Помни о стерлицах

Всё началось с камня

– А ты не спрячешься от стерлицы, потому что отрастила большие пуховницы!

Ехидно прыснув, маленький и юркий Мьюк кувыркнулся на волне. Смесь плотного газа и пыли вихрящимися струйками разошлась под его крыльями-ластами. Рывок – и мальчик-нерпа понесся следом за уходящей ветряной волной. Вновь оказавшись на гребне, он обернулся, чтобы показать Джае язык, и скрылся за одним из летающих островков.

Глупый, глупый Мьюк! Он всё время дразнит Джаю. Расстроенная девочка-ламантин потрогала ластой свои хлопковые бочка. Нет, не такие уж и большие пуховницы – коробочки еще не вызрели.

Джая ластами обхватила свой камень памяти – маленький, розовый аквамарин, «слишком девачковый», как говорил Мьюк. Надо записать свою обиду, чтобы при случае отомстить заносчивому мальчишке.

В свете закатных лучей камень тепло блестел. Девочка покрутила его и так, и эдак, улыбнулась и вгляделась в одну из граней. Память вихрем закружила Джаю, эмоции сменяли друг друга. Ей вспомнилось, что значит быть любимой: как мама пела ей в детстве колыбельную ламантинов, а её ласты мягко окутывали ещё не потерявшее детского пуха тельце. И чувство одиночества, когда мама, издав прощальный клич, пустилась против потока, а маленькая девочка, как ни силилась, не смогла угнаться за ней. И первая встреча с Мьюком, когда он ещё не был злыднем. Такой же оставленный ребёнок, он грустным рёвом рвал серые туманы из пыли, поднявшейся с уходом взрослых с Выводковых островов.

– Стерлицы! – память исказил крик.

В ласту впились зубы. Маленькие челюсти плотно сдавливали плоть, упорно тащили Джаю куда-то. Растерянная девочка не сразу узнала Мьюка.

– Фырвицы! – не ослабляя хватки, повторил он.

Джая подалась за ним – они влетели в пещеру в одном из островов, и белёк отпустил её. Опасливо подпорхнул к выходу и выглянул наружу.

– Скройся, нет! – от страха девочка сильнее вжалась в стену. – А если увидят?

– Не увидят, – капризно ответил мальчик, но отпрянул от входа. – Их было две или три, скоро уйдут.

Тяжело дыша, Джая кивнула. Надо записать это в камень – когда записываешь плохое, почему-то сразу становится легче. Камень, камень...

– Где мой камень памяти? – она оглядела пустые ласты. – Камень?!

Боль запульсировала в голове – Джая его потеряла. Она потеряла свою память.

– Тихо-тихо, не плачь! – Мьюк тут же кинулся её утешать. – Не плачь, а то стерлицы услышат!

– Но-но...

– Мы найдём его, – пообещал он, – как только они уйдут – пойдём искать, ладно?

Сморгнув слёзы, Джая закивала.

Пещеру накрыла темная тень – мимо детей проплыла стерлица. Острый клюв и пустые глазницы даже не повернулись в их сторону. Черный плащ-дымка, вихрясь, важно проследовал, утягиваемый стремительным белокостяным телом. Когда он скрылся из виду, остался только запах прели.

Напуганные, Джая и Мьюк ещё долго цепенели, боясь вдохнуть полной грудью. Гнилостный запах стерлицы, то, как близко она прошла, – такое вынести непросто.

– Это не наши вестницы, – белёк первым нарушил молчание.

Прозвучало не совсем уверенно, но вполне обнадеживающе.

Джая кивнула. И задумалась – до появления стерлицы она из-за чего-то очень сильно переживала. Вот только из-за чего?

– Теперь пошли, – мальчик направился на свет. – Идешь?

– Куда?

– Искать твой камень памяти!

– Камень памяти?

Джая осмотрела кармашек, куда обычно его прятала – он был пуст.

– Где мой камень памяти?! – в панике она начала крутиться на месте. – Где он?!

Мьюк попытался её остановить, но закружился сам в вихре, который создала девочка раз в пять его крупнее.

– Не знаю! – выбившись из сих, кашлянул он. – Джая, вспомни, где ты в последний раз его видела?

Она застыла.

– Я... я не помню, – только и выдавила она из себя.

Соль защипала глаза. Слёзы сами собой полились по щекам – без звука, без объявления, без приглашения.

***

Они спускались всё ниже и ниже. Пыль раздражала ноздри. Джае хотелось зажмуриться и чихнуть.

– Нет! – маленькая ласта накрыла её нос. – Стерлицы всё ещё рядом!

Мьюк. Весь взъерошенный, белая шерстка засмоктанная. Лишайник на боках покоцанный, а шея и загривок покрыты раковинками устриц. И где он только этих паразитов нашёл? Совсем себя запустил!

Белёк убрал ласты от Джаи и засуетился, заметался меж парящих камней и корней лиан, сетью оплетающих Выводковые острова.

– Наверное, обронила его где-то здесь, – тараторил он. – Я видел, как ты держала его в ластах.

– Кого?

