Похороны Ланселота

Глава 1

Ланселота похоронили в первый день весны. К неудовольствию Дракона, несмотря на обещания любимого секретаря Генриха наказать каждого горожанина за участие в несанкционированном шествии, пришло очень много народа. Генрих, поправив щёточкой щёгольские усы, и боязливо косясь на хмурого хозяина, ушёл в знакомую тему, мол, Дракону нечего сказать семье покойного, и вообще наш замок как всегда ни к чему не имеет отношение. Тему немедля подхватили ушлые глашатаи, и над городом разнёсся привычный хор голосов «Это было невыгодно Дракону», «Во всём виноваты цыгане».

Народ не слушал. Народ продолжал идти. Опустив головы, сжимая в руках цветы. Они не пошли за живым Ланселотом, теперь им ничего не оставалось, кроме как провожать тело мёртвого.

Кто-то не пошёл, потому что посчитал, что это «проект Дракона», кто-то принял его за агента цыган, но большинство просто испугались. Даже отважный кот Машенька, когда Дракон, вопреки им же придуманному закону, вместо честного поединка устроил Ланселоту элементарное отравление, а потом и вовсе оправил в тюрьму, вначале хотел было затянуть «Всё расскажу, проклятый ящер», а потом вспомнил про указ о фэйках и дискредитации всемогущего ящера и покорно уткнулся мордочкой в миску - уж этот-то закон, в отличие от прочих, в городе Дракона ревностно исполнялся.

Дракон, наблюдая за похоронной процессией, испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он был рад, что, наконец-то избавился от старого врага, с другой — чувствовал приближение ужасной скуки. Когда Ланселот был жив, Дракон боялся даже поминать его по имени, а сейчас понимал, что поторопился избавиться от него. Дракон правил слишком долго, настолько долго, что осточертел даже самому себе — прошлым летом против Дракона подняла бунт его собственная голова, пришлось пойти на небольшую ампутацию.

С презрением Дракон посмотрел на готовую к мартовскому турниру тройку подставных противников. Размахивая картонными мечами и гарцуя в фанерных доспехах, они так неумело изображали готовность к настоящему бою, что хозяину труппы стало поневоле стыдно за них. Единственный достойный актёр этого балагана сейчас, тряся мерзкими жирными щеками и сняв по такому поводу очки, толкал на похоронах Ланселота лозунги про символ эпохи и неумирающую надежду — отыгрывал роль до конца, даже будучи снят с турнира. Вот с кем было бы интересно, но Дракон не мог рисковать. Никто не знал, почему картонный меч вдруг превратился в стальной в руках этого противника, предпочли не разбираться, а сразу отстранить.

Со скрытым ужасом Дракон прислушался к воплям безумного бургомистра. Бургомистр превзошёл самого себя — от него даже лекари шарахались.

— Мы, граждане вольного города, самые великие! — визжал он, размахивая рукавами смирительной рубашки. — Наша цель — остановить Иблиса. И всякие подхрюкиващие подсвинки Сатаны со стекающей с подбородка от вырождения слюной нас не остановят! Слава Дракону!

«Неужели ему суждено стать на моё место?» — с тоской подумал Дракон. — «А ведь встанет, непременно встанет, в нужный момент чудесно исцелится и снова запоёт, что свобода лучше несвободы».

Похороны закончились, народ разошёлся. До турнира меньше месяца — надо многое успеть сделать: забрать деньги из банка, провести побольше времени с семьёй. Каждая победа Дракона начиналась с нового витка его тирании, например, сразу после прошлого турнира Дракон заставил горожан работать до смертного конца, без шанса на отдых в старости, а окончание этого сулило массовую мобилизацию против вездесущих цыган. Горожане это знали и всё равно готовились отдать победу Дракону.

Дракон сам кроил эти души. Теперь ему даже не надо было устраивать выборы невесты, он сам или его слуги, конкурируя за звание самого примерного ученика, могли ворваться в любой дом, изнасиловать дочь на глазах отца и братьев, никто бы не воспротивился. Все мужчины семьи, дружно отвернувшись в окно с беснующимися глашатаями, пробормотали бы «Всё не так однозначно» и «правды мы никогда не узнаем» и на этом бы всё и закончилось.

«Всё-таки одну честную душу надо было оставить!» — запоздало понял Дракон. — «Иначе совсем не интересно. Неужели ты погиб по-настоящему, мой славный наивный рыцарь со своей идеей прекрасного города будущего? Неужели не найдётся добрый волшебник и не оживит тебя? Не навсегда, хотя бы на один турнир!».

Дракон знал, что его надежды тщетны. Драконы — часть истории человечества, а вот волшебники бывают только в сказках. В жизни добрые чудеса люди творят сами. А для того, чтобы творилось злое колдовство, им вообще ничего не нужно делать, просто сказать древнее заклинание «Всё равно мы ничего не изменим».

Ах, Ланселот, Ланселот!