Под подошвой

Глава 1

Мир накрывало багровое одеяло. Таракашка перебирал своими лапками, скользя от одного мёртвого фонаря к другому, и будто не понимая, что в любом случае рано или поздно окажется под тяжёлым ботинком Нюкты. Фонарям всё равно. Они воскреснут, лишь когда окажутся придавлены им. А пока они мертвы. Разве мёртвым не должно быть всё безразлично?

Таракашка вот уже тоже давно почил. Охладел ли он из-за этого, как полагается примерному мертвецу? Будь оно так, спешил ли бы он куда-то, стараясь не попасть под массивную подошву Госпожи? На самом деле много мёртвых куда-то спешат. Сложнее будет сказать, что бы в такой ситуации делал живой. Фонари скоро воскреснут. Можно было бы спросить их. Посмотреть, как они поступят. Но таракашка не хочет. Он и без этого знает, что фонарям некуда торопиться. Им ведь всё безразлично.

Может, он тоже оживёт, если его раздавят? Когда-то его уже давили, и не раз, просто воспоминания об этом очень смутные. Зачем проверять, если он даже не помнит, как быть живым? Вдруг живым быть ещё хуже, чем бежать со всех лапок в свой спичечный коробок и сидеть под светом воскресших ламп, ожидая пока идеально белый и круглый глаз Нюкты перестанет следить за ним? Ведь лампы, живущие с ним в коробке, умеют лишь жутко и безмолвно висеть под потолком. Впрочем, они так делают и когда живы, и когда мертвы. Может, и нет тогда разницы?

Госпожа следит за ними не всегда. Лишь изредка ей становится интересно посмотреть на размазанных по ботинку насекомых. Обычно она давит не глядя, без разбору. Таракашка же, сидя в компании безразличных ламп, видит всё и всегда. Ему бы, может, и не хотелось, но из вечного цикла не удалось выбраться ещё никому. Он таких не знает или не помнит. Глаза его слипаются лишь тогда, когда Нюкта минует коробок, но стоит им вновь открыться, как он снова перебирает лапками под кровавым одеялом и мёртвыми фонарями. Как и когда он попал в этот цикл остаётся для него большой тайной, ведь он не помнит и этого.

Играть с Госпожой в гляделки скучно, ведь она такая же безмолвная и безразличная, как фонари и лампы. Иногда таракашке интересно, а сама-то она живая или мёртвая? Но потом он вспоминает, что разницы, наверное, и нет, и ему тоже становится всё равно.

Добрые и злые голоса говорят, что есть места, в которых даже Нюкта бывает редко. Хотя когда она всё же попадает туда, то остаётся очень надолго. Хотел бы таракашка несколько месяцев не видеть Госпожу, чтобы потом ровно столько же смотреть на неё? Скорее всего это невозможно. Вдруг его глаза слипнутся раньше, чем снова наступит период её отсутствия? Что тогда? Он воскреснет, как фонари? Безмолвно повиснет под потолком лампой?

Эти же голоса уверяют, что с приходом на те земли Нюкта меняется. Что там она не такая чёрная и безразличная, как здесь. Что там она улыбается, и её улыбка переливается всеми возможными и невозможными цветами. Но разве может быть так? Он вот таракашка, куда бы не прошмыгнул. Находится ли он в спичечном коробке или под мёртвыми фонарями - всё одно, таракашка. Так с чего бы Нюкте меняться? Тем более если те места сами настолько же безразличны и холодны, как о них говорят голоса.

Голоса глупы. Сколько бы аргументов не приводил таракашка, они всё равно настаивают на своём. Солгут о том, что подобное притягивается к подобному, что минус на минус всегда даёт плюс. Ему непонятно действительно ли они такие дурные или врут намеренно. Ведь если подобное притягивается к подобному, то что он делает здесь, под подошвой безразличной Нюкты? В окружении воскресших ламп? Конечно, у голосов ведь нет глаз, у них есть только языки. Вполне естественно, что они этого не видят. Впрочем, слушать их всё равно иногда тяжко. Слушать голоса всегда было отвратительной идеей, а спорить с ними - гиблым делом. Наверное, он такой же глупый, как и эти голоса. С другой стороны, почему бы ему, давно почившему, и не заниматься каким-нибудь гиблым делом? Сидеть в коробке тихо было бы слишком скучно, а голоса - единственные, кто отвечает ему. А они живые или мёртвые? Как минимум они не безразличные. Во всяком случае, очень стараются казаться такими.

Кто-то считает Нюкту лучшей подругой и доверяет ей все свои тайны. С одной стороны, доверить тайны тому, кому до них нет дела, звучит как что-то очень безопасное. С другой же, если этому кому-то на них настолько плевать, то зачем вообще рассказывать? Некоторым холодность наносит кучу колото-резаных ран, которые оказываются несовместимы с жизнью. Может быть, когда-то таракашка почил также и поэтому так недолюбливает Госпожу. Он уже и не помнит. Единственное, что намекает на такую смерть, дрожь в тоненьких лапках, когда тот начинает слишком усердно думать об этом. Впрочем, кто-то может жить и без тепла. Нюкта и фонари ни разу не обменялись ни одним словом, однако под её подошвой они живее всех живых.

Если разницы между живым и мёртвым нет, то, может, ещё раз попробовать закрыть глаза, когда Госпожа придёт? Цикл беспощаден, он размалывает в труху всех, кто пытается выбраться. Превращает воспоминания о них в пыль. Иначе как объяснить то, что таракашка не помнит ни одного такого счастливчика? Почему они не дают знать о себе? Потому ли, что он теперь безразличен и им? Им, возможно, теперь вообще ничего, кроме улыбки Нюкты и не надо. Могли ли они стать причиной его смерти?

Дверь в коробок открылась с громким скрипом. Госпожа ещё не пришла, но лампы уже воскресли и всё также тихо и смиренно ожидали её появления. Голоса тоже уже явились. Может, даже и не уходили никуда. Они громко болтали прямо за хлипкой деревянной дверкой, на маленькой кухоньке. Сегодня таракашка не хотел спорить с ними. Он сразу свернул в комнату и забился под диван, стараясь скорее прикрыть глаза и как можно усерднее игнорировать шум за стеной. Может, хоть сегодня получится выбраться из цикла? И возможно, даже не повиснуть под потолком рядышком с лампочками.

Эпилог

А улыбка Нюкты и правда очень красивая. Настолько красивая, что словами это не передать. Теперь понятно, почему фонари и лампочки потеряли дар речи. Он тоже его потерял. Жаль только, что Госпожа скоро уйдёт. Наверное, Он уже очень старый, раз несколько месяцев кажутся ему таким коротким сроком. Получается, в ближайшее время Он снова умрёт. Наверное, теперь это и не так важно. Разницы ведь нет.