– Камень памяти!

Джая потрогала кармашек, в котором его носила. Ажурный сетчатый мешочек на шнурке, перекинутом через шею, оказался пустым. Точно: она потеряла свою главную драгоценность.

Девочка замотала головой, озираясь по сторонам: где-то он должен быть, такой яркий, розовый… Розовый ведь?

– Может, в расселину завалился, – Мьюк тыкался носом во все трещины, изъевшие крошащееся низины парящего архипелага. – Ай!

Белёк отпрянул от крупной, зияющей чернотой дыры в скале за мгновение до того, как его чуть не ухватила за мордочку большая клешня. Ещё раз предупредительно щёлкнув, она скрылась во тьме, откуда донесся старческий голос:

– Валите от моей пещеры!

Мьюк покрутился вокруг дыры, не решаясь приблизиться.

– Кто это? – спросила Джая.

– Не знаю. А что, если это Отшельник Стю? Ну, помнишь, старшаки нам рассказывали.

Девочка помотала головой.

– А, ну да, без камня не вспомнишь, – махнул ластой белёк. – Трусливый Стю, что прячется в придонных скалах...

– Я не трусливый! – вновь заскрипел стариковский голос. – Я – осторожный.

– Ого! – воодушевлённый, Мьюк перекувыркнулся через голову. – Так ты настоящий! А я думал, что легенда.

– А я и стану легендой, – старый рак медленно высунулся из своего укрытия. – Я войду в историю как первый, кто избежал встречи со своей стерлицей.

Глаза на длинных ножках были противно красными, заплывшими. Пепельно-серый панцирь Отшельника зиял прорехами. Вторая клешня просто-напросто отсутствовала.

– И как же ты избежишь с ней встречи? – Мьюк посмеивался. – Прячась в скале?

– Ну да!

Белёк прыснул:

– Но для этого у твоей пещеры слишком большой вход! Стерлице не составит труда достать тебя.

– Замолчи! Моя пещера – идеальна! А будешь много болтать, – Стю щелкнул единственной клешней, – я тебя съем!

Он сильно сердился. А Мьюк залился смехом и опять кувыркнулся через голову.

– Съешь, как же! Сперва поймай, – мальчик-нерпа юркнул перед рачьими глазами, хвостом пуская в них пыль.

Сконфуженный, рак подался назад, в своё убежище.

– А зачем прятаться от стерлицы? – спросила Джая, пока он не ушёл.

– Зачем?! – рявкнул Стю, будто харкнул. – А то ты не знаешь. Чтобы не исчезнуть, деточка! Тебе разве не рассказывали: тот, кто встречает свою стерлицу, ан-ни-ги-ли-ру-ет.

– Что делает? – Джая слышала это слово впервые.

Хотя, может, она его знала – записала в камень, а сейчас просто забыла.

Рак сморгнул вопрос и поежился.

– Умирает, – проворчал в ответ и забился поглубже в расселину.

Джая непроизвольно потянулась к мешочку на шее: того, кто сплел его для неё, не стало. Она не могла вспомнить, кто это был и как выглядел, но в глазах всплыла стерлица, опутывающая черным маревом. Мгновение – и пустота.

– Эй, старик, – Мьюк не отставал от Отшельника. – А ты не видел небольшой камушек? Блестящий, розовый такой.

– Проваливайте от моей пещеры! Ещё стерлиц приведёте.

– Видел или нет?

– Вон!

Мьюк насупился.

– Летим, Джая.

Белёк продолжил суетится и рыскать. Девочка тем временем подпорхнула к расселине.

– Вы правда не видели мой камень памяти?

Из черноты раздалось невнятное бурчание.

– Посмотри у омута – весь мусор сверху стекается туда, – наконец смилостивился Стю. – Если ещё не поздно. А теперь – улетай, пожалуйста.

И Джая отлетела подальше. Где омут, она не знала, и потому спросила у Мьюка.

– Думаешь, он сказал правду? – белёк недоверчиво скосился в сторону убежища Отшельника.

Джая лишь развела ластами.

Мьюк был этим ответом недоволен. Но, для вида скорчив гримасу, всё-таки согласился проводить девочку.

Он привёл Джаю в место, где скалы образовывали колодец, даром только, что стены дырявые. Разные ветряные потоки сходились в нём и оставались крутиться в ветровороте – чем ниже и ближе к центру, тем сильнее.

– Смотри! – крикнул Мьюк.

Он указал ластой на корни лиан, сносимые со скал ветром. Достаточно прочные, чтобы их не сорвало совсем. Они спутались, образуя невод, в котором задерживались камушки, осыпавшиеся с ярусов выше. Среди них розовел и Джаин.

– Надо скорее его достать, пока ветер не унёс, – белёк встрепенулся.

Мьюк готовился ринуться в поток, но прежде прикидывал, как влететь, чтобы потом выбраться из вихря.

Тут над ними мелькнула тень. Дети взглянули наверх: к ним вдоль стены колодца уверенно спускалась небольшая стерлица, минуя опасные потоки. И Джая, и Мьюк – оба замерли.

