Под лапкой королевы

Пролог

Век основателей (1060 год)

Лаподушка стояла на самой высокой палубе главного корабля флота капибарийских свинок — гордого красавца под названием «Сияющая Вестница». Это был настоящий плавучий дворец, вырезанный из стволов вековых ореховых деревьев. Его высокий ахтерштевень венчала резная фигура самой Сияющей Лапки с распростёртыми белоснежными крыльями. Паруса, сшитые из сотен кусков прочной парусины, были выбелены до молочной чистоты и напоминали гигантские крылья птицы, готовые вот-вот оторвать судно от воды. Вокруг, на реях и вантах, суетились десятки свинок: кто-то драил палубу до скрипучей чистоты, кто-то перекрикивался с марсовыми, а кто-то тянул канаты, напевая задорные песни. Корабль гудел, как огромный улей: здесь мешались топот лап, хлопки парусов, скрип дерева и раскатистый хохот. Над головой кружили чайки, с удивлением поглядывая на этот невиданный звериный караван.

Серая шерсть Лаподушки чуть подрагивала от свежего ветра, а длинное платье из синей ткани развивалось за спиной подобно знамени. Она стояла, чуть склонив голову, и в её больших глазах отражалась бесконечная водная гладь, уходящая за край земли. Совсем недавно они покинули Капибарию — родной и неизменный дом. Многим свинкам оказалось тяжело оставлять родные дома, насиженные лужайки и плодовые сады, которые они взрастили своими лапками. В их сердцах засела тоска, ведь они бросали всё — свои домики с резными ставенками, грядки с сочной морковкой и вечерние посиделки у костров. Но в душах их горел огонь веры, ведь они всецело поверили в великую идею Лаподушки, ибо голос богини оказался сильнее страха.

А дело было в том, что однажды ночью, когда луна висела над Капибарией, Лаподушке явилась сама Сияющая Лапка. Это было не просто сновидение, а целое откровение. Богиня парила в потоке лунного света, заливая всё вокруг приятным для глаз сиянием и её белоснежные крылья колыхались за спиной. Она была облачена в мантию, сотканную из чистого золота, которая струилась и переливалась, будто жидкий огонь. Её большие и янтарные глаза смотрели на Лаподушку с такой материнской нежностью, что у той захватило дух. И голос богини, нежный и звонкий, разнёсся по всему пространству: «идите за горизонты, о, малые, и там, где трава будет самой сочной, а пиры самыми весёлыми, воздвигнете великое королевство!»

И тогда Пророчица Лаподушка, трепеща от благоговения, собрала возле себя всех свинок на главной площади. Она взобралась на старый дуб и, воздев лапки к небу, объявила о воле Сияющей Лапки. И по толпе пробежал сначала испуганный вздох, а потом и вовсе восторженный. Капибарийские свинки, хоть и со слезами на глазах, покорились воле богини. Они принялись рубить лес и строить флот, а капибары не стали возражать. Напротив, они с добродушными улыбками помогали строить прекрасные корабли, давая советы, где лучше укрепить мачту, а где поставить дополнительные шпангоуты. Они благословили своих неизменных соседей, ведь раз уж сама богиня показала знамение, то путь будет верным.

Лаподушка совершенно не знала, куда они плывут, вернее даже не так. Они точно плыли на север, потому что когда-то приезжие выдры сказали им, что там, на севере, есть большая земля. У них не было ни карт, ни звёздных указателей, лишь компасы. Но пророчица твёрдо знала: они плывут по воле богини, а Сияющая Лапка не могла привести свой народ к трагедии. Плыли они уже где-то месяц и за это время в море никого не встретили.

Вдруг к Пророчице Лаподушке, мягко ступая по надраенным доскам, подошла её хорошая подруга по имени Изумрудокоготь. Её шерсть, золотисто-кремового оттенка, слегка светилась в лучах полуденного светила, а зелёный дорожный плащ, украшенный вышитыми листьями, развевался за спиной. Она была одной из тех немногих, кто с самого начала воспринял поход не как испытание, а как грандиозное приключение.

— Как думаешь, куда мы приплывём? — спросила она, с любопытством заглядывая в подзорную трубу подруги.

Пророчица Лаподушка улыбнулась краешком губ и, бережно взяв в лапки прохладную медную трубу, поднесла её к глазу.

— Сияющая Лапка ведёт нас, — уверенно проговорила она. — И куда бы мы ни приплыли, где бы ни бросили якорь, нас там ждёт настоящий дом. Мы построим своё королевство, такое, что о нём будут слагать легенды. И… мы больше не будем называться капибарийскими свинками.

Изумрудокоготь на мгновение замерла. Она и представить себе не могла, кем же они тогда станут называться, и в её голове уже роились сотни самых невероятных имён — от «народа Лапки» до «детей утренней зари». Но услышанное оказалось проще и вместе с тем гениальнее.

— Интересно… Тогда что за название нас ждёт? — спросила она, не отрывая взгляда от бесконечных танцующих волн.

— Очевидно, морские свинки, — пророчица Лаподушка плавно убрала подзорную трубу и на её губах заиграла лёгкая, улыбка. — Мы ведь приплыли из-за моря, пересекли солёные воды, дышали морским ветром и спали под шум прибоя. Я думаю, никто из нас не откажется от такого гордого и звучного названия. Оно будет напоминать нам о нашем великом пути.

Изумрудокоготь согласно кивнула. Название действительно соответствовало их новому статусу, отвязывало их от Капибарии и дарило ощущение свободы.

— Очень хорошее название! — воскликнула она с неподдельным восторгом и, бережно взяв подзорную трубу из лапок пророчицы, приложила её к глазу. И вдруг, о чудо, в круглой линзе, среди бесконечной синевы, возникла тонкая зелёная полоска. Она росла, ширилась, превращаясь в берег, покрытый густой зеленью. Изумрудокоготь издала громкое, радостное хрюканье, и этот звук мгновенно подхватили десятки других голосов. По всей флотилии прокатилась волна ликования: свинки били лапками по палубе, обнимались, махали шляпами и платками в воздухе.

— Земля! Я вижу землю впереди! — закричала Изумрудокоготь и её голос потонул в общем ликовании. Пророчица Лаподушка радостно хлопнула в ладоши. Кажется, скоро они будут дома.

***

Несколько часов спустя, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в густые розовые и лиловые тона, их корабли один за другим мягко ткнулись килями в песчаное дно. Морские свинки стали высаживаться на материк. Воздух здесь был напоён такими густыми ароматами, что кружилась голова: пахло диким чабрецом, сосновой смолой и прелой листвой. Лес, стоящий перед ними, был подобен зелёному океану и царила тишина, которая говорила о том, что здесь никто не обитал. Это оказался чистый лист, на котором морским свинкам предстояло начертать историю своего королевства.

Пророчица Лаподушка обвела взглядом раскинувшиеся просторы: холмы, покрытые изумрудной травой, и перелески, уходящие за горизонт. В груди у неё разливалось тёплое, приятное чувство — столько места, столько простора для их мечты! Они могли построить здесь всё, что угодно: и высокие башни, и широкие площади, и уютные домики с резными крылечками.

— Нам нужно идти вглубь, — проговорила она, оборачиваясь к своему народу. — Нужно найти самое лучшее место!

А на берегу между тем кипела бурная жизнь: сотни морских свинок сновали туда-сюда, словно муравьи в растревоженном муравейнике. Одни, кряхтя и пыхтя, вытаскивали на песок тяжёлые бочонки с пресной водой и ароматным сеном. Другие бережно перебирали тюки с одеждой, расправляя мятые плащи и камзолы.

— Говорят, в этих водах обитают чудовища — продолжила Лаподушка, идя к лесу. — Нам очень повезло, что эта напасть нас миновала. Видно, сама Сияющая Лапка укрыла нас своим крылом.

Изумрудокоготь согласно кивнула, настороженно покосившись на горизонт, но тут же перевела взгляд на лес. Она неотступно шла за пророчицей, с любопытством озираясь по сторонам, вдыхая дикие ароматы. Пророчица Лаподушка остановилась у подножия огромного старого дуба, чьи толстые и узловатые корни выступали из земли. Она взобралась на один из корней, чтобы её видели все, и обернулась к своей уставшей, но счастливой пастве.

— Друзья! — провозгласила она, и голос её разнёсся по поляне, заставляя всех замереть на месте. — Капибария больше не наш родной дом, и мы здесь для того, чтобы построить новый! Мы отныне больше не капибарийские свинки и сами вольны выбирать, где жить и как жить! Нас ждёт огромная, великая работа по строительству собственного королевства. И каждый может найти в этой работе своё место и призвание!

Из толпы раздался смущённый голос. Один из морских свинок, державший в лапах объёмистый мешок с душистым сеном, переступил с лапы на лапу и спросил:

— И как мы назовём своё королевство?

Лаподушка улыбнулась ещё шире, и в её глазах зажглась искорка вдохновения.

— Мы теперь морские свинки, и наше королевство может называться просто — Свинарния.

Изумрудокоготь тихонько хихикнула, прикрыв рот лапкой. Название оказалось волшебным и уютным, хотя совершенно не морским.

— Может, Морская Свинарния? — смело предложила она. — Чтобы все знали, откуда мы родом.

Пророчица Лаподушка хихикнула в ответ. До чего же богатая фантазия у её подруги!

— Может, и морская, — согласно кивнула она. — Хотя на мой взгляд слишком длинное название, язык сломать можно. Но, соглашусь, королевство Морская Свинарния звучит красиво, словно песня! Однако, боюсь, наши будущие друзья-соседи подумают, что есть ещё какая-то Свинарния. Например, Сухопутная или Горная. А у нас она одна-единственная.

— А что тут вообще могут быть за соседи? — поинтересовался кто-то из-под вороха тёплых одеял, который он с трудом тащил от берега.

Пророчица Лаподушка вздохнула и подняла взгляд к небу.

— Одной Первой Морской Свинке известно! — громко проговорила морская свинка. — Но я верю, знаю и чувствую каждой частичкой своего сердца: Сияющая Лапка не могла послать нас в место, где ждут злые и недобрые соседи. Здесь точно будут добрые и утончённые звери, которые всегда придут на помощь. Я в это верю!

***

Первое поселение морских свинок называлось скромно, но с душой — Сияющая Нора. Это было пока ещё крошечное скопление шалашей из веток и палаток из парусины, но в каждом углу уже кипела жизнь: кто-то разводил костры, кто-то вбивал первые колья для будущих домов, а кто-то, задрав мордочку к небу, уже прикидывал, где лучше поставить башню для дозорного. Впоследствии этому местечку суждено было стать Свинорийском — первой столицей их грядущего королевства. Однако вопрос о том, кому же править морскими свинками, витал в воздухе с самого начала. Пророчица Лаподушка твёрдо верила: выбор должна сделать сама Сияющая Лапка. Пусть богиня укажет на того, кто достоин нести корону. И хотя всем казалось очевидным, что пророчица сама взойдёт на престол, в душах свинок всё равно теплилась маленькая, щекочущая интрига. А вдруг знамение падёт на кого-то другого? Вдруг судьба уготовила сюрприз?

Изумрудокоготь же не любила сидеть на месте, когда вокруг столько неизведанного. Она собрала небольшую, но отважную группу морских свинок и отправилась в небольшое странствие, чтобы осмотреть окрестные территории, нанести их на карту и, если повезёт, занять их именем нового королевства. Уже несколько дней она петляла по густым лесам и чертила на своей маленькой карте извилистые линии рек и густые леса, а по вечерам, при свете костра, делала подробные записи в своём дневнике, описывая каждый кустик. И вот однажды, когда солнце стояло в зените, она вышла к широкой, полноводной реке. И там, у самой воды, её взору предстало нечто невероятное.

У самой кромки воды, грациозно опустив морды в прохладную влагу, стояло стадо существ, каких она никогда не видела. Это были прекрасные высокие четвероногие создания. Вместо шерсти их тела покрывала мелкая, плотная чешуя, и у всех созданий она имела свой цвет. Их изящные хвосты закручивались тугим вихрем на конце, напоминая морские раковины, а гривы в точности совпадали по цвету с этими дивными хвостами. Их длинные уши поворачивались при каждом шорохе, ловя звуки леса.

Изумрудокоготь, затаив дыхание, медленно, шаг за шагом, приблизилась к ним. Она протянула лапку и осторожно погладила одного из существ по чешуйчатому боку. Животное лишь фыркнуло, довольно прикрыв глаза, и не шелохнулось. Существо совершенно не боялось её.

— Вы откуда такие красивые? — прошептала морская свинка, не веря своим глазам.

И в этот миг из тенистого леса, бесшумно ступая по мягкому мху, вышел кролик. Он был облачён в длинную, простую тунику из грубой ткани, а на его плечи был накинут плащ из зелёного сукна, который сливался с листвой. Его сероватая, с серебристым отливом шерсть блестела на солнце, а длинные уши настороженно подрагивали.

— Ого, не ожидал, что тут ещё кто-то есть!

Изумрудокоготь впервые в жизни видела кролика. Она, конечно, слышала о них ещё в Капибарии, но видеть их в реальной жизни было совершенно другим делом.

— Удивительно… кролик… — проговорила она растерянно. — Неужели это ваша земля? Мы не хотели нарушить чужих границ.

— Нет-нет! — замахал лапами незнакомец. — Я тут просто пасу вихремахов, только и всего. А родина моя — Ушастия. Она находится к северу отсюда. А вы… кто вы такие? Я впервые вижу такое дивное существо!

— Я представляю народ королевства Свинарнии, — произнесла Изумрудокоготь с гордостью. — Мы, морские свинки, бывшие капибарийские, переплыли Великое Море по воле самой Сияющей Лапки. Очень рада познакомиться с представителем другого государства!

Пастух Кролик изумлённо моргнул, и его длинные усы дрогнули. Он, конечно, слышал про далёкую, сказочную Капибарию, но чтобы кто-то пересёк ради новой жизни целое море… Это оказалось выше его понимания.

— Вы приплыли из-за моря?! Такой огромный и невероятный путь! — восхищённо выдохнул он. — И кто же ваша королева? Кто ведёт ваш народ?

Изумрудокоготь чуть смутилась, потупила взгляд и переступила с лапки на лапку.

— Мы ещё не выбрали правителя, — честно призналась она. — Мы ждём знака от богини. Но, думаю, это не помешает нашим народам дружить!

Вихремахи, тем временем, напившись воды, тяжело вздохнули и, отойдя от реки, с достоинством улеглись на траву.

— Дружить… — задумчиво повторил Пастух Кролик. — Кролики — добрый и мирный народ, и если морские свинки тоже живут в гармонии и мире, я с радостью разнесу о вас весть как о хороших и надёжных соседях.

Изумрудокоготь радостно хрюкнула.

— Я думаю, что пойду с вами в ваши земли, — решительно, без тени сомнения, проговорила она и обернулась к своим спутникам, которые всё это время стояли позади. Одни из них, самые любопытные, уже расстелили на траве карту и делали пометки, другие жевали припасённые яблоки, с интересом поглядывая на невиданных зверей, третьи перешёптывались, строя догадки о том, что же их ждёт впереди. — Оттуда, если позволите, я напишу своему народу. Они должны знать, что со мной всё в порядке и что я нашла друзей.

Пастух Кролик согласно кивнул, и его взгляд скользнул по вихремахам, мирно жующим сочную траву.

— У нас прекрасные голуби! — с гордостью похвастался он. — Мы используем их для почты. Они умные, быстрые и всегда находят дорогу домой. Вам точно понравятся!

После этих слов он резко топнул лапой по земле, и вихремахи, услышав знакомый сигнал, мгновенно вскочили на копыта. Они зафыркали, встряхнули своими роскошными гривами и двинулись прочь от реки, в глубь леса.

— Пойдёмте в мой лагерь, — пригласил Кролик, направляясь обратно в лес. — Там я вас угощу душистым ушастийским сеном и сочной, хрустящей морковкой. А потом, когда отдохнёте, мы отправимся в Ушастию.

Изумрудокоготь, созвав своих спутников, послушно двинулась за кроликом. Она шла и с восхищением отмечала про себя одну важную деталь: они едят одно и то же. Этот факт стал для неё огромным, невероятным плюсом. Ведь хищник вряд ли стал бы с таким упоением рассказывать о морковке и душистом сене. Значит, перед ней — травоядный, как и она. Значит, у них есть все шансы стать самыми лучшими друзьями на этом континенте.

Она мысленно пообещала себе, что обязательно приведёт этого добродушного кролика в Сияющую Нору. Пусть он отведает их родное, капибарийское сено и попробует их морковку. Может быть, это станет их первым совместным, дружеским пиршеством. А потом, в будущем, когда их королевство окрепнет, они начнут торговать между собой: морские свинки дадут кроликам свои припасы, а кролики поделятся с ними секретами выращивания самых сладких корнеплодов. Но пока, без королевы, это было трудно сделать. Однако Изумрудокоготь не унывала. Ведь всё, абсолютно всё, было ещё впереди.

Разоблачение Кудесника

Леди Лапка лениво потянулась на своём величественном троне, сладко зевнув. Лучи утреннего солнца едва касались её гладкой шерсти, отбрасывая длинные тени на мраморный пол тронного зала. Сегодня один из подданных, потупив взгляд, склонился перед ней с жалобой, что проиграл свою морковную плантацию в споре с выдрой, и теперь просит её милости купить ему новую. Лапка хмыкнула про себя: «Выдре морковь? Какой же в этом смысл?» Она-то прекрасно понимала, что крестьянин пытается обвести её вокруг пальца. Поэтому, вместо спасительной плантации, незадачливый проситель ничего не получил. Леди Лапка ни с кем не церемонилась.

— Ох, до чего же надоело сидеть на этом троне, — протянула она, слегка нахмурив белоснежные усики. Едва она сошла с королевского трона, как в зал будто вихрь ворвался Кудесник Кабак. Стражники, стоявшие по бокам зала, нервно попятились назад, ведь появление этого мага всегда предвещало что-то неладное.

— Леди Лапка! — раздался взволнованный голос мага, а его старенький посох, с треснувшей корой, поскрипывал в лапке. Этот посох, выглядящий как простая гнилая ветка, никогда не вызывал доверия у придворных, но Кабак всегда уверял всех, что в нём скрыта великая сила.

— О, Кудесник Кабак, — вздохнула Леди Лапка, с недовольством возвращаясь на свой трон. — И что на этот раз за невообразимые новости ты мне принёс?

Кудесник Кабак в ужасе стал озираться по сторонам.

— У нас здесь лось! — возвестил он с такой торжественностью, будто объявлял о нашествии великанов.

Морские свинки, стоявшие в зале, всполошились и начали переглядываться, не зная, чего ожидать от такого известия.

— Жители Лесной Республики наши союзники, — проговорила Леди Лапка, лениво приподняв одну бровь. Она не понимала, зачем вообще Кабак пришёл с этой новостью к ней. Ведь гости из Лесной Республики совсем не редкость! Но Кабак не думал останавливаться:

— Нет, Ваша Милость, вы не понимаете! — в его янтарных глазах промелькнуло недовольство. — Этот лось намеревается стать лекарем в Свинарнии!

— Лось — лекарь? Это же абсурд! — возмущённо выкрикнул кто-то в зале.

— У него же копыта! — воскликнул другой голос, и свинки согласно зашептались.

— Он же лось! — прозвучал полный негодования возглас.

Леди Лапка с непониманием и лёгким раздражением смотрела на Кудесника Кабака. Она пыталась найти в его словах хоть крупицу смысла. Ведь ни разу в жизни она не слышала, чтобы лоси занимались врачеванием, а тем более — лечили морских свинок. Она склонила голову в сторону мага, раздумывая над ответом.

— Вы опять гадали после кружки сидра, Кудесник Кабак? — спросила она, подозревая, что всё это могло быть одной из его дурацких шуток.

Её слова повисли в воздухе, как тонкая паутина сомнений, а сам Кабак лишь молча стоял, озираясь по сторонам, словно надеялся найти хоть кого-то, кто бы поддержал его.

Обычно Кудесник Кабак пялился в свой зачарованный магический шар, видя в нём туманные образы, а потом носился по Свинарнии, устраивая переполох среди её обитателей. Леди Лапка привыкла к его странным предсказаниям и измышлениям, хотя ни одно из них ещё не сбылось, но маг всегда находил повод для нового «пророчества», которым любил запугивать подданных.

Но прежде чем он успел выдать своё очередное предсказание, дверь замка медленно распахнулась. В проёме показалась фигура лося, который величественно вступил в тронный зал. Его длинные рога, словно древние ветви, тянулись к потолку. На нём была простая, но аккуратная зелёная одежда, больше походившая на облачение священника. За спиной болтался огромный зелёный рюкзак, а на поясе сверкали настои, развешанные в небольших разноцветных флаконах.

— Великая Леди Лапка! — громко и почтительно произнёс лось, склонив голову.— Я Лекарь Лось и желаю посвятить свои знания и умения врачеванию в вашем великом королевстве Свинарнии.

Кудесник Кабак подозрительно прищурился, оглядывая пришельца, и недовольно хмыкнул. В Свинарнии всегда были проблемы с врачами — морские свинки частенько путали лечебные травы, что не раз приводило к катастрофическим последствиям. Поэтому Кабак, единственный маг в этом городе, взял на себя миссию исправлять все недуги с помощью заклинаний. Кроме того, Брат Блинчик вдохновлял больных молитвами Сияющей Лапки, а Брат Оладушек добавлял душевного подъёма, рассказывая о подвигах апостолов Первой Морской Свинки.

— Но вы же лось! — удивлённо воскликнула Леди Лапка. — Зачем такому зверю, как вы, заниматься лечением нас, морских свинок?

Лось величественно качнул своими могучими рогами. В тронном зале оживлённо стали хрюкать морские свинки.

— Ваша природа бросает мне профессиональный вызов, — ответил он с таким достоинством, что в зале повисла тишина.

— Вот как? — протянул Кудесник Кабак и в его голосе прозвучали нотки сарказма. Он медленно повернулся к Лосю. — А может быть, вы всего лишь шарлатан, м? Видал я таких «лекарей». После их вмешательства никакая магия не поможет!

Лекарь Лось спокойно посмотрел на Кудесника и его взгляд задержался на странном одеянии мага: Кабак был одет в тёмного цвета плащ с воротником из лисьего меха. Его пятнистая шерсть с белой полоской на носу и белым пятном на щеке придавала ему забавный вид.

— Я обучался в Академии Лечебных Искусств Зелёного Холма и у меня есть диплом, — сдержанно и уверенно произнёс Лось. — Я прошёл специальную переподготовку под природу морских свинок.

Кудесник Кабак закатил глаза, его недовольная морда выражала всю глубину скептицизма.

«Зелёный Холм?» — подумал он. Ничего ему это название не говорило, и он вообще сомневался, что в Лесной Республике существует что-то, напоминающее университет. Маг вот гордился своими собственными знаниями, приобретёнными у выдающегося архимага Капибарии и считал, что этого вполне достаточно.

Леди Лапка, в отличие от мага, знала об Академии Зелёного Холма. Она слыла местом, где учились лучшие лекари и поступить туда могло далеко не каждое животное.

— Хм… — протянула королева, раздумывая, что же делать. — Докажите, что вы достойны звания лекаря, и тогда я позволю вам остаться в нашем королевстве.

— Но, Леди Лапка! — вмешался Кудесник Кабак, а его голос был переполнен тревогой. — Вы же ставите под угрозу своих подданных!

— Кудесник Кабак, — мечтательно произнесла Леди Лапка, задумчиво глядя в потолок. — Лучше уж погадай мне на жениха, чем напрасно пугать подданных своими магическими штучками.

***

Лекарь Лось остановился у старой, заброшенной лечебницы, присматриваясь к её потемневшим от времени стенам и скрипучим дверям. Лечебница, бывшая центром исцеления для жителей Свинарнии, теперь выглядела совсем уныло. Лось глубоко вздохнул, поднимая с земли большой веник, и приступил к делу. Он тщательно вымел все углы, стирая слои пыли. Затем он взял ведро воды и щётку, дабы натереть полы до блеска. Ему оказалось грустно видеть лечебницу в таком запущенном виде. Но это ещё раз убедило его в том, что он сделал правильный выбор. Теперь в Изумрудограде будет настоящий лекарь!

Операционный стол, недавно покрытый слоем паутины и пыли, теперь был очищен до блеска. Затем Лось аккуратно разложил флаконы и зелья на деревянных полках. Его аптечка оказалась готовой бросить вызов всем болячкам Свинарнии.

Первым посетителем, робко переступившим порог его обновлённой лечебницы, оказалась морская свинка с пятнистым мехом, чем-то напоминающим расцветку как у Кабака. Её фиолетовое платье, украшенное мелкими узорами, делало её похожей на сказочного персонажа, а за спиной на кожаном ремне висела лютня.

— Никогда не видела лесных коров! — с удивлением произнесла она, плюхнувшись на скрипучую лавочку.

Лекарь Лось мягко улыбнулся, раздумывая, почему эта морская свинка его так назвала.

— Здравствуйте. На что вы жалуетесь? — спросил он, вежливо наклоняясь к своей пациентке.

Морская свинка резко вскочила с лавочки и энергично указала на свой мех.

— На блох! — вскрикнула она, почти всхлипывая. — Они меня так покусали, ужас! Я вся в блохах!

Лекарь Лось сосредоточенно осмотрел её мех, его копыта двигались осторожно и уверенно, как у опытного хирурга. Однако ни единого следа блох он так и не нашёл. Шерсть у свинки оказалась чистой и блестела в лучах света, пробивающегося сквозь оконце.

— Я, кстати, Бард Свиночка! — бодро заявила она, гордо подняв свою голову. — Хотите, спою вам?

Но Лось лишь мягко покачал головой. Он слышал о знаменитых песнях морских свинок, но проверять пока не решил

— Нет, вы мне будете только мешать, — спокойно произнёс он, стараясь не обидеть её. — А блох у вас нет и не было. Свиночка прищурила глаза и недовольно посмотрела на Лося.

— Как это… — возмущённо пропищала она и её голос дрожал от негодования. — Я постоянно чешусь!

Лось, понимая, что в его копытах не просто лечебное задание, а ещё и испытание, данное Леди Лапкой, задумался. Он аккуратно взял лютню с её спины и стал рассматривать её ремень.

— Это не из-за блох, — тихо произнёс лекарь, осматривая инструмент. — Это ваша лютня натирает вам спину.

Бард Свиночка с подозрением покосилась на лесного жителя.

— Но я их видела! — отчаянно запротестовала она. — Они бегали туда-сюда!

Лекарь Лось вскинул голову и задумался. Он уже начал подозревать, что дело тут не в обычных насекомых, а, возможно, в магии. В Лесной Республике магия давно была искоренена и заменена на науку, где каждый феномен имел своё объяснение. Но здесь, в Свинарнии, существовал маг, которого звали Кудесник Кабак, и он мог наколдовать что угодно. В том числе и блох. Только вот… Зачем?

— А когда именно вы их видели? — уточнил Лось, не сводя внимательного взгляда с Барда Свиночки.

Свиночка, чуть подрагивая от возбуждения, стала расхаживать по лечебнице, широко жестикулируя лапками и восклицая:

— Я пела на городской площади о подвигах Сияющей Лапки! И вдруг они начали прыгать! Ужас! Пришлось перестать петь!

Лекарь Лось нахмурился. Он понял, что перед ним стояло непростое задание — найти доказательства магического вмешательства и предоставить их Леди Лапке. Но как можно доказать невидимое? В Лесной Республике магия считалась варварством, её выкорчевали из общества, потому что она была ненадёжна и непостоянна. Он знал, что бегать за Кудесником Кабаком, пытаясь поймать его на месте преступления, будет долгой и трудоёмкой задачей. Поэтому, после короткого раздумья, Лекарь Лось принял решение обратиться за помощью к религии, той самой, что так верно служила подданным Свинарнии.

***

Брат Блинчик, облачённый в скромную рясу с золотыми узорами, молился возле алтаря, и его лапки были сложены в благоговейном жесте. Величественные колонны храма устремлялись к небу, а свет солнечных лучей, пробивающийся сквозь витражи, окутывал внутреннее пространство тёплым сиянием. От этих витражей на полу играли разноцветные блики. Воздух был пропитан ароматом благовоний. Брат Блинчик чувствовал в этот день что-то необычное, как будто в самом воздухе витала предвещающая перемена. Несмотря на то, что сегодня прихожан было немного, а вечерняя проповедь всё ещё ожидала своего часа, он не мог избавиться от ощущения, что сегодня должно произойти нечто важное. Возможно, это было дарование Сияющей Лапки.

Он продолжал молиться, погружённый в свои мысли, пока дверь храма тихо не заскрипела, и в проёме не появился гость, которого никто не ожидал. Это был лось. Блинчик обернулся и вгляделся в лесного жителя с любопытством. Вообще в Изумрудоград приезжали нечасто такие экзотические гости. Обычно из Лесной Республики приезжали зайцы, порой заглядывали белки-торговцы, но чтобы лось — это было поистине неожиданным событием и странным. Тем более, если кто-то и приезжает из Лесной Республики, то задерживается ненадолго.

— Брат Блинчик, я искал вас. Меня зовут Лекарь Лось, — произнёс гость, приблизившись к священнику с добродушной улыбкой. — И мне нужна ваша помощь. Я подозреваю, что Кудесник Кабак насылает на жителей города блох.

Брат Блинчик, не теряя спокойствия, внимательно выслушал Лося. Для него выходки Кудесника были уже не в новинку. Кабак был известен своими нелепыми и порой абсурдными предсказаниями: однажды он заявлял, что видел конец света, а в другой раз уверял всех, что заметил лик Сияющей Лапки в суповой чаше. Часто он подкидывал пиявок к порогам домов своих соседей непонятно для чего. Морские свинки много насчёт этого пускали слухов, но никто так и не понял, в чём весь смысл сего действия.

Но, пожалуй, самым странным было то, как Кабак вёл себя в своих медитациях. Он мог внезапно остановиться посреди оживлённого базара, поднять свой посох и впасть в транс, как будто весь мир вокруг него переставал существовать. Брат Блинчик вспомнил тот день, когда маг с невозмутимым лицом вошёл в храм, встал прямо в проходе и, не обращая ни на кого внимания, погрузился в созерцание. А однажды Блинчик даже видел, как Кабак пробрался в казармы к спящей Рыцарю Норке и медитировал у её кровати! Никто в Свинарнии так и не смог понять, зачем он это делает и в чём смысл вот таких проделок.

— Проделки Кудесника Кабака иногда выходят за рамки! — воскликнул Брат Блинчик, нахмурив брови и скрестив лапки на груди. — Но чтобы блохи… Это уж слишком! И чем же я могу помочь вам, Лекарь Лось?

Лось медленно кивнул. Он шагнул ближе и, склонившись к розовому уху Блинчика, стал рассказывать свой план.

***

Брат Блинчик отправился на городскую площадь. Его первое действие было простым, но важным: он опросил нескольких своих прихожан. Те взволнованно делились своими бедами, но все рассказы о блохах были смутными и противоречивыми. Кто-то блох видел, кто-то нет, а кто-то чесался постоянно.

С площади доносились звуки жизни Свинарнии — мелодии лютней, пение птиц и весёлый смех морских свинок, переговаривающихся между собой. Посреди этого оживлённого шума стоял Шпион Ушастик, который, как всегда, лениво жевал сено, внимательно наблюдая за всеми происходящими событиями. Его лёгкие кожаные доспехи были удобными и почти не стесняли движений, а пояс, увешанный множеством бутылочек и кинжалом, добавлял ему загадочности. Ушастик являлся единственным кроликом на королевской службе в Свинарнии, его длинные уши свисали, как крылья мантии, придавая ему смешной вид. Когда-то давно, в знак дипломатического союза, Ушастия, которая славится своими лучшими шпионами, отправила крольчонка, выпускника шпионского искусства, в Свинарнию. С тех пор Ушастик вырос и стал даже верить в Сияющую Лапку. Он служил своей королеве Леди Лапке с невероятной преданностью.

— Шпион Ушастик! — горячо приветствовал его Брат Блинчик, шагнув к кролику с широкой улыбкой. — Не терзали ли вас в последнее время блохи?

Ушастик, не прекращая жевать, резко напряг уши. Они были его гордостью и тайным оружием, ведь, несмотря на то что они свисали вниз, слух у него был острый, и он прекрасно слышал даже шёпот.

— Блохи? — удивлённо повторил кролик, озадаченно морща носик и продолжая жевать свою травинку. — Иногда у меня чешутся уши, но я не уверен, что это блохи.

Брат Блинчик знал, что можно положиться на кролика, особенно когда дело касалось службы Сияющей Лапке. Ушастик был не только шпионом, но и внимательным прихожанином, который всегда слушал его проповеди с благоговением и сосредоточенностью.

— А не могли бы вы помочь мне? — спросил Блинчик, чуть понизив голос и надеясь на поддержку. — Нужно подслушать и проследить за Кудесником Кабаком. Он вызывает у меня подозрение.

Ушастик с хитрой улыбкой доел травинку и его глаза загорелись азартом. С этого момента ни одно действие Кудесника Кабака не ускользнёт от внимательного взгляда кролика.

Брат Блинчик, поникший в раздумьях, направился обратно в свой скромный храм, укутанный в тишину и свет свечей. Он остановился перед алтарём, украшенным резными изображениями Сияющей Лапки, и поднял глаза к небесам, устремив свой взор к величественному образу, что сиял мягким светом над его головой. В душе Блинчика теплилась надежда, что Сияющая Лапка, покровительница всех морских свинок, услышит его мольбу и дарует мудрость, которая направит его на истинный путь.

Внезапно тишина была нарушена.

— Лапка и Норка пошли… — запела Бард Свиночка, входя в церковь с величавым видом. Её пятнистая шерсть блестела в свете свечей, а на спине, как всегда, висела её любимая лютня. Свиночка любила петь, и пела она везде, где только могла. Её жажда музыки была столь неистовой, что однажды Брату Блинчику пришлось успокаивать её прямо посреди своей проповеди, когда она внезапно, движимая вдохновением, затянула новый куплет.

— Бард Свиночка! — поприветствовал её Блинчик, не скрывая лёгкой улыбки. — Может, сегодня вместо песни вы захотите помолиться вместе со мной?

Морская свинка бросила на него сомнительный взгляд. Она не привыкла молиться, её сердце жаждало музыки, а не молитвенных слов.

— А может, лучше спою гимн в честь Сияющей Лапки? — предложила она, чуть не подпрыгивая от нетерпения. Но Брат Блинчик был непреклонен. Если Свиночка начнёт петь, то остановить это будет нереально.

— Начнём с молитвы, — ответил он.

И они оба склонили головы, два голоса объединились в тихой молитве, испрашивая благословения Сияющей Лапки. Но вдруг внимание Блинчика привлекла лютня Свиночки: она, казалось, странно переливалась и светилась, как будто заключала в себе нечто большее, чем просто дерево и струны. Священник осторожно взял инструмент в свои лапы и приблизил его к алтарю. В тот же миг лютня засияла ярче, как солнце на рассвете, её сияние заполнило храм. Только вещи, наделённые магией, могли так реагировать на божественное присутствие.

— Ах, вот оно что! Сияющая Лапка направила меня! — воскликнул Блинчик, мысленно благодаря Сияющую Лапку.

К вечеру, в полумраке храма, собрались Брат Блинчик, Шпион Ушастик и Лекарь Лось.

— Я весь день подслушивал Кудесника Кабака, — доложил Шпион Ушастик, и в его голосе проскальзывала нотка гордости за выполненную работу. — Один раз он сказал: «ах, бедная Свиночка и её воображаемые блохи! Интересно, кто же мог так подшутить над ней?»

Лекарь Лось кивнул и добавил:

— Я исследовал остальных морских свинок. Многие жалуются на блох, но никаких следов самих блох не было обнаружено.

Брат Блинчик, скрестив лапы на груди, медленно кивнул и с удовлетворением сообщил:

— А я понял, что лютня Свиночки заколдована. Я окропил её святой водой и отдал обратно. Она больше не светится. Лось задумчиво кивнул, и в его глазах вспыхнуло понимание.

— Думаю, это всё проделки Кудесника Кабака! — решительно проговорил он, стукнув копытом о пол. — Пора его разоблачить!

Однако, несмотря на его решимость, Лось не знал, как в Свинарнии решаются подобные вопросы. В его родной Лесной Республике нарушители предстали бы перед строгим судом.

Брат Блинчик нахмурился и мягко, но твёрдо напомнил:

— Не забывайте, Лекарь Лось, что он маг. А всякий маг будет уворачиваться и скрываться от прямого обвинения.

Шпион Ушастик с задумчивым видом почесал своё пушистое ухо.

— Вы предлагаете его допросить? — с интересом спросил он, предвкушая, как посадит Кабака на стул допросов. Все знали, что, когда дело касалось допросов, Ушастик был мастером. Своими умелыми манипуляциями он мог вытянуть информацию даже из самых крепких противников. Пираты-выдры, которые пытались безнаказанно хозяйничать в Свинарнии, трепетали при одном упоминании его имени.

— Нет-нет, Шпион Ушастик, нельзя действовать грубой силой, — поспешно остановил его Брат Блинчик, подняв лапу в жесте примирения. — Тут нужно действовать хитростью.

Ушастик, мгновенно осознав замысел, расплылся в широкой улыбке, и его висячие уши чуть дрогнули от удовольствия.

— Хитрость? Это как раз по моей части! — воскликнул кролик с воодушевлением, уже зная, как именно будет действовать.

***

Шпион Ушастик осторожно приближался к магической башне. Башня возвышалась перед ним, как древний каменный великан, увитый плющом и покрытый загадочными символами, будто древними рунами, оставленными давно ушедшими магами. Ушастик, подойдя ближе, аккуратно проскользнул внутрь башни. В полумраке зала он увидел Кудесника Кабака, склонившегося над своим магическим шаром, который мерцал таинственным синим светом, разбрасывая по комнате призрачные отблески.

— На что гадаешь? — с интересом спросил Ушастик, стараясь придать своему голосу равнодушный оттенок.

Кудесник Кабак, резко подняв голову, отвлёкся от своего занятия и уставился на кролика с выражением недовольства.

— Ушастик! Ты разве не слышал, что нас пришёл лечить лось?! — белые усы Кабака раздражённо дрогнули. — Это же оскорбление! Разве мы, морские свинки, не способны сами себя вылечить?

Ушастик, играя на чувствах Кабака, начал активно кивать, одновременно теребя свои длинные уши в знак беспокойства. Он знал, что тщеславие мага являлось его слабым местом, и умело нажимал на это.

— Да, твоя магия нас не раз спасала! — сказал он с искренним восхищением, прекрасно понимая, что Кабак любил, когда ему льстят. Вся Свинарния знала, что Кудесник Кабак — маг единственный в своём роде, всегда гордившийся своими знаниями и умением творить чудеса, которые никто другой не мог повторить.

Кудесник Кабак, довольный комплиментом, горделиво выпрямился и усмехнулся.

— Вот именно! — возмущённо пророкотал он. — А тут какое-то рогатое чучело пришло нас лечить! Явно погубить нас хочет! Но ничего, он всё равно ничего не добьётся.

Ушастик напряг уши, чутко прислушиваясь к словам мага. Внутри него разгорелся огонь нетерпения — он был на пороге разгадки!

— Из-за своих навыков? — осторожно уточнил кролик.

Но в тот же миг Кабак, раздражённый и негодующий, резко развернулся и ударил посохом по каменному полу. От удара в разные стороны пошли волны зелёной энергии, словно змеи, ползущие по каменной плитке.

— Да плевал я на его навыки! — вскричал маг с пренебрежением. — Моя магия сильнее его «лечебного искусства». Он не сможет никого вылечить, если в дело вмешается магия.

Шпион Ушастик замер, поражённый услышанным. Он был так близок к истине, что почти мог дотянуться до неё.

— Ого! И что же ты сделал, чтобы уберечь нас от такого лекаря? — с подчеркнутым интересом спросил кролик, притворяясь, будто всё ещё заворожён магической мощью Кабака.

Кудесник Кабак с гордостью распушился, показывая, насколько он доволен собой.

— Наслал проклятье в виде блох, — объявил он с самодовольной усмешкой. — Он не сможет вылечить то, что контролируется магией! А я смогу.

Ушастик, едва сдерживая улыбку, покивал, стараясь выглядеть искренне заинтригованным. Но в его голове уже выстраивался план действий. Он покинул башню и быстро нашёл Брата Блинчика и Лекаря Лося, собрав их вместе. Они направились к Леди Лапке, чтобы поведать ей всю правду, чтобы она, как истинная правительница Свинарнии, услышала их свидетельства и вынесла справедливый вердикт в отношении горе-мага, который осмелился бросить вызов не только её народу, но и самой Сияющей Лапке.

Турнир Благородства

Лекарь Лось наконец завершил обустройство своей новой лечебницы, приложив немало усилий, чтобы превратить пустующее здание в достойное место для исцеления. Он даже нашёл двух прилежных морских свинок, которые согласились стать его помощниками — теперь их звали Хранители Лечения.

Солнечный свет пробивался сквозь окна, освещая ряды трав и настоек, аккуратно расставленных на полках, в то время как Лось испытывал тихое удовлетворение, зная, что теперь лечебница обретает душу. Однако один факт омрачал его: соседство с высокой башней, принадлежащей Кудеснику Кабаку. Башня и лечебница делили один двор, где росли не только лекарственные травы, но и невиданные растения, чьё происхождение оставалось загадкой. Кабак частенько появлялся у грядок, важно показывая на растения не глядя и заявляя, что он их собственноручно высаживал и трогать их строго запрещено. Впрочем, Лекарь Лось однажды заметил, что одним из «растений», которым гордился маг, на деле оказался обыкновенным булыжником.

Но вскоре Лося отвлекли другие дела — с открытием лечебницы начали приходить пациенты и оживлённые беседы заполнили залы. Шёпотом и с придыханием они обсуждали важное событие, что должно было вскоре свершиться: турнир, на котором в поединках сойдутся лучшие рыцари. Лекарь Лось читал о подобных состязаниях: в Лесной Республике такие турниры были делом чести и на них часто выступали опытные рыцари ( в имперские времена). Однако в нынешнее время они проводятся как день истории.

Лось задумался, как же морские свинки из Свинарнии смогут соперничать с этими опытными воинами, за плечами которых годы тренировок и подвигов. И кто же будет представлять саму Свинарнию? Этот вопрос повис в воздухе и Лось с интересом ждал ответа, ведь ему самому не терпелось увидеть, как решится эта непростая задача.

***

Рыцарь Норка, как и всегда, предавалась напряжённым тренировкам неподалёку от Судного места — древнего каменного круга, где когда-то судили по законам Сияющей Лапки. Её доспехи, сияющие под лучами солнца, были украшены резными узорами и мистическими символами посвящёнными Норнострасти — великому апостолу, который был покровителем рыцарей и воплощением доблести и чести. Наблюдая за ней из-за куста, Шпион Ушастик медленно пережёвывал морковку, зачарованный её грациозностью и силой. Длинная, белоснежная шерсть Норки струилась по плечам, напоминая зимний снег, искрящийся под утренними лучами. Её глаза, глубокие и зелёные, будто таинственный лес, горели отвагой и готовностью к подвигам. Для кролика не существовало свинки прекраснее Рыцаря Норки, и его сердце замирало, стоило ей замахнуться мечом или сделать резкий выпад.

— Рыцарь Норка! — донёсся пронзительный голос её оруженосца, Храбролапа, который, сбежав с поручения, спешил к своей наставнице. — Вас выбрали как представителя Турнира Благородства!

Норка застыла на миг от удивления, а её взгляд с неподдельным интересом поймал Шпион Ушастик, что притаился неподалёку.

— О, меня? — она склонила голову, оглядывая Храбролапа с лёгким намёком на улыбку. — И что же велела Леди Лапка? Каковы её распоряжения?

Молодой оруженосец слегка замялся, озираясь, будто ища ответы в воздухе, и почесал затылок, пытаясь припомнить, что говорила ему королева.

— Ой, не знаю, — смущённо признался он, глядя в землю. — Вам нужно явиться к ней в тронный зал

Норка вздохнула, прикрывая от солнца глаза, и окинула взглядом Судное место, как бы прощаясь с привычной тренировочной площадкой перед новым вызовом.

***

Рыцарь Норка пребывала в замешательстве. Так много достойных и опытных рыцарей, а выбор пал на неё! Леди Лапка даже пообещала выделить ей свои доспехи, полированные до безупречного блеска, хотя Норка не жаловалась на своё привычное снаряжение, обжитое и испытанное в боях. Турнир Благородства предстоял уже через три дня и теперь Норка должна была познакомиться с соперниками, собравшимися со всех уголков королевств.

Прибыв на тренировочный двор, она ахнула, увидев, кто будет её противниками. Первой была огненно-рыжая лиса с глазами, сверкающими как изумруды. Рядом величественно стоял благородный олень. А за ними возвышался стройный белоснежный заяц, с чёрными кончиками ушей.

— Нелёгкая предстоит битва, — прошептала Норка, прижимая лапку к груди. За её спиной вдруг появился Шпион Ушастик и с улыбкой приветствовал её.

— Все они представители Лесной Республики, — шёпотом поведал он. — Лиса — Рыцарь Ловкострела, олень — Рыцарь Храбророг, заяц — Рыцарь Толстолап. Но это ещё не всё. На этот турнир прибыли и рыцари из Султаната Сабийи.

Услышав о них, Норка замерла. Султанат Сабийя… Королевство рептилий, земля магов и воинов, о которых ходили ужасающие легенды. Говорили, что рептилии обладали уникальными колдовскими силами и искусно плели чары вокруг противников.

— Султанат Сабийя? — с потрясением воскликнула она, оглядываясь на Ушастика. — Но это же целый свет отсюда! Шпион Ушастик кивнул, удовлетворённый её ошеломлением.

— Именно так. Они прислали Рыцаря Гладкорога и Рыцаря Ядоклыка.

Имя каждого из них звучало как вызов. Норка, чувствуя дрожь в лапках, размышляла с кем ей предстоит встретиться в поединке. Легенды о рыцарях Султаната Сабийи были известны каждому: их бойцы славились скоростью, а их чары были сильны, как весенние ураганы.

— Я… никогда не видела рептилий, — пробормотала она, чувствуя сомнение, закравшееся в сердце. — А чтобы сражаться с ними…

Рыцарь Норка растерялась. Она понятия не имела, как сражаться с такими соперниками. Зайцы были выше морских свинок по росту, а олени могли в ход пустить даже свои рога! Но что же делать маленькой морской свинке? Пойти к Кудеснику Кабаку или помолиться Норнострасти? Ведь она слышала на проповедях Брата Оладушка, что Норнострасть могла укротить кого угодно. Она сражалась с опасными бандитами-змеями из Южного Хвостолесья, будущей Сабийи, и завела дружбу с королём пиратов-выдрой по имени Синеглаз, который впоследствии подарил Свинарнии монстра. Именно ему на съедение когда-то бросали в яму преступников за особо тяжкие преступления. Монстра уже давно не было в живых, но жители Свинарнии всё ещё о нём вспоминали.

***

Вечером, когда луна уже поднялась над королевством и заливала улицы серебристым светом, Рыцарь Норка отправилась в церковь к Брату Оладушку. В тишине священных залов, окружённая лёгким ароматом полевых трав и восковых свечей, она встала на колени перед величественной статуей апостола Норнострасти, величайшей защитницы всех рыцарей. Норка молилась с трепетом, прося благословения и сил, чтобы выдержать грядущие испытания турнира. Как будто в ответ на её просьбы, пламя свечей чуть подрагивало, создавая иллюзию движения в глазах статуи.

Не ограничившись одной молитвой, она направилась в церковь напротив. В ней, окутанной золотистым светом витражей и украшенной изображениями самой Сияющей Лапки, Рыцарь Норка снова склонилась в молитве. Она просила, чтобы Лапка не оставила её в решающий момент. Но в глубине сердца сомнения не исчезли. Этих молитв будет ли достаточно?

Вздыхая, Норка покинула церковь и направилась обратно к себе. Когда она вернулась в казармы, её удивило присутствие Лекаря Лося.

— Что вы тут делаете? — спросила Норка, завороженно глядя на рога гостя. Лекарь Лось слабо улыбнулся, его забавный, чуть вздёрнутый носик дёрнулся, и он ответил с мягким, но уверенным тоном:

— Хотел взглянуть на того, кого Свинарния послала защищать честь королевства, — произнёс он, качнув головой. — Я видел твоих соперников. Те, кто из Лесной Республики, мне знакомы.

Норка, чувствуя усталость от долгого дня, прошла к котелку, чтобы разогреть себе морковный суп. Шумно дунув на ложку, она взглянула на Лося и спросила:

— Вы их знаете?

Лось кивнул, задумчиво поглаживая рог.

— Я лечил их в своё время, — подтвердил он, вспоминая. — Лиса когда-то серьёзно повредила левую лапу. Олень… у него зрение не лучше, чем у крота на больших расстояниях. А вот заяц — он слышит слишком остро.

Глаза Норки загорелись. В голове тут же промелькнул план.

«Слишком острый слух… Бард Свиночка может мне помочь!»

Она повернулась к Лекарю и кивнула, чувствуя, как в её сердце вновь вспыхнула искра уверенности.

— Спасибо, Лекарь Лось. Это бесценная помощь, — мягко сказала она, но потом, вздохнув, призналась. — Хотя я всё равно не уверена, что смогу выиграть. Там же будут рептилии…

На это Лось только подмигнул.

— Поэтому я приготовлю для тебя множество мазей и бальзамов, — произнёс он с уверенностью. — На всякий случай.

Его слова придали ей ещё немного спокойствия, и, благодарно кивнув, Рыцарь Норка с новой решимостью устремила взгляд в пламя камина, думая о том, как поведёт себя на турнире.

***

На следующий день, когда солнце только начинало подниматься, заливая тренировочный двор золотистым светом, Рыцарь Норка с отвагой взялась за своё утреннее дело. Она выполняла каждое движение с особенной сосредоточенностью, и её сияющие доспехи поблёскивали в свете, словно живые. Вдруг её прервал шаг за спиной, и, обернувшись, Норка увидела перед собой Рыцаря Толстолапа.

— О, так это и есть наш соперник? — ухмыльнулся он, рассматривая её с видимым любопытством. — Разве морские свинки умеют управляться с мечом?

Рыцарь Норка только хотела ответить, как между ними вдруг появился Шпион Ушастик, будто возникший из воздуха. Он оглядел Рыцаря Толстолапа острым взглядом, подмигнул Норке, а затем решительно топнул лапой по земле.

— Ещё как умеют! — заявил он, сверкнув глазами. — Морские свинки куда храбрее, чем может показаться на первый взгляд!

Толстолап прищурился, его длинные уши напряглись, словно он готовился к поединку, хотя в глазах зайца мелькнуло удивление.

— Кролик из Ушастии! И что же ты забыл в Свинарнии? — спросил он с подозрением.

Ушастик только хитро улыбнулся, не желая раскрывать ни своих намерений, ни своего статуса.

— Я служу Леди Лапке, — коротко ответил он, будто этого было достаточно.

Рыцарь Толстолап закатил глаза, едва скрыв презрительный взгляд. Очевидно, служба при дворе морских свинок была для него чем-то непрестижным. Тем временем Лекарь Лось неподалёку вёл свои хлопоты, подготавливая с Хранителями Лечения шатёр Лесной помощи, когда взгляд его пересёкся с внимательным взглядом Рыцаря Храбророга. Лось не удержался и, широко улыбнувшись, в знак приветствия боднул рогами своего старого друга. Оба начали бодаться, демонстрируя лесное приветствие. Морские свинки вокруг, которые никогда не видели таких приветствий, с любопытством следили за этим «поединком».

— Встретились две лесные коровы! — раздался звонкий смех Барда Свиночки, которая, развалившись на траве и уплетая огурец, наблюдала за происходящим. — Надо песню про это написать!

Однако, несмотря на все отвлечения, взгляд Норки снова и снова возвращался в сторону пустующего края двора. Она заметила, что все её соперники из Лесной Республики уже на месте, но зловещие рептилии из Сабийи так и не появились. Где же их таинственные представители? Её воображение тут же нарисовало холодные, змееподобные глаза, что следили за ней из тени. Может, они тренировались где-то в стороне, укрытые от посторонних глаз? Вспомнив легенды о жителях Сабийи, Норка поняла, что, если рептилии действительно прибыли на турнир, их место было не здесь. Её охватило предчувствие, и, разглядывая темнеющие участки леса на горизонте, она почувствовала, что должна узнать, где обитают её таинственные соперники.

***

Кудесник Кабак уже минут тридцать безуспешно старался продать свои зелья странствующим рептилиям, то и дело показывая поближе бутылёк ящеру, то косясь на молчаливого варана. Однако суровые представители Сабийи не проявляли никакого интереса.

— Чешуйчатые, вы хотите победить в турнире или нет? — раздражённо прохрюкал Кабак. Он никак не мог понять, почему эти неприступные воины ни за что не берут его смеси. А ведь с ними они могли быть сильнее и быстрее!

Ящер, не дрогнув, прищурил свои карие глаза и слегка наклонил голову. Его песочно-зелёная чешуя поблёскивала под солнечными лучами, а крепкое мускулистое тело и спокойная, уверенная осанка выдавали опытного воина.

— Уважаемый маг, — произнёс ящер по имени Рыцарь Гладкорог, усмехнувшись. — Но рыцарь Свинарнии тоже участвует в турнире. Разве это вас не беспокоит?

Кабак лишь махнул лапкой.

— Да какое мне дело до этого турнира! — воскликнул он с наигранной беспечностью. — Так вы всё-таки будете брать зелья или нет?

Но рептилии лишь обменялись взглядом и отказались, оставив мага с его пузырьками в одиночестве. Недовольно хрюкая, Кудесник удалился, а вскоре на пляж, по следам мага, пришла и Рыцарь Норка. Она замерла на месте, увидев двух устрашающих воинов из Сабийи. Варан стоял неподвижно, словно выточенный из камня, его тёмно-серая кожа сверкала, как мокрый сланец, а лапы были покрыты тонкими блестящими кольчужными пластинами. Рыцарь-ящер выглядел ещё более внушительно. Оба они были облачены в чёрные доспехи, украшенные знаком Сабийи, которые лишь усиливали их непреклонный и грозный облик.

Набравшись храбрости, Норка шагнула вперёд, чтобы приветствовать гостей.

— Так значит, вы и есть те самые воины Сабийи? — с любопытством спросила она, сделав поклон.

Варан, едва сдерживая тёплую улыбку, слегка наклонил голову и ответил с вежливой строгостью:

— Да. Мы предпочли тренироваться здесь, чтобы не пугать ваших сородичей, — с уважением проговорил он.

— Для меня честь сразиться с вами, — смело произнесла Рыцарь Норка, при этом её сердце замерло на мгновение, и она медленно пошла обратно, чувствуя, как в груди растёт страх. Как она сможет выстоять против таких соперников?

***

Накануне турнира, в вечернем свете золотистого заката, Рыцарь Норка собралась на совет с Леди Лапкой, Шпионом Ушастиком и Бардом Свиночкой. Величественная Леди Лапка с мягкой улыбкой на устах поведала историю о том, как сама участвовала в подобном турнире в Лесной Республике, когда была ещё совсем юной и неопытной. Тогда ей удалось занять почётное третье место и даже лесные звери признали её мастерство. Теперь, подросшая и закалённая в испытаниях, она была уверена, что сразилась бы даже с самыми свирепыми соперниками без малейшего колебания. Шпион Ушастик рассказал, что в его родной Ушастии подобных турниров нет.

— Рыцарей-кроликов очень мало. Наше мастерство проявляется в тени, а не на арене, — сказал он тихо, устремив вдумчивый взгляд на Норку.

Бард Свиночка, сверкая, как маленькая звёздочка в ночи, взволнованно заверила, что будет петь на турнире со всем своим энтузиазмом, добавив:

— Мои песни принесут победу и вам, и всей Свинарнии!

И вот, когда рассвет нового дня окрасил небо в розово-фиолетовые оттенки, весь замок Изумрудограда замер в предвкушении. На арене, которая совсем недавно являлась тренировочным двором, собрался почти весь город: весёлые и неугомонные, благородные и скромные жители — все хотели увидеть славный бой. Леди Лапка восседала на троне, её величественный наряд из золотой парчи был украшен бриллиантами и жемчугом. Рядом с ней сидели послы Лесной Республики и Сабийи.

Даже Кудесник Кабак, ворчливый, но всё же заинтересованный, где-то неподалёку развлекал публику простыми заклинаниями, что-то бормоча себе под нос. Рыцарь Норка, облачённая в сияющие, словно отполированные луной, доспехи, гордо сжимала меч. Норнострасть, покровитель рыцарей, даровала ей отвагу, и Норка не собиралась подводить своего покровителя.

Первый поединок состоялся с Рыцарем Ловкострелом, стройной лисой, облачённой в великолепные доспехи тёмно-зелёного цвета с гербом Лесной Республики. Она двигалась с грацией и ловкостью, постоянно махая пушистым хвостом, мешая Норке сосредоточиться. Но Рыцарь Норка вспомнила слова Лекаря Лося и прицельно нанесла удар в ту самую лапу, которая когда-то была ранена. Лиса пошатнулась, не в силах встать, и победа досталась Рыцарю Норке. Второй поединок был с могучим Рыцарем Толстолапом, ловким и мощным зайцем, чьи прыжки и удары задними лапами были настолько сильны, что земля под ним дрожала. Но стоило Барду Свиночке взобраться на помост рядом с ареной и запеть свой любимый напев: «Радостная Лапка встречает нас весельем!», как Толстолап прижал уши, страдая от мелодичного шума, и ослаб. В итоге, он сам сдался, лишь бы Барда Свиночку убрали отсюда.

Затем пришло время поединка с Рыцарем Храбророгом, благородным оленем. Однако, как ни пытались его найти, оленя нигде не было. По всей арене прошёл шёпот, тревожные взгляды метались от одного участника к другому. Некоторые подозревали, что таинственные рептилии из Сабийи могли быть причастны, но доказательств не было. Кажется, турнир был сорван.

***

Рыцарь Норка оглянулась по сторонам в поисках Шпиона Ушастика, но, похоже, его уже отправили выяснять, что же произошло с таинственно исчезнувшим оленем. Оставшись одна, Норка начала прислушиваться к взволнованным переговорам, которые шли среди собравшихся морских свинок.

— Беднягу рыцаря, верно, проглотили эти ящерицы! — шептались они.

— Вон тот ящер… точно он его слопал, вы же видели его острющие зубы!

— И почему королева вообще позволила им приехать?! Они же настоящие чудовища! — раздавались возмущённые голоса.

Норка опустила голову, огорчённая несправедливыми подозрениями. Она вспомнила, как вчера разговаривала с рептилиями и находила их довольно дружелюбными. Зачем им срывать турнир таким варварским способом?

Тем временем в центре двора разгорался спор и Леди Лапка наблюдала за перепалкой двух послов: рыжеватой, пушистой белки, Посла Орешка, и песчаного цвета игуаны, Посла Атмари. Голос Орешка дрожал от ярости:

— Если ваши чешуйчатые рыцари съели нашего благородного оленя, то Лесная Республика объявит вам недружбу на веки вечные! — вскрикнула она и в её тёмных глазах заплясал огонь возмущения.

Посол Атмари ахнула от удивления, её жёлтые как песок, глаза заблестели от возмущения.

— Что за нелепицы вы городите?! — всплеснула она лапками. — Этот ваш олень мог захотел пободаться! Или, быть может, напился где-нибудь в кустах.

Леди Лапка, видя, что спор уже почти готов перерасти во вражду, подняла переднюю лапку, призывая всех к спокойствию:

— Уважаемые послы, прошу вас не волноваться! Мы направили Шпиона Ушастика для выяснения всех обстоятельств. Давайте не будем раздувать из этого дыма пожар.

Однако Посол Орешек, гордо вздёрнув свою беличью головку, фыркнула:

— Очень зря вы отправили его одного, Леди Лапка! Кто знает, съедят и его тоже!

— Пустоголовая белка! — вскрикнула Посол Атмари, в негодовании замахнувшись лапкой. — Да как ты смеешь…

Рыцарь Норка, досадуя на разгорающийся спор, сняла свой тяжёлый шлем и устало вздохнула. Если в ситуации кто-то и нуждается в помощи, то это, пожалуй, сам Шпион Ушастик. Решив, что его поиски сейчас — её долг, она молча пошла по следу, надеясь, что успеет вовремя, если дело обернётся опасностью.

***

Шпион Ушастик уже полдня тенью следовал за Рыцарем Гладкорогом и Рыцарем Ядоклыком, стараясь подслушать их разговоры. Легко ступая среди песка пляжа и прячась за редкими кустами, он ловил каждый шёпот, каждую взволнованную фразу, но разговоры двух рептилий казались ему пустыми и не содержали ничего, что пролило бы свет на исчезновение Храбророга. Даже когда он заговорил с рыцарями напрямую, те лишь тяжело вздыхали, уставшие от бесконечных вопросов.

— Да не видели мы вашего оленя, — с раздражением ответил Рыцарь Гладкорог. — Мы вчера весь день на пляже тренировались, а утром сразу отправились на турнир!

Ушастик решил отправиться в шатёр, где перед боем отдыхал Рыцарь Храбророг, но тщательные поиски не принесли ни малейшего намёка на оленя. Расстроенный, он наткнулся на Рыцаря Норку, которая, заметив его уныние, предложила свою помощь.

— Мне кажется, тут совсем не рептилии виноваты, — пробормотала она, задумчиво покручивая прядь белоснежной шерсти. — Здесь что-то куда сложнее…

Шпион Ушастик лукаво облизнул зубы, его длинные уши напряглись, улавливая малейшие звуки, словно он уже ожидал нечто мистическое.

— Думаешь, здесь магия замешана? — с усмешкой спросил он, явно намекая на странного волшебника королевства. Норка отрицательно покачала головой.

— Кудесник Кабак… он не мог так поступить, — с уверенностью проговорила она. — Он хоть и любит пошалить, но всё же предан королевству. Сколько раз он помогал нам!

Ушастик фыркнул, вспоминая один случай, когда Кудесник Кабак, стараясь исправить засуху, наколдовал такой ливень, что половину одной деревни смыло водой.

— Ладно, я пойду к нему и разузнаю, что он думает обо всём этом. А ты, Норка, поищи следы у Лекаря Лося. Может, он подскажет, куда мог уйти Рыцарь Храбророг.

Рыцарь Норка поспешила к Лекарю Лосю, который убирался в шатре.

— Знаешь, за пару дней до турнира Рыцарь Храбророг вёл себя как-то странно… нервно, — пробормотал Лось, поглаживая свои рога, как будто вспоминая недавний случай.

Встревоженная, Норка решила, что Шпион Ушастик может слишком долго пробыть в башне мага, и пошла в лес. Он встречал её тишиной, только где-то далеко слышался глухой рёв, напоминающий мычание. Морская свинка напряглась, сердце забилось быстрее. Она достала меч и, осторожно ступая по шорохам листвы, направилась к звуку.

Подойдя ближе, она увидела Рыцаря Храбророга. Он был жив, но держал в копытах сломанные рога, его взгляд был печален, как у героя, потерявшего честь.

— Рыцарь Храбророг! — позвала она, убрав меч и подойдя ближе. — Вас все ищут! В королевстве думают, что вас съели рыцари-рептилии. Что с вами? Почему вы не на турнире?

Храбророг прижал уши, избегая её взгляда и с горечью покачал головой.

— О… извини, Рыцарь Норка… — пробормотал он, голос его дрожал от сдерживаемых слёз. — Не хотел подводить вас всех. Но я не могу показаться на турнире в таком виде…

— В каком «таком»? — удивилась Норка, не понимая, почему он так опечален.

Олень поднял глаза, печально посмотрев на сломанные рога в своих копытах.

— Мои рога… — простонал он. — Когда Лекарь Лось приветствовал меня, боднув, он так сильно ударил, что мои рога не выдержали. Они отвалились за день до турнира! Теперь я опозорен!

Морская свинка никогда бы не подумала, что всё дело в рогах. Наверное потому что её народ не придаёт такой мелочи значение. Она улыбнулась, видя его смущение, и, подмигнув, произнесла:

— Всё из-за рогов? Не переживайте, Рыцарь Храбророг. У меня есть одна идея.

***

Рыцарь Норка вернулась к Леди Лапке как раз вовремя — в королевстве начали ходить зловещие слухи. На этот раз все обвиняли Кудесника Кабака, подозревая, что именно он мог скрыть рыцаря, плести свои странные чары или затеять какую-то опасную шалость. Норка попросила Леди Лапку поговорить с ней наедине. Откровенный разговор развеял сомнения Лапки, и вскоре они вдвоём направились в башню волшебника, чей силуэт выделялся тёмным шпилем среди холмов. Возле входа в башню их ждал Рыцарь Храбророг. В башне их встретил сам Кудесник Кабак, слегка раздражённый, ведь Шпион Ушастик недавно выведывал у него, где он был всё это время. Хотя все видели, что он был некоторое время на турнире, но, как объявили перерыв перед выходом последнего рыцаря из Лесной Республики, он отправился на обед, а после понял, что турнир отменили, и ушёл к себе спать. Выслушав всю историю, маг не имел права отказать.

Кабак тихим шёпотом произнёс заклинание, и его лапки засияли мягким светом, которым он осторожно коснулся рогов Рыцаря Храбророга. Нежные лучики волшебства обвили сломанные рога, скрепляя их, словно нити света связывали их, возвращая оленю его утраченную гордость.

Когда послы увидели Храбророга живым и здоровым, то недоверчиво переглянулись. Виноватые взгляды метнулись друг к другу, и послы, зардевшись, принесли извинения. Белка-посол Орешек кланялась с изяществом лесных народов, игуана Атмари кивала, прижимая лапки к груди в знак уважения. Однако было решено по просьбе Рыцаря Храбророга отменить турнир, дав ему время оправиться от волнений и подготовки. Турнир назначили на несколько месяцев позже, оставив в тайне, примут ли снова участие те же самые рыцари.

Леди Лапка, оценив решительность и верность Рыцаря Норки, объявила её победителем дипломатии. Белка-посол наградила её ветвью лавра, а посол Атмари, излучая редкую улыбку, поддержала награду. Рептилии, которых так незаслуженно подозревали, стояли рядом, громко поддерживая победу Норки.

Вечером того же дня Норка в одиночестве пришла в храм Сияющей Лапки и преклонила колени перед статуей, вознося благодарственную молитву. Лапка, которая всегда вела её, в этот раз тоже не оставила её, направляя на верный путь. Ещё чуть-чуть и два великих королевства могли бы превратиться в заклятых врагов, а несчастный Кудесник Кабак оказался бы в кандалах, отданный на милость обвинений. Но Сияющая Лапка оберегла её, и Норка с благодарностью вздохнула, ощущая спокойствие, подобное нежному прикосновению звёзд.

Нашествие саранчи

Леди Лапка шагала по замку, высоко подняв голову и задумчиво щуря глаза, словно великий философ. Она вновь подумывала о новом законе, ведь её идеи были полны размаха и фантазий, однако, увы, они не всегда находили понимание у подданных.

«А что, если издать указ, чтобы каждый житель Свинарнии носил какой-то особый знак преданности королевству?» — подумала она, останавливаясь у витражного окна.

Опустившись за старинный письменный стол из тёмного дерева, который блестел в свете утреннего солнца, Леди Лапка аккуратно взяла перо, окунула его в тёмные чернила и замерла, словно медля с великим решением. Вдохновение кружило вокруг неё, как лёгкий ветерок, но, увы, реальность часто разочаровывала. Совсем недавно она издала один из таких законов: «Во всех тавернах действует тариф на дневной сон, который составляет не более половины стоимости стандартного вечернего тарифа». Но никто не воспринял его всерьёз и обитатели Свинарнии продолжали спать в любое время дня и ночи, не взимая друг с друга и половинки монетки. Законы о дневном сне так и остались на бумаге, вызывая у королевы лёгкое раздражение. Только она собралась написать очередное гениальное постановление, как из дверей тронного зала, хрипя и тяжело дыша, вбежал крестьянин. Вся его шерсть стояла дыбом, а глаза испуганно блестели. Упав перед Леди Лапкой на колени, он потупил взор и, прижимая лапы к груди, молил о милости.

— Так и быть, что случилось, мой подданный? — с лёгким раздражением отложив перо, Леди Лапка уставилась на трясущуюся, лохматую свинку в грязной рубашке и потрёпанных оборках.

— Ваше Свинячество! Леди Лапка! Наши посевы… Наши поля в страшной беде! — пропищал крестьянин, задыхаясь. — Саранча налетела, как чёрная туча, и всё пожирает, что взойдёт! Спасите нас!

Леди Лапка немного помедлила. В такие моменты она любила подать себя величественно и немного таинственно, давая подданным почувствовать её королевское могущество. Затем она с лёгкой улыбкой повернулась к крестьянину:

— Что ж, хорошо. Я пошлю к вам Шпиона Ушастика. Пусть разузнает, что у вас там происходит.

***

Шпион Ушастик стоял в своей лаборатории, в полумраке и полном тишины шпионского корпуса, где из-под редких свечей поблёскивали разноцветные стеклянные колбы. Сквозь густой запах трав и смол струился едва заметный аромат таинственного зелья, над которым кролик кропотливо трудился. На этот раз он пытался сварить «сыворотку правды» — зелье, заставляющее любого, кто его выпьет, разоткровенничаться. Но пока, увы, удача не была на его стороне: при прошлой попытке зелье лишь вынудило пирата-выдру затянуть неуместную песню, не принеся Шпиону Ушастику никаких ответов.

Его пушистая лапка осторожно покачивала в круглом стеклянном сосуде синий, сияющий, как вечернее небо, раствор. Ушастик замер, сосредоточенно глядя на жидкость, которая мирно переливалась в колбе, отражая свет свечей холодным серебром. Он медленно поднёс узкий стакан с прозрачной, светящейся жидкостью, словно собираясь добавить последний ингредиент в своё творение.

Вдруг послышались шаги позади и кролик, чутко вздрогнув, поставил колбу на стол. Мгновением позже он развернулся в воздухе, легко как тень, и, выхватив клинок, приготовился защищаться. Однако перед ним оказался всего лишь стражник из тронного зала, пыхтящий и тяжело дышащий от спешки.

— Шпион Ушастик, вы — настоящий мастер своего дела! — восхитился стражник, не скрывая улыбки. — Но поберегите свои навыки, пожалуйста! Леди Лапка велела передать вам поручение.

Шпион Ушастик, медленно убирая клинок, наклонил голову и, в упор глядя на взволнованного стражника, вопросительно поднял бровь.

— И какое же задание на этот раз?

— Вам приказано отправиться в деревню Коготок и выяснить, что там происходит, — с видом великой важности объявил стражник.

Шпион Ушастик бросил взгляд на шкаф, где на полках в строгом порядке стояли бутылочки и склянки со зловещими ярлыками: «Сонный порошок», «Яд острого клыка», «Туманное зелье». Он улыбнулся краешком рта, слегка прищурив глаза, предвкушая новое приключение.

«Что ж, не знаю, что ждёт меня там, в далёкой деревне, но без тщательной подготовки я туда не сунусь», — подумал он, пробежав взглядом по припасам.

***

Шпион Ушастик добрался до деревни Коготок и его сердце сжалось от увиденного. Там, где раньше волновались густые зеленые поля, кормившие весь край, теперь чернела туча ненасытной саранчи, словно тяжёлое грозовое облако, спустившееся к самой земле. Чёрные, блестящие насекомые плотной завесой облепили каждый росток, каждую травинку, поедая поля как алчное, жужжащее море. Земледельцы, измученные и потерявшие надежду, отчаянно поливали посевы чем-то, что наверняка считали спасением, но в ответ саранча лишь злобно взвивалась, нападая на самих крестьян, заставляя их пятиться назад с испуганными криками.

— Вот дела… — едва слышно прошептал Шпион Ушастик, осознавая масштаб бедствия.

Быстро вытащив из кожаного пояса стеклянный флакон с тёмным зельем, он решительно швырнул его в самое сердце поля, и зелье, разбившись, высвободило тяжёлый, отталкивающий аромат. Гул саранчи стал громче, когда её частицы словно пришли в бешенство, взмывая над полем плотной тучей, направляясь к кролику. Тут Ушастик моментально схватил ещё один флакон и разбил его у себя под ногами. Как только туман окутал его, он ловко скользнул к ближайшему дереву, едва успев укрыться от агрессивного роя.

Лёгкая дрожь пробежала по его длинным ушам, и он на миг остановился, тяжело дыша, прижимая лапы к груди.

— Да уж… Надо срочно оповестить Леди Лапку! — тихо проговорил он.

Но глядя на крестьян, измотанных и отчаявшихся, он ощутил тягостное чувство долга. Бросить их, уйти сейчас, когда они борются из последних сил? Ему совсем не хотелось оставлять бедных морских свинок наедине с бедствием. Но что мог сделать он, одинокий кролик в тени тучи саранчи, неукротимого врага, который способен погубить всех? Время было на исходе, и он знал, что едва ли успеет спасти всех…

***

Кудесник Кабак лениво возлежал за массивным дубовым столом в шумной таверне, которая носила благозвучное имя в честь апостола торговли — «Радостная Лапка».

В мягком свете горящих ламп его пушистая шубка искрилась, а пятнистый плащ лежал рядом на скамье, как знак временного отказа от обязанностей. Он с задумчивым видом ел салат из моркови, запивая его огуречным соком. Перед ним, на небольшой сцене, выступала Бард Свиночка, рассказывая историю так ярко, что даже ленивому кудеснику на мгновение стало интересно.

— Как-то Норнострасть отправилась на прогулочку… — начала она, и улыбка засияла на её мордочке.

Но его внимание быстро улетучилось, когда за спиной раздался глухой и ритмичный «топ-топ». Кудесник, отведя взгляд, заметил недовольного Шпиона Ушастика. Слегка поморщившись, маг вернулся к своему салату и продолжил жевать морковь.

— Шпион Ушастик… — протянул он с тенью упрёка. — Не мог бы ты топать где-нибудь в другом месте? Я тут наслаждаюсь песней Барда Свиночки.

Но кролик склонил голову, в непонимании рассматривая мага.

— Нет времени, Кабак! Королевству нужна твоя помощь! — торопливо произнёс он, поглаживая ухо.

Кудесник Кабак заметно зевнул, демонстрируя белоснежные резцы.

— Ах, вот как! И что же случилось?

Ушастик волнительно облизнул зубы.

— Саранча! Её полно на полях! — настаивал кролик.

Кудесник, неторопливо погладив белые усы, изобразил на мордочке неподдельное удивление:

— Саранча, говоришь? Забавно… — проговорил он, размышляя. — Не может ли это подождать до завтра? Я ведь только собирался подремать — часок-другой.

Но Шпион Ушастик снова топнул лапкой, его терпение едва держалось, ведь судьба урожая зависела от каждого мгновения.

— Нет, Кабак! Мы должны действовать прямо сейчас! Иначе Свинарния будет голодать!

Кабак, недовольно сощурившись, взглянул на кролика.

— Хорошо, уговорил, — протянул он. — Отправляйся в эту деревню, поймай для меня саранчу, желательно живой. А я пока найду в своих книгах подходящее заклинание.

Кудесник поднялся, неторопливо поправив свой плащ, и направился к выходу, оставляя кролика в смешанных чувствах. Шпион Ушастик ощутил холодок вдоль хребта. Мысленно уже представляя черные поля и жужжащую тучу, он был готов на всё ради королевства… и чтобы не подвести Лапку.

***

Кудесник Кабак сидел за тяжёлым столом, погружённый в тусклый свет волшебных ламп, перелистывая исполинскую, покрытую паутиной времени книгу заклинаний. Старый фолиант, переплетённый кожей драконида, казался загадочным и таинственным. Листая страницы, маг сосредоточенно бормотал под нос, а его лапы, поглаживая шероховатую поверхность пергамента, искали нужное заклинание.

— Миазмы… Проклятия… Волшебные стрелы… — тихо проговаривал он, скользя взглядом по свиткам. Каждое заклинание мерцало, будто скрывало в себе частицу древней силы, и лишь одно из них должно было подойти.

Эту книгу Кудеснику вручил сам Архимаг Капибарии Пышка — подарок, достойный немногих. И вот, наконец, Кудесник наткнулся на «Буйство ветра» — заклинание, которое, казалось, могло справиться с навалившейся бедой. Он прочитал строчки про себя, а после закрыл книгу и потянулся за посохом. Спустившись вниз, он оказался в прихожей и увидел Шпиона Ушастика, стоящего у дверей и едва переводящего дыхание. Ушастик выглядел изрядно потрёпанным: шерсть его была взъерошена, а на меху кое-где сияли пустоты, обнажая мягкий белый пух — то ли от стремительного бега, то ли от битвы с упрямой саранчой. В его лапах шевелился мешочек, а в нём что-то явно пыталось вырваться наружу.

