Подарков не будет

Глава 1

ПОДАРКОВ НЕ БУДЕТ

Ближе к вечеру город притих, только отдельные сволочи взрывали петарды. Валерий Селезнёв легонько поужинал в кругу семьи. Жена Надя, дети Олег и Валя – глядели на Валеру ласково. Он доел, вытер губы салфеткой и сказал торжественно:

– Что же, помолюсь перед делом!

Селезнёв поклонялся доллару. В туалете над унитазом висел двустворчатый шкафчик, где двери внутри были оклеены фальшивыми, односторонними долларами, какие продают для забавы в газетных киосках.

Валера отворил эту тайную молельню, встал коленями на крышку унитаза и горячо стал шептать:

– Отец родной Авраам Линкольн, пошли мне удачу в эту ночь! Великий Джордж Вашингтон, защити детей моих, если попадусь!

Селезнёв раз в году работал Дедом Морозом. Оденет красный кафтан, шапку, нацепит белую бороду да кудри, возьмет в руки посох и мешок, и ближе к ночи бродит по дальним районам. Все коды к домофонам знает. Набрал – открыл – вошел.

Звонит в двери наугад. Если открывают – говорит:

– Я дед Мороз, подарки вам принес!

Люди, кто наивные, думают, что это друзья им подослали. А если начинают спрашивать, что да как, Селезнёв быстро сматывает удочки. Но обычно ведутся. И вот он достает из мешка копеечные подарки, а сам присматривается. Если хата бедная, то уходит, иначе – пугает китайским игрушечным пистолетом, что выглядит точно как настоящий. Предлагает класть все ценности в мешок.

Покинув квартиру, бросает мешок и посох в мусоропровод, заходит в лифт, переоблачается, и уже в обычной одежде всю ночь шляется в пределах видимости дома. Когда подъезжает мусорная машина, подбегает и просит – ой, вы знаете, я тут случайно важные бумаги выбросил! Ему дают порыться в мусоре. Селезнёв забирает свой мешок, палку и скрывается.

Награбленного обычно хватает на целый год. Надя Селезнёва порывалась мужу помогать – быть Снегурочкой. Мол, в четыре руки унесем больше. Но Валера возражал – а с детьми что будет, если вместе погорим? Нет.

Дети иногда подрабатывали – колядовали и щедровали, попутно обчищая чужую квартиру в пределах коридора и досягаемости рук. Так новогодние праздники кормили семью Селёзневых.

И вот едет Валера в маршрутке, одетый уже по-дедоморозовски. На пассажиров поглядывает, гладит свою бороду и поздравляет:

– С наступающим! С наступающим!

Заскучал, потихоньку заклевал носом и очнулся, когда водитель спросил, не выходит ли кто на хлебзаводе.

Валерий скоро сделал пересадку и заметил, как следом зашел человек из предыдущего автобуса. В синей шапочке. Мало ли что. Однако на следующей остановке Селезнёв вышел, а тот чувак поехал дальше.

Подождем другую маршрутку. Даже не улица, а дорога, без домов. С одной стороны кусты, с другой – заснеженная круча нависает. Валерий стащил рукавицы и поправил бороду. Пальцам стало до боли холодно. Мимо проносились машины.

Селезнёв решил пройтись и по обледеневшему тротуару начал огибать пригорок. Сбоку отделялся, темнея, овраг. Понятно, почему так много льда – оттуда сочится ручей.

От стужи захотелось по нужде, и Валерий свернул в овраг. Под ногами захрустело. Таки ручей. И сияние – а откуда? Из норы. За поворотом буерака, в склоне, была круглая дыра, где горел свет. Бомжи наверное.

Взяв посох наперевес, Селезнёв пошел туда и заглянул.

В пещере сидели, привалившись спинами к суглинной стене, деды Морозы, со склоненными, спящими головами. Морозы держали в руках, у пояса, фонарики и освещали ими свои лица. Где же пар дыхания? Селезнёв ткнул одного Мороза палкой. Тот расслабил руку, фонарик выпал. Больше – ничего.

Валера залез в пещеру и тоже сел у стены. Тут было теплее, чем снаружи. Он вытянул ноги, достал мобилку и позвонил домой. Сказал, что передохнет. Авраам Линкольн послал ему убежище. С потолка свисали курчавые корешки с застывшими капельками.

Начало клонить ко сну, и Валера задремал. Не хотелось шевелиться. Один дед Мороз заморгал глазами, поднялся, молча вышел.

Их осталось в пещере двенадцать.

Скоро тот, кто выходил, вернулся. Он принес безвольное тело пассажира, что пересел в маршрутку следом за Селезнёвым. Дед Мороз кинул перед ним труп и снова сел у стены.

Сквозь дрёму Валера отметил, просто отметил, что у мертвого человека голова приделана к туловищу не так. Шея сломана. Мертвый человек, лёжа, с вывернутой головой, посмотрел на Валеру и улыбнулся.

– Ты, – сказал дед Мороз, – нас порочишь. Наше доброе имя. Дети и взрослые перестают доверять деду Морозу. Боятся его. Думают, что ограбит.

Маршрутка дёрнулась, Селезнёв проснулся. Его хлопнули по плечу. Поднял голову – над ним стоял тот пассажир.

– А скоро хлебзавод? – спросил в синей шапочке.

– А? Да. Я скажу.

И сказал раньше, чем нужно, а сам поехал дальше. Сделал нужную пересадку. Через запотевшее стекло вглядывался – где та гора, и овраг. Показалось знакомое. Надо проверить!

– Водитель, останови...

– Через триста метров!

– Я тебе сейчас этой палкой голову проломлю! Тормози!

Водитель обложил матом, остановил автобус и открыл двери. Валерий вышел. А метель, снег глаза колет, надо спиной вперед, или в землю глядеть, а она белая, и намело уже по колено.

Слева овраг, под ногами хрустит – лёд, в склоне зияет провал, в нем – свет.

Сзади заскрипели шаги. Селезнёв оборачивается. Человек в синей шапочке улыбается:

– Привет!

Из пещеры змеями высунулись руки в красных рукавах, с белыми манжетами, растопыривая пальцы. Схватим, схватим, и утащим. И удавим, взяв за горло. Разорвем на части с песней. И укроем снежным пухом.