место растениям, птицам, животным и многим-многим другим, чтобы сохранить их для потомков.

Повезло Поромышу уже на закате. Елок на этой стороне низины было мало, а сосны уносили свои ветви на такую высоту, что ни коим образом не могли помочь ночлегу. Он грустно осматривался по сторонам, когда заметил небольшой провал между корней сосны, стоящей на склоне холма. Это была чья-то старая нора, скорее всего, волчья, но ее покинули уже очень давно. Вход располагался между двух мощных корней, да и внутри своды во многих местах были укреплены корнями поменьше. Нора оказалась сухой, а в глубине имелось аж две «комнаты», в одной из которых он только-только мог развернуться, а вторая позволяла со всеми удобствами разлечься. Поромыш набрал веток покрепче, обгрыз под необходимый размер и забаррикадировал вход, чтобы ночью никакие хищники не помешали ему спать.

Можно сказать, что нора оказалась бесценным даром, но она же и ограничила возможности Поромыша путешествовать. Теперь нужно было искать пропитание в радиусе половины дневного перехода от нее. Болотце, впрочем, обеспечивало сладкими корешками, но у неглупого Поромыша вскоре возникли сомнения в том, как долго это будет продолжаться. Так что к разведке доступных ресурсов он отнесся самым серьезным образом. Не имея пока недостатка в корешках, найденные орехи он не ел, а прятал в маленькой комнате своего жилища.Корешки, в изобилии найденные в дальних болотцах, он не съедал сразу, а приносил в ближайшее и закапывал в ил на смену ранее съеденным. Те, же которые оказались поврежденными, но не были сразу съедены, он прикапывал отдельно, у приметного камня, чтобы потом было чем перекусить без лишней беготни.

Впрочем, весна все активнее вступала в свои права, появилось множество разных ростков, которые можно было есть. К сожалению, в основном они были сравнительно мелкими, да и не всегда вкусными, например, мелкие стрелки чего-то, напоминающего лук**, которым его кормили в лаборатории, были горьковатыми.

Через пару дней Поромыш нашел оброненный каким-то грибником нож и радостно пустил его в дело. Те же корешки чистить стало куда удобнее. И вскоре этот нож спас ему жизнь. Посреди ночи Поромыш проснулся от треска разламываемой «двери». В нору пытался пробраться какой-то большой зверь. По запаху, немного схожему с собачьим, но без примеси человеческой составляющей, он понял, что это волк, возможно даже, что истинный хозяин норы. Сначала Поромыш замер от ужаса, а потом вспомнил про нож, раскрыл его и, как только почувствовал дыхание зверя, атаковал. Волк, получив множество болезненных порезов на носу и чуть не оставшись без глаза, решил, что новый обитатель норы, конечно, пахнет соблазнительно, но связываться с ним себе дороже. А посему разумно выполз из норы задним ходом, даже не попытавшись развернуться, и дал ходу. Больше он сюда возвращаться не собирался. Во избежание. Запах металла у собственного носа был крайне убедителен.

Постепенно дело дошло до целенаправленной охоты. Однажды Поромыша укусил большой красный муравей и в наказание был съеден. Вкус у муравья оказался весьма интересным и с тех пор Поромыш каждый день по полчаса сидел рядом с муравейником, прореживая его обитателей***. Впрочем, это уже было скорее приправой к основным блюдам, ибо от голода он благополучно избавился.

Вскоре после истории с муравьями Поромыш, блуждая по окрестностям норы, почувствовал запах дыма. Дым мог указывать на людей, в том числе ищущих его, поэтому нужно было осторожно уточнить его источник. Поромыш тщательно принюхивался, но пахло только дымом. Ни одного человека с наветренной стороны не было. Вскоре он разглядел вьющуюся над травой дымную струйку, рядом с которой никого не было. Подойдя ближе, он увидел горящий пучок прошлогодней травы, в которой лежала стеклянная бутылка с остатками воды. Эта самая бутылка и сфокусировала свет жаркого полуденного солнца на сухой траве, сумев поджечь её**.

Поромыш задумался. С одной стороны, этот огонь опасен и может вызвать лесной пожар. С другой — люди давали ему часть корма запаренной, для чего нужна горячая вода. А воду можно вскипятить над огнем в жестяной банке, которую он на днях видел у болота. Так что Поромыш старательно собрал пучок сухих веток, запалил его, а потом быстро засыпал горящую траву землей и побежал к норе. Там он сложил из первых попавшихся сучьев костер и обложил его камнями, так как огонь попытался уползти по сухой хвое с сторону соблазнительных сосен. Устраивать лесной пожар Порошыш не собирался, так что расчистил все вокруг костра так, чтобы ни одной искре не удалось ничего поджечь.

Через несколько дней Поромыш чуть не остался без огня. Начавшийся дождь напрочь залил костер, их которого он в последний момент успел выхватить пару горящих веток и укрыть в норе. Изрядно продымившейся. Сложившаяся ситуация нашему герою крайне не понравилась и он решил построить для огня отдельную нору. Идея выкопать ее ему не понравилась, а вот сложить из камней… В окрестностях попадалось немало плоских камней, а на склоне у ближайшего болотца была глина. Повозившись, Поромыш сложил целый домик, даже позаботился о поддуве, заметив, что костер тянет понизу холодный воздух к себе, а потом отбрасывает вверх горячий. Сначала он выложил целую площадку плоскими камнями на глине, потом из двух больших и двух маленьких плоских камней сделал норку, по которой воздух снаружи будет попадать в самую глубину, а потом сложил стенки примерно себе по пояс. Сверху он перекрыл печку парой самых больших плоских камней, установленных с небольшим наклоном наружу с щелью между ними. Часть щели он увенчал небольшой трубой, дающей тягу и мешающей искам от огня лететь в глаза, а на остаток удобно вставала та самая консервная банка. Если банки не было, то оставшаяся щель прекрасно закрывалась специально подобранным камнем. Поромыш строил эту печку целых три дня и завершил работу поздно вечером. Понимая, что глине надо подсохнуть, он не стал сразу разводить огонь, но эту ночь он спал особенно нервно, несколько раз выбираясь посмотреть на костер и подкидывая в него ветки.

На следующий день, как сошла роса, он зажег в получившейся печи первый огонь. Сначала горело очень плохо, пучок сухой травы с небольшими веточками давали маловато тепла для обеспечения нужной тяги в сырой печке, но после нескольких часов возни удалось подобрать нужную силу огня, чтобы печка сохла побыстрее, но не раскалялась. К вечеру Поромыш смог вскипятить первую банку воды сделать травяной чай из наиболее понравившейся зелени.

Следующие пару месяцев Поромыш продолжал старательно обыскивать окрестности в поисках полезных вещей. Удалось найти несколько разных бутылок, обеспечивших его запасом воды в норе, драными в нескольких местах темно-серыми детскими штанами, позволявшими удобно выпустить наружу хвост через одну из дырок, свитером, пребывающим примерно в таком же состоянии, абсолютно новым набором из коричневых колпака, фартука и перчаток, а также еще одним ножом и набором для шитья. Последний оказался очень кстати, позволив привести в порядок штаны и свитер. Перчатки на Поромыша не налезали никак из-за другого строения лапы и были отложены про запас, фартук подошел идеально, а вот с колпаком пришлось повозиться. Рассчитанный на человеческую голову, он никак не налезал на уши. После долгих размышлений, Поромыш прорезал в нем дырки для ушей и обшил их по краям, чтоб ткань не рассыпалась. Получилось очень удобно и симпатично.

В тот самый день, когда Поромыш тщательно выстирал и просушил у печки свой костюмчик, он решил прогуляться по окрестностям во всей красе. Так и удобнее было — все нужное можно было разложить в карманы штанов и фартука, к которым, пожалуй, стоило сшить сумку из перчаток. И именно в тот момент, когда Поромыш принял это стратегическое решение, он услышал чей-то зов.

— Ау! Помогите! — кричали невдалеке явно детским голосом. Поромыш задумался. Дети, скорее всего, не могли работать в той лаборатории, откуда он убежал. Так что опасности представлять не должны были. А вот помочь им нужно.

Поромыш быстро побежал на голос и, приблизившись, осторожно выглянул из-за кустов. На полянке стояли две маленькие девочки в цветастых платьицах. Та, что чуть постарше, держала лукошко с парой не вызывающих доверия грибов, а младшая — сорванную ромашку.

— А-у-у-у!!! — опять заголосила старшая и обе прислушались. Не дождавшись ответа, обе пошли дальше. К сожалению, в самую глушь. Придется показываться и выводить из леса. Поромыш вздохнул и попытался поздороваться.

— Зр-рх-р-р. — получилось сначала, но попытки с пятой все удалось выговорить искомое. И вовремя, ибо девочки явно испугались и собирались убегать, причем как раз куда не надо.

— Здравствуйте! — выговорил он максимально членораздельно.

— Здра-ав-вствуйте! — ответили остановившиеся девочки, но на сначала рычавший куст смотрели с подозрением. Поромыш понял, что пора вылезать из укрытия.

— Ой, гном! — в один голос заверещали мелкие, чуть не оглушив обладающего острым слухом Поромыша.

— А вы кто такие и что в лесу делаете? — строго спросил он.

— Мы Даша и Наташа, заблудились. — ответила старшая, показывая на себя и, скорее всего, если судить по схожести, сестру.

— Тогда вы не туда идете. В ту сторону чаща, а дорога вон туда, но довольно далеко. Есть хотите?

— Да! — опять ответили в один голос обе.

— Ну, много чего у меня нет, но по паре орехов найдется. — Поромыш покопался в кармане фартука, выловил орехи, вскрыл их ножом и дал девочкам. — А теперь пошли!

Только через пару часов ему удалось довести падающих от усталости девочек до автобусной остановки, которой обычно пользовались те, кто приезжал за чем-то в заказник, прилегающий большому заповеднику. К счастью, вскоре появилась медленно едущая машина, у которой на крыше стояла какая-то коробка и громко кричала. На борту машины была нанесена синяя полоса с надписью «ПОЛИЦИЯ», а внутри сидели два очень серьезных человека. Один вел машину, а другой осматривал местность и говорил в примерно такой же микрофон, как был в лаборатории.

— Даша и Наташа, идите на звук, здесь дорога!

Поромыш понял, что это как раз его девочек и ищут, а вот ему попадаться на глаза этим людям совсем ни к чему.

— Как подъедет поближе — помашите им рукой, они вас домой отвезут. А у меня дела! Сказал он девочкам и быстро спрятался в кусты.

При виде девочек машина остановилась сама, оттуда выскочил тот человек, который держал микрофон.

— Даша и Наташа? — спросил он.

— Да!

— Нашлись! — радостно заявил он и схватился за другую коробку. — Девятнадцатый первому! Нашли! Да! Давайте! Из коробки послышался женский голос.