— Вот! Я поймал! — с едва сдерживаемой гордостью и облегчением объявил кролик.

— Прекрасно! — воскликнул Кабак, мигом оживившись, взяв посох в лапу и окинув взглядом свой рабочий стол. Быстро найдя подходящую банку, он достал её с верхней полки, небрежно смахнув паутину. Одним ловким движением маг подхватил мешочек у Ушастика, и, медленно вытряхивая, запустил саранчу в банку, где та заворочалась, цепляясь за стекло своими лапками. Кудесник тихо проговорил заклинание, и в мгновение саранча стала ещё меньше, обретая игрушечные размеры, а в банке проявился крошечный мирок с миниатюрными полями.

Шпион с недоумением смотрел на мага, пока тот с удовольствием разглядывал новую «питомицу».

— Ты что, решил уменьшить всю саранчу на полях? — спросил кролик, всё ещё не веря своим глазам.

— Конечно, нет! — Кабак усмехнулся. — Эту я оставлю себе, так, для компании. Пусть радует глаз и скрашивает мои вечера.

Гневный взгляд Ушастика был красноречивее тысячи слов: ведь он провёл полдня, стараясь поймать это жужжащее создание, прыгая через рвы и избегая укусов, всё ради простого каприза мага! Кудесник наколдовал надёжную сетку вместо крышки, похлопал банку и направился к выходу, оставляя кролика глядеть ему вслед. Ушастик тяжело вздохнул, с недоверием качая головой.

«Лишь бы это сработало», — думал он, отправляясь следом за волшебником. Ведь кто тогда проконтролирует все эти чудеса, если не он?

***

Кудесник Кабак и усталый Шпион Ушастик стояли среди обширных полей деревни Коготок. Под ногами простирались измученные, почти съеденные стебли посевов, над которыми с чавкающим звуком копошилась бесчисленная саранча, казалось, не замечая двух фигур у кромки поля. Небо едва виднелось сквозь тучи насекомых, и крестьяне прятались в домах, безуспешно пытаясь укрыться от бедствия. Кабак с тяжёлым вздохом шагнул вперёд и поднял посох к небу.

— Ну, начнём же! — выдохнул он, расправляя плечи, будто собираясь на важный бал, и начал произносить заклинание, голосом низким и завораживающим:

О ветер вольный, духом леса прославленный,

Пусть танцем ты разгонишь саранчу, что ныне здесь,

И прочь её понесёшь, оставив урожай целым и сильным!

Лишь закончил он говорить последние слова, как воздух вокруг завибрировал, подняв мелкую пыль, и внезапно порыв ветра разразился с ужасающей силой. Гул становился всё громче и громче, пока не превратился в целый ураган, вихрем поднимая саранчу в воздух, круша её и унося в небо. В вихре исчезали и колышущиеся от ветра деревья, и сорванные с земли кусты, и даже несколько огородных лопат и садовых ведерец закружились, унесённые этой магической бурей. Шпион Ушастик, хватаясь за уши, изо всех сил удерживался на месте, замирая от зрелища. Казалось, что вся деревня вот-вот будет унесена к горизонту. И когда наконец стихия, с подобающим для магии величием, исчезла вдали. Крестьяне, осмелев, выглянули из своих домов. Они с ужасом и трепетом разглядывали остатки своих полей, посевы же, к сожалению, были ободраны до корней.

— Лучше бы уж саранча сожрала наши посевы! — раздался шёпот из толпы.

Кабак, взглянув на поле с каплей раздражения, решил-таки поправить дело. Он поднял посох и произнёс заклинание, чтобы вернуть растениям былую силу, но ничего не произошло — словно само заклинание отказывалось сработать на такой чудовищной пустоте.

— Ну что ж, Шпион Ушастик, моя работа сделана, так что я отправлюсь за наградой к королеве, — невозмутимо заметил Кабак, поворачиваясь к кролику. Шпиону Ушастику оказалось нечего сказать.

***

Леди Лапка, восседая на своём троне, внимательно выслушивала разгорячённого крестьянина и самодовольного Кудесника Кабака. Крестьянин гневно размахивал лапками, выплёскивая в воздух поток возмущённых слов, в то время как Кабак с невозмутимым видом стоял напротив, держась прямо и едва заметно ухмыляясь, словно был главным героем собственной пьесы.

— Я требую компенсации ущерба! — громко воскликнул крестьянин.

— Ущерба?! Да какой ущерб? — отозвался Кабак с лёгким раздражением в голосе. — Я, между прочим, избавил вас от саранчи, как и просили! А вы всё чем-то недовольны!

— Вместе с саранчой унесло и наши посевы! — парировал крестьянин, бросив на мага взгляд, полный недоверия и обиды.

— Так посади новые, раз уж на то пошло! — беспечно отмахнулся Кабак, закатив глаза. — Вот уж проблема!

Леди Лапка сидела, уперев подбородок в лапку, задумчиво прислушиваясь к их перепалке. Конечно, Кабак умудрился переборщить с магией, но, в конце концов, он избавил деревню от напасти. Его работа была выполнена… хотя и с магическим размахом. Внезапно королева вскинула лапу, призывая к тишине.

— Так, тишина! — с повелительным тоном произнесла Леди Лапка. — Я приняла решение. Кудесник Кабак, ты восстановишь унесённые посевы. А за те предметы, что улетели вместе с бурей, крестьянин получит компенсацию от казны.

— Я буду заниматься… садоводством?! — с крайним возмущением прошипел Кабак, багровея от негодования. — Леди Лапка, я — маг, а не…

— Можешь использовать свою магию, Кудесник, — прервала его королева, посмотрев на него со всей строгостью. —Но если что-то вновь пойдёт не так, то тебе придётся трудиться лапками, безо всякой магии.

Кабак громко вздохнул и почесал затылок, явно подыскивая хитрый план.

«Ну уж нет, ползать по грядкам — не маговское это дело!»

Пряча на лице хитрую усмешку, Кабак мысленно составил план, как бы так применить заклинания, чтобы выполнить указание королевы, но не запачкать ни одной своей пушистой лапки.

Око Норнорут

Бард Свиночка сладко потянулась в кровати, чувствуя в мягких перинках и тёплом солнечном свете начало ещё одного чудесного дня. Она лениво зевнула, как изысканная леди, и, ещё немного полежав, наконец встала. Взор её упал на маленькое круглое зеркальце на стене — она улыбнулась себе, игриво подмигнув. Быстро надев своё любимое зелёное платье, которое подчёркивало её фигурку, поправила пушистый красный бант на ушке и схватила со стола свою драгоценную лютню. Накинув ремень на плечо, она бойко зашагала вниз по скрипучей лестнице, подпевая в такт своим шагам.

Свиночка жила в таверне, на втором этаже, где была её уютная каморка с видом на главную площадь. Но весь первый этаж был её сценой и царством. Здесь она и готовила, и подавала угощения, и пела, и плясала, завораживая всех своим искусством. Сегодня таверна гудела как улей, и среди посетителей она заметила самого Шпиона Ушастика — редкий гость в её заведении, ведь его обычно не так-то легко застать.

— Так-так, а Свиночка-то на месте! — провозгласила она, приближаясь к Ушастику и искоса его разглядывая. — Что тут у нас такое происходит?

Ушастик, с деловым видом похрустывая морковкой, напряг уши и ответил:

— Бард Свиночка! Прибыл я сюда по поручению самой Лапки Изумрудокоготь! В Свинарнии собираются проводить великое состязание бардов. Настоящий турнир! — он сделал эффектную паузу, обводя взглядом всех в таверне. — И тебя выбрали представлять наше королевство.

Свиночка зардевшись, приосанилась, и губки её скользнули в улыбке. Она, конечно, знала, что достойнее кандидатуры и не сыскать, но всё равно было приятно услышать это от самого Шпиона Ушастика.

— Ой, я? Что ж, тогда можно сразу записать меня в победители? — спросила она, играючи проводя лапкой по струнам своей лютни, её карие глаза сверкнули от предвкушения.

Ушастик покачал головой, серьёзность его казалась почти комичной.

— Леди Лапка просила тебя встретить гостей на городской площади. Познакомься с ними, поговори. Сочини для турнира пьесу и дай знать.

***

Бард Свиночка кипела негодованием. Ну какие ещё кандидаты? И зачем их вообще встречать? Все ведь знали, что победитель очевиден! Эта мысль согревала её, пока она не ступила на главную площадь, где, окружённые любопытной толпой, стояли те самые претенденты. Её задиристый настрой тут же поугас: перед ней предстали весьма достойные соперники.

Волчица — изящная, как морозный узор на утреннем окне, стояла, облокотившись на золотую лютню, сверкающую на солнце. На её белоснежной шкуре синяя роба смотрелась благородно и строго. Рядом — рысь с пятнистым мехом, в золотистом платье, которое будто светилось откуда-то изнутри. Её глаза сверкали, а на голове поблёскивала диадема. Завершал картину дикий кабан, массивный и неотёсанный, но одетый в прочную походную одежду, от которой веяло дорогими смолами и духом лесных странствий.

— Ах, Бард Свиночка! — приветствовала её волчица, подойдя плавной и уверенной походкой. — Меня зовут Бард Трель.

— А я Бард Зоркая, — изящно кивнула рысь, изящно поправляя полы платья.

— А я Бард Громкоглас, — густым басом проговорил кабан, гордо выпятив грудь. — Мы из Лесной Республики. Свиночка ощутила, как лёгкое беспокойство закралось в её душу. Эти барды не только выглядели опытными, но и, судя по всему, действительно были хороши. Похоже, турнир предстоит непростой. Однако, быстро справившись с сомнениями, она вернула себе прежнюю уверенность.

— Приглашаю вас в таверну! Песни, танцы, веселье — всё к вашим услугам! — провозгласила она, ведя своих необычных гостей к своему уютному убежищу.

Зайдя внутрь, Свиночка тут же взялась за угощения, поставив перед кабаном кубок, до краёв наполненный соком забродивших яблок, и устроилась неподалёку, чтобы наблюдать за каждым движением своих конкурентов. Бард Громкоглас жадно пил сок, рассказывая истории о своих путешествиях по лесам и болотам Лесной Республики. Бард Трель, между тем, поведала о своём вечном желании найти волка, с которым могла бы разделить свои странствия. А Бард Зоркая заявила со всей уверенностью, что уже написала пьесу столь чудесную, что никому и не снилось.

Бард Свиночка делала вид, что слушает их речи с интересом, но всё это время в её голове крутился один и тот же вопрос: где взять такую пьесу, которая затмила бы всех. Считая, что нужно срочно что-то придумать, она покинула весёлую компанию и направилась к Кудеснику Кабаку, надеясь, что тот поможет ей каким-нибудь хитроумным заклинанием или зельем. Идти через городскую площадь было настоящим испытанием: мысли о турнире всё ещё теснились в её голове, не давая сосредоточиться.

Проходя мимо реки, Свиночка заметила Лекаря Лося, который, стоя на берегу, внимательно отбирал пиявок для своих лечебных настоек. Он радушно помахал ей копытом и Свиночка едва заметно поморщилась, подумав, что поблизости от этих созданий ей становилось не по себе. Спеша дальше, она пересекла мост, и вот, среди зарослей лечебных трав, увидела знакомую фигуру: Кудесник Кабак, с привычной задумчивостью, осторожно срывал одно за другим растения.

— О, Кудесник Кабак! — воскликнула Свиночка, спеша к нему, в душе лелея надежду, что маг сможет помочь ей получить пьесу, которая пронзит сердца и заставит всех её слушать. — Я участвую в турнире бардов!

Кудесник Кабак, оторвавшись от работы, бросил внимательный взгляд на возбужденную посетительницу, едва удерживающую восторг.

— Зелье вдохновения тебе, значит, нужно? — спросил он с лёгкой усмешкой.

Бард Свиночка восторженно кивнула.

— Лучше сразу несколько, чтобы хватило на все мои гениальные идеи!

Кабак почесал подбородок, вспомнив, что в его хранилищах подобные настойки закончились и теперь придётся готовить их заново — сложный и кропотливый процесс, требующий, как минимум, нескольких редких трав. Он слегка пожал плечами и с серьёзным видом произнёс:

— Пятьдесят кавионов за бутылочку.

Эта фраза была, словно гром среди ясного неба. Морская свинка сразу потухла и её взгляд, полный восторга, сменился недовольством.

— Пятьдесят? — ахнула она, её голос дрожал от возмущения. — Ужас, а не цены! Это ж я для чести Свинарнии стараюсь, а ты… На мне наживаешься!

Кудесник хмыкнул, не разделяя её драматичного возмущения.

— Да это и так скидка, Бард Свиночка, — устало заметил он, чуть пожимая плечами. — Почему тебе всё не так?

— Какая же это скидка! — возразила Свиночка с наивной улыбкой, заигрывая с магом. — Давай десять зелий за пять кавионов?

Кабак фыркнул и покачал головой. В глазах его сверкнула твёрдость, и стало ясно, что на уговоры его не взять.

— Нет, — строго ответил он. — Мне тоже на что-то нужно покупать морковь. Да и цены нынче кусаются.

Бард Свиночка обиженно засопела, её ярость словно пульсировала под кожей. Цены она знала прекрасно, но вот такие, как у Кабака, казались просто неприличными.

— Кошмар! Да я объявление развешу на площади, чтобы все знали, что Кудесник Кабак — скряга и вымогатель! — провозгласила она со всей своей воинственной решимостью и, гордо подняв голову, развернулась и пошла прочь, оставляя мага в лёгком недоумении.

Бредя к таверне, Свиночка пыталась справиться с нахлынувшим разочарованием. Идеи для пьесы не приходили в голову, а на оплату зелий и заклинаний денег не было. Но тут, вспомнив хвастливые речи Барда Зоркой о её выдающейся пьесе, Свиночка остановилась, осенённая отчаянной мыслью: а что, если просто позаимствовать произведение своей соперницы? Проще говоря, нагло украсть его.

Конечно, воровство — это работа для шпионов, а не для уважаемых бардов. Но обращаться к Шпиону Ушастику она боялась — кролик был предан королеве Лапке и уж точно не стал бы помогать ей в подобном сомнительном деле. Значит, остаётся одно — действовать самой, на свой страх и риск.

***

Полдня Бард Свиночка корпела над своим дерзким планом, словно искусная ткачиха, выстраивая хитроумную сеть уловок. Она сидела у себя в комнате, покусывая перо и искоса поглядывая на солнечные блики, что ложились на пол. В её голове уже складывался отчётливый образ предстоящего путешествия: первым делом она должна будет опоить Барда Громкогласа, так, чтобы он крепко уснул и не стал путаться у неё под лапками. Она представляла, как подает ему кубок с забродившим яблочным соком.

Затем она наигранно-смущённым голосом обмолвится одному из завсегдатаев таверны, что, дескать, Бард Трель, элегантная волчица, тайно пылает к нему любовью, томится и стесняется подойти. Конечно, такой слух мгновенно привлечёт внимание, и волчица станет объектом дотошных ухаживаний, что даст Свиночке шанс улизнуть.

Что касается Барда Зоркой, гордой рыси в золотом платье, тут и впрямь пришлось проявить смекалку. Свиночка улыбнулась, представив, как вежливо пригласит Брата Оладушка, великого знатока и рассказчика, чтобы он поведал рыси истории о всех великих апостолах. Она знала, что священнослужитель пустится в долгие рассказы, которые затянут собеседницу на целый вечер.

Пока рысь будет слушать о чудесах и благородстве Норнострасти и других, Бард Свиночка, переодевшись в простой плащ и слегка изменив свой образ, бесшумно проскользнёт в таверну в деревне. Легкий, незаметный шорох и она окажется возле столика рыси, где, как она полагала, и лежит её знаменитая пьеса, та самая, о которой та не уставала хвастаться. Шлёп! Рукопись будет у неё в лапках, и, не теряя ни секунды, она удалится обратно, оставаясь невидимой для всех.

Всё казалось безупречным — с какой стороны ни посмотри. В конце концов, что могло пойти не так?

***

Вечером таверна озарилась шумом, смехом и яркими мелодиями, которые звенели в воздухе, словно светлячки в сумерках. Бард Свиночка, разодетая в своё лучшее платье, затейливо украшенное зелёными лентами и вышивкой, пустилась в пляс. Лапки её мелькали по дощатому полу, огоньки свечей, расставленных повсюду, ловили её радостное выражение мордочки, когда она взмахивала лютней и пела во всю силу своего звонкого голоса. Вокруг неё собралось множество завсегдатаев таверны, завороженных её выступлением.

Едва заметно, под песню и пляску, Бард Свиночка скользнула к Барду Громкогласу и, многозначительно подмигнув, с дружеской улыбкой стала подливать ему в кубок крепкий ягодный сок. Кабан, разомлевший и радостный, хлебал его, не задумываясь, пока не начал клевать носом. Его глаза постепенно закрывались, движения замедлялись, и вот — тяжёлый храп разнёсся над столом. Бард Свиночка, довольная собой, мигом отошла в сторону.

Взгляд её упал на старого морского свина, который сидел неподалёку и уже порядком разгорячился от выпитого. Она подошла к нему, наклонилась и шепнула на ушко, кивая в сторону красивой волчицы:

— Вон та волчица, кажется, к вам неравнодушна… всё смотрит и смотрит. Наверное, мечтает поговорить! — добавила она таинственно.

Свежевозбуждённый от комплимента, морской свин поправил шляпу и с важным видом поплёлся к Барду Трели. Волчица скромно улыбнулась, принимая его бесконечные расспросы за обычное внимание поклонника, но явно не ожидая столь бурного проявления интереса.

В этот самый момент к компании присоединился Брат Оладушек. Едва поздоровавшись с Бардом Зоркой, он начал с энтузиазмом говорить о чудесах и легендах про славных апостолов, заполняя её уши звучными именами, различными длинными историями. Рысь заинтересованно кивала, поглощённая размахом знаний о небесных покровителях ремесленников и воинов.

Пока все были увлечены, Бард Свиночка тихо выбралась из таверны. Её сердце колотилось от азарта. На улице она быстро спрятала своё нарядное платье и лютню в старую, пыльную бочку возле таверны. Переодевшись в лохмотья, которые она заранее предусмотрительно захватила, она стала походить на простую крестьянку, ничем не примечательную.

Схватив лохмотья в лапы, она побежала по узким улочкам в деревню, скрываясь в тенях и огибая редких прохожих, пока не достигла гостиного двора, где остановились её соперники. От волнения её глаза блестели, а лапки чуть дрожали, но она знала: план был великолепен, и она сделает всё, чтобы добыть ту самую пьесу Барда Зоркой!

***

Бард Свиночка вернулась к таверне, крепко прижимая к груди заветную книгу. На улице было уже темно и лишь тусклый свет луны едва освещал её путь. Пройдя подле заветной бочки, она оглянулась, словно опасаясь, что кто-то может следить за ней, и быстро переоделась, спрятав одежду под крышку. Затем, спрятав книгу под лютню и обмотав её ремнями так, чтобы выглядело, будто это часть её инструмента, Свиночка уверенно вошла в таверну.

Внутри было уже тихо: Бард Громкоглас растянулся прямо на полу, посапывая, словно лесной великан, утомлённый долгими скитаниями. Волчица, как оказалось, и вовсе куда-то исчезла, а рысь ожесточённо спорила с Братом Оладушком, размахивая и чуть ли не топая лапами от возмущения. Свиночка только усмехнулась, кинув на них быстрый взгляд. Ничто и никто не мог помешать ей в этот момент.

— Всё! Я устала, ухожу спать! — громко бросила она на ходу, чтобы никто не пытался её задержать и стремительно взлетела по лестнице на второй этаж, в свою комнату. Закрыв за собой дверь, она заперлась на засов и, выдохнув, достала книгу, бережно положив её на столик, а лютню небрежно кинула на кровать.

Её сердце стучало в ожидании, когда она осторожно раскрыла переплёт. Но уже с первых страниц её обдало разочарованием: это был не сценарий пьесы, а… дневник! Бард Свиночка, чувствуя, как её надежды тают, стиснула зубы и стала перелистывать страницы дрожащими лапками. Ещё страница, ещё одна и ни единого упоминания о пьесе! Только личные заметки, переживания и мысли Барда Зоркой, которые она записывала сюда, словно тайные признания себе самой.

— Ой-ой, Святая Сияющая Лапка! — воскликнула Свиночка, облизнув пересохшие губы. — И что же теперь делать? Она нервно захлопнула дневник и зажмурилась, пытаясь найти выход. Её план, такой хитрый и ловкий, рушился на глазах. Но сдаваться она не собиралась.

***

На следующее утро Бард Свиночка неспешно направилась к церкви, окутанной тонким туманом. Мягкие лучи солнца, пробиваясь сквозь своды собора, рисовали светлыми пятнами на стенах зала, а лёгкий аромат ладана витал в воздухе, умиротворяя и словно погружая её в задумчивость. Она тихо присела на одну из дальних скамеек, и, внимая проповеди Брата Блинчика, всё больше углублялась в свои мысли. Как выпутаться из этого положения? У неё в лапках лишь дневник рыси, а о знаменитой пьесе ни слова.

Когда проповедь закончилась, Свиночка медленно подошла к величественной статуе Сияющей Лапки и, сложив лапки перед ней, склонила голову в молитве. Это зрелище удивило Брата Блинчика, наблюдавшего издалека: ведь обычно Свиночка приходила сюда только ради веселья, чтобы петь и танцевать с народом. Но сегодня в ней была некая печальная серьёзность, и это казалось странным. Свиночка же, помолившись, не проронив ни слова, тихо покинула зал. Вернувшись в уютную таверну на второй этаж, она снова уселась за письменный стол и, на миг задумавшись, потянулась за таинственным дневником. Листы его хранили истории о радостях и печалях, о надеждах и страхах Барда Зоркой. Возможно, она могла бы создать пьесу, взяв за основу эти строки и сделав их чем-то более глубоким и трогательным, чем её привычные весёлые баллады. Поставив дневник перед собой, Свиночка в нерешительности потянулась к перу и чернильнице.

— Что ж, попробую, — прошептала она, смело погружая перо в чернила и выводя первые строки.

Писать было трудно, её мысли то и дело ускользали, а лапки дрожали от волнения. Но вскоре страницы начали наполняться словами — историями о морской свинке по имени Норнорут и её сокровенных мечтах, о жизни, которая словно свет и тени, переплеталась в танце отчаянных стремлений и надежд.

Так, забыв обо всём на свете, Свиночка с вдохновением погрузилась в работу, не замечая, как тени в комнате стали длиннее, а вечер опустился за окно.

***

Когда, наконец, все собрались, Бард Свиночка, вся сияющая от волнения, решила объявить начало выступлений. Также ей одна из подданных королевы привезла множества декораций и костюмов, дабы барды показали свою пьесу во всей красе.

Леди Лапка, восседая на почётном месте за одним из столов, с лёгкой улыбкой наблюдала за происходящим. Лекарь Лось, сложив копыта на коленях, выглядел серьёзнее обычного, а Кудесник Кабак устроился подальше от сцены. Шпион Ушастик незаметно притаился неподалёку, будто и вовсе не был гостем. В сторонке, горячо споря между собой, появились Брат Блинчик и Брат Оладушек, по привычке обсуждая, кто принёс больше пользы — сама Сияющая Лапка или её верные апостолы.

Когда пришла очередь выступать гостям, Леди Лапка улыбнулась бардам из Лесной Республики и кивнула. Бард Громкоглас, грузный и величественный, шагнул вперёд на сцену, и публика затаила дыхание.

Пьеса, которую исполнили гости, была историей об исконном проклятии леса и древней битве за его свободу. Она началась с образов светлой, нетронутой долины, где животные жили в согласии и радости. Но однажды лес поглотила тьма, густой, нависший над деревьями мрак, словно плотное покрывало, скрывающее всё живое. Бард Громкоглас исполнил роль славного воина, решившего противостоять тьме, но быстро осознавшего, что одно лишь оружие неспособно справиться с неведомой силой, окутавшей лес.

Затем на сцену выступила рысь Зоркая, где представляла собой искательницу истины и хранительницу звёздных предсказаний, существа, которое знает древние легенды и пророчества. В поисках решения проклятия она отправляется в затерянные храмы, читая древние письмена, вглядываясь в звёзды и угадывая судьбу леса в шорохе ветвей. И вот, к ним присоединилась волчица Трель, которая играла странствующего провидца

Пьеса продолжалась, раскрывая перед зрителями героическое путешествие этих трёх избранных в самые глубины леса. Барды по очереди встречались с лесными духами — старым дубом, стонущим под тяжестью своих веков, шумным ручьём, который плёл свои истории из звуков капель и плеска. Каждый дух символизировал часть природы, которую звери забыли и забросили в попытке укрепить свои земли. Возвращая каждому из них гармонию — барды пели старинные гимны, произносили заклинания и каждый раз искренне клялись больше не забывать свою связь с природой. Кульминация наступила, когда герои поняли, что тьма — это не внешний враг, а их собственные страхи и забвение о том, кем они являются. С той минуты, как они это признали, мрак стал отступать, а свет вновь залил лес, возвратив ему былую силу и красоту.

Под аплодисменты зрителей пьеса закончилась на торжественной ноте. Герои дали клятву вечно оберегать свою землю, как живую и родную часть их сердец, и это обещание прозвучало в завершение как возглас всей Лесной Республики.

Лекарь Лось первым нарушил тишину, когда его копыта весело застучали в аплодисментах, а его морда, озарённая искренней радостью, расплылась в широкой улыбке. Он был очарован, восхищён и совершенно счастлив от услышанного. Но в ответ на этот энтузиазм Бард Свиночка не могла сдержать лёгкий вздох и закатила глаза, едва скрывая свои эмоции.

Шпион Ушастик оставался, как обычно, погружённым в свои мысли. Он не выказал ни малейшего удивления, ни восклицания. Однако в его взгляде мелькало что-то, что едва ли можно было назвать скукой. Он грустил — да, это было очевидно. Грустил, что из его родной Ушастии не приехал ни один бард, чтобы поделиться своей музыкой и песнями. Но, возможно, однажды они всё же доберутся сюда и привезут с собой песню, которая будет звучать не хуже той, что сейчас заполняла пространство.

Барды из Лесной Республики тем временем пели свои песни, и их звонкие голоса проникали в самое сердце, лаская душу. К тому же, их песни были не только великолепны, но и неповторимо трогательны благодаря топоту лапок, который они в такт присоединили к своим напевам, создавая ощущение радости и непринуждённого веселья.

— Прекрасная пьеса! — провозгласила Леди Лапка, её голос был полон восторга. — Очень хорошо, мои дорогие гости!

Бард Свиночка стояла возле сцены, её сердце билось в бешеном ритме, а лапки слегка дрожали от нетерпения. Время перерыва оказалось для неё настоящим испытанием. Она не могла спокойно стоять, ведь её собственная пьеса, «Око Норнорут», была на очереди. Она с нетерпением передала Лекарю Лосю и Шпиону Ушастику какие-то бумаги, не скрывая от них своего волнения. Лекарь Лось, слегка нахмурив брови, с недовольным вздохом начал читать свою роль.

— Но я же ничего не знаю! Я же лекарь! — пробормотал он, явно не понимая, как ему удалось попасть в такую ситуацию.

— Лесным коровам ничего и не нужно знать! — с игривой улыбкой ответила ему Бард Свиночка.

Шпион Ушастик, как всегда, оставался загадкой. Он тщательно изучил свою роль, прищурив глаза, но с каждым словом, что он читал, его мордочка становилась всё более удовлетворённой.

— Спасибо за приглашение! — сдержанно произнёс кролик. В его голосе не слышалось ни малейшего оттенка разочарования — только благодарность и радость от того, что он теперь сам станет частью спектакля.

Как только перерыв завершился, барды вернулись к сцене. Вечер погрузился в полумрак, а свет свечей создавал тёплую, таинственную атмосферу. В тот момент, когда они вступили на сцену, публика замерла, внимая каждому их движению, каждой интонации.

История начиналась в старинной, давно забытой деревушке. Норнорут, юная и смелая морская свинка, узнала от таинственного старца, который был сыгран Шпионом Ушастиком, о легендарном и могущественном Оке. Старец, сидя в тени, прошептал ей на ухо слова, которые звучали как вызов: «только достойные могут добраться до Ока, что спрятано в заброшенных руинах, где скрываются опасности и неизвестные ужасы».

Эти слова стали путеводной звездой для Норнорут, призывающей её к великому приключению. Мир, который создали на сцене, поглотил всех присутствующих в своей таинственной красоте и напряжении. Каждый акт, каждый жест, каждое слово было исполнено важности и значимости, словно сама судьба стояла за каждым из них. Вдохновлённая, Норнорут была охвачена неутомимой жаждой приключений. В её груди пылал огонь решимости и она не могла устоять перед зовом таинственного Ока, который манил её к неизведанным горизонтам. Однако её верные друзья, которых играли ничего не понимающие завсегдатаи таверны, сомневались, что она сможет справиться с теми трудностями, которые ждут её впереди. Сомнения скрывались в их взглядах, но Норнорут, уверенная в своём пути, с вызовом шагала вперёд, готовая доказать всем, что смелость и стремление — это уже половина победы.

Вскоре она встретила мудрого целителя и учёного, который знал все тайны природы и её великой силы. Этого загадочного персонажа сыграл Лекарь Лось. Он с лёгкой ироничной улыбкой согласился помочь Норнорут в её поисках, но с намёком на то, что «не все открытия приносят счастье». Лекарь, уверенный в своей мудрости, вёл героиню через лес, преодолевая все препятствия, а его знания становились мощной силой, способной разрушать любые барьеры.

Но пока Лекарь Лось спокойно и уверенно двигался вперёд, Норнорут не могла сдержать свою живость и наивность. Не раз она влипала в комичные ситуации, которые заставляли её весело смеяться, а Лекаря Лося — вздыхать с лёгким чувством досады. Например, в одном из своих приключений Норнорут, переполненная благодарностью за то, что Лекарь спас её от огромного медведя, поцеловала его прямо в его смешной, слегка коровий носик. Лекарь, конечно, не был готов к такому жесту и оказался порядком смущён.

Проходя лесные просторы, они сталкивались с волшебными существами — невидимыми духовными хранителями леса, волшебными зверями и цветами, которые могли говорить. Каждое новое испытание становилось всё более сложным, но для Норнорут не существовало преграды, которую она не могла бы преодолеть. Когда они, наконец, добрались до того самого места, где, как предполагалось, скрывалось «Око», их ждала ещё одна встреча, полная тайн и загадок. Появился Шпион Ушастик, в костюме таинственного духа-хранителя, и его роль заключалась в том, чтобы проверять, действительно ли Норнорут и Лекарь Лось готовы к встрече с величайшей силой леса. Шпион, скрывшись в тени, шептал им на ухо слова предостережений и загадки, заставляя их разгадывать труднейшие вопросы, которые с виду казались совершенно бессмысленными. Ответы на них требовали глубокого осмысления, ведь каждый из них был связан с тем, как важно доверять друг другу, как важна дружба и верность. Испытания, которые устроил Шпион, проверяли их на прочность. Они прошли через все загадки и испытания, хотя были обмануты хитрым духом, а в конце добрались до самого «Ока».

Но то, что они нашли, оказалось не тем, что они ожидали. Вместо могущественного артефакта перед ними раскинулось озеро с кристально чистой водой. В отражении озера они увидели свои собственные мордочки, и осознание пришло мгновенно. Никакого магического предмета не существовало. Всё, что им оказалось нужно — уже было внутри них самих. Сила и знание, которые они искали, не являлись внешними. Они заключались в их храбрости, в их стремлении идти вперёд, в их открытости для новых знаний и испытаний. Это «Око» являлось не артефактом, а зеркалом их душ. Норнорут поняла, что настоящая магия не в предметах или легендах, а в вере в себя и в тех, кто рядом с тобой. И теперь она оказалась готова, как никогда, открывать новые горизонты, ведь осознала, что сила не приходит извне, а рождается внутри.

Как только актёры поклонились залу, раздались аплодисменты. Брат Оладушек, с гордостью в глазах, заметил сходство Норнорут с Норнострастью и начал с жаром спорить с Братом Блинчиком, который в свою очередь, не мог удержаться от мысли, что Норнорут по своей решимости и смелости напоминает Сияющую Лапку в её самых первых шагах на пути великой миссии.

Леди Лапка, сидя за одним из столов, не могла скрыть своего восхищения. Её маленькие лапки хлопали в такт с ритмом восторга, а глаза сверкали от искренней радости. Она смотрела на актёров, их победный взгляд и уверенные движения, наслаждаясь красотой игры, словно сама была частью этого волшебного путешествия.

— Очень хорошо! Браво! — её голос, наполненный гордостью и радостью, разливался по залу, как золотые лучи весеннего солнца.

Все, кто находился в зале, тут же присоединились к её восторженному отклику, но среди всеобщего веселья и обсуждения пьесы, Бард Свиночка почувствовала, как её сердце забилось немного быстрее. Это было время, чтобы признаться, время отдать долг правде. Она почувствовала, что пришёл момент раскрыть то, что её терзало.

Подойдя к Барду Зоркой, она мягко улыбнулась, но в её взгляде был оттенок тревоги.

— Я хотела бы признаться вам кое в чём. Вы ничего не заметили в пьесе знакомого?

Бард Зоркая, немного удивлённая, подняла голову.

— О, возможно, но о чём ты?

Свиночка сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами.

— Я украла ваш дневник и по нему сделала пьесу. Это ваша история.

Зоркая на мгновение замерла, её золотистые глаза расширились, и на мордочке появилась едва заметная улыбка.

— Но… Бард Свиночка, у меня нет дневника.

Морская свинка не поверила в то, что услышала. Что же она тогда читала?

— Но… Там вы писали о своих путешествиях, — настаивала она.

— О, нет! — ответила Зоркая, усмехнувшись. — Я ничего не записываю. Всё, что мне нужно, я рассказываю моим помощникам и они записывают это. Мой почерк слишком плох, даже я не могу его прочитать.

В глазах Барда Свиночки мелькнула тревога. Она почувствовала, как её мир начинает рушиться, как зыбкая дымка окутывает её мысли. Что это значит? Как такое возможно? Молча она побежала наверх, её лапки скользили по лестнице. В голове барда было только одно: тот дневник. Она схватила ту самую книгу, которую так долго носила в своих лапках, считая её дневником. Морская свинка открыла её, но страницы оказались пустыми.

— Что…? — она быстро листала страницу за страницей, но книга оказалась полностью пустой, будто кто-то тщательно смыл все чернила.

Охваченная беспокойством, Бард Свиночка опустилась на кровать, продолжая листать страницы. В голове крутился один вопрос: как это возможно? Всё это казалось ей нелепым, нереальным, словно сон, в котором всё зыбко и неопределённо. Сжав книгу в лапках, она решительно направилась вниз. Подойдя к Барду Зоркой, она протянула книгу, почти не веря в то, что делает.

— Это разве не ваше? — её голос звучал с нотками сомнения и растерянности.

Зоркая взглянула на книгу и покачала головой.

— Впервые его вижу, — ответила она и в её голосе не слышалось ни осуждения, ни обвинений, только спокойная уверенность, которая приводила Барда Свиночку в ещё большее замешательство. Кто же тогда был владельцем этого дневника?

***

Все барды, с горящими глазами и наполненными волнением сердцами, вышли на сцену. Зал затаил дыхание, напряжение было осязаемым, словно сама атмосфера ожидала этого мгновения. Лёгкий свет свечей освещал их мордочки, а каждый шаг был как предвестие важного события. И вот, когда все взгляды были устремлены к Леди Лапке, которая встала со своего места, изящно и величаво, как истинная королева. Взмахнув лапкой, она призвала тишину.

— Победителем в состязании бардов является… — её голос был легким, но полным уверенности. — Бард Свиночка!

Реакция разорвалась, как гром среди ясного неба. Свиночка, не в силах сдержать волну эмоций, засвистела от радости и бросилась в объятия своих коллег-бардов, которые, в свою очередь, не теряли времени, прижимая её к себе, смеясь и поздравляя.

А между тем, среди всей этой бурной радости, Бард Свиночка заметила взгляд Кудесника Кабака. Он стоял чуть в стороне, и, словно по секрету, подмигнул ей. И в этот момент она увидела, что в его лапках был тот самый дневник, который она украла. Неужели… неужели маг действительно помог ей? И, что удивительнее, сделал это бесплатно, без всяких условий и просьб?

Пророк Закатной Лапки

Брат Блинчик привык рано вставать, встречая утреннюю тишину как драгоценный подарок, когда ещё не пробудились хлопоты дня. В воздухе витал аромат трав, который разливался по комнате, пока он неспешно ел свой суп из моркови, приправленный щепоткой душистого тимьяна и базилика. Его взгляд то и дело возвращался к небольшой статуе Сияющей Лапки, стоявшей на деревянном обеденном столе. Она выглядела великолепно: морская свинка с крыльями, окутанная длинным плащом, изящно протягивала лапку с пучком петрушки — символом скромного изобилия и простого счастья.

Брат Блинчик задержал взгляд на статуе, и его сердце наполнилось теплотой. Он всегда находил в этом образе утешение и вдохновение, как будто сама Сияющая Лапка смотрела на него своими невидимыми глазами, напоминая о свете, который он должен нести в этот мир. Доев суп, он аккуратно сложил ложку на тарелку, вытер губы тканым платком и облачился в свою привычную рясу.

Выйдя в зал, священник обнаружил, что утро уже собрало нескольких прихожан. Шпион Ушастик сидел на самой первой скамье, настороженно сложив лапы, а рядом с ним потягивалась Бард Свиночка, сонно жалуясь на холодное утро. В дальнем углу зала, с лёгкой, но царственной грацией, расположилась Леди Лапка вместе со своей советницей Лаапой. Увидев их, Брат Блинчик кивнул с приветливой улыбкой.

Он вышел вперёд, заняв место у подножия большой статуи Сияющей Лапки, высеченной с любовью. Её крылья, словно готовые обнять весь зал, отбрасывали на стены тени. Брат Блинчик сложил лапки, поднял глаза к статуе и начал свою проповедь:

— Друзья мои, возлюбленные дети Сияющей Лапки, сегодня мы собрались, чтобы вспомнить нашу наставницу, чьё сияние ведёт нас сквозь мрак этого мира. Пусть её свет будет нашей звездой, нашим ориентиром, пока мы бредём через долины сомнений и горы испытаний.

Его голос становился мягче, словно он беседовал с каждым из собравшихся лично:

— Сияющая Лапка не ждёт от нас совершенства. Она знает, что мы слабы, что в каждом из нас скрыта тень. Но её свет — это свет принятия и преображения. Она говорит каждому из нас: «ты — не менее дорог мне из-за своих ошибок. Мой свет сияет в тебе даже тогда, когда ты сам не видишь его».

Он внимательно посмотрел на зал и продолжил:

— Когда она избрала апостолов, каждый из них был простым, обычным созданием. Но она не искала идеальных, а искала тех, кто мог научиться принимать себя. Когда мы боимся своих слабостей, Лапка напоминает нам: это не слабость, а путь к свету. Она учила своих апостолов, что страх можно превратить в мужество, боль в сострадание, а сомнения в веру.

Брат Блинчик улыбнулся.

— Так давайте же помнить, друзья мои, что её свет в каждом из нас. Он растёт, когда мы смеемся, когда принимаем друг друга, когда помогаем тем, кто рядом. Пусть Сияющая Лапка будет нашим маяком. Фли-фли!

Зал некоторое время утопал в тишине. Однако первый её нарушил Шпион Ушастик, который слегка хлопнул лапами, задав тон для осторожного, но искреннего одобрения. Этот жест разрядил атмосферу и остальные прихожане ответили лёгким шелестом хлопков.

Брат Блинчик, вдохновлённый этим моментом, протянул лапку к прихожанам, приглашая их разделить его слова.

— Так же и мы, дети Сияющей Лапки, должны не только искать свет вовне, но и находить его в глубинах своих сердец, — сказал он, мягко улыбнувшись.

Однако нечто нарушало эту гармонию. Настойчивый шёпот поднимался среди прихожан, словно ветерок, шуршащий листвой. Обычно слушатели сидели смиренно, с благоговением произнося «фли-фли», выражая своё согласие. Но сегодня было иначе: разговоры перекатывались волнами, отвлекая даже самого терпеливого Блинчика. Когда проповедь подошла к концу, он с лёгким поклоном отступил от кафедры. Одна из морских свинок, стоявшая ближе к статуе, прижала лапки к груди и тихо произнесла молитвенное «фли-фли». Леди Лапка, тихо ступая, подошла к статуе и опустила голову в благочестивой молитве.

Брат Блинчик, заметив особенно оживлённого прихожанина, который почти всю проповедь что-то шептал соседу, решился подойти. Он склонился ближе, чтобы не мешать общей атмосфере зала.

— Что вас тревожит, друг мой? — тихо спросил он. — Вы всю проповедь были заняты разговорами.

Морская свинка встрепенулась, звонко хрюкнув, и взмахнула лапками.

— Брат Блинчик, вы разве не слышали? — в её голосе звучала смесь удивления и возбуждения. — В округе появился пророк!

Брат Блинчик нахмурился.

— Пророк? Какой такой пророк?

— Он называет себя Пророком Закатной Лапки! — воскликнула морская свинка, поднимая взгляд к статуе Сияющей Лапки, как будто искала там подтверждение своих слов. — Говорит о наступлении «Великого Заката»!

Блинчик уже подозревал неладное. Имя звучало странно, даже кощунственно.

— И где же он ведёт свои проповеди? — продолжил он, пытаясь сохранить хладнокровие.

— Возле леса, на поляне, — поспешно ответил собеседник. — Он разбил там лагерь и собирает народ.

Священник кивнул, но в его глазах уже читалась твёрдая решимость.

— Благодарю за ответ, — тихо сказал он.

Брат Блинчик взглянул на статую Сияющей Лапки, словно спрашивая совета. Свет на её крыльях заиграл новыми бликами, напоминая ему о том, что её свет должен защищать от заблуждений и лжи. Он понял, что не может остаться в стороне. В этот же день священник решил отправиться к лагерю пророка, чтобы узнать, чем тот пленяет сердца прихожан.

***

Лесная поляна, залитая утренним светом, неожиданно приобрела зловещий оттенок. Там, где раньше ветер шептал в траве, и птицы пели свои безмятежные мелодии, теперь витал тревожный гул голосов. Брат Блинчик остановился у края поляны, и его сердце сжалось от увиденного. Толпа морских свинок окружила выступ, на котором стоял Пророк Закатной Лапки. Его серый мех мерцал в тенях, а зелёная ряса, украшенная странными символами, казалась нарочито пышной, чтобы внушать уважение.

Пророк поднял лапы к небу, его голос звучал громко и уверенно:

— Братья и сёстры! Слушайте меня! Скоро наступит Великий Закат, когда солнце навсегда покинет наши земли, и тьма поглотит Свинарнию. Только избранные смогут выжить в эту эпоху хаоса! Но не бойтесь, я здесь, чтобы спасти вас! Эти свечи, освящённые светом Сияющей Лапки, защитят ваши дома. А эти чудотворные зеркала — её личное благословение! Они отразят её свет, даже когда мир будет погружён во мрак.

Морские свинки в толпе кивали и перешёптывались, многие уже вытаскивали из маленьких сумочек кавионы, готовые приобрести «священные» предметы.

Брат Блинчик, у которого на мгновение от возмущения пропал дар речи, глубоко вздохнул и сделал шаг вперёд. Толпа расступилась перед ним, и разговоры затихли.

— Почему вы убеждены в Великом Закате? — спросил он, погладив усы и прищурив глаза. Его голос дрожал от ярости. — Сияющая Лапка никогда не говорила ничего подобного!

Пророк медленно повернул голову к священнику и хитро улыбнулся.

— Вы просто плохо читали её письмена и слова её апостолов! — заявил он.

— Сияющая Лапка даровала свет для всех, без исключений, — продолжил Брат Блинчик, не обращая внимания на насмешливый тон. — Её свет — это не только солнце, но и сияние, которое горит внутри каждого из нас. Это благодать, которую не погасить ни ночью, ни днём.

Он подошёл ближе и скрестил лапки на груди.

— Скажи мне, Пророк, как ты узрел то, что сама Лапка не обещала даже своим апостолам? Почему её слова, полные любви и надежды, вдруг превратились в угрозу и страх?

Пророк хитро прищурился, но, видя внимание толпы, продолжил:

— Сияющая Лапка предвидела этот день. Она знала, что не все смогут спастись без её света. Эти свечи и зеркала — её дар! Они помогут вам пережить тьму, когда она накроет нас всех.

Брат Блинчик поднял лапку, указывая пальцем на одно из зеркал, которое Пророк держал в своих лапках, как величайшую святыню.

— Но разве Сияющая Лапка просила у нас подобных жертв для спасения? Разве её свет — это не дар внутри нас самих? Разве мы не можем обратиться к ней через любовь, добрые поступки и молитву, вместо того чтобы покупать вещи, которые ты называешь чудотворными?

Толпа зашумела, некоторые морские свинки переглядывались, их мордочки стали отражать сомнения.

Но Пророк не сдавался:

— Это не просто вещи! Они найдены в местах, где была сама Сияющая Лапка! Она касалась их! Они единственные, кто может спасти нас от Великого Заката!

Брат Блинчик, несмотря на свой спокойный нрав, почувствовал, как внутри него закипает гнев. Он видел, как наивные прихожане уже потянулись за кавионами, и понимал, что одними словами он не сможет остановить этого обманщика.

— Ты говоришь об истине, Пророк, но твои слова запятнаны жадностью, — тихо сказал он, сделав шаг назад. — Если бы Сияющая Лапка слышала тебя сейчас, я уверен, она бы опечалилась.

Он оглянулся на толпу и мягко добавил:

— Я вернусь, друзья мои. И вместе мы откроем истину.

С этими словами Брат Блинчик развернулся и направился обратно к храму. Ему нужен был Брат Оладушек, тот, кто знал книгу Сияющих Деяний, житийный свод, посвящённый апостолам, лучше всех. Вместе они могут попытаться разоблачить лжепророка.

***

В мягком свете, льющемся сквозь витражи храма, Брат Оладушек медленно вышагивал по каменному полу, тщательно протирая каждую статую апостолов. Его движения были плавными и нежными, как будто он касался не холодного камня, а живых существ. Взгляд его глаз, полный благоговения, задерживался на каждой фигуре, будто он вёл с ними молчаливую беседу. Особенно долго он стоял перед статуей Златошёрста, покровителя плодородия, любуясь его резными золотыми колосьями в лапах.

— Как же вы красивы, — прошептал он, бережно проводя тканью по отполированным каменным щёчкам статуи, а затем не удержался и поцеловал их. — Пусть ваша мудрость сияет для всех.

Протерев последнюю статую, Оладушек устало выдохнул, но в глазах его горело удовлетворение. Работа выполнена. Теперь можно было позволить себе немного отдохнуть: он мечтал о свежем овощном салате и тихом вечере с любимой книгой — «Подвиги Норнострасти», которую он перечитывал уже в сотый раз. И его каждый раз вдохновляло то, как Норнострасть расправлялась со своими врагами. Эта чёрно-белая морская свинка была по истине воинствующей! Однако его планы неожиданно прервал скрип дверей. На пороге храма стоял Брат Блинчик, в глазах которого читалось напряжение. Это зрелище настолько удивило Оладушка, что он на мгновение застыл, забыв о приличиях.

— Брат Блинчик? — наконец вымолвил он, поднимая брови. — Неужели ты наконец осознал, насколько важны деяния апостолов?

Блинчик слегка улыбнулся и неторопливо погладил длинные усы, будто взвешивая ответ.

— Я это давно понял, — наконец сказал он, его голос прозвучал низко и серьёзно. — Однако сегодня я пришёл не спорить с тобой. Есть кое-что, требующее твоего внимания.

Оладушек подошёл ближе, его круглый носик дрогнул от волнения, а в уголках глаз мелькнула тень тревоги.

— Что случилось? — с интересом спросил он.

— На лесной поляне появился лжепророк! — твёрдо заявил Блинчик.

Эти слова ударили Оладушка словно гром. Он прижал лапки к своей пушистой мордочке и замер, не веря услышанному.

— Лжепророк? В Свинарнии?! — проговорил он, хлопая большими, как блюдца, глазами. — И что же он говорит? Блинчик нахмурился, его обычно добродушная мордочка потемнела от возмущения.

— Пророк Закатной Лапки, как он себя называет, обещает спасение от великой тьмы, которую он именует Великим Закатом. Якобы солнце скоро перестанет освещать земли Свинарнии и наступит эпоха хаоса. Чтобы избежать этого, он убеждает всех покупать у него «освящённые свечи», которые якобы отражают свет самой Сияющей Лапки, и «чудотворные зеркала», защищающие дома от бед. И самое ужасное, что прихожане верят ему!

Оладушек ошеломлённо смотрел на собеседника. Его ушки слегка подрагивали, пока он пытался осмыслить услышанное. Это было немыслимо: ведь он каждый день читал проповеди, объяснял учение апостолов, и казалось, что прихожане Свинарнии знают основы веры.

— Как они могут верить в такое? — наконец воскликнул он, качая головой. — Ведь апостол…

Оладушек запнулся, собираясь процитировать подходящее писание, но не успел договорить.

Блинчик перебил его, решительно подняв лапку.

— Нам нужно объединиться, Оладушек. Здесь не место для наших споров. Мы обязаны противостоять этому обманщику вместе.

Оладушек нахмурился, его глубокие карие глаза сузились, словно он пытался разглядеть что-то невидимое.

— Возможно, ты прав, Блинчик, — наконец сказал он. — Но прежде чем я приму окончательное решение, я должен увидеть этого пророка своими глазами.

И с этими словами два священника вышли из храма, готовясь к встрече с неизвестным.

***

На лесной поляне воздух был пропитан тревогой. Пророк, стоя на небольшом возвышении, громогласно вещал о грядущем конце света, называемом им Великим Закатом. Его слова разлетались по поляне, цепляясь за уши морских свинок, которые, испуганно прижав их к головам, смотрели на него с ужасающей смесью страха и веры. Вкрадчивый голос Пророка постепенно переходил в трагический шёпот, описывая в мельчайших деталях ужас тьмы: исчезновение солнца, холод и хаос, который наступит, если не предпринять действий.

Морские свинки сдавленно пищали, некоторые из них отчаянно свистели от страха, дрожа и прижимаясь друг к другу. Слова Пророка проникали прямо в их сердца, сея сомнения в их вере. После каждой его проповеди следовало действие, которое Пророк, словно дирижёр, направлял своим красноречием: кто-то хватал свечи, кто-то зеркала, а кто-то амулеты, которые, по словам Пророка, были «единственным спасением».

Брат Оладушек и Брат Блинчик стояли в стороне, в оцепенении наблюдая за этим спектаклем, который оборачивался духовной катастрофой. Шерсть на их холках слегка поднималась от негодования, а в сердцах нарастала горечь.

— Это невозможно! — прошептал Оладушек, глядя на то, как ещё одна морская свинка, дрожа, отдаёт Пророку последний кавион за свечу. — Мы не можем позволить этому продолжаться.

Набравшись смелости, он шагнул вперёд, подойдя к Пророку.

— Слушай, Пророк, — начал он, с трудом сдерживая дрожь в голосе, которая больше шла от гнева, чем от страха. — Ты говоришь о Закатной Лапке, о том, что Сияющая Лапка нас покинет. Но разве не апостолы учили нас о её вечном свете?

Пророк посмотрел на него с надменным любопытством, но Оладушек не дал себя сбить. Он поднял лапки и вдохновенно продолжил:

— Возьми Норнострасть, покровительницу рыцарей, которая шла в бой, не боясь ни тьмы, ни мрака, ведь знала: свет Сияющей Лапки всегда с ней! Или Радостную Лапку, покровительницу торговцев, которая учила, что свет сияет даже в самых тёмных местах, если мы сами откроем свои сердца. Ты же призываешь их закрыть и бояться! Ты пугаешь нас «великой тьмой» и собираешь деньги за свечи и зеркала. Но Сияющая Лапка — это свет, который невозможно погасить никакой тьмой! Апостолы не требовали кавионов, чтобы распространить веру. Они служили безвозмездно, с радостью и любовью!

Оладушек повернулся к толпе, его глаза горели праведным гневом.

— Братья, сестры! — взывал он к морским свинкам. — Не верьте тому, кто продаёт свет Сияющей Лапки за деньги! Её свет принадлежит каждому, он не стоит ни кавиона! Апостолы учили нас, что вера — это не страх, а радость и уверенность!

Но его слова, несмотря на искренность и глубину, растворялись в воздухе. Свинки, не отрываясь, слушали Пророка, продолжая покупать свечи и зеркала. Лишь немногие, поколебавшись, остановились, но быстро поддались давлению толпы.

Огорчённый, Оладушек подошёл к Блинчику.

— Это ужасно, — проговорил он едва слышно. — Как они могут слушать такое? Как он может говорить такое?! Блинчик, казалось, разделял его чувства. Он нахмурился и произнёс:

— Да, ужасно. Сияющая Лапка была бы оскорблена, увидев это. И что же нам делать?

Оладушек задумался, вспоминая слова апостола Пухоласка, покровителя дружбы и гармонии. Его учения всегда вдохновляли.

— Нам нужно объединиться, как объединилась Сияющая Лапка с каждым из апостолов — сказал он, уверенность в его голосе нарастала. — Вместе мы вернём свет в Свинарнию и спасём наших прихожан от мыслей о Закате.

Блинчик задумчиво посмотрел на толпу, которая вновь оживлённо раскупала товары Пророка.

— Думаю, слов будет недостаточно, — пробормотал он.

Оладушек кивнул, соглашаясь, и бросил взгляд на толпу.

— Тогда нам нужен артефакт, — произнёс он, и в его голосе зазвучала новая решимость. — Что-то, что напомнит всем о настоящем свете Сияющей Лапки.

***

Брат Блинчик задумчиво стоял посреди храма Двенадцати Апостольских Лапок, чей высокий купол был расписан сценами великих подвигов апостолов. Он пытался сосредоточиться, но тревога не оставляла его в покое. Где искать силу, способную противостоять лжепророку, который своим красноречием мог затмить даже самые светлые учения? Брат Оладушек, окружённый ворохом древних книг, отчаянно листал страницы, надеясь найти хоть крупицу истины. Время от времени он проборматывал что-то под нос, перебирая записи о великих реликвиях прошлого.

— Брат Блинчик, — наконец заговорил он, осторожно кладя лапку на пыльную страницу, где был изображён сверкающий камень. — Мы оба знаем о Кристалле Звёздного Света. Легенда гласит, что он был создан из первых лучей рассвета, пойманных в момент, когда свет и тьма на миг примирились. Это символ чистоты и силы Сияющей Лапки. Однако никто не знает, где он сейчас. Ни одна книга не говорит об этом.

Брат Блинчик задумчиво кивнул. Его взгляд задержался на строках древней рукописи, будто пытаясь извлечь из них что-то сокровенное.

— В книгах сказано, что каждый из апостолов хранил свой артефакт, — продолжил Оладушек, откидываясь на спинку кресла. — Но почти все они были утрачены за века. Остался лишь один — ожерелье с изумрудным когтем апостола Изумрудокогтя. И оно сейчас принадлежит Леди Лапке.

Леди Лапка была не просто правительницей Свинарнии, но и одним из самых могущественных существ в королевстве. Изумрудное ожерелье, которое она носила, являлось не только символом её власти, но и священной реликвией, олицетворяющей связь между землёй и небом.

— У нас нет времени искать утерянные артефакты, — проговорил Блинчик, заглядывая в книгу, где были изображены апостолы с их легендарными реликвиями. — Пока мы будем рыть архивы, Пророк продолжит сеять страх, грабить наших прихожан и собирать кавионы.

Оладушек задумчиво облизал губы, пробегая взглядом по страницам. Его взгляд остановился на портрете апостола Изумрудокогтя — мудрой странницы, которая стала первой правительницей Свинарнии. Её светлый, полный силы взгляд словно вопрошал его: готов ли ты рискнуть?

— Это может быть опасно, Брат Блинчик, — наконец проговорил он, закрывая книгу. — В писаниях Изумрудокогтя сказано, что её артефакт нельзя брать тем, кто не принадлежит к её роду.

Блинчик задумчиво склонил голову. Он понимал риск, но времени для раздумий не оставалось. Конечно, они могли обратиться к Кудеснику Кабаку, чья магия славилась странностями, но что толку? В его чарах не было святости Сияющей Лапки, только хаос и диковинные фокусы.

— У нас нет выбора, — проговорил он после долгой паузы. — Да простит нас апостол Изумрудокоготь, если мы нарушим её волю. Но ради света Сияющей Лапки мы обязаны попытаться.

Оладушек внимательно посмотрел на брата. В его глазах читалась тревога, но вместе с тем вспыхнуло решительное понимание. Он поднялся, вытянувшись во весь рост, и торжественно произнёс:

— Если мы отправимся за этим артефактом, мы должны быть готовы к испытаниям. Леди Лапка не отдаст его просто так.

— Не бывает лёгких путей к свету.

***

Брат Блинчик и Брат Оладушек решительно вошли в тронный зал. В центре зала, окружённый изысканными гобеленами, возвышался трон Леди Лапки. Она сидела, слегка наклонившись вперёд, звонко смеясь.

— Леди Лапка! Нам нужна ваша помощь! — громко обратился к ней Брат Блинчик, низко поклонившись.

Леди Лапка повернула к ним голову и с интересом посмотрела на гостей.

— Брат Блинчик? Брат Оладушек? — произнесла она с улыбкой, подняв пушистую лапку. — Удивительно видеть вас вместе! Что привело вас ко мне?

Брат Оладушек, как всегда, держал себя строго и уверенно, немедленно перейдя к сути:

— Ваше Свинячество, вы знаете, что ваш благородный род восходит к апостолу Изумрудокогтю. В наследство вашему роду было передано её священное ожерелье.

Леди Лапка кивнула.

— Конечно, я знаю. Когда мой отец, Пушинкозлат, оставил этот мир, мне вручили это ожерелье как знак того, что я продолжаю его путь.

Брат Оладушек прекрасно помнил это ожерелье — тонкую цепочку с изумрудным когтем, сверкавшим, словно утренняя роса на солнце. Он никогда не осмеливался коснуться его, но видел на многих старинных изображениях апостола Изумрудокогтя.

— Вынуждены попросить вас одолжить нам его, — проговорил Брат Блинчик, опуская голову и пряча взгляд. Даже для него это оказалось большим риском.

Леди Лапка выпрямилась, а её взгляд стал холодным. Она оказалась явно шокированной их дерзостью.

— Вы просите передать семейную реликвию? Этот артефакт символизирует власть моего рода и передается из поколения в поколение! Объяснитесь, что это значит?

Брат Блинчик смущённо заёрзал на месте, но всё же собрался с духом.

— На одной из лесных полян появился лжепророк, — начал он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Морская свинка с серой шёрсткой и зелёными глазами. Он пугает наших прихожан выдумками о великом закате и собирает кавионы за свечи и зеркала.

Леди Лапка с изумлением приподняла бровь.

— Как интересно! Этот самый пророк был здесь всего час назад. Он представился странствующим шутом и веселил меня своими байками.

Брат Оладушек и Брат Блинчик переглянулись, изумление и тревога читались на их мордочках.

— Шутом?! Это явно неспроста! — в один голос произнесли они.

Леди Лапка в ответ лишь пожала плечами.

— Что же насчёт ожерелья… — она слегка приподняла воротник своего платья, чтобы показать священный артефакт. Однако её пушистая лапка нащупала лишь пустоту.

— О Сияющая Лапка! — воскликнула она с ужасом, быстро ощупывая шею. — Он украл его!

Брат Оладушек и Брат Блинчик замерли, их сердца, казалось, остановились. Словно раскат грома, осознание их беды разнеслось по тронному залу. Они переглянулись, их глаза полны тревоги и решимости.

— Нам нужно срочно найти этого лжепророка, пока он не успел уйти из Свинарнии! — твёрдо заявил Брат Оладушек и его голос эхом прокатился по залу.

***

Леди Лапка была охвачена отчаянием, которое отражалось даже в её гордой осанке. Её пушистая шёрстка чуть растрепалась, а большие выразительные глаза блестели от гнева и обиды. Это была не просто семейная реликвия — ожерелье с изумрудным когтем связывало её с великим апостолом, и утрата его казалась кощунством против всего рода. Она вскочила с трона и твёрдым голосом приказала:

— Созвать Шпиона Ушастика, Кудесника Кабака и Рыцаря Норку! Они должны настичь вора, где бы он ни прятался и привести его на суд.

Но прежде чем приказ был исполнен, Брат Оладушек, со спокойной уверенностью в глазах, мягко поднял лапку, останавливая королеву.

— Ваше Величество, это не потребуется, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Брат Оладушек повернулся к Брату Блинчику и указал ему на дверь.

— Мы справимся сами.

И вскоре двое братьев шли по тропинке, ведущей к лесной поляне.

— Мне кажется, мы могли бы взять с собой Шпиона Ушастика, — пробормотал Брат Блинчик, оборачиваясь и ловя каждый шорох листьев. Ему казалось, что за каждым кустом скрываются недоброжелатели. — Мало ли, что произойдёт с этим лжепророком.

Но Брат Оладушек, казалось, был абсолютно невозмутим.

— Брат Блинчик, — произнёс он, оборачиваясь. — Вера охраняет нас и она же спасает. Ты ведь читал книгу Сияющих Деяний?

— Читал, — вздохнул Брат Блинчик. — Но мне это не даёт спокойствия.

Брат Оладушек усмехнулся. Он-то знал каждое слово апостола Изумрудокогтя, каждый артефакт и прекрасно понимал, что будет с тем, кто посмеет дотронуться до артефакта, не имея к нему прямого отношения.

— Тогда перечитай их ещё раз. Апостолы предупреждают нас не просто так.

Когда они наконец вышли на лесную поляну, их взору предстала поразительная картина: шатёр, принадлежавший лжепророку, сгорел дотла. От него остались лишь обугленные остатки ткани и деревянных опор. Вещи, которые он продавал как «святые амулеты», валялись вокруг в хаотичном беспорядке. Воздух был наполнен запахом гари, а неподалёку стояли две морские свинки, их глаза оказались полны ужаса. Они что-то шептали друг другу, словно боялись громко говорить.

— Что здесь произошло? Где Пророк? — настойчиво спросил Брат Блинчик, подходя к испуганным свинкам. Одна из них, осмелев, наконец заговорила:

— Он… он сказал, что уезжает дальше… предупредить всех о Закате… Но тут… шатёр загорелся!

— Сам по себе? — уточнил Брат Блинчик, но ответа не последовало, свинки лишь судорожно закивали.

Тем временем Брат Оладушек, не обращая внимания на разговор, спокойно подошёл к пепелищу. Его взгляд сразу упал на сверкающий отблеск среди обугленных остатков. Он склонился и бережно очистил от пепла ожерелье. Камень был чист и невредим, словно пламя не могло коснуться его. Но рядом с ожерельем он заметил нечто странное — извивающуюся пиявку, чёрную и блестящую, которая двигалась, словно в агонии.

— Апостол Изумрудокоготь не прощает тех, кто посмел осквернить её священные вещи, — произнёс он, наблюдая за пиявкой. — В писаниях ясно сказано: «Тот, кто возьмёт её артефакт не по праву, упадёт до червя».

Брат Блинчик взглянул на пиявку и его шерсть встала дыбом. Такую силу он видел впервые.

— Это что, и есть пророк? — удивлённо проговорил он.

Брат Оладушек не ответил. Он только бережно завернул ожерелье в ткань и спрятал его в сумку. Даже он, будучи преданным апостолам, боялся касаться его лапкой. Хотя, вероятно, оно не причинит ему вреда, ведь он истинно верующий. Но Оладушек не хотел рисковать.

— Нам нужно вернуться в замок. Только Леди Лапка может взять это ожерелье и надеть его вновь.

И они двинулись обратно, оставив за собой мрачную поляну, где гнев апостола Изумрудокогтя всё ещё витал в воздухе, как напоминание о том, что священные вещи не терпят чужих лап.

***

Леди Лапка сидела на своём троне, сверкая от счастья, словно сама Сияющая Лапка снизошла благословением на её королевский дом. Ожерелье с изумрудным когтем вновь занимало своё место на её шее. Камень, поймавший лучи солнца, переливался зелёными огнями, будто в нём была заключена сама природа. Леди с гордостью провела лапкой по драгоценности, чувствуя связь с великим апостолом.

Шпион Ушастик вернулся из леса с важной находкой. Его мягкие лапки поставили перед троном сундук, наполненный доверху кавионами, украденными лжепророком. Своим острым зрением Шпион Ушастик отыскал следы к сундуку в лесу и сразу же потащил его прямо в тронный зал. Леди распорядилась, чтобы кавионы были возвращены народу.

На главной площади, освещённой мягким светом закатного солнца, раздались голоса Брата Блинчика и Брата Оладушка. Два священника, вдохновлённые произошедшим, стояли бок о бок и проповедовали, собрав вокруг себя морских свинок. Их церкви, стоящие по обе стороны площади, будто сами радовались их единству.

Брат Блинчик, вдохновлённый победой над обманом, говорил горячо, его голос звенел, как колокола в час молитвы:

— Друзья мои! Пусть это станет для нас уроком! Нельзя верить каждому, кто называет себя пророком! Только Сияющая Лапка — истина, а её свет разгоняет мрак лжи. Помните, что апостолы всегда рядом, чтобы наставлять нас на истинный путь.

Брат Оладушек, более спокойный, но не менее убедительный, продолжил его слова:

— Апостолы Сияющей Лапки учат нас доброте, честности и смирению. Их артефакты, как и они сами, уникальны и святы. Воровство, обман и злодеяния — не имеют места в свете её лап. Если вы не знаете, куда идти, обратитесь к своему покровителю или вознесите молитву Сияющей Лапке. Она услышит вас и направит.

Слушатели стояли зачарованными. Улыбки, благодарственные возгласы и блеск в глазах морских свинок показали, что их сердца тронула проповедь.

Леди Лапка, наблюдавшая за происходящим возле колодца, с лёгкой улыбкой кивнула. Королевство вновь обрело мир, а её трон — уверенность. В этот момент ей казалось, что сама апостол Изумрудокоготь наблюдает за ними с небес, удовлетворённая тем, что её артефакт вернулся туда, где ему и суждено быть.

Братство Великолепия

«Вниманию амбициозных и достойных!

Гильдия «Братство Великолепия» объявляет набор кандидатов в свои ряды! Если вы стремитесь к высотам мастерства, мечтаете обрести привилегии, доступные лишь избранным, и стать частью элиты, то это ваш шанс!

Что предлагает гильдия: Скидки на лучшие товары в Свинарнии. Доступ к закрытым ярмаркам и частным мастерским. Возможность сотрудничать с известными мастерами и купцами. Признание вашего статуса как выдающегося гражданина.

Требования к кандидатам: Готовность следовать уставу и правилам гильдии.

Исключительная аккуратность и презентабельный внешний вид.

Уважение к традициям и стремление к совершенству.

Экзамен проводится лично старейшиной гильдии Феодором Острым Когтём.

«Мы выбираем не только лучших, но и достойных быть примером для всех!»— Глава гильдии, Велена Бархатное Ухо.

Обращаться на городскую площадь к Густаву Дубовый Гребень. Только ограниченное число мест!

Внимание! Не соответствующие требованиям кандидаты будут незамедлительно отклонены.»

Объявление выглядело как пергамент с золотистыми буквами, окружённый рамкой из лепестков и завитков и явно выделялось на фоне других.

Шпион Ушастик остановился как вкопанный, и его длинные уши дёрнулись от удивления. Карие глаза округлились, а пушистый мех на загривке слегка приподнялся от внезапного предчувствия.

«Что-то здесь не так…но выглядит заманчиво», — подумал он, сглотнув.

Кролик оглядел городскую площадь, где царило оживление: шатры из дорогих тканей колыхались на ветру, лотки с угощениями манили сладкими ароматами мёда и орехов, а торговцы громко зазывали прохожих. Здесь же, посреди роскоши, стоял важный и солидный бобёр, в красивой синей рубахе, расшитой серебряными нитями.

Набравшись смелости, Шпион Ушастик направился к нему, едва не спотыкнувшись от волнения.

—Добрый день! Я хочу вступить в Гильдию, — выдавил он, стараясь говорить уверенно, но голос предательски дрогнул.

Бобёр, который только что задумчиво перебирал свитки, поднял на него взгляд. Мгновение тянулось целую вечность, а затем он медленно кивнул.

— Возможно, вы нам подходите, — произнёс бобёр, осматривая Ушастика. —Но для начала…

Бобёр наклонился и достал из сумки тяжёлую книгу, передав её кролику. Обложка была украшена странными символами и блестела так, словно её только что начистили до зеркального блеска.

— Выучите это и отправляйтесь в тронный зал к крольчихе Велене Бархатное Ухо.

Шпион Ушастик дрожащими лапами взял книгу. Она оказалась неожиданно тяжёлой. На обложке золотыми буквами было выведено: «Гимн Братства Великолепия».

— Вашим первым заданием будет выучить это, — закончил бобёр, отпуская книгу так резко, что кролик едва не уронил её.

Отойдя на безопасное расстояние, Шпион Ушастик тяжело вздохнул и сел прямо на траву. Он аккуратно открыл книгу и начал читать.

— «Нет» значит «да», а «да» значит «нет»? — переспросил он вслух, и его голос сорвался на истерический смешок. Он быстро захлопнул книгу.

— Что за абракадабра? — пробормотал кролик, сжав лапы в кулаки.

«Либо это шутка, либо я вляпался в нечто по-настоящему странное…»

***

Дорога до замка заняла какое-то время. Шпион Ушастик, перепрыгивая через камни, заметил, что вдоль стен, словно страж, расхаживает крольчиха в синем платье. Она была высокой и статной, с белоснежной шерстью и с серебряной короной на голове. Набравшись смелости, Шпион Ушастик подошёл и улыбнулся, стараясь не выглядеть глупо.

— Я новый кандидат! — выпалил он, но крольчиха тут же пронзила его таким взглядом, что его пыл поубавился.

— Вы что, не читали гимн?! — её голос был холоден и строг. — Вы должны говорить в третьем лице!

Шпион Ушастик был в ужасе.

— К-кандидат понял… — пробормотал он дрожащим голосом.

Крольчиха не сводила с него глаз. Её взгляд был пронизывающим, словно она видела его насквозь. Однако на её морде появилось что-то похожее на снисхождение или она просто решила не тратить на него слишком много времени.

— Итак, твоя задача — пойти в деревню и узнать о моих славных деяниях. Потом ты должен будешь рассказать их в точности.

Шпион Ушастик послушно кивнул, хотя не понимал зачем давать такие странные задания.

— Кандидат понял… — выдавил он, развернулся и пошёл вниз по дороге.

***

Шпион Ушастик стоял посреди деревенской площади, окружённый возмущёнными голосами, словно попал в бурлящую реку, которая уносила его вдаль. Жители деревни, от стариков с морщинистыми лапами до малышей с любопытными глазёнками, наперебой рассказывали кролику о своих бедах. Их голоса то срывались на гнев, то прерывались тяжёлым вздохом, словно каждое слово отзывалось в них давно накопленной болью.

— Да эта Гильдия нас разоряет! — кричала толстенькая морская свинка, размахивая лапами.

— Цены взвинчены в три, а то и в четыре раза! — вторил ей старый морской свин. — А на что мы живём? Что едим? Корешки?!

— И что они нам продают? Хлам! — возмутилась молодая морская свинка в длинном зелёном платье. — Ткань рвётся, кувшины трескаются, ножи тупые! А ведь «Братство Великолепия»! Великолепие в чём? В наглости?!

Шпион Ушастик слушал, не веря своим висячим ушам. Слова, словно острые иглы, вонзались в его сознание, разрушая идеальную картину, которую он себе представлял о Гильдии. Он-то думал, что это сообщество возвышенных и благородных существ — тех, кто творит добро и помогает слабым. Но вместо этого…

«Гильдия — это нечто великое и прекрасное…» — напомнил он себе, но собственный голос в мыслях звучал фальшиво. Кролик сжал лапы в кулаки, его висячие уши нервно подрагивали.

— И кто ими правит? — продолжил старый морской свин, постукивая деревянным посохом по земле. — Эта Бархатное Ухо, сама крольчиха! Такая милая с виду, но уши у неё набиты золотом, а сердце каменное!

— Она и ухом не ведёт, пока мы тут нищаем, — добавила морская свинка, печально качая головой.

Слова эхом разносились по деревне а кролик, словно оглушённый ударом, смотрел в мордочки этих жителей. Их страдания были настоящими, а не выдуманными. Внезапно в груди Шпиона Ушастика что-то дрогнуло.

«Как же так…» — пронеслось в голове. — «Как я мог так ошибиться?»

***

Когда Шпион Ушастик вернулся в замок, его душу терзали сомнения и тяжесть услышанного. Крольчиха стояла возле стены, поглаживая свои длинные уши. Её белоснежная шерсть казалась ещё ярче, а серебряная корона сверкала, как первый иней на утренней траве. Но теперь Шпион Ушастик видел в её внешности что-то жёсткое, словно за красотой скрывался лёд.

— Кандидат готов ответить на вопросы, — проговорил он, стараясь говорить уверенно. Однако от волнения язык слегка прилип к зубам, и кролик невольно облизнул их.

—Хорошо, — довольно проговорила она. — Первый вопрос: как ко мне относятся жители деревни?

Шпион Ушастик глубоко вдохнул.

«Говорить правду или лгать?» — решение вспыхнуло перед ним, как молния.

— Кандидат знает, что они вас ненавидят. Вы продаёте им товары по завышенным ценам и…

— Что?! — гневно перебила его Велена. — Да как ты смеешь! Мы продаём тем, кто может купить! Второй вопрос: расскажи об одном из моих подвигов.

Шпион Ушастик сглотнул. Подвиг? Что ж, деревенские рассказы были совсем не об этом.

— М-м… Один из ваших подвигов…— он замялся, снова нервно облизывая губы. — Это когда жители деревни забросали вас гнилой капустой, а вы сумели остаться чистой.

На мгновение воцарилась тишина. Глаза крольчихи вспыхнули яростью, уши задрожали от напряжения.

— Да как ты… Как ты смеешь так говорить! — её голос сорвался на резкий писк. Она была вне себя от гнева.

Шпион Ушастик стоял, сжав кулаки и опустив голову. Он ждал её решения. Но Велена вдруг замерла и гнев внезапно схлынул, а на мордочке появилось ледяное высокомерие.

— Ты неправильно ответил на все вопросы, кандидат, — медленно произнесла крольчиха.— Но я даю тебе последний шанс. И только потому, что мы оба из Ушастии. На лесной поляне тебя будет ждать экзаменатор Феодор Острый Коготь.

***

Лесная поляна встретила Ушастика тишиной и холодным дыханием вечернего ветра. Но весь этот покой нарушал шатёр, небрежно выстроенный и мрачно темневший посреди поляны. Перед шатром, у небольшого костра, на плоском камне сидел соболь. Его тёмный мех переливался в отблесках пламени, а глаза светились жёлтым огнём, словно две угольные искры. Он лениво жевал рыбу.

Шпион Ушастик нерешительно приблизился и Соболь поднял на него, полный скуки и снисхождения, взгляд.

— Я от… — начал было кролик, но не успел договорить.

— Так, почему ты заговорил? — перебил его соболь. — Кандидат не должен разговаривать, а лишь слушать! Слушай внимательно, уши свои не вешай: ты должен постирать мои великолепные одеяния. И не благодари меня.

Шпион Ушастик растерянно почесал голову. Он не ожидал такого поворота — вместо заданий, полных тайны и приключений, ему предстояло стирать. Соболь, недолго думая, зашёл в шатёр и спустя мгновение бросил к его ногам огромный, с заплесневелым запахом, мешок.

— Вот тебе. Иди к реке и работай.

Мешок оказался неподъёмный, но Шпион Ушастик, скрипя зубами, подхватил его и направился к реке. Его душу терзали тяжёлые мысли. Он вспоминал деревенских жителей: их усталые мордочки, слова, сказанные со злобой и болью.

«Эта гильдия унижает морских свинок… да и всех остальных».

— Что-то здесь не так… — пробормотал Шпион Ушастик, шагая через густую траву.

Наконец, он добрался до реки. Камыши нежно колыхались на ветру, и изредка в воде что-то плескалось, оставляя круги. Шпион Ушастик бросил мешок на землю и открыл его. Оттуда выпал ворох одежды: мантии, туники и плащи, некогда яркие, но теперь покрытые пятнами и потрёпанные до дыр.