– Это моя, – на выдохе прошептал белёк.

Стерлица двигалась плавно. Вихрь затягивал её черную вуаль, но самой вестнице смерти ветер был безразличен.

– Джая, попробуй вытащить камень, а я отвлеку стерлицу, – Мьюк толкнул подругу ластой в бок.

– А что, если это не твоя?

– Тогда тем более: хватай камень и улетай!

Джая замялась – её камень памяти в любой момент мог выскользнуть из сетки спутанных корней. Но стерлица – что если она и вправду пришла к Мьюку?

Белёк не думал. Он кинулся навстречу вестнице. Подлетел опасно близко, махнул хвостом и также стремительно отпрянул. Стрелица ненадолго застыла.

– Ну же! – обернувшись, Мьюк поторопил Джаю.

Девочка кивнула.

Она ворвалась в ветряной поток. Летя против него, Джая медленно продвигалась к цели. Казалось, розовый камушек, бликуя на солнце, подмигивал ей.

Девочка отталкивалась от воздуха, боролась с ветром. Когда-то она также летела против потока, и проиграла. Мама, улетающая в закат, прощальный клич – воспоминания зажглись в голове и без камня.

Но тут же погасли: Мьюк, вскрикнув, забился в расселину. Её облепила стерлица. Костяными крючьями, заменявшими ласты, заскреблась, стремясь достать его.

Джаю пробрало до дрожи, всё тело свело судорогой. Она сбавила скорость, и ветер взял своё: промотал её по кругу, утягивая в ветроворот. Джая едва спаслась, ухватившись зубами за корни лиан.

Она подняла взгляд – камень памяти был совсем рядом. Пара рывков – и вот он.

Мьюк закричал ещё громче, затем затих. Стерлица всё ещё скреблась.

Джая не хотела на это смотреть. Она уже видела встречу с вестницей. Да, она вспомнила: тётушка-паучиха, что связала для неё кармашек. Стерлица пришла за ней, обхватила белыми крючковатыми лапками, окутала черным плащом-дымкой – и рассеялась, как туман поутру. Испарилась вместе с тётушкой-паучихой.

«Кто встречает свою стерлицу, аннигилирует», – говорил Отшельник Стю. – «Умирает». Тётушка-паучиха исчезла, как может исчезнуть Мьюк.

Джая собрала все силы и рванула из потока. Ветер сносил её, затягивал, но она боролось. Чем дальше от центра – тем легче.

Камень памяти подождёт. Сперва стерлица.

На полной скорости Джая налетела на неё. Захрустели хрупкие лапки, вестница завизжала, отпрянула от расселины.

Джая не могла надышаться. Она закрыла собой убежище Мьюка. Стерлица зависла неподалёку. Несколько мгновений они смотрели друг на друга: девочка-ламантин и черная дымка с костяной головой и пустыми глазницами.

Затем вестница двинулась в наступление – церемонно и уверенно, она подплывала всё ближе и ближе. У Джаи по спине забегали мурашки, в нос ударил прелый запах.

Выдохнув, она ринулась на стерлицу. За мгновение до столкновения кувыркнулась, ушибла вестницу тяжелым хвостом.

От такого удара легкая тушка отлетела далёко от скал. Поток тут же её подхватил, в ветровороте разнося черную вуаль.

Прильнув к стене, Джая застыла. Напуганно и завороженно наблюдала за тем, как стерлицу уносило вихрем. Она цеплялась за лианы, силясь спастись, драла их лапками-крючьями. Что-то розовое и блестящее прилетело ей прямо в лоб, и вестница полетела в самое сердце ветроворота.

Только когда чернота её покрывала скрылась в низинах воронки, девочка кинулась к расселине.

– Мьюк! – закричала она в темноту. – Мьюк, стерлица улетела!

В ответ молчание.

– Мьюк, ты живой?

Что-то зашебуршало.

– Живой, – подавленно ответил белёк, неуверенно выглядывая из расселины. – Куда улетела стерлица?

– Её в ветроворот засосало.

– В ветроворот? – Мьюк слабо улыбнулся. – Как так?

– Я её хвостом ушибла.

– Ну ты! – он припал к шее Джаи, обхватил, насколько хвалило ласт. – Моя спасительница!

Белёк как-то посерел, казалось, даже исхудал. Его била мелкая дрожь.

Джая приобняла, погладила ластой по спине – Мьюка перестало трясти.

– А камень памяти? – спросил он, закончив обниматься. – Ты его достала?

Джая взглянула на пустые лианы.

– Кажется, он попал в ветроворот. Вместе с…

Она поёжилась. Белёк тоже приуныл. Но, немного помолчав, он произнес:

– Мы найдём его.

– Но как же…

– Мы придумаем, как, – отчеканил Мьюк, дав понять серьезность намерений. – Только сперва мне нужно отдохнуть.

После встречи со стерлицей он был сам не свой, Джая это заметила. Грустный и обессиливший, морщился от боли.

– Я провожу тебя, – сказала она.

И ластами обхватила маленького белька. Так, как когда-то её обхватывала мама.