— Доченьки! Нашлись! Езжайте скорее ко мне!

— Мама! — закричали девочки.

— Сейчас, она не услышала, мне нужно кнопку нажать. Давайте!

— Мама! — закричали они еще громче.

— Приезжайте скорее! Очень жду!

Девочки попрыгали на заднее сиденье машины и на прощание помахали придорожному кусту, за которым прятался Поромыш.

— А нам лесной гном помог, дорогу показал! — послышалось из проезжающей машины.

Поромыш улыбнулся вслед и пошел к себе. Хороший сегодня получился день.

* — Рогоз. Обычно его неправильно называют камышом. До появления в Европе картофеля был весьма ценным источником питания, особенно весной. Съедобен практически весь, в давние времена ели не только его молодые листья, но и пекли пироги с пыльцой. Корневища обычно чистили от кожуры и или перетирали, отделяя сладкую крахмалистую массу, или сушили и перемалывали в муку.

** — Гусиный лук, обладает чесночным запахом, по вкусу похож на черемшу. В давние времена был одним из важнейших источников витаминов ранней весной, спасая от цинги. По сей день активно применяется в некоторых вариантах национальной кухни.

*** — И наши предки тоже так делали. Муравьи мелкие, да и белка в них раза в два меньше, чем в курице, зато железо есть, которое нужно для кроветворения и во многих местах в дефиците. А сейчас проблема с железом решается с помощью вкусной гематогенки.

Глава 3. Хозяйство

Поромыш оказался очень хозяйственным, в свободное от еды и сна время он тщательно обыскивал окрестности и собирал все, что было интересного. Например, однажды он нашел мешок с мешками. Самыми обычными, из мешковины, зато изрядно драными. Выбрав парочку тех, что поцелее, он пустил совсем уж негодные на заплатки и трудолюбиво привел их в порядок. Зачем он тратил на эту работу силы, время и нитки, не знал и он сам, но посчитал ее нужной.

Пару недель Поромыш спокойно наслаждался вкусной едой и сладким сном, но однажды его послеобеденный отдых в прохладной норке был нарушен резко прервавшимся громким трескучим шумом и грохотом. И явно сердитыми голосами. Он осторожно выглянул из норы и убедился, что шумят не совсем рядом, а у соседней группы сосен, стоящих на таком же холмике, как и тот, в котором была прорыта его нора. Судя по всему, два чем-то похожих друг на друга подростка не очень удачно съехали с холмика на мопеде и упали, а тот заглох и категорически не желал заводиться.

— Зачем ты сказал «сюда езжай»? — спрашивал тот, что упорно терзал мопед ударами ноги по какой-то педальке.

— Я тебе не сюда говорил, а туда, там съезд пологий, а тут трамплин целый!

— Так внятно говорить надо! — заявил старший своему, судя по всему, брату. — А теперь этот мопед сломался. Не свое — не жалко, но до дома топать километров пять…

— Ну, придется идти. А завтра Мишке по шее дадим, за то, что плохой мопед покататься дал.

— Ты что, совсем дурак? — поинтересовался старший. — Мы же втихую его взяли, так что никому ничего не должны. А так еще и назад тащить придется. — и два малолетних хулигана удалились, бросив сломанную технику.

Поромыш, дождавшись, когда угонщики скроются, подошел и стал рассматривать брошенный мопед. Он оказался небольшим, с серой рамой, но большим седлом, позволяющим сесть вдвоем или положить за спину какой-то груз. Поромыш долго рассматривал аппарат, пока ему не показалось, что толстый провод, идущий к какой-то ребристой штуке, держится как-то неправильно. Покрутив, он понял, что провод с черным набалдашником просто слетел с какой-то белой штуковины, торчащей из еще горячего двигателя, каковым наверняка эта ребристая штука и была. Так что, хорошенько примерившись, Поромыш надел набалдашник дыркой на белую штуковину и нажал. Раздался щелчок и ощущение неправильности исчезло. Поромыш вспомнил, как один из угонщиков зажимал что-то на руле левой рукой и, посмотрев, нашел ручку. Потом он поставил мопед на подножку, зажал ручку и стал сильно нажимать задней лапой на рычаг. Сначала ничего не получалось, да и рычаг явно был рассчитан на обутую человеческую ногу, а потом двигатель все же взревел и ровно заработал. Поромышу потребовался целый день и несколько сопровождавшихся синяками и ссадинами падений, чтобы разобраться с управлением, но в итоге он смог гордо проехать по поляне.

Поромыш был очень доволен и своей норой и расположенной рядом печкой, но еще был очень умным и довольно быстро сообразил, что дни становятся короче не просто так и дело идет к холодам. Снег и купание в ледяной воде после побега из лаборатории оставили в его памяти очень убедительный отпечаток. Да и трофейный транспорт нужно было где-то хранить. Так что, подумав, Поромыш решил построить… Домом это назвать было сложно, скорее — несколько утепленный сарай с дверью и окошком. Дело это оказалось сложное, но в итоге рядом с норой появился немного кособокий сарайчик с притащенными с дальней помойки низенькой дверью и небольшим окошком. В этом сарайчике приятно растекалось тепло от печки, а также хранились сухие дрова и мопед. Для себя Поромыш смастерил из орешника и досок табуретку и стол, ставшие удобным местом для чаепитий. Снаружи он старательно замаскировал свое строение, частично засыпав землей и обложив камнями, а частично покрыв дерном. Получилось и тепло и не слишком заметно. Дверь была обращена к норе и прикрыта холмиком, а окно великолепно пряталось в маскировке. Подумав, Поромыш соединил свой сарайчик и холм навесом, под который натаскал побольше сухостоя для отопления. Приводить его в удобное для складирования состояние приходилось зубами и ножом, но запас наверняка был не лишним.

Не успел Поромыш завершить свою великую стройку, как во время очередного обхода территории заметил на дороге зерна, похожие на те, которыми его кормили в лаборатории. Только те были поломаны на несколько частей и запарены. Он пробежался вдоль дороги и обнаружил немало просыпавшегося зерна. Подумав, он взял один из мешков, пластиковый лоток и отправился за добычей. К своему глубочайшему удивлению, за вечер он набрал полный мешок, который оказался таким тяжелым, что не поднять. Пришлось возвращаться за вторым мешком и мопедом. И вот размещая добычу в сарайчике, Поромыш задумался о том, что где-то этих самых зерен наверняка очень много и там можно набрать еще. Назавтра он отправился в экспедицию. Надо сказать, что Поромышу очень повезло. Мало того, что он сразу выбрал правильное направление, так еще и поле располагалось не слишком далеко. И тут он развернулся, прямо-таки с восторгом собирая с земли просыпавшееся при перегрузке из бункера комбайна и вылущивая зерна из обойденных жаткой колосьев. Пришлось даже сплести и поставить в сарайчик несколько корзин для хранения сначала зерна, а затем и орехов. К приближающейся зиме Поромыш готовился со всей серьезностью.

Как раз во время сбора орехов Порошыш и услышал из проезжающего мимо внедорожника странную фразу.

— Вон там встану, лось на водопой пойдет, и завалю. — сказал один из сидевших в машине мужчин. А еще от машины пахло кровью и тем самым неприятным, что было у охранников в лаборатории.

Гости Поромышу крайне не понравились, но что делать, он сразу не придумал и решил проследить за ними, благо с лесной дороги мало куда можно свернуть. Оказалось, что эти нехорошие типы заехали поглубже в лес, оставили машину и потопали к реке, куда действительно многие лесные звери с этого берега ходили на водопой. В остальных местах тут было высоко и неудобно, а именно здесь небольшая ложбинка обеспечивала легкий спуск к воде. Браконьеры* начали готовиться к охоте, а Поромыш вдруг придумал, что же делать. Та машина, которая забрала потеряшек, проезжала мимо остановки несколько раз в день. И просто нужно было ее дождаться, а потом изобразить, что он на мопеде от полиции убегает. На машине по лесу за ним не угнаться, еще и ждать придется, а куда надо он их приведет. И Поромыш побежал домой.

К счастью, ждать долго не пришлось и вскоре Поромыш уже петлял по опушке, выводя машину полиции на нужную лесную дорогу, а затем и по ней на цель. Доведя преследователей до браконьерской машины, он наконец смог свернуть в лес и скрыться. Чуток отъехав, он заглушил двигатель и галопом вернулся обратно.

— Ты гляди, Семеныч, какая машинка знакомая! — говорил тот, который в прошлый раз звал потерявшихся девочек. — Не иначе позагорать у водопоя приехали.

— Точно. И пикничок организовать. Давай-ка своей подопрем и пойдем посмотрим на этот культурный отдых. — сказал второй и переставил машину полиции так, чтобы помешать выехать внедорожнику. Первый тем временем сообщил по рации о находке и оба пошли в сторону водопоя. Про странного водителя исчезнувшего мопеда он говорить не стал. Через некоторое время к машинам вышли все пятеро и стали чего-то ждать. Как выяснилось, приехала еще полиция, чтобы забрать задержанных и их транспорт. Поромыш дождался, пока все уедут, завел мопед и порулил домой. Вот только доехать не получилось. На полдороги транспорт зачихал и заглох. Пришлось самому тащить нелегкую железяку, так что до дома Поромыш добрался глубокой-преглубокой ночью и рухнул отсыпаться.

Несколько дней прошло в тишине и сборе орехов, но однажды утром в дверь сарайчика постучали. Крайне удивленный Поромыш открыл дверь и увидел перед собой высокого мужчину в камуфляжной форме и с ружьем на плече. Гость старательно делал серьезное лицо, но получалось не очень убедительно.

— Господин Поромыш, если не ошибаюсь? — поинтересовался он.

— Да-а-а… — удивленно ответил Поромыш.

— Я местный лесничий Иван Иванович. А что знаю… У меня племянница в той лаборатории работала. Все исследования после побега прекратили, объект числится утонувшим в реке. Так что нет никакого Поромыша. Понятно?

— А кто есть? — удивленно спросил Поромыш, не очень поняв, как это можно ощущать себя очень даже существующим и при этом не существовать.

— Помощник лесничего, стажер э-э-э… Петя. И никак иначе. Кстати, а где мопед?

— Вон, в углу стоит. Только он опять сломался, когда я назад ехал. Еле дотащил.

— Он не сломался, а просто бензин кончился. Мопед я заберу. Для начала, хозяин очень расстраивается, ему на день рождения подарили, а нехорошие люди украли. К тому же в лесу мотором шуметь нехорошо, это же заказник, а дальше вообще заповедник. Я тебе лучше на днях велосипед, из которого у меня другой племянник вырос, привезу. И не шумит и бензина не надо. А на зиму лыжи. Вот только нужно будет тебе избушку построить, в сарае этом зимовать будет то еще удовольствие. До морозов управимся.