— Великолепные одеяния, говорите? — проворчал кролик себе под нос, доставая первую тунику.

Он начал стирать, окуная ткань в воду и оттирая её пушистыми лапами. Но его острые когти предательски цеплялись за изношенные нити, и ткань рвалась хрустом. Одна дыра за другой зияли в некогда плотной материи. В какой-то момент Шпион Ушастик поднял очередную тунику и ужаснулся: она была вся в дырках, а к ней цеплялись тёмные пиявки.

— Вот дела… — прошептал он, морщась от отвращения. Кролик энергично потряс тканью, но пиявки цепко держались.

Он сел на корточки, почесал висячие уши и задумался. Что же теперь делать? Вернуться и отдать это обратно? Сделать вид, что ничего не случилось? Нет, слишком уж велики дыры, а пиявки и вовсе были доказательством его провала.

— А хотя… — вдруг пробормотал Шпион Ушастик и на его мордочке появилась хитрая улыбка.

Кролик принял решение. Он не станет прислуживать этим надменным, бесчестным гильдейцам, не станет участником их злодеяний. Нет, он их изгонит! Изгонит из Свинарнии раз и навсегда. Ведь нельзя позволять унижать тех, кто является детьми Сияющей Лапки.

— Это я вам не позволю, — твёрдо сказал он себе, поднимаясь на лапы.

Ушастик собрал одежду в мешок, перекинул его через плечо и уверенно пошёл назад.

«Я защищу тех, кто слабее, ведь я — шпион Ушастик.»

***

Сумерки окутали лагерь возле леса мягким туманом. Огонь костра затухал, создавая причудливые тени от шатра, который напоминал пасть хищника. Воздух был пропитан влагой и тонким запахом гари, а где-то в глубине чащи тихо ухал филин. Шпион Ушастик осторожно крался, и лишь лёгкий шорох травы выдавал его шаги. Он остановился перед шатром соболя, который пустовал. Мешок с мокрой, изодранной одеждой повис на его плече, капая студёной водой.

— Ну что ж, получай, что заслужил, — прошептал кролик, хищно улыбаясь. Он одним ловким движением забросил мешок внутрь шатра. Тяжёлый звук падения разнёсся по пустому лагерю, и Ушастик отступил в тени, удовлетворённо хмыкнув.

Соболь появился неожиданно, будто материализовался из самого воздуха, держа в лапах рыбий хвост — последний след его ленивого ужина.

— Ты постирал одежду? — спросил он, голосом, в котором сквозило равнодушие. — Хорошо! А теперь последнее задание, кандидат. Укради белого голубя из королевской коллекции.

Шпион Ушастик вздрогнул. Эти птицы были известны по всей Свинарнии — белоснежные голуби с длинными шлейфами хвостов и кокетливыми хохолками. Леди Лапка отправляла этих птиц лишь с особыми посланиями: о мире, союзе или важнейших государственных делах. Они были символом чистоты и преданности, и мысль о краже такой птицы являлась равносильной святотатству.

Кролик стиснул зубы, но на его мордочке не дрогнул ни один мускул.

— Кандидат выполнит, — твёрдо ответил он, хотя в глубине души уже принял решение.

«Эту гильдию мошенников нужно разогнать. И я буду последним, кто когда-либо станет их кандидатом.»

Кролик развернулся и ушёл прочь.

***

Лес ещё дремал, когда Ушастик устроился на поляне, возле шпионского корпуса, с пером и бумагой. Свет фонаря бросал тёплые отсветы на его решительную мордочку. Он начал писать письмо: «Ваше Крольчачество, Элеганта Благородная Дома Парящих Ушей, пишет тебе Шпион Ушастик из Свинарнии, преданный служитель Леди Лапки Изумрудокоготь. Ваше Крольчачество должно знать о гильдии мошенников во главе с Веленой Бархатным Ухом. Эти бесчестные создания унижают морских свинок, продают им хлам по грабительским ценам и вымогают последнее у честных жителей. Разве это не позор для нашего королевства? Знаете ли вы об этом?»

Он поставил точку, изогнув буквы чуть резче обычного. Бумага была аккуратно свёрнута и запечатана. Ушастик поднял глаза к небу, где уже светлела утренняя полоска зари, и достал из сумки ожидающего голубя. Кролик закрепил сообщение на лапке и подкинул птицу в воздух.

— Лети, дружок. Лети в Ушастию. Пусть правда дойдёт до тех, кто её услышит.

Голубь, взмахнув крыльями, растворился в сумраке неба, а Ушастик снова нахмурился, скрестив лапки на груди. Его следующая остановка была очевидна. Таверна, где всегда царил шум и веселье, лениво встречала рассвет. В её глубинах горели последние огоньки, а воздух был пропитан запахом разлившегося эля и сгоревших свечей. За одним из столов, погружённая в себя, стояла Бард Свиночка. Она что-то писала на пергаменте, ища вдохновение, но вдохновение — вещь капризная.

— Бард Свиночка! Мне нужна ваша помощь! — голос Шпиона Ушастика заставил её подпрыгнуть на месте.

Она вздрогнула и подняла глаза, недовольно поджав губы.

— Шпион Ушастик… Но я же сейчас набираюсь вдохновения! Может, твоё дело подождёт?

— Нет, оно срочное, — настаивал кролик. — Мне нужна новая песня, Бард Свиночка. Песня, которая станет оружием против гильдии Велены Бархатного Уха!

Она замерла, её перо зависло над бумагой, а взгляд стал более внимательным.

— Новая песня, говоришь? Против гильдии? Хм…

На её мордочке появилась озорная улыбка. Кажется, вдохновение пришло само собой.

***

Вечером в шпионский корпус пришёл гонец с письмом. Листок был запечатан воском с гербом Дома Парящих Ушей — два длинных, изящно выгнутых уха, обрамлённые венком из лавра. Шпион Ушастик развернул послание и его сердце затрепетало. Строчки, написанные чётким и уверенным почерком, обещали поддержку и уже намечающийся план. Всё шло как задумано.

— Завтра всё начнётся… — прошептал он, сжимая бумагу в лапке, будто это было осязаемое обещание грядущего триумфа.

Утро встретило Свинарнию оранжевым заревом, а свежий ветер разносил запахи полевых цветов и пыли с дорог. Когда солнце уже медленно клонилось к западу, Шпион Ушастик направился к самой Велене Бархатное Ухо. Её шатёр возвышался на лесной поляне, как символ надменного величия, а ткани переливались глубоким пурпуром и золотыми узорами. Велена ожидала его в центре шатра на роскошной подушке, будто древняя королева. Её мех блестел в свете лампад, а снисходительный взгляд впивался в кролика, будто оценивая его с головы до ног.

— Кандидат должен просить прощения за то, что отвечал неправильно, — произнёс Шпион Ушастик ровным голосом, опуская голову в притворном смирении.

Велена чуть приподняла бровь и на её губах скользнула презрительная улыбка.

— И?

— И кандидат хочет загладить вину праздником в вашу честь, — проговорил он, стараясь, чтобы его голос звучал виновато. — Завтра днём, на главной площади, я устрою грандиозный праздник в вашу честь.

Велена Бархатное Ухо довольно прищурилась, её белые усики дрогнули от самодовольства.

— Наконец-то у кандидата появились мозги! — промурлыкала она, лениво вытягивая белую лапку. — Хорошо, я порадую кандидата своим присутствием. Но учти: если мне не понравится — кандидат будет отклонён.

Шпион Ушастик поклонился, улыбаясь. Она даже не догадывалась, что этот праздник станет последним актом её обмана. Ведь приглашения уже висели на каждом углу деревни, а слухи разлетелись, как лесной пожар.

***

На следующий день главная площадь Изумрудограда превратилась в гулкий улей. Звук лапок и тихие голоса морских свинок наполняли воздух, пока все жители с любопытством стекались на праздник. Бабушки с корзинами, молодые свинки в ярких нарядах, даже пугливые подростки, которые обычно сторонились шума, все были здесь.

Гильдия «Братство Великолепия» тоже прибыла в полном составе. Её члены расположились на возвышении в центре площади, бросая вокруг высокомерные взгляды, словно каждый из них считал себя особенным. Велена Бархатное Ухо восседала на своём троне из атласных подушек, её взгляд скользил по толпе с отвращением, будто сама деревенская жизнь была для неё досадным пятном на картине мира.

— Жители Свинарнии! — раздался голос Шпиона Ушастика, перекрывая шум толпы. Он стоял на импровизированной сцене. — Я приготовил вам замечательный концерт в честь Гильдии «Братство Великолепия»! Не спешите расходиться, ведь это представление вам обязательно понравится!

Толпа загудела. Морские свинки переглядывались, недовольно шепчась. Кто-то уже начинал жалеть, что потратил своё время на эту затею.

— Да что он там задумал? — буркнула одна старушка, поправляя платок на голове.

— Опять эти мошенники! — поддержал её кто-то из молодых.

Но прежде чем недовольство переросло в шумный ропот, на сцену грациозно вышла Бард Свиночка. Толпа затихла.

Морская свинка лукаво улыбнулась и медленно провела лапкой по струнам, рождая первую мелодию. Велена Бархатное Ухо усмехнулась, уверенная, что это очередной гимн её великолепию. Но вскоре ей пришлось напрячься: слова песни начали звучать не так, как она ожидала…

— На площади гильдия кричит:

«Купи у нас, свинья морская, золотой горшок!

Лучшие товары для королей,

Но не для лап простых свиней!»

О, Братство Великолепия, из чего сделано ваше сердце?

Из золота или меди? Но точно не из честности!

В их лавках блестит лишь пыль веков,

Поддельный камень, треснувший шёлк.

Цена растёт, как ростки зла,

Платите, свинки морские, — такова игра!

О, Братство Великолепия, из чего сделано ваше сердце?

Из золота или меди?

Но точно не из честности!

А кто не богат — прочь, за порог!

Мы выше вас, простые свинки,

В нас, видите ли, сияет гений!»

Но этот гений — лишь чёрный дым, воняющий злом и обманом.

Их презрение — как сталь клинка, но правда в песне прозвучит сполна!

Так слушайте же все, кто пришёл сюда:

Они — не герои, они — лишь тьма.

А простые морские свинки — душа земли,

Мы свергнем глупую гильдию с пути!»

Гнев Велены Бархатное Ухо был невообразим. Её глаза сверкали, как острые грани янтаря, а лапки то и дело сжимались.

«Как он посмел?» — думала она, сквозь зубы шипя. Крольчиха грациозно встала с трона и подошла к Шпиону Ушастику, её взгляд был наполнен презрением и яростью.

— Кандидат! Ты в нашем чёрном списке раз и навсегда! — прошипела она, небрежно махнув лапкой.

Шпион Ушастик, не скрывая улыбки, взглянул на неё с насмешливым блеском в глазах.

— Всё ради вас, Бархатное Ухо, — проговорил он со смешком в голосе, наслаждаясь моментом. Внутренний триумф уже зазвучал в его душе, но внешне он оставался спокойным и уверенным. Кролик знал, что на этом его игра только начинается. Но как только крольчиха решила развернуться и уйти, её путь внезапно преградили два кролика в сверкающих доспехах — стражники из Ушастии.

— Именем Дома Парящих Ушей, Велена Бархатное Ухо, вы арестованы за злые дела в союзном королевстве Свинарния, — твёрдо проговорил один из них.

Велена не сразу осознала происходящее. Она отступила на шаг, её красивые ушки дрогнули, а глаза расширились от изумления и ярости.

— Что?! Да как вы смеете?! — завопила она, гневно отмахиваясь от стражей. Она была настолько потрясена, что не могла найти слов, чтобы описать возмущение.

Соболь и бобёр, в ужасе осознав, что их гильдия рухнула в мгновение ока, бросились в разные стороны. Шпион Ушастик наблюдал, как они в панике исчезают в толпе. Всё, что они построили, оказалось обречено на провал.

Тем временем стражи начали увлекать Велену Бархатное Ухо назад в Ушастию. Теперь ей предстояло быть не величественной дамой в пурпурных одеждах, а оказаться в холодной темнице, где её ждали уроки манер и дисциплины, как для преступника, не умеющего уважать других.

Шпион Ушастик стоял посреди площади и его глаза светились радостью. Он видел, как морские свинки, собравшиеся вокруг, наблюдают за происходящим с выражением облегчённого удовлетворения на мордочках. В их глазах была благодарность, смешанная с чувством справедливости. Гильдия «Братство Великолепия», наконец, исчезла, и больше не было угрозы, что им будут продавать некачественные товары по неподъёмным ценам.

Шпион Ушастик не мог не заметить, как Рыцарь Норка стояла в толпе, весело аплодируя и поддерживая происходящее. Когда её глаза встретились с глазами Шпиона Ушастика, она кивнула ему, как бы подтверждая, что он сделал правильный выбор. Даже Лекарь Лось, стоящий чуть в стороне, улыбался. Справедливость, наконец, восторжествовала.

Кудесник Кабак, наблюдавший за происходящим издалека, не мог сдержать своей радости. Он был известен своей склонностью к странным поступкам и необычным решениям, но сейчас его переполнял восторг. Завидев этот момент, он воскликнул и похлопал лапками, выражая свою полную поддержку и уважение к действиям Шпиона Ушастика.

«Иногда магия вовсе необязательна,» — думал Кабак, с усмешкой оглядывая происходящее. — «Иногда она заключена в самих делах, в действиях, которые делают мир лучше.»

Брат Блинчик и Брат Оладушек стояли рядом и оба были поглощены радостью от того, что справедливость восстановилась, а все их старания, казалось, принесли плоды. Брат Блинчик, с его всегда мирным и добрым выражением мордочки, тихо и невидимо для большинства прошептал молитву Сияющей Лапке.

— Сияющая Лапка, твоя мудрость осветила путь, благодаря тебе Шпион Ушастик нашёл верное решение, и зло было изгнано из нашего края. Благодарим тебя за твоё руководство.

Брат Оладушек с любопытством наблюдал за происходящим. Он был не так скрытен, как Блинчик, и с полной уверенность поднял глаза к небу, вознося благодарность не только Сияющей Лапке, но и всем апостолам, что стояли за этим чудом.

— Сияющая Лапка, ты освещаешь путь не только тем, кто готов идти в свет, но и тем, кто находится в поисках истины. Пусть свет твой всегда ведёт нас, даже тех, кто может быть ещё не познал этот свет, — произнёс Брат Оладушек громко и уверенно.

Лесная практика

Лекарь Лось начинал своё утро всегда с привычного ритуала, который, как он считал, задавал тон всему дню. За массивным деревянным столом, покрытым мелкими царапинами от множества лет использования, он усаживался на своё любимое кресло. На тарелку с утонченным узором, который давно потускнел, он щедро насыпал свежей, ароматной коры, отысканной накануне. Каждая веточка, каждый листик дуба, аккуратно подобранные им самим, становились частью простого, но сытного завтрака. Он неспешно пережёвывал, наслаждаясь терпким вкусом дубовых листьев.

Когда завтрак был завершён, Лекарь Лось отряхнул копыта и направился вниз, к лечебнице, которая располагалась на первом этаже. Лось жил прямо над своим рабочим местом, на втором этаже, чтобы быть готовым к любым ночным вызовам.

Сегодня он начал с проверки своей Смотровой. Комната, где пациенты раскрывали свои жалобы, была не слишком просторной, но уютной, несмотря на некоторую обветшалость. На потемневших от времени полках стояли три большие стеклянные банки с пиявками, их гладкие тела лениво покачивались в воде. Рядом на полке в строгом порядке выстроились бутылочки с бальзамами и мазями, которые он сам готовил, используя травы и кору, собранные в окрестностях. В углу поблёскивал медный таз, наполненный свежей водой, а на стене висели потрёпанные, но всё ещё полезные анатомические схемы.

Однако взгляд Лося, полный задумчивости, задержался на этих предметах. Он вздохнул, чувствуя, как сердце наполнилось тоской. Старое оборудование, скрипящие столы и изношенные инструменты вызывали больше раздражения, чем вдохновения. В Лесной Республике, где он работал прежде, всё было иначе: светлые помещения, первоклассные приборы, обширные запасы лекарств. Здесь же ему приходилось полагаться на собственное мастерство, импровизацию и чудо. А ведь пациенты приходили с самыми разными недугами — от простых синяков до сложных лихорадок, требующих немедленного вмешательства.

Самое неприятное случилось, когда его помощник, виновато переминаясь с лапки на лапку, передал ему письмо. Оно пришло из Лессии — от академии, где он когда-то обучался. Это оказался официальный документ. Академия уведомляла, что намерена направить в его лечебницу несколько студентов для прохождения практики. Лекарь Лось пробежал глазами по тексту и нахмурился. Его лечебница, в её нынешнем состоянии, едва ли подходила для обучения будущих лекарей. Как он мог позволить студентам увидеть этот кошмар?

С этими мыслями лось окончательно утвердился в своём решении. Сегодня он должен был отправиться на приём к Леди Лапке. Только королева Свинарнии могла помочь ему изменить положение дел. Лекарь Лось надел свой лучший плащ, тщательно пригладил густую шерсть и, взяв письмо, уверенным шагом направился к замку. Ему нужно было не просто донести свою проблему, но и убедить королеву в её важности.

***

Леди Лапка восседала на своём великолепном троне из резного дерева. Она только недавно закончила свой изысканный обед, в который входили самые свежие травы и сочные ягоды, поэтому её настроение было на редкость благодушным. Сидя чуть развалившись, она игриво болтала с Рыцарем Норкой, которая смеялась в ответ на королевские шутки.

Когда двери тронного зала приоткрылись и Лекарь Лось вошёл внутрь, все в тронном зале затихли. Его внушительная фигура заполнила пространство, а рога склонились в уважительном поклоне.

— Леди Лапка! — обратился он громким, но почтительным голосом. — Мне нужно с вами поговорить!

— И что же случилось, доблестный лекарь? — протянула она, покручивая передней лапкой в воздухе, словно заранее предвкушая интересный разговор.

Лекарь Лось коротко вдохнул, чтобы собраться с мыслями.

— Ко мне через неделю приедут студенты из Академии Лечебных Искусств Зелёного Холма. А у меня нет должного оборудования для их обучения, — начал рассказывать он о своей беде. — Не могли бы вы помочь мне закупить всё необходимое в Лесной Республике?

Леди Лапка, улыбнувшись, слегка наклонила голову. Лекарь с тревогой ожидал ответа, пока она обдумывала ситуацию.

— У меня есть кое-какие связи, Лекарь Лось, — наконец проговорила она, мягко, но с ноткой уверенности. — Всё будет.

***

Бард Свиночка зашла в лечебницу в тот самый момент, когда новые инструменты и оборудование были аккуратно расставлены по полкам и столам. Она, с горделивым видом дефилируя между ящиками и коробками, остановилась возле стеллажа с книгами, притворно разглядывая корешки.

В этот момент из Смотровой вышел уставший, но довольный завершённой работой Лекарь Лось. Он заметил барда и удивлённо вскинул бровь.

— Ой, Лесная корова! — воскликнула Свиночка, драматично закатив глаза. — Пока шла сюда, ударилась лапкой о камень! Болит теперь ужасно!

С этими словами она театрально плюхнулась на скамейку и протянула свою изящную лапку. Лекарь Лось, привыкший к артистичности Свиночки, лишь тяжело вздохнул, но пригласил её в Смотровую. Барду этого было явно недостаточно, и она недовольно хрюкнула, но всё же прошла следом. Устроившись в кресле рядом с полкой, на которой стояли банки с пиявками, она принялась энергично махать лапкой перед мордой Лекаря Лося.

— Вот здесь болит! — тоном трагической актрисы произнесла она, едва не всхлипывая.

Лекарь терпеливо взял её лапку и начал осматривать, однако так и не смог найти ни ушиба, ни ссадины. Свиночка, казалось, вовсе не замечала его стараний. Она крутилась, раскачивалась на кресле и размахивала лапками так активно, что в какой-то момент одна из банок с пиявками не выдержала и с глухим стуком упала на пол, разлетевшись на мелкие осколки. Чёрные, блестящие пиявки начали неторопливо расползаться в разные стороны.

— А-а-а-а! — завопила Свиночка, вскакивая на кресло. Её глаза широко раскрылись. — Фу! Это же мерзость! Ужас!

Она вскрикнула и, забыв про боль в лапке, вылетела из лечебницы, шумно хлопнув дверью.

Лекарь Лось молча проводил её взглядом, слегка улыбнувшись. Затем, покачав головой, он принялся собирать беглых пиявок. Словно танцуя, он аккуратно сажал их обратно в свободную банку, а затем вымел осколки стекла и выбросил их в мусорку.

Сегодня был долгий день, но Лось чувствовал себя воодушевлённым. Ему предстояло принимать студентов и лечебница теперь выглядела как никогда достойно. Все книги были разложены по алфавиту в идеально ровных рядах на полке. Операционный стол и кушетка сияли чистотой. Инструменты блестели, как на выставке, а банки с пиявками стояли аккуратно на новом месте. Всё было готово к новому этапу в жизни лечебнице. Лекарь Лось понимал, что обучение студентов станет новым вызовом, но он был к нему полностью готов.

***

Из Лесной Республики в Изумрудоград прибыли три молодых студента — рыжая белка по имени Махровые Усики, грациозная олениха Звонкое Копыто и немного сонный, но остроумный сурок Спящие Усы. Все трое стремились изучать анатомию и физиологию морских свинок под началом известного специалиста Лекаря Лося. Они застали его в лечебнице, когда он как раз заканчивал очередной обход.

— Мистер Элмер Мягкорог, — с лёгким поклоном начала Махровые Усики. — Мы рады проходить у вас практику! Нас поселили в гостевом доме в деревне.

— Хорошо, — коротко кивнул Лекарь Лось. — У вас всего две недели, так? В конце практики я приму у вас зачёт. Поэтому слушайте внимательно, записывайте всё, что нужно, и задавайте вопросы, если что-то непонятно.

— Да, мистер Элмер Мягкорог! — хором ответили студенты, слегка нервничая.

Сразу после приветствия Лось показал им инструменты, которые будут использоваться в практике, и подробно объяснил их назначение. Он продемонстрировал, где хранятся травы, мази, и даже указал на полку с банками пиявок, от чего у студентов на мордочках одновременно отразилось любопытство и лёгкая брезгливость.

— А теперь, — объявил он. — Я проведу вам экскурсию по Изумрудограду. Это важно, чтобы вы поняли, в каком окружении мы работаем.

Лекарь Лось повёл студентов по извилистой дорожке, ведущей к замку. Они не успели далеко уйти, как заметили Кудесника Кабака, который с задумчивым видом стоял над каким-то растением, бормоча себе под нос заклинания.

— А кто это? — с лёгким смешком спросил сурок Спящие Усы, пряча за лапками ухмылку.

— Это местный маг, — сдержанно ответил Лекарь Лось.

— Маг? — переспросила олениха Звонкое Копыто, приподняв бровь. — Не техномаг?

В Лесной Республике магия являлась строго научной дисциплиной, подкреплённой приборами и формулами. Техномагия была там символом прогресса, а не архаики.

— Нет, — спокойно ответил Лось. — Он просто маг. Кудесник Кабак.

Студенты переглянулись и на их мордах мелькнуло сомнение. Затем они звонко рассмеялись, но не без доли снисхождения. Экскурсия продолжилась. Лекарь Лось показал студентам, какие травы растут в окрестностях и какие из них особенно полезны для лечебных настоев. Затем он привёл их к реке, где с завидной ловкостью продемонстрировал, как правильно собирать пиявок.

— Эти создания, хоть и выглядят непривлекательно, обладают удивительными целебными свойствами, — начал он лекцию. — В своей выпускной работе я исследовал их влияние на баланс телесных жидкостей. Название моей работы — «Гематофагия как регулятор баланса телесных жидкостей: научное исследование применения пиявок в комплексной терапии».

Студенты слушали с искренним интересом и даже Махровые Усики, обычно не склонная к подобным экспериментам, попыталась поймать одну из пиявок, как это делал Элмер Мягкорог. Правда, её попытка закончилась громким вскриком и взмахом лап, когда пиявка вдруг решила зацепиться за пушистый хвост.

— Это требует практики, — сдержанно улыбнулся Лекарь Лось, помогая белке отцепить настойчивого гематофага.

К концу экскурсии студенты, хоть и устали, но всё же впечатлились королевством и её обитателями. Лекарь Лось чувствовал, что эти две недели станут испытанием не только для них, но и для него самого.

***

Бард Свиночка неспешно прогуливалась возле лечебницы. В лапках она держала пергамент заполненный каракулями — творческий процесс, судя по её хитрой улыбке, был в разгаре. Недалеко от неё стояли практиканты Лекаря Лося, которые активно обсуждали что-то между собой.

— Этот Кудесник Кабак такой смешной! — заявила белка Махровые Усики, заливаясь звонким смехом. — Вот у нас в Лессии настоящая техномагия, а здесь… даже объяснить сложно!

— Ну сравнила! — с ноткой высокомерия проговорила олениха Звонкое Копыто, оглядываясь вокруг. — У нас демократия, а тут… Тут сплошной хаос! Ужас!

Махровые Усики хихикнула, явно затевая что-то хитрое.

— В общем, предлагаю авантюру.

Бард Свиночка насторожилась, но вида не подала. Она лишь усмехнулась, поправила ленту на голове и продолжила путь в лечебницу.

Лекарь Лось как раз занимался подготовкой. На стенах лечебницы он развешивал аккуратные плакаты, на которых были изображены схемы внутреннего строения морских свинок и полезные травы Свинарнии. Он работал методично и внимательно, как и всегда.

— А что это там за новые мордочки гуляют? — с нарочитой небрежностью спросила Свиночка, заходя внутрь.

— Это мои студенты, Свиночка, — спокойно ответил Лекарь Лось, не отвлекаясь от дела. Он поправил уголок плаката, чтобы тот висел ровнее. — Будут проходить практику.

— Коровьи студенты? — притворно ужаснулась Свиночка, взмахнув лапками. — Да они, наверное, и лапу себе перевязать не смогут!

Лекарь Лось остановился и бросил на неё выразительный взгляд, полный лёгкого укора. Но Свиночка уже расхаживала туда-сюда по лечебнице, явно наслаждаясь своим остроумием.

— А ты чего пришла? — спросил Лось, поднимая бровь. — Опять лапка болит? Или блохи опять напали?

— Ха! — отмахнулась Свиночка. — Я вдохновение ищу, не мешай мне! Твоя лечебница — кладезь идей.

Лось покачал головой, сдерживая улыбку, и вернулся к своей работе. Свиночка, кажется, уже придумала очередную историю, дабы потом поведать её на площади.

***

Утром Лекарь Лось готовился к лекции для студентов, но что-то было не так. Он подготавливал всё: вешал плакаты, расставлял инструменты, проверял банки с пиявками — всё, как обычно. Однако часы шли, а студенты не приходили. Обычно им не привыкать опаздывать, но сегодня, как никогда, Лось чувствовал беспокойство. Уже прошёл час, второй…, но никаких признаков студентов не было. Его пациент, морской свин, которому были обещаны несколько сессий по лечению усов, сидел нетерпеливо на кушетке, хрюкая.

— Меня грядки ждут! Нельзя ли побыстрее? — проворчал морской свин, вытирая лапкой усы.

Лекарь Лось вздохнул и кивнул. Он не собирался задерживать пациента, но всё же хотел, чтобы его студенты увидели такую редкость — выпадение усов у морских свинок.

— Ладно, приходите потом, — сказал Лось, бережно настраивая все инструменты для лекции.

Морской свин бросил на него недовольный взгляд, усмехнулся и встал.

— Так вы не вылечите мои усы? — произнёс он, обиженно фыркая.

— Я хотел бы показать ваши усы моим студентам, — ответил Лекарь Лось. — Не у каждого зверя они выпадают. Морской свин фыркнул, недовольно покачал головой и, сделав несколько шагов, вышел из лечебницы.

Тем временем на улице Бард Свиночка, сидя на каменной скамье, пыталась сочинить новую песню. Она перебирала струны своей лютни, создавая веселый мотив, чувствуя, как вдохновение охватывает изнутри. Но вдруг, из-за угла, она заметила нечто странное: три пиявки медленно ползли в её сторону, и, увидев их, Бард Свиночка вскочила на лапки с криком.

— Ах! Ужас! — воскликнула она, подскакивая в сторону и спешно направляясь в лечебницу.

— Бард Свиночка! Вы не видели моих студентов? — спросил Лекарь Лось, который в этот момент хотел уже выйти на улицу.

Свиночка громко хрюкнула, увидев Лекаря Лося.

— Когда-то видела, — ответила она, слегка поджала губы. — Но Лекарь Лось, ты там своих червей потерял! Ужас! Эти твои чудовища прямо на меня ползут!

Лекарь Лось озадаченно прищурился. Неужели пиявки выползли из банок? Но этого быть не могло. Совсем не могло.

— Пиявок? Но как же… — он задумчиво почесал носик. — А сегодня вы их видели?

— Нет, — ответила Бард Свиночка, чуть пожалев о том, что вообще оказалась в лечебнице.

Лекарь Лось встал в задумчивости, почесывая за ухом. Студенты пропали, пиявки ползают по улице — всё как-то странно. Он всё-таки не мог отделаться от чувства, что что-то было не так.

— Что-то их нет, — произнёс он, неохотно. — Может, заблудились?

Свиночка, не теряя времени, оглянулась вокруг.

— Ну что ж, ладно! — сказала она с нетерпением. — Пойду в деревню и разузнаю, что там у них случилось. А ты своих червей забери. Ужас какой!

С этими словами Бард Свиночка с довольной улыбкой выскочила из лечебницы и отправилась к Шпиону Ушастику, чтобы передать ему важное задание. Он ведь всегда мог быть полезен в таких ситуациях, а её лапки устанут, если она пойдёт пешком. Лекарь Лось вышел из лечебницы и, взглянув на пиявок, усмехнулся. Они ползали у входа, как ни в чём не бывало. Очень странное поведение для этих существ. Он аккуратно подошёл и нагнулся к ним, а затем приподнял одну из пиявок.

— Ну что, пойдёмте в баночку, — сказал Лекарь Лось с улыбкой, осторожно забирая пиявок на копыто.

***

Однако студенты не находились. Шпион Ушастик, скрытно блуждавший среди деревенских улиц, подслушивал разговоры жителей, пристально следил за каждым движением и обыскал каждый угол Гостевого дома. Но всё было тщетно. Студенты словно растворились в воздухе. Хозяйка гостевого дома, плотно закрыв ставни, также не могла вспомнить, когда видела их в последний раз. Оказалось, они вовсе не ночевали там.

Бард Свиночка стояла на площади, оперев лапки в бока. Она внимательно наблюдала за Лекарем Лосем, его мордочка была напряжена. Он выглядел так, словно его мир тронулся с места и разорвался на кусочки.

— Ой, Бард Свиночка, а вдруг они заблудились? Что же это такое… — Лекарь Лось тяжело вздохнул и сел на ближайшую лавочку, как будто вся тяжесть мира легла на его плечи.

Бард Свиночка стояла молча, поражённая его состоянием. Она никогда не видела Лекаря Лося таким расстроенным, как будто его внутренняя сила вдруг иссякла. Подойдя к нему, она мягко положила лапку на плечо.

— Не волнуйся, Лекарь Лось! Я помогу тебе их найти.

Лекарь взглянул на неё с благодарностью, но в его глазах всё ещё оставалась тень сомнения.

— Но Свиночка… — он замолчал, и почти не осознавая, что говорит, продолжил: — Ты всего лишь бард. Что ты можешь сделать?

Но разве барды не знают всего лучше всех? Разве не они могут предсказать исход событий, читать между строк и понимать, когда сердце говорит правду? Свиночка молча кивнула, а глаза вспыхнули решимостью.

— Всё будет хорошо, — тихо ответила она, и, не дождавшись дальнейших слов, повернулась и стремительно пошла. Первым её подозрением стал сам Кудесник Кабак. Словно неведомое чувство привело её к его дому. Зайдя в дом, она встретила взгляд Кудесника. Он сидел у окна, поглаживая свои длинные усы. Магический шар перед ним тускло светился, словно его энергия увяла, а любимый посох оказался перевязан обрывками старых тряпок.

— Кудесник Кабак… — начала говорить морская свинка. — А покажи мне свои заклинания! Мне для поэмы…

Кудесник Кабак с улыбкой повернулся к ней. Его глаза казались затуманенными, и лишь спустя несколько мгновений он поднялся, начав демонстрировать заклинания. Он был вялым, словно утратил интерес к самому процессу. И, поблагодарив Барда Свиночку за внимание, маг, наконец, направился наверх.

Как только его шаги стихли на лестнице, Бард Свиночка схватила его книгу заклинаний и принялась быстрыми движениями листать её. Она ощущала, как подозрения укрепляются. Её лапки невольно останавливались на одном из заклинаний — Превращение в пиявок. Это было то, что она искала. И, наконец, всё стало ясно.

***

Лекарь Лось только собрался поесть немного коры, когда на второй этаж влетела, как вихрь, Бард Свиночка.

— Я поняла! Кудесник Кабак превратил их в пиявок! — произнесла она так быстро, что слова почти смешались.

Лекарь Лось в удивлении глянул на пришедшую. Он знал Бард Свиночку как шутницу и беззаботную морскую свинку. Но неужели она решила пошутить даже сейчас, в такой момент? Он покосился на неё с обиженным выражением.

— Мне не до твоих выдумок! — строго проговорил лекарь, пытаясь скрыть беспокойство за тоном уверенности.

Однако Бард Свиночка лишь недовольно хрюкнула.

— Нет, это правда! Я помню, как твои студенты что-то обсуждали насчёт Кабака. Он явно превратил их в пиявок. Внезапно Лекарь Лось замолчал, словно осознав, что его мир перевернулся. Он мысленно вернулся в тот день, когда студенты смеялись над Кудесником Кабаком. Вероятно, всё так и произошло? Но если так, то…

— Если это правда… Ох, Свиночка… — его голос стал дрожащим от волнения. Он снова схватился за рога, как будто они могли помочь ему понять, что делать дальше. — Некоторых из них… я пустил в опыты… Сегодня.

На лице Барда Свиночки появилась тень беспокойства. Она не привыкла к таким серьёзным ситуациям и стремилась не делать поспешных выводов.

— Есть что-нибудь, что может снять заклинание? — спросила морская свинка, пытаясь сохранить спокойствие.

Лекарь Лось глубоко вздохнул и встал. Он прошёл по комнате, направляясь к углу, где стояли ещё не распакованные коробки из Лесной Республики. Он открыл одну из них и вытащил несколько старинных флаконов и пергаментов, которые были аккуратно упакованы.

— Из Лессии должно было прийти… — он задумчиво покопался в коробке. — Да, вот оно! Сейчас посмотрим, что мы можем сделать.

***

Рядом с сосудом лежал сложный техномагический прибор, состоящий из шестерёнок и миниатюрных стеклянных трубок, которые были наполнены светящейся жидкостью. Этот аппарат, присланный из Лессии, предназначался для работы с магически изменёнными существами. Лекарь осторожно взял пиявок щипцами, по одной выкладывая их на тряпку.

— Ну что, мои маленькие создания, посмотрим, кто вы на самом деле, — тихо пробормотал он, поглаживая рог, словно это помогало ему сосредоточиться.

Прибор начал медленно работать, издавая механический гул. Пиявки извивались, и их тела стали покрываться лёгким мерцанием, как будто изнутри пробивался слабый свет. Лось сосредоточенно изучал шкалу на приборе, поворачивая рукоятку с осторожностью хирурга. Бард Свиночка стояла рядом, держась подальше от стола.

— Ты уверен, что это сработает? — спросила она и голос звучал немного встревоженно, хотя в карих глазах блестел интерес.

— Уверен, как никогда, — буркнул Лекарь Лось. — Этот прибор способен отменить магическое воздействие.

Вдруг одна из пиявок начала сильно извиваться. Её тело стало искриться, и тонкая струйка света поднялась в воздух, окружая её, словно кокон. Бард Свиночка ахнула и отступила на шаг назад, но Лекарь Лось остался неподвижен, внимательно следя за процессом.

Свет становился ярче, пока не превратился в миниатюрный водоворот. Пиявка исчезла, а на её месте, словно из воздуха, материализовалась маленькая фигурка. Через мгновение перед столом стояла белка с пушистым хвостом и растрёпанными ушками.

— Ой! Ой! Простите! — проговорила белка, глядя на Лося с отчаянной виноватостью.

Лекарь ничего не сказал, а лишь потянулся к следующей пиявке. Повторяя ту же процедуру, он сосредоточился ещё сильнее. Вторая пиявка вспыхнула, исчезнув в вихре света, и на её месте появилась стройная олениха.

— Звонкое Копыто, — спокойно констатировал Лекарь, не отвлекаясь.

— Мы не хотели… Мы правда не хотели, — тихо произнесла олениха, опустив голову.

Осталась последняя пиявка. На этот раз прибор заискрился, и Лось нахмурился, слегка подкрутив шестерёнку. Пиявка извивалась особенно сильно, её свет был неравномерным, словно что-то шло не так. Бард Свиночка тихо вскрикнула, но Лось поднял копыто в знак того, что всё под контролем.

— Не бойся, я справлюсь, — сказал он, не отрываясь от работы.

Наконец, свет вновь сконцентрировался, и третья пиявка исчезла. Перед ними появился сурок с потупленным взглядом, одетый в простой плащ. Он выглядел ещё более смущённым, чем его товарищи.

— Спящие Усы, — устало выдохнул Лось.

Трое студентов стояли перед ним, виновато переглядываясь и теребя лапки. Лекарь Лось тяжело вздохнул, отодвигая прибор.

— Объясните, что это за безобразие? — строго спросил он, сложив копыта на груди.

Белка Махровые Усики первая схватилась за голову.

— Мистер Элмер Мягкорог! Мы не хотели! Мы только… — начала она, но голос сорвался, и белка взглянула на своих друзей в поисках поддержки.

— Мы украли его посох, — наконец сказал сурок Спящие Усы, виновато уставившись на пол. — Хотели… пошутить. Но случайно сломали его. И за это нас Кудесник Кабак превратил в пиявок.

Бард Свиночка ахнула.

— Святые усы Сияющей Лапки! — воскликнула она, прижимая к себе лютню. — Это его любимый посох!

Лось тяжело вздохнул, осматривая студентов с видом строгого учителя.

— Вы понимаете, что натворили? Вы играли с магией, не зная, как она работает. Вы приехали сюда учиться лечить, а не превращаться в магических существ! — его голос был строгим, но в нём чувствовалась отеческая забота. — Сейчас же идите извиняться перед Кудесником Кабаком. А с посохом есть идея… Возможно, я смогу восстановить его, но вы должны научиться ответственности за свои поступки.

***

Кудесник Кабак, гордо выпрямившись и подрагивая своими великолепными усами, слушал извинения трёх студентов из Лессии. Белка Махровые Усики, олениха Звонкое Копыто и сурок Спящие Усы стояли перед ним, потупив взгляды и переминаясь с лапки на лапку, словно провинившиеся детёныши. Кабак, с видом сурового судьи, почесал усы и, наконец, заговорил:

— Я могу вас простить, — медленно начал он, вздыхая. — Но вот мой посох…

Маг указал на изящный, но повреждённый магический посох, который лежал на столе. Его древесина была испещрена трещинами, а сияющий кристалл на вершине тускло мигал, будто борясь за своё существование.

— Он сломан! Теряет магическую силу и практически не работает.

Бард Свиночка стояла рядом с Лекарем Лосём, смотря с грустью на посох.

— Если вы позволите… — начал лекарь, деликатно шагнув вперёд. — Я починю его.

— Но это невозможно! — воскликнул маг, закатывая глаза так театрально, что Бард Свиночка чуть не хрюкнула от смеха. — Вы не маг!

Лекарь Лось спокойно кивнул, не показывая ни капли обиды.

— Конечно, я не маг, — признался он. — Но мой школьный друг, Витар Жизнерадостное Копыто, работает в техномагическом университете. Он разбирается в таких вещах. Если вы доверите мне ваш посох, я могу отправить его Витару. Он может помочь восстановить утраченную магию.

Кабак нахмурился, скрестив лапы на груди. Было заметно, как он колебался. Его любовь к своему посоху была безграничной, а доверие к чужим — ограниченным.

— Если это действительно возможно… — задумчиво протянул он. — Тогда, возможно, я соглашусь. Но если твой друг испортит его окончательно…

— Он не испортит, — уверенно перебил Лекарь Лось. — Витар — лучший в своём деле. К тому же, я возьму ответственность на себя.

Кабак лишь кивнул, наконец подавшись на уговоры. Бард Свиночка облегчённо выдохнула и посмотрела на Лося с восхищением. Она уже знала, что эта история войдёт в новую поэму.

***

Бард Свиночка стояла рядом с Лекарем Лосём, её взгляд устремлён был на студентов, которые с радостными улыбками покидали лечебницу, довольные полученными зачётами. Недалеко от них с гордо поднятой головой шёл и Кудесник Кабак. Новый посох мага выглядел как произведение искусства: основа была выполнена из светлого древесного материала с лёгким перламутровым отблеском. На древке причудливым узором извивались золотые и серебряные линии, напоминающие лозы, которые будто пульсировали слабым сиянием.

На вершине посоха красовался крупный магический кристалл цвета аквамарина, который переливался, словно внутри него плескались капли морской воды. Этот кристалл был заключён в резной держатель в виде паутины из тончайших золотых нитей, которые мерцали, подстраиваясь под магическую энергию владельца. Вдоль всего посоха были выгравированы руны, выполненные с невероятной тщательностью. Они светились мягким светом, едва уловимым в дневное время. Руны были не только украшением, но и функциональной частью: каждая из них усиливала определённый аспект магии Кабака — защиту, целительство, трансформацию или усиление заклинаний.

— Можно и песню теперь сочинить про лесную корову и её студентов! — с весёлым смехом произнесла Бард Свиночка, посмотрев на лекаря, который, казалось, не замечал её шутки.

Но Лекарь Лось, не говоря ни слова, подошёл ближе и нежно лизнул морскую свинку за ухо, в знак благодарности и лёгкой привязанности. Это был жест, такой мягкий и трогательный, что Свиночка застыла на мгновение. Она распушилась, а её уши начали подрагивать в нервном волнении. Она отвела взгляд в сторону, пытаясь скрыть смущение. Лекарь Лось тоже слегка распушился и потёр рога. Они стояли рядом с друг другом, заставшие в неловкости. Однако Бард Свиночка вдруг повернулась к Лекарю Лосю и поцеловала в носик.

Дипломатический Балет

Леди Лапка стояла перед зеркалом, залитым мягким светом утреннего солнца, пробивающимся сквозь полупрозрачные занавеси королевских покоев. В комнате пахло свежими цветами — жасмином и лавандой. Она тщательно вычёсывала свой роскошный мех, и аккуратно подравнивала длинные усики. Сегодня с утра она получила торжественное приглашение от царицы Элеганты из Дома Парящих Ушей. Оно было написано на пергаменте кремового цвета, с золотой печатью в форме парящих ушей — символа этого древнего и благородного рода. Лапка несколько минут любовалась изысканным почерком приглашения, пока сердце замирало от предвкушения. Ежегодный праздник «Танец Династий» являлся не просто светским мероприятием: это был дипломатический балет, где каждое движение, улыбка и слово являлись шагами в великой игре политических союзов. В этом году центральной темой станет обсуждение важного договора о взаимной помощи и торговле между Свинарнией и Ушастией, а значит, роль Лапки в качестве королевы оказывалась критически важной.

Она надела своё лучшее платье — тёмно-красное, расшитое золотыми нитями. Его глубокий оттенок подчёркивал яркость бело-рыжего меха, а изящный крой королевскую осанку. На лапки она натянула тонкие белые перчатки. Затем она надела корону — великолепное творение из изумрудов и рубинов, с древними символами Свинарнии.

Морская свинка мило улыбнулась своему отражению в зеркале. Королевская роль обязывала быть не просто очаровательной, но и проницательной, дипломатичной и сильной.

— Всё должно пройти идеально, — тихо проговорила Лапка, словно убеждая саму себя.

И в этом путешествии ей не суждено было быть одной. Она знала, что ей нужно взять надёжных спутников, тех, кто будет рядом и поддержит в этом нелёгком испытании. Во-первых, Шпион Ушастик. Этот проницательный агент знал Ушастию как свои уши — в прямом смысле слова. Он не только будет полезен своей осведомлённостью, но и сможет по-настоящему насладиться возвращением на родину. Во-вторых, Бард Свиночка. Её песни и шутки разбавят дипломатическую строгость праздника. Да и самой Лапке не помешает лишний раз услышать песню о великой Свинарнии. И, конечно, Рыцарь Норка. Она станет тем самым щитом, за которым Лапка будет чувствовать себя в безопасности. Королева ещё раз оглядела себя в зеркале, затем взяла пригласительное и сделала глубокий вдох. Леди Лапка оказалась готова покорить Ушастию своим обаянием, умом и, если потребуется, незыблемым королевским достоинством.

***

Вся свита собралась на вокзале «Сияющей Лапки» — сердце транспортной системы Изумрудограда. Этот вокзал не просто точка отправления — он являлся символом гармонии, веры и культурного наследия Свинарнии. Здание из светлого камня сияло под утренними лучами солнца, а фасад украшали величественные статуи двенадцати апостолов, стоявших, словно стражи, и напоминавших о добродетелях, объединяющих королевство. Над центральным входом была золотая мозаика с изображением Сияющей Лапки, протягивающей лапы.

Внутри вокзал поражал своей изысканностью. Витражи, изображающие сцены из легенд о Первой Морской Свинке, наполняли залы магическим светом, переливающимся на полированный мраморный пол.

Свита ожидала прибытия магопоезда — поразительного изобретения, использующего энергию стабилизированных кристаллов для движения по магически заряженным рельсам. Этот транспорт, популярный в Лессии, вызывал восторг своей скоростью, красотой и удобством.

Шпион Ушастик, гордо вышагивая по перрону, держал за спиной рюкзак, наполненный всем необходимым шпионским инвентарём. Его длинные уши слегка подрагивали от возбуждения, ведь поездка в Ушастию означала не только возвращение на родину, но и подачу заявления в Ушастый корпус. А это элитное подразделение, сформированное ещё во времена Лесной империи, было символом военной доблести, единства и профессионализма.

Бард Свиночка стояла неподалёку, зевая и лениво разглядывая вокзал. Она надела жёлтое платье, а на лапках поблёскивали несколько браслетов, мелодично звеневших при каждом движении. Лютня тоже была при ней — без неё Свиночка никуда не ходила.

— Как же долго! — протянула она, потягиваясь и почесывая бок.

Рыцарь Норка стояла чуть в стороне, молча, но пристально разглядывая Леди Лапку.

Наконец, вдали послышался мелодичный гул, возвещающий прибытие магопоезда. Когда он подъехал, все взгляды обратились к нему. Поезд, сияющий магическим светом, был украшен изящными узорами и магическими печатями. Двери вагонов открылись, и из них грациозно вышли кролики-проводники в великолепной синей форме.

— Ваше Величество, прошу, — вежливо проговорил один из проводников, кланяясь Леди Лапке.

Её проводили в королевский вагон, отделанный бархатом, золотом и инкрустациями драгоценных камней. Остальную свиту разместили в удобном купе, украшенном сиденьями цвета морской волны. Бард Свиночка лениво развалилась на мягком сидении, блаженно вытянув усталые лапки.

— Какое-то тут всё странное! Лучше бы пешком пошли! — возмутилась она, озираясь по сторонам. — Но, надо сказать, очень мягко!

Шпион Ушастик сдержанно улыбнулся, доставая карту и исписанный пергамент из своего рюкзака.

— Лапки устанут столько идти, Свиночка. Ведь мы направляемся в столицу — Лаперин.

Свиночка зевнула ещё раз, потянулась, затем оживилась:

— Тут есть где похрустеть морковкой?

— Есть вагон-ресторан, — ответил Ушастик, не отрываясь от своих записей. — Выйди и направо.

Глаза барда засияли, и она тут же выпрыгнула из купе, направляясь в указанное место.

Рыцарь Норка слегка усмехнулась, наблюдая за Бардом Свиночкой. Эта яркая, игривая и порой смешная морская свинка могла устроить целый скандал из-за каких-то кавионов. Это, конечно, являлось забавным, но одновременно непостижимым для Норки, чья жизнь была посвящена служению, тренировкам и защите королевства. У Норки никогда не было времени на пустяки. Она привыкла к делу: патрулировала дороги, обучала новых рыцарей, а в свободное время занималась собственной тренировкой Жизнь рыцаря оказалась насыщенной, целеустремлённой и предсказуемо серьёзной. Писать что-то или сидеть без дела? Это точно было не про неё.

Тем временем Бард Свиночка, гордо вышагивая, направилась в вагон-ресторан, как указал ей Шпион Ушастик. Недовольно хрюкая на каждом шагу, она нашла уютный вагон, в котором располагались столики с изящными скатертями, а в углу стояла большая клетка, наполненная порхающими бабочками. Их разноцветные крылья завораживали взгляд, но Свиночка, как истинный любитель морковки, не обратила на них никакого внимания.

С довольным видом она плюхнулась за свободный столик, и тут же к ней подошла рыжая крольчиха в длинном голубом платье, подавая меню. Когда Бард Свиночка открыла его, её карие глаза округлились в полном возмущении.

— Морковный салат — десять кавионов! Огуречный сок — пять! А десерт из высушенных ромашек — семь? Да за двенадцать кавионов я могла бы купить целую корзину свежих ромашек на базаре! — воскликнула она, возмущённо тыча лапкой в меню. — Это грабёж среди бела дня!

Самое странное для Барда Свиночки оказалось, что вторая цена, указанная в рунарах, была ещё меньше, чем в кавионах! (Рунар — валюта Лесной Республики).

Она резко встала из-за стола, недовольно потёрла лапками усики и гордо направилась обратно в купе, уже придумывая возмущённую поэму об «ушастых ценах».

Пока Бард Свиночка разбиралась с дорогими угощениями, Шпион Ушастик и Рыцарь Норка продолжали болтать.

— Я хочу вступить в Ушастый корпус и стать Старшим Шпионом Ушастиком! — гордо заявил кролик.

— Интересно. А что это даёт? — спросила Норка, слегка приподняв бровь.

— Как это — что? — удивился Ушастик. — Ушастый корпус — элита! Там лучшие воины Заячьего края и шпионы Ушастии. Они патрулируют границы, охраняют важные природные заповедники, защищают от внешних угроз. Это честь и привилегия служить там!

Норка кивнула, уважая его желание.

— Хорошо, что тебе есть куда стремиться. Ты уже прекрасно служишь Леди Лапке, и я уверена, что она будет рада, если ты добьёшься своей цели.

— Да, но мне нужны рекомендации, — признался Ушастик, почесав ухо. — Я хочу попросить Леди Лапку и царицу Ушастии поддержать меня.

Разговор прервался, когда в купе с грохотом ворвалась Бард Свиночка. Она плюхнулась на диван, драматично вздохнула и возмущённо объявила:

— Это ужас! Такие цены! Союзники, называется! Кошмар! Они должны мне бесплатно всё подавать!

Рыцарь Норка и Шпион Ушастик переглянулись, а затем рассмеялись.

***

Леди Лапка и её свита вошли в замок — Тихолапый бастион. Он действительно поразил их своей уникальной красотой и гармонией с природой. Замок будто бы вырос из самой земли, словно являлся её естественным продолжением.

Бард Свиночка то зевала, то осматривалась с нескрываемым интересом, а в её взгляде читались и восхищение, и лёгкое пренебрежение. Рыцарь Норка же шла уверенной походкой, ни на мгновение не расслабляясь, внимательно оглядывая двор. Шпион Ушастик же держался ближе всех к Леди Лапке, будто стремясь быть её тенью.

Когда свита вошла внутрь, Элеганта Благородная, царица Ушастии, произвела неизгладимое впечатление на всех, кроме, пожалуй, Барда Свиночки. Кроличья грация, изящные украшения и манера говорить свидетельствовали об её высоком статусе. Широкую, благородную мордочку обрамляли длинные уши, которые ниспадали почти до земли. Они были украшены тонкими золотыми цепочками с миниатюрными подвесками в форме звёзд и листьев. Шерсть Элеганты была цвета топлёного молока, с едва заметным серебристым оттенком. Её тёмно-синие глаза излучали властность и проницательность. Элеганта носила королевскую мантию из тёмно-синего бархата. Её корона, изготовленная из чистого золота, была украшена крупным аквамарином в центре.

Шпион Ушастик, не теряя времени, упал на колени, выражая высшую степень почтения. А после он встал и дотронулся своим пушистым лбом до лба царицы, следуя старинному кроличьему обычаю.

— Рада видеть, что ты, Шпион Ушастик, верно служишь Леди Лапке и Свинарнии в целом, — произнесла Элеганта Благородная и её голос оказался мягким и приятным. Впрочем, как и она сама.

— Ваше Крольчачество! Я хотел бы попросить вас дать рекомендации в Ушастый корпус.

— Конечно, я дам, — кивнула царица, гордо вскинув голову. — Ты разоблачил эту несносную гильдию мошенников! Леди Лапка, без сомнения, также подпишет твою рекомендацию.

Бард Свиночка, стоявшая чуть поодаль, украдкой наблюдала за ними. Её взгляд невольно зацепился за невероятно длинные уши царицы и внутри вскипело негодование.

«Как тряпки какие-то висят. Ужас!» — подумала она, важно поглаживая белые усы, которые, по её мнению, выглядели куда изящнее и опрятнее.

Царица, между тем, жестом указала слугам проводить гостей в гостиный дом.

— Что ж, у нас много важных дел. Я рада вашему визиту, Леди Лапка. Ваши комнаты уже готовы. Отдыхайте и чувствуйте себя как дома, — добавила Элеганта Благородная, грациозно уходя.

***

Бард Свиночка, измотанная прошедшими событиями, не раздумывая, направилась к постели. Рыцарь Норка осталась сопровождать Леди Лапку. А Шпион Ушастик отправился к центру набора Ушастого Корпуса, держа в лапах заявление.

Центр набора, расположенный в самом сердце столицы, оказался окружён шумными площадями, где царила жизнь. Воздух был наполнен ароматами свежей выпечки, пряностей и лёгким запахом дождя, который прошёл днём. Торговцы громко выкрикивали свои предложения, заманивая покупателей, а музыканты исполняли воодушевляющие военные марши и задорные народные песни, словно подогревая общий дух города.

Здание центра набора возвышалось над суетливой толпой, как величественный хранитель истории. Фасад украшали удивительные фрески, каждая из которых рассказывала историю подвига. Самая крупная — сцена легендарного боя, где ушастые воины окружали врага, прорывая его ряды и вознося знамёна победы высоко в воздух.

Над главным входом, выполненным в форме высокой арки, напоминавшей изящные заячьи уши, располагалась эмблема Ушастого Корпуса. Центральный элемент занимала голова зайца с насторожённо поднятыми ушами — символом бдительности и готовности к действию. Лавровые и дубовые листья обрамляли изображение, олицетворяя честь, силу традиций и связь с Лесной республикой. По обеим сторонам арки стояли величественные статуи крылатых кроликов. Латунные таблички с именами героев Ушастого Корпуса у их подножий блестели в лучах заходящего солнца.

Шпион Ушастик остановился у входа, с трепетом разглядывая всё вокруг. Его сердце наполнилось восторгом и благоговением.

— Вот оно, — проговорил сам себе он. — Моя дорога к великому будущему начинается здесь.

Вдохнув полной грудью, он шагнул внутрь. Главный зал регистрации встретил кролика просторным величием. Высокий сводчатый потолок, расписанный сценами летящих кроликов с оружием, будто устремлялся в бесконечность. Зал оказался наполнен тихим гулом: новобранцы обсуждали свои перспективы, а регистраторы встречали каждого с вниманием. Длинные столы из тёмного дерева тянулись вдоль стен, на которых висели подробные карты разных государств и списки требований для вступления. В дальнем конце зала находился стенд, где находились комплекты брони и оружия — всё, что ожидало тех, кто осмелится присоединиться к корпусу.

Шпион Ушастик, стараясь выглядеть уверенно, направился к одному из столиков, за которым сидел кролик с белоснежной шерстью, пушистой головой и глубокими красными глазами.

— Я хочу подать заявление на вступление! — твёрдо заявил Шпион Ушастик.

Кролик внимательно посмотрел на него и кивнул:

— Хорошо, кандидат. Ты ознакомлен с требованиями? Кандидат должен предоставить рекомендации от представителей власти, гильдий ремесленников или военных подразделений, подтверждающие его мастерство и добродетель. У тебя они есть?

Ушастик, стараясь не выдать волнения, с достоинством ответил:

— Они будут. Леди Лапка Изумрудокоготь и Элеганта обещали прислать.

На секунду в глазах регистратора мелькнуло удивление, которое тут же сменилось профессиональным спокойствием.

— О! Сама царица! Что ж, если она и вправду пришлёт, то мы вышлем тебе ответ в течение нескольких дней.

Ушастик, достав своё заявление, быстро записал свой адрес на нём. А затем, передав его, с лёгким поклоном отошёл от стола. Выйдя из здания, он остановился на пороге, ещё раз бросив взгляд на величественные фрески и эмблему над входом. Первый шаг в будущее был сделан.

***

Леди Лапка и Элеганта сидели в высоком зале Ушастого Совета. На тонких колоннах, увитых искусно вырезанными ветвями лозы, искрились капли света от хрустальной люстры. Воздух был наполнен тонким ароматом полевых трав. Вдоль длинного стола, покрытого тончайшим шёлком цвета утреннего тумана, сидели представители каждого из великих домов царства Ушастиков: Дом Серебряной Вуали, Дом Мягкого Шёлка и Дом Чёрных Носиков.

— У нас в Свинарнии созрел невероятный урожай, — начала Леди Лапка, улыбаясь. — Морковь в этом году выросла сочной и сладкой, а ароматные травы, особенно ромашка, дали буйные кусты. Мы готовы предложить вам обмен, достойный уважения обеих сторон.

— Ромашка! Как замечательно! — воскликнула Элеганта Благородная и её лапка нежно коснулась одного из длинных ушей. — Наши ткани — гордость Лессии! Они известны далеко за пределами наших земель. Мы могли бы создать прекрасное сотрудничество, впрочем, как и всегда.

Но внезапно из-за стола раздался холодный и отточенный голос Принца Интролейка, представителя Дома Серебряной Вуали. Его серебристая шерсть подчёркивала строгий чёрный костюм, который сидел на нём безупречно.

— Ромашка, говорите? — его длинные уши приподнялись, подчёркивая заинтересованность, смешанную с долей иронии. — Но ведь ромашка может расти и у нас. Зато Пухоцвет Аргосийский — настоящее чудо природы, доступное лишь Капибарии. И это сокровище куда ценнее для нас.

Леди Лапка замерла, внимательно глянув на кролика.

— И что вы хотите этим сказать, Принц Интролейк из Дома Серебряной Вуали? — произнесла Элеганта Благородная с ощутимой сталью в голосе, слегка облизнув губы.

— Скажу прямо, ваше Крольчачество. При всём уважении к Свинарнии, царству Ушастиков лучше заключить союз с Капибарией. Торговля Пухоцветом Аргосийским принесёт нам больше выгоды и престиж.

Высказанные слова заставили остальных кроликов загудеть, словно внезапный ветер разбудил лес. Шёпот наполнил зал, представители других домов склонились друг к другу, обмениваясь мнениями. Одни одобрительно кивали, другие хмурили брови. Элеганта, сидевшая рядом с Леди Лапкой, раздражённо топнула лапкой по мраморному полу, и гул мгновенно стих.

— Итак, я поняла, что у каждого из вас есть своё мнение. Но обсуждать столь важные дела в спешке недопустимо, — властно заявила она. — Пусть окончательные предложения и доводы будут высказаны на предстоящем балу!

Принц Интролейк наклонился вперёд. В его взгляде читалась явная уверенность в своей правоте, подкреплённая холодным расчётом.

«Царица совершенно не умеет вести дела, — думал он, скрывая насмешливую улыбку. — Похоже, Дому Серебряной Вуали снова придётся брать всё в свои лапы».

***

Леди Лапка стояла перед высоким зеркалом в своей покоях. Тонкие пальцы поправляли складки изящного платья — тончайшего шёлка цвета персиковой зари, расшитого нитями серебра. Королева выглядела подавленной.

Она в который раз поворачивалась из стороны в сторону, пытаясь убедить себя, что всё будет хорошо, но мысли о предстоящем бале «Танец Династий» неприятно тяготили. Это был не только праздник, но и политическое событие огромного значения, где любой неверный шаг мог изменить баланс сил.

Раздался стук в дверь, и Лапка отвлеклась от своих размышлений. В проёме появился Шпион Ушастик. Он бесшумно вошёл внутрь.

— Леди Лапка, вы звали меня? — спросил он, осматривая свою королеву.

Леди Лапка вздохнула.

— Да, Шпион Ушастик. Сегодня вечером бал в честь праздника «Танец Династий». И у меня возникли сложности, — она бросила взгляд на своё отражение, словно ища поддержки у самого зеркала. — Я должна заключить торговый договор с Ушастией, но… вмешался один кролик.

Шпион Ушастик склонил голову, будто уже обдумывая возможные угрозы.

— Кто же этот кролик?

— Принц Интролейк из Дома Серебряной Вуали, — призналась она и погладила длинные белые усы.

Шпион Ушастик нахмурился и нервно почесал ухо.

— Дом Серебряной Вуали… — протянул он задумчиво. — Эти кролики всегда славились гордостью. Они отчаянно цепляются за воспоминания о былом величии. Ведь когда-то они были Первым Домом в Ушастии. Но это было так давно, что почти стёрлось из памяти большинства.

Леди Лапка с трудом скрыла досаду.

— Интролейк предлагает заключить торговые отношения с Капибарией вместо нас. И теперь, на балу, каждый выразит своё мнение царице. Я боюсь, что если Элеганта выберет Капибарию… это станет огромным ударом для Свинарнии. У нас всегда были хорошие отношения с Ушастией. Но если они отвернутся…

Она замолчала, сжав лапки так, что коготки слегка вонзились в ладони. Шпион Ушастик понимающе кивнул. Он почувствовал вызов, достойный его навыков. Это была не просто игра престолов, а борьба за честь родной земли.

— Что ж, Леди Лапка, пришло время поработать на родине во имя Сияющей Лапки, — сказал кролик, и в его голосе прозвучала уверенность, от которой Лапка почувствовала облегчение.

***

Шпионить за кроликами, когда ты кролик — тяжело. Однако Шпион Ушастик обучался этому искусству с самого детства: маленьким крольчонком его выбрали из десятков других, отправив на изнурительные тренировки. Там, вдали от родного дома, он учился быть тенью. Всё это казалось простым в теории. Но на деле? Попробуй остаться незамеченным среди таких же, как ты. Особенно среди благородных кроликов, изысканных, но абсолютно неуклюжих созданий, которые топали лапками так, что зал дрожал, как во время грозы.

Принц Интролейк, к примеру, был тем ещё «громилой». Его походка выдавала его за версту: тяжёлая поступь, будто он намеренно хотел, чтобы каждый услышал его приближение. Шпион Ушастик следил за ним весь день, перемещаясь из тени в тень, скрываясь за высокими вазонами с пышными растениями, то пригибаясь за диванами с бархатной обивкой.

Однако Интролейк оказался не так прост. Шпион Ушастик не мог понять, была ли его беспечность настоящей или тщательно отрепетированной. Принц ходил по залу с видом самоуверенного аристократа, иногда даже насвистывал себе под нос, но всё-таки что-то в его поведении казалось подозрительным. Был ли он столь глуп, как казался, или умел скрывать свои истинные намерения лучше, чем кто-либо ожидал? К вечеру, несмотря на все усилия, Ушастик не смог раздобыть ничего, что помогло бы Леди Лапке. Всё, что он видел и слышал, казалось бессмысленным, словно осколки мозаики, не складывающиеся в цельную картину.

***

Бал оказался просто великолепен. Роскошные залы сияли золотом, а в воздухе витал аромат свежих цветов, вперемешку с тонкими пряными нотками трав, которыми кролики так любили угощать своих гостей. Огромные хрустальные люстры заливали зал мягким светом. Каждый Дом был представлен во всей красе.

Дом Чёрных Носиков, как всегда, привлекал внимание контрастной красотой: белоснежные кролики с чёткими, выразительными тёмными отметинами на лапах, ушах, хвосте и кончике носа, придающими их облику загадочность. Дом Парящих Ушей выделялся грациозностью: их невероятно длинные уши плавно свисали к земле и покачивались. Кролики из Дома Мягкого Шёлка были похожи на пушистые облака: их светлая шерсть переливалась в свете свечей, словно шёлковая мантия. И, конечно, Дом Серебряной Вуали — настоящие воплощения утреннего тумана, их мягкая серо-голубая шерсть будто бы впитала в себя все тайны рассвета.

В центре зала, на возвышении, сидела царица Элеганта. Леди Лапка, облачённая в элегантное платье глубокого-изумрудного цвета, стояла в стороне. Её взгляд, обычно игривый, теперь излучал беспокойство. Рядом с ней, как верный страж, стояла Рыцарь Норка, в своём сияющем наряде, подчеркивающем белую шерсть. Шпион Ушастик затаился среди пышных цветов, украшавших зал. Пушистые лапки мягко ступали по залу, а висячие уши настороженно подрагивали, улавливая каждый звук.

— Итак, приступим, — проговорила царица. — Вы должны бросить листочки с названием государства, с которым нужно заключить торговые отношения, в эту вазу.

Она указала лапкой на изящную серебряную вазу у стены.

— Стража будет следить, чтобы никто не проголосовал дважды.

Леди Лапка выдавила лёгкую улыбку, хотя внутри всё сжималось. Она молила Сияющую Лапку, чтобы голосование прошло благополучно для Свинарнии. Один за другим представители Домов направлялись к вазе, бросая свои пергаменты.

Шпион Ушастик наблюдал, затаив дыхание. Его сердце сжалось, когда он увидел Принца Интролейка. Тот задержался у вазы дольше, чем следовало. Его лукавая улыбка не внушала доверия. Шпион Ушастик напрягся.

Бал начался. Музыканты заиграли мелодии, под которые кролики закружились в вальсе. Их длинные уши плавно развевались, а мягкие лапки касались пола в ритме танца. Леди Лапка, собрав волю в лапку, приняла приглашение одного из представителей Дома Чёрных Носиков, но даже танцуя, не переставала украдкой наблюдать за ситуацией. И тут двери зала резко распахнулись. Внутрь вошла Бард Свиночка, её наряд был слегка помят, но мордочка сияла неподдельным энтузиазмом.

— Как я вовремя проснулась! — воскликнула она, потирая лапки и с удовольствием оглядывая гостей. Она тут же захлопала в ладоши, приветствуя собравшихся, и, не дожидаясь приглашения, закружилась в танце.

— Уважаемые ушастые! — громко объявила Свиночка, доставая лютню из-за спины. — Я спою вам о Свинарнии, где солнце ярче, а травы зеленее!

Её звонкий голос и бодрая мелодия заполнили зал, но кролики начали морщиться. Для их чуткого слуха это было слишком громко. Ушки поникли, лапки потянулись к головам, чтобы хоть немного приглушить звуки. Некоторые кролики и вовсе убежали кто куда, дабы не слышать этих громких звуков.

Принц Интролейк, сидевший за центральным столом, с явным раздражением прижал лапками длинные уши. Но тут из его кармана выпал пергамент с серебристой печатью. Он заметил это и потянулся, чтобы поднять его, но Свиночка, кружась возле него, случайно задела листок лапкой, и тот отлетел в сторону. Пергамент скользнул по полу прямо к лапкам Шпиона Ушастика, который ловко его схватил. Едва взглянув на содержимое, он почувствовал, как у него похолодели лапки. Его глаза расширились: это было заклинание!

К сожалению, Шпион Ушастик знал о магии лишь немного. Он умел распознавать заклинания и обнаруживать магические предметы, если это было необходимо, но его знания не простирались дальше основ.

Тем временем Барда Свиночку, которая всё ещё пыталась пробиться обратно в зал, любезно, но твёрдо выпроводили за двери. Она громко возмущалась, но вскоре её звонкий голос утих за массивными воротами. Когда тишина снова окутала зал, Царица Элеганта изящным взмахом лапки привлекла внимание присутствующих.

— Ладно, воспользуемся этой минутой, чтобы подсчитать голоса, — она указала на серебряную урну, стоящую рядом. Однако Шпион Ушастик, взволнованный тем, что держал в лапках, решительно вышел вперёд.

— Ваше Крольчачество! Это выпало из кармана Принца Интролейка! — громко провозгласил он и протянул ей пергамент.

Элеганта недоверчиво протянула свои изящные лапки, и Ушастик почтительно вручил ей злополучный пергамент. Она внимательно изучила его, будто могла взглядом проникнуть в самую суть магии, заключённой в тексте.

— Это заклинание для магической подделки голосов и подписей! — возмущённо воскликнула царица. Она резко повернулась к Принцу Интролейку, который стоял чуть поодаль. — Объяснитесь, принц!

Весь зал тут же наполнился шёпотом. Кролики переглядывались, одни в ужасе, другие с явным любопытством, но все без исключения ждали ответа. Принц Интролейк сделал шаг вперёд, гладя уши, словно пытался успокоиться.

— Уважаемая царица, — начал он медленно, с ноткой высокомерия в голосе. — Это не моё. Этот свиток принадлежит свинарийцу,

Кролик нагло указал лапкой на Шпиона Ушастика. Ушастик злобно заскрежетал зубами и висячие уши прижались к голове. Леди Лапка ахнула, прикрыв рот лапкой, а глаза расширились от шока. Элеганта сложила лапки на груди, выражая непоколебимость и недовольство.

— Хочешь сказать, что Шпион Ушастик, не будучи магом, подделал голоса? — её голос стал холодным, как зимний ветер, и в нём сквозила угроза. — Единственный способ проверить это…

Она кивнула, и один из стражников, не говоря ни слова, подошёл к урне. Все присутствующие замерли в напряжённом ожидании. Стражник аккуратно перевернул урну, высыпав на пол содержимое, а затем стал разворачивать каждый листочек.

Шпион Ушастик ждал, едва дыша. Леди Лапка, закусив губу, не могла оторвать взгляда от происходящего. На каждом пергаменте крупными буквами значилось одно и то же: «Капибария».

Элеганта медленно подняла голову и, усмехнувшись, посмотрела на Принца Интролейка, который теперь выглядел куда менее уверенным. Его уши заметно опустились, а взгляд метался из стороны в сторону, как будто он искал способ спастись от неизбежного.

— Свинарниец, голосующий за Капибарию? Смешно, — голос царицы оказался холоден, но усмешка скрывала затаённое разочарование.

В зале повисла тишина. Принц Интролейк теперь смотрел в пол. Ему стало ясно, что он не просто проиграл, а опозорил себя и Дом Серебряной Вуали. Кролики переговаривались в шоке, их глаза метались между Принцем и Царицей. Позор, который он принёс на своё имя, означал конец амбициям. Теперь его судьба находилась в лапках Дома Серебряной Вуали. Ему грозило изгнание, а в лучшем случае — понижение до слуги.

Элеганта с холодным величием отвернулась от него, давая понять, что решение окончательно.

***

Бард Свиночка сидела в мягком кресле купе магопоезда, обиженно глядя в окно. Пейзаж за стеклом стремительно менялся, леса сменялись холмами, а холмы — бескрайними полями, но её настроение оставалось неизменно пасмурным.

— Неблагодарные ушастые! — пробормотала она, нахмурив нос. — Я им песню о доблести и чести, а они меня — за дверь! Ни вкуса, ни чувства прекрасного!

Бард Свиночка вновь мельком взглянула на своё отражение в стекле. Даже оно, казалось, выражало солидарность с её возмущением.

Тем временем, напротив неё, сидел Шпион Ушастик и сжимал в лапках копию рекомендации Царицы Ушастии. Пергамент был плотным, с золотым тиснением по краям, а внизу стояла гордая подпись Леди Лапки. За ней выстроились аккуратные и величественные подписи всех знатных Домов Ушастии. Кажется, кролики настолько впечатлились происходящим на балу, что были только рады помочь Ушастику.

— Не верится, что все Дома подписали её… — пробормотал Шпион Ушастик, проведя лапкой по изящной каллиграфии.

Висячие уши слегка подрагивали от волнения, но в глазах теснилась гордость. Рыцарь Норка, сидевшая рядом с ним, внимательно наблюдала за кроликом.

— Ты заслужил это, Шпион Ушастик, — сказала она с улыбкой. — Ты доказал свою преданность и храбрость. Теперь весь Ушастый корпус будет знать, каким отважным кроликом может быть представитель Свинарнии.

Ушастик смущённо потёр лапками нос.

— Ну, это просто мой долг… — пробормотал он, опустив глаза, но в глубине души чувствовал, как в груди разливается тепло от этих слов. Кажется, его точно примут в Ушастый корпус!

Фестиваль Свиной Удачи

Утро в Свинарнии было свежим и наполненным ароматом луговых трав, доносившихся сквозь открытые ставни таверны. Бард Свиночка потянулась, довольно похрюкала и широко зевнула, распушив свою пятнистую шерстку. Сонно моргнув, она высунула мордочку из-под тёплого одеяла и вдруг ощутила, как в груди разливается приятное волнение.

— Сегодня будет хороший день, — заявила она самой себе, довольно улыбнувшись.

Морская свинка, одевшись в зелёное платье, подхватила верную лютню, прижала её к груди и с лёгкостью спрыгнула с кровати, едва не опрокинув на пол завалившуюся подушку. В голове уже звучала бодрая мелодия, требовавшая выхода в мир.

Свиночка стремительно спустилась по скрипучей лестнице. Но стоило ей ступить в общий зал, как улыбка слегка угасла. Морские свинки толпились в центре комнаты, оживлённо перешёптывались, громко хрюкали и даже топали лапками от возбуждения.

— Да быть не может! — раздался чей-то восторженный возглас.

— А эта ласка так ловко играет с картами!

— Но волк… — кто-то о замолчал, будто боясь даже произносить имя.

Свиночка нахмурилась, поджала пухлые губки и огляделась. Взгляд тут же зацепился за знакомый силуэт: Шпион Ушастик, как обычно, стоял у стены, настороженно прижав уши, но продолжая улавливать каждое слово. С хитрой улыбкой бард подошла к нему и громко хрюкнула прямо у него над ухом.

Шпион вздрогнул, его длинные висячие уши дёрнулись, как у напуганного кролика. Он исподлобья посмотрел на неё, а затем, заметив лукавую ухмылку на мордочке, раздражённо вздохнул.

— О чём это все тут хрюкают? — поинтересовалась Свиночка, не скрывая любопытства. Лапкой она провела по своим усам, придавая себе вид величественного знатока.

Шпион Ушастик мрачно облизал губы, словно собирался сказать что-то очень важное.

— На главной площади приезжие устроили Фестиваль Удачи, — наконец, проговорил он, понизив голос.

Свиночка от удивления пискнула и склонила голову на бок.

— Фестиваль? Ого! А что за фестиваль?

— Испытания на удачу, — пояснил Ушастик, с лёгким раздражением в голосе. — Выиграешь — получишь награду. Проиграешь — ну, значит, удача не на твоей стороне. Я им не доверяю.

Но Свиночка уже почти не слышала его последних слов. В её глазах загорелись огоньки азарта. Она представила, как победоносно поднимает над головой выигранный приз, как толпа восторженно скандирует её имя, как из лап ведущего в её копилку с глухим стуком падают кавионы…

Бард Свиночка взвизгнула от радости, развернулась на пятках и, не теряя ни секунды, вылетела за дверь.

«Испытать удачу? Да я сама — воплощение удачи!» — подумала она, мчась по улицам, лавируя между торговыми лавками. Бард Свиночка была уверена в одном: сегодня — её день! Ну или, по крайней мере… день, когда её копилка пополнится кавионами.

А может, и чем-то большим?

***

Главная площадь Свинарнии расцвела ослепительным праздником: повсюду реяли яркие флаги, а магические гирлянды искрились разноцветным светом. Воздух был пропитан сладковатым ароматом карамельных яблок, пряного мёда и свежих трав, а со всех сторон доносился смех, звон монет и возбуждённые крики игроков.

— Попробуйте удачу, почтеннейший! Сегодня фортуна может быть на вашей стороне! — кричал бобёр, переодетый в костюм шута.

В самом центре площади возвышалось гигантское Колесо Фортуны — его обод сиял мистическим светом, руны вспыхивали при каждом повороте, а по краям мерцали загадочные символы. И всё это располагалось возле самого Колодца Желаний, воды которого, говорят, отражали не только мордочки, но и судьбы.