Лесничий погрузил мопед в багажник своего внедорожника, а Поромыш с грустью посмотрел на опустевшее место. Впрочем, долго грустить не пришлось. Уже вечером на том месте стоял велосипед, для которого действительно не нужен был бензин, а лесничий с Поромышем размечали фундаменты избушки с терраской и печки. Вдвоем они на удивление быстро возвели небольшой сруб, сделали крышу, вставили окно и дверь и сложили самую настоящую печку. Теперь в хозяйстве у Поромыша были и все нужные инструменты, и настоящая посуда, и даже питающаяся от аккумулятора рация.

Каждый день Поромыш объезжал сначала на велосипеде, а потом на лыжах свою часть леса и отчитывался о результатах. Браконьеры больше не беспокоили, а вот медвежонка, застрявшего в развилке дерева, однажды спасли. А еще иногда приезжал лесничий, когда один, а когда с племянницей. Это оказалась та самая Даша, которая в лаборатории вместе с напарницей назвала его Поромышем. И она его пристрастила к чтению, задарив кучей разных книг. Пришлось уже вторую полку делать, да и до третьей недалеко.

Поромыш прислушался к завыванию морозного ветра за стеной, заварил травяной чай и достал из привезенной Дашей коробки пару конфет. Хорошо все же быть помощником лесничего!

* — Браконьеры это очень нехорошие люди. Они охотятся на исчезающих животных, внесенных в Красную книгу или на более-менее распространенных, но тогда, когда нельзя (например, когда птицы и звери выводят потомство). Из-за этого мы уже не сможем увидеть некоторых истребленных животных, а на наши потомки могут не увидеть тех, которые пока сохранились. По закону на браконьеров накладывают большие штрафы и сажают их в тюрьму, чтоб неповадно было.

Глава 4. Новый год

Сегодня Поромыш встал позже обычного, зато мог собой гордиться. Вчера он доделал очередную книжную полку, созданную по образцу тех, что висели у лесничего дома. Тот их называл «чешскими» и очень хвалил за удобство и вместимость. Завершать финишную подгонку и окончательно собирать пришлось в избушке при свечах, зато теперь у него была уже четвертая полка. А по объему — практически седьмая. Он по совету Ивана Иваныча при развешивании первых трех полок сместил их так, чтобы верхние опирались своими внутренними боковыми стенками на наружные нижней, а сегодня этот ромбик будет завершен. Полка отличалась от уже висящих радикально натуральным цветом вследствие отсутствия лака, но это мероприятие придется отложить до теплых времен. Первые две он собрал и покрасил еще осенью, со всеми удобствами работая за новеньким верстаком под навесом, а вот с третьей получилось чуть хуже — уже ударили морозы и покрывать ее лаком на улице оказалось нельзя. Ну и Поромыш не придумал ничего лучше, кроме как сделать это в избушке. Только не учел, что под навесом свежепокрашенная полка пахла умеренно лишь по причине регулярно заглядывавшего туда ветерка, а вот в натопленной избушке такая же полка привела к практически незамедлительному воссоединению столяра-самодельщика с тем самым ветерком. Впрочем, открыть форточку он успел, так что ужасающая вонь растворителя помаленьку выветривалась. Но ночь пришлось провести в сарайчике у старой печки с регулярными забегами в избушку с парой другой полешек, чтоб та не вымерзла. К счастью, на следующий день полка достаточно просохла и ее можно было вынести для дальнейшей просушки в сарай, а самому Поромышу вернуться в избушку.

Повторять сей впечатляющий эксперимент он не собирался, а посему аккуратно ввинтил в бревенчатую стену пару шурупов и повесил на них немножко не совсем готовую полку. Даже интересно получилось, немножко похоже на заснеженные горы, которые он видел на фотографии в одной из книг. Нет, понятно, что снег на горах был белым, а не цвета свежего дерева. Зато так интереснее! Поромыш еще полюбовался на свое творение и переложил на верхнюю полку пару книжек, сразу придав ей обжитой вид. Уже явно никакие не горы, зато уютно.

Затем он взялся за уборку. Нужно было протереть и убрать в чемоданчик ручную дрель, несколько коловоротов, стамесок, напильников (от здоровенного рашпиля, каким впору бревна от коры обдирать и до миниатюрных надфилей), рубанков, стамесок, отверток, гаечных ключей, киянок и молотков. Несколько угольников и пилы с коробкой наждачки в чемодан не помещались, но их тут сейчас и не было — они, как и чемоданчик, хранились на специальном стенде в сарае, где им не угрожала никакая сырость. Надо сказать, что запасливый лесничий снабдил Поромыша очень хорошим набором инструментов, но сугубо механических — электричества в избушке не было. Поэтому трудоемкие работы, типа роспуска нескольких сухостоин на доски и бруски для строительства избушки и изготовления мебели он выполнял на небольшой пилораме в лесничестве. И сейчас запас тех досок хранился под навесом, наводя Поромыша на мысли о красивых наличниках для избушки и прочих приятностях.

Уже подходя с чемоданчиком к сараю, Поромыш услышал хорошо знакомый звук автомобильного двигателя. Внедорожник лесничего деловито пер на пониженной передаче, проламываясь через снег. Точно, сегодня же воскресенье, а Поромыш со своей столяркой забыл на календарь смотреть. Он быстро убрал инструменты в сарай и побежал ставить чайник и подметать остатки стружки и опилок.

К тому моменту, как уазик, наконец, добрался до избушки, чайник уже закипал, а Поромыш старательно расставлял на небольшом столике у окна посуду и вазочки с вареньем и сладостями. Собственно, почти все угощение к его стыду было привезено все теми же гостями, а из своего он пока мог предложить лишь несколько травяных чаев, оригинальную рогозовую пастилу и клюквенно-рогозовый же кисель. Обзавестись более серьезным хозяйством и, соответственно, запасами до зимы не удалось, но на следующий год имелись очень даже обширные и продуманные планы. Имеющийся неподалеку ручеек так и просился напоить будущий огород, благо нора вполне могла послужить неплохим погребом, да и небольшой сад не помешал бы. Впрочем, для одного года и так было сделано очень и очень немало.

Наконец, дорогие гости выбрались из машины, а Поромыш встретил их у дверей избушки. Иван Иваныч с Дашей вытащили несколько пакетов, пару из которых галантно ухватил Поромыш, и вся компания отправилась в избушку. В пакетах оказалось много всяких вкусняшек и два красиво упакованных свертка, один побольше и явно тяжеленький, а второй поменьше и полегче, которые Даша с хитрым видом отложила на верхнюю полку. А из последнего вынула коробку с разноцветными шарами, гирдяндами и прочими блескучками. Все это что-то напомнило Поромышу, но картинка никак не складывалась. Так что он стоял над коробкой и старательно морщил лоб, стараясь вспомнить, где же от такое видел.

В этот момент лесничий ненадолго вышел из избушки и вернулся с небольшой елочкой. Елка была приметная, ее он же Поромышу еще летом и показал. Несколько лет назад какой-то нехороший человек срубил елку на краю заказника. Исключительно из жадности — лесничий специально рядом со своим домом давным-давно заложил делянку с елками и там можно без проблем выбрать и недорого купить елку на свой вкус. И спокойно отвезти домой, не опасаясь тех самых полицейских, которые браконьеров ловили. Из-за таких вот жуликов бедным полицейскими перед Новым годом приходится не к празднику готовиться вместе с семьей, а сутками караулить на ведущих в заказник и заповедник дорогах. Всех проверяют. Если справка из лесничества о покупке елки есть, то счастливого пути. А если елка без справки, то штраф выпишут, чтоб лес неповадно портить было. Елку, впрочем, отдадут, куда ее девать-то срубленную…

Так вот от той елочки остались две ветви, которые потянулись вверх, формируя два ствола, растущие от одного корня. Для дерева от этого ничего хорошего — ветки с разных стволов друг другу и свет загораживают и мелкие веточки обламывают. А при этом поврежденное дерево выделяет специальные феромоны, которые мешают соседям расти. Поромыш вспомнил, как лесничий в тот вечер на своем компьютере показывал тропический лес, в котором густые кроны деревьев всегда были отделены от других небольшими просветами*. А еще как два таких же стволика липы поворачиваются в стороны, лишь бы развести подальше поврежденные участки коры. Тогда же Иван Иваныч сказал, что меньший стволик елки обязательно нужно будет спилить, но не сейчас, а чуть позже, чтоб с пользой. И тогда оставшийся со временем вырастет в настоящую лесную красавицу, о прошлом которой будет напоминать лишь чуточку неровный ствол у самого корня.

И вот как раз эта меньшая половина и лежала на полу перед Поромышем. А значит, именно сейчас ее можно было спилить с пользой. Но с какой? И тут он, наконец вспомнил. В лаборатории год назад! Тоже украшали елку, только пластиковую. Новый год же скоро!

— А это к Новому году? — уточнил он.

— Конечно! — ответила Даша. — Возьми в сарае ведро, до середины насыпь песком в норе и неси сюда.

Не прошло и десяти минут, как Поромыш принес заказанное и стал с интересом ждать продолжения. Иван Иваныч деловито смочил и перемешал песок, а потом воткнул в него елку, будто надеялся, что так пустит корни. А потом придвинул ведро к стенке, развернув елку зеленой стороной наружу. Теперь и не было видно, что она немного «половинчатая» и место заметно освободилось. А ведь прав лесничий, это людям в их больших и широких комнатах нужны большие же и разлапистые ели. А в маленькой избушке Поромыша такая — в самый раз. А то на гостей места не останется.

А потом Даша на всякий случай с помощью вбитого гвоздя (Поромышу пришлось еще раз сбегать в сарай) и куска шпагата привязала елочку к стене. И стала творить волшебство, какого Поромыш еще ни разу в жизни не видел. Самая обычная елочка на глазах превращалась в сказочную. И получаса не прошло, а она заблистала в лучах солнца, льющихся через окно. Под елочку Даша положила те два красивых свертка и строго-настрого запретила их открывать до Нового года.

А потом все трое сели пить чай и кисель. Сперва Поромыш немного стеснялся, так как пастилу с киселем он предложил гостям в первый раз, до того балуя их только своей коллекцией травяных чаев. Но оказалось, что волновался он зря. Пастила великолепно сочеталась и с обычным и с травяным чаем всех сортов, а к киселю изо всего перепробованного лучше всего пошло курабье.

Завершилось чаепитие уже вечером. Поромыш тщательно проверил свой еще советский механический будильник (после долгих поисков обнаруженный лесничим у себя на чердаке) по суперточным электронным часам Даши, чтобы точно знать, когда же можно будет открывать подарки. Посмеивающийся при виде этой процедуры Иван Иваныч пообещал по рации сообщить о наступлении нового года, напомнив, что позывной у Поромыша «Петя». А потом веселые гости погрузились в свой внедорожник и уехали.

Поромышу же предстояли очень сложные несколько дней. Борьба с искушением была столь тяжела, что он обходил вверенную территорию два, а то и три раза в день. Это очень плохо сказывалось на лесных воришках, номера машин которых очень быстро узнавала полиция, и очень хорошо на борьбе с искушением. Уставший Поромыш еле успевал перекусить и валился спать без задних ног.

Наконец Иван Иваныч напомнил по рации, что уже дридцать первое декабря и этой ночью наступит Новый год! В этот день Поромыш не поехал в дозор, справедливо подозревая, что перевыполнение полицией плана по штрафам уже должно было навести воришек на правильные мысли, а вот наготовить к новогоднему столу всяких вкусностней нужно непременно.

Когда стрелки на будильнике уже почти сошлись, Поромыш сел за стол и старательно выпил стакан своего киселя, провожая Старый год. И налил новый. А потом одновременно стрелки таки сошлись, а из рации послышалось «Петя, с Новым годом!» Поромыш чуть не разорвался. Сначала он метнулся к долгожданным подаркам под елкой, потом сообразил, что не отвечать на поздравление невежливо, да и второй стакан киселя выпить надо. На секунду задумавшись, он схватил стакан, отхлебнул глоток, подбежал к рации и назал кнопку передачи.

— С Новым годом, Иван Иваныч! — как можно громче и четче прокричал он в микрофон.

— Про подарки не забудь! — с явной ухмылкой ответили по радио.

Впрочем, этот совет уже был неактуален. Одним глотком опустошив стакан и поставив его на стол, Поромыш схватил оба подарка и аккуратно развязал ленточки. В маленьком под красивой бумагой скрывалась коробка вкуснейших конфет с орехами, а вот в большом… Целая стопка книг про деревню Дедморозовку и живущих там снеговичков.

В этот первый день Нового года Поромыш лег спасть почти на поздней зимней зорьке. Сначала он хотел прочитать хоть одну главу перед сном, но через некоторое время понял, что глаза уже не удерживают строчки. Пришлось погасить остаток не то третьей, не то четвертой за ночь свечи и отправиться на боковую. Снились ему Дед Мороз, Снегурочка и те самые снеговички, которые то в школе учились, то спортом занимались…

* — Совершенно реальный факт. Ученые называют такие древесные кроны «застенчивыми». И ехать в тропики, чтобы полюбоваться на такое явление, совершенно не обязательно. Его можно наблюдать в умеренных широтах в любом загущенном лесу, например, в сосновом бору. Так что попутешествовать для удовлетворения своего любопытства точно придется лишь жителям Заполярья, так как там деревья если и растут, то преимущественно карликовые.

Глава 5. Огород и не только

Поромыш был очень хозяйственным и гостеприимным, а потому очень расстраивался, что ему нечем угостить Иван Иваныча и Дашу. Ну просто стыдно — пастила, да кисель, а все остальное гости сами на своем горбу тащить должны, чтоб не пустой чай хлебать. Ну ладно, не на горбу, а на внедорожнике, но суть дела от этого не особо меняется. А посему он начал самым серьезным образом готовиться к летнему сезону, планируя обзавестись садом.

Для начала попросил у лесничего специальные книги, прочитал их для надежности аж дважды, а затем составил план размещения разных культур и серьезно задумался о грядках. Больше всего его заинтересовали высокие грядки, которые можно было засыпать смесью песка с лесным перегноем. Так и расти все хорошо будет и сорнякам раздолья с приличным огородом куда меньше. Идея была очень привлекательной, но… для грядок нужны были бортики, а покупать их было не на что, так что красивые грядки из книжки могли бы остаться красивыми и несбыточными мечтами. Если бы за дело не взялся целеустремленный Поромыш.

В тех же книжках он нашел простой и практический способ защиты дерева от гниения. Достаточно было хорошенько обжечь на огне применяемые для грядок доски, чтобы основательно продлить их существование. Возможно, что даже в разы. Оставалось только попросить лесничего распустить на доски еще пару-тройку сухостоин, что он и сделал в ближайшее воскресенье.

Иван Иваныч к делу отнесся со всей ответственностью и через неделю привез приличную пачку обрезных сосновых досок. В дело они не годились из-за основательного повреждения древоточцем, но после сушки под навесом и обжига обещали стать великолепной основой для грядок. Так что Поромыш старательно сложил их в штабель и стал ждать. Зимняя древесина, да еще и сухостойная, и так была не слишком влажной, но он хотел, чтобы обжиг был максимально эффективным.

А пока доски сохли, у Поромыша образовалось немало свободного времени и, поразмыслив, он решил получше изучить окрестности. День за днем он обходил на лыжах все новые участки леса за границами заповедника, не забывая, впрочем, и порученную ему часть маршрута Иван Иваныча. В один из таких походов, забравшись несколько дальше чем обычно, он ощутил противный химический запах.

В лесу такому точно не место, и Поромыш начал старательно искать его источник. Идти по ветру напрямую оказалось не лучшей затеей — запах по мере приближения усиливался, и от него начало противно свербеть в носу. Сообразив, что так и без нюха остаться недолго, Поромыш сместился левее и продолжил двигаться параллельным курсом. Вскоре он выбрался на опушку и увидел несколько больших куч мусора. Какие-то обломки, битый кирпич, куски застывшего цемента и много разных канистр, большинство из которых было сломано или раздавлено. И вот их-то содержимое, смешавшись, и производило то удушающее облако, на краешек которого Поромыш наткнулся в лесу.

Вдоль опушки вела накатанная колея, по которой он прошелся, считая кучи, каковых оказалось почти полтора десятка. И появились тут эти залежи не за один раз. Некоторые уже были изрядно присыпаны снежком, а вот к самой первой от колеи вел узнаваемый след колес большого грузовика. Отпечаток протектора даже не запорошило. И это навело Поромыша на интересную мысль, заставив с максимально возможной скоростью направиться к лесничему.

Иван Иваныч к загрязнению леса, хоть и не заповедного, отнесся со всей серьезностью. Уже через полчаса они внимательно изучали самовольную свалку и ведущие к ней следы. К сожалению, в преимущественно строительном мусоре не оказалось никаких полезных бумажек типа накладных, а следы принадлежали самым обычным «Камазам», каковых в этих местах было изобилие. Но защитники леса сдаваться не собирались.

Еще через час Поромыш уже заканчивал рассовывать по карманам рюкзака полученные от лесничего ракетницу, рацию, фотоаппарат, рационы и большой термос с чаем. Сверху он приторочил спальник и отправился на охоту. А Иван Иваныч тем временем договорился с полицией. Торчать круглыми сутками в засаде у кучи мусора никто из полицейских, конечно, не стал бы, но выехать на задержание они были очень даже готовы. Кто ж от «палки» в отчете откажется?

Первые сутки прошли без результата. Только рано утром один волк пробежал мимо, да и то, впечатленный непередаваемыми химическими ароматами, счел за лучшее свернуть в сторону задолго до того, как мог унюхать Поромыша. Потом приехал лесничий с новой партией рационов и термосом, и до вечера все стихло. Лишь незадолго до наступления темноты, когда Поромыш уже подумывал о том, что пора вновь забираться в спальник, со стороны большой дороги послышался приглушенный расстоянием и лесом шум двигателя. Машина явно была тяжело нагружена и двигалась на минимальной передаче. Поромыш предупредил о ее приближении Иван Иваныча и занял удобную точку под лапами большой елки, откуда хорошо просматривалось то место, где остановится грузовик, если считать по предыдущим точкам сброса мусора — водитель был патологическим аккуратистом и до того старательно разгружался с шагом примерно в десять метров.

Расчет оказался правильным — оранжевая машина подъехала так, что и номера были хорошо видны и вся разгрузка. А вот потом самосвал отодвинулся на несколько метров, опустил кузов и внезапно заглох. Поромыш уж подумал, что он сломался, но выяснилось, что водителю просто захотелось покурить* на природе. Машина как раз стояла на наветренной стороне, и всю химическую отраву сдувало в лес, позволяя этому нехорошему человеку наслаждаться чистым воздухом и дополнительно портить его дымом, мешая лесным обитателям.

Поромыш подумал, что плюс к видео отдельная качественная фотография преступника лесничему не помешает, и нажал на спуск. Вот только не учел, что камера не просто зафиксирует снимок, но и подтвердит сие действо смачным и узнаваемым звуком щелчка фотозатвора. Прям как на древнем пленочном «Зените», который Иван Иваныч осенью показывал. И в наступившей тишине звук сей оказался узнаваемым не только для него.

Водитель мгновенно напрягся и начал рассматривать подозрительную елку. Поромыш задумался. С одной стороны, он на своих четырех бегает быстрее человека, но тогда придется бросить все снаряжение. На лыжах он тоже быстрее, но надеть их и разогнаться явно не успеет. Поэтому он выбрал третий вариант, оказавшийся правильным — стянул шапку, высунул вполне узнаваемый пятачок между веток и похрюкал. В отличие от возможного фотоснимка, лесной кабанчик для этого преступника опасности не представлял. Мужчина расслабился, решив, что слышал треск еловой ветки под копытцами, и улыбнулся.

— Шел бы ты отсюда, хрюн! Тут есть нечего! — благодушно заявил он, в пару затяжек докурил, залез в кабину и уехал.

Подождав с полминуты, чтоб рев двигателя не мешал связи, Поромыш отчитался о действиях нарушителя, собрался и побежал к дому лесничего. Того на месте уже не оказалось, но в оставленной записке была просьба положить камеру на стол, перекусить, пока все горячее, и вернуться домой. Так он и сделал.

На следующий день Иван Иваныч лично заехал за Поромышем и пригласил смотреть новости по местному телевидению. Оказалось, что усилиями лесничества и полиции была проведена целая спецоперация! На выезде из города один экипаж записывал на видео все самосвалы с мусором, выезжающие из города, а на обратном пути патруль по сигналу от лесничего подъехал к повороту с трассы, ведущему к месту незаконной свалки, и тихо встал, не включая мигалку, дабы не спугнуть. Так что шансов увильнуть у нарушителя не было.

Поромыш с большим интересом посмотрел и на отчет большого начальника в погонах про успешное раскрытие преступления, и всю свою запись, включая своевременное хрюканье, и реакцию водителя. Слышать себя со стороны было странно, зато возникало ощущение хорошо сделанной работы. Оказалось, что строительная фирма отвозила на законную свалку только самый безопасный мусор, переработка которого стоила дешево, а всякую вредную химию втихую выбрасывала чуть ли не в заповедник. И по весне ручьи могли всю эту пакость разнести чуть ли не на половину леса. А теперь и на фирму серьезный штраф наложат, и весь мусор в ближайшие дни вывезут. За ее же счет, чтоб неповадно было.