Но внимание Свиночки внезапно приковало нечто иное. Она увидела его — волка с серебристой шерстью, облачённого в благородное одеяние из тёмного бархата, расшитого тонким серебром. Рядом стояла грациозная ласка, одетая в струившееся длинное синее платье

Свиночка потёрла лапки, предвкушая удачный день, и весело направилась к волку.

— Привет! — бодро хрюкнула она, с трудом скрывая азарт. — Что это за фестиваль удачи?

Волк повернулся к ней.

— Фестиваль, где можно выиграть всё, что пожелаешь, — с лёгким кивком пояснил он. — От нескольких кавионов до… редчайших артефактов, наделённых магической силой.

Глаза Свиночки вспыхнули, как огоньки.

— Ну-ну, звучит заманчиво! — с предвкушением похлопала она в ладоши. — А что нужно делать?

Волк ухмыльнулся.

— Для начала — обыграть ласку Сверк в карточной игре, — он слегка склонил голову в сторону своей спутницы. — Затем продемонстрировать меткость, стреляя из лука, и, конечно же, попробовать удачу в Колесе Фортуны. Готова испытать судьбу?

«Конечно готова!» — хотела было прокричать Свиночка, но вместо этого просто кивнула, стараясь выглядеть невозмутимо.

Игровой стол уже был занят: небольшой морской свин в очках как раз подсаживался к ласке, с энтузиазмом разминая лапки. Но Свиночка решила действовать без лишних церемоний. С лёгким толчком она нагло спихнула его со стула и, услышав возмущённое хрюканье, лишь беспечно пожала плечами.

— Я готова! — заявила она, с азартом хватая карты. Правда, как в них играть, она понятия не имела.

«Но ведь это Фестиваль Удачи, а не мастерства!» — напомнила себе Свиночка и принялась вытягивать карты наугад, полагаясь исключительно на свою свинную интуицию.

Мгновение спустя ласка Сверк медленно вытянула лапки, откинулась назад и со вздохом признала поражение.

— Ты выиграла десять кавионов, — произнесла она, с лёгкой улыбкой.

Свиночка взвизгнула от радости, схватила мешочек с деньгами и запихнула его в карман, будто боялась, что удача передумает. На дальнем конце площади возвышалась огромная золотая морковка, служившая мишенью. Какой-то морской свин уже стоял у неё, сосредоточенно натягивая тетиву. Но Свиночка решила не ждать своей очереди.

— Дай сюда! — бесцеремонно воскликнула она, выхватывая лук прямо из его лап.

Он недовольно почесал усы, но спорить не стал. Свиночка примерилась, натянула стрелу… и с громким «Фьюить!» выстрелила в небо. Стрела исчезла из виду. Свиночка разочарованно пожала плечами, уже собираясь смириться с проигрышем, но тут раздался звонкий «тук!»

Она обернулась и не поверила глазам! Стрела вернулась из небес и попала прямо в центр золотой морковки! Толпа взвыла от восторга.

— Ой-ой! Мне сегодня так везёт! — весело закричала Бард Свиночка, поднимая лапки.

Но кто-то всё-таки смотрел на неё с сомнением. К ней вдруг подошёл Брат Блинчик.

— Бард Свиночка, не нравится мне этот фестиваль, — проговорил он, озираясь по сторонам. — Свет Сияющей Лапки не выбирает кого-то одного. Это не её путь. Ты понимаешь?

Свиночка насмешливо фыркнула. Она прекрасно знала, что сегодня ей светит свет всех апостолов и самой Сияющей Лапки!

— А меня выбрал! — с довольной ухмылкой отозвалась она и уверенно направилась к Колесу Фортуны. Свиночка, растолкав толпу, подошла к огромному Колесу. Схватившись за рукоять, она изо всех сил крутанула его, и механизм с таинственным скрежетом пришёл в движение. Стрелка замерла на символе вопроса. Свиночка нахмурилась.

— Что это значит? — подозрительно спросила она, глядя на волка.

Тот лишь усмехнулся.

— Поздравляю. Ты выиграла кое-что особенное.

Ласка Сверк в молчании скрылась в шатре и вернулась с золотым мешочком. Свиночка осторожно открыла его… и карие глаза расширились. Три золотых полумесяца покоились внутри на изящной подставке.

— Артефакт Трёх Лун, — прошептала Сверк. — Считается, что он дарует обладателю безграничную удачу.

Свиночка сияла.

— О, это просто великолепно! — она закрыла мешочек и, подпрыгивая от радости, бросилась обратно в таверну.

Сегодняшний день явно был её днём.

***

Вечер в таверне был наполнен радостным гомоном, звоном бокалов и бесконечными рассказами о свершениях дня. Бард Свиночка, опьянённая собственной удачей и лёгким сладким вином, стояла в центре зала, воодушевлённо размахивая лапками и пересказывая свою великую победу на Фестивале Удачи. Рыцарь Норка, сидевшая в тени у массивного дубового стола, с ленивой грацией взяла кубок с перебродившим виноградным соком, сделала долгий глоток и довольно вздохнула. Она медленно провела лапкой по пушистым белым щекам, задумчиво почесала подбородок и, прищурившись, взглянула на воодушевлённую подругу.

— Что ж, если тебе сегодня так благоволит удача, — протянула она, чуть покачиваясь от вина. — Ступай же к Леди Лапке. Спой ей песню столь чудесную, что даже стены замка запомнят её на века. Ведь, как мне известно, у неё нынче знатные гости.

Свиночка вспыхнула от восторга. Такой вызов! Такой шанс продемонстрировать свой талант перед самой правительницей! Не раздумывая ни секунды, она схватила лютню и, чуть не снеся табуретку, понеслась в замок, окутанная предчувствием триумфа.

***

Огни магических светильников мягко колыхались на каменных стенах, отбрасывая тёплый свет на гобелены, изображающие легендарных предков Леди Лапки. В обеденном зале, под сверкающей люстрой, королева величественно восседала во главе длинного стола, её шерсть оттенялась глубоким бархатом королевской мантии. Рядом с ней расположились знатные особы, обсуждая вопросы королевства, попивая ароматный чай и откусывая ломтики медовой морковки. Свиночка вошла, не колеблясь ни мгновения. Приосанившись, она уверенно ступила на середину зала, подняла лапки и торжественно объявила:

— О, великая Леди Лапка, сегодня мне выпала невероятная честь! Позвольте же мне одарить вас песней, достойной королевского слуха!

С этими словами она взяла лютню, коснулась струн, и…

Громкий трынь! — одна из струн лопнула с таким отчаянным визгом, словно жалуясь на свою нелёгкую судьбу. Свиночка на мгновение застыла, а затем нахмурилась. Неужели такой великий день должен закончиться подобной нелепостью? Она раздражённо покрутила лютню, собираясь устранить неполадку, но в пылу азарта не заметила, как локоть задел стоящую рядом свечу. Огонь мгновенно вспыхнул на шёлковой скатерти, перебежал на тяжёлую портьеру, и уже через мгновение над залом разнеслось потрескивание пожара.

Паника охватила гостей. Визжа и размахивая лапками, морские свинки метались по залу, опрокидывая чашки, рассыпая морковки и создавая ещё больший хаос. Один важный свинобоярин спрятался под стол, другой схватил графин с водой и безуспешно попытался залить пламя. Кто-то дёрнул тяжёлую скатерть, надеясь сбить огонь, но лишь усугубил ситуацию, разметав горящие клочки ткани по полу. Свиночка судорожно пыталась сбить пламя, топая лапками и размахивая лютней, но огонь, словно насмехаясь, лишь разгорался всё сильнее.

— Ой-ой-ой! — запричитала она, отпрыгивая в сторону. — Ну, так ведь не должно было быть!

Но судьба, похоже, решила иначе. Через минуту в зал ворвались стражники, и прежде чем Свиночка успела осознать, что происходит, уже летела за порог, поднятая двумя крепкими лапами. С глухим «плюх» её приземлили в грязь у ворот, а затем массивные двери с грохотом захлопнулись перед маленьким носом. Свиночка сердито потёрла усы, глубоко вздохнула и закатила глаза.

— Ну и ну… — пробормотала она, поднимаясь. — Вот уж точно день удачи.

***

Утро выдалось свежим. Рыцарь Норка решила, что прогулка по лесной дороге будет сегодня не только полезной, но и приятной. А чтобы день стал ещё веселее, она прихватила с собой Барда Свиночку.

— Свежий воздух, шелест листвы, и… я! Разве может быть лучшее сочетание? — самодовольно проговорила Бард Свиночка, трогая подол своего любимого синего платья.

Они неспешно шли по лесной тропе, пока впереди не заметили Лекаря Лося, склонившегося над кустами. Он с задумчивым взглядом перебирал травы, аккуратно срезая их ножницами.

— О, лесная корова! — весело фыркнула Бард Свиночка, прикрыв рот лапками. В глазах тут же вспыхнул лукавый огонёк, и она решила устроить небольшую шалость.

Подкравшись, она глубоко вдохнула и резко громко хрюкнула прямо за спиной Лекаря Лося. Эффект оказался куда более мощным, чем она ожидала. Лось вздрогнул, подскочил и, размахивая рогами, случайно задел старый улей, висевший на ветке дерева. Несколько мгновений тишины и вот уже с грозным жужжанием из улья вырывается целый рой разъярённых пчёл! Но вместо того чтобы атаковать Лекаря Лося, они словно по какому-то древнему заклятию накинулись на Барда Свиночку.

— Ой-ой-ой! Не надо! Это не я! А-а-а! — с криками она метнулась по лесу, размахивая лапками и безуспешно пытаясь отогнать насекомых.

Рыцарь Норка, наблюдая за этим хаосом, еле удерживалась от смеха, а Лекарь Лось посмотрел на неё и покачал головой.

— Свинарский хаос… — наконец выдохнул он, а затем разразился громким смехом.

Норка, не выдержав, захохотала вслед за ним, а Бард Свиночка, кувыркаясь в траве, продолжала свою безумную битву с пчёлами.

***

Бард Свиночка была недовольна. Нет, не просто недовольна, а буквально кипела от раздражения, топая лапками по земле и ворча себе под нос. Всё шло не так, как она хотела. Вернее, всё шло ужасно. Она надеялась, что новый день принесёт удачу, но, похоже, удача сбежала от неё, прихватив с собой всё веселье. Купив новые струны, Бард Свиночка решила отправиться к реке, чтобы хоть немного отвлечься и спеть что-нибудь вдохновляющее.

Река встретила её ленивым журчанием. Бард Свиночка вздохнула, натянула струны и начала петь, звонко выводя мелодию, которая, как ей казалось, наполнит этот мир радостью. Но что-то странное произошло. Её голос разносился над водой, а пиявки, обычно вальяжно плавающие у берега, вдруг начали панически выползать на сушу. Они беспорядочно извивались, как будто пытались сбежать от чего-то ужасающего…

— Фу, черви! — поморщилась Бард Свиночка, перестав играть. Она брезгливо отряхнула лапки и поспешила прочь от берега.

Однако, поднимаясь по тропинке, она вдруг заметила нечто ещё более странное. Там, где совсем недавно шумел Фестиваль Удачи, не осталось ни следа, будто праздник являлся лишь миражом, фантазией, навеянной хмельным вином. Главная площадь казалась пустой и безжизненной. Бард Свиночка нахмурилась. Это уже становилось подозрительным. Она решила заглянуть в церковь, ведь Брат Блинчик всегда знал, что происходит в городе. Но когда она добралась до массивных дубовых дверей, её ждало очередное потрясение. Церковь оказалась закрыта. Но Брат Блинчик никогда не запирал двери. Никогда.

— Что это такое?! — воскликнула она, барабаня лапкой по дереву. Она колотила в дверь, но никто не откликался. Наконец, остановившись, морская свинка недовольно фыркнула. Что-то происходило. Что-то нехорошее.

***

Лекарь Лось задумчиво осматривал пациента, пока Бард Свиночка сидела на кушетке, болтая без умолку.

— Пиявки вышли из воды? Немыслимо! — нахмурился он, вытаскивая копытом из глиняного горшка густую мазь с терпким травяным запахом. Лось осторожно намазал её на носик пациента, а та громко чихнула и недовольно сморщилась.

— Они так себя обычно не ведут. Пиявку ещё поймать нужно уметь, а не вот так… добровольно выползают! Что-то здесь явно не так. Когда всё это началось?

— Я побывала на Фестивале Удачи и… выиграла Артефакт Трёх Лун, — гордо заявила она, но в её голосе скользнула тень беспокойства.

Лекарь Лось поднял бровь и перевёл взгляд на свои банки с пиявками, стоявшие на дубовой полке. Обычно эти маленькие создания мирно плавали в воде или лениво покоились на дне, но сейчас… Сейчас они метались по стеклу, бились о стенки, извиваясь, словно обезумевшие.

— Стоит проверить этот артефакт на магию, — пробормотал он, задумчиво постукивая копытом по столу.

Он слышал о подобных явлениях. В древних трактатах упоминалось, что пиявки могут реагировать на магию, особенно если это не просто магия, а проклятие. Правда, метод этот был далёк от надёжности, но… разве в мире нет вещей, в которые просто хочется верить? Лось покачал своими массивными рогами и вздохнул.

— Что ж, сегодня я приду к тебе и проверим, — сказал он твёрдо, скрестив копыта на груди.

***

Вечером на второй этаж к Барду Свиночке вошли два гостя — Лекарь Лось и Кудесник Кабак. Лекарь Лось бережно развернул свой техномагический прибор. Кабак же поднял свой посох и низким голосом начал нашёптывать заклинание.

Как только слова заклинания сошли с его губ, прибор Лекаря Лося вдруг загудел так громко, что, казалось, стены застряслись.

— Мой прибор буквально сходит с ума! — обеспокоенно воскликнул Лекарь Лось, сверяясь с непонятными символами на панели. — Тут определённо есть магия, и не простая!

Кудесник Кабак, прищурившись, подошёл к лежащему на столе Артефакту Трёх Лун. Его пальцы скользнули по древним узорам на поверхности артефакта, ощупывая каждую деталь. Рядом с ним лежал потрёпанный мешочек, будто забытый в спешке.

— А это что такое? — спросил он, наклонив голову.

Бард Свиночка, совершенно не замечая нарастающего напряжения в комнате, гордо вскинула подбородок.

— Десять кавионов, которые я выиграла там же!

Кабак приподнял бровь и осторожно развязал мешочек. В тот же миг из него высыпались… опилки.

— Кавионы, говоришь? — протянул он с усмешкой, покрутив между пальцев пару щепок.

Бард Свиночка моргнула, переведя взгляд с Кудесника на опилки и обратно.

— Что… что это значит? — пролепетала она, внезапно чувствуя, как неприятный холодок пробежал по спине.

Кудесник Кабак не спеша взял артефакт и провёл над ним лапкой, словно чувствуя что-то невидимое. В воздухе мелькнули слабые всполохи тёмной энергии.

— Это проклятый артефакт, Бард Свиночка, — уверенно проговорил он.

Морская свинка в ужасе схватилась за пушистые щёки. Кажется, она выиграла вовсе не удачу…

— Проклятый?! Ой, Святые Усы Сияющей Лапки! Ты сможешь снять проклятие?

Кабак поморщился, как будто услышал нечто глупое.

— Не думаю, — произнёс он, доставая из своей сумки кусок синей ткани с мерцающими серебристыми нитями. Осторожно, словно заворачивая что-то ядовитое, он обернул ею артефакт. — Я никогда не видел ничего подобного. Думаю, мне нужно отправиться в Капибарию, чтобы разобраться с этим.

Лекарь Лось задумчиво покачал головой.

— В Капибарию? Да легче в Лессию! Тамошние учёные маги могли бы разобраться…

Кудесник Кабак окинул его испепеляющим взглядом и закатил глаза.

— Архимаг Пышка — самый великий маг современности, — сказал он с нажимом. — Если кто и знает, что делать с этим артефактом, то только он. К тому же, мы должны узнать, откуда он взялся.

Визит в Капибарию

Судьба Кудесника Кабака не была особо завидной. Он родился не в тепле домашнего очага, его не холили заботливые родные лапы. Ещё маленьким, пушистым морским поросёнком он попал в когтистые лапы пиратов-выдр, которые скитались по бескрайним водам, не зная ни жалости, ни привязанности. Их корабль раскачивался на волнах, как зыбкое будущее самого Кабака. Но судьба решила иначе — его спас Архимаг Капибарии, мудрый и величественный маг, чьё сердце было столь же велико, как его сила.

Кабак рос среди каменных стен древнего университета и учился у мастеров заклинаний, познавал тайны стихий. Капибария стала для него не просто домом — она была тем самым местом, где он впервые ощутил тепло, заботу и магию во всей её полноте. Поэтому, вернувшись сюда спустя годы, он почувствовал, будто возвращается в лоно приятного сна, давно забытого, но не угасшего.

Аквавеллум, столица величественной Капибарии, встречала его яркими водными каналами, через которые были перекинуты мостики, обвитые серебристыми лианами. Капибары в длинных синих мантиях неспешно шагали по улицам, переговариваясь на приятном, напевном языке, который Кабак помнил с детства.

Он направлялся в Университет Волшебств, который возвышался на острове посреди туманного озера, окружённый вечнозелёными лесами. Едва ступив на каменные плиты моста ведущего ко входу, Кабак ощутил, как магия пронизывает воздух, заполняя его лёгким вибрирующим гулом. Здание университета сочетало в себе древнюю капибарскую архитектуру и магические конструкции, объединяя в себе мощь прошлого и тайны будущего. Высокие, округлые башни с бирюзовыми шпилями напоминали древние артефакты, а крыши, выложенные черепицей цвета лазурного неба, мягко светились в ночи благодаря зачарованным кристаллам. Руны, высеченные на каменных стенах, медленно менялись. Кабак вдохнул глубже и, открыв тяжёлые двери, украшенные серебряной резьбой, шагнул внутрь. Великий зал заклинателей встретил его тишиной, а в центре, в окружении старинных книг, карт и зачарованных артефактов, стоял он. Архимаг Пышка, величественная капибара, его золотисто-каштановая шерсть переливалась на солнце, а округлый живот, слегка выдающийся вперёд, лишь подчёркивал добродушие. Он носил свободную мантию лазурного цвета, расшитую серебряными нитями в виде волн и спиралей, символизирующих потоки магической энергии.

— Рад тебя снова видеть! — произнёс он, распахивая лапки в объятии.

Кабак улыбнулся. Этот маг являлся для него чем-то нечто большим, чем наставник.

— Что тебя привело в Капибарию?

Кудесник Кабак медленно достал из сумки небольшой свёрток.

— Этот артефакт выиграла наш местный бард, — произнёс он. — Артефакт Трёх Лун. Так его называют. Но он… проклят.

Архимаг Пышка осторожно коснулся ткани и его шерсть вздыбилась.

— О, коготок Сияющей Лапки… — выдохнул он. Его глаза вспыхнули пониманием. — Я должен проверить его. Мы должны.

***

Несколько магов собрались в одном из таинственных залов Университета Волшебства. Среди присутствующих выделялся Волшебник Лауренцо Буремант — капибара с благородным золотистым мехом, переливающимся в свете магических сфер, парящих под сводчатым потолком. Его выразительные синие глаза сверкали умом и некой дерзостью. На нём была мантия алого цвета, расшитая золотыми рунами, символизирующими силу огня. Лауренцо был молод, но уже считался одним из самых перспективных магов своего поколения — дерзкий, талантливый и амбициозный.

В центре зала стоял сам Архимаг Пышка. Он развернул ткань и аккуратно положил содержимое на алтарь, выполненный в форме массивной лапы. Кудесник Кабак затаил дыхание. Артефакт, покоящийся на холодном камне, словно ожил — его поверхность заискрилась, переливаясь синим, фиолетовым, багровым и золотым. Свет лился из него волнами.

Маги начали издавать похожие на хрюканье звуки, переговариваясь на древнем языке, понятном лишь тем, кто всю жизнь посвятил изучению магических искусств.

Архимаг Пышка поднял лапку, призывая к тишине, и загадочно кивнул.

— Этот артефакт проклят, — признался он, вздохнув. — И мы не в силах снять проклятие. К сожалению, сила артефакта была пока непонятна даже Архимагу Пышке. Что-то в ней сопротивлялось даже капибарийской магии.

Волшебник Лауренцо Буремант нахмурился. Он не понимал почему даже сам архимаг этого сделать не может.

— Почему?

Архимаг Пышка осторожно взял артефакт в лапки и медленно повернул его, изучая каждую деталь. По гладкой поверхности побежали тонкие золотые линии, складываясь в нечто, напоминающее письмена. И вот — вспышка! На артефакте проступила странная надпись, словно кто-то выгравировал её давным-давно, но позволил проявиться только сейчас.

Архимаг замер, вчитавшись в слова, а затем прошептал:

— Знак полумесяца и кроличьи мордочки…

Маги в зале вздрогнули. Это являлось знаком одного известного царства. И теперь понятно почему артефакт не поддавался магии.

— Ушастия! — наконец выдохнул Пышка. — Этот артефакт принадлежит Царству Ушастиков.

Лауренцо широко раскрыл глаза, а его шерсть едва заметно поднялась от волнения.

— Ушастии? — он бросил взгляд на артефакт, словно тот только что предал его. — И мы просто отдадим им его?! Артефакты были редкостью, ценностью, сокровищем. Найти их, изучить, возможно, подчинить себе их силу — вот что двигало сердцами настоящих магов. А здесь? Просто взять и вернуть?!

Но Архимаг Пышка был непреклонен. Он твёрдо кивнул. Проклятие с артефакта мог снять только кто-то из Ушастии. А держать его здесь, в Капибарии, являлось опасным и довольно бесполезным делом.

— Мы должны. Это будет правильно.

Лауренцо сжал зубы. Его взгляд скользнул по мордочке Архимага и он почувствовал раздражение. Как можно было так легко расставаться с подобной находкой? Почему старая капибара не видит истинного смысла? Он не согласен с этим и разберётся сам и по-своему.

***

Тем временем Лонгрен Белоух, посол от Царства Ушастиков, пристально разглядывал Артефакт Трёх Лун. Он был высоким кроликом с благородной осанкой, а его густая рыжевато-красная шерсть переливалась в свете магических сфер. Посол носил традиционный ушастийский дипломатический камзол с серебряными узорами в виде звёзд и полумесяцев. Длинные белоснежные уши слегка подрагивали. Взгляд его пронзительных янтарных глаз скользил по артефакту, изучая каждую деталь. Осторожно, с почти благоговейным трепетом, он коснулся лапкой древнего предмета. И в тот же миг по залу пробежала едва ощутимая дрожь И, конечно, кролик сразу узнал, что это за артефакт. Он был известен всем ушастийцам.

— Я не маг, — наконец проговорил он. — Но этот артефакт… он действительно упоминается в истории моего народа.

Архимаг Пышка заинтересованно чуть приподнял голову.

— Ты уверен?

Посол Лонгрен медленно кивнул.

— Есть легенда, — он говорил тихо, словно боялся пробудить дремлющую силу артефакта. — Что этот предмет был создан самой Целестбанни Лунной Лапкой в награду великому шпиону.

По залу пронёсся еле слышный ропот. Целестбанни — священная фигура в верованиях Ушастии, богиня луны, шпионов и ночных тайн. Идея о том, что этот артефакт принадлежит ей, заставила даже самых опытных магов Университета замереть в почтительном молчании.

Архимаг Пышка нахмурился, а его янтарные глаза были полны любопытством, смешанным с сомнением.

— Но почему тогда… — он запнулся, не находя нужных слов, а затем твёрже продолжил: — Почему он проклят? Как может предмет, созданный самой богиней, быть осквернён?

Посол Лонгрен отвёл взгляд, а его длинные уши дёрнулись.

— Этого я не знаю, — признался кролик после короткой паузы. — Возможно, он был украден… или использован не по назначению. Но так или иначе, это решать не мне.

Он шагнул к массивному дубовому столу, на котором лежали пергаменты и чернильница, взял в лапку изящное серебряное перо и начал писать письмо в Ушастию.

— Я сообщу в наш храм, — сказал кролик, не отрываясь от письма. — Они должны прислать жрицу. Только она сможет определить истинную природу артефакта.

Архимаг Пышка задумчиво провёл лапкой по подбородку, а затем кивнул.

— Тогда мы подождём.

Он жестом велел магам вновь забрать артефакт и отнести его в глубины Университета, туда, где его сила не сможет причинить вред.

***

Волшебник Лауренцо Буремант шёл сквозь густую чащу ночного леса, ловко перешагивая через корни деревьев, что извивались, словно древние змеи. Тусклый свет луны пробивался сквозь тяжёлые кроны, окрашивая мир в серебристые полутона. В рюкзаке, плотно прижатом к спине, лежал артефакт. Настоящий. Тот самый, который должен был вернуться в Ушастию. Но зачем? Почему они, капибары, должны отдавать такой редкий предмет обратно кроликам? Ни малейшего проклятия Лауренцо не ощутил. Ни дрожи, ни магического жара, ни тёмных следов запретной силы. Просто древняя вещь, покрытая легендами. И всё же, пусть старый Архимаг Пышка и его собрание верят в возвышенные идеалы, Лауренцо жил в реальном мире. И в этом мире артефакты не раздавали просто так. Они продавались. Сделка была назначена у старого дуба в самой глубине леса. Лауренцо остановился в тени нужного дерева и скинул капюшон.

— Ты пришла, — произнёс он с лёгкой улыбкой.

Напротив стояла высокая капибара в длинной тёмно-синей мантии, украшенной серебряными звёздами.

— У тебя есть то, что мне нужно? — её голос был низким, но чарующим.

Лауренцо медленно расстегнул рюкзак и достал артефакт. Камень, впаянный в его центр, сверкнул в лунном свете.

— Пятьдесят золотых коэрумов, — спокойно сказал он, протягивая артефакт.

Жрица кивнула, её лапки потянулись вперёд… но не коснулись предмета. В следующий миг что-то произошло. Она застыла. Её пальцы сжались в воздухе, но не двигались. Глаза расширились в ужасе.

— Что за…? — прошептала она, голос дрогнул. — Я… не могу…

Паника пронеслась по её мордочке, шерсть на загривке встала дыбом. Она попыталась отступить, но ноги слушались не лучше, чем лапы. Лауренцо нахмурился, покрепче сжимая артефакт.

— Что это за фокусы?! — его голос прозвучал жёстко. — Он же не проклят! Это просто древний артефакт из Ушастии.

Но волшебница его не слышала. Она вырвалась из паралича, сделала шаг назад, другой, третий и, развернувшись, кинулась прочь, исчезая среди теней деревьев. Лауренцо остался стоять один в холодной тишине леса. Он скривился.

— Ненормальная какая-то, — пробормотал капибара, запихивая артефакт обратно в рюкзак. Но где-то в глубине души, в самой незаметной её части, что-то шевельнулось — сомнение.

***

Сестра Лунное Ухо прибыла в Капибарию так быстро, как только позволили долгий путь и официальные церемонии. Высокая, изящная, с длинными ушами, подрагивающими при каждом шаге, она казалась воплощением древней элегантности. Белоснежный мех, испещрённый чёрными пятнами, переливался в свете магических сфер, освещающих университетские коридоры. Глубокие синие глаза отражали одновременно усталость долгого путешествия и непоколебимую решимость. Она была облачена в длинную, струящуюся синюю мантию, расшитую серебряными нитями.

Сопровождаемая Послом Лонгреном Белоухом, Архимагом Пышкой и Кудесником Кабаком, она пересекла величественные залы Университета Волшебства. И вот, наконец, они вошли в Зал Хранения Артефактов, где, по всем уверениям, должен был лежать артефакт. Но едва её взгляд упал на объект, лежащий на возвышении, как в глазах крольчихи вспыхнуло раздражение. Она взмахнула лапкой с явным недовольством.

— Это что, шутка такая?

Архимаг Пышка, нахмурившись, шагнул вперёд.

— Шутка? — переспросил он, но в голосе уже пробивалась тревога.

Он вытянул лапы над артефактом, произнёс древнее заклинание, но… ничего. Магическая аура не отозвалась, словно предмет перед ним был всего лишь бездушным куском камня.

Внезапно Посол Лонгрен Белоух хлопнул лапками по столу.

— Это похоже на политический скандал! — воскликнул он, а длинные белые уши подрагивали от возмущения. Сестра Лунное Ухо недовольно взглянула на капибару.

— Вы нас обмануть решили?!

Архимаг Пышка возмущённо замахал лапками.

— Нет! Клянусь коготком Сияющей Лапки, артефакт был здесь! Я сам его видел!

Кудесник Кабак, до этого молча наблюдавший за происходящим, вдруг выдохнул, как от удара молнии.

— Кто-то его подменил!

В зале повисла гнетущая тишина.

***

Сестра Лунное Ухо сидела на холодном мраморе в центре зала, сложив лапки перед собой и склонив голову. Её длинные уши слегка подрагивали от напряжения, но она старалась сохранять сосредоточенность. Мелодичный шёпот молитвы разносился по залу, сплетаясь с треском магического огня в светильниках.

— О, Целестбанни Лунная Лапка, сияние ночного неба, дарующая свет в тени сомнений… Открой мне путь к истине, укажи мне, где скрыт Артефакт Трёх Лун…

Она глубоко вдохнула, закрывая глаза, и перед внутренним взором замелькали образы. Сначала тьма, затем проблеск синего света, словно отражение лунного луча в воде. Размытые силуэты, движущиеся в ночи. Кто-то идёт по лесу, лапы ступают осторожно, будто вор, скрывающийся от преследования. И вот, вспышка! Артефакт, спрятанный в тёмной ткани, оказывается в чужих лапах… но чьих? Сестра Лунное Ухо резко открыла глаза. Сердце колотилось в груди. Её охватила тревога — это было не просто видение, а ответ. Артефакт был спрятан не так далеко… и вор находился среди них.

Архимаг Пышка обеспокоенно подошёл ближе.

— Что ты увидела? — спросил он, склонив голову.

Посол Лонгрен Белоух нервно покачал ушами, явно ожидая ответа.

Сестра Лунное Ухо медленно встала.

— Артефакт украли, но он ещё здесь, в Капибарии, — уверенно произнесла она. — Я видела, как кто-то унёс его в лес… Мы должны найти вора.

***

Кудесник Кабак сразу понял, кто украл артефакт. В этом не могло быть сомнений. То ли Свет Сияющей Лапки осветил его разум, то ли магическое чутьё подсказывало ему истину, но сердце билось уверенно: виновник стоял совсем близко.

Волшебник Лауренцо Буремант нашёлся быстро. Он стоял в библиотеке, склонившись над древними фолиантами, переполненными заклинаниями и тайными знаниями. Тёплый свет магических светильников освещал его фигуру, отбрасывая длинные тени на деревянные полки. Его пальцы ловко перебирали страницы, а на морде застыло выражение самодовольного удовлетворения, будто он только что совершил нечто великое.

Кудесник Кабак поправил свою длинную мантию и сделал шаг вперёд, пристально взглянув на капибару.

— Это ты, да? — его голос был спокоен, но в нём чувствовалась угроза, подобная затишью перед бурей.

Лауренцо медленно поднял голову. В его глазах было презрение, смешанное с раздражением.

— Я что? — его губы скривились в насмешливой улыбке.

— Это ты украл артефакт! — голос Кудесника Кабака прозвучал, как раскат грома. Он с силой стукнул посохом о пол, и от удара по каменному полу разошлась лёгкая волна магической энергии.

Волшебник Лауренцо фыркнул.

— Как морская свинка может обвинять меня в краже? Меня — настоящего мага Капибарии?! — он гордо вздёрнул голову и его шерсть вздыбилась. — Ты смеешь бросать мне вызов?!

Воздух в библиотеке будто сгустился, наполнился напряжением. Кудесник Кабак сжал посох в лапках, ощущая, как древесина пульсирует силой. Волшебник Лауренцо поднял свой посох, и в тот же миг ослепительная вспышка озарила зал библиотеки. Заклинания столкнулись в воздухе, выбивая искры и заставляя полки содрогнуться. Магическая энергия, сплетённая из двух волшебных потоков, разлилась по залу, закружилась вихрем. Кудесник Кабак едва удерживал равновесие, чувствуя, как сила давит на его лапы. Раньше, со старым посохом, он вряд ли бы устоял. Но этот, выкованный в самом сердце Лесной Республики, был полон древней мощи. Он не только выдержал натиск капибарского мага, но и преодолел его. Внезапно энергия посоха Кудесника Кабака вспыхнула ярче и Лауренцо вскрикнул, отшатнувшись. Его посох вылетел из лап и со звоном ударился о пол, покатившись в сторону.

Капибара растерянно огляделся, его дыхание сбилось. Он посмотрел на свой посох, словно не веря в случившееся.

— Ты… — начал маг, но не успел закончить.

Двери библиотеки с шумом распахнулись. В зал стремительно вошёл Архимаг Пышка в сопровождении других магов. Их мантии развевались, а на мордочках застыло беспокойство.

— Что здесь происходит?! — потребовал объяснений Архимаг Пышка, глядя на сцену, развернувшуюся перед ним. Кудесник Кабак открыл было рот, но Лауренцо опередил его.

— Он напал на меня! — громко заявил капибарийский маг, хватаясь за грудь, будто едва избежал гибели.

Тишина на мгновение повисла в воздухе, а затем библиотека наполнилась приглушёнными вздохами и перешёптываниями.

— Он напал на мага Капибарии! — кто-то ахнул.

— Да ещё и обвинил меня в краже артефакта! — продолжил Лауренцо, складывая лапы на груди. — Это неприемлемо!

Кудесник Кабак ощутил, как сердце болезненно сжалось. Он оглядел магов, видя на их мордочках недоверие и подозрение. Это было ловко. Слишком ловко.

Лауренцо Буремант использовал ситуацию в свою пользу и теперь правда могла утонуть в паутине лжи. Кудесник Кабак внезапно растерялся. Ему казалось, что слова застряли в горле, словно невидимая рука сомнений сжала его дыхание. Сердце колотилось, будто бешеный барабан, раздаваясь эхом в ушах. Как ему доказать свою невиновность? Как опровергнуть ложь, пущенную ловкими устами Волшебника Лауренцо?

Архимаг Пышка с тревогой, смотрел на него, готовый вмешаться, сказать что-то хорошее, поддержать своего ученика. Он знал, что Кудесник Кабак не мог совершить подобное предательство. Но, прежде чем слова сорвались с его губ, судьба сделала свой следующий ход.

Когда Кабак развернулся, собираясь уйти, подол его плаща чуть дрогнул… и со стуком на пол вывалился артефакт.

Зал наполнился вздохами, будто холодный ветер пронёсся среди собравшихся. Маги замерли, их круглые глаза расширились от ужаса.

— О, коготок Сияющей Лапки… — Архимаг Пышка отшатнулся, глядя на сияющий предмет у лап Кабака. — Но… почему?

Лауренцо Буремант, до этого лишь наблюдавший с холодной усмешкой, теперь шагнул вперёд.

— Как почему? — он пожал плечами, притворно удивляясь. — Всё очевидно. Он хочет развязать конфликт между Капибарией и Ушастией. Кто ещё мог пойти на такое?!

Он медленно выхаживал между магами, как хитрый лис среди доверчивых кур. В его взгляде светилось торжество, тонкая, тщательно скрытая радость победителя. Кудесник Кабак вскрикнул, а его возмущение прорезало тишину, словно молния в ночи:

— Это не я украл артефакт! — его голос дрожал не от страха, а от ярости и беспомощности перед хитро расставленной ловушкой.

Волшебник Лауренцо снисходительно хмыкнул.

— Ах, так у тебя есть сообщники? Признайся уже, Кабак. Ложь тебе не к мордочке.

В зале вспыхнули тревожные перешёптывания. Капибары переглядывались. Кабак видел, как трещит их доверие, как тонкая нить истины рвётся под грузом лжи.

— Капибария приютила тебя, когда ты был всего лишь маленьким морским поросёнком, — Волшебник Лауренцо приблизился, глядя ему прямо в глаза. — А как ты отплатил ей? Предательством.

Его голос сочился мёдом, но в нём скрывался яд.

Кудесник Кабак сжал лапки в кулаки, чувствуя, как что-то внутри него кипит, рвётся наружу. Но прежде чем он успел что-то сказать, дверь библиотеки мягко отворилась. В зал вошла Сестра Лунное Ухо. За ней следовала одна из капибар, приведшая её сюда в самый нужный момент. Сестра Лунное Ухо медленно прошла вперёд и, внимательно окинув взглядом собравшихся, задержала свой взор на артефакте.

— По легенде, Целестбанни Лунная Лапка наградила этим артефактом великого шпиона… Бархатную Тень.

— И что из этого? — в голосе Лауренцо послышалась нотка раздражения.

Сестра Лунное Ухо не отвела взгляда.

— Бархатная Тень писала, что артефакт отмечает вора.

Капибары снова зашептались. Лауренцо нахмурился, но быстро взял себя в лапы, заставив мордочку вновь принять надменное выражение.

Сестра Лунное Ухо сложила лапки перед собой, закрыла глаза и негромко начала молитву. И в тот же миг что-то изменилось. Артефакт вспыхнул мягким серебристым светом и внезапно шерсть Лауренцо покрылась тёмными знаками трёх лун. Глубокие, почти угольно-чёрные отметины проступили на его лапах, на груди, на морде, словно сама ночь запечатлела на нём свой приговор. Кудесник Кабак же остался чист. В зале повисла гробовая тишина, затем раздался чей-то сдавленный вздох. Капибары отшатнулись и переглянулись. Сестра Лунное Ухо подняла голову.

— Целестбанни Лунная Лапка — богиня шпионов. Её невозможно обмануть.

Хор встревоженных хрюканий разнёсся по залу. Кудесник Кабак с трепетом взглянул на Архимага Пышку и, не выдержав, шагнул вперёд, заключая его в крепкие объятия.

— Я знал, что ты не мог, Кабак, — прошептал Архимаг, обнимая его в ответ.

Тем временем Лауренцо, ошеломлённый, медленно осмотрел себя.

— Но… как…

Он до сих пор не верил в то, что произошло. Неужели артефакт не просто старая безделушка?

***

Кудесник Кабак покидал Капибарию с лёгкой, немного усталой, но всё же искренней улыбкой. Он глубоко вдохнул влажный воздух родных земель, впитывая в себя запахи нагретой солнцем травы, свежих водоёмов и далёких лесов. Всё здесь было таким знакомым, таким родным… и всё же он понимал, что нужно возвращаться. Волшебник Лауренцо Буреманта теперь томился в сырой, каменной темнице, и навряд ли кто-то из капибар в ближайшее время пожелает навестить его. Судьба сделала свой круг, поставив всё на свои места.

Сестра Лунное Ухо тоже покинула Капибарию, унеся артефакт обратно на родину, в земли ушастых. Кудесник Кабак не мог не восхититься ею — мудрой и молчаливой. Он и не подозревал, насколько сильна богиня кроликов, покровительница теней и тайн. Она позаботилась о том, чтобы её артефакты никогда не попали в чужие лапки, никогда не были использованы не по предназначению.

— Интересно, знала ли она Сияющую Лапку? — вдруг подумал он, останавливаясь на миг и бросая прощальный взгляд на Капибарию.

И в этот момент его взгляд невольно зацепился за небо. Высоко-высоко, среди бескрайней лазури, плыло облако… Но не просто облако. Оно приняло очертания кролика, лёгкого, эфемерного, будто сотканного из самого света. В одной лапке он держал жезл, а на его кончике, словно таинственное предзнаменование, сиял тонкий серебряный полумесяц. Кабак невольно улыбнулся. Может, это просто игра ветра и облаков… а может, чей-то прощальный знак.

Незабываемый бал в Свинарнии

Бард Свиночка, прищурив глазки, придирчиво изучала разложенные на прилавке овощи. Базар, как всегда, бурлил жизнью: повсюду раздавались возбужденные голоса торговцев, пахло свежей зеленью, печёными тыквами и карамелизированными орехами. Она аккуратно ткнула лапкой в корзинку с морковью, отобранной так, будто каждая из них прошла строгий отбор красоты.

— Почему она стоит десять кавионов? — возмущённо воскликнула она, вздёрнув носик. — Я у вашего соседа могу купить за пять!

Торговец, упитанная морская свинка с полосатым передником, тяжело вздохнул, закатив глаза так, что было видно только белки.

— Вот и бери у соседа, раз там дешевле! — огрызнулся он, поправляя свой колпак. — Моя морковка — сорт «Солнечное Сияние», она крупнее, слаще и сочнее!

Бард Свиночка недовольно хмыкнула, оглядывая морковку с сомнением. Конечно, качественная пища — это важно, но… стоит ли она лишних пяти кавионов? Она уже собиралась устроить красноречивый спор, но внезапно раздался громогласный голос, возвещающий важную весть:

— Внима-а-а-а-ай, Изумрудоград! Говорит Трубноглас!

Толпа мгновенно затихла, и все взгляды обратились на величественного Глашатая, который стоял на приподнятом деревянном помосте в самом центре рынка. Трубноглас был величественным созданием — морская свинка с пышными, аккуратно подкрученными чёрными усами, рыже-белым мехом и роскошным бархатным камзолом, украшенным золотыми шнурами. На его груди блестел знак глашатаев — серебряный свисток, из которого он мог извлечь звук, способный разбудить даже спящего медведя. Он задрал нос, поправил длинные манжеты и, выдержав эффектную паузу, продолжил:

— В Изумрудоград прибывает Царица Элеганта из Ушастии, Главный Страж Леса Дубор Нортвуд из Лесной Республики, а также…

Тут он на мгновение замолчал чтобы создать напряжение.

— Посол Ноксель Мракосвет из Кошачьей Империи.

В следующее мгновение Бард Свиночка взвизгнула так, что заглушила даже шум рынка.

— Коты?! — завопила она, подпрыгнув на месте. — Фу!

Её шерсть встала дыбом, а уши нервно задергались. Остальные морские свинки замерли на секунду, а потом тоже недовольно захрюкали.

— Да ну их!

— Никогда их не видели и видеть не хотим!

— Разве можно верить тем, у кого когти?!

Волнение нарастало. Кто-то пригладил дрожащие усы, кто-то беспокойно покосился на соседей, будто ожидая появления коварных котов уже в эту секунду. Но Бард Свиночка была не из тех, кто просто возмущается и ничего не делает. Забыв про раздор с торговцем и злополучную морковку, она развернулась на пятках и стремительно затрусила прочь. Она, как истинный бард, должна была разведать ситуацию и, конечно же, придумать, как защитить себя и весь город от кошачьей напасти!

***

Изумрудоград гудел, как потревоженный улей. В воздухе витала тревога, смешанная с любопытством и негодованием — слух о том, что в королевство едет посол из Кошачьей Империи, распространился быстрее весеннего бриза. Улицы бурлили обеспокоенными голосами. У торговых лавок шёпотом обсуждали новости, на мостовых собирались группы встревоженных граждан, а особенно впечатлительные свинки уже спешно закупали морковь и сушёные травы, будто ожидали нашествия врагов. Бард Свиночка, распушив мех, уже не просто возмущалась, а произносила страстную речь в самом центре площади.

— Коты?! В нашем королевстве ?! — голос был звонок, как натянутая струна. — Да они ведь охотники! Когтистые, хитрые, зубастые! Они спят и видят, как бы нас съесть!

Она топнула лапкой по булыжнику, подчёркивая каждое своё слово. Толпа одобрительно загудела, кто-то даже испуганно вздрогнул. И только Кудесник Кабак тихо хихикнул.

— Ох, Свиночка, ну чего ты так взъелась? — лениво протянул он, сжимая в лапке посох. — Коты это просто коты. В Капибарии никто их не боится, наоборот, с ними торгуют, учатся у них магии… Даже обеды вместе устраивают!

Толпа недовольно загудела.

— Ну вот! — возмутилась Бард Свиночка. — Так и знала! Они специально приучают вас к себе, а потом бац и на обеденный стол!

Но серьёзные споры в этот момент уже разгорались в другом углу площади. Брат Блинчик и Брат Оладушек, как всегда, нашли повод для религиозного диспута.

— В час опасности мы должны молиться Сияющей Лапке! — пылко заявил Брат Блинчик.

— С чего это вдруг?! — не уступал Брат Оладушек, внимательно смотря на Брата Блинчика — Апостол Крепколап защитит нас лучше!

— Ты, наверное, забыл, что именно Сияющая Лапка была Первой Морской Свинкой! — напомнил ему Брат Блинчик с важным видом.

— А ты, видимо, упустил тот факт, что Апостол Крепколап однажды защитил ворота своей деревни от целой армии ещё до того, как Сияющая Лапка обратила на него внимание! — недовольно проговорил Брат Оладушек, внимательно смотря на брата.

Спор набирал обороты и даже горожане начали разделяться на два лагеря — одни вставали на сторону Сияющей Лапки, другие защищали честь Крепколапа.

И только Лекарь Лось не присоединился к этому хаосу. Он стоял чуть в стороне и, отличие от остальных, не поддавался всеобщей панике.

— Это хорошо, что начались переговоры, — наконец, спокойно проговорил лось, осмотрев встревоженную толпу. — Может, удастся наладить отношения с Кошачьей Империей.

На площади повисло молчание. А потом…

— Хрю! — возмущённо загудели морские свинки. Писк, визг и недовольное хрюканье заполнили пространство.

— Зачем нам налаживать отношения с котами?! — кто-то возмущённо топнул лапкой.

— Лось, ты что, с ума сошёл? — воскликнула Бард Свиночка, глядя на него так, будто он только что предложил дружить с морковкой.

Лекарь Лось медленно моргнул.

— Я сказал «налаживать отношения», а не «класть себя им в пасть», — невозмутимо ответил он.

Но его спокойствие только ещё больше разозлило морских свинок. Толпа зашумела ещё сильнее. Кошачий посол ещё даже не приехал, а город уже был готов к буре.

***

Посол Ноксель Мракосвет прибыл в столицу Свинарнии в сопровождении Герцогини Аэлирисы Белошерстной. Его чёрная шерсть блестела, а в глубоких золотых глазах мерцали светлые искры. На нём была чёрная мантия, обрамленная золотыми узорами. На плечах красовался символ Императора — серебристый медальон в виде переплетённых кошачьих лап.А рядом с ним, как воплощение лёгкости и утончённости, сидела Герцогиня Аэлириса Белошерстная. Её белая шерсть, словно свежевыпавший снег, искрилась в лучах заходящего солнца. Она была в элегантном наряде из тончайшего шелка, расшитого золотыми нитями и жемчугом. Они сидели в карете, предоставленной Леди Лапкой. Карета была запряжена двумя вихремахами — загадочными существами, сочетавшими в себе красоту и магию природы. Их чешуйчатые тела блестели под лучами солнца, а длинные хвосты едва касались земли.

— Посмотри, какие интересные здесь жители! — тихо проговорила Аэлириса. Она наклонила голову, внимательно следя за морскими свинками, которые с любопытством поднимали головы при виде кареты.

Ноксель, молча наблюдавший за происходящим, кивнул. Он знал, что их визит в Свинарнию являлся не просто путешествием, а важной вехой, которая могла определить будущее взаимоотношений между двумя народами.

— Мы здесь по важному делу, — тихо произнёс он. — Но думаю, никто не будет против, если мы немного прогуляемся и увидим этих существ поближе.

***

Леди Лапка, нарядившись в свой самый изысканный и пышный наряд, медленно выхаживала по замку. Её красное платье, расшитое тончайшими зелёными нитями, выглядело как летний закат, в котором цветут все лучшие сады Свинарнии. Оно струилось по фигуре, подобно волнам. Первая из высоких гостей, Царица Элеганта, появилась в дверях. Её платье, глубокого синего цвета, было расшито серебристыми звёздочками. С ней был кролик из Дома Чёрных Носиков. Именно он танцевал с Леди Лапкой в Ушастии.

Затем, в зал вошёл Дубор Нортвуд — олень, благородный и величавый. На нём был красивый камзол, расшитый золотыми нитями и вишнёвым бархатом. Его рога, украшенные изысканными подвесками из камней, мерцали, напоминая звёзды. Он слегка наклонил голову.

— Леди Лапка, Царица Ушастиков.

Леди Лапка и Царица Элеганта, поочерёдно кивнули в ответ, приветствуя его. Когда в зал вошли Посол Ноксель Мракосвет и Герцогиня Аэлириса Белошерстная, все в зале напряглись. Все они сели за длинный стол переговоров.

Леди Лапка, сидя между Дубором Нортвудом и Царицей Ушастиков, не скрывала своего внимания к новоприбывшим. Всё в её облике, от изысканного наряда до лёгкого наклона головы, было безмолвным выражением власти, символом того, как она, с достоинством и уверенностью, ощущала себя в окружении столь величественных существ.

— Мне очень приятно, что вы согласились на эту встречу, — произнёс Посол. — От имени Кошачьей Империи, я хотел бы заявить, что мы стремимся к укреплению наших политических и экономических связей. Мы оставили все разногласия в прошлом и пришли с предложением двигаться вперёд, к миру и сотрудничеству.

Царица Ушастиков напрягла длинные уши, словно пыталась разгадать загадку, скрывающуюся за его словами.

— Но почему сейчас? — спросила она и голос был полон скрытого негодования. — Почему вы решили начать переговоры именно в этот момент?

— К сожалению, я не могу точно ответить на ваш вопрос, — сказал кот спокойным и ровным голосом. — Но я верю, что время пришло.

Дубор Нортвуд посмотрел на гостей из Кошачьей Империи и с интересом спросил:

— И что же вы предлагаете? С чего нам начать? Как вы видите первый шаг на пути к согласию?

Вопрос повис в воздухе, и все взгляды были направлены на Нокселя.

— Я думаю, что нужно начать с того, чтобы ваши народы перестали нас бояться, — осторожно проговорил посол.

Дубор Нортвуд задумчиво провёл копытом по мраморному полу и медленно качнул головой.

— Но позвольте, если вы знаете историю, то…

— Я говорю исключительно про жителей Ушастии и Свинарнии, — вкрадчиво и уверенно прервал его Ноксель, не теряя достоинства. На мгновение в зале повисла тишина, но затем…

— Ах! Во имя Сияющей Лапки, вы хотите сказать, что мой народ труслив?! — раздался звонкий, возмущённый голос Леди Лапки.

Она вскочила со своего места, а её пышное платье взметнулось. Глаза вспыхнули негодованием, а носик вздёрнулся с аристократической надменностью.

Посол моргнул, не ожидая столь бурной реакции.

— Нет-нет, уважаемая Леди Лапка! Я не это имел в виду!

Но слова его потонули в новом всплеске негодования.

— Клянусь ушами Матери Серебряного Света, вы сейчас оскорбляете и мой народ тоже! — Царица Элеганта резко повела ушами и синие глаза вспыхнули гневом. Ноксель подавил вздох. Теперь он окончательно понял, почему переговоры с этими правительницами — дело сложное и тонкое, словно хождение по лезвию меча. В их сердцах был зашит многовековой страх перед Кошачьей Империей, и даже если они не признавались в этом, стоило произнести неосторожное слово и оно превращалось в искру, способную воспламенить целую бурю эмоций.

— Леди Лапка, царица Элеганта, прошу вас, — раздался спокойный, но твёрдый голос Дубора Нортвуда. Его глубокие карие глаза светились терпением. — Давайте выслушаем Посла. Не нужно усложнять то, что и без того сложное.

Пантера слегка кивнул, признавая мудрость этих слов, и вновь заговорил, на этот раз медленнее и осторожнее:

— Когда я ехал сюда на карете, то мне так захотелось прогуляться по земле вашего великого города, познакомиться с её жителями. Но стоило моей спутнице выйти к ним, как они в панике разбежались кто куда. Я не виню их. Их страх — это тень прошлого. Но если мы хотим мира, то должны развеять эту тень. Давайте покажем вашим народам, что кошки не опасны и вовсе не такие страшные, как они думают.

Леди Лапка и Царица Элеганта озадаченно переглянулись. Морская свинка чувствовала раздражение. Почему её народ проявил такую пугливость? Они должны были гордо и с достоинством встретить гостей из Кошачьей Империи, показать свою силу, свою королевскую стать… а вместо этого в панике разбежались кто куда! Она нахмурила носик, пытаясь сохранить невозмутимость.

Элеганта же, хоть и более сдержанная, прекрасно понимала чувства подруги. Кролики… ах, кролики тоже не отличались отвагой. Они могли спрятаться, исчезнуть, но затем, оправившись от испуга, внезапно атаковать со спины. Такая уж у них натура.

Дубор Нортвуд внимательно наблюдал за ними, и когда Леди Лапка чуть прикусила губу в задумчивости, он кивнул, выражая свою поддержку.

— Я думаю, что это очень правильное начало, — сказал он, взглянув на королев по очереди. — Леди Лапка, что скажете?

Она вздохнула, грациозно поправляя вышитый золотом рукав платья.

— Может быть, я и согласна… но как мне убедить остальных? Они не привыкли видеть кошек, тем более здесь, в замке…

Ноксель Мракосвет вновь улыбнулся.

— У меня есть идея, Леди Лапка, — его голос был наполнен лёгкой ноткой предвкушения. — Давайте устроим бал в замке для всех. Пусть приходит каждый, кто пожелает, и сам увидит, что его королева не боится танцевать с гостями из Кошачьей Империи.

Леди Лапка задумчиво приподняла бровь и бросила быстрый взгляд на Дубора. Олень медленно, но с явным одобрением, кивнул.

— Очень хорошая идея! — он даже слегка приподнялся со своего места. — Давайте начнём с бала и пира. А затем посмотрим, куда это нас приведёт. К сожалению, я сам не смогу присутствовать на балу. Но Айла Златорог с удовольствием примет участие.

***

Вечером Бард Свиночка стояла у ратуши и внимательно изучала объявление, прибитое к двери. Глаза её бегали по строчкам, а разум отказывался верить в происходящее. Завтра вечером будет бал, а вход туда абсолютно свободный.

— Бал с кошками? Да это же… возмутительно!

Но тут её взгляд наткнулся на крошечную приписку внизу:

«Гостям полагается бесплатная морковка».

— Бесплатная морковка? — тихо пробормотала Свиночка, прижав лапку к груди. — Ну… ради неё я, может, и зайду… Она продолжала обдумывать это предложение, когда позади раздались размеренные, тяжёлые шаги. Подошедший Лекарь Лось склонился к объявлению и его глаза бегло пробежались по тексту.

— Надеюсь, мы будем сотрудничать с ними, — задумчиво произнёс он. — Говорят, Кошачья Империя богата ресурсами. Они могли бы поставлять в Лессию много полезных товаров.

Свиночка резко развернулась.

— Ты что?! — пискнула она, широко распахнув глаза. — У них же когти!

Лекарь Лось лишь слегка усмехнулся.

— Свиночка, у рысей тоже есть когти, но ты их не боишься.

Бард Свиночка хотела ответить, однако… вдруг гениальная идея осенила её! Она смешно хрюкнула.

Лекарь Лось нахмурил брови, ожидая объяснений, но вместо этого морская сорвалась с места и, подпрыгивая на лапках, умчалась прочь. Теперь она точно знала, как будет защищаться от гостей из Кошачьей Империи!

***

Зал замка сиял в свете магических люстр. Воздух был наполнен ароматами цветочных гирлянд, расставленных вдоль стен, и тонкими нотками пряных благовоний. Бал находился в самом разгаре: дамы кружились в танце, кавалеры галантно склонялись перед ними, а музыка, льющаяся с возвышения, наполняла вечер неуловимым волшебством. Вошедший в зал Шпион Ушастик выглядел, как настоящий джентльмен. Его чёрный костюм был идеально подогнан по фигуре. Глаза искрились весельем, но уши, всегда настороженные, оставались готовы уловить любой заговор и предательство.

Но на этот раз внимание кролика было приковано вовсе не к секретам и интригам. Его взгляд тут же отыскал её. Рыцарь Норка, которая сегодня вовсе не напоминала закованного в броню воина. Её длинный белоснежный мех был идеально расчёсан и сиял в свете люстр, зелёное платье струилось по полу, словно лесной водопад, а серебряные украшения на шее и запястьях напоминали тонкие нити утреннего инея. Ушастик невольно замер на месте. Она оказалась прекрасна. Он уверенно направился к ней, улыбаясь своей привычной лукавой улыбкой.

— Рыцарь Норка… Нет, сейчас вы — настоящая Леди Норка! — мягко произнёс он, ловко взяв её нежную лапку и прижимая к своим губам.

Рыцарь Норка рассмеялась. Её отец, Сэр Белолап, был бы рад увидеть свою дочь в таком красивом наряде, а не в рыцарских доспехах. Однако…

— Ну, ну, Шпион Ушастик, кто бы мог подумать, что ты умеешь быть таким галантным!

— Разрешите пригласить вас на танец?

Она кивнула, и он, не давая времени передумать, повёл её в вихрь мелодии.

Музыка переливалась, музыканты из Лессии играли плавную, завораживающую мелодию, и Норка, не привыкшая к таким мероприятиям, вдруг почувствовала, как легко кружится в лапах этого ловкого кролика. Он двигался уверенно, словно с детства знал, что значит вести даму в танце.

— Знаешь, Норка… — его голос прозвучал очень близко к её уху. — Когда я впервые приехал в Изумрудоград, то сразу понял, кому принадлежит моё кроличье сердце.

Рыцарь Норка почувствовала, как щёки запылали. Она слегка отвернулась, спрятав смущённую улыбку.

— Удивительно, что ты говоришь мне об этом только сейчас, Ушастик!

Он слегка усмехнулся, продолжая плавно вести её в танце.

— Просто я осознал, что скоро уеду. А некоторые вещи… — он грустно улыбнулся. — Нельзя откладывать

Норка подняла на него внимательный взгляд. Куда может уехать Шпион Ушастик? Неужели на очень важное задание?

— Не понимаю…

Кролик чуть крепче сжал её нежную лапку.

— Меня приняли в Ушастый Корпус. Завтра я уезжаю в Ушастию. Когда вернусь… стану полноценным Старшим Шпионом.

Он был очень рад получить сегодня утром письмо из Ушастии. Его наконец-то приняли и теперь Ушастик исполнит свою заветную мечту. Норка замерла, но всего на секунду. Её сердце сжалось от странного, непривычного чувства. Конечно, она гордилась Ушастиком. Конечно, это был его путь, его мечта. Но почему-то мысль о том, что он уедет, казалась ей неправильной.

— Я очень рада за тебя, Ушастик, — прошептала она, слабо сжав его лапку в ответ. — И… я буду ждать нашей встречи.

Кролик улыбнулся, но уже не своей обычно хитрой улыбкой. Он наклонился ближе… и нежно лизнул ухо Норки.

***

Лекарь Лось, стоявший недалеко от длинного стола, заставленного угощениями, оказался не в настроении для танцев. Он жевал морковку, задумчиво посматривая на гостей. Что-то было не так. Обычно Бард Свиночка не упускала возможности устроить громкое, незабываемое и обязательно наполненное неожиданными сюрпризами, шоу. Но её до сих пор не было. Это было… странно.

Тем временем неподалёку Кудесник Кабак, сжимая в лапе свой посох, отдавался танцу с таким азартом, словно этот бал был его последним. Он прыгал, кружился, размахивал лапами, изредка потрясая посохом так, что искры разлетались во все стороны. Гости останавливались, провожая его взглядами — кто с восхищением, кто с изумлением, а кто и с лёгким ужасом.

Даже Леди Лапка, привыкшая к причудам своих подданных, приподняла бровь. Однако она была слишком занята своим собственным танцем, приняв приглашение Посла Нокселя Мракосвета. Лапка, хоть и улыбалась, не могла полностью избавиться от лёгкого беспокойства, ведь танцевать с представителем Кошачьей Империи — это почти как идти по тонкому льду.

На другом конце зала Айла Златорог, хранительница Традиций Леса, глава дома Златороговых: лосиной династии, что правила Лессией во времена царства и империи и просто величественная лосиха в длинном зелёном платье, сделанном в лучших традициях Лессии, медленно потягивала яблочный нектар.

— Леди Айла, — раздался вдруг голос Кудесника Кабака, который, наконец, оторвался от своего безумного танца. Он сделал шаг вперёд, с явным усилием набираясь храбрости. Его пятнистая шерсть была слегка взъерошена, но во взгляде светилась решимость. — Позвольте пригласить вас на танец?

Айла на мгновение удивлённо посмотрела на него, но затем мягко улыбнулась.

— С радостью.

Их танец оказался странным сочетанием грации и неловкости: Айла двигалась с природной утончённостью, а Кабак, привыкший к магическим экспериментам, неуклюже пытался следовать за её ритмом. Но в этом танце было что-то… нежное, что-то особенное.

Недалеко от них Царица Элеганта, в своём роскошном платье, кружилась в танце со спутником из Дома Чёрных Носиков. А вот Герцогиня Аэлириса Белошерстная одиноко стояла в стороне. Морские свинки, даже самые смелые, избегали подходить к ней. Но один всё-таки отважился.

К ней подошёл Брат Блинчик. Он мягко протянул лапку, глядя на неё с благоговением.

— Сияющая Лапка учит нас любви к любым существам, — произнёс он с тихой улыбкой.

Аэлириса Белошерстная замерла, слегка покраснев.

— Миавель Великая тоже учит нас любви и уважению, — ответила кошка, принимая приглашение. И вот они уже кружились в танце, улыбаясь друг другу, а вечер вдруг обретал новый, особенный оттенок.

А вот Брат Оладушек танцевать не спешил. Вместо этого, хлебнув три порции нектара, он принялся рассказывать какой-то молодой морской свинке всю жизнь апостола Зелёносвиста, причём делал это с таким жаром, что бедняжка только кивала, не зная, как избежать этого увлекательного монолога.

***

Когда Бард Свиночка явилась в бальный зал, мир будто бы замер. Музыка прервалась на едва уловимую ноту, гости переглянулись с выражением ужаса, трепета и… глубокой внутренней борьбы. Её платье оказалось кошмаром наяву, воплощённым в ткани. Чёрный бархат струился по полу зловещими волнами. По нему алели зловещие символы, которые, возможно, должны были напоминать магические руны, но на деле выглядели как детские каракули крайне обеспокоенного свинёнка. Но это были лишь «цветочки». Настоящий ужас вызывал подол — он кишел множеством живых пиявок. Они слабо извивались, создавая иллюзию странного, жуткого меха, который будто бы дышал вместе с хозяйкой платья. В рукавах, словно драгоценные камни, вились самые крупные и жирные особи, поблёскивая в свете люстр.

Кудесник Кабак, в ужасе глянув на платье, теперь понял почему Свиночке вдруг очень срочно понадобилось магическое зелье-клей. Лекарь Лось в шоке смотрел на платье, прекрасно понимая, что в лечебнице банок не досчитается.

— Свиночка… — позвал её лекарь, пытаясь оторвать взгляд от её платья.

Леди Лапка застыла, как статуя. Она видела многое — безумные танцы Кудесника Кабака, неуклюжие ухаживания рыцарей, даже полёт Брата Оладушка с балкона, который вдруг решил, что он один из апостолов. Но это было уже слишком… Кудесник Кабак, уже предчувствуя, к чему идёт дело, взметнул лапку и, судорожно дёргая усами, крикнул:

— Только не кру…

Но было поздно. Бард Свиночка весело закружилась и пиявки взлетели. Раздался коллективный визг.

— Я не боюсь вас, злобные коты! — объявила она, раскручиваясь ещё быстрее. — Вы не укусите меня! Я бесстрашная Бард Свиночка!

Именно в этот момент действие магического зелья закончилось. Пиявки моментально утратили магическую фиксацию и разлетелись во все стороны. Они падали на пол, прилипали к лапам гостей, шлёпались в бокалы с нектаром. Одна даже прилетела в пюре из морковки, которое решила попробовать Айла Златорог.

Леди Лапка вскрикнула так, что люстры задрожали. Посол Ноксель Мракосвет молниеносно метнулся вперёд, закрыв её своим телом, словно истинный герой. Брат Блинчик рухнул на колени и, сложив лапки, воззвал к Сияющей Лапке.

Его молитву неожиданно подхватила его спутница-кошка, которая, судя по отчаянному выражению мордочки, была готова молиться кому угодно, лишь бы это прекратилось.

Лекарь Лось закрыл глаза и сделал глубокий вздох. Перед ним разверзся ад из визга, паники и расползающихся повсюду пиявок. Он не знал, что делать: броситься собирать кровососущих тварей, пока морские свинки не вырвали друг другу мех или попытаться всех успокоить. Тем временем Кудесник Кабак в лихорадочном отчаянии листал страницы своей памяти, пытаясь найти подходящее заклинание.

— Ветер! — наконец вспомнил он, вскинул лапы и начал читать магическую формулу.

Воздух завихрился. Пиявки закружились в смертельном вальсе, увлекая за собой не только самих себя, но и несчастную Барда Свиночку. С визгом и проклятьями она оказалась унесена из замка в ночь. Последнее, что услышали ошеломлённые гости — пронзительный крик:

— Они на меня напали! Помогите!

Очевидно, пиявки возмутились столь неуважительным использованием и теперь, справедливо мстили. Лекарь Лось покачал головой, сложил копыта на груди и, едва сдерживая смех, тихо выдохнул:

— Свинский хаос.

***

Посол из Кошачьей Империи и его спутница уезжали, довольные как никогда. Всё-таки бал оказался не просто увлекательным, а поистине захватывающим спектаклем.

— Милый народец, эти морские свинки, — мурлыкнул Посол, откидываясь на мягкую подушку в карете. — Так храбры, что готовы цеплять на себя кровососущих тварей, лишь бы не приближаться к коту.

Его спутница усмехнулась, слегка коснувшись коготками края веера.

— Но что за зрелище! Какой авангард! Ах, если бы наши модистки могли повторить этот шедевр…

И оба они рассмеялись, напевая что-то весёлое, пока карета скрывалась за горизонтом.

Леди Лапка же, напротив, была далека от веселья. Она держала спину прямо, но усы дрожали от негодования. Скрипя зубами и с трудом удерживаясь от того, чтобы не схватиться за бокал с чем-нибудь крепким, она возвестила указ, гремящий словно гром среди ясного неба:

— Бард Свиночка не имеет права посещать замок и балы. Пока что.

Айла Златорог надменно задрала смешной носик, но в глазах плясали искорки смеха.

— Что за безобразие творится в вашем замке, Леди Лапка, — произнесла она с притворным возмущением. — Но… ха-ха… если честно… ох, я так давно не смеялась!

Царица Элеганта же оказалась куда менее снисходительной. С величественной грацией она скользнула по залу взглядом, словно измеряя степень морального разложения.

— Я даю слово, что не приеду ни на один бал, где будет находиться Бард Свиночка, — строго отчеканила она. Но в душе, конечно, понимала, что жизнь без столь громких событий станет скучнее.

А тем временем… Лекарь Лось в своей лечебнице пытался вернуть к жизни несчастную Барда Свиночку. После нападения разгневанных пиявок её мех был испорчен до невозможности — залысины, укусы, пятна от лечебных мазей, которые теперь покрывали несчастное тельце. Бард Свиночка была очень недовольна тем, что Лекарь Лось не остановил вовремя этих своих червей. Ведь она пришла на бал в роскошном платье, дабы показать свой героизм! А теперь её будет высмеивать каждый житель города!

— Знаешь, Свиночка, возможно, именно так должна выглядеть настоящая жертва моды, — сухо заметил он, заворачивая морскую свинку в согревающий плед.

— Ой, Лось, не начинай, — простонала она, жалобно осматривая свои проплешины. Она ему, конечно, насчёт моды соврала. Но… Кажется, Лекарь Лось всё понимал.

А где-то далеко, на вокзале, в холодном утреннем свете стояла Рыцарь Норка. Длинная белая шерсть развевалась на ветру, лапки сжимали нежный, благоухающий, подаренный Шпионом Ушастиком, букеи. Перед ней уходил магопоезд. А вместе с ним уходил он. Неизвестно, когда Ушастик вернётся. Но судя по прощальному взгляду, не скоро. Рыцарь Норка улыбнулась, несмотря на лёгкую грусть в глазах, и прошептала, провожая взглядом уходящий состав:

— Королевство снова без шпиона. А я без своего кролика.

Свинский жених

В тот вечер Леди Лапка была сама грация и королевская очаровательность. Под светом люстр её рыжая шёрстка казалась огненной вуалью, а белый носик маленькой звёздочкой. Сегодня в замок должны были прибыть потенциальные женихи. Она с самого детства знала: королевская кровь это не только власть, но и долг. Престол не может оставаться без наследника. Народ ждёт и надеется. Но где-то глубоко в душе Лапка желала не только выполнить монарший долг, а по-настоящему мечтала о маленьком поросёнке, которого бы качала на лапках, шептала ему сказки про Апостолов, гладила по макушке и любовалась его хрюкающей мордашкой.

Сегодня королева нарядилась в одно из своих лучших платьев — глубокого сапфирового цвета, со шлейфом, переливающимся, будто речная гладь под лунным светом. Её корона сверкала аккуратным обручем на голове, а изящные золотые браслеты поблескивали при каждом шаге. Спустившись в тронный зал, она увидела, как Рыцарь Норка ходила по залу какая-то чересчур весёлая. Это заставило Леди Лапку посмотреть, нет ли поблизости Барда Свиночки. Ведь ей вход в тронный зал пока запрещён и не дай Сияющая Лапка она испортит вечер! Но, осматриваясь, Леди Лапка не увидела ни намёка на Свиночку.

В этот момент двери распахнулись и в зал один за другим вошли претенденты. Первым подошёл тот, чьё появление можно было спутать с солнечным затмением наоборот — так ослепительно он сиял. Он был статен, строен и от него будто веяло ароматом летнего поля. Его шерсть — плотная, густая, золотистая, словно налитые солнцем колосья.

— Сэр Коготок Златошёрст к вашим услугам, знаменитая Леди Лапка, — произнёс он, и его голос оказался подобен мёду, растекающемуся по серебряной ложечке. Лапка смущённо улыбнулась и позволила ему поцеловать свою лапку. Вторым шагнул вперёд тёмный, как сама ночь, морской свин: его шерсть тёмно-серая, с вкраплениями серебра, будто звёзды в небе, а белое пятно на груди имело форму стрелы.

— Граф Лисоус Пушистик, — представился он с лёгким поклоном и поцеловал лапку королевы.

И вот третий, белоснежная аккуратная шерсть, чёрные носик, ушки и лапки, глаза карие. Он выглядел прямо как кролик из Дома Чёрных Носиком.

— Граф Свинил Светолап, — сказал он, склонившись к её лапке. — Вы ещё краше, чем на портретах.

Лапка изумлённо приподняла бровь, внимательно глядя на Свинила.

— Откуда у вас мой портрет?

Граф замер и его усы дрогнули.

— Я… э-э… Приобрёл один. Давным-давно.

***

Обеденный зал был полон света и звона голосов. Леди Лапка восседала на бархатном троне, обитом сапфировой тканью с золотыми кистями во главе длинного резного стола из красного бука. Её гости и потенциальные женихи сидели по бокам: ухоженные, благородные, источающие аромат цветочных масел. Лепестки роз лежали на скатерти, а блюда, поданные на серебряных тарелках, были изысканны и разнообразны: тушёные топинамбуры, тыквенное пюре, желе из мёда и редиса.

Граф Свинил Светолап сидел ближе всех к Лапке.

— У вас восхитительная еда, Леди Лапка! — воскликнул он, утирая губки платочком в горошек. — Особенно вот это… Как вы это называете? Репчатая лазанья?

Он с явным наслаждением уплетал всё, что попадалось под лапку: от кабачкового суфле до пюре из ромашек. Леди Лапка, наблюдая за его аппетитом, едва не покачала головой с благоговейным удивлением. Откуда у него столько места в животе?

— А у вас, видно, отличный аппетит, — заметила она с полуулыбкой. — Как поживает ваш отец, достопочтенный Интелликус Светолап?

— Прекрасно, благодарю, — Граф Свинил слегка наклонил голову. — А как ваше здоровье, миледи?

— В полном порядке, — ответила она с лёгкой игривостью.

Сэр Коготок Златошёрст вдруг повернулся к ней.

— Я слышал, — заинтересованно произнёс. — Что недавно приезжал посол из Кошачьей Империи. Это правда?

Леди Лапка оживилась и закивала, вспоминая тот самый… Бал.

— Да, — с сиянием в глазах начала она. Пока Лапка изящно и уверенно рассказывала, графы слушали с уважением, а один даже записывал что-то в крошечный блокнотик.

Но Граф Свинил… зевнул. Протяжно, почти не прикрывая рот.

— Прошу прощения, — сказал он и внезапно встал.

Музыка сменилась: одна из менестрелей запела танцевальную балладу. И тут Граф… Затанцевал. Его движения были неожиданно гибкими и акробатическими. Он вертелся, прыгал, совсем как Кудесник Кабак на том самом балу. Лапка, поражённая, приподнялась, но стоило ей подняться, как Свинил галантно схватил её за лапку и увлёк в вихрь танца.

Все графы за столом наблюдали с изумлением. Сэр Коготок даже привстал, будто проверяя, не мерещится ли ему. Закончив, они почти влетели в тронный зал, смеясь.

Свинил сделал реверанс и отпустил королеву, а Лапка с трудом отдышалась. Что-то в нём было… Слишком живое. Слишком лёгкое. Слишком не… Аристократичное?

Тем временем, Кудесник Кабак, довольно улыбаясь, едва вошёл в тронный зал, как стража его тут же вывела обратно. Он недовольно почесал свои усы, не понимая, что случилось. Ведь он просто хотел показать всем своё новое заклинание! Недовольно хрюкнув, он подумал, что может его перепутали с Бардом Свиночкой? Хотя… Вряд ли. Он решил, что пойдёт показывать фокусы на главную площадь.

***

День клонился к золотому полудню и лес был полон пения птиц. Леди Лапка, облачённая в лёгкое платье цвета небесной синевы с серебряной вышивкой вдоль подола, неторопливо шагала. Рядом с ней шёл Граф Свинил Светолап. Он говорил легко, без этой выверенной вежливости, что свойственна знатным особам на смотринах. Он рассказывал о себе, о любимой музыке и всём остальном. И в какой-то момент, остановившись у лесной поляны, граф принялся рвать ромашки.

— Это вам, — произнёс Свинил и, поднявшись, протянул ей букет.

Леди Лапка приняла букет. Среди всех графов Свинил являлся, пожалуй, самым раскрепащённым. Он не прятался за титулами и учтивыми поклонами. Он был настоящим. На обратном пути по тропе к ним присоединилась Рыцарь Норка. И тут, у старого вяза с узловатыми ветвями, они заметили фигуру в молитвенном поклоне.

— Брат Блинчик? — удивлённо спросила Лапка, подходя ближе. — Что ты здесь делаешь?

— Ах, миледи! — произнёс он с сияющими глазами. — Вы не поверите! Я недавно провёл исследование и понял: именно этого дерева касалась Сияющая Лапка! Вы представляете?

Он прижался щекой к коре, трепетно, как к святыне. Королева не удержалась от улыбки. Брат Блинчик всегда был немного… эксцентричен. Хотя, конечно, не так, как его коллега — Брат Оладушек, который однажды с непоколебимой серьёзностью заявил, что обнаружил древнюю ложку, принадлежавшую самому Апостолу Зелёносвисту. Он даже установил крошечный алтарь для этой реликвии, и, как ни странно, нашлись те, кто целовал и молился ей.

— Свинил Светолап, — вдруг обратилась Лапка, повернувшись к нему. — А вы верите в то, что говорит Брат Блинчик? Граф задумчиво коснулся подбородка лапкой.

— Знаете, Леди Лапка, — ответил он с мягкой улыбкой. — Сияющая Лапка, возможно, касалась всего леса… Всех деревьев… И, может быть, и нас с вами. Но если мы начнём ставить святые метки повсюду, где чувствовали свет, то лес станет сплошным храмом.

***

Вечером, в королевской купальне, облицованной мрамором цвета розового жемчуга, Лапка лежала, погрузившись в тёплую воду. Она осторожно намывала свои безупречно ухоженные лапки ароматным мылом с добавлением масла миндального ореха. Лапка любовалась собой в отражении воды — сияющей и расслабленной. Её мысли были о Свиниле Светолапе.

— Настоящий аристократ… — пробормотала она с мечтательной полуулыбкой.

Когда вода остыла, Лапка нехотя поднялась и обернулась в пушистое полотенце, цвета сливок с каплей мёда, и медленно высушила шерстку. Затем, надела ночную рубашку из тончайшего батиста. Один хлопок в ладоши и через мгновение в спальне появилась Советница Лаапа. Её серая шерсть была идеально расчёсана, глаза были цвета ясного моря, а бордовое одеяние подчёркивало строгость и достоинство.

— Ваше Свинячество, чем обязана столь позднему визиту?

Лапка, сев на пуховую оттоманку, посмотрела в окно.