В честь такого успеха Иван Иваныч с Дашей накрыли стол, где было множество разных сладостей и даже вафельный торт. И Поромыш, пожалуй, впервые почувствовал, что он не нахлебник, а делает одно общее и важное дело. И не просто делает, а делает хорошо. Иначе по телевизору не показывали бы. Только поздно вечером, уже засыпая в своей избушке, Поромыш подумал, что те нехорошие люди, которых поймали с его помощью, могли не только его лес и огород испортить. Ведь ручьи с той свалки в реки впадают и еще неизвестно, куда та отравленная вода могла попасть.

Утром довольный Поромыш, продолжая радоваться спасению своего будущего огорода, решил больше не откладывать и приступить к подготовке всего необходимого для создания супергрядок. Он как-то слышал от лесничего, что сани нужно готовить летом, а телегу зимой, а посему логично предположил, что и все остальное, что понадобится летом, лучше, по возможности, сделать заранее. Телега ему была без надобности, а вот защищенные от гниения доски для грядок — очень даже.

Так что Поромыш сразу после завтрака полез проверять свои запасы. Оказалось, что часть досок уже вполне просохла, так что их можно было распиливать под нужные размеры и готовить к обжигу. Сначала обжечь, а потом распилить было нельзя — остались бы незащищенные края. А посему он заготовил пробный комплект на одну грядку и стал обжигать его на старой печке. Получалось не идеально ровно, но без проплешин, так что на дополнительные год-два эксплуатации можно было рассчитывать. А если по осени доски снимать, очищать, да на просушку укладывать, то куда больше. Поромыш был очень рачительным хозяином и просто так нужные вещи портить не собирался.

Убедившись, что все получилось правильно, Поромыш взялся за остальные грядки. За этой работой его и застала весна. В этом году она была ранняя и спорая, так что снег исчез буквально за считанные дни, сменившись пробивающейся через прошлогоднюю листву зеленью.

Тут Поромышу пришлось поспешить. Ведь нужно было сначала выкопать неглубокую яму под размер грядки, потом заполнить ее лесным перегноем и установить бортики, а сверху засыпать смесью вынутой земли все с тем же перегноем и илом с ручья. Хорошо хоть, что песок добавлять не понадобилось, тут бы, скорее, глина не помешала, но уж больно таскать далеко, а просить лишний раз о помощи он стеснялся.

Ему и так не удалось бы справиться — в ведре не наносишь, а с человеческой тачкой, каковых в лесничестве было несколько штук, он не сладил — роста не хватало. В итоге Иван Иваныч, полюбовавшись на его мучения, сколотил из брусков, фанеры и старого колеса неизвестного происхождения транспортное средство под рост Поромыша. Тачка получилась ладная, хорошо уравновешенная и прекрасно катилась по более-менее ровной поверхности. Лесничий покрасил ее в яркий голубой цвет, чтоб и красиво было, и дерево не размокало.

Поромыш, было, обрадовался, но быстро сообразил, что между лесом и огородом имеется не только приличное расстояние, но и тот самый ручеек с жутко топкими берегами. И если воду с илом можно было брать с этого берега, то для получения лесного перегноя требовалось преодолеть водную преграду. Что пешком и без груза особых сложностей не вызывало, особенно если раздеться, а вот с тачкой было практически нереально…

Пришлось строить мостик на другой берег, чуть ли не более топкий, чем этот. Причем не абы какой, а чтоб взрослому человеку с грузом пройти. А то и двоим. Иначе это не мост, а ловушка получается. Так что делали все всерьез — забили поглубже сваи, обложили их основания камнями, чтоб течение не размывало, сверху крепкие бревна перекинули и из кругляка помельче настил набрали. Ну а совсем поверху застелили досками вдоль, чтоб тачка катилась легко. Сваи, конечно, забивал Иван Иваныч, ибо Поромышу кувалду даже поднять не удалось. Так что он только поддерживал, чтоб свая не падала, пока в грунт поглубже не войдет и сама держаться не будет. А вот с замерами, да и мелкими частями очень даже справлялся — тот же настил они наравне делали.

Надо сказать, что мостик ладный получился, но стоило бы еще перила сделать. А то Поромыш как-то в дождь поскользнулся и вместе с тачкой в ручей нырнул. Обошлось без поломок, но на мысли навело. Но это на потом, как время свободное будет. А еще мостик летом очень пригодился — по нему куда удобнее бегать на ту сторону за земляникой и малиной. Ягодки и у той, и у другой были маленькие, зато такие душистые и вкусные, что просто восторг вызывали. Он даже несколько банок варенья на зиму сварил и в норе припрятал.

А еще было очень интересно в ясную погоду лежать на животе посреди моста и рассматривать подрастающих мальков, то встающих на месте так, что их борьба с течением угадывалась только по быстрым движениям тела, то порскающих в прибрежную траву, если что-то показалось им подозрительным.

Вскоре грядки радовали первыми всходами, а в двух небольших парниках их натянутой на ореховые дуги пленки привыкала к новому месту свежевысаженная рассада огурцов и помидоров. С ней возни было больше всего — не только поливать, но еще и раскрывать-закрывать в определенное время. Это чтобы растения к открытому грунту привычными были. В книжках, которые он читал, это называлось закаливанием.

Радовал глаз и будущий сад. Яблони, груши, слива, черешня и много чего еще пока были представлены неуверенно зеленеющими прутиками, но обещали вырасти и порадовать урожаем. Под стать им были и кустарники. Разная смородина с крыжовником пока пребывала в том же состоянии, но один красносмородиновый кустик уже несмело зацвел, давая шанс на несколько ягодок к осени. Не забыл Поромыш и про двор, сделав перед домом две клумбы. В центр каждой он посадил несколько привезенных Дашей растений со странным названием «эхинацея», а по кругу засеял семена ноготков.

Посадки в целом оказались довольно хлопотным и трудоемким делом. Одной воды на полив пришлось перетаскать целое озеро! По крайней мере, так казалось самому Поромышу. К тому же, чтоб удобно набирать воду из небольшого ручейка с топкими берегами, пришлось выкопать на его берегу яму и установить еще одни мостки пониже, а то с переправы до воды толком не дотянешься.

А еще нужно было окучивать, прореживать, искать вредителей и еще много чего делать. Скучать было некогда. Зато, найдя в одной из книжек рецепт, он смог порадовать гостей новым блюдом. Пришлось, правда, попросить Иван Иваныча масла сливочного привезти. Зато… Молодая картошка, обтертая в крупной соли, чтоб только нежная шкурка слезала, а потом сваренная и оставленная в чугунке чуток потомиться с маслом, оказалась божественно вкусной. А еще и со своими огурцами, помидорами и прочей зеленью! Было, чем гордиться!

Поромыш за всеми делами и не заметил, как подобралась осень. Сначала пожухла картофельная ботва, а посему нужно было выкапывать и убирать урожай. За ней и до остальных овощей дело дошло. Радовали и капуста, и морковка, и репа со свеклой. Выращенное позволяло безбедно прожить до следующего лета, не напрягая лишний раз лесничего доставкой продовольствия. И это — не считая весьма уважаемого Поромышем рогоза, которым он потихоньку засаживал ручей. Часть корневищ перед морозами можно выкопать и спрятать в норе, а часть он уже успел высушить и они хранились на чердаке в качестве сырья для все того же киселя.

В конце сентября Поромыш аккуратно разобрал грядки, почистил их и положил сушиться под навес. Оставалось запастись дровами на зиму, но с этой работой он справиться никак не мог, да и не пытался — бензопила была немногим легче его самого, да и доставить дрова без машины — затея мудреная. Это не перегной из леса за ручейком, на тачке не навозишь. Рубить-то нужно сухостой, причем, желательно, без дупел, в которых лесная живность зимует, а не ближайшее дерево. Так что еще набегаешься, пока найдешь.

Так что, подумав, он взял рацию и пригласил Иван Иваныча с Дашей в ближайшие выходные на чай в честь завершения летнего сезона. Посидели хорошо, а душистое варенье Даше так понравилось, что Поромыш ей еще и с собой баночку дал. На Новый год. Чтоб вокруг снег, а она открыла — и лето на столе. Вечером, помахав вслед отъезжающему внедорожнику, он улыбнулся и пошел спать. День был утомительным, но очень приятным.

* — курение — очень вредная привычка. Причем не только для самого курильщика, но и для окружающих. От него бывает много разных болезней, в том числе и смертельно опасных. Особенно опасно для детей.

Глава 6. Генерал

Поромыш хозяйственно прибирал дары своего огорода. В сенях стояли мешки с перебранной и просушенной картошкой, которые вскоре нужно будет убирать в нору. Рядом с ними гордо высился штабель из ящиков с пересыпанными песком морковкой и прочими корнеплодами. Чердак благоухал связками тщательно просушенных жарким летом трав и косичками чеснока с луком. Хотя, конечно, кое-что пока оставалось на грядках — например, капуста на зиму получит свое место в норе лишь перед самыми заморозками.

Впрочем, лес тоже не мог пожаловаться на недостаток внимания. Несколько приличных мешков с желудями (для себя) и орехами (для дорогих гостей) составляли на чердаке достойную партию луку с чесноком. Как и гирлянды сушеных грибов, которых Поромыш в пароксизме накопительства заготовил столько, что пришлось делиться, дабы место освободить. Так что и Даше и Иван Иванычу перепало их весьма и весьма немало.

Но на этом великий заготовитель не остановился, чуть ли не ежедневно притаскивая по мешку опят и закатывая оные в банки в соленом и маринованном виде. Вот в ходе грибной охоты он и заметил на лесной подстилке незнакомые человеческие следы. Отпечатки сапог явно принадлежали мужчине, при этом запах был смутно знаком и чем-то неприятен. Поромыш тщательно рассмотрел их, стараясь запомнить и рисунок подошв, и странный запах.

Он уже несколько дней безуспешно ломал голову, пытаясь сообразить, чьи же это следы и почему они вызывают у него опасение, но не преуспел. К его дому на внедорожнике лесничества подъехала Даша и с испуганным видом выскочила из машины.

— Поромыш, тебя по всему лесу генерал ищет! У нас уже был, сейчас сюда идет! Быстро в багажник и под брезент прячься!

Порадовавшись, что самовар с утра уже остыл, а посуда помыта и убрана, не наводя на мысли о внезапном бегстве, Поромыш убрал в сени лопату, которую старательно точил, закрыл дверь на тяжелый амбарный замок и запрыгнул в багажник. К дому Иван Иваныча Даша возвращалась в объезд. Дорога там, конечно, была весьма так себе, зато никакой генерал не угнался бы.