— Скажи-ка мне, Лаапа… Что ты думаешь о моих женихах?

Советница сложила лапки на животе и чуть склоняла голову.

— В романтическом плане, боюсь, мои чувства не так тонки, как ваши, миледи… Но если говорить о династии, гербах, потомстве…

— Что это значит? — насторожённо переспросила Лапка.

— Я провела исследование. Один из претендентов… Его герб не соответствует древним записям. Узор на щите искажён, цвета нарушают канон. Это может значить многое — вплоть до подделки или, чего хуже, смены рода…

Леди Лапка резко выпрямилась. Она и слышать о таком не хотела! Особенно сейчас, когда её настроение было столь романтичным!

— Так, всё! Не порти мне настроение почём зря! — всплеснула она лапками. — Это всё домыслы! И в конце концов, я хочу выбирать сердцем, а не по цвету герба!

Лаапа, слегка поклонившись, удалилась. Лапка направилась к гардеробу, где на шёлковых вешалках висели вечерние платья.

***

Леди Лапка сошла по лестнице замка. Трое женихов сопровождали её через аллею к главной площади, каждый старался затмить другого. Граф Лисоус Пушистик сыпал остроумными репликами, хохотал так, что дрожали усы, и не упускал случая восхищённо бросить: «Ах, Леди, ваша походка — это танец богини!»

Сэр Коготок Златошёрст, напротив, был серьёзен и рассуждал о состоянии казны, о политике, о Лесной Республике и других серьёзных вопросах. А Граф Свинил Светолап шёл чуть сбоку, то и дело останавливаясь, чтобы сорвать цветок или два. Когда он вырвал целый пучок под самым носом у Лекаря Лося, тот обиженно замычал.

— Это же белладонна!

— Мне тоже понравилось! — радостно откликнулся граф, явно не ведая, что это за растение, и уже подносил букет к мордочке королевы. Лапка хихикнула и с улыбкой приняла цветы.

— Вы сегодня прекрасны, как сама белладонна, — прошептал Свинил и в его голосе звучало искреннее восхищение. Главная площадь уже сверкала огнями. Повсюду суетились жители Изумрудограда в праздничных одеждах. Над ними взмывали фейерверки, вырисовывая в небе весёлые мордочки морских свинок.

Леди Лапка вдруг почувствовала, что устаёт от Сэра Коготка и его бесконечных монологов. Уловив момент, она повернула его внимание к Барду Свиночке, которая возмущалась неподалёку:

— Да это был шедевр! А мне дали всего три кавиона!

Тем временем, Рыцарь Норка, которая следовала за всеми, молча наблюдала за лапками спутников. Что-то было не так. Одна из лап, шерсть, цвет, размер, не совпадала с тем, что она видела раньше. Только не могла понять: это ей кажется? Или… Кто-то притворяется? Она вздохнула. Здесь нужен был Шпион Ушастик. Он бы запомнил всё до последней шерстинки.

Но вдруг внимание всех привлёк вспыхнувший рядом золотисто-фиолетовый вихрь. На площади Кудесник Кабак показывал магический фокус за фокусом и толпа визжала от восторга. Лапка вдруг заметила: рядом с ней остался лишь один — Свинил Светолап. Он приблизился, заглянул ей в глаза и протянул лапки:

— Леди Лапка, вы прекраснее всех чудес, что творит этот вечер. Позвольте… поцеловать вас.

Она закрыла глаза и потянулась к нему… Но тут Кабак хлопнул в ладоши и облако сверкающего тумана с фиолетовыми искрами окутало Графа Светолапа. Туман завихрился, затрепетал и… Граф исчез.

Королева открыла глаза и ахнула от удивления и гнева. Она взглянула на мага, уже видя его причиной всех бед.

— Это что ещё за фокусы?! — гневно завопила Леди Лапка, подбегая к Кудеснику Кабаку. — Верни всё как было, немедленно!

Кудесник Кабак с ужасом посмотрел на королеву. Он всего лишь показал магический фокус и этот фокус являлся безобидным. Кабак нервно погладил себя по белым усам, не зная, что и говорить.

— Я… я ничего не делал! — заявил он, раскинув лапками в непонимании.

Однако Леди Лапка не была настроена на то, чтобы разбираться. Её жених исчез как только Кабак начал показывать свой очередной магический фокус.

— Не делал?! Стража! — завопила она на всю главную площадь.

Стража мигом окружила бедного мага, повалив его на брусчатку и защёлкнув на лапках оковы. Толпа ахнула. Бард Свиночка взвизгнула от ужаса, прикрывая рот бархатным платочком. Где-то послышался плач поросёнка.

— Мой жених исчез! В тюрьму его! — прокричала разъярённая королева.

И только Рыцарь Норка, наблюдавшая за всем этим, поняла — жених Леди Лапки вовсе не исчез. Подражая Шпиону Ушастику, она направилась по только ей известным следам.

***

Под лапками Рыцаря Норки едва слышно хрустели веточки. Небо в просветах листвы было залито тёмно-лазурной синевой, и только лёгкий лунный свет, как жидкое серебро, пробивался сквозь кроны, освещая узкие тропинки и листья. Рыцарь Норка замерла за широким стволом дуба, вглядываясь вперёд. Там, на небольшом пятачке, сидел он — Граф Свинил Светолап. Он был один и что-то бормотал себе под нос.

Норка осторожно обошла его, укрываясь в тенях, и, наконец, взглянула на него сбоку. Она ахнула, ведь то, что увидела, не укладывалось в благородный образ того, кто ещё недавно держал ухаживал за королевой. Свинил держал в лапах флакон с какой-то жидкостью и мазал ею себе уши, нос и лапки. Там, где зелье касалось его тела, белый цвет уходил уступая место чёрно-серой окраске.

Его уши темнели, лапки становились словно измазанные, а носик — угольно-чёрным. Норка затаила дыхание. Всё стало ясно. Рыцарь едва не шагнула вперёд, но вовремя остановилась, ведь знала: поспешные действия — худший враг правды. Кое-чему всё-таки Шпион Ушастик её научил.

Притворщик вскоре поднялся, запахнув на себе чёрный плащ и растворившись в тени деревьев. Когда шаги стихли, Норка вышла из укрытия. Под лапками была влажная трава и пара капель тёмного зелья, блестящих в лунном свете. Она вытащила меч, поднеся его острие к оставленной небольшой пролитой чёрной луже и собрала несколько капель на сталь.

***

Врата темницы скрипнули и Рыцарь Норка уверенным шагом вошла в каменное нутро каземата. Здесь пахло плесенью, сырым мхом и отчаянием. Факелы отбрасывали дрожащие тени на стены. В камере, поджав лапки и мрачно вышагивая взад-вперёд, метался Кудесник Кабак.

— Это что за безобразие?! — вскинулся он, заметив Норку. — Я ведь всего лишь хотел развлечь публику! О, Сияющая Лапка, да что ж за кара такая! Меня в темницу! Меня, великого мага!

— Кудесник Кабак, — спокойно произнесла Рыцарь Норка, не обращая внимания на театральную истерику. Она вытащила меч и протянула его вперёд, сквозь прутья решётки.

— Ох! — Кабак отпрянул, прижав лапки к груди. — Неужели теперь и обезглавить меня решили?!

— Нет, маговские твои ушки, — чуть улыбнулась Норка. — Просто глянь.

Кудесник, всё ещё настороженно, подошёл ближе. Осторожно он коснулся пальцем тёмного пятна на клинке и поднял лапку к глазам. Затем вдохнул… И замер.

— Магическое зелье, — прошептал он, нахмурившись. Его глаза засияли пониманием. — Но… Откуда?

— Твой фокус, — прошептала Норка. — Кажется, именно он разрушил чары. «Граф»… не тот, за кого себя выдаёт. Кабак выпрямился и с интересом взглянул на Норку. Что-то подобное стоило ожидать, ведь Шпион Ушастик уехал на родину. А он обычно сразу замечал такие манипуляции и быстро раскрывал их. И, кажется, именно его отсутствием решил воспользоваться мошенник.

— И Леди Лапка об этом не знает?

Рыцарь Норка убрала меч в ножны и отошла.

— Она влюблена. Скажу ей рассмеётся или… заплачет.

— Тогда, — медленно произнёс Кабак. — Вытащи меня отсюда. И обещаю тебе, Норка, мы докажем всё.

***

Обеденный зал Свинарнского дворца был тих. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь витражные окна, вырисовывали на полу причудливые узоры. Рыцарь Норка стояла, опершись лапкой на пояс. Рядом с ней стоял Кудесник Кабак, всё ещё в запылённой мантии. Советница Лаапа, в строгом бардовом одеянии, сдержанно кивала, слушая рассказ о зелье, изменяющем внешность и чернеющих лапках, ушках и носике Свинила.

— Значит, самозванец… — тихо проговорила она, склонив голову. — А я-то всё не могла понять, почему герб у него словно списан с учебника юного геральдиста. Искажённый, неестественный, с нарушенной симметрией.

Она медленно опустила лапку в карман платья и извлекла оттуда аккуратно сложенное письмо, запечатлённое золотистым сургучом с клеймом Светолапов — солнечная лапа на фоне свитка. Развернув его с осторожностью, Лаапа пробежалась глазами по строчкам.

— Дом Светолапов… никого не посылал, — отчеканила морская свинка. — Этот так называемый «граф» — самозванец! Что и требовалось доказать.

В зале повисла тишина.

— Что ж, — сказала Лаапа, медленно складывая письмо. — Пора узнать, кто он такой. Не только нам, но и всему двору.

***

Леди Лапка восседала на троне. Она уже приняла решение сердцем, этим самым трепетным, наивным и романтичным органом. Её выбор был сделан в пользу галантного, с запахом сирени, Свинила Светолапа. Но этот прекрасный момент решила испортить советница, придя в зал.

— Ваше Свинячество, — произнесла Советница Лаапа с поклоном. — Свинил Светолап — самозванец.

Слово «самозванец» повисло в воздухе, как капля чернил на белоснежной скатерти. Леди Лапка вскинула голову, в её глазах загорелось недоумение, а затем появился огонь гнева.

— Что?! Да как ты… Почему это?! — голос дрогнул, смешивая королевский тон и личное возмущение.

— Дом Светолапов никого не посылал к вам, — ответила Лаапа с каменной невозмутимостью, доставая из складок мантии письмо и протягивая его. Лапка, вся дрожа от нетерпения и негодования, выхватила послание и, пробежав глазами строки, хрюкнула громко и возмущённо.

— Может, он сам пришёл! Тоже мне доказательства! — фыркнула она, сжимая письмо в лапке.

— Я могу вам доказать, если вы позволите, — осторожно продолжила советница.

— А я не хочу, чтобы мне что-то доказывали! — Лапка вскочила с трона. Но как раз в этот момент в зал вошёл Свинил Светолап. Он нёс в лапках букет полевых цветов — васильки, ромашки, пара астр.

— Леди Лапка, — с бархатной интонацией произнёс он. — Я пришёл пожелать вам спокойной ночи.

Именно в этот миг, из-за одной из колонн, осторожно выглянул Кудесник Кабак. Он уже шептал заклинание: с шерсти «графа» исчезали чёрные пятна, обнажая белоснежную шерсть… и кое-где — рыжую. Толпа ахнула, как единый живой организм. Стражники переглянулись. Свинил, заметив, как его лапки порозовели, метнулся было к своей сумке, но, встретившись взглядом с Леди Лапкой, застыл, словно пойманный на месте преступления.

— Продолжай, — кивнула Лаапа и Кабак незаметно усилил заклинание. Сумка самозванца вдруг раскрылась и с глухим стуком опрокинулась на пол.

Оттуда выкатилась крохотная бутылочка с зелёной жидкостью внутри. Советница подняла её с пола, повертела в лапках, открыла пробку, а затем аккуратно мазнула себе щёки и нос. Они мгновенно почернели.

— В тюрьму!!! — выкрикнула Леди Лапка и в голосе прозвучало всё: разбитые мечты, горечь предательства и властная ярость королевы, не прощающей обмана.

Прежде чем кто-то успел что-либо сказать, она встала, развернулась и почти бегом скрылась за изогнутой лестницей, ведущей на второй этаж. Стража, отойдя от потрясения, схватила Свинила и потащила прочь. А Кудесник Кабак, подойдя к Лаапе, взял зелёное зелье в лапки и проворчал:

— М-м-м… Я это знаю. Магический краситель. О, весьма ловко. Действует ровно сутки, исчезает при любом магическом воздействии. Умно придумал, гад.

***

Покои Леди Лапки утопали в сумерках. Занавеси из полупрозрачного шёлка лениво колыхались от ветра, проникавшего сквозь приоткрытое окно. Полная луна заглядывала внутрь, как сочувствующая подруга. На пуховой софе, свернувшись клубочком, сидела Леди Лапка. Обычно она была воплощением изящества, но сейчас всего лишь печальная морская свинка, растрёпанная, босая, в лёгком домашнем халате. Из её глаз медленно катились слёзы.

— Как он мог… — прошептала она в пустоту и подняла платочек с монограммой, пропитанной ароматами лаванды и вытерла влажные пушистые щёки.

Но слёзы не унимались. Они не слушались королевских приказов. Лапка не могла поверить в это жуткое предательство. Свинил оказался не Свинилом, а обычным морским свином с улицы, ловким мошенник, который подслушал, что Лапка ищет жениха из дома Светолапов, и решил «примерить» на себя чужую судьбу. Ведь прекрасно знал, где настоящий Свинил Светолап. Он хотел войти в доверие к Лапке, украсть по возможности все кавионы из казны и исчезнуть в небытие.

— Я ведь… Я ему… Доверяла, — всхлипнула она, глядя в зеркало, где отражалась не королева, а морская свинка с разбитым сердцем.

Раздался стук в дверь.

— Уходи! — бросила Лапка, но голос был не гневен, а жалобен.

— Это я… — донёсся знакомый голос. — Свиночка.

Как впустили Барда Свиночку — было неясно. Но, по видимому, Советница Лаапа разрешила ей прийти. Однако, королеве сейчас было всё равно. Она утопала в слезах. Дверь приоткрылась и в покои вошла Бард Свиночка.

— Ох, Леди Лапка — прошептала она, подходя к софе. — Наше сладкое безоблачное небо… вы ведь по-настоящему влюбились в этого прохвоста, да?

Лапка не ответила, только зарылась мордочкой в подушку и всхлипнула ещё громче. Свиночка опустилась рядом и осторожно положила лапку на лапку королевы. И от этого жеста Лапка вдруг зарыдала навзрыд — с тем отчаянием, которое держалось слишком долго.

— Я была такой глупой… — выдохнула она сквозь слёзы. — Он так красиво говорил, такие стихи… Я уже придумывала, как мы назовём поросят…

— Ах, Леди Лапочка, — вздохнула Свиночка, — Вы не глупа. Просто у вас большое сердце. И оно, увы, любит красивую обёртку.

Они сидели вдвоём, прижавшись друг к другу, словно две ракушки, выброшенные на один и тот же берег разбушевавшегося моря. Бард Свиночка по настоящему сочувствовала королеве и понимала её. В каком-то смысле понимала. Тем более, утешение королевы помогло бы ей восстановить свою выступления в тронном зале, да и вообще в замке.

Паломничество

Лодка с двумя паломниками, Братом Блинчиком и Братом Оладушеком, неспешно причалила к покачивающемуся причалу Трясограда, главного порта капибарского острова. Встретил их не пышный парад или церковный хорал, а крик чайки и запах печеных водорослей, доносившийся из небольших торговых лавок неподалеку. Они остановились в старинной гостинице с чудесным названием «Бархатная Водоросль» — здание, наполовину утопающее в плюще и лианах. Брат Блинчик распаковывал свои немногочисленные вещи: ряса, перевязь, крошечный молитвенник в кожаном переплёте. А Брат Оладушек стоял у окна, прислонившись к деревянной раме.

— Удивительно, — вымолвил он, облизывая губы. — Что апостолов здесь не было. Они появились в нашем великом королевстве Свинарнии!

— Конечно, не было, Оладушек, — отозвался Блинчик, поправляя ворот. — Если ты не помнишь летописи, то позволь напомнить: давным-давно капибары и морские свинки жили, как единый народ. Пророчица Лаподушка по воле Сияющей Лапке уплыла от капибар в поисках новых земель и создания королевства.

Оладушек кивнул, не отрывая взгляда от городского водного пейзажа.

— Все знают о пророчице Лаподушке, — задумчиво проговорил он. — Но ведь апостолы появились у нас, в Свинарнии… Это ведь знак?

Блинчик вздохнул с лёгкой улыбкой и аккуратно сложил одежду на стул.

— В Капибарии, конечно, есть свои апостолы, — сказал он. — Но мы знаем: истина не всегда в количестве, а в чистоте сердца.

Он на миг замолчал, прислушиваясь к неспешному пению колокольчиков на храмовой башне.

— Отдохнём немного, — добавил он. — Перекусим и в путь. Храм Тёплой Реки ждёт. Ты ведь помнишь, какой артефакт мы ищем?

— Коготок Мудрости! — оживился Оладушек, поворачиваясь к Блинчику. — Когда Сияющая Лапка шла по Лазурным Истокам и увидела, что земля уныла и пуста, она сломала коготок и вложила его в почву. А там, где он упал, вырос дуб, листья которого…

— Да-да, — кивнул Блинчик. — Именно в коре этого дуба и был найден Коготок.

***

Брат Блинчик и Брат Оладушек стояли посреди мраморного зала Храма Тёплой Реки, ошеломлённые и почти оскорблённые до глубины душ.

— Что вы сказали? — переспросил Брат Блинчик.

— Коготок Мудрости был передан в экспозицию Центрального Музея Трясограда, — бесстрастно повторил Хранитель Света, сложив лапки на груди.

— Что?! Музей?! — Блинчик вышел из храма в разочаровании.

— Как они могли… Такой святыне место не под стеклом, а в святилище!

Брат Оладушек, хмурясь, вышел следом.

— Этот народец… Странный, — пробормотал он, оглядывая храм с недоверием. — Как можно так верить магии? У них же, говорят, сам король, Кавиран Мудрый, волшебник!

Брат Блинчик не ответил. Они неспешно прошли вдоль городского рынка, где местные капибары продавали свернутые трубочками водоросли с начинкой и ароматные травы в стеклянных баночках.

— Блинчик, может попробуем местную кухню? — нерешительно предложил Оладушек, почесывая за ухом. — Мы ведь совсем ничего тут не ели.

— Попробуем, — отозвался тот, сдерживая ворчание. — Но сначала — артефакт.

Музей Капибарии оказался старым зданием, обвитым плющом и расписанным водными узорами: витиеватые водоросли на стенах переплетались с серебристыми изображениями волн, и здание выглядело так, будто всплыло прямо из морской глубины. Однако, стоило им сделать шаг внутрь, как их встретили двое стражников в сине-зелёной форме.

— У вас есть приглашение? — спросил один, поднимая бровь.

Брат Блинчик замер. Его рот приоткрылся, но слова, видимо, выпали по дороге.

— Приглашение?! — выдохнул он, поворачиваясь к Оладушку. — Мы прибыли из самой Свинарнии! Мы совершили священное паломничество к Коготку Мудрости!

— Документ, пожалуйста, — безжалостно повторил второй стражник.

Они вышли опять разочарованные.

— Что за фокусы?! — воскликнул Блинчик, вскинув лапки к небу. — Никогда такого не было!

— Апостолы, направьте нас… И укажите, где получить этот странный пропуск, — тихо проговорил Брат Оладушек и сложил лапки в молитвенном жесте. Брат Блинчик замолчал на миг, затем глухо ответил:

— Вернёмся в Храм Тёплой Реки. Видимо, даже вера теперь требует печатей и штампов.

***

В глубине Храма Тёплой Реки, за высоким расписным окном, сидела Хранитель Света по имени Водоласка. Она писала пером разрешение, аккуратно вычерчивая каждый завиток на тонком, пахнущем ладаном пергаменте.

— Почему артефакт вообще не в храме?! — голос Брата Блинчика прозвучал как раскат грома среди приглушённых стен. — Коготок Мудрости — святыня!

Водоласка не подняла взгляда.

— Это сделано по… Некоторым соображениям, уважаемый Брат Блинчик, — произнесла она спокойным голосом. — Просто… Так надо.

В этих словах было всё: бюрократия, философия, и капибарийская ментальность, привыкшая не спорить с течением, а двигаться вместе с ним. Пока Блинчик кипел, как чайник на дровах, Брат Оладушек с благоговением изучал храм. Он останавливался у фресок, рассматривал каменные отпечатки лап на полу и вдыхал аромат цветов, разложенных у алтарей. В Капибарии Сияющая Лапка почиталась не просто как легенда, а как явившееся божество. Величественная, золотистая капибара, сошедшая с небес, прошла по земле, оставляя после себя следы, из которых забили источники, родились реки, возникли озёра, наполненные магией и жизнью. Хранительница молча протянула пергамент Брату Блинчику и они с Оладушком покинули храм.

— Лапки совсем устали! Давай-ка перекусим местной еды, Блинчик.

— У апостолов лапки не уставали, Оладушек, — ответил Блинчик с укоризной, но без злобы. — Но мы с тобой не апостолы…

Они двинулись в сторону ближайшего заведения — «Водная забава». Там, в прохладном зале, украшенном ламинарией и фонариками из ракушек, им подали миски с местным деликатесом — рагу из пяти видов водорослей. Брат Оладушек пожевал, скривился, глядя на дрожащую в ложке зелень, и пробормотал:

— И как они это едят? Да суп из одуванчиков и тот вкуснее. А тут будто кто-то выжал швабру с приправами!

Брат Блинчик, напротив, ел степенно.

— Необычно, но в этом есть что-то… Медитативное. Может, и Сияющая Лапка это ела. Хотя, конечно, упоминаний о её гастрономических предпочтениях в летописях маловато.

Отобедав, они ещё немного отдохнули, а после направились обратно в музей.

***

Толпа у врат музея колыхалась, словно медленная волна прибоя. Капибары в праздничных накидках, несколько морских свинок в соломенных капюшонах, пара стареньких нутрий, переговаривались и нетерпеливо переступали с лапки на лапку, пока охрана впускала посетителей внутрь, по сорок душ за раз. Брат Блинчик и Брат Оладушек ждали, скромно стоя у стены, на фоне мозаики с изображением Сияющей Лапки, что величественно ступала по водам и разгоняла тьму вокруг. Когда открылись резные створки, выстланные жемчужным узором, они вошли. Посреди зала стояла витрина из стекла, окружённая бархатным канатом. В ней он — Коготок Мудрости. От него действительно лилось золотое, ровное, будто лёгкий отблеск лампадного света, сияние. Он лежал на чёрном бархате, окружённый крошечными письменами, вырезанными на мраморной плите под ним.

Толпа замерла в тишине, кто-то опустился на колени, кто-то начал молиться. И среди них Брат Блинчик, склонивший голову, плотно сомкнув лапки. А вот Брат Оладушек не молился, а осматривал артефакт. Его зоркие глаза заметили то, что ускользнуло от остальных. Золото коготка казалось… неестественным, слишком ровным и новым. И, увы, внизу, у самого основания, где коготок был вставлен в подставку, виднелась едва заметная трещинка. Из неё выглядывал матовый, серый ободок, словно краска облупилась. Оладушек начал медленно ходить вдоль витрины, склонившись, будто в изумлении, но на деле изучая.

— Оладушек, что ты делаешь? — прошептал Блинчик, не поднимая головы.

— Блинчик… — тихо ответил он, присев рядом. — По-моему, это не Коготок Мудрости.

Блинчик в ужасе открыл глаза. Он не верил тому, что только что услышал.

— Ты что говоришь… Да ещё здесь?!

— Кощунство! — вдруг взвизгнула капибара в голубом платке, услышав разговор.

— Богохульство! Глумление над святыней! — вторила ей другая. Словно по команде, капибары начали недовольно фыркать, кряхтеть, притопывать и топорщить усы. Стража подошла мгновенно.

— Прошу вас, покиньте музей. Незамедлительно, — холодно сказал один из стражей, положив лапу на плечо Брата Оладушка.

— Но я…

— Вон!

Брат Оладушек, держа спину прямо, вышел. Там, где светила Сияющая Лапка, не могло быть лжи. А здесь она была. И, к сожалению, никто этого не понимал.

***

Оладушек сидел один в комнате. Он склонился над иконкой Апостола Светолапа — покровителя мудрости, прозрения и тайн, сокрытых под завесой иллюзий.

— О Светолап, — прошептал он с благоговейной дрожью в голосе. — Я знаю, ты ведёшь нас через неведомое. Я молю тебя… Помоги мне не спутать дерзость с правдолюбием, сомнение с мудростью, а горечь — с верой. Укажи мне путь, если он есть, и даруй покой, если ошибся я…

Весь оставшийся день он провёл в молчаливой молитве. Когда сумерки окончательно обняли Трясоград, вернулся Брат Блинчик.

— Что ты устроил?! — взорвался он, остановившись посреди комнаты. — Это же артефакт Сияющей Лапки! Величайшая святыня! Ты посмел поставить это под сомнение и при всех!

Оладушек не сразу ответил. Он медленно поднял голову, глаза его были полны усталости.

— Нет, Блинчик, — сказал он с печалью. — Это не он.

— Откуда ты можешь знать?! — Блинчик недовольно сложил лапки на груди, отвернулся, и даже его усы дрожали от напряжения. — Немыслимо! Безумие! Все молились этому коготку!

— Послушай, Блинчик, — Оладушек встал, подошёл ближе и осторожно положил лапку на плечо друга. — Апостолы учат нас, что не всё, что блестит, есть истина. Не всё, что в витрине, есть святыня. Этот артефакт подделка, снизу на коготке облезает краска.

Наступила тишина. Блинчик отступил на шаг, тяжело вздохнул, фыркнул и, ничего не говоря, резко вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Оладушек остался один, вновь. Он тяжело опустился на колени.

— Апостол Светолап… — выдохнул он. — Его вера была чиста, но она ослепила ему глаза. Я не осуждаю его… Но умоляю тебя, подскажи, куда же двигаться дальше?

Он достал молитвенник, прижал к груди. Внутри сумки было ещё несколько свитков со сказаниями и толкованиями, которые он взял с собой из Свинарнии на случай, если понадобятся.

***

Ночная Капибария дышала влажным воздухом, пропитанным ароматами прибрежных трав, солёных волн и чужой веры. Трясоград спал, как спит старый великан, что видел слишком многое, и слишком многое предпочёл забыть. Каменные дома под слоистыми крышами, лавки были заперты, а продавцы разбредались по домам, унося с собой остатки дневного гула. Фонари, полыхающие зелёным магическим светом, бросали дрожащие тени. Брат Оладушек шёл неспешно, чуть пригнув голову. Как он мог доказать, что выставленный в музее артефакт — ложь? Что Коготок вовсе не принадлежал той, чьё имя они несли с благоговением в молитвах?

Он шёл мимо закрытых лавок, уходящих торговцев и, наконец, остановился у старого, криво растущего дерева, у корней которого сидела капибара. Её балахон был грязен и рван и она сидела на старой плетёной лежанке, обмотанной морской сетью. Капибара осторожно развязала узелок и достала оттуда сморщенный и блеклый водяной салат. Пожевав пару листочков, отложила остаток, будто оставляя еду не себе, а кому-то невидимому, более голодному. У Оладушка сжалось сердце.

— Вы… Вы давно так живёте? — тихо спросил он, присаживаясь на корточки рядом.

Старуха повернулась к нему.

— О, сынок, — проговорила она усталым, но удивительно приветливым голосом. — К сожалению, давно. У меня нет ни семьи, ни лапки, что согреет мою. Никому я не нужна.

— Но как же так… — Оладушек прижал лапки к груди. — Это ужасно. Это просто ужасно.

Капибара лишь слабо усмехнулась.

— Да что ты обо мне, дитя. Давай лучше о тебе поговорим. Чем обременено твоё сердце?

Оладушек вздохнул и отвёл взгляд.

— Я пришёл взглянуть на Коготок Сияющей Лапки… И понял, что это подделка.

— Да, — мягко ответила она. — Я знаю.

Он резко повернул к ней голову. Неужели она и вправду с ним согласилась?!

— Что?!

— В юности, — начала она, закрывая глаза. — Я жила в Храме Тёплой Реки. Тогдашние Хранители решили совершить великое шествие с Коготком — хотели показать его всей Капибарии. Но в пути… Они уронили его в реку Странствий. Признать ошибку они не решились. Так и заменили его фальшивкой.

Брат Оладушек с интересом смотрел на неё. Неужели это правда?! Но почему тогда этого никто не замечает? Почему все молятся ему как настоящему? Зачем это всё?!

— Но почему… Почему никто не заметил? Почему молятся лжи?!

— Потому что вера, сынок, — она посмотрела будто прямо в его душу. — Не всегда живёт в истине. Им нужно верить хоть во что-то. Даже если это позолоченная краска.

Оладушек молча вытащил из рясы тридцать серебряных коэрумов и положил их на её подстилку. Она посмотрела на подношение, а потом на него. В её взгляде не было алчности, только бесконечная доброта. Она нежно дотронулась до его лапки.

— Спасибо, сынок. Ты щедрый. А щедрое сердце всегда увидит свет, даже если вокруг только иллюзия.

Оладушек кивнул и медленно пошёл прочь, чуть потрясённый и окрылённый. Но когда он взглянул на свою лапку, на том самом месте, где коснулась её старая лапа, светился золотистый, словно вытканный из света, отпечаток. След Сияющей Лапки…

Он в изумлении обернулся… Но под деревом больше никого не было. Ни капибары, ни подстилки, ни узелка, а на месте оставленных коэрумов выросли красивые фиолетовые цветы.

***

Река Странствий извивалась сквозь сумерки, как древний шрам, врезавшийся в плоть земли. Её воды тихо журчали, нашёптывая забытые истории, которые никто уже не желал слушать, кроме одного. Брат Оладушек стоял у её берега, дрожа не столько от прохладного воздуха, сколько от мысли о том, что сейчас собирался совершить. Его монашеская ряса липла к шерсти от вечерней сырости, и в глазах отражалась тревога, смешанная с решимостью. Он должен был. Он один знал правду и держал её в сердце, словно огонёк, который пытались затушить всеми силами. Морские свинки, как известно, не умеют плавать. Не с детства, не по воспитанию, не по природе. Это было известно, как известно и то, что звёзды светят ночью. Но что звёзды, когда тебе в спину дышит судьба? Однако, Оладушек не мог иначе, поэтому пошёл вперёд.

Вода обняла его ледяными лапами. Сначала по щиколотки, затем по грудь, потом над головой. Он исчез под гладью, словно его и не было вовсе. Волны сомкнулись, утаив морскую свинку от глаз мира. Оладушек не умел плавать, но отчаянно двигал лапками, беспорядочно, как утёнок, сбившийся с курса. Он захлёбывался и всплывал, плыл на вере, а не на умении. Он не знал, где искать Коготок. Ни карт, ни преданий, ни компаса, только внутреннее чувство, неуловимая нить, тянущая его вперёд, и… Отпечаток лапки. Тот самый, что остался на его шерсти от таинственной старухи, вдруг засиял.

Не ярко, не слепяще, а мягко, как свет лампадки перед образом или как благословение. Сначала слабое мерцание, а затем уверенный, золотистый свет. Он освещал путь в чёрной воде. Оладушек нырнул и проплывал над дном, поднимал и отпускал лапку. Свет то затухал, то усиливался, словно говорил с ним: «Не туда… Вот теперь правильно».

Так он и плыл от вспышки к вспышке, следуя путеводной звезде в глубинах, среди водорослей, ила и мокрой тишины. Минуты сливались в вечность. Тело стыло, шерсть стала как вата, а каждое движение причиняло боль, но он продолжал. И вдруг — вспышка ярче всех. Он потянул лапку и нащупал что-то твёрдое, обтекаемое водой. Оладушек ухватил это, и в тот же миг свет погас. Всё стихло. Он быстро вынырнул, дрожа, как лист в осеннем ветре и еле добрался до берега, после чего, обессиленный, повалился на влажную траву.

В лапках, стиснутых до побеления, он держал его — Коготок Сияющей Лапки. Настоящий артефакт, на который молились веками. Он чувствовал, как тот пульсирует теплом. Оладушек не смог даже радоваться и, будучи обессиленный, просто уснул, спрятав артефакт куда-то в карман. Вода всё ещё капала с ушей, мокрая шерсть прилипала к коже, сердце билось, как у птицы в клетке.

***

Обеспокоенный Брат Блинчик нашёл Брата Оладушка. Тот лежал на берегу, полностью мокрый, словно пушистый комочек, выброшенный штормом на берег. Блинчик осторожно поднял друга на лапки, прижимая к себе, и понёс через тёмные улицы города. Он понятия не имел, что случилось с Оладушком и почему он купался ночью в реке, однако надеялся, что на то была хоть какая-то причина. Во всяком случае, брат Блинчик очень беспокоился и всё время молился, чтобы всё было в порядке с Оладушком.

Вернувшись в комнату в «Бархатной Водоросли», он принялся заботливо вытирать мех Оладушка сухим полотенцем, разглаживая каждую прядку. Попутно Брат Блинчик развёл огонь в камине, стараясь отогреть морскую свинку и надеясь, что не придётся бежать к лекарю. Ведь тут не было искусного Лекаря Лося. Он молился про себя, прося Сияющую Лапку не оставить их в этой странной истории. Когда шерсть снова стала пушистой и сухой, Брат Блинчик уложил Оладушка перед камином, вытирая ему лапки и мордочку полотенцем. Прошло немного времени, прежде чем глаза Оладушка открылись. Он рассказал всё: про реку Странствий, про сияющий след, про отчаянное плавание и чудо находки. Блинчик слушал, и ужас медленно заливал его сердце. Он извинился за то, что не поверил сразу.

— Так… это и есть он? — пролепетал священник, дрожащими лапками поднимая артефакт. Он осторожно крутил его перед глазами, и свет от свечи в комнате играл на его поверхности, отражаясь золотыми искрами. — О, Сияющая Лапка, да это же он… Эти глупцы в Капибарии! Они не берегут святынь, они не берегут ничего…

Но не спешили они с громкими разоблачениями, словно понимали: правда это не молния, что сверкает в небе внезапно. Правда, как солнце на рассвете: встаёт медленно, но неумолимо.

***

Через некоторое время они вернулись на родину. В церкви Сияющей Лапки, под сенью купола, где пахло свежими цветами, Блинчик установил артефакт. На мраморном постаменте у статуи Сияющей Лапки он положил Коготок и подписал его, чтобы каждый знал: вот он — настоящий, обретённый в страданиях, в молитвах, в надежде. И вскоре слухи, как лёгкий ветер, донеслись до далёкой Капибарии. Капибары шептались на базарах, перекликались в трактирах, звучали в коридорах храмов: морские свинки нашли настоящий Коготок!

Верховный Хранитель Света был взбешён. Не раздумывая, он собрал делегации, целую процессию капибар с серьёзными мордами и посохами, и отправился в путь. Прибыв в Изумрудоград, он сразу пошёл в храм, размахивая лапками, как грозовой ветер метёт листья. Его глаза метали молнии, а усы дрожали от возмущения. За ним тянулся шлейф обеспокоенных Хранителей Света, которые переминались с лапки на лапку, явно чувствовавшие, что что-то идёт не так. Бард Свиночка, стоявшая у колонны, ахнула, прикрыв рот лапками.

— Ой, какие важные пожаловали, — тихо проговорила она.

— Что вы тут устроили?! — выкрикнул Верховный Хранитель Света и голос его гремел под сводами. — Вы смеете вводить прихожан в заблуждение?! Как вам не стыдно, окаянные!

Блинчик стоял рядом с артефактом, обрамлённым венками из ромашек, кавионов и полевых цветов. Он поднял лапку и твёрдо, без страха, проговорил:

— Это вы вводите в заблуждение своих прихожан! Ваш артефакт лишь блестящая подделка. А этот настоящий! Обретённый Братом Оладушком!

Верховный Хранитель Света заскрипел зубами и недовольно фыркнул. Он был вне себя.

— Что?! Да как вы смеете…

За его спиной Хранители переминались всё тревожнее, а кто-то и вовсе опустил взгляд, не смея встретиться с глазами морских свинок.

— За такое надо лишить сана! — выкрикнул Хранитель, бросаясь к артефакту. Его лапа, дрожащая от ярости, сжалась на коготке. Он хотел разбить его, уничтожить, стереть в прах эту правду, которая жгла ему сердце. Однако… Как только лапы Верховного Хранителя сомкнулись на Коготке, артефакт вспыхнул. Не просто светом, а сиянием, что невозможно описать словами. Это был не цвет и не жар, а воспоминание о Первом Свете, что касался лап своих избранников, о той истине, что нельзя сокрыть и не нужно доказывать.

Вспышка оказалась мощной, она заполнила весь храм, и даже самые дальние углы, куда не добиралось солнце, озарились ясным золотом. Верховный Хранитель отшатнулся, его лапы обожгло, но не болью, а чем-то более страшным — стыдом. Он взвизгнул, как детёныш, пойманный на шалости, и отпрянул от артефакта.

Коготок вдруг воспарил в воздухе, будто невидимые силы поднимали его, медленно вращаясь, испуская тепло, которое лилось прямо в сердца всех присутствующих. Тишина стояла гулкая. Даже Бард Свиночка молчала, прикрыв рот лапками, а глаза её блестели — то ли от света, то ли от слёз. Один из Хранителей Света, старая капибара с тёмными пятнами под глазами, шагнула вперёд и упала на колени.

— Это он… — восхищённо прошептал Хранитель Света. — Я помню. Я был подмастерьем, когда уронили его в реку. Нас заставили молчать и велели забыть.

Другие Хранители, как по команде, тоже опустились на колени, словно стёрлась невидимая пелена, и их души вдруг вспомнили, что значит честь, долг и страх перед Истиной. Верховный Хранитель Света пошатнулся. Он стоял один, маленький, жалкий, как мокрый мотылёк под полночным дождём. И вдруг сделал шаг назад, потом ещё один. А затем развернулся и, молча, ушёл прочь из храма. Брат Блинчик тоже стал на колени и начал молиться. Ведь такое не каждый день увидишь!

— Благодарю тебя, Сияющая Лапка, — искренне прошептал он. — Благодарю, что позволила найти нам Истину!

Брат Оладушек, который в это время стоял в своём храме, улыбался статуям апостолам. Он знал, что, вероятно, они тоже направили его на путь.

Пиявок грамм и лекарь в шоке сам

ё

С первыми лучами золотистого солнца, что прокрадывались сквозь витражи лечебницы, Лекарь Лось проснулся в особенно добром расположении духа. Он потянулся с ленивым благородством, покачивая рогами. На деревянном столике у окна уже дожидался его утренний чай — настоянный на крапиве, лопухах и нескольких редких лепестках горной ромашки. Лекарь Лось встал и подошёл к столику. Он взял кружку и сделал глоток, чувствуя, как тепло расходится по его широкому телу.

— Сегодня будет хороший день, — пробормотал он вслух, а затем, выпив чай, спустился по деревянной лестнице, ведущей в главное помещение лечебницы. Здесь, как всегда, он ожидал увидеть очередь из захворавших морских свинок. Но сегодня… зал оказался пуст.

Тишина в лечебнице была непривычной и Лекарь Лось, нахмурившись, подошёл к окну, вглядываясь в улицы. Ни одной больной лапки, ни одного забинтованного уха, ни даже крестьянской тележки, подъехавшей за снадобьями.

— Странно как, — пробормотал он, и взгляд его упал на свою помощницу, Сестру Мятопушинку. Она, в своём безупречно белом чепчике и длинной светлой мантии, аккуратно подметала пол в дальнем углу. — Неужели все морские свинки вдруг выздоровели за одну ночь?

Сестра Мятопушинка приподняла бровь и пожала плечами, продолжая своё дело.

— Не знаю, Лекарь Лось. Но сегодня действительно никто не пришёл. Даже поросёнок Свистопляс не заглядывал, а он ведь каждое утро просит мазь для лапки, чтобы «на всякий случай».

Лекарь Лось задумчиво почесал рог. Он чувствовал, что что-то происходит нехорошее. Лекарь медленно прошёл по залу, положил копыто на массивную книгу по лечебным травам и принялся листать страницы, пытаясь занять себя.

***

Тем временем, на главной площади Изумрудограда, под полуденным солнцем, Бард Свиночка исполняла свой маленький концерт. Яркая, как перезревший абрикос, в расшитом камзоле с оборками и лентами, она прыгала, вертелась, кружилась, разбрасывая искры из звуков своей лютни. Песня была весёлой, может быть даже слишком. Лапки летали по струнам, голос плыл, будто соловей решил попробовать себя в уличном театре. Толпа слушала с ленивым вниманием — кто-то хихикал, кто-то хрустел редисом, а кто-то просто ждал, когда закончится «минутка веселья». Ведь Свиночке ради кавионов нужно было выжимать из себя всё. Жители Изумрудограда давно приучены к её выходкам и поэтому платить не спешили. Она научилась обрывать мелодию ровно в ту секунду, как только в её медную кружку падал последний нужный кавион.

Бард Свиночка снова подпрыгнула, выдала эффектный разворот, но… Её лапка зацепилась за коварный булыжник. И она упала, нелепо растянувшись прямо на мостовой. Толпа засмеялась. Кто-то с иронией бросил пару кавионов в кружку, кто-то равнодушно пошёл дальше. Смущённая и недовольная, Бард Свиночка поднялась, стряхнула пыль с наряда и заметила, как к ней подходит Лекарь Лось. Он молча положил пять кавионов в её кружку.

— Пять кавионов?! — взвизгнула она с возмущением. — Мог бы и побольше!

Лекарь Лось слабо улыбнулся.

— Вообще-то, Свиночка, — спокойно сказал он. — Я здесь не ради твоих песен.

— Что, пришёл вылечить мою лапку? — она вздёрнула носик и посмотрела на свою больную лапку.

— С ней всё в порядке. — Лось нахмурился. — Я пришёл, потому что сегодня… Никто не пришёл ко мне. Ни один пациент.

Свиночка с интересом взглянула на него и захлопала в ладоши.

— Ого! Лесная корова вылечила весь город! Про это можно сочинить песню!

Она только хотела начать петь, как Лекарь Лось остановил её жестом.

— Нет, Свиночка, — серьёзно ответил Лось. — Это дурной знак. Слишком странно. Я чувствую… Что-то происходит. Ты всегда в гуще слухов и может что-нибудь слышала?

Она наклонилась поближе, прикрывая мордочку лапкой, будто собиралась поделиться самой лучшей сплетней:

— А-а, ты хочешь, чтобы я примерила на себя роль Шпиона Ушастика? Ладно, но в следующий раз положи сразу десять кавионов!

С этими словами Свиночка улыбнулась, подхватив свою кружку, закинула лютню за спину и, не оглядываясь, побежала в сторону таверны, будто уносила с собой первый куплет новой баллады.

***

Бард Свиночка сидела за шатким деревянным столиком в углу таверны. На столе, выложенные аккуратной россыпью, лежали пятнадцать кавионов. Свиночка с грустью перекатывала монетки, раздумывая. Два кавиона на морковку, четыре на струны, остальные…

Она вздохнула и в этот момент взгляд её выхватил из толпы фигуру — стройную выдру в развевающейся мантии, цвета дикой акации. Она неспешно расхаживала между столами, раздавая свёрнутые в трубочки объявления. Свиночка, ведомая любопытством, ловко выхватив один свиток, развернула и начала читать:

«У вас чешется носик и не проходит? У вас заболела лапка? Вы внезапно захворали? Не беда! Вам не нужно бежать и искать лекаря, ведь он сам к вам пришёл!

Отличные медовые настои от моих пчёл избавят вас от любой болячки!

Предложение ограничено! Спешите! Искренне ваш — Лекарь Пчелиарий. Найти меня можно на местном рынке»

Её глазки округлились, маленькие губки задрожали. Она перечитала раз, другой, третий, но слова не менялись. Лекарь Пчелиарий? Кто это вообще?

Шок пробежал по ней искрой, всё внутри закипело — и обида, и тревога. Она собрала кавионы с какой-то материнской бережностью, сунув их в потайной карманчик своего одеяния, и выбежала из таверны.

***

Рынок, как и каждое утро в Изумрудограде, жил своей бурной, пёстрой жизнью, полной запахов, голосов и мелодичного шума. Над брусчаткой, утопающей в солнечных зайчиках, витал аромат свежей морковки, чуть сдобренной землёй. Свежие капустные головы, как царственные шары, покоились в плетёных корзинах, приехавших из далёкой деревни Капустово.

Брат Блинчик и Брат Оладушек неторопливо шествовали между рядами, будто по залам храма. Брат Оладушек вещал о том, какие именно овощи кушали апостолы. Он говорил с таким вдохновением, будто сам разговаривал с ними об этом. А Брат Блинчик в это время восклицал о чудесных кушаньях Сияющей Лапки, от которых, по его словам, шерсть становилась ярче, а мысли чище. Но, увы, ни один из них так и не достал мешочек с кавионами. Торговцы переглядывались, вздыхали, закатывали глаза и снова начинали укладывать назад потревоженные огурцы.

У соседнего прилавка Кудесник Кабак отчаянно спорил с какой-то торговкой об артефакте, который, по его словам, мог показывать будущее, но при этом категорически отказывался демонстрировать, как именно. И, к несчастью Кабака, никто даже в лапки не хотел брать этот зловещего вида артефакт, который он пытался продать. Среди всего этого рыночного хаоса находилась новая мордочка. Поодаль, на самой окраине площади, где рынок соприкасался с садом грушевых деревьев, выстроилась очередь. И не простая, а очередь хворающих, чихающих, шмыгающих морских свинок.

Там, в самом центре внимания, стоял высокий, статный, с ухоженной шерстью, переливавшейся под солнцем от кремового до зелёного, муравьед. Его камзол цвета весенней травы был расшит золотыми нитями, а на голове красовалась шляпа с пером, столь изысканная, что даже Бард Свиночка невольно залюбовалась. Рядом стояли два улья, из которых доносилось таинственное жужжание. А на прилавке было настоящее царство баночек, пузырьков, мазей и отваров. Всё так красиво и соблазнительно, что у простого хворающего гражданина голова шла кругом.

Свиночка, извиваясь змейкой, пробралась ближе. Вот куда исчезли все пациенты Лекаря Лося. Банки на прилавке заманчиво мерцали. Золотой, густой мёд был словно самим солнцем, растопленным и закатанным в стекло. Нектар розового цвета, с лепестками, будто прям только с лугов. Маточное молочко, белое и сверкающее, как жемчуг, заманчиво переливалось на солнце. А рядом стояли аккуратные таблички с описаниями, в которых изысканные шрифты обещали избавление от всех болей и болезней.

— Вам что-то подсказать, милашка? — прозвучал бархатный голос.

Свиночка подняла глаза. Лекарь Пчелиарий, так гласила табличка, смотрел на неё с интересом. Она сглотнула и кивнула.

— А это всё… Что это? Лекарства?

— Лекарства, эликсиры, благословения самой природы, — мелодично произнёс муравьед, широко разводя лапы. — Что у тебя болит?

— Ну… — замялась Свиночка, моргая. — Ничего, вроде бы.

— Прекрасно! Тогда тебе подойдёт пчелиный воск. Натри шерсть и ты будешь сиять, как утренняя роса на розе. Вот, посмотри!

Он грациозно повернулся и взмахнул хвостом. Шерсть на нём и впрямь сияла, словно была натёрта звёздной пудрой. В глазах Свиночки мелькнуло восхищение, но оно быстро потонуло в подозрении.

— А вы… Вы что, от всего лечите?

— О, милашка, — он подмигнул. — Мои пчёлы питаются лишь волшебными травами! Их мёд сам по себе целителен. А если нужно… Можно и укусы применить.

— Укусы?! — Свиночка обеспокоено прижала лапки к мордочке.

Муравьед указал коготком на одну морскую свинку, чьи губки жутко распухли.

— Новая мода, ведь красота — тоже лечение. Не хочешь попробовать?

Свиночка отпрянула. Всё здесь казалось слишком сладким, ярким и липким.

— Нет, спасибо, — прошептала она и, крутанувшись на задних лапках, кинулась прочь.

***

В саду при лечебнице над клумбами склонялся Лекарь Лось. Его большие копыта аккуратно удерживали лейку, из которой струилась тонкая прозрачная дуга, падая на растения. Он слушал сбивчивую, взволнованную речь Барда Свиночки, которая стояла перед ним, пыхтя от недавнего бега, и размахивала лапками.

— Лекарь… Пчелиарий?! — воскликнул Лось, резко выпрямившись. В его глазах мелькнул ужас. — Но… Укусы пчёл?! Это же… Я… Я не понимаю. У меня теперь столько вопросов к нему!

Он нахмурился, опустив лейку на траву. Свиночка пожала плечами, вздохнула и потёрла переносицу.

— А я тебе говорю, там все твои пациенты. Все! Они скупают у него всё, даже не глядя. А некоторые… Некоторые уже с укусами. Это просто кошмар.

Лекарь Лось, привыкший к лечению с любовью и почтением к телу и духу, шагнул назад и долго смотрел в даль, туда, где за холмом пестрела рыночная площадь.

— Это что-то… Недоброе, Свиночка.

И в эту напряжённую паузу, как назло, появился Кудесник Кабак, который возвращался с рыночной площади. Он шёл, недовольно фыркая, и усы его подрагивали от раздражения. Один ус свисал ниже другого, как будто даже они были разочарованы.

— Что за день! — воскликнул он театрально, будто выходил на сцену перед восхищённой публикой. — Мой артефакт так никто и не купил! А все только и жужжат про какого-то там Пчелиария и его волшебный мёд! Признавайся, лекарь из Лессии, это твой коллега?

Лекарь Лось вздрогнул так, будто в него попала молния. Он повернулся к Кабаку с выражением глубочайшего негодования:

— Коллега?! — возразил в ужасе лось. — Как он может быть мне коллегой?! Он не лечит!

Кудесник Кабак, совершенно не впечатлённый гневом Лося, отмахнулся, почесав свои непокорные усы.

— И я вот думаю, что не тем он лечит. Моё зелье бодрости лучше всякого там нектара! А уж любовь — так вообще моя специализация! Да что там, мои зелья куда эффектнее его баночек!

Лекарь Лось только покачал головой, вспомнив о последствиях этих «эффектных» зелий. Он и сейчас хранил на полке пустую бутылочку с этикеткой «Настой Сердечной Искры», от которого юная морская свинка внезапно позеленела и покрылась залысинами, как старинный колдун на пенсии. Кто именно должен был влюбиться в неё в таком виде, осталось вечной тайной даже для самой любви. А Кабак тогда только развёл лапками: «Значит, не той ложечкой мешала!»

Лось вздохнул, глядя на Свиночку:

— Мы не можем это так оставить.

***

Лекарь Лось пришёл на рынок с Бардом Свиночкой под боком. На повороте у прилавков они увидели Пчелиария. Тот ловко снимал пчёл с мордочки какой-то бедной морской свинки.

— Что вы творите?! — выкрикнул Лось, голосом, дрожащим от ужаса и отвращения. Он застыл, как вкопанный, уставившись на это.

Пчелиарий медленно поднял голову и на его морде появилось выражение лёгкого удивления.

— А вы кто такой? Рогатый судья?

— Я — Лекарь Лось, Элмер Мягкорог из Лессии, — торжественно ответил Лось, выпрямившись во весь рост.

— А-а-а, — муравьед протянул это «а» с тягучей ленцой, будто раскатывая его языком. — Я о вас наслышан. Вы тот, кто лечит… Пиявками. Да-да, мне рассказывали. Вы живое воплощение средневековья! Все уважающие себя целители давно уже перешли на пчёл. Натурально, эффективно и эстетично!

Лось резко фыркнул, будто отогнал надоедливую муху.

— Я не только пиявками лечу, уважаемый. Но они спасли больше жизней, чем ваш воск и мёд вместе взятые. Кровь, знаете ли, вещь капризная. Иногда её нужно чуть-чуть отпустить.

Пчелиарий хрипло рассмеялся. Его язык, узкий и длинный, мелькнул между острых зубов, как змейка в траве.

— Элмер, дорогой мой, позвольте дать вам совет, — он подошёл ближе и от него запахло мёдом. — Загляните в медицинские трактаты последних лет. Ваши пиявки там выглядят, как… Музейный экспонат. Честно говоря, просто мерзость.

Он, повернувшись к своей палатке, откинул занавеску с бахромой и величественно взмахнул хвостом. Лекарь Лось стоял неподвижно. В груди колотилось не от злости, нет, а от ощущения, что что-то не так. Он всматривался в ульи. Кто возит с собой ульи, полные живых пчёл? Кто возит их из деревни в деревню, не давая им отдыха?

А Бард Свиночка в это время, покручивая в лапке свою сумочку, стояла чуть поодаль. Она смотрела на янтарные, симпатичные баночки, аккуратно подписанные каллиграфией.

«Пчелиный воск для блеска шерсти» — гласила одна из надписей. Всё выглядело так безобидно…

— А вдруг работает? — прошептала она себе под нос и, оглянувшись на задумчивого Лося, быстро сунула баночку с воском в карман.А пять кавионов оставила на прилавке, аккуратно положив их на ткань.

***

На втором этаже таверны, где сквозь приоткрытое окно проникал лунный свет и лениво шевелил кружевные занавески, Бард Свиночка стояла перед зеркалом, держа в лапках маленькую янтарную баночку. Пчелиный воск мягко переливался внутри. Он пах… Волшебно, словно летний полдень на лугу. С любопытством, она начала наносить воск на шерсть. Он ложился нежно, растворяясь в мехе. Шерсть тут же становилась послушной, шелковистой, искрилась, как роса на рассвете. Свиночка, глядя на своё отражение, тихонько хихикнула.

Утром Бард Свиночка, распахнув глаза, потянулась с блаженством и соскочила с кровати, шлёпая босыми лапками по деревянному полу. Она подошла к зеркалу… И ахнула. Шерсть её блестела, как золотая нить на плаще принцессы. Она казалась гуще и пушистее. Бард медленно провела лапкой по щеке и довольно заурчала.

— И вправду работает! — восторженно прошептала она, не веря своим глазам. Натянув своё лучшее синее платье она схватила лютню и буквально вылетела из комнаты.

Внизу, в таверне, Свиночка наскоро похрустела свежей морковкой и вскочила на маленькую сцену. Музыка зазвучала в зале, как ручей по весне и кавионы, с весёлым звоном, полетели в медную кружку — больше, чем обычно, и уж точно быстрее. Мордочки слушателей были восхищёнными. После выступления, переполненная энергией и амбициями, Свиночка пулей выбежала на улицу и направилась в сторону рынка. Она бежала по рыночной площади пока не добежала до палатки Пчелиария. Только вот полки оказались пустыми.

— А где товар?! — взвизгнула она, понимая, что ей нужен весь воск, который у него имеется.

Пчелиарий, не моргнув глазом, пожал плечами.

— Ох, разобрали уже всё. Мёд, воск, крем от мозолей… Всё. Завтра уезжаю. Может, ещё кое-что выставлю, но вряд ли.

Мир чуть покачнулся. Свиночка с непониманием уставилась на пустые полки. Она только начала блистать, вошла в форму и ощутила вкус славы, как тут всё закончилось. Нет, она это так не оставит!

***

Ночью Бард Свиночка в капюшоне и тёмном платье быстренько шла к рыночной площади. Палатка Лекаря Пчелиария все так же стояла на краю.

«Я всего лишь одолжу… на время», — думала Свиночка, осторожно подходя к ульям.

Она остановилась перед одним из них, сложным деревянным ящиком с золотистыми потёками на краях и протянула лапки.

— Ну же, давай… — прошептала она бард, цепляясь за ручки и изо всех сил тянув улей.

Он скрипел, словно обиженный шкаф, но совершенно не поддавался. Сил у Свиночки было немного. Она наклонилась, ухватилась крепче, поднажала и вдруг… Улей покачнулся и с глухим стуком рухнул на другой. Свиночка зажмурилась. Сейчас, сейчас они вылетят! Рой пчёл разъярится, набросится и будет позор, боль, липкий мёд на лбу и, возможно, новая стрижка. Она уже напряглась, готовая сорваться с места и унести лапы прочь. Но… Тишина, ни жужжания, ни намёка на движение внутри. Ульи лежали, как сундуки, пугающе неподвижные. Странное ощущение холодом скользнуло по её спине. Что-то здесь было… Не так. Бард Свиночка, понимая, что не сможет сдвинуть ульи с места, просто сбежала обратно в таверну.

***

Утром Лекарь Лось сидел в своей лечебнице, утопая в старинном кресле с резными подлокотниками, и вчитывался в том из «Фундаментальных трактатов по траволечению», бережно переписанных вручную ещё в эпоху Лесного царства. Но вдруг его отвлёк гул. Лось вздрогнул и поднял голову. Гул стал громче. Он встал, аккуратно положил том на дубовый стол и вышел на крыльцо лечебницы. Перед ним раскинулась целая делегация недовольных и испуганных морских свинок. Они толпились, перешёптываясь, пряча лапки в рукавах, словно ждали приговора. Во главе стоял муравьед Лекарь Пчелиарий.

— Что случилось? — осторожно спросил Лось, чувствуя, как назревает что-то совсем нехорошее.

— Это вы! Вы это сделали! — рявкнул Пчелиарий, подняв лапу, и указал прямо на Лося. — Вы пытались уничтожить мои улья ночью!

Лось отшатнулся, как будто его ударили.

— Что?! Я бы в жизни… Я не… — слова путались. Он был потрясён до глубины души.

— Вы потревожили моих пчёл! И они улетели. Все до единой! — завопил муравьед, отчаяние и злоба в его голосе переплетались в ядовитый коктейль. — Теперь мне нечем лечить! Вы — никчёмный лекарь! Мракобес!

С этими словами он смело шагнул в лечебницу и через несколько секунд вышел обратно, держа в лапах небольшую банку. Внутри плавала одна-единственная пиявка.

— Вот, что у него есть! Вот чем он вас лечит! Отвратительными червями! — завопил он, отчаянно потрясывая банкой. Толпа загудела: кто-то шептал, кто-то стыдливо опускал глаза. Но некоторые кричали так, как будто не вчера лечились у Лося, не неделю назад просили зелья от кашля для своих деток.

А Лось стоял один перед ними на фоне своей маленькой, уютной лечебницы. Он сложил копыта на груди, раздумывая.

— Я не трогал ваши улья, — уверенно проговорил он.

— Лжёте! — взревел Пчелиарий. — Посмотрите, жители Изумрудограда! Ваш лекарь — не просто безнадёжно устарел, он ещё и лжец! Как вы его терпите?! Как?!

И он снова потряс банкой, где внутри в панике вертелась пиявка, как единственная свидетельница прошлых исцелений, не способная себя защитить.

Лекарь Лось смотрел на толпу и в их глазах, не всех, но многих, видел то, что являлось страшнее любых обвинений: сомнение. Он столько времени был для них единственным спасением, добрым словом и тёплым копытом… А теперь они отвернулись от него ради красивых баночек и жужжащей моды.

Кудесник Кабак, обитающий в башне, давно наблюдал за происходящим с высоты. Сквозь витражи он видел, как толпа окружает Лекаря Лося. Его пышные белые усы затрепетали. Он почувствовал — что-то пошло не так и, схватив посох, решительно выскочил наружу. Толпа гудела, как улей. Лекарь Пчелиарий, яростно размахивая банкой с пиявкой, клеймил Лося на глазах у всех.

— Нет уж… — решительно проговорил Кабак и поднял посох вверх, наугад выкрикнув заклинание.

Из кончика посоха вырвался луч лилового света и устремился к банке. В одно мгновение стекло треснуло, рассыпаясь в сверкающие осколки, а пиявка, словно очнувшись, начала расти. Она вытянулась, с шипением и бульканьем, увеличиваясь в размерах, пока не стала высотой с башню Кабака. Паника вспыхнула мгновенно и толпа завопила. Морские свинки бросились врассыпную, крича и визжа. Пчелиарий, стоявший в центре, застыл, но уже через секунду начал размахивать лапами:

— Это фокус! Это ложь! Это нападение на науку! Поддержите меня!

Но пиявка, казавшаяся теперь древним болотным духом, не слушала. Она взвилась, как гигантская змея, и с поразительной ловкостью обвилась вокруг муравьеда. И прежде чем тот успел завопить что-то ещё, пиявка ловко подняла его вверх вниз головой. Из его карманов посыпались предметы: пузырьки, обёртки, крошечные флакончики с остатками густого нектара и две небольшие книги. Одна — потёртая, с облупившимся переплётом. Вторая — в синей, сияющей обложке, украшенной тиснением в виде пчелы с шестью глазами.

Кабак, нахмурившись, поднял первую.

— Гипноз… Магическое внушение, способы воздействия через запах и зрительные образы… — задумчиво проговорил он, перелистывая страницы.

Лекарь Лось бережно поднял вторую книгу.

— Тайны нектара: создание целебных эффектов с помощью иллюзий, чар и воскопластики…

Они оба посмотрели на муравьеда, всё ещё висящего в воздухе. В его глазах застыл ужас разоблачённого.

— О, Лесные Духи… — в ужасе проговорил Лекарь Лось, прижав книгу к груди. — Если всё это магические фокусы…

— То всем, кто пользовался его товарами, будет несладко, — мрачно закончил за него Кудесник Кабак.

Пиявка, как по команде, начала уменьшаться и вскоре сдулась, как проколотый пузырь, оставив лишь каплю слизи и муравьеда, с треском упавшего на землю. Пчелиарий, не сказав ни слова, вскочил, стряхнул липкие следы, и бросился прочь.

***

Лечебница Лекаря Лося с самого утра напоминала осаждённую крепость. Очередь, извиваясь, как хмельной змей, тянулась от самого крыльца и уходила далеко за пределы пыльной тропинки. Пострадавшие стонали, охали, тёрли лапками больные места и бросали друг на друга тревожные взгляды — все они стали жертвами чудесных снадобий, нектара и восков Лекаря Пчелиария.

У одной морской свинки губы раздулись до абсурдных размеров: они были похожи на два помидора, и при каждом её слове издавался хлюпающий звук. Бедняжка не могла ни есть, ни пить, ни даже достойно хрюкнуть от возмущения. У другой, некогда пушистой и гордой жительницы, живот облысел начисто, оставив блестящую кожу, покрытую редкими пятнышками. Но больше всего внимания привлекала Бард Свиночка. Совсем недавно она блистала и поражала всех своей невероятно красивой шерстью. Теперь же сидела, съёжившись в углу, будто сморщенный лепесток под дождём. Её шерсть выпадала клочками, обнажая розовую кожу, на которой волдырями расцвели следы аллергии.

— Свиночка! — раздался знакомый голос. Лекарь Лось выглянул из приёмной, заметив её среди толпы. Его брови удивлённо приподнялись. — И ты тоже… Пользовалась этим?

Она смущённо отвела взгляд.

— Ну… я… попробовала. Только чуть-чуть.

Лось усмехнулся, но в глазах его была не насмешка, а доброта, как у тех, кто уже не осуждает, потому что видел многое. Он махнул копытом, приглашая её войти.

Тем временем к ведру с кавионами стекались потоки раскаяния. Жители города, всё ещё потирая облезшие мордочки и обгоревшие ушки, опускали туда монеты, бормоча извинения, одни смущённо, другие со слезами. Бард Свиночка, увы, не имела кавионов. Все свои сбережения она безрассудно потратила на новые платья. Она уже представляла себя, в этих нарядах, блистающей на балах и приёмах, окутанной восхищёнными взглядами, думала, что будет вечно такой красивой и «совершенной». Теперь платьев она стыдилась даже коснуться. Сейчас они казались ей нелепыми тряпками на теле, покрытом волдырями и позором. Лекарь Пчелиарий, между тем, исчез. Он бежал из Свинарнии, оставив свои «улья», которые оказались пустыми. А те самые «лечебные» пчёлы были на самом деле гусеницами, которые превращались в пчёл по воле магии.

***

Когда очередь немного поубавилась, Бард Свиночка всё ещё сидела в углу. Она не ушла хотя и могла, не сбежала и не спряталась. Просто сидела, крепко сжав лютню в лапках, словно та могла как-то заслонить её от стыда. Лекарь Лось, заметив это, оторвался от лечебного настоя, который с любовью размешивал для пациента, и подошёл к ней.

— Ну что, певица ты наша, — сказал он с доброй улыбкой. — Опалённая красотой и опытом. Пиявок грамм и лекарь в шоке сам. А ты, похоже, весь воск выгребла?

Свиночка вздрогнула, но, услышав его тон, не гневный, не издевательский, осмелела. Она вскинула взгляд, полный и сожаления, и робкой надежды.

— Я… думала, если шерсть станет красивее, то будут и платить больше.

Лекарь Лось рассмеялся, с громким, добродушным мычанием.

— Свиночка, никому не нужен блеск, если душа не поёт.

Он подошёл к полке и снял маленькую баночку, где внутри плавали две внушительные и красивые пиявки.

— Вот тебе настоящее волшебство. Настойка «Чёрная поцелуйка». Пиявки, между прочим, не только кровь пьют, но и честь возвращают, если правильно приготовить. И чесотку снимают, и самолюбие лечат. Этих крох недооценивают.

Он подмигнул и лизнул её пушистую щёчку, а затем поставил баночку обратно на полку. Свиночка рассмеялась, хотя в душе всё ещё боялась, что Лекарь Лось будет лечить её этим…

Копыто Судьбы

С самого утра Свиночка сидела на краю широкой, кружевной постели с высоким изголовьем, и медленно расчёсывала свою роскошную шёрстку. Внезапно тишину нарушил шелест крыльев и еле слышный удар о стекло. Свиночка вздрогнула, повернулась и увидела, как в раскрытое окно влетела голубка. Её оперение отливало серебром и небесной лазурью. Птица мягко опустилась на резной подоконник.

— О, вестница утренних чудес… — пробормотала Свиночка, с нежностью погладив голубку по спинке. На тонкой лапке был привязан аккуратный, запечатанный свиток. С любопытством Свиночка взяла и развернула письмо.

«Приветствую вас, Лоретта (ныне известная под псевдонимом «Свиночка») из Лавангура, ныне живущая в Изумрудограде! Меня зовут Йонус Светлоклык, я глава Коллегии Бардов Лессии! Имею честь пригласить вас на великое Шоу Талантов, которое состоится в Лосебурге по адресу: Копытная улица, д. 50.

Вы можете взять с собой спутника при желании. Мы предоставим вам бесплатное проживание в гостинице «Уютная Норка».

Шоу начнётся ровно через неделю. Мы с нетерпением ждём вашего ответа и появления.

С песней и светом — Йонус Светлоклык»

Глаза Свиночки округлились, зрачки расширились как будто ей предложили роль в опере всей её жизни. Она с трудом удержалась от крика восторга, покрыв рот лапками.

— Меня… Меня пригласили… — не веря в происходящее, проговорила она.

Тут же, дрожа от переполнявшего вдохновения, бард схватила перо и начала писать ответ, а после свернула его, перевязала лентой и снова закрепила на лапке голубки. Прежде чем отпустить её в небо, Свиночка щедро насыпала на подоконник ячменя, чтобы голубка перед полётом покушала и немного отдохнула.

***

Рынок Изумрудограда гудел, словно огромный музыкальный инструмент. Воздух был наполнен ароматами жареных каштанов и цветов. Бард Свиночка стояла среди украшенных пёстрыми тканями и шелестящими лентами рядов. Её взор скользил по лавкам, по развешанным платьям: от строгих, графитовых, до вызывающе-розовых, с перьями и пайетками.

— Может, красное? — раздался вкрадчивый голос торговки. Бэлла Мягкошёрстка, торговец и «знаток» высокой моды, ловко вынула с вешалки ярко-алое платье, расшитое золотыми нитями. — Все будут смотреть только на тебя… И завидовать, ах!

Свиночка взяла платье, приложила к себе, покрутилась на каблучках перед старым овальным зеркалом.

— Я ж не шут какой-нибудь! — фыркнула она, недовольно сморщив носик.

И, что уж скрывать, её взгляд с тоской зацепился за ценник, который коварно свисал с шелкового рукава, как приговор. Цифры были устрашающе огромными во всех смыслах. Она глубоко вздохнула, провела лапкой по другим тканям, пересчитала про себя кавионы и… Вдруг заметила нечто особенное. Среди прочих платьев, спрятанное в тени задней стойки, висело оно — зелёное, сдержанное на первый взгляд, но с переливом. При движении ткань играла огоньками. Свиночка ахнула.

— Вот это беру! — воскликнула она с такой решимостью, что Бэлла только удивлённо моргнула.

Торговка мигом принялась предлагать украшения: шляпку с цветком, серьги из перламутровых раковинок, лёгкий пояс с кисточками из шёлка. Свиночка, чувствуя, как внутри неё расцветает уверенность, кивала — всё в дело и в образ. После покупок она направилась домой. Там Свиночка отмыла свою лютню от пыли, проверила струны, а затем стала собирать дорожную сумку. И вот, когда всё было готово, в воздухе повис главный вопрос: кого же она возьмёт с собой в Лосебург? Ответ был, кажется, очевиден.

***

Бард Свиночка сидела на резной лавке в тени цветущего шиповника, покусывая морковку.

— Всё пропало, — пробормотала она с набитым ртом. — И почему всё самое важное всегда приходится делать одной?

В голове мелькали знакомые образы, один за другим: Брат Блинчик? Был занят тем, что уже в какой раз освящал местный колодец. Будто до этого было кому-то дело. Брат Оладушек? Тоже нет, иначе кроме как про апостолов Свиночка вообще ничего не сможет рассказать на шоу. Рыцарь Норка была на задании, выискивая кого-то или что-то в лесу. Лекарь Лось? Тот вообще с головой ушёл в свои лекарские дела. Шоу талантов? Не место скромного и степенного целителя.

Свиночка недовольно вздохнула, бросив недогрызенную морковку в куст.

— Да что же это за напасть такая! — воскликнула она, вскинув лапки к небу. — Ушастик бы точно поехал со мной!

— Поехал куда? — раздался вдруг неподалёку голос.

Она вздрогнула. Из-за кустов, обвешанный пучками свежесорванной мяты, лаванды и чего-то ещё, вышел Кудесник Кабак.

— Меня пригласили в Лессию… На шоу талантов, — сдержанно, но гордо произнесла она. Губы её дрогнули в довольной улыбке. — Но я не могу найти спутника. Все куда-то разбежались. Никому, кроме меня, не интересна великая сцена!

Кабак замер. Пучки трав выпали из его лап и он сделал шаг вперёд.

— Ну… Я вроде бы ничем не занят, — протянул он. — И, если хочешь, могу поехать с тобой. Разделить путь, так сказать.

Свиночка уставилась на него с удивлением. Кабак и с ней?

— Кабак… и что ты будешь делать на моём шоу? Кудесничать?

— Я могу сделать твоё выступление… Феноменальным, — сказал маг и раскинул лапки в сторону. — Представь: ты поёшь а за тобой вьются искры, вспыхивают фонтаны света, взмывают в небо музыкальные драконы, танцуют огненные силуэты! Заклятия и мелодии переплетаются! Магия и музыка! Мы заставим зал затаить дыхание. Пусть вся Лессия захлебнётся от зависти!

И в тот самый миг сердце барда дрогнуло. Её воображение рисовало кадры: она в зелёном платье на сцене, Кабак кружит вокруг, размахивая посохом, магические птицы вылетают из нот, а публика плачет, смеётся и кричит: «Браво!»

— Ладно, — медленно проговорила она, соглашаясь. — Поедешь. Только без своих фокусов.

— Договорились, — кивнул Кабак с важным видом. Кажется, это был и его шанс показать себя.

***

С первыми лучами зари Бард Свиночка и Кудесник Кабак, напевая вполголоса и ворча наперебой, наконец-таки упаковали свои чемоданы. Они сели в магопоезд. Свиночка сидела у окна, задумчиво глядя на проносящиеся поля. Мир снаружи был будто акварельный: смазанный, прозрачный, наполненный ожиданием. На столе перед ней лежал пергамент с надписью: «Мои великие песни (будущие шедевры)». Она строчила строчки к новой балладе, мурлыча под нос:

Копыто Судьбы стучит в ночи,

Сияет в небе знак предвечный…

Кто выбрал путь, тот не молчит

— Я думаю, шоу получится замечательным! — с энтузиазмом сказал Кабак, развалившись на подушках и обложившись свитками, будто строил из них крепость. Он листал огромную Книгу Заклинаний, выискивая эффектные, но не слишком взрывоопасные чары.

Свиночка, не отрываясь от зеркальца размером с ладонь, причесывала свою рыжую шёрстку, доводя каждую прядку до совершенства.

— Я, между прочим, купила костюм для выступления. Очень красивый, — с мечтательной улыбкой она посмотрела на мага. — А ты, Кабак, в чём будешь?

Кудесник оторвался от книги и с подозрением посмотрел на неё из-за странички, как сова из-за листа лопуха.

— Ну… Э-э… — он почесал голову, а затем виновато поправил свою старую, поистрепанную мантию. — В этом же…

— В этом же?! — воскликнула Свиночка, уронив зеркальце и вскинув лапки от ужаса. — Да ты похож не на кудесника, а на бродягу с побережья! Даже Лекарь Лось, и тот наряжается прилично! А ты? Как будто вышел за грибами и забыл вернуться домой!

Кабак пожал плечами и выразительно вздохнул, но в глубине души знал от судьбы не уйдёшь. Особенно если она в виде Свиночки, которая способна свернуть не только горы, но и целую торговую улицу.

— Ну… Может… — начал он, уже слыша, как гремит в голове тревожный колокольчик расходов. — Может, ты действительно… что-нибудь подберёшь?

Свиночка хитро улыбнулась. В тот момент она напоминала королеву накануне бала, готовую нарядить даже тыкву, если потребуется.

— Мы с тобой заедем на Лосебургский рынок, — сказала она с удовольствием. — Я выберу тебе такой костюм, что сам себя не узнаешь! Мы должны блистать! Пусть каждый в зале ахнет: вот они, таланты Свинарнии!

***

«Лосебург — венец архитектурной воли, город, поднявшийся из болот и речных протоков по велению одного существа с рогами, острым умом и мечтой, сияющей ярче рассветного неба. Его построил Рогомир Златорог Первый, Великий — Император-Провидец, Великий Лосеправитель, чья слава до сих пор отливается в бронзе, вечно возвышающейся над площадью Звёздного Совета.

Лосебург стоит, как свиток истории, развернутый над плёсами широкой реки Рогавы, у самого её впадения в древнее и неспокойное Ледяное Море. Здесь ветрено. Город славится своей утончённой архитектурой, где барельефы встречаются с тонкими сводами арок, и каждый фасад будто бы лепили не каменщики, а поэты с зубилами.

Великий город, культурный, политический и образовательный центр страны, Лосебург вобрал в себя всё лучшее от имперских амбиций. Город построен не вопреки природе, но, как утверждал сам Рогомир, в союзе с ней. Каналы Лосебурга блестят, как вены великана.

Лосебург — город парадоксов: он одновременно величественен и печален, живёт прошлым, но дышит будущим. Его соборы не только молитвенные дома, но и маяки мысли. Его библиотеки пахнут пергаментом и морем. Но главное то, что в Лосебурге чувствуется присутствие Златорога даже спустя века. Память о нём живёт не только в бронзовых копытах статуй, но и в том, как город не спит по ночам. Звёзды тут сияют ярче, туманы гуще, а мечты масштабнее. Потому что это не просто столица, а сердце нации, забившееся тогда, когда один великий лось сказал:

— Здесь будет Лосебург. И он будет вечно смотреть на север, туда, где рождается свет» — именно так гласила брошюра, которую Бард Свиночка взяла в магопоезде. Также к ней прилагалась карта с отмеченными важными местами для туриста.

Солнце уже стояло высоко, когда Бард Свиночка, осторожно подсчитав сдачу, спрятала последние рунары в расшитый кошелёк с кисточкой. Кавионы были обменены на местную валюту. Она встала, отряхнула подол дорожного плаща и расстелила карту на ближайшей скамье.

— Ничего не понимаю! — с возмущением в голосе воскликнула Свиночка. — Где тут эта… Коровья улица? Она должна быть здесь, а её нет!

Кудесник Кабак, почесав щёку, склонился над картой.

— Я тоже ничего не понимаю!

Свиночка вздохнула, нахмурилась и огляделась. По мостовой, вымощенной светлым камнем, как раз проходила стройная выдра, в аккуратном зелёном костюме.

— Простите, сударыня! — Свиночка, не теряя ни секунды, подскочила к ней. — Не подскажете… где тут Коровья улица?

Выдра остановилась, вежливо поправила очки на носу и внимательно посмотрела на карту, держа её двумя лапками.

— Коровья улица? Такой не существует.

— А «Уютная Норка»? — вмешался Кабак, достав из-за пазухи письмо Свиночки.

Выдра озадаченно кивнула, напрягла память и вдруг воскликнула:

— А-а! Вы, должно быть, про Звёздный переулок! Туда вам прямо по этой улице, потом налево у кофейни с павлином, потом через арку с цветущим плющом и вы на месте.

— Спасибо! — хором сказали они и двинулись в путь, всё ещё улыбаясь и бросая взгляды на диковинный город. Город был стар6 башенки с цветными витражами, дома, увитые сиренью и медными водостоками, лавки с флюгерами в виде крыльев и звёзд.

И вдруг взгляд Свиночки зацепился за витрину. Прямо посреди площади возвышалась вывеска: «Мур и Маркиз» — тонкими золотыми буквами, среди завитушек, стилизованных под кошачьи усы. Свиночка вошла и её словно окатило ветром. Полки, стеллажи, манекены всё сияло и пестрело. Платья, плащи, перья, жемчуг, кружева и ткани, переливающиеся всеми оттенками звёздного неба.

И вдруг появился высокий, статный, с гладкой шерстью и глазами, синими как ледяные глубины моря, белоснежный кот.

— Чем могу помочь? — вежливо спросил он.

Свиночка вздрогнула от неожиданности.

— Кот?! Но… Но вы же…

— Живой, да, — мягко улыбнулся он. — Моя семья прибыла сюда много поколений назад. Мы основали этот торговый дом.

Она замерла, осматривая его, словно пытаясь определить не иллюзия ли он?

— Ладно… — выдохнула Свиночка, озираясь на вешалки. — Но если вы вдруг прыгнете на меня… Я заору.

Кот тихо рассмеялся, и в этом смехе было больше благородства, чем насмешки.

— Уверяю вас, сударыня. Здесь никто не трогает гостей. Позвольте я подберу для вас… Или, быть может, для вашего спутника одежду?

Он перевёл взгляд на Кабака, который в этот момент как раз надменно разглядывал какое-то пальто.

— Мы участвуем в Шоу Талантов, — хвастливо призналась бард. — И нам нужен костюм.

Кабак с интересом посмотрел на кота. Кажется, ему придётся примерять много одежды… Или нет?

***

Кабак вышел из магазина, гремя сумками, как будто нёс на себе половину королевского гардероба.

— Этот костюм, Свиночка… Он какой-то… Странный, — пробормотал он, едва поспевая за Свиночкой.

— А твой был будто бы обычный?! — фыркнула она, скрестив лапки на груди.

Кабак недовольно фыркнул, но не ответил. Издалека донёсся гул грома, и будто в подтверждение настроения неба упали первые холодные капли дождя.

— Ой! — ахнула Свиночка, припрыгнула на месте и поспешно забежала под навес ближайшего дома, утягивая за собой мага.

— Может, ты… Ну, сделаешь солнце? Ты же маг! — с надеждой сказала она, плотнее кутаясь в плащ.

Кабак, держащий на себе уже не только собственные сумки, но и половину её обновок, устало прикрыл глаза.

— Свиночка… Я слишком устал для таких заклинаний, — он почесал затылок и махнул лапой в сторону неба.

Свиночка закатила глаза:

— И зонт ты тоже забыл?

— Я думал, ты возьмёшь.

— Я?! — вскинула она бровь и с возмущением ткнула себя в грудь. — Я думала, ты запомнишь дорогу!

Они чуть было не рассорились, но тут дождь усилился, превращаясь в тонкую занавесь серебра. И именно в этот момент из тени арки медленно вышла фигура.

— Вам помочь, друзья? — раздался знакомый голос, мягкий и чуть ироничный.

Они обернулись и замерли. Перед ними стоял Шпион Ушастик: элегантный, как всегда, в непромокаемом плаще с капюшоном, придерживающий длинный зонт с узором лилий.

— Шпион Ушастик! — воскликнула Свиночка и ахнула. — А ты тут откуда?!

— Как это откуда, Свиночка? — усмехнулся он, приподнимая бровь. — У меня тут задание. В Лосебурге всегда найдётся что-нибудь подозрительное. Кстати, я не один.

Он сделал шаг в сторону, и в этот миг, внезапно, с крыши прямо перед ними грациозно спрыгнула его спутница. В воздухе запахло травой и духами с нотками одуванчиков. Перед ними стояла красивая коричневая крольчиха, в облегающем плаще цвета кофе с молоком, держащая зонт. Её пояс был увешан кармашками и зельями. Лапка в перчатке тут же взлетела вверх.

— Я — Агентесса Ромашка! — отчеканила она. — Напарница Кадета Ушастика. И, между прочим, я за вами давно наблюдаю.

Она пожала лапку Свиночке, затем Кабаку.

— Подозрительные вы. О-о-о, подозрительные, — она подмигнула, и на щеке её вспыхнула маленькая ямочка. Свиночка моргнула. Кабак открыл рот, но так и не нашёл слов.

— Подозрительные? Мы? — наконец выдохнула певица. — Мы просто ищем дорогу в гостиницу!

И под пёстрым куполом двух зонтов четверо друзей двинулись вперёд.

***

Агентесса Ромашка и Шпион Ушастик ловко провели Свиночку и Кабака по улочкам Лосебурга. Вскоре они достигли здания гостиницы «Уютная Норка» — старинного особняка с витыми балконами и резными ставнями, который казался вырезанным из сказки. На пороге их уже ожидал крупный медведь в жилете с гербом Коллегии Бардов — солидный, немного сонный, но с удивительно добрым взглядом. Он молча кивнул и, вежливо ворча себе под нос, вручил каждому ключик от номера, обёрнутый в ленточку.

После недолгого отдыха вся четвёрка отправилась в кафе «Закуски Севера» — небольшое заведение на углу площади, утопающее в огоньках и цветочных горшках. Внутри царил уют: стены, обшитые древесиной, пахли можжевельником и душистым мёдом. Официантка принесла заказанные блюда на деревянных подносах, украшенных резьбой. Бард Свиночка, аккуратно расправив салфетку, первой вонзила вилочку в нежно пропаренную морковку и довольно прижмурилась, жуя с выражением кулинарного критика.

— М-м-м, морковка ничего… — начала она с задумчивым видом. — Но в «Радостной Лапке» всё равно лучше! И слаще, и дешевле!

Агентесса Ромашка хихикнула, отставляя чашку с чаем, в который были брошены сушёные ромашки.

— Вы такая смешная! — сказала она с доброй улыбкой. — Цены здесь вполне разумные. Хотя… Да, Лосебург город не из дешёвых. Я тут уже давно. Переехала из Ушастии лет… О, десять назад, наверное.

— А мне город нравится! — вставил Шпион Ушастик, откусывая от сочного, чуть карамелизированного яблока. — Очень красивый. Музеи, галереи, театры, уличные представления! Даже транспорт сказочный. Есть куда сходить, есть что посмотреть. А почему, кстати, с тобой поехал Кабак, а не Лекарь Лось?

Свиночка фыркнула и слегка притопнула ножкой.

— Да эта лесная корова вечно занята! Пациенты, мази, лосиный календарь лунных фаз… тьфу! Ужас!

— Лесная… Корова? — переспросила Агентесса, едва не поперхнувшись ромашковым чаем.

— Свиночка всех рогатых так называет, — проговорил Кабак, лениво помешивая густой суп с грибами и загадочно пахнущими специями. — А почему — до сих пор тайна.

— Как это «почему»?! — возмутилась Свиночка, прижав лапку к груди. — В Лавангуре у нас вообще не заморачиваются. Рогатое? Значит, лесная корова. Хоть ты лось, хоть олень, хоть кто. У нас главное практичность!

Ромашка снова рассмеялась, на этот раз звонко и искренне, до слёз в глазах. Между тем вечер продолжал тянуться уютно и неспешно. За окнами всё так же лил дождь, придавая улицам мерцание сказочного озера.

— А ты, Ушастик, когда обратно в Свинарнию? — вдруг спросил Кабак, вытирая усы салфеткой и наливая себе ещё чашку облепихового настоя.

Кролик замер, держа ложку над десертом.

— Пока не знаю, — задумчиво проговорил он.— Но… Я очень скучаю по всем вам. Особенно по Норке.

Свиночка перестала жевать. Кабак чуть нахмурился. Ромашка мягко улыбнулась.

— Каждый день думаю о ней, — продолжил Шпион Ушастик, опустив глаза. — Когда не пишу ей — всё равно думаю. А когда думаю — уже всё написал.

***

Клуб «Златая Завитушка» встречал гостей. Его дубовые двери, отполированные до блеска, источали терпкий аромат древесины. Стоило переступить порог и мир за пределами клуба растворялся. Полумрак внутри, свет падал от свечей, утопая в облаках дыма, что медленно клубились над бархатными креслами. Здесь пахло ванилью, пряностями и чуть-чуть сценической пудрой. Пол был выстелен мозаикой, которая образовывала гигантскую завитушку — символ бесконечного вдохновения, сердца клуба. По стенам были развешены гобелены с театральными сценами: рыцари-ежи, пляшущие белки.

Зал вмещал не меньше двух сотен зверей. Бархатные малиновые кресла с золотой монограммой завитушки были расположены так, чтобы каждый зритель чувствовал себя участником действа. Полукруглая сцена будто бы прижималась к залу — выдвинутая вперёд, как открытая лапка. Цвета бордового вина занавес был украшен бахромой и крошечными колокольчиками.

По обеим сторонам сцены стояли зеркальные колонны, отражавшие всё. А над сценой висела гигантская люстра: витые рога, усыпанные хрусталём, в которых отразились сотни огоньков.

Бард Свиночка и Кудесник Кабак зарегистрировались у стойки, за которой скучающе сидел изящный песец по имени Вият Снежнолап. Очередь, как выяснилось, была огромной. В клуб съехались таланты со всех концов света: жабьи вокальные ансамбли из Республики Хвостолесья, изящные мышки и крысы из Мышиной Республики, кролики из Ушастии, блистательно одетые капибары из Капибарии. И, конечно, местные: рыси в кружевных шарфах, выдры с контрабасами, волки и олени.

Когда началось представление,то зрители в зале замерли. На сцену вышел северный олень, высокий, серебристо-пепельный, с венцом ветвистых рогов, обвитых зелёными лентами. Его костюм был прост: серое одеяние, ниспадающее складками. Он молчал несколько секунд, пока зал затаённо смотрел, а затем начал танцевать. Это был танец о лесной тишине, о сне зимнего озера, о том, как в сумерках звери ждут весну. Его копыта едва касались сцены, а рога описывали в воздухе круги.

Потом, неожиданно, ритм ускорился, свет начал мерцать. Олень развернулся и с каждым поворотом его плащ вспыхивал серебром. Из складок вылетали белые лепестки, кружась над зрителями, как снег.

Музыка в этот момент была едва уловимой: тонкие колокольчики, шорох шёлка, капли. Когда олень остановился, зал был немым, а затем раздались бурные аплодисменты. Бард Свиночка сидела в кресле, не шевелясь, и чувствовала, как у неё потеют лапки. Она смотрела, как олень, поклонившись, медленно уходит за кулисы, и в этот момент поняла: придётся выложиться на полную. Здесь не просто «песню спел». Здесь каждый выступающий выкладывал на сцену кусочек души, вытянутой из самого тонкого слоя бытия.

***

Шпион Ушастик устроился в мягком, чуть потрёпанном кресле рядом с Агентессой Ромашкой, глубоко погружённый в атмосферу зала. Ушастик, откинувшись, вытянул лапки вперёд. Он наслаждался каждым мгновением, предвкушая выход Свиночки. Агентесса Ромашка склонившись к нему, прошептала, чуть усмехаясь:

— Знаешь, Свиночка такая милая. Честное слово. И, по-моему, она единственная на этом вечере, кто приехал с магом.

— Насчёт мага я бы ещё поспорил, — хмыкнул Ушастик, вспоминая, как Кабак однажды случайно заколдовал сам себя в кресло-качалку и целый час медленно катался взад-вперёд, пытаясь произнести отменяющее заклинание.

Ромашка захихикала и, откинувшись на спинку, кивнула. Внезапно в зале раздался мощный, торжественный голос:

— А теперь, дамы и господа, встречайте Лоретту, известную как Бардесса Свиночка, и её загадочного напарника Кудесника Кабака! — объявил Йонус Светлоклык, волк с идеальной дикцией.

Шпион Ушастик едва не подавился сушёной морковкой. Он замер, приоткрыв рот и не из-за морковки, а потому что на сцену вышло сияние в форме морской свинки. Свиночка блистала, как павлин, случайно вывалившийся в сундук с украшениями. Её платье, изумрудное, с отблесками светлячков, отливавшее золотом и медью, невероятно сверкало. Огромный розовый цветок на шляпе дрожал от малейшего движения, едва удерживаясь.

Следом вышел Кудесник Кабак и публика ахнула. Его наряд невозможно было описать одним словом. Это была смесь мантии, шёлкового халата, скатерти из капибарского дворца и, возможно, занавески из магопоезда. И ещё цвет этой мантии был неприятно ярко-жёлтый.

— Это… Что… — прошептал Ушастик, моргая и чувствуя, как рассудок сдаёт позиции.

Свиночка вышла вперёд, грациозно запнувшись о край сцены, и торжественно приложила лапку к груди.

— Моя песня называется… «Копыто Судьбы»! — объявила она с пафосом, не уступающим эпическим балладам. — Я придумала её в вашем этом… Эм… Малапоезде… или как его там…

— Магопоезд — тихо поправил её Ушастик, но Свиночка уже достала лютню и запела.

Я шла по лужам мечты, босиком,

В платье из сена и горького лука.

И вдруг — БУХ! — судьба под хвостом

Стукнула копытом, да с силою звука!

Первая нота прозвучала, как если бы кто-то случайно уронил бубен на кота. Шляпка Свиночки закачалась, цветок уже повис на одной единственной нитке. Она носилась по сцене, как лист в ураган. Кудесник Кабак, согласно некой только ему понятной логике, бил посохом в пол и выписывал в воздухе завитушки, из которых вылетали… смешные морды и лапки вместо огромных красивых салютов.

Зал онемел. Шпион Ушастик почувствовал, как в его груди зарождается паника. Это был не просто провал, а сценическое извержение вулкана неловкости. Смех уже начал проклёвываться где-то в задних рядах.

— Надо спасать положение! — процедил Ушастик сквозь зубы, вскочив и швырнув морковку в сторону. Он юркнул за кулисы, а с другой стороны исчезла Агентесса Ромашка.

Тем временем сцена бурлила. Цветок Свиночки наконец сдался и отлетел в зал, попав в хорька в первом ряду. Кабак продолжал бить посохом, теперь явно в отчаянии, и его «магия» пошла вразнос. В воздухе замелькали пузырьки, радуги и чей-то усатый портрет.

— Ко-о-о-пыто судьбы! — визжала Свиночка, — Оно летит! Прямо сюда! Ко-о-опыто! Судьбы!

Зал уже не просто смеялся, а трясся от смеха. Кто-то плакал от смеха, а кто-то уже записывал происходящее как «самый запоминающийся номер года».

Свиночка шла по сцене, когда вдруг судьба, как это часто с нею бывает, решила вмешаться. Её нежная лапка зацепилась за одинокую табуретку, забыто брошенную на авансцене, и с мелодичным, театральным «ах!» потеряла равновесие, сделав изящный кульбит прямо в сторону Кудесника Кабака. Тот, не ожидавший визита с воздуха, вздрогнул, и из его посоха вылетела очередная иллюзия — искрящееся морда, с глазами, как у улыбающегося жука, и длинными синими усами, дрожащими от волшебного напряжения.

И тут сцена озарилась изумрудным светом. Сквозь сияние, с едва слышным щелчком, посреди сцены метко приземлилась мятная дымовая бомбочка, пущенная лапкой не кого-нибудь, а самого Шпиона Ушастика. Туман заклубился и заиграла нежная и пронзительная музыка.

— Копыто! Копыто! Кто звал Судьбу?! — разнёсся над залом голос.

С потолка, в лучах магопрожекторов, медленно, величественно, спускалась Агентесса Ромашка. На ней был струящийся шёлковый плащ цвета полночной сирени и с каждым её движением ткань отливала оттенками лаванды, жемчуга и золота. В лапках она держала два веера, которые раскрывались, будто крылья богини из древнего мифа, разгоняя дым. Она снизошла, как муза, как дух вдохновения, как сама Судьба, решившая спасти шоу от катастрофы. Её лапки коснулись пола, и она, не теряя ни мгновения, пустилась в танец — лёгкий, гибкий и акробатичный. Ромашка вдруг схватила посох Кабака, закружилась с ним, и вдруг оттолкнулась, прыгнула, перевернулась в воздухе и изящно приземлилась.

Все ахнули от неожиданности и восторга. Ромашка выхватила из-за пазухи хрустальный флакон с блестящим зельем и с разбила его о пол. Посох выскользнул из лап и закатился, превратившись в светящееся колесо, искрящееся всеми цветами радуги.

— Постой, певица! Не спеши! Судьба хочет танцевать с тобой! — с этим кличем, раздавшимся со стороны оркестра, на сцену выкатился Шпион Ушастик, переодетый в сверкающий костюм, усыпанный до последнего шва блёстками и перьями. Он выполнил сальто, откинул ушки назад и начал танцевать вокруг Свиночки, двигаясь с таким задором и грацией, от чего у публики случился коллективный восторг. Его маленький беленький хвостик извивался в такт, словно дирижёрская палочка.

Агентесса Ромашка подхватила Кабака за лапки, и тот, ошарашенный, но покорённый магией момента, тоже пустился в пляс.

— Копыто судьбы… — пропела она, поднимая посох высоко. — Танцуй со мной, пока не снесёт крышу! То в бурю, то в штиль, но ты веди, Копыто, веди нас к лапкам счастья!

И тут Шпион Ушастик, как настоящий герой финального акта, сделал головокружительное сальто прямо в оркестр, приземлился рядом с кларнетистом, схватил его за плечо и потянул наверх. Тот, обескураженный, но вдохновлённый, начал играть по другому в быстром темпе. Агентесса Ромашка в это время активировала скрытые в веерах шпионские фокусы: с каждым взмахом в воздухе рассыпались лепестки алых роз, мягко оседая на плечи и на голову зрителей.

Зал будто окунулся в сон, в котором любовь, магия и комедия сплелись в сияющий венок. И вот Ушастик, подпрыгнув в воздухе, достал ещё один флакон и швырнул его вверх. Вспышка и в воздухе появился силуэт сверкающего золотого копыта. Агентесса Ромашка, не теряя ритма, взялась за лапки со всеми участниками номера и вместе они поклонились. В этот момент Кудесник Кабак, вдохновлённый, наконец произнёс правильное заклинание и над сценой расцвёл фейерверк в виде мордочек всех присутствующих: восторженные, удивлённые, смеющиеся.

Зал вдруг встал. Аплодисменты оказались не просто громкими, а целой бурей счастья. Смех сменился ликованием. И каждый зритель, выходя из зала, знал: он стал свидетелем не провала, а настоящего чуда.

***

Свиночка была настолько счастлива, что готова была расплакаться от радости. Её сердечко колотилось, словно маленький барабанчик в лапках вдохновлённой белки-ударника. Она стояла посреди зала и не верила, что всё это случилось с ней. Шпион Ушастик и Агентесса Ромашка спасли её представление от полного провала.

Йонус Светлоклык медленно поднялся на сцену. Он сдержанно кивнул, а затем торжественно вручил Свиночке почётную грамоту — толстый свиток, украшенный золотыми витиеватыми узорами и печатью. Но это было не всё. Йонус открыл крошечную резную коробочку из чёрного дерева и в ней, как крохотная звезда, лежало кольцо6 серебряное, с выгравированным знаком Коллегии Бардов струна, превращающаяся в ветер.

— Теперь ты можешь, если пожелаешь, вступить в Коллегию и учиться настоящему искусству, — произнёс Йонус с торжественной мягкостью.

Свиночка прижала кольцо к груди. Она не могла говорить, ведь в горле стоял ком, а в глазах собрались слёзы. Всё было не зря. Всё.

На вокзале, среди старинных чугунных фонарей, обвитых плющом, и чуть облупленных афиш с капибарскими певицами, стояли четверо: Бард Свиночка, Кудесник Кабак, Шпион Ушастик и Агентесса Ромашка.

— Это было восхитительно! — воскликнула с восторгом Ромашка, размахивая лапками. — Навыки шпиона оказались совершенно незаменимы на сцене! Ты, Ушастик, прирождённый артист!

Кудесник Кабак в ответ лишь молча кивнул. Ему было немного стыдно, ведь его магия, как капризная муза, подвела в самый ответственный момент. Он понимал, что если бы не два кролика, представление провалилось бы с треском.

— Ой, да, — согласилась Свиночка, вновь глядя на своих спасителей с теплотой, которая могла бы согреть целый вагон. — Кстати, Ушастик, ты не слышал случайно что-нибудь про артефакт Трёх… чего-то там?

Кабак вздохнул, почесал длинные усы и покачал головой.

— Она опять всё забыла, — хмыкнул он с иронией. — Это был Артефакт Трёх Лун. Свиночка выиграла его на Фестивале Удачи. Он оказался реликвией Ушастиии и Сестра Лунное Ухо забрала его на родину.

— Я знаю этот артефакт, — серьёзно заявила Агентесса Ромашка. — По преданию, его вручила Целестбанни великому шпиону — Бархатной Тени. Считалось, что он давно утерян…

— Но его вернули, — добавил Ушастик, смешно качнув ушами. — Говорят, даже нашли тех, кто тайно привёз его в Свинарнию. Артефакт побывал в десятках лап, но теперь он вернулся домой.

Свиночка с интересом посмотрела на него. Она помнила сколько проблем доставил ей этот негодный артефакт!

— Так, получается, тех организаторов фестиваля наказали?

Ушастик промолчал. Он знал слишком много, чтобы сказать мало, и слишком мало, чтобы сказать правду. Он знал только одно — артефакт больше никогда не покинет Царство Ушастиков.

Рыцарский турнир

Несколько дней назад в дом Рыцаря Норки прибыл свёрток, украшенный сургучной печатью с изображением переплетённых шпаг и лаврового венка. Внутри лежало приглашение, а именно торжественный свиток: в Лессии, в деревне Златолесье под Мусквой, назначался великий рыцарский турнир. Норка, прочтя послание, почувствовала, как в груди у неё вспыхнуло радостное волнение: быть приглашённой на столь высокий праздник — честь и испытание для всякого рыцаря. К тому же, ей позволялось взять с собой спутников. А выбирать друзей в дорогу дело не менее важное, чем выбирать оружие для битвы.

Первым, к кому она направила свои шаги, стал Брат Блинчик. Тот стоял во дворе храма, заботливо поливая грядки с ромашками и настурциями. Его кремовая шерсть отливала на солнце золотистым сиянием, а длинные усики дрожали от лёгкого ветерка.

— Брат Блинчик! — торжественно обратилась к нему Норка, склоняя голову. — Благословите меня на предстоящем турнире. Он будет в Лессии и я хочу, чтобы вы поехали со мной.

Священник выпрямился, слегка отряхнул лапки от капель воды и улыбнулся той тёплой, светлой улыбкой, от которой на душе становилось спокойно.

— С удовольствием, рыцарь, — мягко ответил он. — Храму найдётся на кого опереться в моё отсутствие. А сопровождать тебя для меня честь.

Обрадованная согласием, Норка поспешила дальше. В таверне она нашла Барда Свиночку. Та, стоя на лавке, горячо спорила с трактирщиком насчёт цен на морковный суп.

— Свиночка! — позвала её Норка. — Хочешь ли отправиться со мной в Лессию? Там будет рыцарский турнир и я уверена, что твоим песням найдётся место под солнцем этого праздника!

Свиночка вспыхнула радостью. Щёки её зарумянились, а глаза засияли так, словно уже видели толпы зрителей, рукоплескавших под звуки её лютни.

— Конечно же, еду! — воскликнула она, позабыв о ценах. — Там я напишу балладу, о какой ещё никто не слыхал! Оставалось лишь одно место. Норка раздумывала: Кабак… но его заклинания были столь непредсказуемы, что турнир рисковал закончиться до его начала. Оруженосец поедет точно, это само собой разумеется. А вот третьим спутником должен быть кто-то надёжный.

Так мысли её привели в лечебницу Лекаря Лося. Там он стоял у длинного дубового стола, склонившись над ступкой.

— Лекарь Лось, — мягко, но уверенно проговорила Норка, входя. — Сопроводите ли вы меня на турнир в Лессию? Лось поднял глаза от своей работы и в его взгляде мелькнуло спокойное одобрение. Он, чуть качнув могучими рогами, словно взвешивая решение, наконец произнёс:

— Как раз хотел съездить в родные края за редкими кореньями и настойками. А если ещё и сопровождать рыцаря в славном деле, то с радостью.

Норка улыбнулась. Теперь её маленькая дружина была собрана: священник, бард и лекарь.

***

Норка родилась в старинной и уважаемой семье потомственных воинов. Её отец, Сэр Белолап, был славным защитником короны, чья доблесть воспевалась в балладах. Говорили, что его белоснежные лапы никогда не знали поражения на турнирах. Мать же, Леди Лаванда, славилась словом: её искусство дипломатии нередко спасало королевство от катастрофы. Но маленькая Норка никогда не видела себя томной дамой при дворе, прячущейся за кружевными занавесками. Её сердце рвалось в иные просторы: к сражениям и подвигам. С самого детства она тянулась не к куклам и нарядам, а к деревянным мечам и тактическим картам. Её наставники ворчали, но всё же учили. И когда Норке исполнилось шестнадцать лет, она в сияющих доспехах произнесла рыцарскую клятву и так вошла в ряды защитников королевства.

Имя её всегда вызывало странные улыбки.

«Норка? Что за странность? Как зверёк или как убежище в земле?» Но полное имя звучало гордо: Норнисента Цветоликая. Вот только мало кто о нём знал. Даже Ушастик, и тот не догадывался. Хорошо ли это или плохо? Сейчас, сидя в магопоезде, Норка задумалась: возможно, в будущем её полное имя удивит многих. В купе царила почти идиллия: Лекарь Лось сидел, склонившись над толстой книгой в кожаном переплёте, Брат Блинчик тихо бормотал молитвы. Лишь одна Свиночка явно скучала. Она громко вздохнула, схватила лютню и недовольно хрюкнула.

— Пойду по вагонам и спою! — воскликнула она и гордо направилась к двери.

Норка лишь пожала плечами. Лекарь Лось, подняв голову, провел её взглядом и чуть улыбнулся, словно предвидя, чем всё кончится. Через несколько минут дверь распахнулась и в купе вошла лиса в длинном светлом фартуке, катя перед собой тележку с горячими блюдами. Запах тушёной капусты, травяных настоев и ароматных супов наполнил вагон. Путники потянулись к меню.

И тут в купе обратно ворвалась Свиночка. Её мордочка выражала сплошное разочарование.

— Что это такое?! — завопила она, едва не сбив тележку с едой. — Я начала петь и половина вагона убежала в другой! Один олень, представьте, уши закрыл! Уши!

Бард драматично плюхнулась рядом с Лекарем Лосем и ткнула лапкой в тележку.

— Это, надеюсь, бесплатно?

Лисица-фуршетчица молча протянула меню. Свиночка пролистала его, громко фыркнула и хрюкнула так, что Лекарь Лось едва не прыснул со смеху.

— Кошмар… Пожалуй, буду голодной! — она с грохотом захлопнула меню и недовольно отвернулась к окну. Опять цены барда не устроили.

Но Лось, качнув рогами и сдерживая улыбку, выбрал себе скромное блюдо и добавил к заказу суп из ромашек для капризной певицы. Когда тарелку поставили перед ней, Свиночка сначала отвернулась, потом сдалась и уже через минуту уплетала суп за обе щеки.

Брат Блинчик же, перед тем, как прикоснуться к пище, сложил лапки и вознёс молитву.

— Сияющая Лапка всегда делилась трапезой со всеми нуждающимися. В Писании сказано, что она кормила даже голубей.

Свиночка, не прекращая хлебать суп, лишь усмехнулась, отставив ложку.

— Если бы Сияющая Лапка увидела нынешние цены, она бы ни с кем не делилась!

Блинчик поднял на неё строгий взгляд, явно не одобряя этот комментарий.

— Нет, Свиночка, ты не права. Она была чиста сердцем и щедра, бескорыстна, словно само солнце. Она давала, даже когда у неё не оставалось ничего. Она…

И начался длинный, тягучий монолог Блинчика, напоминающий проповедь. Норка слушала его вполуха, глядя в окно, где за стеклом клубились туманы и мелькали зелёные поля.

***

Деревня Златолесье встретила путников прохладным ветерком и тяжёлым небом, затянутым сизыми облаками. Осень здесь была особенной: листья на деревьях сверкали золотом, каменные улочки дышали сыростью, а в воздухе стоял аромат влажной древесины и дыма из печных труб. Оруженосец Храбролап, шагая чуть сзади, нёс сумки Норки с видимым упорством. Ему пришлось ехать в другом вагоне, так как с Норкой рядом не было места. Бард Свиночка, напротив, не шла, а плыла по мостовой, кружась, расправляя юбку и беспрестанно оглядываясь по сторонам. В её глазах загорались огоньки восторга: то от яркой лавки с яблоками, то от кованого фонаря, украшенного виноградными листьями. И вот перед ними возник он: гостиный двор Медвежельбек, воздвигнутый в облике древнего замка.

Высокие башни с острыми шпилями уходили в туманное небо, серый камень стен украшали рельефы с изображениями зверей. По углам стояли массивные статуи медведей с поднятыми лапами: они словно охраняли вход в это странное, величественное здание. Хотя Лессия давно шагнула вперёд, оставив феодальные времена позади, память о старых традициях здесь превращали в архитектуру: замки больше не были жилищами для знати, а служили очагами культуры, торговли и гостеприимства. Лекарь Лось, поправив дорожный плащ, замедлил шаг и задержался перед массивными воротами, уставившись на скульптуры.

— Замок назван в честь одного из Хранителей Леса, — сказал он, с почтением глядя на статую, где каменный медведь стоял на задних лапах, словно готовясь обрушить свою силу на врага. — Могучего Медведя, Хранителя Силы и Упорства. Говорят, в древние времена, когда Лесное государство только училось быть единым, именно такие герои вершили его судьбу. Они были простыми существами, смертными, как и мы, но подвиги их были так велики, что превзошли природу их самих.

Брат Блинчик, топая по мостовой чуть позади, согласно кивнул.

— Как и апостолы Сияющей Лапки, — с лёгкой улыбкой добавил он.

Внутри их встретил гостиный управляющий кабан Клыкан, одетый в простую, тёмную робу. Он приветствовал гостей с уважением и передал каждому ключ от просторных комнат. Вестибюль сиял светом: высокие потолки украшали фрески с изображениями зверей-хранителей, а вдоль стен стояли каменные статуи медведей. Один особенно огромный, возвышавшийся в центре зала, поражал своими размерами.

Свиночка, остановившись перед этой статуей, изумлённо почесала за ухом.

— Да ну… — неуверенно протянула она. — Неужели он действительно был таким… Огромным?

Лекарь Лось, сдержанно улыбнувшись, пожал плечами.

— Кто знает? Может, был. Но мне кажется, скульптор слегка… Приукрасил.

Рыцарь Норка, поднимаясь по широкой лестнице, покрытой ковром цвета спелой вишни, задержалась на мгновение. Склонив голову, она подумала о том, как бы было здорово, если бы здесь был Ушастик. Он бы явно поддержал её. Ведь турнир намечался серьёзный.

***

На следующее утро Рыцарь Норка спустилась в зал тренировок и на миг замерла, широко распахнув глаза. Перед ней открылось зрелище, от которого сердце забилось чаще: просторный двор, залитый утренним светом, наполненный звонким эхом оружия и смехом рыцарей. Здесь, среди древних колонн и геральдических флагов, развевающихся на ветру, собрались достойнейшие из достойных.

Первым к ней подошёл Рыцарь Гладкорог — величественный ящер из южных песков Сабийи. Он протянул ей тяжёлую лапу для пожатия.

— Честь для меня сразиться рядом с вами, благородная Норка.

Следом появился Рыцарь Лепорин Быстроног — высокий серый заяц. Он обнял её по-товарищески и Норка почувствовала в этом тепле неподдельную искренность. Затем к ней приблизилась Рыцарь Хасси Изумрудохвостая, игуана из Республики Хвостолесья. Её длинный хвост переливался зелёными искрами, а на броне сверкали длинные подвески, звенящие при каждом шаге. Холодные глаза рептилии смягчились, когда она протянула ладонь Норке.

Сама Норка хорошо знала историю: когда-то Сабийя и Республика Хвостолесья были единым государством, пока не разделились и не только политически, но и духовно. Сабийя избрала Путь Внутреннего Солнца, поклоняясь свету и огню пустыни. Республика же пошла по иному пути — Великой Жабы, хранительницы болот. Их религии стояли друг против друга, а державы соперничали. И всё же здесь, на турнире, Гладкорог и Хасси стояли бок о бок, будто бы прошлое не имело власти.

Спустя недолгое время к ней подошёл Рыцарь Вальтер Серогрив, серый волк из самой Лессии. Он склонился и почтительно поцеловал её лапку, от чего Норка почувствовала лёгкий жар в ушах. И, наконец, словно сошедший со страниц сказаний, появился Рыцарь Моризз Тигрилатый из Кошачьей Империи. Огромный, статный, с густой черепаховой шерстью, он выглядел просто необыкновенно. Моризз пожал лапку Норке и, мягко улыбнувшись, сказал:

— Первый раз участвую в столь славном турнире. Рад оказаться среди таких достойных воинов.

Все рыцари оказались удивительно дружелюбны друг к другу, и даже Гладкорог с Хасси не обменялись колкими словами, что само по себе оказалось чудом. Норка наблюдала за тренировкой и сердце её то радостно трепетало, то тревожно замирало. Игуана Хасси сражалась с такой грацией, что её меч будто танцевал в воздухе. Моризз Тигрилатый двигался мягко, изящно, будто не являлся огромным котом, а скорее призраком на арене. Его повороты, прыжки и удары мечом были столь красивы, что Норка поймала себя на том, что смотрит на него слишком долго. Она глубоко вдохнула и сжала рукоять меча. Этот турнир не будет лёгкой прогулкой.

Сам турнир включал несколько испытаний и на подготовку к ним отводилось всего ничего. Рыцарь Норка вместе с остальными участниками вышла на «поле езды», где содержались вихремахи. Эти создания были величественны и разнообразны: одни сверкающие, с гладкой бронзовой чешуёй, словно отлиты из меди, другие высокие, мускулистые, с гривами, что переливались всеми оттенками заката. Рыцари с жадными глазами обходили загон, выбирая самых сильных и внушительных. Но Норка остановилась у той, на которую почти никто не обратил внимания: вихремах с белоснежной чешуёй, усыпанной чёрными пятнами, словно яблоневый сад. Существо стояло чуть в стороне, тихо перебирая копытами и зорко поглядывая на окружающих.

— Ах ты красавица, — шепнула Норка, гладя её по длинным бархатным ушам. Существо тихо фыркнуло и доверчиво потянулось к её лапке. — Спокойная, скромная… но в тебе есть то, чего нет у остальных. Будто ты ждёшь своего часа.

В этот момент к ней подошёл вихрий — крепкий бобёр, разводчик и хранитель этих существ.

— Уважаемый рыцарь, не советую, — мягко, но настойчиво проговорил он. — Яблочко — девочка нежная. Она часто болеет, да и силы у неё не так много. Зато есть другой вариант.

Он указал на вихремаха с чёрной, как смоль, чешуёй и густой гривой. Глаза у него сверкали красноватым огнём и всё существо излучало дикость. Однако рядом с другими он выглядел каким-то толстеньким.

— Вот она — чемпион! Прыткая, яростная. Никто с ней не сравнится! С ней вы точно выйдете победительницей.

Норка на миг задержала взгляд на чёрном вихремахе, ощутив исходящую от него силу… Но в её сердце уже родилось решение. Она покачала головой.

— Нет, моим вихремахом будет Яблочко.

Бобёр развёл лапами, но подчинился. Вскоре он принёс снаряжение, помог закрепить сбрую, и Норка, взобравшись на Яблочко, почувствовала, как удивительно мягко та двинулась вперёд.

На тренировке Яблочко не спешила. Прыжки через барьеры давались ей не сразу, но её настойчивость поражала: если она падала или спотыкалась, то вставала и пробовала снова. И всякий раз чуть лучше, чем прежде.

«Вот оно, — подумала Норка, гладя её по шее. — Стойкость сердца, а не сила тела».

После езды пришла очередь стрелять из лука. Норка встала, глубоко вдохнула и пустила стрелу. Она вонзилась прямо в середину мишени, чуть дрожа от точности.

— Норка! — вдруг раздалось сзади. — Ты что, совсем отдыха не знаешь?!

Это была Бард Свиночка. Ворвавшись на поле, она драматично схватилась за свои усы и закатила глаза так, словно на турнире творилась трагедия.

— Я думала, мы пройдёмся по рынку! Купим что-нибудь красивое…

— Свиночка, — спокойно ответила Норка, не отвлекаясь, натянула тетиву и выстрелила снова. Стрела с сухим ударом вошла в самую середину предыдущей. — Твои походы на рынок всегда одинаковы. Ты только ворчишь, что всё дорого и уходишь с пустыми лапами.

Бард театрально всплеснула лапами, недовольно хрюкнула и ушла прочь, бурча себе под нос, что её талант растрачивают впустую. Ей явно наскучили проповеди Брата Блинчика, а Лекарь Лось был занят, чтобы её развлекать.

***

Программа турнира включала в себя следующие испытания:

Копейный поединок — рыцари сталкиваются на вихремахах, стараясь сбить друг друга копьём.

Бой на мечах — схватка один на один до выбивания оружия.

Испытание вихремаха — нужно пройти препятствия верхом, не свалившись.

Стрельба из лука — нужно попасть в мишени, будучи на вихремахе.

Метание копья — кто дальше и точнее.

Бой на бочках — рыцари должны стоять на качающихся бочках и сбивать друг друга деревянным оружием.

Рыцарский танец для дамы/сударя по выбору — в финале устраивают показательные выступления, где рыцари в доспехах исполняют «боевой танец» под музыку бардов.

Судьёй великого действа выступал песец по имени Лагормус. Он сидел верхом на вихремахе, чья чешуя переливалась всеми оттенками утреннего неба. Сама сцена турнира раскинулась величественно: огромная арена, где над рядами зрителей развевались флаги всех участвующих стран: алые полотнища Сабийи, зелёные знамёна Республики Хвостолесья, фиолетовый стяг с золотым львом Кошачьей Империи, жёлто-зелёный-бело-жёлтый флаг Свинарнии.

На трибуне сидели и спутники Норки. Бард Свиночка, разумеется, решила затмить всех. Она вырядилась в светло-розовое блестящее платье. На голове у неё красовалась слишком большая даже для такого случая шляпа с алым цветком, который колыхался при каждом движении ветра. Но самым странным украшением были «серьги» не из ушей, а из щёк. Лекарь Лось смотрел на них с неподдельным ужасом, размышляя, каким образом они держатся и стоит ли спрашивать об этом барда.

Первым испытанием стало метание копья. На поле выстроились рыцари, каждый рядом с флагом своей родины. По древней традиции перед испытанием рыцарей должны были благословить священнослужители. Брат Блинчик, засуетившись, вышел первым. Его простая ряса резко контрастировала с пышными нарядами остальных. Особенно выделялся священник Гладкорога — мунаирун. Это был высокий ящер, облачённый в одеяние, сплошь золотистое, будто сотканное из песка. Лишь глаза и хвост виднелись из-под тяжёлой ткани. Даже Блинчик, привыкший к разным культурам, оказался потрясён и не мог оторвать взгляда. Когда молитвы стихли, помощники песца, несколько ловких выдр в простых кафтанах, подошли к каждому рыцарю, вручая длинные тяжёлые копья.

Лагормус поднял лапу вверх.

— Гости нашего прекрасного турнира, первым честь открыть испытания имеет Рыцарь Лепорин Быстроног из Заячьего Края! Приветствуйте!

Аплодисменты захлестнули поле. Особенно громко приветствовали с трибуны Лессии.

— Да этот заяц и копьё-то вряд ли поднимет, — ехидно заметила Бард Свиночка с края трибуны, прикрываясь розовым веером.

Лекарь Лось и Брат Блинчик лишь переглянулись, благоразумно промолчав. Тем временем Лепорин взял копьё. Он размахнулся и бросил. Копьё вонзилось почти в центр мишени. Зрители взревели, а судья чётко объявил:

— Двадцать пять баллов.

Следующим вышел кот.

— Рыцарь Моризз Тигрилатый из Кошачьей Империи! — возвестил Лагормус.

Сторона кошачьих взорвалась криками и хлопками.

— Вот ещё, коты эти… — пробурчала Свиночка, всё же не удержавшись от ядовитой реплики. После истории на балу она перестала их бояться, но недоверие осталось.

Моризз взял копьё и разогнался, сделав стремительный прыжок, бросил копьё прямо в воздухе. Металл с шипением пронзил пространство и вошёл в мишень, но чуть в сторону. Судья дал двадцать баллов.

И вот настал момент истины.

— Завершает испытание Рыцарь Норнисента Цветоликая из Свинарнии!

Аплодисменты с её стороны трибуны зазвучали особенно громко.

— Норнисента?! — Свиночка едва не подавилась сушёными ромашками. — Я-то думала, её зовут просто Норка!

— Меня тоже не Лось зовут, — спокойно заметил лекарь.

— А меня зовут вовсе не Свиночка, — хрюкнула бард, весело рассмеявшись. — Но я думала, что Норка это Норка!

На арене же стояла сама героиня. Норка сжала копьё лапами, ощущая его тяжесть, холод металла, шершавость древка. Она подняла глаза к небу и шепнула короткую молитву Сияющей Лапке. Тепло разлилось в груди, словно сама богиня положила лапку ей на плечо. Размах, вдох и бросок. Копьё полетело ровно, с лёгким посвистом, и вонзилось в мишень, почти повторив результат Лепорина. По рядам Свинарнии прокатились восторженные крики, аплодисменты, даже звон колокольчиков.

— Двадцать пять баллов! — возгласил судья.

Следующим испытанием стал бой на мечах. На середину арены вышла Рыцарь Норка. Её белоснежный мех слегка колыхался от ветерка, синие глаза горели решимостью, а лапы крепко сжимали деревянный меч. Соперником оказался сам Рыцарь Вальтер Серогрив. Его тень, падая на песок, накрывала Норку почти целиком. Они встали друг напротив друга. Волк грациозно склонил голову, отдавая дань уважения. Норка в ответ сделала рыцарский поклон. Мечи были деревянными, но всё равно тяжёлыми и поэтому от каждого удара мог остаться синяк или ссадина. Всё же это был турнир, а не смертельная схватка.

— Начали! — раздался голос песца и звонкий удар гонга пронзил воздух.

Сэр Вальтер двинулся первым. Он резко взмахнул мечом, пытаясь выбить оружие из лап соперницы. Древко свистнуло, но Норка отскочила в сторону. Она встала в стойку, подняв меч. Волк возвышался над ней как стена, а в его глазах мелькала тень лёгкой самоуверенности и Норка решила использовать это в свою пользу.

Сделав резкий выпад, она крутанулась и ударила по лапе противника. Дерево со звоном ударилось о дерево. Волк даже не дрогнул, ведь слишком крепко держал меч. В рядах Свинарнии раздались возгласы поддержки. Бой продолжался несколько минут. Деревянные клинки сталкивались с сухим треском. Норка прыгала в стороны, пыталась найти слабое место в защите Вальтера, но он держался стойко.

На трибуне Бард Свиночка то хваталась за голову, то прикрывала глаза, не в силах наблюдать за схваткой. Брат Блинчик, сидя рядом, горячо молился. Лекарь Лось, напротив, внимательно следил за боем, холодно оценивая каждый удар, готовый в любой момент прийти на помощь. Но силы были неравны. В какой-то миг Норка замешкалась и волк, воспользовавшись мгновением, мощным ударом выбил меч из её лап. Древко со стуком покатилось по песку. Норка застыла, тихо вздохнув. Она знала, что проиграла в этом испытании. Однако — проиграла с честью.

Следующим испытанием стал бой на бочках. В отличие от поединка на мечах, здесь не было пары соперников — все рыцари выходили сразу и каждый боролся не только с противниками, но и с неукротимой стихией равновесия. Посреди арены блестели отполированные деревянные бочки, выставленные в ряд. Толпа шумела, размахивая флагами и над ареной витал дух праздника и безрассудного веселья. Норка осторожно встала на свою бочку. Рядом с ней стоял Рыцарь Вальтер Серогрив. Он всего лишь сделал пару неуверенных движений и тут же, скользнув лапой, съехал вниз.

— Вот тебе и Серогрив! — воскликнула Бард Свиночка с трибуны, хлопая себя по коленкам.

Рыцарь Моризз Тигрилатый выглядел куда увереннее: изящно балансируя, он крутил бочку прямо к Норке. Его глаза светились азартом охотника. Норка поспешила катить бочку назад, пытаясь сохранить дистанцию и думая, как заставить кота самому потерять равновесие. И тут вмешался Рыцарь Лепорин Быстроног. Его лапы колотили по бочке с такой скоростью, что она бешено понеслась вперёд. С глухим треском он врезался прямо в Моризза. Оба с воплем рухнули вниз. Толпа взорвалась хохотом и аплодисментами.

На бочках же остались лишь самые стойкие. Рыцарь Гладкорог и Рыцарь Хасси Изумрудохвостая двигались уверенно. Бочки под ними катились плавно. Их деревянные мечи сталкивались без лишней грубости. Норка поймала себя на том, что засмотрелась: в каждом движении рептилий было нечто чарующее — гибкость, плавность, сила. Хасси вдруг сделала резкий выпад и её хвост метнулся к лапам ящера. Тот, потеряв равновесие, соскользнул вниз, тяжело шлёпнувшись о землю. Толпа ахнула, а затем захлопала, восхищаясь изворотливостью Хасси. Рептилия, не скрывая улыбки, направила свою бочку к морской свинке. Их деревянные клинки скрестились и началось противостояние. Хасси катала бочку плавно и уверенно, а Норка изо всех сил пыталась удержаться. Несколько минут они сражались почти на равных, но опыт и холодное мастерство рептилии взяли верх. В какой-то момент Норка оступилась и, отчаянно размахивая лапками, свалилась с бочки. Толпа приветствовала победительницу.

После боя был объявлен перерыв. В зале отдыха рыцари расселись за длинными столами, где стояли чайники с травяными настоями и лёгкими угощениями. Норка опустилась на скамью и сделала себе чашку чая. Тёплый аромат мяты и чабреца окутал её, успокаивая и снимая усталость. К ней вдруг подошла Хасси и села рядом.

— Ты хорошо держалась! — произнесла она с мягкостью. — Если бы можно было, я бы разделила победу с тобой. Норка подняла на неё взгляд и тоже улыбнулась. Она не ожидала от рептилии таких тёплых и приятных снов.

— Но победитель, к сожалению, всегда один.

Вскоре к ним присоединился Гладкорог. Он сел рядом и улыбнулся.

— А ты, Рыцарь Изумрудохвостая, просто великолепно справилась с испытанием! — похвалил он её, широко улыбаясь. Хасси хмыкнула и слегка приподняла подбородок.

— И ты неплох, ящер. Но называй меня Хасси, — добавила она, подмигнув.

Они втроём пили чай, обсуждая прошедшее испытание и то, что ждёт их впереди, будто являлись старыми друзьями.

— Следующие вихремахи, — заметила Норка и в её голосе прозвучала лёгкая надежда. Всё-таки на этом существе она умела ездить.

— У нас в Сабийи на них не ездят, — с печалью в голосе произнёс Гладкорог. — Пустыня требует другого транспорта, а иногда пешком быстрее и надёжнее.

— А по болотам Республики Хвостолесья, — подхватила Хасси. — Тем более не проедешь.

Норка вдруг почувствовала, как внутри зажглась искра уверенности. Если и у Хасси, и у Гладкорога нет навыка езды на вихремахах, может быть… Шансы у неё всё же есть.

Испытание вихремахов, древний ритуал стойкости и доверия между рыцарем и его скакуном, всегда вызывало у толпы восторг и тревогу. Нужно было пройти полосу препятствий верхом, не свалившись: остановки, прыжки, медленные шаги, обход ловких изгибов и, наконец, кульминация — прыжок сквозь огненное кольцо. После короткого перерыва рыцари вновь вышли на поле. Каждый воин приблизился к подготовленному, выбранному заранее, вихремаху. Норка медленно подошла к Яблочку.

— Держись рядом со мной, девочка, — прошептала Норка, гладя вихремаха по длинным ушам. — Сегодня мы докажем, что сила не в ярости, а в терпении.

Толпа затаила дыхание, когда на арену вышел первый участник — Рыцарь Вальтер Серогрив. Его вихремах был красив и статен: серо-бело-коричневая чешуя, тёмная грива, глаза разного цвета: один глубокий карий, другой — светлый, как янтарь. Стоило Вальтеру уверенно тронуть поводья, как вихремах внезапно начал крутить головой, словно увидел что-то невидимое. У первого препятствия он резко остановился, у второго отказался прыгать, а возле бочек и вовсе улёгся, демонстративно положив голову на землю. Толпа разразилась смехом. Бард Свиночка, хлопая лапками, показывала коготком прямо на рыцаря:

— Вот бестолковый вихремах! — заливалась она.

Следующим вышел Рыцарь Моризз Тигрилатый. Он выбрал вихремаха, от которого отказалась Норка: иссиня-чёрная чешуя, красноватые глаза, мощь и злоба в каждом движении. Сначала всё шло идеально: он перепрыгивал через барьеры и обходил бочки, но, завидев в стойле другого вихремаха, его охватила ярость. С громким ржанием он встал на дыбы и кинулся к сопернику. Поле наполнилось треском копыт, шипением и рёвом. Два вихремаха сцепились, как дикие чудовища. Помощники судьи бросились разнимать их, уводя с поля под смех и крики зрителей.

На арену вышел Рыцарь Лепорин Быстроног. Его вихремах был коричневым, с добродушными глазами. Лепорин легко справлялся с первыми заданиями, но, приблизившись к огненному кольцу, столкнулся с абсурдом. Вихремах… Зевнул. Его веки начали смыкаться и вот уже прямо посреди арены он опустил голову, склонился на колени и заснул, растянувшись перед препятствием.

— Спит?! — возмущённо пискнула Свиночка, а толпа разразилась хохотом.

Лепорин отчаянно тянул за поводья, но тщетно: сон оказался сильнее рыцарской воли. Уставшие помощники в итоге увели с арены и вихремаха, и его всадника, чтобы дать бедняге досыпать.

Гладкорог вышел на синем вихремахе с чёрной гривой. Ящер двигался сдержанно и уверенно. Все препятствия дались ему легко, но, когда настало время прыгать в огонь, вихремах отпрянул. Глаза его загорелись страхом и ни уговоры, ни толчки не помогли: он отказался пересекать пламя.

Хасси Изумрудохвостая повела серого вихремаха с белой гривой. Её движения были мягкими и точными. Она словно нашёптывала вихремаху слова поддержки и тот слушался её без сопротивления. И когда настал черёд огненного кольца, то они вместе сделали прыжок. Серебристая дуга чешуи пронеслась сквозь пламя и зрители ахнули от восторга. Аплодисменты взорвали поле.

Последней вышла Норка. Яблочко шагала осторожно, словно боясь каждого нового препятствия. Норка наклонилась и шёпотом произнесла:

— Я верю в тебя, милая. Мы вместе.

Каждое испытание давалось Яблочку нелегко. Она замедлялась, делала попытку, срывалась, но под настойчивым, мягким голосом Норки всё же шла дальше. Сердце рыцаря горело верой, что смирение и нежность могут оказаться сильнее грубой силы. Наконец, огненное кольцо. Пламя плясало, обжигая воздух. Норка погладила Яблочко по шее, чувствуя дрожь в её теле.

— Только вместе, девочка, только вместе, — прошептала она.

Вихремах дрогнул, сделал шаг назад… И вдруг рванул вперёд. Пламя облизало воздух, но они пронеслись сквозь него, словно сквозь золотой занавес. На мгновение весь мир замер, а затем буря аплодисментов, восторженные крики, радость и облегчение.

Стрельба из лука — испытание, где важны не только сила лапы, но и точность. На поле выставили длинные ряды мишеней, расписанных кругами: синим, жёлтым и, в самом центре, алым.

Открывала состязание Рыцарь Норка. Толпа зашумела, когда она поднялась в седло и погладила Яблочко. Бело-пятнистый вихремах будто понимала важность. Норка взяла лук в лапки и направила взгляд прямо в центр мишени. Яблочко ускорилась, ветер ударил Норке в мордочку. Стрела взвилась ввысь, словно серебряная птица и со свистом вонзилась в доску, чуть отступив от красного центра. Толпа зааплодировала. Для первого выстрела — достойно. Улыбнувшись, Норка наклонилась к Яблочку:

— Умница. Мы справимся.

Следующим вышел Рыцарь Вальтер Серогрив. Его вихремах был куда более норовистым: с самого старта он мчался, будто хотел скинуть всадника. Вальтер поднял лук и натянул тетиву, выстрелив… Но в тот миг вихремах резко дёрнул головой и стрела улетела далеко за мишень, растворившись в поле. Толпа прыснула от смеха.

Рыцарь Моризз Тигрилатый выехал следующим. Он уверенно поднял лук и когда вихремах достиг нужной скорости, стрела вылетела из его лап, как молния. Она впилась прямо в центр алого круга. Толпа ахнула и разразилась громкими аплодисментами.

Рыцарь Гладкорог и Рыцарь Хасси Изумрудохвостая выступали почти одновременно. Их вихремахи бежали синхронно, словно отражая друг друга: тяжёлая поступь ящера и изящные, точные движения игуаны. Их стрелы полетели одна за другой и воткнулись в мишени на одинаковом расстоянии от центра. Толпа встретила их успех смешанным шумом: одни свистели, другие аплодировали. В воздухе витало чувство равенства и соперничества.

И вот настал черёд Рыцаря Лепорина Быстронога. Его вихремах, казалось, жил в каком-то своём мире. Сделав два шага, он вдруг остановился, шумно зевнул и… Лёг прямо посреди поля, словно решил, что сон важнее турнира. Лепорин отчаянно дёргал поводья, но всё было тщетно. Стрела даже не была выпущена. Толпа хохотала до слёз, а Свиночка, откинувшись на спинку сиденья, смеялась так звонко, что её слышали даже с арены:

— Пусть ему ромашек принесут, может тогда встанет!

Копейный поединок — венец рыцарских игр, где решает не только сила лапы, но и стойкость духа. На поле вынесли длинные, расписанные золотыми узорами копья из прочного дерева. Судьи подняли флажки и толпа затихла в предвкушении.

Первой схваткой стала дуэль Рыцаря Норки и Рыцаря Лепорина Быстронога. В этот миг сердце Норки билось громче фанфар, но она успокаивающе гладила Яблочко по шее.

— Тихо, девочка. Мы справимся, — прошептала она.

По сигналу оба вихремаха рванулись вперёд. Ветер хлестал по мордочке, а в ушах звенел стук копыт. Но вдруг Яблочко издала жалобный звук, словно испугалась. Лепорин же, к удивлению всех, впервые выехал бодро: его вихремах не заснул, а нёсся вперёд решительно. Толпа ахнула: казалось, сейчас будет настоящий удар! Но внезапно вихремах зайца резко дёрнул в сторону и с грохотом врезался в ограждение. Деревянные щиты разлетелись, а Лепорин кубарем полетел на землю, при этом ругаясь так громко, что даже дети в толпе закрывали уши. Яблочко довольно фыркнула, ударив копытом в землю, словно праздновала победу без единого удара. Толпа загудела, смеясь и хлопая.

Следующими вышли Рыцарь Моризз Тигрилатый и Рыцарь Вальтер Серогрив. Их фигуры на фоне арены казались статуями из древних легенд. Но стоило судье опустить флаг, как всё пошло не по плану. Вихремах Моризза, вместо того чтобы нести всадника, рванул в сторону вихремаха Вальтера и оба воина почти сразу вывалились из седла. А сами звери… Словно забыли о турнире. Их глаза вспыхнули диким огнём и они рванули друг на друга без наездников: копыта стучали, зубы щёлкали, хвосты взметались в воздухе. Один вихремах яростно пытался укусить другого за ухо, а тот в ответ хлестал хвостом и вставал на дыбы. Помощникам пришлось срочно бросаться на поле, размахивая плащами и оттаскивая беснующихся зверей. Один из слуг так и получил звонкий удар копытом по заду, что вызвало бурю хохота на трибунах. И только последняя пара подарила зрителям настоящий бой. Рыцарь Гладкорог и Рыцарь Хасси Изумрудохвостая выехали с достоинством: вихремахи их шли ровно, уверенно, копья смотрели прямо друг в друга. Толпа стихла. Вихремахи понеслись навстречу друг другу. В миг столкновения копьё Гладкорога с громким треском ударило в щит соперницы, и Хасси полетела вниз, мягко ударившись о землю. Толпа взорвалась криками. Но Гладкорог не торжествовал: он тут же спрыгнул с вихремаха и протянул ей лапу, помогая подняться.

Рыцарский танец для дамы или сударя — венец всего турнира. Это было испытание не силы лапы, а силы сердца: каждый рыцарь должен был исполнить «боевой танец» в доспехах, под музыку бардов, посвятив его избранному. Арена сияла в вечернем свете. Факелы, установленные по периметру, бросали золотые отблески на металл доспехов. Толпа стихла в ожидании и только струнные бардов разливались по воздуху, будто сама ночь запела.

— Выберите меня! Я хочу быть дамой! — громко выкрикнула с трибуны Бард Свиночка, отчаянно размахивая веером и лапкой.

Лекарь Лось чуть заметно усмехнулся.

— Но ведь ты должна петь.

— И что?! — воскликнула она возмущённо, надув щёчки. — Я хочу быть дамой сердца рыцаря!

Она фыркнула, гневно взглянув на Лося, и в этот миг знакомый голос прозвучал позади:

— Я не помешаю?

Все обернулись. Там стоял Шпион Ушастик. Он был облачён в нарядный костюм глубокого тёмно-красного цвета, его длинные уши чуть подрагивали от вечернего ветра, а на мордочке сияла озорная улыбка.

— Шпион Ушастик! — Свиночка подпрыгнула от радости, хлопнув лапками. — Как ты тут оказался?!

Кролик только лукаво улыбнулся и сел рядом, словно всегда был здесь. Тем временем рыцари один за другим делали выбор: кого они удостоят своим танцем. И вот настала очередь Рыцаря Норки. Она шагнула вперёд, чувствуя, как в груди теснится горечь. Её взгляд синих глаз оказался устремлён в землю, ведь на трибунах не было того, кого она ждала.

— Рыцарь Норнисента Цветоликая, каков ваш выбор? — спросил судья, замечая её странное замешательство.

Норка чуть пожала плечами. Ей было всё равно, ведь кто ей нужен, если не кролик со смешными висячими ушами?

— Вообще-то… Того, ради кого я бы хотела исполнить свой танец… — неуверенно начала она.

И вдруг над ареной разнёсся звонкий, ясный голос:

— Здесь есть!

Норка резко подняла голову и не поверила глазам. На трибуне, сияющий в огнях факелов, стоял он — Шпион Ушастик. Нарядный, красивый он махал ей лапкой и улыбался. Её глаза наполнились горячими слезами — не от горя, а от переполняющего счастья. Она прижала лапку к груди и, улыбаясь сквозь слёзы, произнесла:

— Вот, я выбрала.

И вот настал заключительный аккорд турнира — рыцарский танец. Один за другим на арену вышли барды и встали недалеко от рыцарей. Бард Свиночка недовольно поджала губы, когда поняла, что её никто из рыцарей не избрал своей «музой».

— Рыцари называются, — недовольно пробурчала она сквозь зубы.

Тем временем Шпион Ушастик, как и остальные избранные, стоял перед рыцарями. Первым выступил Рыцарь Гладкорог. Его бард, изящная ящерица в струящихся синих одеждах, взяла первые аккорды и поле залило переливами восточной мелодии, загадочной, будто шелест далёких дюн. Даже Свиночка, насупленная, не удержалась и заслушалась. Ящер не танцевал, а будто плыл, соединяя акробатику с плавными, почти медитативными движениями. Каждый поворот его тела был молитвой гармонии.

Затем вышел бард Рыцаря Моризза Тигрилатого. Пушистый кот с кремовой шерстью, играл весёлую, жизнерадостную мелодию, подтанцовывая и смешно виляя хвостом, щедро разбрасывал улыбки. Моризз словно подхватил его энергию: прыгал, крутился, виляя длинным полосатым хвостом. Зрители захлопали в ладоши, а Свиночка даже сама, позабыв на миг о своей обиде, притопывала лапкой и махала веером. Ушастик, глядя на всё это, улыбался и слегка отбивал лапкой ритм, а его крошечный хвостик дёргался в такт музыке.

Рыцарь Лепорин Быстроног вышел под барабанный бой своего барда — красивого белого зайца. Музыка была яркой, боевой, с топотом лап по земле. Лепорин прыгал, взмахивал лапами, словно отрабатывал удары и его танец был похож скорее на тренировку перед битвой, чем на признание. Но зрелище всё равно впечатляло: энергия била ключом.

За ним выступил бард Рыцаря Вальтера Серогрива — рыжая лисица с пушистым хвостом. Её музыка была странной: спокойной, но время от времени сбивалась с ритма, создавая напряжение. Волк под неё танцевал плавно, изящно, виляя хвостом и будто бы скрывая в каждом движении свою хищную природу. Его танец оказался одновременно и танцем силы, и маской, за которой угадывалась опасность. Рыцарь Норка наблюдала за этим парадом мастерства и чувствовала, как холодок беспокойства крадётся вдоль позвоночника. Они явно готовились заранее, а она… Что сделает под музыку Свиночки? Музыку, которую даже не знает.

И вот настала очередь Рыцаря Хасси Изумрудохвостой. На арену вышла жаба — бард, облачённый в зелёные одеяния, с треугольным головным убором. Музыка, что полилась из её инструментов, была монотонной и гипнотизирующей. Но стоило Хасси выйти вперёд и и всё изменилось. Рептилия двигалась плавно, её украшения звенели, как маленькие колокольчики, хвост мерцал, а чешуя ловила отблески солнца. Она не просто танцевала, а будто бы плыла в нотах чарующей музыки.

И вот осталась Норка. С чувством собственной беспомощности она смотрела, как вперёд выдвинулась Бард Свиночка. Певица с пятнистой шерстью, гордо вздёрнув носик, эффектно бросила веер к ногам Норки. Морская свинка опешила, не понимая, что с ним нужно сделать. Но времени на раздумья не было: Свиночка ударила по струнам и… Вместо размеренной мелодии словно рванула бурю. Музыка брызнула хаосом — весёлая, громкая, безумная. Барды на скамейке переглянулись, ошеломлённые: такого ещё не бывало. А затем… Она запела. Зрители ахнули, ведь никто до неё не пел. Её голос взвился, оглушительный, хрипловатый и резкий. Зайцы тут же прижали уши, а Ушастик схватился за свои висячие уши и сморщился. Но Свиночку было уже не остановить.

— Вот славный турнир произошёл! — завопила она, пританцовывая так, будто сама себя аккомпанировала лапками. Норка глубоко вдохнула. Придётся… Она вытащила меч и вышла вперёд, начиная танцевать с клинком так, будто он являлся её партнёром — кружилась, делала выпады, изо всех сил стараясь уловить ритм, которого почти не существовало. Ведь бард из Свинарнии пела и играла, кажется, наобум на ходу сочиняя мелодию.

— И Рыцарь Норка, доблестная морская свинка! — воскликнула Свиночка на всю арену, схватив с земли веер и кинув его в воздух. Он пролетел дугой и… Плюхнулся прямо на голову судье. Сцена взорвалась смехом и охами. Сама же бард, будто не замечая ничего, продолжала свой сольный концерт:

— Она победила всех, потому что Свинарния — лучшее королевство!

Норка разочарованно закрыла глаза. Это был провал. Полный, безоговорочный провал. И тут внезапно Свиночка резко остановилась, вытерев лоб лапкой. Она облокотилась на лютню и заявила с самым серьёзным видом:

— А дальше я ещё не придумала, но смысл вы все поняли.

Арена погрузилась в гробовую тишину. Ни смеха, ни аплодисментов, только потрясённые мордочки зрителей. Даже судья не знал как это комментировать.

Тишина тянулась, как липкий мёд. Свиночка стояла с лютней, гордо выпятив грудь, будто только что покорила сердца всей арены. Норка же чувствовала, как сердце проваливается куда-то в живот, а уши горят от смущения.

«Сияющая Лапка, да спаси меня…»

И тут первым засмеялся Ушастик. Сначала тихо, прикрыв мордочку пушистой лапкой, но смех нарастал и вот он уже откровенно хохотал, топая лапой. Его висячие уши смешно прыгали в такт смеху.

— Великолепно! — выдохнул он, когда смог говорить. — Это был лучший танец, что я видел!

Толпа словно проснулась: кто-то прыснул, кто-то захлопал, а кто-то подхватил смех. И смех этот разошёлся, захлестнул трибуны, сбросил напряжение, оставив лишь радость. Даже судья, у которого на голове всё ещё нелепо торчал веер, наконец вздохнул и усмехнулся. Он снял аксессуар, покрутив его в лапах.

— Это, без сомнения, было… Новаторски.

С трибун донёсся свист и аплодисменты. Брат Блинчик взвёл лапы к небу, улыбаясь во всю мордочку.

— Слава Сияющей Лапке, что всё закончилось хорошо!

Лекарь Лось лишь покачал головой, но в его глазах мелькнула тёплая усмешка. А Свиночка лишь гордо фыркнула.

— Вот видите, я знала, что все будут в восторге!

Норка невольно рассмеялась и подняла меч, подражая остальным рыцарям. Она сделала изящный поклон и толпа ответила овацией. Хасси Изумрудохвостая подошла к ней и неожиданно по дружески обняла.

— Ты смелее всех нас. Мы танцевали под то, что знали. А ты рискнула, не зная мелодии.

Рядом вдруг возник Гладкорог.

— И это было чертовски весело! — заявил он. — Я бы с радостью посмотрел такой концерт ещё раз.

Когда шум трибун начал стихать, а рыцари один за другим покидали арену, Норка задержалась. Она стояла у ограждения, прижимая лапку к груди и улыбаясь. Позора не случилось, благодаря её новым и старым друзьям. Все подумали, что так и должно быть. Хотя Лекарь Лось, наверное, единственный знал, что примерно так и будет. Вдруг, в тишине сзади, раздались мягкие, почти неслышные, шаги.

— Танец был… Незабываемым, — произнёс знакомый голос, чуть дрогнув на последнем слове.

Норка обернулась. Перед ней стоял Ушастик всё ещё в том самом тёмно-красном костюме, отливающем бархатом на закате.

— Ты смеялся громче всех, — тихо напомнила она, хотя улыбка сама появилась на её мордочке.

— Я смеялся, — кролик сделал шаг ближе. — Потому что иначе заплакал бы от радости, от того, как смело ты вышла на середину, не зная, что тебя ждёт. Ты танцевала не ради победы. Ты танцевала искренне и я рад, что смог прийти сюда, дабы увидеть… Это.

Зелёные глаза Норки блеснули и слёзы, что она так старательно удерживала во время турнира, дрогнули на ресницах. Она опустила взгляд, но Ушастик протянул лапку, осторожно коснувшись её брони едва-едва, будто боялся спугнуть. Он тепло улыбнулся.

— Я пришёл на турнир только ради тебя, — признался мягко кролик.

Она не выдержала и рассмеялась сквозь слёзы и смущение. А Ушастик, не сдержавшись, шагнул ближе и заключил её в объятия, бережные и крепкие одновременно. Толпа уже расходилась, барды спорили о музыке, Свиночка что-то восторженно объясняла судье, но для них двоих арена будто опустела. Мир сузился до двух сердец, бьющихся в одном ритме.

— Ты самый смешной и самый прекрасный кролик на свете, — прошептала она, прижимаясь к мягкому пушистому плечу.

— А ты, — он легко коснулся лапкой её щеки. — Мой самый смелый рыцарь.

И в этот миг Норка поняла: никакой турнир, никакая победа не могла сравниться с этим тихим, простым счастьем — стоять рядом с ним, с её Ушастиком и знать, что он видит её не рыцарем, не воином… А той самой морской свинкой, которую можно любить.

Снежный страж Свинарнии

Зима в Свинарнии не заставила себя долго ждать: за одну ночь крыши оделись в мягкие снежные шапки, деревья застыли в тонком инеевом кружеве, а воздух сделался звенящим и прозрачным. Лекарь Лось первым поднялся на эту белую вахту. В церкви Двенадцати Апостольских Лапок он устроил целую серию лекций, терпеливо и обстоятельно объясняя, какие травяные отвары нужно пить, как укутываться, чтобы мороз не добрался до косточек, и что делать, если болезнь всё-таки подкралась. Бард Свиночка тоже пришла ради приличия. Ну и ради того, чтобы хоть где-то согреться. Но утро было слишком ранним, голос Лося слишком ровным, а тема слишком серьёзной. Её веки стали тяжёлыми и она, не выдержав, предалась столь изысканному искусству сна.

Пробуждение вышло громким и внезапным: она шикарно, во все лёгкие, зевнула. В тот же миг десяток взглядов метнули в её сторону ледяные стрелочки. Свиночка сделала вид, что так и планировала, а затем поспешила покинуть церковь. На улице стояла свежая, чуть щекочущая нос, зима. Бард сильнее закуталась в рыжую, уютную шубку из шерсти северных вихремахов и направилась к башне Кудесника Кабаκа. Башня теперь выглядела по истине сказочно: снег облепил каждый выступ, каждая карнизная каменная чешуйка сверкала в утреннем солнце. Внутри же царил полумрак. Кудесник Кабак стоял, наклонившись над магическим шаром. Свиночка подкралась, заглядывая в шар, и увидела ровно ничего.

— И чего ты в него пялишься? Там ведь пусто! — возмущённо заявила она, сложив лапки на груди.

— Это ты ничего не видишь, — обиженно протянул Кабак, поглаживая усы. — Потому что ты не маг. А я иногда вижу… будущее или прошлое.

Свиночка плюхнулась в кресло, вытянула лапки и драматически вздохнула:

— А про меня там что-нибудь было?

— Нет, — сухо ответил он. Она фыркнула:

— Тогда неинтересно! — и, слегка хрюкнув, добавила: — А почему ты не был на лекции Лекаря Лося? Он там так старался!

Кабак повернулся к ней:

— Зелья и заклинания защитят лучше любых трав! — торжественно объявил он.

Вот только весь Изумрудоград знал, каким именно чудесным образом работают его зелья. Закажут, к примеру, «любовь с первого взгляда» и объект страсти вдруг начинает обожать табуретку или первую попавшуюся картину с пейзажем. А средство для блеска шерсти чаще всего приводило к эффекту прямо противоположному: заказчик становился похож на персик — пушок был где-то там, в воспоминаниях. Поэтому даже Бард Свиночка, при всей своей любви ко всему яркому и волшебному, смотрела на Кабаκа с лёгким скепсисом. Но, признаться честно, и с нежной симпатией. Потому что в этом слегка сумасшедшем маге было что-то милое.

— Сейчас зима… Может, слепим снеговика? — неуверенно, но с какой-то детской надеждой предложила Свиночка. Кабак, поначалу, думал отказаться. Но почему бы действительно немного не прогуляться и отвлечься от повседневной рутины? Захватив посох, маг согласился и они вышли из башни, ступая по хрустящему снегу. Мороз ласково щипал за пушистые щёки. Они шли и размышляли, где именно создать своего белого друга. Кабак сразу отказался от мысли ставить снеговика у своей башни:

— Если Лекарь Лось увидит, обязательно что-нибудь с ним сделает, — проворчал он. В его голосе слышалось столько уверенности, что Свиночка невольно прыснула.

— Тогда давай прямо под моим окном! — важно заявила она. — Чтобы я каждый день могла на него любоваться!

Кабак лишь выразительно закатил глаза. Он был совершенно уверен: пройдёт немного времени и Свиночка начнёт брать кавионы за экскурсии к снеговику.

— Лучше порадуем королеву, — неожиданно предложил он и направился в сторону замка. — Леди Лапка так много делает для всех нас.

— Да она и сама слепить может! — возмущённо фыркнула Свиночка, но пошла следом.

Сугробы по бокам дороги были полны смеха и звонких визгов: морские поросята метались, играя в снежки, падали в снег и снова поднимались. Над всем этим разливалось зимнее счастье. Яблочко, вихремах Рыцаря Норки, гуляла неподалёку. Её копыта негромко постукивали по насту, а дыхание превращалось в лёгкие облачка.

— Какая же она красивая девочка… — мечтательно прошептала Свиночка. — Вот бы хоть раз прокатиться…

Но Норка ревниво берегла свою нежную спутницу. Поэтому Свиночке оставалось только гладить Яблочко по мягкой мордашке и приносить ей морковки. Именно в эти моменты в глазах Барда загоралось то самое тёплое сияние, которое не купить ни за какие кавионы. Наконец, они дошли до замка. Кудесник Кабак, оставив у стены посох, надел свои старые, но очень пушистые налапники и с деловитым видом принялся катать первый снежный шар. Свиночка же стояла рядом, как истинная вдохновительница великого искусства и не делала ровным счётом ничего.

— А почему ты не помогаешь? — наконец не выдержал Кабак.

Она вспорхнула ресницами:

— А почему я должна? И вообще я думала, ты всё сделаешь магией!

Кудесник Кабак хмыкнул. Бард Свиночка вела себя как обычно.

— Тогда хотя бы найди ему глаза, носик и ушки, — примирительно сказал он.

Кудесник Кабак мучительно катил первый снежный шар, ведь тот предательски крошился, разъезжался, а потом и вовсе старался уползти в сугроб. Тем временем Бард Свиночка носилась по тронному залу. Она, оглядываясь по сторонам, шмыгнула на кухню, где ловко умыкнула морковку особо величественной формы, прихватила полотенце «на всякий случай» и, покопавшись у себя в карманах, отыскала пару пуговиц. Вернувшись к Кабаку, Свиночка победоносно протянула ему свою добычу. А Кудесник как раз стоял возле их… творения. Снеговик выглядел так, словно очень хотел прилечь, но, как ни странно, всё ещё стоял.

— Это что? — Кабак поднял бровь.

— Как что? Нос, ушки и глазки.

— Свиночка, морковка — это еда. Нос ему кто-нибудь оторвёт и съест, — устало проговорил он, и перед его мысленным взором тут же возник Лекарь Лось с философским видом, поедающий морковку.

— Полотенце зачем? — он потряс уголком ткани. — А вот пуговицы… Да, они могут сойти.

— Да никто не съест эту морковку! — возмутилась Свиночка. Но тут же задумалась и поняла, что первой съест её сама. Когда никто не будет смотреть.

Кабак вставил пуговицы и они оказались разного размера. Снеговик теперь смотрел на мир немного удивлённо и слегка косовато. Но чему он удивлялся, самому факту своего существования? Пока Кудесник терзал свою магическую душу, к ним подошла Рыцарь Норка.

— Ой, вы снеговика лепите? А можно помочь?

Рядом мягко остановилась Яблочко и, любопытно фыркнув, аккуратно боднула снеговика, проверяя, прочный ли он.

— У нас глаза разного размера, нос под угрозой и… В общем, всё проблема, — развёл лапами Кабак.

— И одежды… Подождите, у меня есть кое-что в казармах, — Рыцарь Норка, сев на Яблочко, поскакала к казармам. И тут, словно по зову зимы, подошёл Брат Блинчик. В его глазах сиял интерес и он явно уже видел в снеговике не просто снежную фигуру, а образ Сияющей Лапки.

— Вижу, создаёте малого снежного рыцаря. Позвольте помочь.

Он начал осторожно лепить ему лапки — движение за движением, будто молясь каждым касанием. И у него это получалось удивительно хорошо: лапки выходили довольно точными и аккуратными. Следом подошёл Брат Оладушек. Он молча достал из кармана небольшую книгу — «Жизнь апостола Радостной Лапки». Когда лапки были готовы, он торжественно вложил книгу в одну из них. В этот момент прискакала Рыцарь Норка с целым охапьем старых доспехов и плащом. Она ловко, сойдя с вихремаха, помогла одеть снеговика. Металл звякнул, ткань легла на белые плечи и вдруг стало ясно: перед ними не просто снеговик, а настоящий рыцарь зимы, молчаливый страж королевского двора. Брат Блинчик взялся за мордочку, едва слышно произнося молитвы Сияющей Лапки.