Вечером состоялся совет, на котором решали, что делать с вышедшим на тропу войны отставным воякой. Даша от подруг знала, что после анализа полученных результатов и расформирования лаборатории генерала таки выперли на заслуженный отдых. И он, похоже, нашел применение внезапно появившемуся свободному времени. Наверняка решил, что, если отловит сбежавшего Поромыша, то сможет вернуть себе лабораторию и опять часами разглагольствовать перед научниками.

Было очевидно, что допускать прямой контакт Поромыша с ним нельзя ни в коем случае — убедившийся в наличии живого «объекта» генерал будет продолжать охоту с утроенными силой и упорством. А это значит, что единственно возможной была партизанская тактика. И участники совета начали строить план обороны.

Для начала Поромыша было решено временно переселить на чердак дома Иван Иваныча, куда никаким нахалам-генералам ходу не было. А вот в его домике должна похозяйничать Даша, чтобы хоть немного замаскировать следы деятельности хозяина — даже оставшаяся одежда могла выдать беглеца.

К тому же все очень удивлялись внезапному интересу генерала. Ведь и лаборатории закрыли, и его самого на пенсию отправили далеко не вчера. Чем же он все это время занимался и почему заявился в лес только сейчас? Ответов на эти вопросы не было, а они были очень важны для максимально полного понимания действий генерала и выработки наилучшей тактики борьбы с ним.

На протяжении следующей недели генерал продолжал методично и неутомимо прочесывать лес на предмет обнаружения Поромыша, сам Поромыш скучал на чердаке, огород ждал завершения уборки, а Даша с Иван Иванычем ломали головы над сложившейся проблемой.

Ко всеобщему удивлению, наиболее эффективно потратил время именно Поромыш. Он со скуки представил себя вот таким вот зловредным генералом. Мордатым, в кителе цвета хаки, с большими погонами, портупеей и всякими прочими побрякушками. И еще в здоровенной генеральской фуражке. Получившаяся картинка Поромышу жутко не понравилась — очень уж глупая и самодовольная морда получилась. А посему он решил, что в генералы никогда не пойдет — тем же лесником быть куда интереснее и для всех полезнее. Уже исчезая из воображения Поромыша, свиногенерал самодовольно хрюкнул, сам того не желая дав подсказку к загадке о внезапном всплеске поисковой активности своего прототипа. Хрюканье! Ведь Поромыш во время охоты на мусорщиков хрюкал, чтобы выдать себя за обычного кабана! И это хрюканье потом слышали все, когда по телевизору крутили его запись! И генерал, конечно, тоже. И он, озабоченный поимкой беглеца, лишившего его возможности руководить лабораторией и красоваться перед научниками, наверняка узнал знакомый звук. Удивительно еще, что генерал раньше не заявился. Не то хворал, не то еще чем-то занят был. Да уж, действительно, ни одно доброе дело не останется безнаказанным…

Вечером Поромыш рассказал лесничему о своей догадке. Тому идея тоже показалась логичной, к тому же навела на интересные мысли. Если генерал и так узнал знакомое хрюканье, то он уже убежден в том, что Поромыш выжил и находится где-то в лесу, в котором была сделана запись. Или неподалеку. Кстати, Даша уже пару раз отмечала его повышенный интерес к избушке Поромыша. По запаху он ищет что ли??? И этот интерес мог стать очень даже полезным.

На следующий день приехала Даша, и была начата разработка плана. Нет, не так. ПЛАНА!!! Ибо враг должен быть разбит и повержен так, чтоб больше ни о каких поисках не помышлял и даже гипотетических шансов заполучить обратно лабораторию не имел.

Для начала Иван Иваныч и Даша сопоставили собственные наблюдения и пришли к выводу, что генерал активно перемещается по окрестным лесам в течение всего дня, ближе к вечеру исчезает, а на закате возвращается и устраивает засаду или обыск в той или иной его части, откуда уже до утра никуда не двигается, а затем вновь ненадолго уезжает и затем опять весь день носится по лесу. Это позволяло подготовить ловушку для генерала незаметно для него. Вот только какую?

На сей раз решение нашла Даша. И оно было великолепным. Нора! Что именно в ней нужно было сделать, пока никто не знал, но само место было очень и очень подходящим, тем более что генерал крутился вокруг домика Поромыша, как лиса вокруг курятника. Так что он точно попадется.

Еще несколько дней было посвящено уточнению распорядка дня генерала, используемого им транспорта и кучи других важных вопросов. Наконец вся необходимая информация была собрана, и разработка генеральной охоты на генерала вышла на финишную прямую. После долгих размышлений и перебора вариантов самую интересную идею предложил Иван Иваныч.

— Есть у нас тут один волк-одиночка. Старый уже, но вредный — жуть. Нормально охотиться не склонен, зато по соседним деревням мелкую скотинку ворует регулярно. То овечку, то козочку унесет. Сельчане на него давно зуб имеют и жаловались, но все руки не доходили. Выследить несложно, но времени требует. Я его, пожалуй, найду и подстрелю из ветеринарного ружья, а пока спать будет — спрячу в норе. Нужно будет только выход из большой половины чем-то закрыть, чтоб не вылез раньше времени. Только пока не знаю, чем — нужно слазить, посмотреть и размеры снять.

— Так я же как раз для него круглый люк сколотил, чтоб нора зимой не промерзала и припасы не портились. Люк парой палок в стенки распирается, там как раз корни удобно идут, — предложил Поромыш, и вскоре схема генеральской ловушки была готова.

Генерал выходил на охоту каждый день утром, методично прочесывая в пешем порядке до вечера весь лес квартал за кварталом. Конечно, больше пары не получалось никак, но к вечеру он уезжал и возвращался к ночи. Отказавшись от засад, он при свете фонаря исправно обыскивал один из кварталов. И кстати, следующим объектом ночного бдения явно должен был стать именно тот, на краю которого располагалась избушка Поромыша. На счастье, дневная зона активности сейчас располагалась на другом краю, и это минимизировало риск того, что генерал заметит подготовку к его визиту.

Поромыш опять спрятался под брезент и вместе с Дашей отправился прокладывать след от опушки леса к норе. А вот Иван Иванычу досталась куда более сложная задача — поимка того самого волка. Любой волк, каковых в заповеднике имелась целая стая, не годился — они честно выполняли свою работу санитаров леса и подставлять их под риск получения травмы от генерала было попросту нечестно. А вот упомянутого одиночку не жалко было ни капельки. Этот нахал не только нагло уклонялся от своих прямых должностных обязанностей по зачистке леса от заболевших и ослабевших травоядных, заменяя означенную лесную живность козочками и барашками, но и остальным волкам жизнь портил. Вожак стаи уже не раз его изрядно трепал, но исправить склочный характер, похоже, можно было только путем переделки в чучело, что не одобрялось законодательством.

А этот тунеядец, судя по всему, знал свои права и обязанности Иван Иваныча не хуже, чем руководство лесничества. Даже Даша уже не раз высказывала подозрения, что волчара где-то спер ноутбук и теперь круглыми сутками сидит в «Консультанте» или «Гаранте» — уж очень хорошо он знал свои права в качестве обитателя заповедника. Он, конечно, не краснокнижный зверь, но просто так взять и пристрелить его в заповеднике было нельзя. А посему бедокурил волчара за его пределами, а потом незамедлительно возвращался назад и укладывался переваривать добычу под каким-нибудь тенистым заповедным кустиком. Причем настолько обнаглел, что при виде лесничего и прочих людей даже не прятался.

Эта наглость и помогла Иван Иванычу быстро сыскать зубастого хулигана. Волк нагло валялся на уютной прогалине промеж пары куртин лещины и беззаботно дрых. Так что лесничий со всеми удобствами подкрался метров на двадцать с подветренной стороны, прицелился в соблазнительную волчью ляжку и одарил нахала шприцем со снотворным в сие мягкое место. Дозу Даша рассчитывала лично, так чтоб сейчас волк заснул, а потом, будучи засунутым в нору, продолжил мирно спать до появления генерала. Снотворное, кстати, на лечение этого самого зубастого хулигана и списали, благо тот на переднюю правую лапу слегла прихрамывал после очередной стычки с вожаком стаи.

Волчок на укол в пятую точку вскинулся, но и ста метров не пробежал. Так что вскоре его благополучно поместили в большую камеру норы, закрыв выход той самой «дверкой», которую Поромыш подготовил на зиму в качестве люка в погреб. Подпертая снаружи парой палок, она исключала досрочный выход волка на оперативный простор и делала его встречу с неугомонным генералом неизбежной. Напоследок Поромыш разулся и потоптался у входа в нору так, что создавалось впечатление его там проживания. Ловушка для генерала была готова.

Даша отвезла Поромыша в дом Иван Иваныча и спрятала на чердаке, чтобы в случае чего даже собакам не удалось взять след, а сам лесничий отправился патрулировать лес и ждать генерала. И надо сказать, что эту задачу он чуть не провалил. Генерал в армейской камуфляжке перемещался тихо и весьма неплохо сливался с лесом и обратил на себя внимание лишь благодаря березняку на заднем плане. Вояка неплохо подготовился — из-за плеч торчали петля на телескопической палке и вполне узнаваемое ветеринарное ружьишко, к поясу был приторочен подсумок, из которого торчал кусок сети, а уж чем были набиты многочисленные карманы разгрузки и тактический рюкзак за спиной — оставалось только гадать. И надеяться, что ядерного оружия там нет.

После небольшого круга по лесу генерал вышел к избушке, полюбовался на амбарный замок на ее двери, заглянул в окошко и начал методично совать нос во все места, до каковых смог добраться. Прочесывание двора неизбежно приближало его к норе и на очередном проходе он таки заметил следы! Тщательный осмотр оных при свете здоровенного фонаря, которым можно было неслабо и осветить местность, и засветить в лоб, принес на лик генерала выражение глубокого удовлетворения и ненасытной кровожадности. Объект был в норе!

Генерал снял рюкзак, взял фонарь, петлю, сетку с ружьем и полез в нору. Если бы он встретился с тем же волком на открытой местности, то летящий на тридцать метров шприц в сочетании с профессиональными навыками генерала не оставил бы волку никаких шансов. В норе же все это снаряжение вместе с невесть зачем установленной деревяшкой скорее мешали. Генерал был уверен, что Поромыш сидит в остававшемся открытым отроге, а попасть туда мешала торчащая поперек норы палка…

После удаления палки лючок, подпертый с обратной стороны до того мирно спящим волком, упал, а генерал, дернувшийся на неожиданное движение, совершенно случайно со всего маха залепил фонарем волку по носу. К этому моменту с момента укола прошло уже более чем достаточно времени, чтобы волчий организм избавился от снотворного, так что не заметить подобную атаку волк не мог ни коим образом.