— У нас получился настоящий рыцарь! — радостно объявила Свиночка. — Но пока без мордочки! Это же ужасно!

Она гладила Яблочко по боку, а та фыркала, будто соглашаясь: да, рыцарю обязательно нужна мордочка. И, конечно, самая добрая. Лекарь Лось приблизился к ним неторопливо, словно вынесенный самим ветром с северных опушек. Его тяжёлые шаги утопали в пушистой снежной россыпи, а на рогах звенели замёрзшие льдинки. Он остановился рядом, вскинул бровь и с неподдельным изумлением посмотрел на их творение — перекошенного, но по-своему гордого снеговика. Кудесник Кабак только нервно почесал усы. Ну да, вот его-то им сейчас и не хватало — этого вечного реформатора от медицины.

— А у меня есть для него рога, — сказал он с довольной улыбкой, доставая из своей походной сумки две изящные ветви, густо усыпанные тонкими разветвлениями. Кабак нахмурился. По видимому, Лось хочет всех превратить в рогатых.

— Вообще-то нам нужны уши, — язвительно проворчал он, недобро глядя на ветви.

— И уши тоже есть! — обрадовался Лекарь Лось, бережно вынимая из сумки два длинных тёмных пера. С какой-то трогательной серьёзностью он воткнул и рога, и «уши» в голову снеговика.

— Ой, какая красота! — восхищённо воскликнул Брат Оладушек, сложив лапки, как в молитве. — Точно Радостная Лапка, когда…

Брат Блинчик бросил на него строгий взгляд.

— Вообще-то больше похоже на Сияющую Лапку, — спокойно заметил он.

И, как это бывало сотни раз, они снова начали спорить. А снеговик стоял, уже обретая черты личности. Оставались носик и глазки.

— У меня есть идея! — неожиданно воскликнула Бард Свиночка, озаряясь тем самым хитрым блеском в глазах, который обычно предвещал либо вдохновение, либо беду. Её взгляд скользнул по широкой рясе Брата Блинчика. — Твои пуговицы… Может, их как глазки?

Брат Блинчик замер. Спор, только что кипевший вокруг святого образа, растворился. Он посмотрел на свои пуговицы — большие, блестящие и гладкие. И правда, именно такие глаза и должны быть у истинного стража зимы. Не раздумывая, Блинчик оторвал две пуговицы и бережно вставил их в мордочку снеговика, словно дарил ему зрение. Лекарь Лось снова полез в свою неизменную походную сумку и отыскал там большую засохшую ягоду шиповника.

— А вот и носик! — сказал он с детской радостью и осторожно, почти благоговейно, воткнул ягоду в снежную мордашку.

Все невольно отступили на шаг. Кудесник Кабак глубоко вдохнул, выпрямился, и старый посох в его лапах дрогнул. Он прошептал заклинание, а затем взмахнул посохом в сторону снеговика. Бард Свиночка тут же зажмурилась — ну его, это волшебство, слишком непредсказуемое. Яблочко тревожно фыркнула, перебирая копытом, будто готовилась прикрыть хозяйку собой. А Брат Блинчик и Брат Оладушек сложили лапки и начали молиться одинаково, синхронно. Все они прекрасно помнили, чем иногда заканчиваются «скромные эксперименты» Кабака. Но случилось чудо: Снеговик словно расправил плечи, его тело стало ровным и гладким, формы округлились, глаза-пуговицы засверкали живым блеском. Плащ, накинутый на его широкие плечи, колыхался на ветру. А веточки-рога вытянулись, превратившись в величественные оленьи ветвистые короны. Теперь он действительно выглядел как страж Свинарнии — молчаливый, мудрый и надёжный. Только… Чего-то не хватало. Конечно же — меча. Рыцарь Норка, заметив это, вдруг вытянула меч из ножен и воткнула клинок в снег рядом со свободной лапкой стража.

— Вот он — рыцарь!

В этот момент двери замка распахнулись и на свежий воздух вышла Леди Лапка. Утреннее солнце скользнуло по её шерстке и мерцающим украшениям. И когда её взгляд упал на снеговика, то она искренне, по-детски, как будто снова стала маленькой, ахнула.

— Как красиво… — прошептала королева, подходя ближе. — И кто предложил это сделать? Лекарь Лось?

Но тот лишь развёл копытами, смутившись, как нашкодивший телёнок. Взгляд королевы легонько скользнул на Рыцаря Норку, но та тоже покачала головой, пряча улыбку. И тогда вперёд гордо выступила Бард Свиночка.

— Я предложила слепить снеговика, — заявила она, выпятив грудь и сияя, как солнце над сугробами.

— А я предложил слепить его для королевы, — не без достоинства добавил Кудесник.

Леди Лапка вдруг растрогалась и подошла к магу ближе, поднялась на носочки и нежно коснулась его щёчки поцелуем. Кудесник Кабак смутился так сильно, что его усы дрогнули, а взгляд упал вниз — куда-то в снег, где теперь отражалось его счастье.

Научная конференция

Высокие окна зала для приёмов пропускали полуденный свет. Лучи ложились на длинный стол из тёмного ореха, на аккуратно разложенные бумаги, фарфор чашек и серебряные ложечки. В воздухе витал терпкий, травянистый, с лёгкой ноткой лесных ягод, аромат свежезаваренного чая. За столом собрались трое. Министр Лессии Серглос Виттович — статный лось с широкой грудью и благородной осанкой обладал роскошными ветвистыми рогами. Его густая шерсть цвета тёмного каштана переливалась в свете солнца, а на груди и вокруг морды серебрились благородные пряди. На нём был безупречно сшитый тёмно-зелёный кафтан с золотыми застёжками, под которым виднелся белый жилет. Министр спокойно пил чай из большой, украшенной замысловатыми узорами, кружки. Он поставил её на стол, посмотрел на лежащие перед ним бумаги и медленно провёл копытом по карте.

— Думаю, мы построим общий транспорт из Кошачьей Империи в Лессию, — произнёс он спокойным голосом. — Я думаю вот такой маршрут предложить.

Лось слегка наклонился и указал копытом на одну из линий на карте. Карта оказалась подробной: горы, реки, болота, лесные массивы, деревни и старые дороги. Посол Ноксель Мракосвет наклонился ближе, разглядывая чертёж.

— Маршрут через долину Усиков Сияющей Лапки, — задумчиво произнёс он и кивнул. — Смело.

Министр кивнул в знак согласия и снова поднял кружку, сделав долгий и медленный глоток. Леди Лапка сидела рядом и молча наблюдала. Раньше она удивлялась послу из Кошачьей Империи, а теперь министру Лессии. Министр Серглос Виттович пил чай снова, и снова. Она не понимала как он мог столько пить. Морская свинка могла иногда попить чуть-чуть чая, маленькую кружечку или с утра хлебнуть отвара из ромашек. Но то количество, что пил лось, королева видела впервые. Тем временем министр сделал ещё один долгий глоток, затем спокойно поставил кружку на стол и с какой-то улыбкой посмотрел на уже опустевший фарфоровый чайник.

— Можно ещё?

Леди Лапка едва не подпрыгнула на месте и её круглые глазки расширились от искреннего ужаса.

«Опять?!»

Королева уже сбилась со счёта, сколько кружек он выпил за время беседы. Пять? Семь? Десять? Но не могла же она за это его осуждать или ругать. Ей оставалось лишь удивляться. Леди Лапка слабо улыбнулась.

— К… конечно, Министр Серглос Виттович, — она хлопнула лапками.

Слуга тут же появился из боковой двери.

— Подлить господину министру ещё чаю! — приказала Леди Лапка. Слуга быстро унес пустой чайник. Посол Ноксель тем временем снова посмотрел на карту. Он, кажется, вообще не замечал того, что его собеседник выпил уже несколько чайников.

— Я думаю, нам стоит собрать инженеров и геодезистов обеих сторон, — задумчиво предложил кот. — Нужно понимать рельеф. Возможно, некоторые участки придётся укреплять.

Министр кивнул. В целом, встреча проходила очень даже хорошо. В этот момент слуга вернулся, неся в лапках чайник больше предыдущего. Министр Серглос Виттович улыбнулся широкой улыбкой добродушного лесного великана и поспешно налил себе ещё чаю. Леди Лапка медленно прижала лапки к груди, не зная, что и сказать.

«Он так весь чай в королевстве выпьет…» — с ужасом подумала она.

В этот момент дверь осторожно открылась и в зал вошла советница Леди Лапки. Она приблизилась к королеве и поклонилась.

— Ваше Свинячество, вас просят в тронный зал.

Леди Лапка моментально оживилась. Наконец-то, она сможет уйти и не смотреть как министр Лессии уничтожает её запасы чая. Кажется, её поданным опять придётся закупать чайные листья.

— Прошу меня простить, господа! Государственные дела! — она вскочила так быстро, от чего её корона слегка наклонилась. Королева Свинарнии поспешила уйти из зала приёмов, оставив этих двоих продолжать обсуждать важные дела.

***

Пока Леди Лапка решала важные вопросы в замке, Кудесник Кабак упражнялся в варке зелий прямо во дворе возле своей башни.

— Итак! — торжественно объявил он, поднимая вверх бутылочку с густой зелёной жидкостью. — Сейчас мы попробуем новый рецепт эликсира бодрости!

Вокруг него уже собралась небольшая толпа жителей города.

— Немного настойки из болотной мяты… — сказал маг, выливая содержимое склянки в котёл. Зелье зашипело и публика восторженно ахнула.

— Теперь щепотку порошка из сушёного гриба… — продолжил он, насыпая в котёл что-то бежевое. Жидкость внутри котелка моментально стала ярко-зелёной.

— О-о-о! — прошёлся по толпе восхищённый шёпот.

Кудесник Кабак обожал публику, любил, когда на него смотрят и восхищаются тем, что он делает. В этом они с Бардом Свиночкой были очень даже похожи. Только Свиночка всегда требовала к себе внимания, а Кабак в моменты вдохновения. Маг вдруг схватил котелок за ручки и кинул его прямо в воздух. Толпа в ужасе ахнула, внимательно наблюдая за котлом. Он описал изящную дугу и Кабак ловко поймал его. Жители начала громко аплодировать.

— Ещё! — крикнула какая-то юная морская свинка из толпы и её тут же поддержали другие. И, широко улыбаясь, Кабак снова подбросил котёл, только уже выше. Он взлетел и маг опять поймал его, не расплескав ни капли странной жидкости. Публика зааплодировала ещё громче. Кажется, все были в полном восторге и поэтому маг и не думал останавливаться.

— А теперь тройной бросок! — объявил он, явно входя в азарт и сильно начал крутить котёл, а потом резко подбросил. Он взлетел высоко, вернее, слишком высоко. Кудесник Кабак с ожиданием вытянул лапки, только вот ничего на них не упало. Котёл, как на зло, стремительно полетел в сторону лечебницы. Тем временем внутри лечебницы царила тишина.

Лекарь Лось сидел за своим массивным деревянным столом у окна и читал письмо, которое держал в копытах. Он уже третий раз его перечитывал, не веря в то, что там написано. Письмо прислали из Республики Хвостолесья, а именно из столицы Квакмарен. В письме говорилось о научной конференции и Лекаря Лося приглашали принять участие. Только вот он никогда не был в Хвостолесье. В письме говорилось, что он может выступить на конференции с лекцией, поделиться своими методами лечения и открытиями. Он уже думал о том, что именно мог рассказать, как вдруг громкий звук заставить его подпрыгнуть. Судя по всему, стекло от окна в коридоре разлетелось на осколки. Что-то тяжёлое влетело внутрь и с глухим ударом приземлилось на пол. Лекарь Лось в ужасе вскочил и, бросив письмо на стол, выбежал из кабинета в коридор. Там прямо на полу лежал котёл, из которого лениво вытекала густая зелёная жижа. Лекарь медленно поднял взгляд на разбитое окно и всё моментально понял. Он вышел из лечебницы и внимательно осмотрелся. Толпа, которая совсем недавно с диким восторгом аплодировала Кабаку, разбегалась кто куда. Сам виновник смущённо стоял посреди двора. Кудесник Кабак посмотрел на вышедшего лося и, неловко улыбнувшись, почесал за ухом.

— Эээ… Я починю, — стыдливо произнёс он. — Только заклинание вспомню.

Лекарь Лось медленно закатил глаза. Он уже давно понял, что этот маг из себя представляет. Поэтому если он начнёт «чинить» окно, то там будет что угодно, а не то, что нужно. А может и самого окна не будет. Кто знает на что способна его капризная магия?

— Нет, спасибо, — сказал Лекарь Лось с тяжёлым вздохом. — Лучше уж я сам починю.

Ему нужно найти на кого оставить лечебницу, придумать лекцию, взять спутника и поехать в Квакмарен. Это будет точно очень интересный опыт. И этим спутником точно будет не Кудесник Кабак, иначе до Республики Хвостолесья они не доплывут.

***

Лекарь Лось решил взять Барда Свиночку и поплыть в Квакмарен. Они плыли на красивом, широком, устойчивым, с высокими парусами цвета сливок, судне. Лекарь сидел на мягком мешке с сеном, устроившись у борта и в копытах держал огромную старую книгу. Бард Свиночка оделась как обычно прекрасно: зелёное пышное с блёстками платье и шапочка, с которой свисала тёмная сеточка. Очевидно, от комаров. Морская свинка, в отличие от лося, носилась по палубе так, будто корабль являлся её личной сценой. Она внимательно выглядывала за борт, потом бежала на нос корабля, затем на корму, а после снова к борту.

— О-о-о-о! — воскликнула она, наклоняясь над водой. — Посмотрите! Там рыба!

Никто не посмотрел, хотя плыли, понятное дело, они не одни. Бард Свиночка стремительно побежала в другую сторону.

— О-о-о-о! А там утка!

Утка действительно была, только вот эти птицы плавали со всех сторон. Свиночка снова пробежала мимо Лекаря Лося и через минуту вдруг остановилась.

— Ой… А если на нас нападут пираты-выдры?

Лекарь Лось медленно оторвал взгляд от книги. Бард Свиночка стояла посреди палубы и смотрела на остальных пассажиров корабля с явной тревогой. Одна особенно заметная пассажирка, красивая лиса в элегантном красном платье, хихикнула, прикрывая мордочку лапкой.

— Пираты-выдры? — удивлённо спросила она. — Сейчас они редкость. Когда-то давно они часто захаживали, но сколько лет уже прошло с тех пор. Они изменились.

Свиночка ахнула так громко, от чего Лекарь Лось заинтересованно на неё взглянул, как и другие путешественники.

— Как это изменились?! — она возмущённо хрюкнула. — Эти выдры никогда не меняются! Они нападают и грабят! Ой, я боюсь! Надо было взять Рыцаря Норку!

Лекарь Лось вздохнул и снова опустил взгляд в книгу, но читать оказалось трудно, потому что через несколько секунд Свиночка снова появилась рядом с ним.

— А какие тут болезни? — взволнованно спросила она. — А вдруг меня укусит комар или ещё что-нибудь? Мне нужно срочно помазаться от всего!

Лекарь Лось с непониманием взглянул на неё. Бард Свиночка как всегда не могла просто сесть и заняться чем-нибудь спокойным: она бегала, задавала вопросы и привлекала к себе как можно больше внимания.

— От всего нельзя защититься, — спокойно проговорил лекарь. — И если комар укусит, то ничего, помажем от зуда. Кажется, это путешествие действительно будет намного веселее, чем он ожидал. Бард Свиночка недовольно фыркнула. Лекарь Лось опять её ничем не помогал кроме пустых советов!

***

Квакмарен, или, как его называли на древнем наречии болотных народов, Моррлин, не был похож ни на один город, который когда-либо видела Бард Свиночка и тем более на те спокойные каменные улицы, к которым привык Лекарь Лось в Изумрудограде. Этот город словно вырос из воды. Когда их корабль приблизился к границе Республики Хвостолесья, привычные берега постепенно исчезли, каменные пристани сменились деревянными настилами, а вместо дорог тянулись водные протоки. Сам Квакмарен стоял на огромных платформах из дерева. Дворцы, дома и башни поднимались прямо из этих настилов, опираясь на мощные сваи. Здания выглядели необычайно красиво: тёмное дерево было украшено раковинами, перламутром и зелёной медью, которая со временем покрылась мягкой изумрудной патиной. Балконы были увиты водными растениями, а над каналами висели фонари в стеклянных шарах. Корабль не мог войти в узкие каналы города, поэтому пассажиров пересадили в лодки. Лекарь Лось и Бард Свиночка спустились на небольшую деревянную лодку, которую управлял лодочник-лягушка. Он был крупный, широкоплечий, с влажной тёмно-зелёной кожей и большими золотистыми глазами. На нём была простая жилетка из грубой ткани, а на голове старая шляпа с широкими полями.

— Прошу, садитесь аккуратно, — сказал он слегка хрипловатым голосом. Бард Свиночка посмотрела вниз и осторожно ступила в лодку, придерживая своё пышное зелёное платье. Её мордочка скривилась от отвращения.

— Фу… тут везде вода! — возмутилась она, осторожно усаживаясь на скамью. — А если я упаду?!

Лекарь Лось спокойно устроился напротив неё и сложил копыта на коленях.

— Постарайся не падать, — спокойно сказал он.

Свиночка в ужасе уставилась на него. Как обычно Лекарь Лось не пытался её успокоить или как-то посочувствовать нервному положению. Лодочник оттолкнул лодку длинным шестом и они поплыли. Лодка медленно вошла в узкие каналы на границе Республики Хвостолесья. Туман красиво стелился по воде мягкими серыми лентами, тростник мелодично шелестел по обе стороны канала. Чем дальше они продвигались, тем гуще становились болота. Даже деревья здесь росли странные: кривые и с корнями, торчащими прямо из воды. Бард Свиночка нервно поёжилась и, достав из сумки маленький веер, начала им обмахиваться.

— Тут ещё запах какой-то рыбный! — недовольно сказала она, уже слыша как жужжат комары и как кто-то плещется в воде. Она недовольно встала, думая о том, чем бы ещё заняться, но вдруг с ужасом вскрикнула. Лодка слегка качнулась от её резкого движения.

— Госпожа… лучше сидеть, — вдруг сказал лодочник, осматриваясь. Но было поздно. Свиночка уже повернулась, собираясь что-то ещё возмущённо сказать, но так не сказала. Послышался какой-то треск и старый деревянный мостик, нависший над каналом, начал рушиться. Бревно треснуло, потом второе, и огромная балка обвалилась прямо в воду.

— А-а-а! — завизжала Бард Свиночка и в панике схватилась за первое, что оказалось рядом, а именно рога Лекаря Лося. Он в ужасе уставился на неё, чувствуя желание боднуть. Лодочник тем временем в отчаянии громко заквакал.

— Ой-ой-ой!

Лодка с громким звуком ударилась о упавшие брёвна и днище со скрежетом зацепилось. Её резко накренило и вода медленно начала переливаться через край. Лодочник стал лихорадочно смотреть по сторонам, словно искал того, кто ему мог помочь. Однако рядом никого не было.

— Ох, болотные духи…

Лекарь Лось ничуть не испугался, а вот Бард Свиночка начала в панике свистеть, буквально прыгнув на копыта лосю.

— Да что это такое! — заквакал лодочник, хватаясь за голову. — Старый мост! Я же говорил, что его нужно чинить! Лекарь Лось, отодвинув от себя морскую свинку, встал и решил попытаться понять, можно ли освободить судно. Он осторожно потрогал копытами брёвна, но они, кажется, застряли намертво.

— Нам конец! — закричала Бард Свиночка, размахивая лапками так энергично, что её зелёное платье взметнулось. Веер, которым она совсем недавно махала, валялся на полу. — Мои песни! Мои чудесные песни! Они никогда больше не прозвучат!

Лекарь Лось стоял, широко расставив копыта для равновесия. Он выглядел поразительно спокойным, будто всё происходящее являлось просто неудачной остановкой на дороге, а не угрозой утонуть посреди болота. Лодочник-лягушка, напротив, заметно нервничал. Его взгляд метался между водой, брёвнами и пассажирами.

— Сейчас всё починим, не волнуйтесь… — он попытался придать голосу уверенность. Но, к несчастью, именно эти слова подействовали на Свиночку так, словно кто-то плеснул в огонь масла.

— Не волноваться?! — вскричала она, резко повернувшись к нему. — Как можно не волноваться, когда мы тонем в болоте, окружённые комарами и рыбами?!

Она вдруг замолчала, потому что вода вокруг лодки странно шевельнулась: по чёрной поверхности пошли широкие круги, будто в глубине проплыло нечто очень большое. Лодочник замер, а Лекарь Лось с интересом посмотрел вниз.

— Тут водятся акулы! — вдруг взревела Бард Свиночка, в панике бегая по лодке.

— Нет тут акул! — отчаянно проговорил лодочник, пытаясь освободить лодку от брёвен. Он упёрся лапами в одно из них и попытался сдвинуть, но оно не шевельнулось. Лекарь Лось тоже навалился на брёвна и его сильные копыта упёрлись в мокрое дерево. Он толкнул, но брёвна застряли так крепко, что ничего не помогало. Вдруг из мутной глубины начало подниматься что-то огромное. Сначала показалась гладкая серо-зелёная, покрытая узорами, похожими на прожилки старого мрамора, поверхность панциря. Потом поднялась большая клешня, а следом показались длинные усики. Существо оказалось размером с телегу. Свиночка замерла и медленно подняла лапки к своим пушистым щёчкам. Лекарь Лось, напротив, наклонился вперёд с явным научным интересом. Лодочник в ужасе уставился на существо, будто увидел самого духа болот. Тем временем огромная клешня медленно поднялась над водой и осторожно коснулась борта лодки, словно проверяла. Лодка скрипнула, но не сломалась. Клешня медленно опустилась обратно в воду и пассажиры лодки почувствовали мощный толчок. Бард Свиночка уже мысленно молилась Сияющей Лапки и всем её апостолам заодно. Ведь вдруг это чудище их съест? Но вот произошёл ещё толчок и брёвна под лодкой начали двигаться. Огромная рачица работала клешнями, словно гигантский речной плотник. Она осторожно подцепляла завал и раздвигала брёвна, медленно освобождая лодку. Свиночка смотрела на это с открытым ртом, не веря в то, что видит.

— Оно помогает нам! — вскрикнула она, наблюдая за тем, как освобождается их судно.

— Она, — поправил её Лекарь Лось, не отрывая взгляд от удивительного существа. — Это мраморная рачица. Я читал о них в старых трактатах, но впервые вижу живьём.

Рачица тем временем сделала последний мощный толчок и брёвна разошлись. Лодка вдруг мягко качнулась и поплыла. Лекарь Лось сразу же начал вычерпывать воду из лодки небольшой деревянной чашей, которая нашлась у лодочника в сумке. Воды оказалось не так много, поэтому в этом смысле путешественникам повезло. Свиночка всё ещё смотрела на воду, словно ожидая, что существо снова появится, но рачица медленно уходила на глубину, лишь её панцирь на секунду скользнул под поверхностью. Лодочник некоторое время молчал, потом взялся за весло.

— Это Ракиня, — произнёс он, медленно гребя, будто всё ещё переваривал случившееся.

— Кто? — Свиночка повернулась к нему с интересом.

— Ракиня, — повторил лодочник. — Болотная мать. Она может покарать или спасти.

И лодочник стал рассказывать историю: «говорят, это было много веков назад, ещё до того, как Республика построила свои города и каналы. Тогда всё Хвостолесье было одним огромным болотом: тёмным и глубоким. В те времена случилась большая беда: вода в топях начала исчезать, реки мелели, заводи превращались в грязь, рыба уходила, а земноводные племена боялись, что болото погибнет. Жрецы молились Великой Жабе, бросали в воду амулеты и травы, но топи всё равно высыхали. И вот однажды ночью из глубины самой древней заводи поднялось существо и вышло на поверхность. Это оказалась огромная, с панцирем, покрытым серыми прожилками, словно кусок мрамора, рачица. Жрецы и жители болот испугались, но существо не напало, а просто начало копать. Клешнями она разрывала старые плотины из корней, углубляла русла, соединяла заводи. Там, где раньше находилась стоячая вода, появлялись новые каналы, там, где земля уже трескалась от сухости, снова начинали журчать ручьи. Так болото ожило снова. Говорят, когда работа была закончена, огромная рачица исчезла в глубине, в той самой заводи, из которой когда-то вышла. Но вскоре жители заметили странное: в воде начали появляться маленькие раки. Сначала один, потом десятки, потом сотни. И все они были похожи на ту рачицу: с тем же мраморным узором на панцире. Старые жрецы тогда сказали: «Это её дети. Болото само решило размножить свою спасительницу.» С тех пор в водах Хвостолесья живут гигантские раки и никто не знает, сколько их на самом деле. И всех их зовут одним именем — Ракиня. Потому что, как говорят жители Хвостолесья: «Первая Ракиня была одна, но её сердце оказалось достаточно большим, чтобы стать целым народом.» Бард Свиночка вскрикнула от удивления. Такого она никогда не слышала. Лекарь Лось тоже удивился. Непонятно сколько таких раков жило в воде и как они влияли на экосистему, но, по видимому, народ болот сильно уважал их.

— А я думала в болотах только эти черви лазят, — проговорила задумчиво Бард Свиночка, отряхивая свои туфельки от воды. — Ну вот эти, пиявки.

Лекарь Лось лишь закатил глаза. Новая культура показалась ему очень интересной. Возможно, он когда-нибудь поедет серьёзно изучать медицину в Республике Хвостолесья. Но время покажет.

***

Уставших путников разместили в гостевом доме «Серебряная чешуйка» — старом, но удивительно ухоженном заведении, которое стояло на краю одного из каналов Квакмарена. Дом был построен на широкой платформе из тёмного болотного дерева. Само здание выглядело вытянутым и немного покатым. Стены были обшиты гладкими дощечками, покрытыми зелёной краской, которая местами потемнела от сырости и времени. По краям крыши висели гирлянды из высушенных водорослей и тонких раковин. Внутри оказалось тепло и немного влажно, а запахи дерева, речной воды, пряных трав и свежей похлёбки смешивались в уютный домашний аромат. Полы были устланы толстыми ковриками из тростникового волокна, чтобы гости не скользили после дождя. В углу потрескивала печь, в которой сушились травы — обычная практика в Хвостолесье, где сырость могла испортить что угодно. Лампы здесь были необычные: стеклянные шары, наполненные бледно-голубыми болотными светлячками. Номера располагались на втором этаже, куда вела извилистая лестница. Каждая комната имела маленький балкончик, нависающий прямо над водой. Оттуда можно было смотреть, как по каналу проплывают лодки, слушать пение птиц и тихие всплески.

Управлял домом господин Длиннохвост Усич — старая выдра с густыми седыми усами и неизменным жилетом из тёмной ткани, на котором поблёскивали маленькие серебряные пуговицы. Он принял гостей из Свинарнии и поселил их в уютные номера. Лекарь Лось сразу стал готовиться к конференции, ведь проходить она будет завтра вечером. Элмер взял с собой несколько книг, кое-какие материалы из своей работы, а также научные труды по пиявкам. Он хотел рассказать про методы лечения в Свинарнии, а также с интересом послушать коллег. А вот Бард Свиночка стояла на балкончике и мечтательно смотрела на воду. Ей хотелось вновь увидеть Ракиню. Неужели эта большое красивое создание помогло ей? Но как её отблагодарить? Свиночка задумалась и решила написать небольшую песню, на которую вдохновило её это замечательное существо.

***

Лекарь Лось проснулся очень рано. Он привык вставать с первыми лучами солнца и, даже в чужом государстве, привычка не подвела. Лось поднялся и взял мешочек с деньгами со столика. Накануне он уже успел узнать, что местная валюта называется чешуйки. Название это вызывало у него немало вопросов, но экономика, как он справедливо рассудил, редко подчиняется логике названий. Поэтому ранним утром Лекарь Лось отправился на рынок и обменял свинарнийские кавионы на чешуйки — маленькие плоские монеты, действительно напоминавшие рыбью чешую. Когда Свиночка наконец проснулась и заявила, что умирает от голода, они отправились искать место для завтрака. Так они оказались в небольшой таверне у канала. На деревянной вывеске красовалась резная рыба с длинным хвостом и подпись гласила: «Рыбий хвост». Таверна оказалась уютной: внутри пахло травами и чем-то солоноватым. Стены были украшены раковинами и зелёными медными лампами. Через окна виднелся канал, по которому проплывали лодки. Путешественники сели за столик у окна и через минуту к ним подошла официантка — изящная игуана с гладкой зелёной кожей и длинными золотыми серьгами. — Доброе утро, путешественники, — поприветствовала она их и положила на стол меню. Бард Свиночка сразу же схватила его и внимательно начала рассматривать цены.

— О! Это… это же дешево! — с улыбкой проговорила она. Цены оказались значительно ниже, чем в Свинарнии. Но потом Бард Свиночка начала читать названия блюд и её улыбка постепенно стала таять.

— Лягушачья похлёбка? — с неверием прочитала морская свинка и её взгляд медленно переместился на соседний столик. За ним сидели трое крупных лягушек и спокойно завтракали. Свиночка резко повернулась к Лекарю. — Это из лягушек?!

Лягушки за соседним столиком медленно повернули головы в сторону Свиночки и недовольно громко квакнули.

— Там внизу написано, из чего это, — подметил Лекарь Лось, надеясь, что Бард Свиночка не выкинет что-нибудь ещё. Они некоторое время изучали меню. Лекарь Лось заказал салат «Дары болот», а Бард Свиночка суп «Дыхание кубышек». Когда блюда принесли, первое, что заметили путешественники — необычный вид. Суп был тёмно-золотистый, с плавающими зелёными листьями и маленькими белыми цветами водяных растений. Бард Свиночка с интересом попробовала суп, удивляясь, какой он вкусный: солёно-кисловатый, отдававший запахом душистого растения. Лекарь Лось тем временем пробовал салат и был приятно удивлён. В тарелке лежали: пропаренный мох, поджаренные стебли камыша и тонкие полоски ивовой коры, пропитанные межевальным настоем. Лекарь Лось доел салат с большим удовольствием и после заказал местный напиток из льна. Свиночка же выбрала клюквенный сок. Всё оказалось очень вкусным и необычным.

— Вот это кухня! — довольно произнесла Бард Свиночка, закончим завтрак. — Не то что эти гнилые морковные хвостики у нас на рынке за бешеные кавионы.

После завтрака они вышли на улицу. Город уже проснулся: лодки скользили по каналам, где-то играла музыка. Лекарь Лось направился узнавать, где именно будет проходить конференция. Ему нужно было принести материалы заранее, а Бард Свиночка решила заняться тем, что умела лучше всего. Она отправилась на Площадь Трёх Жаб. Это оказалось удивительное место: посреди площади стояли три огромные бронзовые статуи жаб. Их спины были гладкими, а глаза украшены зелёным стеклом. Свиночка встала между ними и, достав свою лютню, начала петь. Песня была новой, ведь сочинила она её прямо ночью. Это оказалась песня о Ракине, о болотной матери, о великой рачице, которая живёт в глубине болот и наблюдает за всем. Прохожие начали останавливаться, некоторые бросали в её шапочку чешуйки, а несколько старых жаб слушали особенно внимательно и даже подквакивали в такт. Бард Свиночка кружилась, уходя в такт собственной мелодии. И в какой-то момент в воде канала рядом с площадью появилась рябь. Из воды медленно поднялись два длинных усика. Они едва заметно покачивались, словно кто-то там в воде слушал и танцевал. Свиночка закончила песню мощным аккордом и толпа зааплодировала. Но когда певица посмотрела на воду, то усиков уже не было. После утомительной песни, Бард Свиночка вернулась в гостевой дом в свою комнату и решила поспать. Кажется, все силы ушли на исполнении хвалебной оды Ракини.

***

Вечером, когда небо начинало окрашиваться в янтарные и багряные оттенки, Лекарь Лось вместе с Бардом Свиночкой отправились на научную конференцию. Их лодка мягко скользила по одному из центральных каналов Квакмарена, а вокруг постепенно зажигались фонари. Конференция проходила в старом Институте Жабьего Искусства — одном из древнейших зданий столицы Хвостолесья. Институт стоял на широкой каменной платформе, редкой для Квакмарена, где практически всё строилось из дерева. Само строение было круглым и массивным и над ним возвышался широкий купол, покрытый медными пластинами, которые от времени стали глубокого изумрудного цвета. По краю купола тянулась резьба в виде десятка каменных жаб, сидящих в разных позах. К главному входу вела широкая лестница из гладкого серого камня. Над ним висел огромный круглый барельеф — изображение Великой Жабы, сидящей на лилии, вокруг которой расходились круги воды.

Внутри институт оказался ещё более впечатляющим. Главный зал представлял собой огромный амфитеатр, где каменные ряды поднимались вверх широкими дугами, а в центре располагалась круглая кафедра для выступающих. Под куполом висели длинные лампы с мягким зеленоватым светом, и казалось, будто весь зал находится под водой. Зал сегодня был уже практически полон. Сюда съехались учёные со всей Республики Хвостолесья и из соседних земель. Когда Лекарь Лось занял своё место среди докладчиков, а Бард Свиночка среди слушателей, организатор, высокий крокодил в красивом светлом камзоле, объявил список и порядок выступающих: Профессор Кварлок Топеглаз, Доктор Селлис Водоглин, Гидролог Мерис Поток, Инженер Трак Болотник, Лекарь Элмер Мягкорог, Доктор Лисса Раковед. Сама конференция начиналась для Барда Свиночки с приятного предвкушения. После вчерашнего выступления на площади она чувствовала себя вдохновлённой. Ей казалось, что научная конференция — это что-то вроде большого собрания талантливых и необычных существ, где непременно будут звучать остроумные речи, обсуждаться удивительные открытия, а в перерывах, возможно, даже будут аплодировать её песням. Вскоре на сцену вышел пожилой жабий натуралист.

Он был довольно крупный, с мягкой оливковой кожей и круглыми, немного выпуклыми глазами. На носу у него держались маленькие очки, которые он постоянно поправлял перепончатой лапкой.

— Профессор Кварлок Топеглаз, — объявил ведущий.

В зале вежливо зааплодировали и профессор поклонился.

— Уважаемые коллеги, — начал он немного сиплым голосом. — Сегодня я расскажу вам о поведении болотных светлячков и их использовании для освещения городских каналов…

Свиночка улыбнулась, но уже через пару минут её улыбка начала медленно таять.

— …как мы наблюдали в течение семнадцати ночей подряд, интенсивность свечения напрямую зависит от влажности тростниковых зарослей…

Свиночка зевнула.

— …и, как показывают наши измерения, колонии светлячков предпочитают…

Свиночка немного заёрзала на лавке.

— …располагаться на северной стороне…

Она посмотрела на потолок, потом на соседей, которые сидели с таким выражением сосредоточенного восторга, будто перед ними раскрывали тайны мироздания. Бард Свиночка возмущённо хрюкнула.

— …следовательно, размещение фонарных садков вдоль каналов…

Через несколько минут терпение барда начало стремительно таять. Она крутилась на лавке, поглядывая то на окна, то на потолок, то на соседей и, время от времени, приглушённо хрюкала от скуки.

— …если мы увеличим популяцию светлячков на двадцать процентов…

Бард Свиночка вдруг поняла одну простую вещь — уснуть будет легче, чем слушать всё это. Её глаза начали медленно закрываться, но она решила, что поспит чуть позже. Поэтому морская свинка осторожно поднялась с лавки и, пока никто не заметил, выскользнула из зала. Некоторое время она просто гуляла возле павильона, но потом даже это наскучило ей. Возвращаться и слушать нудную лекцию Свиночке совершенно не хотелось. Поэтому, завидев лодку, она обрадовалась. Кажется, у неё возникла идея.

— Эй! — она помахала лодочнику. — Можно на рынок?

Лодочник кивнул и, дождавшись пассажира, стал грести веслом. Когда они добрались до рынка, площадь оказалась практически пустой, но несколько лавок всё же были открыты. И для Барда Свиночки этого оказалось более чем достаточно. Она прошлась по рядам, всё внимательно рассматривая: множество красивых аксессуаров из ракушек, бесподобные блестящие платки, перчатки и шапки. Одну такую Бард Свиночка заприметила сразу и купила себе красивую шляпку с вышивкой в виде прыгающих из воды рыб. Затем стала разглядывать аксессуары, примеряла какие-то перчатки и даже пыталась торговаться. Но у неё оказалось не так много денег и хватило лишь на шляпку. Но Свиночка совсем не расстроилась и, гордо надев покупку, покинула рынок. Площадь опустела. Бард Свиночка остановилась на краю платформы и вдруг заметила кое-что странное. У самого края лежал небольшой, немного потрёпанный, мешок. Свиночка подошла ближе и осторожно заглянула внутрь. В мешке оказалось много, всяких форм и размеров, ракушек. Некоторые были закручены спиралью, другие сияли розовым и голубым оттенком. Свиночка восхищённо хрюкнула и огляделась. Никого. Мешок выглядел так, будто его просто забыли или намеренно оставили. Но почему добро должно пропадать? Она, не сомневаясь ни секунды, взяла мешок и пошла к лодкам с мыслью, что привезёт ракушки в Свинарнию и подарит всем тем, кто ей восхищался.

***

Бард Свиночка вернулась на научную конференцию как раз во время доклада лягушачьего Инженера Трака Болотника. Он был приземист, широк в плечах, с мощными перепончатыми лапами и серьёзным выражением мордочки. Перед ним лежали схемы, свитки и какие-то модели из дерева и тростника.

— …и если мы усилим подпорные конструкции каналов с помощью тройных свай, — говорил он, указывая на чертёж. — То сможем избежать сезонных обрушений…

Свиночка неохотно заняла своё место, даже не пытаясь делать вид, что слушает. Она ждала пока выйдет Лекарь Лось, надеясь, что он хотя бы расскажет что-то весёлое. Может быть, покажет своих червей или расскажет какую-нибудь жуткую, но увлекательную историю.

— …и теперь, — произнёс ведущий. — Слово предоставляется представителю Свинарнии, лекарю Элмеру Мягкорогу.

— Ну наконец-то! — Бард Свиночка выпрямилась и с восторгом захлопала в ладоши.

Лекарь Лось спокойно поднялся на сцену и разложил свои записи.

— Моя тема на сегодня: граница между лечением и выживанием: практическая медицина вне идеальных условий. Свиночка с непониманием уставилась на него. Какая граница? Какое лечение? Он должен был показывать пиявок.

— …в Свинарнии мы стремимся лечить причину, а не симптомы…

Она в ужасе схватилась за свои пушистые щёчки. А Лекарь Лось всё продолжал.

— …в условиях отсутствия магии…

Свиночка зевнула, понимая, что это ещё одна скучная лекция. Вот и смысл ей было сюда приходить?

— Ой… — прошептала она, прикрыв рот лапкой. — Лучше бы червей им показал.

Свиночка закрыла глаза и сознание под мягкий, убаюкивающий голос Лекаря Лося, начало медленно уплывать.

— …адаптация организма…

— …полевые условия…

— …биологические различия…

На полу рядом с ней валялся мешок с ракушками и именно там, в этой невинной кучке морских сокровищ, началось нечто странное: сначала едва заметное движение, потом лёгкое шуршание. И вот, из мешка медленно выползла первая улитка, а за ней и все остальные. Маленькие, влажные, блестящие, они сползали на деревянный пол и расползались в разные стороны. Никто этого не замечал, потому что все были слишком заняты: кто-то записывал лекцию, кто-то задавал вопросы, а кто-то слушал, затаив дыхание. А Бард Свиночка и вовсе уснула. Но вдруг послышался громкий звук, словно что-то огромное царапалось о камень. Несколько голов повернулись на звук, а Лекарь Лось как раз начал отвечать на вопрос.

— В условиях повышенной влажности…

Звук повторился, но никто не придал этому значения. Учёные продолжали спрашивать, а докладчик отвечать. И вот, из одного огромного арочного окна, выходящих к каналу, появилась клешня, а затем показалась голова. Это была Ракиня. Её мраморный панцирь блестел от воды, а длинные усы медленно покачивались в воздухе. На мгновение всё замерло, а затем зал взорвался паникой: лягушки квакали в ужасе, кто-то уронил чернила, кто-то опрокинул скамью. А молодая лисичка и вовсе, забыв сумку, с бешеной скоростью рванула к выходу.

— Она здесь! Она здесь!

— Ракиня!

— Спасайтесь!

Учёные метались, нелепо сталкиваясь друг с другом, а кто-то и вовсе пытался спрятаться под лавкой. Но вот Ракиня вела себя совершенно спокойно. Она медленно перелезла через окно и осторожно подхватила одну из улиток, а после и вторую, и третью.

— Мои образцы! — раздался отчаянный крик и к Ракине кинулась молодая игуана. «Доктор Лисса Раковед!» — представилась бы она в любой другой ситуации, но сейчас лишь отчаянно тянулась к улиткам. — Не трогай их! Это научный материал!

Она пыталась опередить клешню, но та оказалась быстрее. Ракиня продолжала собирать улиток, словно терпеливая хозяйка, наводящая порядок. Тем временем Лекарь Лось стоял на сцене и с непониманием наблюдал за происходящим.

— Полагаю… — спокойно подметил он, начиная собирать свои записи. — На сегодня конференция окончена.

— Ого! — Свиночка резко проснулась, а после вскочила и огляделась. — Ракиня!

Пока остальные в панике разбегались, Бард Свиночка устремилась к рачице.

— Нет-нет! Она может напасть! — вдруг пронзительно вскрикнула Доктор Лисса Раковед, срываясь на писк.

Но Бард Свиночка уже не слышала и бежала к Ракине. Учёные вдруг замерли: кто-то прикрыл глаза, кто-то зажал рот лапами от ужаса.

— Сейчас… сейчас её…

Но Свиночка, не колеблясь ни секунды, обняла огромную рачицу сбоку, прижавшись щекой к её влажному, прохладному панцирю. Лекарь Лось смотрел на это с выражением, в котором смешались сразу несколько чувств: профессиональная оценка риска, растерянность и слабое, незаметное изумление. Ракиня остановилась и её клешня замерла в воздухе, прямо над мимо проползающей улиткой. Стебельки дрогнули и маленькие глаза на них чуть повернулись. Она будто пыталась осмыслить происходящее, ведь в её мире не существовало такого жеста: никто не прижимался к её панцирю, никто не касался её без страха. Обычно все разумные существа сбегали от неё кто куда, потому что не знали: нападёт она или нет.

— Спасибо тебе… — искренне проговорила Бард Свиночка, закрыв глаза и мягко поглаживая узорчатую поверхность панциря. — За спасение, Ракиня.

Рачица издала тихий звук — нечто среднее между скрежетом и вздохом. А потом, медленно поджав одну из лап, провела клешнёй под панцирем и достала небольшой гладкий переливающийся всеми цветами камень. Ракиня вытянула клешню вперёд, словно предлагая этот камень обнимающей. Свиночка в неверии протянула лапки и осторожно взяла камень. Где-то позади раздался изумлённый вдох Доктора Лиссы Раковед.

— Это невозможно!

Тем временем Ракиня, будто завершив своё дело, аккуратно собрала оставшихся улиток в клешню, затем развернулась и, не спеша, направилась к арочному окну. Перед самым уходом её хвост плавно поднялся и качнулся, словно жест прощания. А после исчезла и сама рачица. После её ухода разразилась шумная дискуссия. Учёные не верили тому, что видели. Даже Лекарь Лось засомневался в правдивости происходящего. Ведь раки — существа не самые разумные. Но неужели здесь, в Республики Хвостолесья, с ними всё иначе?

***

Бард Свиночка уплывала в Изумрудоград с восторгом. Всю дорогу она крутила этот камень в лапках, вспоминая, что ей сказала Доктор Лисса Раковед. А именно то, что подаренный камень не просто безделушка из болот, а самый настоящий артефакт. С ним, попав в беду где-нибудь возле болот или воды, всегда что-то морское придёт на помощь. Верила ли в это Бард Свиночка? Ещё бы! Только ей было грустно из-за того, что Ракиню нельзя взять с собой. Она могла бы жить в Изумрудограде, хотя вряд ли Леди Лапка одобрит такое. Потому что жители города как обычно испугаются и разбегутся кто куда, увидев размеры рачицы. Поэтому она будет вспоминать об этой встречи с улыбкой и, может, иногда отправляться в путешествие в Квакмарен.

Лекарь Лось же удивился тому, какой тихой оказалась его спутница. Кажется, подарок рачицы повлиял на неё больше, чем он предполагал. Сам Элмер немного расстроился. Научная конференция оказалась очень интересной, только вот ответить на некоторые вопросы он так и не успел. Зато успел выступить и это уже что-то. После конференции, Лекарь Лось смог обменяться кое-какими контактами с местными лекарями и исследователями. Теперь они будут обмениваться медицинской информацией, препаратами, методами лечения и, быть может, Лекарь Лось издаст медицинский трактат с подробным описанием своего опыта лечения морских свинок и о том, как их лечить в условиях Республики Хвостолесья.

Вселесная Ярмарка достижений

Эта глава не связана с основной сюжеткой Лапки, потому как писалась как бонус на фест. Но так как я давно не связана ни с каким фестом, то выкладываю её у себя.

Джиа Вольцит приехала в Нижний Рогоград с особым трепетом. Вселесная ярмарка достижений — не просто крупнейшее выставочное событие Лессии, а целый водоворот знаний, амбиций и невероятных открытий. Здесь собрались лучшие умы, чтобы продемонстрировать свои труды: чародеи и алхимики, изобретатели и механики, философы и историки, даже скульпторы и писатели находили для себя место на этом величественном собрании. Сама мысль о том, что она, скромная учёная из далёкой Мышиной Республики, могла представить здесь плод своего труда, заставляла сердце гулко стучать в груди. Шерсть Джиа, белая, как чистый лист бумаги, мерцала под светом магических ламп, освещавших главный павильон. Её длинные чёрные волосы, спадая до самой поясницы, рассыпались шелковистыми волнами, аккуратная чёлка подчёркивала карие глаза, которые вспыхивали интересом при виде величественных витрин, наполненных открытиями. Красивое роскошное платье тёмно-синего цвета струилось по её телу. Она обосновалась в зале Чистого Знания — месте, где наука и магия встречались в своём высшем проявлении. Здесь астрономы открывали новые звёзды, маги-теоретики переписывали законы мироздания, исследователи выводили новые формулы, а алхимики сочетали разум и волшебство, создавая уникальные методы познания реальности.

Автоматический Архиватор — плод научных трудов Джиа Вольцит, маленькая механическая сфера, инкрустированная тонкими серебряными нитями. Казалось, что в металлическом сердце скрыта древняя магия, но на самом деле всё работало исключительно благодаря точному расчёту и безупречному механизму. И эта сфера умела переписывать книги с точностью до последней буквы, создавая совершенные копии без ошибок и потерь. Анализировать и систематизировать информацию, помогая учёным, историкам и исследователям. Джиа аккуратно оформила свой стол, выставив рядом несколько книг для демонстрации работы устройства. Стеклянная витрина защищала его от случайных лапок любопытных гостей. Повесив табличку «Скоро буду», она решила осмотреть фестиваль. Всё здесь было новым для неё, волнующим, манящим. Первым делом Джиа оказалась в Храме Творцов и Мастеров — месте, где создавались и демонстрировались самые уникальные механизмы и артефакты. Огромные парящие машины плыли под сводами зала, магические краски сами запечатлевали картины, а автоматизированные скульпторы точили мраморные изваяния, будто управляемые невидимой волей. Внимание Джиа привлекла одна из выставок — «Изобретения компании из Свинарнии». Это был богато оформленный стенд, украшенный золотыми узорами и резными деревянными элементами. Но более всего её удивила фигура, которая стояла в центре. Перед стендом, необычно контрастируя со строгими механизмами и схемами, возвышалась морская свинка в длинном платье золотого цвета. Наряд, казалось, не сочетался с атмосферой научной выставки, но именно это делало его ещё более примечательным. На лапках морской свинки красовались зелёные браслеты, а голову венчала розовая шляпка, слегка сбившаяся набок. В лапках она держала лютню, и, совершенно не стесняясь окружающих, задорно пела, переливаясь весёлыми нотками:

— Заходите к нам! У нас лучшие свиные изобретения!

Джиа не могла сдержать улыбку. Было в этом нечто… очаровательное. Она подошла ближе, с интересом глядя на странную певицу. Кто она? И что именно они представляют? Толпа гудела, словно огромный улей, переливаясь голосами, смехом и восхищёнными возгласами. Посетители со всех уголков Лессии и дальних земель стекались к ярким стендам, притягивающим их обещаниями революционных изобретений и удивительных открытий. И тут, как удар грома посреди ясного неба, зал заполнил звонкий, чуть взвинченный голос:

— Друзья! Вы готовы увидеть нечто, что перевернёт ваш взгляд на технологии? Что взорвёт рынок?!

Все взгляды разом устремились к сцене, где, перебирая струны лютни, стояла морская свинка в золотом платье. Позади неё, нервно одёргивая манжеты своего элегантного чёрного камзола, стоял другой представитель Свинарнии, явно обеспокоенный. Он молчал, но в глазах его читался немой вопрос: Что сейчас будет?

— Добро пожаловать на стенд компании «КабаноТех»! — продолжала певица с задором. — Производителя лучшей, самой надёжной техники в Свинарнии!

Морской свин за её спиной едва заметно закатил глаза, но промолчал.

— Наш главный хит — Самоподогреваемая Ванна «ТеплоНорка 3000»!

И, не дожидаясь реакции, весело закружилась на месте, словно представляла не научное достижение, а лучшую песню своего репертуара. Толпа сначала замерла в недоумении… а затем разразилась смехом. Кто-то даже зааплодировал, ведь не каждый день удаётся услышать столь необычную рекламу. Тем временем, морской свин в камзоле, закрыв лапками мордочку от стыда, явно мечтал исчезнуть.

— Но и это ещё не всё! «КабаноТех» представляет революционную новинку — Карусельную Свиноповозку!

Толпа ахнула.

— Устали от скучных карет? Хотите, чтобы ваша поездка была не только быстрой, но и весёлой?

Некоторые кивнули, заинтересованно переглядываясь.

— Карусельная Свиноповозка вращается на ходу, создавая ощущение вечного праздника!

Теперь уже весь зал гремел хохотом. Они явно приняли это за шутку. Морской свин в камзоле застыл, глаза его наполнились ужасом. Но певица была неумолима. С широкой, самодовольной улыбкой, она гордо осмотрела собравшихся и подняла лапки вверх:

— Спасибо за внимание! Я — Бард Свиночка и мои песни невероятно популярны в Лессии! И…

Она так и не успела договорить. Её соратник, молча и решительно схватил её за лапку и оттащил в сторону, сверкая глазами, полными едва сдерживаемой ярости. Джиа, стоявшая неподалёку, невольно прислушалась.

— Бард Свиночка, какая ещё ванна?! Какая повозка?! — возмущённый шёпот был полон боли. — Мы же просили тебя про мельницы рассказать!

Учёная мышка прикрыла рот лапкой, чтобы сдержать хохот, и поспешила дальше.

«Да, Свинарния действительно славится своими неординарными личностями… — подумала она. — Возможно, когда-нибудь я туда приеду.»

Улыбка ещё не сошла с мордочки, когда Джиа оказалась в другой части ярмарки — Зале Исцеления. Здесь царила совсем иная атмосфера: спокойная, пропитанная ароматами трав и масел, наполненная приглушёнными голосами целителей. По обе стороны зала располагались разноцветные шатры, украшенные символами различных медицинских школ. Здесь лекари из разных стран представляли уникальные методики, способные исцелять даже самые сложные недуги. Джиа подошла к стенду компании «Флоринова» и с любопытством стала разглядывать странные стеклянные банки, наполненные прозрачной жидкостью.

— Что это такое? — спросила она, указывая на них. За прилавком стоял олень в зелёной робе, чьи мудрые глаза смотрели на неё с лёгким любопытством.

— Специальные банки для пиявок, — пояснил он, ловко насыпая в одну из них неизвестный порошок. Когда он добавил воды, жидкость приобрела глубокий синий оттенок, словно ночное небо. — Вы ведь знаете, что пиявки — одноразовая история?

Джиа кивнула, внимательно изучая процесс.

— В этом растворе они могут жить и использоваться многократно, — продолжил олень, с гордостью оглядывая своё изобретение. Прежде чем Джиа успела задать вопросы, к стенду подошёл величественный лось, облачённый в такую же зелёную мантию. Его глаза, цвета густой хвои, блеснули интересом.

— Очень любопытное изобретение! — похвалил он, качнув рогами. — Для отдалённых от медицины регионов — бесценная находка.

Он на мгновение задумался, склонив голову, а затем, с улыбкой, добавил:

— Кстати, я бы хотел приобрести две банки для своей практики.

Джиа снова улыбнулась, понимая, что здесь, на этой ярмарке, творится настоящая история. Каждое изобретение, каждая новая идея — шаг в будущее. И ей было приятно знать, что она — его часть. Учёная Джиа Вольцит шагала по сверкающим залам выставки, её глаза, полные любопытства, ловили каждую деталь, каждый отблеск магических кристаллов и металлический блеск шестерёнок. Она вошла в Мастерскую Будущего, святилище техномагии, где будущее встречалось с настоящим, а чудеса науки становились реальностью. Воздух здесь был пропитан запахом смазки, озона и горячего металла. Вокруг парили конструкции, поддерживаемые силовыми полями, вращались магические двигатели, а самоходные механизмы пересекали пространство, словно живые создания. Но что-то привлекло её внимание сильнее, чем механические чудеса. Она замерла, увидев его. На центральную платформу стенда компании «Лазурит Механик» из Кошачьей Империи вышел кот. Его густая рыжевато-золотая шерсть сверкала, словно чистое золото под светом магических ламп. А глаза… два изумрудных пламени, в которых плясал разум, скрытая дерзость и едва уловимый вызов. Дорогой камзол из тёмно-синей ткани переливался, словно ночное небо перед грозой. Он медленно провёл взглядом по толпе, позволяя каждому прочувствовать его значимость.

— Вы стоите на пороге нового мира. Но вопрос в том, готовы ли вы переступить через этот порог?

Толпа начала перешёптываться. Учёная мышка подошла ближе. Её сердце забилось слегка учащённей.

— Сколько столетий ваш мир кланяется магии? — продолжал кот, его голос был плавным, глубоким, завораживающим. — Сколько поколений зависело от прихотей эфира, проклиная свою беспомощность перед стихиями? Магия — это капризная госпожа, а наука — верный слуга. Она подчиняется нам и не колеблется, не исчезает и не выходит из-под контроля… если знать, как её направлять.

Он начал медленно ходить по сцене, его пушистый хвост раскачивался в такт словам.

— Позвольте представить вам «Разумную Обитель» — макет города, свободного от магии.

На платформе ожил металлический, крошечный, но поражающий своей сложностью, город. Шестерёнки закрутились, алхимические реакторы вспыхнули синим светом, механические руки начали строить, переставлять, собирать конструкции. Это было чудо. Толпа ахнула. Кто-то затаил дыхание. Маги в задних рядах сжали пальцы на посохах, тихо переговариваясь. А учёные… они тянулись ближе. Джиа, не в силах сдержать восторг, выдохнула:

— Это… Поразительно! Какой учёный это создал?

— М-м-м… — кот ухмыльнулся, открывая острые зубы, и прищурился. — Он перед вами.

— Вы?! — мышка моргнула, оглядываясь, словно надеялась найти кого-то ещё. — Но… Я тоже учёная, но о подобном и мечтать не могу.

— И в какой секции находится ваше изобретение, позвольте узнать?

— В зале Чистого Знания. Буду рада вас там видеть, — её голос слегка дрогнул. Она смущённо отвернулась, скрывая внезапное тепло в щеках, и поспешила прочь, пока разум снова не захватил этот магнетический взгляд. Но едва она отошла от стенда, как заметила нечто забавное. Возле другого павильона два величественных существа бодались рогами. Один был северным оленем с густым мехом и мощными рогами, другой — лось, которого она уже видела ранее возле банок для пиявок.

— Витар Жизнерадостное Копыто, я так рад тебя видеть! Ну, рассказывай…

Мышка хихикнула, наблюдая за этим лесным приветствием. Жители Лессии, кажется, не обращали внимания, для них это было обычным делом. Но для Джии Вольцит это был первый подобный случай и он очаровал её. Пройдя дальше, она снова очутилась у стенда компании «КабаноТех» из Свинарнии. Однако, Барда Свиночки больше не было видно. Вместо неё на сцене стояла другая морская свинка, нервно держа в лапках листочек, явно стараясь прочитать с него текст. Джиа Вольцит вернулась к своему стенду, чувствуя лёгкое волнение. После встречи с котом её разум ещё бурлил от впечатлений, но работа требовала сосредоточенности. Она поправила табличку с названием изобретения, аккуратно выпрямилась и начала ждать посетителей. Первым к ней подошёл странного вида морской свин. Его длинная рыжая ряса почти сливалась с цветом шерсти, а в лапке он держал резной посох, украшенный мелкими магическими символами. Джиа сразу поняла — перед ней маг.

— И что это такое? — лениво протянул он, недоверчиво глядя на механизм.

— Это Автоматический Архиватор, — с гордостью ответила мышка, демонстрируя устройство. — Он способен переписывать книги без ошибок, создавая идеальные копии.

Морская свинка закатила глаза, скептически склонив голову.

— Это я умею и так с помощью магии.

Мышка растерянно посмотрела на него.

— Но…

— Ваше изобретение так себе! — отмахнулся он, явно не впечатлённый.

И вновь рыжий кот оказался рядом. Казалось, он просто материализовался из воздуха. Его длинный хвост медленно подёргивался, выдавая скрытое удовольствие от предстоящего спора. Изумрудные глаза вспыхнули насмешливым светом, скользнув по магу.

— «Так себе», говорите? — начал он с интересом.— Значит, вы способны переписывать книги без ошибок?

Морской свин вскинул подбородок, скрестил лапки и самодовольно ухмыльнулся.

— Конечно! Я же Кудесник Кабак! Это элементарное заклинание!

Кот усмехнулся шире и ловким движением достал из кармана книгу. Это был древний, потрёпанный фолиант с пожелтевшими страницами и выцветшими буквами. Он медленно развернул его и открыл на случайной странице, затем повернул к Кабаку.

— Тогда, прошу, продемонстрируйте. Перепишите эту страницу идеально.

Кудесник фыркнул, ударил посохом о пол, и в воздухе засветилась магическая энергия. Парящее перо тут же ожило, начав аккуратно выписывать текст на чистом листе. Через несколько секунд работа была завершена. Кабак с самодовольной улыбкой протянул лист коту. Он взял лист, мельком взглянул, затем медленно покачал головой.

— Ошибка.

— Что?! — Кабак выхватил лист и уставился в него, будто не веря. Его белые усы нервно стали подрагивать.

— Буква «з» в четвёртом слове искажена. А вот здесь слово «происхождение» заменилось на «происшествие». Ваше заклинание недостаточно точное.

Глаза Кудесника сузились, он начал нервно моргать.

— Это… это всего лишь мелкие погрешности!

Кот ухмыльнулся и повернулся к Джиа. Не говоря ни слова, он нагло активировал Автоматический Архиватор. Механизм ожил, его тонкие металлические лапки ловко взялись за перо, а глаза, наполненные голубоватым светом, сосредоточенно просканировали страницу. Машина работала бесшумно, плавно и уверенно. Через несколько мгновений она аккуратно выдала лист бумаги. Кот взял его, пробежался взглядом, затем повернулся к толпе.

— Идеальная копия, ни одной ошибки. Потому что машина не знает усталости, эмоций и предвзятости.

Толпа, собравшаяся за спиной Кабака, загудела. Кто-то начал перешёптываться. Кабак сжал лапки в кулаки.

— Магия — это искусство!

— А наука — это прогресс, — холодно парировал кот. — Магия может ошибаться, её можно исказить. Машина работает безупречно. И вот почему будущее за нами.

Кудесник Кабак раздражённо фыркнул, резко развернулся на лапках и ушёл прочь, не желая продолжать спор. Джиа смотрела на гостя из Кошачьей Империи с восхищением. Её глаза горели интересом, а на губах играла лёгкая улыбка.

— Никогда не думала, что скажу спасибо коту.

Он, не теряя своей естественной элегантности, слегка склонил голову.

— О, Герцог Люкс Лазурит всегда к вашим услугам, — с игривой ухмылкой кот протянул ей лапу.

Мышка заметно покраснела, но всё же вложила в его ладонь свою маленькую лапку, пожав её.

— Джиа Вольцит. Очень рада с вами познакомиться.

Люкс кивнул, затем перевёл взгляд на Автоматический Архиватор, словно оценивая его заново.

— Знаете, на этом фестивале, ближе к закату, будет кое-что интересное. Один учёный-музыкант из Лессии представит своё техническое изобретение, способное сочинять музыку и воспроизводить её.

Карие глаза Джиа загорелись ещё ярче.

— О! Это звучит потрясающе! Если я не устану, то обязательно загляну. В каком зале это будет происходить?

— Храм Творцов и Мастеров. Буду рад увидеть вас там.

И, бросив ей прощальный взгляд, Люкс Лазурит снова исчез среди толпы, оставляя после себя лёгкий запах еловых веток.

***

Закатное солнце растеклось по каменным стенам Храма Творцов и Мастеров мягкими, почти осязаемыми лучами, будто само небо благословляло этот вечер. Джиа Вольцит, уставшая, но ведомая любопытством, шагнула внутрь зала, где уже не осталось стендов, лишь один — уединённый, возвышающийся, как алтарь науки и искусства. В центре сцены стоял непонятный механизм, опутанный витиеватыми медными трубками и мерцающими магическими узорами. Он выглядел одновременно величественно и загадочно, словно устройство из легенд. Рядом, в чёрном камзоле, подбитом бархатом, с достоинством стоял баран. Его густая шерсть была вычесана до совершенства, а на копытах блестели серебряные накладки, отражающие свет канделябров.

— Дамы и господа, представляю вам Музыкальный Грезоорган! Устройство, способное не просто сочинять музыку, но чувствовать её, пропуская через нити гармонии саму душу!

Толпа ахнула. За его спиной возвышался механизм, больше напоминающий живое существо, чем инструмент. Клавиши мерцали разноцветными огоньками, а глубоко внутри прядь за прядью перекручивались шестерёнки, словно сердце гиганта билось в такт вселенной. Внутри машины ворчали паровые двигатели, а магические символы на трубах мерцали, словно настраиваясь на мелодию мира.

— Это не просто инструмент, — Композитар с нежностью провёл копытом по корпусу машины. — Это дирижёр, композитор, оркестр и художник в одном лице. Он слушает, улавливает ритм эмоций, подстраиваясь под настроение каждого из вас.

Он нажал несколько кнопок, и воздух сотрясли первые ноты. Живая, дышащая мелодия разлилась по залу, окутывая слушателей, будто мягкий, шелковистый туман. Музыка поднималась и падала, касалась сердца, заставляя его дрожать от предвкушения.

— Музыка мечты! А теперь… танцы!

И первым вихрем сорвалась в пляс Бард Свиночка, схватив за копыта лося в зелёной робе. Их движения были неуклюжими и быстрыми как танец огня. Толпа подхватила ритм — кто-то кружился с партнёром, кто-то двигался в одиночку, растворяясь в музыке. Джиа, наблюдая за этим, чуть улыбнулась, но во взгляде сквозила лёгкая печаль. Никто не пригласил её. В мире, полном энергии и движения, она стояла в тени. Ссутулившись, она сделала шаг назад, собираясь уйти, но вдруг позади раздался знакомый, низкий голос:

— И куда же вы, Джиа?

Она обернулась — перед ней стоял Люкс Лазурит, его изумрудные глаза светились лёгким вызовом. Он уверенно протянул ей лапу.

— Окажите мне честь?

Зал переливался светом магических огней, отражающихся в отполированных каменных стенах, будто само пространство вибрировало в такт музыке. Джиа Вольцит ещё никогда не была частью столь волшебного момента. Люкс Лазурит держал её лапку в своей, ведя в танце с ловкостью, граничащей с искусством. Его движения были грациозными, уверенными, он кружил её, заставляя чувствовать себя легче перышка. Джиа смеялась, её голова закружилась не только от танца, но и от близости кота. Она смотрела в его изумрудные глаза, ловя в них отблеск таинственного света. Люкс вёл её плавно, но не оставлял её ни на секунду — его лапы уверенно направляли, поддерживали, оберегали. Он двигался с ней так, будто знал ритм, предугадывал малейшее движение.

— Вы так искусно танцуете! — выдохнула она, слегка задыхаясь.

— О, Джиа, — его голос зазвучал мягко, почти мурлыкающе. — Это вы заставляете меня так танцевать.

Её сердце пропустило удар. Эти слова… Он сказал их так, будто за ними скрывалось что-то большее, чем простой комплимент. Она чувствовала тепло его лап, его лёгкий, пряный запах. Джиа вдруг осознала, насколько он близко. Люкс держал её так, будто не хотел отпускать, его пушистая лапка чуть скользнула по её талии и у мышки захватило дух. Толпа кружилась вокруг них, но для Джиа в этот момент существовал только он. Только его проницательный взгляд зелёных глаз, только его дыхание и мягкая и нежная улыбка. Музыка медленно стихла, но Люкс не спешил разжимать объятия. Он смотрел ей в глаза, чуть склонив голову набок.

— Вы прекрасный партнёр, — довольно сказал он наконец. — Ловкая, пластичная… Совсем как… мышка.

— Но я и есть мышка, Люкс Лазурит, — выдохнула она, стараясь казаться уверенной, но сердце бешено колотилось. Он усмехнулся, но вместо того чтобы пошутить в ответ, как она ожидала, Люкс медленно склонился ниже… ближе… А потом — мурчание. Низкое, вибрирующее, пробирающееся прямо под кожу. Оно эхом отозвалось в её теле, вызвав тёплую дрожь. Джиа никогда не слышала, как мурчат кошки. Это был не просто звук, а скорее знак доверия, удовольствия… привязанности? Она чувствовала его дразнящее дыхание у своего маленького ушка. На мгновение ей показалось, что он ещё ближе, что между ними осталось едва ли несколько сантиметров.

— Люкс… — её голос прозвучал тише, чем она ожидала.

Он поднял глаза, заглядывая ей прямо в душу.

— Джиа… — он сказал её имя медленно, с каким-то особым вкусом, словно оно ему нравилось.

И в этот момент всё изменилось. Она больше не думала о том, что перед ней кот, а она — мышь. Она не думала о научных открытиях, изобретениях или даже о Музыкальном Грезооргане, чей последний аккорд всё ещё витал в воздухе. Она думала только о том, что её сердце принадлежит этому моменту. И, возможно… этому коту.

Я есть закон

Леди Лапка уже несколько минут важно вышагивала по тронному залу. Её длинное платье цвета спелой вишни шелестело по полу, а золотые украшения звенели при каждом движении. Она выглядела взволнованно, но говорила весьма уверенно. Рыцарь Норка стояла возле одной из огромных колонн и внимательно слушала правительницу. А рассказ Леди Лапки действительно был необычным. Совсем скоро в Изумрудоград должна прибыть большая северная ярмарка из далёких холодных земель Лессии. Для Свинарнии подобное событие являлось чудом. Север Лессии казался жителям королевства чем-то полумифическим. Там, говорили, снег лежит даже летом, а ночами небо переливается зелёными огнями. А вихремахи там и вовсе покрываются густой шерстью. Свинарния же являлась страной мягких ветров, тёплых дождей и зелёных лугов. Здесь зимой выпадал снег, но ненадолго. И потому приезд северян вызывал у жителей настоящий восторг.

— Они привезут товары, которых у нас никогда не было, — продолжала Леди Лапка, остановившись возле окна. — Северные ткани, сушёные ягоды, музыкальные инструменты и многое другое, о чём мы могли только слышать.

У одной из служанок рядом округлились глаза от предвкушения. Норка тоже почувствовала, как внутри разгорается интерес. Она никогда не видела северную ярмарку, только слышала истории путешественников, которые рассказывали о белоснежных песцах в серебряных плащах и пушистых северных оленях.

— Я хочу, чтобы гости из Лессии чувствовали себя здесь прекрасно, — произнесла Леди Лапка и обернулась к рыцарям. — Чтобы они запомнили нас как гостеприимное, доброе и достойное государство!

Она сделала небольшую паузу.

— Поэтому мне нужен тот, кто будет следить за порядком всё время, пока проходит ярмарка. И я думаю, что с этой задачей идеально справится Рыцарь Норка.

У морской свинки даже дыхание перехватило от неожиданности. Ей доверят настолько важное дело? Норка едва не пискнула от восторга, но вовремя сдержалась, сохранив рыцарское достоинство.

— Я с удовольствием, Леди Лапка! — быстро проговорила она, приложив лапку к груди. — Я сделаю всё, чтобы ярмарка прошла в лучшем виде! Гости Лессии будут чувствовать себя здесь как дома!

Королева улыбнулась.

— Я в этом не сомневаюсь, — она подошла ближе и осторожно поправила Норке воротник плаща, словно старшая сестра. — Я распоряжусь, чтобы тебе подготовили особую форму для ярмарки. Всё-таки ты будешь представлять порядок в городе.

При слове «форма» Норка окончательно потеряла спокойствие и уже мысленно представляла себя на городской площади среди северных шатров, серьёзную и важную, следящую за безопасностью гостей.

— Сама я уеду на несколько дней в Тенелапковую долину, — продолжала Лапка, как-то таинственно улыбнувшись. — Поэтому проконтролировать всё это лично не смогу. Но я всецело полагаюсь на тебя, Рыцарь Норка.

Морская свинка почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Она столько лет тренировалась, служила, старалась быть достойной рыцарского титула и вот теперь ей поручили не бой и не охрану ворот, а нечто куда более важное — честь самого королевства! Она не имела право подвести Её Свинячество.

— Благодарю вас, Леди Лапка, — с улыбкой ответила Норка, склонив голову. — Клянусь Сияющей Лапкой, всё пройдёт идеально.

***

За день до открытия северной ярмарки Рыцарь Норка поняла, что с ней происходит что-то очень нехорошее. Проснулась она рано утром с тяжёлой головой, ломотой во всём теле и неприятным жаром. Сначала Норка попыталась не обращать внимания, ведь рыцари не жалуются из-за простуды, но уже через час она едва могла подняться с кровати.

Перед глазами всё расплывалось, горло саднило так, словно она проглотила колючки репейника. Из носа то и дело текло, а кашель накатывал жуткими приступами. Каждый раз после кашля Норка устало закрывала глаза и несколько секунд просто лежала, пытаясь отдышаться. Наверное, всё-таки не стоило неделю назад патрулировать лес под тем жутким ливнем. Тогда она промокла насквозь: плащ стал тяжёлым, сапоги хлюпали, а ветер продувал доспехи так, будто хотел добраться прямо до костей. Но Норка упрямо продолжала объезжать окраины леса, потому что неподалёку видели каких-то подозрительных бродяг. И вот теперь организм решил отомстить.

Рыцарь Норка лежала под тяжёлым одеялом, пытаясь заставить себя хотя бы подняться. Нужно было готовиться к ярмарке, проверить посты и, наконец, встретить северян. Но вот только тело отказывалось слушаться. В какой-то момент дверь резко открылась.

— Норка?! — раздался знакомый голос. Один из рыцарей всё-таки заметил её состояние и поднял тревогу. И совсем скоро в комнату почти одновременно вошли Лекарь Лось и Бард Свиночка.

Едва войдя, лекарь сразу подошёл к кровати и осторожно положил копыто на лоб Норки. Его брови тут же нахмурились.

— Ты вся горишь, — покачав головой, проговорил он.

Норка слабо кашлянула.

— Ерунда… — прохрипела она. — Просто немного устала.

— Немного устала? — Лось посмотрел на неё так, будто услышал величайшую глупость в своей жизни. — Да ты сейчас похожа на переваренную ромашку!

Повернувшись к Свиночке, он приказал принести холодную воду и тряпку. Бард метнулась так стремительно, будто ей поручили спасение всего королевства. Через минуту она вернулась с мокрой тряпкой, ведром воды и почему-то ещё с морковкой.

— Морковка-то зачем? — спросил Лось, с непониманием смотря на Свиночку.

— А вдруг Норке захочется чего-нибудь пожевать.

Лекарь решил даже не уточнять и просто взял тряпку. Он осторожно положил холодную ткань на лоб Норке.

— Мне нужно срочно выздороветь, — пробормотала она, снова пытаясь подняться.

Но Лось тут же прижал её обратно к подушке.

— Даже не думай.

— Но ярмарка! Завтра будет ярмарка! Леди Лапка поручила мне дежурить на ней! — она всё-таки попыталась сесть, но тут же закашлялась так сильно, что глаза заслезились.

Лось покачал головой.

— Это нельзя «срочно вылечить». Тебе нужен отдых, тёплое питьё и лечение.

Он уже мысленно перебирал рецепты настоев, которые нужно будет быстро приготовить и принести рыцарю для лечения. Норка же с грустью смотрела на доспехи. Они висели на манекене возле стены, приготовленные специально для ярмарки и выглядели действительно великолепно: лёгкие церемониальные латы были покрыты тонкими золотыми узорами, напоминающими переплетение виноградных лоз. На наплечниках сиял герб Свинарнии. Тёмно-зелёный плащ спадал практически до пола, а пояс украшали маленькие полированные камни. Даже шлем выглядел празднично.

Норка почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Неужели она не сможет их надеть? Неужели пролежит здесь всю неделю? Ей было до боли обидно. Почему именно сейчас? Почему?!

— Завтра будет ярмарка… — кашляя, проговорила она. — А я даже встать не могу…

Свиночка тем временем медленно подошла к доспехам и её лапка осторожно скользнула по золотому узору, затем по поясу и шлему. Глаза барда заблестели какой-то невиданной для всех идеей.

— Норка… — восторженно протянула она. — У меня есть гениальная идея!

Норка и Лось одновременно посмотрели на неё. Почему-то рыцарю стало ещё хуже, хотя идею она ещё не услышала. И от чего-то не хотела даже слышать.

— Свиночка… никакой идеи… — прохрипела она, опять кашляя. — Я попрошу кого-нибудь из рыцарей подменить меня…

Но бард её уже не слушала, буквально гипнотизируя доспехи.

— Не думаю, что они справятся по достоинству, — важно заявила Свиночка и, подойдя к кровати, заботливо подоткнула Норке одеяло. — А тебе не нужно ни о чём волноваться. Отдыхай.

***

Ярмарка носила красивое и немного сказочное название — «Северная сказка». И, стоило первым торговым повозкам въехать в Изумрудоград, как стало ясно: название это появилось не случайно. С самого утра город будто преобразился: воздух наполнился незнакомыми запахами хвои, морозных ягод, каких-то терпких северных духов и горячих сладостей с корицей. По улицам ехали расписные телеги, украшенные резными деревянными оленями и серебряными колокольчиками. Жители города оказались в восторге. Сама ярмарка раскинулась сразу в трёх точках города. Первая — на главном рынке, где продавалось всё съедобное. Вторая — на главной площади, где продавались украшения, одежда и всё, что можно надеть на себя. Третья — возле леса, где северяне устроили целый ряд шатров с магическими артефактами, целебными настройками, травами и северными вихремахами.

За каждой частью ярмарки следил свой смотритель — представитель северян, отвечающий за товары, торговцев и порядок. Именно они должны были общаться с властями Свинарнии, если вдруг возникнут жалобы, конфликты или неприятности. А власть на ярмарке представлял совсем не рыцарь или стражник.

Бард Свиночка, облачённая в праздничные доспехи Рыцаря Норки, шагала по мостовой с важным видом. Доспехи сидели на ней своеобразно: нагрудник был великоват и слегка съезжал набок, пояс она затянула слишком сильно, поэтому периодически смешно сопела, а зелёный плащ и волочился по земле, собирая пыль. Но сама Свиночка чувствовала себя великолепно. Позади неё плёлся Кудесник Кабак, который выглядел ничуть не лучше.

Вместо своей привычной остроконечной шляпы маг нацепил рыцарский шлем, который был ему явно маловат. Проходящие мимо жители Изумрудограда откровенно таращились на эту странную процессию, а маленькие морские поросята вообще побежали следом, думая, что это часть ярмарочного представления.

— Смотри! — пискнул один малыш. — Рыцарь и железный волшебник!

— Я не железный! — возмутился Кабак и недовольно хрюкнул.

Наконец, они достигли главной площади города и вот там действительно было на что посмотреть. Вся площадь пестрела шатрами, флагами и яркими тканями. Над лавками висели связки серебристых рыбьих косточек-оберегов, ледяные подвески, меховые шарфы, расшитые плащи, северные музыкальные инструменты и какие-то совершенно непонятные вещи, назначение которых жители города даже представить не могли.