То, что разбудивший его человек готов убивать, у волка сомнений не вызвало с первого мгновения. А посему, даже не успев взвыть от боли, он несколько раз грызанул нападающего, а потом, втаптывая его в землю и обдирая шерсть о потолок норы, протиснулся наружу и рванул куда глаза глядят. Безбедная жизнь в заповеднике явно закончилась. Пора было спасать свою шкуру…

Генералу потребовалось несколько минут, чтобы выпутаться из своего снаряжения и вылезти из норы. Из разодранной руки текла кровь, голова кружилась от ударов собственным фонариком и волчьей лапой, на зубах скрипел песок, а камуфляжка с разгрузкой висели клочьями, на удивление не сопровождавшимися соответствующим набором дырок в генеральской шкуре. В этот момент к домику «совершенно случайно» заехал лесничий, до того с глубочайшим моральным удовлетворением пронаблюдавший за вполне добровольной ретирадой изрядно надоевшего серого хулигана.

Впрочем, генералу, как и вызванному на место происшествия наряду полиции, знать об этом самом удовлетворении было совершенно не обязательно. Пострадавший «для оказания помощи» был препровожден в домик, дабы убедился в отсутствии там объекта своего неуместного интереса и не зыркал по сторонам. Для оказания первой помощи по рации была призвана Даша, которая первым делом проверила нору, тщательно затоптала следы Поромыша и спрятала люк, после чего, размахивая медицинской укладкой, вломилась в домик и приступила к обработке изрядно присыпанной землей раны и наложению повязки.

Лесничий не поленился в ожидании полиции и скорой как положено оформить акт генеральского вандализма, заполняя его под почти беспрестанные стенания Даши о судьбе бедного волчка, у которого лапка болит, периодически перемежаемые выражениями надежды на то, что такой милый хвостатый пациент не очень испугался и все же сам вернется на долечивание.

Тем временем перепуганный «бедный волчок» несся во весь опор, забыв про больную лапу и связанные с ней неудобства. Напавший на него человек явно не имел никакого отношения к лесничеству и на неприкосновенность обитателей заповедника еще более явно плевать хотел. Он пришел убивать и то, что шкуру удалось унести из его загребущих лап — огромное везение, которое может и не повториться. Волк бежал до тех пор, пока у него были силы, а потом еще и еще, пока с разгона не уткнулся в землю подбитым носом. Но боли не почувствовал — все его внимание было сконцентрировано на слухе — не появятся ли за спиной настигающие шаги того человека. О возвращении в заповедник он даже думать боялся…

Когда полиция оформила все бумаги, а скорая, не без оснований заподозрив у генерала, ругающегося на превратившегося в волка Поромыша, не только кусаную травму с сотрясением, но и острый психоз, увезла его лечиться, Даша, убедившись, что всех гостей и след простыл, вынула из внутреннего кармана куртки то, что привлекло ее внимание и вызвало интерес в норе. Небольшую пачку тщательно сложенных и упакованных в прозрачку бумаг. Находка явно выпала из генеральского кармана во время эпической битвы с волком. Сначала она подумала, что всё это — какие-то документы из их бывшей лаборатории, но оказалось, что там есть и еще кое-что интересное.

Судя по этим бумагам, где-то ближе к концу создания генома объектов, часть материалов была выкрадена из лаборатории, и на её основе начато создание особей с двумя Х-хромосомами. А попросту — женских. Зачем они кому-то понадобились — оставалось вопросом, но куда важнее было то, что в бумагах имелись не только адрес второй лаборатории, но и схемы зданий, а также информация по расположению «объекта» и организации охраны. Генерал явно собирался заполучить то, что там было спрятано. И весьма похоже, что у жуликов тоже получился один вроде бы удачный экземпляр. Судя по отдельным штрихам в тексте, тоже разумный. И с этим нужно было что-то делать…

Глава 7. Подружка

На следующий день состоялся мозговой штурм. В отношении необходимости спасения второй жертвы генетических экспериментов споров не было, а вот в части воплощения этой затеи главная проблема состояла в полном отсутствии навыков проведения подобных мероприятий и, соответственно, хоть каких-то представлений об их организации. Даже с местом разобрались не сразу – адрес был «почтовый», привязанный к ближайшему селу, а на рисунке красовалась группа строений в лесу. Долго никто не мог понять, что же здесь не так, пока Иван Иваныч не сообразил, что указанное в адресе село располагается за соседним с заповедником лесом, а в южной части того самого леса, находится заброшенная в Перестройку станция дальней радиосвязи. Еще в школьные годы он с друзьями не раз пробирался туда за всякими зело ценными для сельчан металлическими обрезками. Объект, конечно, был жутко режимный и ещё более жутко секретный, а посему располагали такие где-нибудь подальше, куда случайный человек не забредёт. А если кто забредёт, то или свой или вражий шпиён, которого надо ловить и разоблачать. Про успешную поимку охраной станции представителей забугорных разведок слухов не было, а вот про наличие всяких ценных «железок» - очень даже. И с подробностями.

А посему несколько удобных троп через болота и лес знали все. Тропы приводили к двум проломам в заборе на окраине части, за которым располагался склад металлолома. Сейчас-то Иван Иваныч с высоты своего жизненного опыта понимал, что командир той части был человеком мудрым и, прекрасно осознавая, что без серьёзных боевых действий отвадить пацанву от объекта нереально, попросту выставил пару ящиков с металлическими обрезками на краю территории, запретив охране реагировать на всё, что там происходит. Подавляющему большинству местных ничего другого и не было нужно, а отдельные, особо непоседливые и любопытные отроки, включая самого будущего лесничего, помогали поддерживать в тонусе личный состав. Да и пробраться незамеченным мимо вездесущих аборигенов не смог бы ни один лазутчик, что обеспечивало объекту дополнительный пояс безопасности.

«Железки» же нужны были для весьма важных целей. Для начала, из обрезков «армейской» стали местный кузнец дядя Сеня делал великолепные ножики, которые в хозяйстве завсегда применение находили. А вот добыча медных сплавов преследовала куда более возвышенные цели. Дело в том, что парень, не имевший своего браслета из проволоки или медной силовой шины, считался несколько второсортным и у прекрасной половины сверстников интереса не вызывал. Да и для «официального» знакомства лучшим вариантом подарка был самостоятельно сделанный браслет, позволяющий продемонстрировать и смелость с добычливостью и чувство прекрасного с умением работать руками.

Иван Иваныч усмехнулся давним воспоминаниям и сконцентрировался на схеме из генеральских бумаг. Судя по ним, объект их интереса располагался в бывшем командном корпусе. Подходы к нему имелись вполне приличные, тем более что остальные корпуса так и остались заброшенными, но наличие даже небольшой охраны очень осложняло ситуацию и огорчало будущих участников штурма. Идей по выманиванию и инактивации охраны было предложено немало, но на сей раз решение нашел именно он, как наиболее опытный в плане налетов на секретные объекты.

Весьма подробная схема не содержала одного важного элемента, который не мог не учесть педантичный генерал. А именно – генератора. С ЛЭП, идущей по старой трассе от села, было всё в порядке, водозабор со скважиной присутствовали. И даже все помещения корпуса были подписаны – охрана, серверная, лаборатории, виварий… Вот как раз в последнем наверняка и содержали будущую подружку Поромыша. И план такой, что залюбуешься – даже все двери и выключатели помечены! А вот генератора нет. И это означало, что, скорее всего, сие весьма полезное устройство и в натуре отсутствует. Непростительная ошибка, но очень удачная.

А ещё обращало на себя внимание отсутствие второй двери, выходящей к тем самым залежам металлолома. В те давние времена эту дверь использовали крайне редко, в основном тогда, когда красили переднюю, ну а позже хозяйственные селяне экспроприировали её вместе с остальным оставленным имуществом. Этот корпус, в отличие от остальных, хотя бы не остался без крыши, так как никто не захотел возиться с хрупким и тяжелым шифером. А вот остальные, крытые железом, были ободраны подчистую. Но крыша крышей, а способ заделки двери вызывал интерес. Можно было ожидать, что проем просто заложат кирпичом, не особо заморачиваясь качеством кладки и связью оной с остальной стеной. А если так, то достаточно будет пары-тройки добрых ударов кувалдой и сезам откроется. Кувалда в наличии была и даже не одна. А посему…

В разведку Иван Иваныч и Поромыш отправились вместе. Первым делом они изучили трассу ЛЭП, найдя сразу несколько деревьев, которые вполне можно удобно уронить на провода и оборвать оные. Немного поблуждав, они выбрали самое перспективное – высоченную сосну, которая при падении неизбежно снесет ЛЭП и качественно заякорится кроной в березняке на другой стороне, исключив возможность освобождения проезда без применения бензопилы. Которая, к удивлению лесничего, в перечне оборудования тоже отсутствовала.

Дальнейшие наблюдения позволили выявить, что охрана использует обычные мобильники, а также выбрать самую разгильдяйскую смену. Столь оригинальное отношение к средствам связи навело Иван Иваныча на интересную мысль – он позаимствовал у одного знакомого глушилку сотовой связи. Не слишком законную и не сильно мощную, работающую в радиусе от силы километра, зато с возможностью управления с дистанционного пульта. На дальности аж до двух, что вполне перекрывало расстояние от той самой сосны до бывшей станции связи. Оставалось только припрятать все необходимое рядом с нужными местами и ждать погоды.

Нужная настала через неделю. Новолуние и изрядная облачность превратили лес в царство безбрежной тьмы, в которой можно было преспокойно впилиться в дерево, не заметив его в полушаге. Но тут хоть рукой можно было нащупать препятствие. Прочие же кусты (особенно колючие) и ямы (особенно глубокие и грязные) вообще были неотличимы друг от друга до момента воссоединения с ними. Успешно ориентироваться в этой сплошной полосе препятствий могли лишь Поромыш, пользуясь скорее обонянием и слухом, чем зрением, да лесничий. Последний, впрочем, полагался на свою память и подсказки партнера. Свет они использовать побаивались – вдруг у пары охранников-разгильдяев приступ бдительности случится?

Первым шагом была проверка убытия дневного персонала. Его было не так уж и много – с полдюжины научников и начальник, весьма сходный по замашкам с их генералом. Начальник, как и обычно увез всех на большом внедорожнике, оставив охранников. Те менялись по утрам после приезда научников и перемещались на «Ниве» с эмблемами какого-то охранного агентства. Сама машина на объекте не оставалась, увозя отработавшую смену.

Охрана, убедившись в убытии начальства, вытащила из соседнего полуразрушенного корпуса мангал и приступила к готовке ужина. Судя по тому, что шашлык был дополнен пивом, к своим основным обязанностям охранники относились абсолютно наплевательски, не без некоторых оснований полагая, что в эту дыру не один супостат в здравом уме не попрется. Про наличие особо заинтересованных противников, которых не испугают болота и лес, они были не в курсе…

Убедившись, что вохра вполне самостоятельно и добровольно приобретает оптимальные бля проведения операции кондиции, Иван Иваныч с Поромышем отправились к ранее присмотренной сосне. Одной из причин выбора именно этого дерева было нечастое сочетание песчаного грунта и довольно высокого стояния воды в этом месте. В результате дерево имело не слишком глубоко расположенные поверхностные корни и не слишком мощный осевой. От ветров спасала стена леса, так что больше до сего момента было и не нужно.

Поромыш залез повыше, но не на самую верхушку, чтобы и рычаг был достаточным и ствол ещё прочным. Там он за тонкую веревку поднял прочный хомут из куска пожарного рукава и привязанную к нему прочную синтетическую веревку, способную выдержать несколько тонн. Второй хомут новоявленные ниндзя закрепили на коренастом дубе со своей стороны просеки и соединили их с помощью куска всё того же рукава и мощной ручной трещотки под его размер с почти метровым рычагом.

Работать рычагом пришлось с четверть часа. Дело было рискованным и требовало осторожности – при разрыве даже веревка при такой нагрузке бьет с такой силой, что способна кости ломать. И это не говоря о неслабой железяке с массивной ручкой! Но, к счастью, в тот момент, когда Иван Иваныч уже начал подумывать, что ошибся в расчетах и спасательную операцию придется переносить, раздался громкий треск и сосна величественно легла поперек просеки, намертво расклинившись остатками корней между более удачливыми товарками на своей стороне и кроной между березами на противоположной. Падение красиво завершилось небольшим фейерверком от разорванного СИПа, чем приятно порадовало спасателей. Первая часть дела была сделана.

Иван Иваныч вытащил пульт управления глушилкой и нажал кнопку активации. С этого момента охранники ни до кого дозвониться не смогут. Оставалось максимально быстро собрать снаряжение, при последних лучах солнца спрятать его в тайнике в соседней чащобе и бежать к объекту. По пути они заметили вдали лучи двух мощных фонарей, мечущихся по просеке. Охрана, видимо, побоявшись разделиться, в полном составе отправилась искать причину обесточки, оставив объект без присмотра. Что и требовалось обеспечить!

Следующим этапом было проникновение на временно неохраняемый объект. Тут великолепно сработал тарированный удар кувалдой. Именно отсюда в своё время и спёртой, между прочим. Забирка оказалась толщиной в кирпич, что могло бы заставить потрудиться, но на её сооружение пошли старые, частично выветренные кирпичи и настолько некачественный цемент, что при ударе камень и раствор соревновались за возможность рассыпаться в пыль.

Картина внутри удивила. Помещения представляли собой эдакую пародию на лофт. Вот только там старые стены тщательно чистят и лакируют, превращая в элемент декора. А здесь вставили окна и двери, по не крашенным с советских времен стенам проложили проводку, на пол настелили фанеру… Не поймёшь – или сильно экономили на всем, кроме основного оборудования или сделали так, чтобы в случае чего можно было практически бесследно всё свернуть и вывезти. Отсутствие генератора наводило на мысли о первой причине, но не исключало вторую.

Внутренние двери закрывались электронными замками, отключившимися после потери питания. Быстро проверив комнаты по пути к виварию, спасатели обнаружили несколько канистр с этанолом и другими жидкостями, в основном растворителями, мощные морозильники с чем-то в закрытых контейнерах, наводящие на мысли о фантастических фильмах и играх сумасшедших ученых с генами, а также кучу прочего барахла.

В виварии же в самой обычной клетке с электронным же замком обнаружилась… Ну да, обнаружилась. Обитательница клетки уже явно вступила в пубертат, так что обзавелась вполне себе человеческой грудью. У самого Поромыша, между прочим, было четыре соска – одна пара как у обычного человека, и ещё одна пониже. У свиней только рабочих (с которых поросята кормятся) в норме от пяти до семи пар, а всего и до десяти бывает, но последние молока не дают. Да и у мышей примерно та же ситуация. Это Поромыш в учебнике биологии вычитал, выпросив тот у Даши. А еще она была бы повыше Поромыша, если б клетка позволяла выпрямиться. Тут тоже всё как у людей – девочки в сопоставимом возрасте мальчиков опережают.

И пока обитательница клетки спала, не подозревая, что до свободы остались считанные минуты и метры. Иван Иваныч постучал по клетке. Спящая на боку особа подняла голову с рук и заморгала, ослепленная фонарем. Лицо у нее оказалось в целом похоже на Поромыша, но отличалось более тонкими чертами. Лесничий открыл дверцу клетки и вынул из рюкзака спортивный костюм, подогнанный Дашей под размеры Поромыша. О том, что его будущая подружка может оказаться более рослой, никто не подумал.

- Одевайся и нужно уходить. - сказал он.

Тем временем пленница перевела взгляд на Поромыша, пригляделась, принюхалась и удивленно вскрикнула.

- Не бойся! – сказал он, ни на секунду не усомнившись в ее способности понимать речь. Все же значительная часть генов у них общая, да и глаза явно умные. – Меня создали в похожей лаборатории, но я оттуда сбежал, после чего ее закрыли. А генерал, бывший начальник, на меня охотился. Но мы его победили. И у него были бумаги о том, что из той, государственной лаборатории были украдены генетические материалы, на основе которых создали тебя. Не знаю для чего, но ни для чего хорошего точно. К тому же, если та лаборатория была вполне легальной, то эта точно незаконная. Её создатели явно ото всех скрываются. Так что оставаться здесь опасно.

В целом его слова вполне совпадали с выводами самой Муськи, как её между собой называли научники. В последнее время она не раз слышала, что её собираются клонировать и за большие деньги продавать клонов для каких-то явно нехороших целей. А посему…

- Здравствуйте! Спасибо! – непривычно сказала она свои первые слова и протянула руку за костюмом. Как и у Поромыша, речь у неё развилась с опозданием и она успела сообразить, что для собственной безопасности лучше молчать и притворяться безмозглой зверушкой.

Одевание много времени не заняло, только Поромышу пришлось помочь с застегиванием молнии на куртке. Да, испытав при этом какое-то новое ощущение… Но сейчас было не до того. Охранники вполне могли вернуться и нужно было спешить. Впрочем… Пожалуй, стоило их занять делом, чтобы сразу не начали искать беглянку.

Поромыш убедился, что Иван Иваныч, поддерживающий Муську, благополучно вышел на улицу, заглянул в помещение охраны, прихватив зажигалку, и пошел на склад. Про то, что спирт хорошо горит, он знал, про аналогичные свойства большинства других содержащихся там жидкостей догадывался. А посему вылил на пол содержимое одной из канистр и положил на краю лужи скомканный лист бумаги. Оставалось лишь поджечь его и быстро убежать – из учебников следовало, что пары горючих жидкостей могут взрываться. И находиться в этот момент рядом не хотелось.

Лесничего он нагнал на опушке леса. Зайдя чуть глубже он подобрал глушилку, чтобы выключить, отнеся подальше. Иначе мгновенное восстановление связи могло кому-то показаться странным. А вот Иван Иванычу досталась ноша повесомее. Ноги Муськи оказались совершенно не готовыми к бегу по ночному лесу, так что пришлось ее попросту закинуть на плечо и таком виде транспортировать к машине, припаркованной на опушке в трех километрах от бывшей тайной лаборатории. К тому времени не было ни лаборатории, ни тайны. За спиной у них пламя стояло до небес, обстреливая окрестности автоматными очередями лопающегося шифера и периодически поднимаясь ненадолго с новой силой, сопровождая каждую вспышку более основательным рокотом взрыва. Да уж, при таком фейерверке там не только шифера, но и стен наверняка не осталось. Так, пожалуй, пленницу даже искать не будут. И хорошо.

Дальнейшее бегство прошло без проблем. Иван Иваныч знал грунтовки вокруг своего леса наизусть и лучей фар, обрезанных заранее подготовленными и приклеенными на малярный скотч картонными шторками, вполне хватало для доезда. Поромыш с Муськой спрятались на чердаке, а Даша свернула подготовленную на всякий случай операционную укладку и вместе с лесничим галопом рванула мыть машину. А затем еще и в круглосуточный сельмаг прокатилась за хлебом, чтоб она и подсохла на ходу и запылилась и обоснованно теплая была, если кто капот щупать сунется.

Но, на всеобщее счастье, Поромыш с Муськой отсидели неделю на чердаке, так и не вызвав ни у кого интереса. И эту неделю они потратили не зря. Поромыш, выяснив, что говорить Муська может, а вот читать и писать – нет, незамедлительно взялся за её обучение. Зря что ли у него в избушке несколько полок книг? Нужно было подготовить её к такому счастью! Так что выпросил у Даши старый букварь и приступил к делу. Весьма, надо сказать, эффективно – уже к концу недели Муська читала «по складам». В дальнейшем обучении активное участие принимали и Даша и Иван Иваныч, обучая новенькую не только чтению и письму, но и множеству премудростей во взаимодействии с людьми. А ещё Поромыш старательно сооружал новую кровать и Даша подбирала для Муськи гардероб. В основном тренировочные костюмы, куртки, да кроссовки со свободной шнуровкой. Ну и валенки на зиму, как же без них? Но одну большую красивую коробку она строго-настрого запретила открывать до переезда в избушку Поромыша.

Так прошел целый месяц, в течение которого Поромышу с Муськой несколько раз приходилось прятаться из-за визитов разных гостей. Но никто из них не имел отношения к разгромленной лаборатории. Подумав, Иван Иваныч согласился с версией Поромыша, предположившего, что пожар списали на саму же Муську, по недосмотру охраны выбравшейся из клетки и добравшейся до зажигалки и склада с горючими жидкостями.

Так что Иван Иваныч проехался в избушку Поромыша, завёз новую мебель и продукты, протопил печку и следующим рейсом вместе с Дашей переправил эту странную парочку к новому месту жительства. Поромыш по дороге думал о том, что по весне обязательно высадит у дома самые красивые цветы, а Муська вообще не знала, о чем ей думать, но точно знала, что с Поромышем ей нравится.

В избушке Иван Иваныч помог растопить печь, а Даша отправила Порошыша ставить самовар, застелила вторую постель и отдала Муське ту самую коробку, сказав, что открыть её и примерить содержимое можно будет после их отъезда. А пока – новоселье и торт.

Лишь поздним вечером, начаёвничавшись в свое удовольствие, лесничий с Дашей раскланялись и уехали, а Муська смогла, наконец, открыть заветную коробку. Там оказалось великолепное платье цвета чайной розы, украшенное на поясе красной розочкой с листиками. Муська мгновенно натянула его и возложила себе на голову оказавшуюся в той же коробке шляпку. А потом покрутилась перед зеркалом, наслаждаясь волшебной игрой на ткани света от свечей. Когда же она повернулась к Поромышу, чтобы спросить, как платье понравилось ему, то встретила такой взгляд, что никакие вопросы стали не нужны.

На сей ноте мы и завершим наше повествование…