Торговцы тоже выделялись: высокая рыжая лисица в белом платье, горностай в длинном синем кафтане, белоснежный волк с серебряными кольцами на ушах и песец с удивительно пушистым хвостом, аккуратно раскладывающий украшения по бархатной ткани.

Свиночка, едва увидев всё это великолепие, чуть не потеряла голову. Особенно её взгляд зацепился за один амулет, где крупный синий камень, похожий на кусочек океана, был заключён в серебряную оправу в виде оленьих рогов. Бард важно протиснулась через толпу, едва не наступив кому-то на лапу, и остановилась перед песцом.

— Я отвечаю за порядок ярмарки! — громко заявила Свиночка так, что обернулась половина площади. — Меня зовут Б… кхм… Рыцарь Свиночка! А вы кто и что тут продаёте?

Песец вежливо поклонился.

— Эйвин Белохвост, смотритель товаров главной площади, — спокойно представился он. — Здесь продаются украшения, аксессуары, ткани, меховые изделия и всё, что может украсить достойного жителя.

Свиночка обратила внимание на ценники и с каждой секундой её глаза становились всё шире. Особенно ценник того самого амулета её совершенно не порадовал.

— Сколько?! — ахнула она так громко, что рядом вздрогнул даже Кабак.

Эйвин растерянно моргнул.

— Простите?

Ей хотелось уйти с ярмарки, но тут она вспомнила, что вообще-то представляет закон. А значит, по её мнению, может делать что угодно.

— Вообще-то… — медленно начала морская свинка, ткнув лапкой в ценник. — У нас запрещено продавать товары по таким ценам.

Толпа заинтересованно притихла. Песец открыл рот от удивления.

— Что?

— Я говорю, что цены у вас неправильные! — звонко взвизгнула Свиночка. — Немедленно снизьте их!

Толпа тут же радостно загудела.

— Да-а-а!

— Правильно говорит!

Кабак медленно закрыл морду лапкой. Эйвин Белохвост растерянно оглянулся.

— Но… Это и так низкая цена…

Свиночка молниеносно схватила тот самый амулет и подняла его вверх. Синий камень красиво блеснул на солнце.

— Этот кусочек блестяшки не может стоить пятьдесят кавионов! Это грабёж средь бела дня!

Толпа уже полностью была на её стороне: кто-то начал спорить с соседними торговцами, кто-то требовал скидки, кто-то просто кричал «Да здравствует рыцарь!»

Смотритель Эйвин Белохвост выглядел так, будто сейчас потеряет сознание.

— Я не могу снизить цену! — наконец выдавил он. — Это редкий северный камень!

Свиночка трагично закатила глаза и нагло надела амулет себе на шею, внутренне ликуя.

— В таком случае, — важно проговорила она. — За нарушение закона я конфискую данное изделие.

У песца открылся рот. Он даже не сразу понял, что произошло.

Кабак в ужасе смотрел на это, не понимая зачем он вообще ввязался в этот кошмар. С самого начала было ясно, что Бард Свиночка не будет вести себя прилично.

— О Сияющая Лапка… нас казнят…

А тем временем Бард Свиночка, гордо вздёрнув носик, прошла сквозь толпу и обернулась к песцу.

— Если цены не снизятся к вечеру, — громко объявила она толпе. — Я проведу ещё одну проверку!

Толпа радостно захрюкала. Местные жители оказались очень даже рады такому повороту и мгновенно начали торговаться так яростно, словно наступил конец света.

— Десять кавионов!

— Пятнадцать и ни монетой больше!

— А рыцарь сказала, что у вас грабёж!

Смотритель Эйвин Белохвост пребывал в полнейшем ужасе. Они только что приехали и местный порядок требовал снизить и так низкие цены. Он тут же достал перо и пергамент, думая о том, что именно напишет королеве страны. Только вот он понятие не имел, что королевы уехала и не видела того, что тут творилось.

***

Пока Бард Свиночка шла на рынок, важно оглядываясь по сторонам, дабы понять, что никто не совершил злодеяние. Летний ветер трепал её плащ, пахнущий свежевыстиранной тканью и луговыми травами. Со стороны площади доносились звуки северных рожков, где-то бренчали колокольчики, а возле лесной части ярмарки уже пахло жареным орехом и мёдом. Кудесник Кабак плёлся следом с таким видом, будто его насильно отправили на каторгу. Шлем, который Свиночка буквально заставила его надеть, сидел на нём криво и постоянно съезжал на один глаз. Маг то и дело раздражённо поправлял его, ворча себе под нос:

— Надо было не соглашаться на твою затею, бард!

— Выше голову! — важно заявила Свиночка, маршируя вперёд. — Народ должен видеть, что порядок под надёжной защитой!

— Народ сейчас увидит, как я свалюсь в реку из-за этого ведра на голове, — мрачно пробормотал Кабак.

Они бы разговаривали дальше, но к ним неожиданно подошёл Брат Оладушек. Священник выглядел необычайно взволнованным и на круглой добродушной мордочке читалась тревога.

— Свиночка! — окликнул он её, торопливо подходя ближе.

Бард тут же резко остановилась, от чего Кабак едва не врезался ей в спину.

— Да?

Оладушек с уважением посмотрел на её доспехи.

— Я вижу, что ты помощница Рыцаря Норки, — проговорил он с искренней улыбкой.

Свиночка гордо задрала мордочку.

— Да, именно так! — торжественно заявила она. — Временно исполняющая обязанности защитницы ярмарки и хранительницы общественного порядка!

— Ох… как хорошо, — облегчённо выдохнул Оладушек. — Тогда у меня к тебе очень важная просьба.

Свиночка повернулась полностью к священнику, а Кабак отступил на шаг.

— Понимаешь… с приездом ярмарки все жители будто обезумели. С утра церковь практически пустая. Даже старушка Булла, которая никогда не пропускает утренние молитвы, ушла глазеть на невиданные товары.

— Ой, это серьёзно! — строго заметила Свиночка.

— Скорее непривычно, — поспешно сказал Оладушек. — Но в конце недели я собираюсь провести очень важную большую проповедь о вере, о пути апостолов, о смирении души перед соблазнами мира. И я подумал… может быть, ты расскажешь всем о проповеди? Чтобы гости Лессии тоже пришли. Мне кажется, это был бы прекрасный жест дружбы между народами.

— С удовольствием! — воскликнула она. — Предоставьте это мне!

— Правда? — просиял Оладушек. Он знал, что она ему не откажет, но всё же было приятно это услышать.

— Конечно! — Свиночка ударила лапкой по груди.

Оладушек счастливо улыбнулся.

— Я ещё повешу объявление на доске возле церкви и на главной площади, — добавил он, прежде чем удалится прочь.

Бард Свиночка посмотрела на ожидающего Кудесника Кабака.

— У нас важная миссия! Вперёд, Кабак! — с важным видом проговорила она и пошла на рынок.

***

Бард Свиночка быстро добралась до рынка, и уже издалека её захлестнул настоящий водоворот запахов: пахло терпкими северными травами, дымком от жаровен, мёдом, хвойной смолой и сушёными ягодами. Над рядами колыхались пёстрые флажки. Между лавок толпились морские свинки и несколько гостей из соседних государств.

— М-м-м… — протянула Свиночка, шумно втягивая носиком воздух.

Её глаза буквально разбегались. Прилавки ломились от северных лакомств: прозрачные банки с ярко-красными ягодами, длинные косички засахаренных фруктов, орехи в меду, какие-то загадочные белые корешки, перевязанные синими ленточками, и даже огромные круглые сыры.

И пока Бард Свиночка разглядывала товары, к ней подошёл высокий, стройный, с роскошными серебристо-коричневыми рогами, северный олень. На нём был длинный синий кафтан, расшитый золотыми нитями и белым мехом по вороту. От него пахло хвойным лесом и дорогими духами. Он учтиво склонил голову.

— Добрый день! Я Смотритель Хрольф Седорог, рад видеть вас на нашей торговой точке, — он протянул копыто и Свиночка важно пожала его.

— А, северная корова, — радостно произнесла она. — Я Б… Рыцарь Свиночка и контролирую порядок на ярмарке.

— Простите? — с непониманием переспросил Смотритель Хрольф Седорог. — Вообще-то… я северный олень.

— Ой, а разница? — искренне удивилась морская свинка и отвернулась от него, заметив на одном прилавке красивую стеклянную банку с ярко-красными ягодами.

— А это вкусно? — спросила она, ткнув пальчиком в банку.

Рядом стоявший торговец-горностай в длинном фиолетовом платье приветливо улыбнулась.

— Очень вкусно! Это северные ягоды ледоцвета. Их собирают…

Но договорить она не успела, ведь Свиночка резко схватила банку, открыла её и бесцеремонно сунула внутрь пальчики. Горностай ахнула.

— Вы что делаете?!

— Пробую! — беззаботно ответила Свиночка, и, достав ягоду, сунула её в рот.

Вкус оказался невероятным — сначала сладким, скорее даже медовым, потом терпким, а после по языку растекался лёгкий холодок.

— М-М-М! — восторженно простонала Свиночка. — Это же великолепно!

Она поставила банку обратно, будто ничего страшного не произошло.

— Так… что ещё у вас есть?

Торговцы с ужасом переглянулись, а хуже всего было то, что покупатели всё это увидели.

— А нам тоже можно попробовать? — вдруг произнёс морской свин, облизываясь.

— Да! Дайте продегустировать! — начал кто-то из толпы

— Рыцарь же пробует!

Торговцы тут же начали панически закрывать банки и пододвигать товары ближе к себе.

Кудесник Кабак тем временем нашёл лавку со странными оранжевыми фруктами, похожими на абрикосы. Он задумчиво покрутил один в лапах.

— Хм… если сварить из этого зелье… — и тут он, словно вспомнив о своём величии, театрально распахнул плащ и достал несколько пузырьков.

Жители вокруг сразу оживились.

— Госпожа торговец, — важно произнёс он. — Возможно… вас заинтересует обмен?

— Обмен? — осторожно переспросила торговец-снежная коза.

— Зелья высшего качества! — гордо заявил Кабак. — Например… эликсир уверенности!

Местные тут же начали шептаться и делать ставки.

— Думаешь, она купит?

— Да ни за что.

— А помнишь того, кто выпил его и три дня спал на крыше стоя?

— Или вот! — Кабак поднял другой пузырёк. — Настой блеска шерсти!

Снежная коза издала какой-то странный, непонятный звук.

— Это не тот, после которого лысеют? — вдруг уточнил морской свин.

— Наглая клевета! — возмутился маг.

Тем временем, Бард Свиночка уже попробовала все имеющие угощения, до которых добралась её шаловливая лапка. Она, облизав свои перепачканные губки, повернулась к покупателям. Ведь у неё была ещё важная миссия!

— В конце недели Брат Оладушек ждёт вас на проповеди! — звонко объявила она.

Никто особо не отреагировал. Свиночка нахмурилась, недовольная реакцией жителей. Как они могли это игнорировать?!

— На проповеди он объяснит, почему один из апостолов однажды укусил паломника! — громко провозгласила она.

Все заинтересованно посмотрели на неё и начали перешёптываться. Свиночка поняла, что внимание поймано.

— А ещё расскажет, действительно ли Сияющая Лапка умела готовить!

Толпа взорвалась дебатами:

— Что значит «действительно ли»?!

— А если не умела?!

— Это вообще можно обсуждать?!

Даже Кабак теперь слушал с интересом. Свиночка медленно подняла палец вверх, наслаждаясь моментом.

— А ещё…

Толпа подалась ближе. Даже Смотритель Хрольф Седорог перестал возмущаться и внимательно уставился на неё.

— Брат Оладушек расскажет, действительно ли Радостная Лапка была любвеобильной дамой.

Все начали перешёптываться между собой и спорить. Кажется, их это очень заинтересовало. И, вероятно, на проповедь они точно придут. А, зная как местные любят преувеличивать, то придут больше, чем нужно. Но Бард Свиночка ещё не пригласила на проповедь в других точках. Брат Оладушек точно будет ею доволен!

***

Третья точка ярмарки поразила больше не Барда Свиночку, а именно Кудесника Кабака. Расписные шатры расположились возле леса: тёмно-синие, изумрудные, бордовые, с золотыми кистями и вышивкой северных узоров. Между деревьями висели фонари из цветного стекла, внутри которых мерцал мягкий голубоватый огонь. Где-то звенели колокольчики, где-то потрескивали костры в медных чашах, а воздух был наполнен густым ароматом трав. У прилавков толпились жители Свинарнии. Здесь продавали всё: стеклянные флаконы с дымящимися жидкостями, амулеты из клыков морских чудовищ, свечи, горящие зелёным пламенем, книги в потрескавшихся переплётах, магические шары, посохи, покрытые рунами и многое другое странное и, до безумия, интересное. И если Свиночка смотрела на всё это скорее как на красивые безделушки, то Кудесник Кабак был близок к обмороку от восторга. Он первым ринулся к прилавкам, бесцеремонно расталкивая покупателей локтями. Его взгляд уже был прикован к огромному магическому шару, заключённому в оправу в виде драконьей лапы. Шар мерцал изнутри туманным серебристым светом.

— Ух ты… — произнёс Кабак с диким восторгом.

Тем временем Бард Свиночка подошла к Смотрителю этой точки. Ею оказалась высокая росомаха в серебристо-сером костюме.

— Вельда Костехват, — представилась она коротким кивком. — Смотритель лесной ярмарочной зоны. Здесь у нас продаются книги, артефакты, алхимические товары и ездовые животные.

Она указывала лапой на дальнюю часть поляны, а там находился большой загон с вихремахами. Эти существа выглядели иначе, чем привычные всем вихремахи. Их массивные тела покрывал густой мех, длинные гривы ниспадали почти до копыт, а уши изгибались, словно рога горных зверей. Один был рыже-белым, другой угольно-чёрным, третий белым с чёрными пятнами. А вот четвёртый был огромный. Сливочного цвета шерсть переливалась в лучах солнца, в синих глазах отражалась надменность, а изогнутые уши напоминали рога северного козла. Свиночка уже представила себя верхом на нём.

— Я хочу покататься вот на этом! — заявила она, указывая на красавца.

Смотритель Вельда Костехват с ужасом замерла.

— Северные вихремахи сильно отличаются от южных. У них нрав более своевольный. Вы опытный ездок?

— Конечно! — без малейшего сомнения соврала Свиночка.

Вельда явно хотела отказаться, но вокруг уже собралась толпа и поэтому пришлось приказать снарядить вихремаха.

— Его зовут Толстун. Он довольно наглый и больше подходит для работы. Прекрасно будет смотреться в упряжи в карете. Ездить на нём в одиночку тоже можно, но стоит его подучить под свой темп. Он отлично пересекает снежные просторы, лёд. Летом северных вихремахов обычно стригут и из шерсти можно делать разные изделия.

Как только помощник барсук снарядил вихремаха, Бард Свиночка подошла к нему и попыталась залезть. Они никогда в жизни на них не ездила, но уже хотела показать всем «как надо» ездить. Кое-как она залезла на Толстуна и почесала его по гриве.

— Красавчик! — заявила она, похлопав животное по шее. — Ну что, поехали?

И ударила его лапками по бокам. Он поскакал с такой скоростью, от чего Бард Свиночка чуть не вылетела из седла. Она держалась за поводья и кричала от ужаса, не зная, как управлять ездовым животным. Смотритель Вельда Костехват в ужасе побежала за ней, надеясь остановить Толстуна. Однако вихремах как бешеный поскакал прямо в лес. Бард Свиночка кричала от страха словно сумасшедшая. Ветки нещадно били её по мордочке, а плащ то и дело цеплялся за что-то. И вдруг впереди возникла знакомая фигура — Яблочко. Спокойный пятнистый вихремах Рыцаря Норки стоял посреди тропы и мирно щипал траву. Увидев несущегося Толстуна, Яблочко резко подняла голову и встала на дыбы, недовольно фырча.

Толстун резко затормозил, громко фыркнув от недовольства. Свиночка же, не удержавшись, вылетела из седла прямо в грязь. Яблочко сердито фыркала на Толстуна, махала хвостом и буквально теснила его назад. Толстун огрызался, но всё же отступал, явно не желавший вступать в этакую схватку с местным вихремахов.

Наконец Вельда добежала до них и схватила Толстуна за поводья.

— Вы вообще умеете ездить?! — тяжело дыша, спросила она.

Свиночка медленно поднялась из грязи.

— Это у вас неправильный вихремах! — обиженно заявила она, потирая спину.

Яблочко удовлетворённо фыркнула и спокойно пошла пастись дальше. Бард Свиночка недовольно хрюкнула и через несколько минут вернулась обратно на поляну и, подойдя к прилавку с зельями, указала на совершенно случайную скляночку.

— Есть мазь от боли?

Белоснежная лисица-продавщица улыбнулась.

— Да, конечно. Это настойка…

Но Свиночка уже выхватила бутылёк, открыла и нагло вылила себе на спину половину содержимого.

— Это стоит пятнадцать кавионов! — ахнула лисица.

— Это компенсация морального ущерба! — недовольно заявила Свиночка. — Значит бесплатно!

И вот тут начался настоящий ужас, ведь толпа услышала слово «бесплатно». Через несколько секунд к лавкам уже выстроилась очередь из «пострадавших».

— Я ударился локтем!

— А я устал!

— А мне просто интересно!

Кто-то даже специально споткнулся о бревно. Тем временем, спина Свиночки действительно прошла и она, повернувшись к толпе, решила продолжить приглашать всех на проповедь.

— В конце недели Брат Оладушек проведёт величайшую проповедь!

Толпа сразу насторожилась. Им оказалось не слишком интересно про это слушать. Хотя кто-то уже нахватался слухов о предстоящей проповеди.

— И он расскажет о синем крокодиле, который пил молоко и чем для него это закончилось!

Толпа ахнула от ужаса.

— Он посинел от молока?! — воскликнул кто-то.

— Чьё молоко?! — с непонимающим спросил кролик.

— А крокодилы вообще умеют пить?! — задумчиво спросила морская свинка в длинном платье.

— Это связано с верой?!

— А он выжил?!

Свиночка довольно улыбнулась. Кажется, проповедь Брата Оладушка теперь точно никто не пропустит.

***

Следующие дни Бард Свиночка больше мешала, чем помогала. Вернее, помогала она скорее местным жителям, которые теперь ходили за ней толпами, ожидая, что она что-нибудь выкинет типа «бесплатной еды» или накажет торговцев за высокие цены. Сами торговцы же жаловались на неё всем подряд, но толку не было. Морские свинки своего «рыцаря» защищали. Ведь им перепадало что-нибудь по скидке или вовсе бесплатно после её визитов. Но однажды вечером, усталая и немного вымотанная, она пришла на поляну возле леса. Кудесник Кабак тоже был рядом, по дороге собирая всякие травы. Бард Свиночка села на камень, вытирая мокрую от пота шерсть. Быть рыцарем всё-таки оказалось сложно. Тем более ей нужно часто наведываться в торговые точки. Иногда Бард Свиночка засыпала, иногда пела, развлекая всех своими песнями. В целом, ничего особого не происходило. Ей уже даже надоело вышагивать на этой ярмарке.

— Тяжело охранять порядок! — недовольно проговорила она. — Но я старалась!

Кудесник Кабак не обратил внимание на её комментарий. Бард Свиночка взглянула на ярмарку и вдруг кое-что заинтересовало её. Она встала и подошла к прилавкам ближе. Прямо на одном из них она увидела тот самый синий амулет, который конфисковала на главной площади ещё впервые заступив на пост. Могли ли разные торговцы продавать одно и тоже, если это касается аксессуаров? Свиночка подошла к прилавку и внимательно взглянула на амулет. Да, ошибки быть не могло. Это тот самый амулет, где крупный синий камень был заключён в серебряную оправу в виде оленьих рогов и стоил первоначально целых пятьдесят кавионов.

— А сколько стоит этот амулет? — спросила Свиночка, ткнув пальчиком в него.

Рыжий лис, который открыл эту лавку, с улыбкой посмотрел на неё.

— Это всего десять кавионов.

Бард Свиночка обрадовалась, но тут же подозрительно нахмурилась. Десять кавионов здесь и пятьдесят там — что-то совершенно не сходилось.

— А у вас есть ещё такие?

Лис кивнул и, достав из-под прилавка коробку, показал гору таких амулетов. Свиночка увидела как нелепо сделана оправа и камень отдавал дешевизной. Все они являлись подделкой.

И Бард Свиночка, быстро вернувшись к Кудеснику Кабаку, сообщила ему о находке. А маг, в свою очередь, решил сам лично сходить на площадь и рассказать об этом Смотрителю Эйвину Белохвосту. Потому что подделка — это грубое нарушение, хоть и Свиночка обожала всё подешевле.

Кудесник Кабак ушёл на главную площадь, так быстро, что полы его тёмного плаща смешно путались в лапах. Бард Свиночка осталась и Лис явно заметил её недовольный взгляд. Когда она вновь подошла ближе, он лишь нервно улыбнулся.

— Что-то не так?

Свиночка медленно подняла мордочку.

— Всё нормально, — протянула она, надеясь, что Кабак быстро добежит до площади.

Толпа вокруг продолжала шуметь: торговцы зазывали покупателей, пахло дымом, какими-то непонятными травами и жаренными орехами, которыми кто-то решил перекусить.

— И давно вы этим занимаетесь? — вдруг спросила Свиночка, мозоля взглядом амулет.

Лис чуть дёрнул ухом.

— Чем?

— Вот этим, — она ткнула пальчиком в коробку. — Продажей дешёвых побрякушек под видом дорогих украшений.

Торговец больше не улыбался.

— Вы обвиняете меня? — в его голосе слышалось недовольство.

— Я? — Свиночка сделала удивлённый взгляд. — Нет! Пока только подозреваю.

Несколько покупателей остановились рядом, навострив ушки. Слухи в городе распространялись быстрее лесного пожара, особенно если рядом находилась Бард Свиночка.

— Этот амулет стоит пятьдесят кавионов у песца на площади, — громко заявила она. — А у вас десять. Либо он обманывает всех… либо вы продаёте подделки!

Толпа ахнула и зашумела: покупатели горячо переговаривались между собой, словно решали судьбу нерадивого торговца.

— Да как вы смеете?! — взревел лис, закрывая коробку. — Если совпадение с оригиналом восемьдесят процентов, то это оригинал!

— Очень даже смею! — тут же взвизгнула Свиночка, ткнув в него пальцем. — Я тут вообще-то порядок охраняю!

Несколько морских свинок за её спиной согласно закивали.

— Да-да! Она охраняет!

— Мне вчера вообще бесплатно пирог дали!

Лис явно понял, что ситуация начинает идти совсем не туда, куда бы он хотел. Его взгляд забегал по сторонам, явно выбирая пути отступления. И тут Свиночка заметила ещё одну странность, когда поддалась ближе: под прилавком валялся открытый ящик, а в нём многие аксессуары, которые бард уже видела на городской площади.

— А что это у вас там такое?! — завопила она так громко, что рядом стоящие в ужасе подпрыгнули. Однако как только Бард Свиночка это сказала, все, кто был позади неё, сразу стал активно заглядывать под прилавок.

Лис явно испугался такого внимания. На одно короткое мгновение он замер, прижимая к груди ящик с поддельными амулетами, а затем резко рванул прочь.

— Он убегает!

— Хватайте его!

— Мошенник!

Толпа разом шумно и яростно взревела: покупатели хватались за головы, торговцы возмущённо махали лапами. Бард Свиночка без раздумий сорвалась с места прямо за преступником.

— Стоять! Во имя закона Свинарнии! — визгливо прокричала она.

Лис ловко проскальзывал между шатрами и его рыжий хвост мелькал то справа, то слева. Он перепрыгивал через ящики, сбивал таблички с ценами, распугивал покупателей.

— Дорогу! Дорогу рыцарю! — кричала Свиночка, расталкивая толпу.

Но бежать в рыцарских доспехах оказалось совсем не так красиво, как она представляла себе раньше: пояс давил на живот, плащ цеплялся за кусты, а лапки уже дрожали от усталости после нескольких дней бесконечной беготни по ярмарке. Только вот желание схватить мошенника оказалось сильнее какой-то усталости. Лис юркнул в лес и тёмные деревья мгновенно проглотили его рыжую фигуру. Бард Свиночка бросилась следом.

— Стой! — выкрикнула она, едва не задыхаясь от интенсивного бега, и именно в этот момент её лапка предательски зацепилась за толстую корягу, скрытую под листьями.

Морская свинка с визгом рухнула прямо в грязь, проехавшись по влажной земле животом. Несколько секунд она просто лежала, тяжело дыша. Где-то впереди трещали ветки, ведь лис убегал всё дальше, и вместе с этим звуком внутри неё вдруг что-то болезненно сжалось.

— Ну вот… — отчаянно проговорила Свиночка, с трудом переворачиваясь на спину. — Какой из меня рыцарь?

Всё тело ломило, лапка болела, а на глаза чуть не навернулись слёзы от обиды. Ведь она правда старалась. И теперь всё оказалось зря? Неужели Сияющая Лапка не поможет ей в этот тёмный момент? Неужели никто не поможет? Неужели… Но вдруг в лесу послышалось громкое, знакомое ржание. Бард Свиночка медленно поднялась и увидела между деревьев светлую фигуру, которую тут же узнала.

— Яблочко!

Вихремах Рыцаря Норки стремительно вылетел вперёд. Лис даже не успел понять, что произошло, а Яблочко резко махнула хвостом и с такой силой ударила его по морде, что тот кубарем покатился по земле вместе со своим ящиком.

— Ай! — завопил мошенник.

Яблочко стала грозно наступать на него, фыркая и стуча копытом, а затем бесцеремонно схватила его зубами за кафтан и потащила обратно к поляне. Барду Свиночке оставалось лишь радоваться и благодарить Сияющую Лапку за помощь. Когда они вернулись к ярмарке, толпа уже ждала их и стоило всем увидеть потрёпанную Барда Свиночку, грязного лиса и грозно шагающую впереди Яблочко, как над поляной поднялся настоящий гул.

— Поймали!

— Она поймала его!

— Да здравствует Рыцарь Свиночка!

Кто-то неуверенно начал хлопать, а затем вся площадь разразилась аплодисментами. Яблочко громко фыркнула рядом и сердито посмотрела на мошенника, будто именно она являлась главным рыцарем. Хотя… возможно, так и было.

Свиночка подошла к вихремаху и осторожно погладила её по морде.

— Спасибо тебе, Яблочко, — с благодарностью проговорила она. — Ты достойный вихремах для настоящего рыцаря.

Яблочко довольно прикрыла глаза и легонько боднула её в плечо, словно соглашалась.

***

Брат Оладушек совершенно не надеялся, что на его проповедь вообще кто-нибудь придёт. Нет, разумеется, несколько старушек из соседней улицы, обязательно и пара особенно набожных морских свинок тоже, но не более. В конце концов, на дворе стояла ярмарка. Какая проповедь может конкурировать с бесплатными дегустациями и вихремахами?

Особенно если приглашать на неё отправили Барда Свиночку. При одной мысли об этом Брат Оладушек тяжело вздохнул. Он даже подозревал, что Свиночка вообще забыла про его просьбу спустя пять минут после их разговора. Поэтому утро у Брата Оладушка началось удивительно спокойно. Он проснулся ещё до рассвета, когда церковь Двенадцати Апостольских Лапок утопала в сероватом утреннем сумраке. Брат Оладушек неторопливо поднялся со своей узкой кровати, поправил длинную рясу и зевнул. Затем он умылся ледяной водой из медного таза, от чего сразу проснулся окончательно, а после расчесал шерсть маленьким деревянным гребнем. После процедур он вошёл в свою маленькую столовую-кухню и там уже приготовил и поел вкусный суп из лопухов. Сегодня на проповеди Брат Оладушек планировал говорить о Радостной Лапке, о торговле, о том, как легко жадность прячется под видом необходимости и о том, как блеск монет способен ослепить даже добрые сердца.

До начала проповеди оставалось ещё достаточно времени, когда он наконец вышел из своей комнаты и направился в главный зал. Зал оказался переполнен так, словно здесь собирались короновать нового правителя Свинарнии: на длинных скамьях сидели морские свинки, кролики, лисицы, горностаи, северные олени. Те, кому места не хватило, расположились прямо на полу, а кто-то и вовсе стоял возле стен и торчал в дверях. А снаружи доносился шум ещё большей толпы. Брат Оладушек застыл и оглянулся назад, проверяя, не ошибся ли дверью. Но нет, это действительно была его церковь.

— Апостол Светолап… — выдохнул он, не веря своим глазам.

Кто-то заметил его и радостно зашептался:

— Начинается!

— Сейчас расскажут про синего крокодила!

— И про молоко!

— Тихо ты!

Брат Оладушек резко развернулся и бросился обратно в личную комнату. Там он, отодвинув большую тяжёлую штору у окна, хрюкнул от удивления. Вся площадь перед церковью оказалась заполнена народом. Такого Брат Оладушек не видел никогда в жизни.

— О, апостол Светолап… что же это такое… — пробормотал он, нервно приглаживая шерсть.

Брат Оладушек снова умылся, будто надеялся проснуться от этого кошмара, вытер морду полотенцем и несколько секунд просто смотрел в зеркало.

— Спокойно, — сказал священник сам себе. — Это всего лишь прихожане. Просто… очень много прихожан.

Но почему-то внутри росло ужасное предчувствие. Когда он вернулся в зал, шум уже стоял такой, словно здесь проходил рынок, а не проповедь. Все оживлённо переговаривались:

— А я слышал, крокодил действительно был синим!

— Да нет, он сначала был зелёным!

— Говорят, его укусили!

— Кто? Радостная Лапка?

— Тише! Сейчас всё расскажут!

Самое странное, что среди них был и Брат Блинчик, выражение морды которого оказалось отнюдь не самое счастливое. Брат Оладушек понятие не имел, что там рассказала всем Бард Свиночка, но явно не то, о чём её попросили. Встав перед алтарём, он развёл руки в стороны. Сотни глаз уставились на него с таким ожиданием, словно сейчас он должен был раскрыть величайшую тайну всех апостолов.

— Предлагаю для начала помолиться апостолу Радостной Лапке, ведь именно по её воле мы сегодня собрались здесь, — торжественно произнёс священник.

Брат Оладушек, разумеется, имел в виду ярмарку, потому что Радостная Лапка считалась покровительницей торговли, купцов и честного обмена. Но судя по тому, как многозначительно загудела толпа, прихожане поняли его совершенно иначе. После короткой молитвы Брат Оладушек наконец начал свою проповедь. Сперва всё шло хорошо и он рассказывал о том, как искушение богатством способно ослепить даже добродетельного зверя, говорил о честности, умеренности, о том, что торговля должна приносить радость обеим сторонам. Однако стоило ему лишь на миг прерваться, как пошли какие-то странные и дикие вопросы:

— А она правда знала синего крокодила, который пил молоко?

— А это она укусила Сияющую Лапку? — выкрикнул кто-то ещё.

— Что за богохульство?! — Брат Блинчик вскочил со своего места и гневно посмотрел куда-то в толпу.

Толпа оживилась окончательно.

— А, так её укусил синий крокодил?

— А правда, что Радостная Лапка выбрала в женихи синего крокодила?

Брат Оладушек в ужасе смотрел на прихожан. Такой чуши он в жизни не слышал!

— Да поможет мне Апостол Пухоласк, — взмолился он, посмотрев на статуи апостолов.

Но, судя по всему, даже они не знали, как спасать эту проповедь. Вопросы тем временем продолжались, превращая проповедь в полнейший хаос: кто-то горячо доказывал, что синий крокодил существовал, кто-то требовал рассказать про укус, а несколько северных торговцев вообще начали спорить, может ли молоко изменить цвет чешуи. Брат Блинчик сидел с таким видом, будто собирался упасть в обморок.

— Дорогие прихожане! — вдруг начал Брат Оладушек, собравшись с духом. — Давайте забудем обо всём, что там вам наплела Бард Свиночка. Она могла неосознанно преувеличить или что-то выдумать! Мы все сегодня собрались ради хорошей проповеди про Радостную Лапку и искушения, которые таит в себе торговля. Прошу вас, успокойтесь!

Однако прихожане, услышав, что то, что их по настоящему интересовало, не будет, устало вздохнули.

Брат Блинчик вообще пребывал в какой-то ярости. По видимому, оскорбление Сияющей Лапки его сильно задело. Но, знал бы он, как всё это не нравилось Брату Оладушку! О чём ему говорить, если все ждали рассказ про какого-то несуществующего синего крокодила и молоко?

Ему стоило катастрофических усилий собраться с духом и продолжить проповедь, прекрасно понимая, что прихожанам вообще неинтересно. Ведь Бард Свиночка «скормила» им свои выдумки и теперь надо было что-то делать. Он заметил, что некоторые расстроенные прихожане стали покидать проповедь. Брат Оладушек стоял перед алтарём, чувствуя, как у него начинает дёргаться глаз. Он столько готовился к этой проповеди! Столько ночей провёл над священными текстами, выписывал цитаты Радостной Лапки, размышлял, как лучше объяснить прихожанам опасность жадности и искушения. Он хотел, чтобы это была хорошая проповедь. А теперь половина зала спорила о том, какого цвета было молоко.

— Да говорю вам, оно было розовым!

— А я слышал — голубым!

— От голубого молока и крокодил стал синим!

— Это ересь!

— Сам ты ересь!

— Дорогие прихожане… — вновь начал Брат Оладушек, стараясь говорить спокойно. — Прошу вас сосредоточиться на истинной сути сегодняшней проповеди…

— Так про крокодила ничего не будет?

— Обманули…

— А я только ради этого пришёл…

— И про Радостную Лапку тоже ничего?

Брат Оладушек стоял неподвижно, опустив взгляд куда-то на деревянный пол перед собой. Он глубоко вдохнул. Что ему оставалось делать? Он мог продолжать проповедь про Радостную Лапку, но тогда в зале никого не останется. А ему очень хотелось, чтобы все послушали и усвоили для себя хоть что-нибудь полезное!

— Хорошо, — сдался он. — Хотите узнать про синего крокодила?

Эффект оказался таким, будто в церковь ударила молния: все замерли, а те, кто собрался уходить, сразу же вернулись на свои места.

Брат Оладушек медленно сложил лапы перед собой.

— Никакого синего крокодила никогда не существовало, — честно признался он. — Однако есть одна история, из которой, вероятно, и родились эти нелепые слухи.

Он вздохнул, посмотрев на Брата Блинчика, который уже с интересом слушал.

— Много лет назад, — начал Оладушек. — Во времена первых паломников Радостной Лапки, один бедный путник остановился на ярмарке возле старого монастыря. Паломник был голоден, утомлён дорогой и очень доверчив. Один торговец продал ему кислое пухноушковое молоко, уверяя, будто оно свежее. Путник выпил его и тяжело заболел. Но он не хотел обвинять торговца, потому что тот был богат, влиятелен и известен всем на ярмарке. И тогда Радостная Лапка сказала ему: «ложь в торговле опаснее яда. Яд губит тело, а ложь — доверие.» А потом история начала обрастать слухами. Кто-то сказал, что молоко было заколдованным, что паломник позеленел. Через десятки лет говорили уже о синем крокодиле.

Теперь прихожане стали задавать вопросы уже по теме с невероятным интересом, побуждая остальных присоединиться. Когда всё закончилось, Брат Оладушек пошёл умываться, а за ним увязался Брат Блинчик.

— Я до сих пор не понимаю, откуда вообще взялся этот крокодил, — пробормотал он. — В писаниях Сияющей Лапке о рептилиях ни слова! Кто мог выдумать такое?!

— Лучше тебе не знать, — устало ответил Оладушек, выходя обратно в зал.

И именно в этот момент двери церкви распахнулись и внутрь буквально впорхнула довольная Бард Свиночка.

— Ну?! — радостно воскликнула она. — Как всё прошло?!

Брат Оладушек и Брат Блинчик недовольно посмотрели на неё. Оладушек очень хотел рассказать ей, что именно она устроила кошмар и что половина проповеди превратилась в обсуждение молока и несуществующего крокодила! Но как он мог гневаться? Как он мог предаваться таким вещам, когда сам молился апостолу Пухоласку, вдохновителю мира?

Поэтому Оладушек решил поступить более мягко.

— Свиночка, ты чуть не уничтожила мою проповедь, — начал Брат Оладушек, взглянув ей прямо в глаза. — Но прихожан действительно было очень много.

Морда Барда Свиночки просияла. Всё-таки свою миссию она выполнила, пусть и не так, как думал Брат Оладушек.

Королевская свадьба

Леди Лапка возвратилась в замок, сияя подобно утренней заре. Настроение её было прекрасным и безмятежным, по одной простой причине: сердце маленькой королевы более не знало сомнений. Встретив Сэра Коготка Златошёрста, она вдруг ощутила, как всё внутри неё запело, заискрилось и закружилось от чувств.

Ах, что это был за кавалер! Статный, гордый, будто сам святой апостол Златошёрст сошёл с витража. Его густая шерсть переливалась на солнце всеми оттенками спелого пшена с янтарной искрой. Он был высок настолько, насколько вообще может быть высока морская свинка. Безукоризненно ухоженный, с манерами, за которые любой придворный этикет отдал бы все свои кавионы. А запах… Он пах мятой, душистым сеном и корицей. И когда он называл свою королеву просто «Лапочка», у неё подкашивались лапки и кружилась голова. Не раздумывая ни мгновения, растроганная до глубины души, Леди Лапка подозвала Глашатая и выложила ему всё без утайки, каждое слово, веля запомнить и разнести по всему королевству. И неважно было, что случилось на ярмарке раннее, потому что королева буквально пылала от собственных чувств.

***

Весть о скорой королевской свадьбе облетела все улочки, площади, лесные тропинки и захолустные деревеньки Свинарнии. Приглашения, написанные золотыми чернилами, устремились к самым высокопоставленным друзьям Лапки. Первой об этом в столице стала трубить Бард Свиночка. Услышав новость в таверне, она сразу влезла в своё зелёное платье, сапоги и налепила красный бант на голову, а после, прихватив лютню, выскочила на улицу.

— У НАШЕЙ КОРОЛЕВЫ СВАДЬБА! — закричала она и помчалась, как сумасшедшая, на главную площадь, сбивая всех на своём пути. Встретившийся ей Кудесник Кабак, собиравший редкие травы для магических зелий, разжал от изумления пальцы и его драгоценная ноша рассыпалась по пыльной дороге. Лекарю Лосю, который чинно шёл к реке вылавливать пиявок для своих настоек, тоже изрядно досталось.

— Какие пиявки? Какие травы? — кричала Свиночка, с бешеной скоростью направляясь на площадь. — Леди Лапка выходит замуж!

Кудесник Кабак мгновенно забыл о своём гербарии и повернул обратно к магической башне. Нужно было устроить такое представление, чтобы все гости свадьбы ахнули и запомнили его шоу на сто лет вперёд! Лекарь же Лось, напротив, замер, нахмурил лоб и задумался. Ему нужно было обсудить с Леди Лапкой один важный вопрос, и сделать это следовало немедля, пока королева полностью не погрузилась в свадебные хлопоты.

Он направился в замок. Там, возле трона, Лекарь Лось застал Леди Лапку в окружении перешёптывающейся знати. Одна из морских свинок, пожилая дама в чепце с перьями, медленно обмахивалась веером из павлиньих перьев и всё время вздыхала то ли от духоты, то ли от невероятных подробностей обручения. Другая морская свинка то и дело хваталась за свои щёчки, округляя глаза и ахая на каждой фразе о достоинствах таинственного жениха. Лось приблизился к трону.

— Леди Лапка, — с уважением начал он. — Позвольте отвлечь вас, я бы хотел обсудить одно дело.

Одна из морских свинок закатила глаза при виде незваного лося и демонстративно отвернулась. Другая хихикнула, прикрываясь веером, и что-то шепнула соседке.

— Да, Лекарь Лось, — королева улыбнулась ему доброй улыбкой. — Говори.

— Я хотел бы организовать дело «Скорой Лечебной помощи» и сеть Травниц, где каждый житель Свинарнии в любое время дня и ночи мог бы получить быструю помощь и нужные лекарства, — промолвил Лось, извлекая копытом из рюкзака объёмистые пергаменты. На каждом из них всё было расписано точно, строго по делу с чертежами и цифрами.

Леди Лапка бережно взяла документы, поднесла поближе к свету из высокого окна и углубилась в чтение.

«Скорая Лечебная помощь» — это кареты, запряжённые парой вихрамехов. В каждой такой карете должны были ездить двое лекарей или Хранителей Лечения. Система, похожая на эту, в Свинарнии, конечно, уже существовала, но, увы, славилась неумелыми решениями и полным отсутствием адекватной структуры.

Травницы тоже не являлись новостью. Но специалистов, способных отличить болиголов от дягиля, было, что называется, кот наплакал, да и сами жители не всегда понимали: когда бежать к лекарю, а когда достаточно и травницы. Однако у Лекаря Лося всё было на пергаменте: понятно, чётко, со схемами, рисунками, и даже с подробной экономической сметой. Сам Лось мечтал построить свою Травницу под названием «Копыто и Ромашка», где уже определил кандидатуры мастеров снадобий. А неподалёку от лечебницы он хотел возвести Вихридом (конюшня для вихремахов), дабы можно было в любой момент запрячь животных в карету и помчаться на помощь.

Идея оказалась просто великолепной. Леди Лапка прочла всё до последней строчки и довольно улыбнулась.

— Я даю на это добро, Лекарь Лось, — сказала она и кивнула. — Всё будет построено за счёт государства. Сегодня же я отдам нужные распоряжения.

Лекарь Лось низко поклонился, а когда выпрямился, в глазах его стояла такая глубокая радость, словно он увидел что-то по истине чудесное. Лекарь медленно вышел из замка. Сегодня же, как стемнеет, он вышлет письма своим коллегам и тем, кто некогда проходил у него практику. Они съедутся в Свинарнию со всех концов света и будут работать здесь, лечить, строить, обучать, чтобы медицинское дело в королевстве по-настоящему процветало.

***

День свадьбы выдался ясным: воздух был наполнен сладостью цветущего клевера и медовым ароматом. К замку Леди Лапки съезжались со всех концов знатные особы. Кареты, украшенные живыми цветами и шелковыми лентами, одна за другой останавливались у парадного крыльца. Среди прибывших выделялись: сама царица Элеганта, рядом с ней шествовала Айла Златорог, а следом, важно переваливаясь с боку на бок, прибыл сам король Капибарии, Кавиран Мудрый. Были здесь и другие: графы, баронессы и послы дальних земель. А также прибыли и родственники королевы: Леди Шиповка, её тётя, Князь Горошек и Граф Виноградинка, её дяди. И, как гласили странные, но незыблемые традиции Свинарнии, само венчание должно было свершиться не в одной церкви, а в двух.

Сначала Леди Лапка, надев на свои маленькие лапки белые как снег перчатки, должна была войти в церковь Сияющей Лапки. Там, перед алтарём ей необходимо будет поклясться в искренности своих чувств не только к жениху, но и к своему королевству, подтвердив, что она готова исполнять долг правительницы до последнего вздоха. И только после этого, пройдя несколько десятков шагов по мощёной клевером дорожке, королева вместе с Сэром Коготком должна будет переступить порог церкви Двенадцати Апостольских Лапок. Там, в мерцании тысячи восковых свечей, жених и невеста должны были молить милости апостола Изумрудокогтя, чтобы тот даровал им прекрасного наследника, достойного продолжения славной династии.

***

Бард Свиночка в этот день была сама не своя от волнения. Она облачилась в платье, которое можно было описать лишь одним словом — «взрыв сирени». Фиолетовый, сочный, как сок спелой ежевики, бархат струился по её округлой фигуре, а по подолу были вышиты серебряные нотки. Закончив наряжаться, Свиночка набросилась на бедного Лекаря Лося, который пытался улизнуть в своём привычном зелёном плаще, пропахшем травами.

— Ни за что! — вскричала она, преграждая ему путь. — Ты пойдёшь со мной и будешь выглядеть как подобает!

Бард Свиночка заставила его надеть красный костюм расшитый золотистыми нитями: они вились по вороту и рукавам замысловатыми узорами, напоминающими языки пламени. Лось смотрелся в зеркало не без смущения, но спорить с разгорячённой бардессой не решился. Вместе они направились в церковь Сияющей Лапки и ахнули. Гостей набилось столько, что, казалось, даже муха не смогла бы проскользнуть между их пышными нарядами. Бард Свиночка и Лекарь Лось кое-как втиснулись у самой стены. Но даже в этой толпе зоркий глаз барда успел заметить знакомую фигуру.

— Шпион Ушастик! — вдруг радостно вскрикнула Бард Свиночка, да так громко, что все присутствующие обернулись и разом зашикали. — Ты?! Почему ты здесь?!

Действительно, у дальней колонны стоял, в чёрной кожаной броне, которая облегала стройное тело, словно вторая кожа, Шпион Ушастик. А рядом с ним…

Рядом с ним находилась Рыцарь Норка и она была неузнаваема: на место привычных доспехов и плаща с гербом, на ней оказалось надето длинное розоватое платье: нежное, как долька персика, с кружевным воротом и струящимися рукавами. Этот наряд так чудесно оттенял её белую шерсть, что она казалась не грозной воительницей, а лесной феей, случайно заглянувшей на праздник. Ушастик медленно подошёл к Свиночке и после обнял её, чуть боднув мордочкой.

— Вообще-то, — тихо проговорил он, гордо выпрямляясь. — Старший Шпион Ушастик! Прошёл полное обучение и теперь окончательно вернулся.

При этих словах Рыцарь Норка вдруг засияла. Свиночка же от такого поворота событий лишь радостно, удивлённо и немного обиженно, хрюкнула, потому что ей никто ничего не рассказал заранее. Увы, Леди Лапку и её жениха из-за спин высокородных гостей совершенно не было видно, только иногда сквозь толпу мелькал край белоснежного платья или золотистая прядь шерсти Сэра Коготка. Приходилось довольствоваться беседой с теми, кто стоял ближе. И Бард Свиночка, не теряя времени, начала взахлёб рассказывать Ушастику о своих подвигах. Старший Шпион Ушастик слушал, не перебивая и лишь иногда кивая. В его тёмных глазах читался интерес и некоторая доля скепсиса бывалого разведчика, но он мудро держал свои комментарии при себе.

***

А тем временем впереди, у самого алтаря, вершилось таинство. Леди Лапка стояла перед Братом Блинчиком в свадебном платье. Белоснежное, с длинным шлейфом, расшитым крошечными жемчужинами, оно переливалось при каждом её движении. На пушистой голове сияла небольшая диадема, подарок Сэра Коготка, усыпанная хризолитами.

Брат Блинчик воздел лапки к потолку и заговорил о Сияющей Лапке. Сэр Коготок Златошёрст стоял рядом со своей невестой и терпеливо ждал. На нём был камзол цвета лесного мха, расшитый изумрудными нитями, он удивительно шёл к его янтарным глазам. Наконец, речь священника завершилась.

Леди Лапка медленно приблизилась к алтарю, где на бархатной подушке покоился Коготок Сияющей Лапки. Королева наклонилась и, зажмурившись от переполнявших её чувств, нежно поцеловала холодный металл. Затем выпрямилась и подняла взгляд к высокому сводчатому потолку.

— Мои чувства искренни, клянусь, Сияющая Лапка! И я буду и дальше исполнять долг правительницы этой страны, несмотря на мои сильные чувства к избраннику — она повернула голову и посмотрела на своего жениха. — Клянусь.

И в тот же миг Коготок Сияющей Лапки будто бы вспыхнул изнутри мягким светом. Золотистое сияние разлилось по алтарю, по лицам первых гостей, по платью невесты. Все ахнули и даже невозмутимый Кавиран Мудрый приоткрыл рот от изумления. Это оказалось благословение. После этого всё огромное собрание, волнуясь и перешёптываясь, двинулось к церкви Двенадцати Апостольских Лапок. В толпе Бард Свиночка как обычно отчаянно жаловалась:

— Да где же она?! Я невесты совершенно не вижу! Только шлейф мелькнул и всё! Рыцарь Норка, шествующая рядом, положила лапу на плечо подруги и мягко произнесла:

— Не переживай, Свиночка, ещё увидишь.

***

Вторая церковь оказалась даже просторнее первой и воздух здесь был густым от ладана и воска. Брат Оладушек вышел вперёд и начал церемонию. И если первый священник был краток, то второй, словно навёрстывая упущенное, растянул процессию так, что даже терпеливые морские свинки начали переминаться с лапы на лапу. Он рассказал всем, смакуя каждое слово, что именно одобряют апостол Изумрудокоготь и апостол Златошёрст. Он говорил так, будто самолично беседовал со святыми вчера за чашкой травяного чая. Брат Оладушек яро цитировал их, жестикулировал, закатывал глаза к потолку и поднимал лапы.

Леди Лапка слушала его с нарастающим удивлением, искренне пытаясь проникнуться моментом, но поток красноречия Брата Оладушка начинал её утомлять. А где-то в конце церкви, у самой двери, Бард Свиночка нервно отбивала дробь по каменному полу.

— Да сколько можно там стоять?! — прошипела она вполголоса, явно недовольная происходящим. — У меня уже лапки затекли!

Свиночка повернулась к Лекарю Лосю, который, прислонившись к стене, задумчиво жевал тонкую ветку какого-то дерева.

— Надо было надевать туфельки поудобнее, — заметил Лось, ничуть не смутившись.

Бард Свиночка недовольно хрюкнула, громче, чем следовало, так что несколько старых графинь обернулись и осуждающе покачали головами. Тогда она, гордо задрав нос, уселась прямо на холодный камень и принялась ждать, когда же наконец священник закончит свой бесконечный, хоть и прекрасный, рассказ о святых. Когда это, к счастью, для всех присутствующих произошло, невеста и жених, держась за лапы, готовились произнести самые важные слова в своей жизни. После их прошения апостола Изумрудокогтя, все устало потянулись на улицу, а именно на главную площадь. Солнце уже клонилось к закату и площадь преобразилась до неузнаваемости. Там, где ещё вчера торговцы раскладывали свои товары, сегодня выстроились ровными рядами мягкие стулья с бархатными подушками, резные диванчики, и даже несколько уютных пуфиков, обтянутых тканью с вышитыми ромашками. В центре возвышался помост для выступлений, увитый гирляндами из живых полевых цветов. А на самом почётном месте, под расшитым балдахином цвета слоновой кости, стояли два трона. Королева опустилась на свой, а Сэр Коготок Златошёрст сел рядом, положив свою большую лапу поверх её маленькой, и они оба устремили взгляды вперёд.

***

Первыми на помост выехали рыцари. Их доспехи, начищенные до зеркального блеска, сверкали под солнцем, заставляя зрителей щуриться и восхищённо ахать. Гулкий топот копыт сливался в единый ритмичный марш. Среди них оказалась и Рыцарь Норка. Она успела переодеться и теперь на ней снова красовалась её всем знакомая броня, поцарапанная в сотне сражений, но оттого ещё более прекрасная. Она сидела верхом на своём верном вихремахе. Яблочко, словно чувствуя праздничное настроение хозяйки, прыгала через препятствия с лёгкостью горного козла. Она кружилась, смешно выбрасывала вперёд передние копыта, будто кланяясь публике, и даже вставала на дыбы. А вместе с ней и другие вихрамехи повторяли эти трюки, и это было похоже на танец.

***

Когда шум и восторженные крики после рыцарского выступления, наконец, стихли, на помост ступил Кудесник Кабак. Сегодня он выглядел иначе, чем обычно: вместо привычного засаленного костюма на нём был длинный плащ из тёмно-синего бархата, расшитый серебряными рунами, а в лапах он держал посох. Маг обвёл взглядом толпу и улыбнулся.

— Сегодня, — произнёс он, интригуя. — Я расскажу вам легенду об апостоле Зелёносвисте и его лютне Вечной Радости.

И колдун начал, но не просто рассказывая, а буквально оживляя свой рассказ. Слова его превращались в картины, прямо в воздухе над помостом. Зрители ахнули, когда из пальцев Кудесника вылетели искры и сложились в образ самого апостола. Все увидели древний лес и морского свина по имени Зелёносвист, который шёл по тропе, неся на спине лютню, сделанную из золотого клёна. Они услышали, как зазвучала та самая лютня, невидимая, но отчётливо слышимая, и звук этот был подобен утренней росе, смеху ребёнка, и чему-то слишком личному и приятному.

В первом ряду, крепко сжимая в лапах маленький молитвенник, сидел Брат Оладушек. Он горячо молился, чтобы этот вечно всё путающий маг сейчас ничего не напутал. Гнев апостолов, страшная вещь, она может обрушиться не только на самого рассказчика, но и на всех, кто слушает. И только когда Кудесник Кабак, завершая легенду, элегантно поклонился, священник с облегчением выдохнул. Представление оказалось безупречным.

— Слава Сияющей Лапке, — прошептал он, выдыхая. — Слава всем апостолам. Он сделал это и ничего не перепутал! И правда, гости только и шептались о лютне Вечной Радости. Её звук, по преданию, пробуждал в душе самые глубокие творческие силы, исцелял старые раны и неважно являлись они душевными или нет. Больше всех загорелась этим Бард Свиночка. Глаза её засверкали охотничьим азартом, она тут же придвинулась к Лекарю Лосю и, понизив голос, начала рассказывать свою идею:

— Я точно знаю, где искать эту лютню! Говорят, она спрятана в той самой пещере, где последний раз пребывал апостол. Только…как там эта пещера называлась?

Лекарь Лось молча смотрел на подругу, ничего не понимая из её слов. Религия Свинарнии для него оказалась непознанной, отсюда и сказать было совершенно нечего.

***

Затем на помост вышла Бард Свиночка. Сегодня она решила исполнить песню о глубокой и трогательной любви. Обычно песни Свиночки нравились далеко не всем, но сегодня… Сегодня голос её звучал будто иначе: глубоко, проникновенно, с такой болью и такой надеждой, что у слушателей сами собой наворачивались слёзы. Айла Златорог сидела, прижав к глазам зелёный платочек, и сквозь тихие всхлипывания вспоминала историю родителей: как её отец, Лесослав Златорог, однажды встретил прекрасную молодую лосиху в невероятном цветастом платье. Айла сама ещё не была замужем, но в Лессии царская семья давно уже не правила и никто не требовал от неё династических браков. Однако песня Свиночки задела в её душе ту струну, о которой она сама предпочитала не думать. Царица Элеганта тоже вытирала свои прекрасные большие глаза синим платочком, расшитым серебряными лилиями. Она ещё не вышла замуж однако это тоже было точно не за горами. Ведь Целестбанни не оставляет никого без любви, это было известно всем в Ушастии.

***

Когда последняя нота песни растаяла в вечернем воздухе, на помост вышли молодожёны. Леди Лапка и Сэр Коготок Златошёрст встали друг напротив друга и тут заиграла музыка, которую играли приезжие барды. Это был не просто танец, а признание в любви без слов: они двигались так плавно, естественно, будто танцевали вместе всю жизнь. Платье Леди Лапки кружилось вокруг неё белым облаком, шерсть Сэра Коготка золотилась в лучах заката, и все гости, затаив дыхание, смотрели на это чудо. А когда танец закончился, и молодожёны обменялись коротким, но таким сладким поцелуем, музыка внезапно сменилась. Из торжественной, плавной, она превратилась в зажигательную, весёлую, такую, от которой лапы сами пускаются в пляс.

— Все танцуют! — крикнула королева и толпа хлынула на площадь.

Бард Свиночка танцевала как сумасшедшая: прыгала, кружилась, хлопала в ладоши, вертелась волчком, и её бедный партнёр, Лекарь Лось, едва успевал переставлять копыта. В какой-то момент он почти споткнулся о какую-то ветку на земле и едва не рухнул в клумбу с петуниями, но Свиночка ловко подхватила его под лапку и закружила дальше.

Старший Шпион Ушастик танцевал с Рыцарем Норкой и это было зрелище невероятной нежности. Грозный разведчик вдруг стал мягким, как плюшевый зайчик, и с таким трепетом, обожанием смотрел на свою партнёршу, что любой, кто видел это, сразу понимал: вот оно, настоящее. Он то и дело наклонялся и целовал её в пушистые щёчки, а Норка смущалась и отводила взгляд.

Но не всем сегодня улыбнулась удача в танце. Кудесник Кабак сидел на стуле в сторонке, грустно улыбаясь. Его посох стоял прислонённым к спинке, а плащ печально свешивался до земли. Ему не с кем было танцевать. Все пары уже образовались, все кружились и смеялись, а он остался один с горечью в груди. Кудесник Кабак молча крутил в лапе маленький полевой цветочек и думал о чём-то своём, далёком и несбывшемся. Что толку в магии, если вечером некому рассказать о своём дне? Что толку в древних знаниях, если рядом нет того, кто искренне порадуется твоему успеху? Что толку в могуществе, если во время праздника ты сидишь один, пока остальные танцуют? Он поднял взгляд на остальных. Вот Рыцарь Норка счастливо улыбалась и возле неё мелькал довольный Шпион Ушастик. Леди Лапка сияла от счастья рядом со своим избранником. Даже самые суровые гости постепенно втягивались в танцы и разговоры. Кажется, только он один оказался лишним в этом красивом празднике. Кабак грустно усмехнулся. Когда-то давно он представлял себе совсем другую жизнь, думал, что рядом обязательно появится кто-то, кто будет смеяться над его неудачными экспериментами, ворчать на разбросанные по башне свитки и приносить чай, когда он засиживается за книгами до глубокой ночи. Но годы шли, книг становилось больше, зелий не меньше, а вот вот места за столом по-прежнему оставались пустыми. Музыка заиграла новую мелодию, такую, под которую хотелось встать, подать кому-нибудь лапу и хотя бы один раз закружиться в танце. Он вздохнул и опустил взгляд на цветок. Почему ему так не везёт? Чем он заслужил это беспросветное одиночество? Неужели есть те, кому просто не суждено быть в паре? Глаза Кудесника стали влажными от горьких слёз. Почему у него такая трагичная судьба?

И вдруг длинная тень упала на его колени. Маг медленно поднял глаза и сердце его пропустило удар. Перед ним стояла черно-белая морская свинка с короткой, гладкой шерстью. Её мордочка была разделена ровно пополам: одна половина белая, как первый снег, другая чёрная, как ночное небо без единой звезды, будто художник взял кисть и провёл идеальную линию, создавая совершенный баланс света и тьмы. Глаза у неё были тёмно-синие, глубокие, как омут, внимательные и невероятно спокойные. Она смотрела на Кабака с искренним восхищением. На ней оказалось удивительное тёмно-синее, расшитое тысячами крошечных серебряных звёзд, платье.

— Ваше представление, — произнесла незнакомка с улыбкой. — Произвело на меня просто невероятное впечатление!

Она поджала лапки к груди, словно пыталась удержать внутри себя ту радость, которую испытала.

— Кто вы? — выдохнул Кудесник, не веря своим глазам.

— Меня зовут Мирабель Черноликая, — она слегка склонила голову. — Я верховная чародейка, личный маг и советник царицы Элеганты.

Кабак вскочил так резко, что стул под ним жалобно скрипнул. Маг?! Эта прекрасная, утончённая морская свинка — маг? Но почему он не видел её раньше? Как мог её не заметить? В голове у него смешались тысячи мыслей: удивление, восторг, растерянность и ещё что-то тёплое, совершенно незнакомое, что разливалось по груди, словно горячий яблочный сидр. Мирабель Черноликая была слишком прекрасной, милой и такой притягательной, что не заметить её являлось просто невозможным!

— Но почему я увидел вас только сейчас? — выпалил он. — Царица Элеганта уже бывала ранее у нас!

Верховная чародейка Мирабель Черноликая тихо хихикнула.

— Я получила эту должность не так давно, — она чуть пожала плечами. — До меня ей служил пожилой кролик-маг, очень уважаемый, но, увы, в силу своего возраста он уже не может помогать царице так, как прежде. Я была его лучшей ученицей и помощницей. И теперь… теперь я здесь.

Кудесник растерялся. За всю свою долгую жизнь, полную путешествий и чудес, он никогда не видел такой красивой морской свинки. Даже в Капибарии. А уж мага, тем более! Это сочетания приводило его в какой-то странный, невиданный ранее, восторг.

— Я рад знакомству с вами, госпожа Мирабель, — он сделал шаг вперёд и протянул лапу с неловкостью подростка. — Пойдёмте танцевать? Я, конечно, не самый лучший танцор, но…

Верховная чародейка Мирабель Черноликая посмотрела на него и улыбнулась. В этой улыбке было столько тепла, что Кудесник Кабак мгновенно забыл обо всех своих неудачах, одиночестве и сомнениях. Она приняла его лапку и они растворились в толпе танцующих. О, в этот благословенный день, когда сама Сияющая Лапка, казалось, рассыпала над миром золотую пыльцу счастья, на любовь везло совершенно всем!

***

Когда последние аккорды танцев отзвучали, и гости, раскрасневшиеся и счастливые, начали перетекать в замок, их встретил такой аромат, от которого кружится голова и урчит в животе даже у самой сытой морской свинки. Пахло свежеиспечённым хлебом, травами, томлёными овощами, медовыми пряниками и тысячей других яств, расставленных на длинных дубовых столах. Еды было так много, что глаза разбегались. Тут были и горы нежнейшего сена, перемешанного с лепестками клевера, и пироги с ягодами, от которых шёл пар, и заливные овощи, и огромные бочонки с клюквенным морсом и берёзовым соком. Слуги в белоснежных передниках сновали между гостями, разнося подносы, доверху уставленные вкусностями.

Бард Свиночка, натанцевавшаяся так, что её фиолетовое платье теперь напоминало смятый цветок, набросилась на еду с таким энтузиазмом, что любой голодный волк позавидовал бы. Она ела из трёх чашек разом и при этом умудрялась что-то рассказывать Лекарю Лосю про пещеру апостола.

Старший Шпион Ушастик и Рыцарь Норка сидели рядышком и делили одну большую тарелку с душистым сеном. Ушастик подносил к её губам нежный пучок и Норка брала его, стеснительно жуя. Многие из гостей в который уже раз подходили к королевскому столу, чтобы поздравить молодожёнов. Леди Лапка и Сэр Коготок сидели, держась за лапы, и принимали поздравления с терпением истинных монархов и счастливых влюблённых.

Царские особы, по очереди поднимаясь со своих мест, подносили дары. Царица Элеганта, величественно ступая в своём серебристом одеянии, преподнесла молодожёнам шкатулку из полированного обсидиана, внутри которой, как она пояснила, хранился кусочек Вечного Тумана — редчайшая магическая субстанция, способная исполнять одно желание в год.

— Пусть каждый год вашей жизни, — сказала она. — Приносит то, о чём вы прошепчете в полночь.

Леди Лапка поклонилась, принимая дар. Затем выступила Айла Златорог. Она положила на стол детальный и очень красивый портрет двух северных вихремахов.

— Эта белоснежная Вьюга, а золотистый вихремах Северушка. Они ждут вас в королевском вихредоме.

Она с радостью обняла Лапку и две королевы на миг стали похожи на сестёр. Король Капибарии Кавиран Мудрый подошёл к их столу и положил на неё огромную, красивую карту, торопливо её разворачивая. Сначала Леди Лапка не поняла в чём изюминка карты, но потом восхищённо вздохнула. Реки на ней двигались, а моря переливались.

— Король должен видеть не только собственное королевство. Он должен помнить, что за каждым горизонтом тоже живут друзья.

Это оказалась живая карта со всеми государствами. Она была похожа на ожившую картину и Леди Лапка с благодарностью приняла подарок.

А в самом углу, за отдельным столиком сидели Брат Оладушек и Брат Блинчик. Они смотрели на всё это великолепие и неспеша пили чай из маленьких глиняных кружек. Они прекрасно знали, что они, священники, поженятся либо очень поздно, либо вообще никогда. И это знание не являлось горьким. У каждого своя дорога к счастью. Брат Блинчик посвятил свою жизнь Сияющей Лапке. Он хранил её веру, нёс её в мир, утешал скорбящих и благословил новорождённых. И в этом служении он находил такую полноту, какой не дал бы ни один брак.

А Брат Оладушек... О, Брат Оладушек был помешан на апостолах. Особенно на Норнострасти, своей любимой воительнице. Он мог часами рассказывать об их житиях, спорить о деталях иконографии, переписывать древние манускрипты. В его сердце не было места для других, там обитали двенадцать апостолов, двенадцать нимбов и бесконечная, ничем не омрачаемая, преданность небесам.

— Красивая сегодня была церемония, — заметил Блинчик, отпивая чай.

— И легенда Кабака хороша, — кивнул Оладушек. — Даже лучше, чем я ожидал.

— Ты не жалеешь? — вдруг спросил Блинчик, глядя, как Ушастик целует Норку в щёчку.

Оладушек посмотрел на священника, потом на королевскую пару, затем на остальных. Даже Кабак сегодня сидел не один, а с какой-то красивой морской свинкой, которая всё время хихикала и угощала мага ягодами.

— Ни капли, — произнёс Брат Оладушек, радуясь за каждого. — У каждого своя любовь. И они чокнулись глиняными кружками, словно пили за здоровье всех влюблённых в этом мире и тех, кто рядом, и тех, кто далеко, и тех, чья любовь только ждёт своего часа где-то за горизонтом.

Удивительный кроличий цирк

Прошёл примерно месяц с того момента, как свадьба состоялась. Казалось, совсем недавно коридоры дворца были украшены гирляндами из цветов, в воздухе витал аромат свежей выпечки, а Леди Лапка, впервые надев свадебное платье, ещё не могла поверить, что всё это действительно происходит. Она стала женой и жизнь словно превратилась в красивую сказку, которую кто-то бережно написал для неё на страницах старинной книги. Вот только даже в самых прекрасных сказках иногда появляются страницы, которые хочется немедленно вырвать и именно такой страницей оказалось утро этого дня.

— Это невозможно… просто невозможно! — в который раз воскликнула Леди Лапка. Она ходила туда-сюда, прижимая к груди несколько писем. Обычно королева являлась воплощением спокойствия, но сейчас даже её терпение оказалось на грани. А дело в том, что её лапки наконец-то дошли до жалоб на ярмарку. Гости ярмарки «Северная сказка» писали о странном поведении Барда Свиночки, о том, что она вмешивалась туда, куда её не просили, что она допрашивала подозрительных торговцев, и о том, что она каким-то невероятным образом умудрилась раскрыть мошенничество, хотя вообще не должна была заниматься охраной порядка.

— Почему именно так? — простонала Леди Лапка, закрывая мордочку лапками. Рыцарь Норка объяснилась за тот день, сказав, что заболела. И ничего бы, но Бард Свиночка решила, что неплохо бы заменить собой стража порядка.

В этот момент за её спиной раздались шаги. Король Коготок Златошёрст давно заметил, что его спутница сегодня совсем не похожа на себя. Он подошёл к ней и осторожно взял её за лапки.

— Не нервничай, Лапочка, — ласково проговорил король. — Это всего лишь письма. Сейчас мы ответим всем, принесём извинения и всё уладим.

— Я просто хотела, чтобы всё было идеально, — тихо сказала она. — Северная ярмарка не каждый день приезжает. А теперь все вспоминают не праздник, а то, как Свиночка гонялась за мошенником.

Коготок тихо рассмеялся.

— Но ведь она действительно поймала мошенника, хотя поступила некрасиво. Она взяла на себя роль, которую ей никто не поручал. Она могла создать опасность и за это ей действительно нужно сделать выговор.

Леди Лапка кивнула. Она оказалась полностью согласна с этим.

— Но она сделала это не из гордости, не ради славы и не ради того, чтобы показать себя лучше других, — продолжил её муж. Он посмотрел в окно, за которым расстилался сад замка. — Она увидела несправедливость и не смогла пройти мимо.

— Значит, нужно написать письма с извинениями, — произнесла наконец королева. — И отдельно поговорить со Свиночкой.

***

Старший Шпион Ушастик молча сидел за большим деревянным столом и задумчиво чесал лапкой голову. Перед ним лежали старые пергаменты, пожелтевшие от времени, стопки документов, списки имён и несколько писем, которые уже давно никто не открывал. А в окне, напротив кролика, возвышалось одно из зданий Шпионского корпуса. Когда-то оно считалось одним из самых загадочных мест во всём королевстве и о нём ходили легенды. Говорили, что его агенты могли пройти через охраняемый дворец так незаметно, что даже стражники потом сомневались, была ли это тень или настоящий шпион. Но всё это было когда-то. Теперь же Шпионский корпус выглядел не очень презентабельно: краска на стенах облупилась, вывеска над входом немного перекосилась и жалобно поскрипывала на ветру, один из ставней держался только благодаря старой верёвке, которую, судя по всему, кто-то привязал ещё много лет назад и благополучно забыл.

Совсем недавно Ушастик мечтал вернуться сюда не просто как обычный шпион, а как тот, кто сможет изменить всё. И вот этот день настал, только почему-то вместо чувства восторга его встретили пыльные архивы, сломанная мебель и ощущение, что половина корпуса куда-то исчезла. А точнее…половина корпуса действительно исчезла. Ушастик взял первый лист с отчётом и пробежался взглядом по списку.

— Этот шпион больше не работает, — проговорил он, увидев первое имя, затем стал читать дальше — Этот тоже.

Старший Шпион Ушастик достал следующий документ и перепроверил третье имя. Оказалось, что один из лучших агентов Свинарнии несколько месяцев назад просто ушёл разводить репу. Другой бывший агент внезапно обнаружил в себе талант к музыке и стал странствующим бардом. Третий женился. Ушастик задумчиво посмотрел в окно. Шпионский корпус Свинарнии был почти пуст, а хороший шпионский корпус не мог существовать на воспоминаниях о прошлом. Его нужно было создавать заново. Ещё в Ушастии кролик заметил каким должен быть настоящий порядок, как работает система, как важно доверие между шпионами. И теперь, получив новое звание и право руководить корпусом, он впервые по-настоящему почувствовал тяжесть ответственности. От его решений зависела безопасность целого королевства. Ушастик посмотрел на пустой зал корпуса. Когда-то здесь кипела жизнь, каждый шпион обменивался друг с другом сообщениями, теориями и стратегиями. А теперь?

— Нужно всё изменить, — сделал вывод старший шпион. Именно поэтому первым делом он позвал Рыцаря Норку. Она внимательно осмотрела помещение и сразу приступила к работе.

— Начнём с простого, — сказала она, осматривая записи на столе. — Нам нужно понять, кто ещё числится в корпусе.

Вместе они начали разбирать архивы, проверять имена, искать старые контакты и выяснять, кто действительно ещё служит Свинарнии, а кто выбрал другую дорогу. Сам Ушастик, оставив дальнейшую работу в архиве на морскую свинку, сел составлять собственный список кандидатов в шпионы. Конечно, работы оказалось слишком много, ведь шпионский корпус требовал ремонта. К сожалению, Кудесник Кабак уехал со своей новой знакомой и по части магии помочь было особо некому. Но Ушастик не отчаивался. Он сделает всё сам, без магии, главное найти на это всё средства.

***

В самом сердце одного из тихих кварталов Изумрудограда стояла небольшая, но удивительно уютная травница с красивой вывеской: «Копыто и Ромашка». Деревянные стены были украшены резными узорами в виде листьев и цветов, на широких окнах стояли маленькие горшочки с целебными растениями, а за стеклом витрин аккуратно располагались разноцветные бутылочки и баночки. Одни светились золотистым оттенком, другие были наполнены густыми зелёными настоями, а третьи содержали сушёные травы, лепестки и корешки, происхождение которых Лекарь Лось мог рассказать часами. Внутри пахло совершенно особенным образом, здесь смешивались аромат ромашки, мяты, сушёной лаванды и хвои. На одной стене до самого потолка стояли книги: толстые старые тома с заметками, справочники о травах, записи о редких растениях. В углу находилась большая деревянная лавка, на которой сушились травы, пучки растений висели под потолком, медленно покачиваясь от лёгкого движения воздуха. Именно в эту новую травницу решила заглянуть Бард Свиночка.

— Ого… А тут неплохо! — Свиночка вошла внутрь и сразу начала рассматривать всё вокруг. Она подошла к витрине с лекарствами и наклонилась так близко, что её отражение появилось на стекле. — А это что такое?

Лекарь Лось, который в этот момент аккуратно переливал настой из одной бутылочки в другую, даже не поднял головы.

— Это укрепляющий отвар.

— А это? — ткнула она на другую бутылочку коготком.

— Средство от простуды.

— А это?

— Свиночка, ты сюда пришла отвлекать меня? — спросил он, стараясь говорить строго. — Мне нужно работать. Я должен приготовить травницу для мастера снадобий.

— А вдруг я тоже захочу стать мастеров снадобий? — вдруг начала размышлять Свиночка, заманчиво оглядываясь. — Я ведь много могу рассказать о травах!

— Например? — Лось скрестил копыта на груди. Ему было интересно, что именно сейчас придёт ей в голову.

— Ну… — она посмотрела на пучок сушёной мяты. — Мята хорошо пахнет, а вот ромашка красивая.

Лекарь Лось даже не знал что на это ответить. Дверь травницы вдруг открылась и на пороге появился Старший Шпион Ушастик.

— Добрый день! — проговорил он, осматриваясь. — Я зашёл посмотреть что могу покупать для своих зелий. Сейчас я расширяю Шпионский Корпус и набираю новых шпионов.

— Ой, я передумала, — вдруг проговорила Бард Свиночка. — Я стану шпионом!

Старший Шпион Ушастик прыснул от смеха, а Лекарь Лось подхватил этот смех. Кажется, Свиночке просто было нечем заняться. А безделье, как известно, ничего хорошего не сулит!

***

Дни в Изумрудограде текли спокойно и привычно. Но однажды утром в городе появилась новость, что в город приехал странствующий цирк. Все жители Изумрудограда только о нём и судачили. Бард Свиночка, как и остальные, решила прийти и посмотреть что же там такое. Он расположился на большой поляне среди деревьев. Солнце мягко освещало разноцветные шатры, украшенные флажками и лентами, яркие полотнища колыхались на ветру, возле повозок отдыхали тёмно-чешуйчатые вихремахи. Бард Свиночка первая прибежала на поляну, обмахиваясь веером. Цирк действительно был красивым и повсюду кипела жизнь: артисты готовились, кто-то переносил реквизит, кто-то проверял костюмы, кто-то разговаривал с животными. Но самое странное, что все представители цирка являлись кроликами. Она подошла к большой афише возле входа и взгляд сразу же зацепился за цену за билет.

— И за это ещё пятнадцать кавионов платить?! Да они совсем! — недовольно начала она говорить, заставляя заинтересованную толпу смотреть в её сторону. — Я за такую цену сама устрою представление!

В стороне от толпы стоял Старший Шпион Ушастик, осматривая шатры. Цирк открывался через три дня. На самом деле, кроличий странствующий цирк оказался ему незнаком. Он впервые его видел. Вдруг кто-то из толпы заинтересованных жителей вышел вперёд. Обычный кролик, ничего примечательного. Он остановился возле афиши, с любопытством разглядывая её. Ушастик уже собирался отвернуться, но вдруг его взгляд зацепился за одну деталь. На бардовом камзоле, на рукаве, кролика была небольшая вышивка — крошечное кроличье ухо сделанное серебряной нитью. Для обычного жителя это была просто красивая деталь одежды, но только не для Ушастика. Потому что он узнал этот знак — экстренной связи, которому их ещё обучали в Тени Лунных Холмов. А тем временем Свиночка продолжала своё возмущение.

— Пятнадцать кавионов! Это же целое состояние! Да я сама могу…

Старший Шпион Ушастик отвернулся, понимая, что скоро с ним свяжутся. Но зачем? Почему? Этого не знал. Пока что.

***

Ночь мягко опустилась на Изумрудоград: последние торговцы закрывали лавки, гасили огни в окнах, убирали корзины и сворачивали цветные навесы над своими прилавками. Лунный свет серебрил крыши домов. Но один житель Изумрудограда не спал. Старший Шпион Ушастик медленно шёл по пустынным улицам. Он как выпускник школы Тени Лунных Холмов был обязан принять сигнал и ответить на него. Ушастик остановился возле старого фонтана и посмотрел на отражение луны в воде. Когда-то он был совсем другим, маленьким крольчонком, который даже представить не мог, насколько сложной окажется дорога, которую ему предстоит пройти. Когда-то его взяла в школу Тени Лунных Холмов. К сожалению, в школе царили суровые правила, но они сделали из Ушастика тем кем он сейчас являлся. Вдруг его висячие уши дрогнули, потому как раздался едва слышный топот лапой. Раз, пауза, два. А через несколько секунд… Три. За топотом последовал короткий свист, напоминающий трель ночной птицы. Но Ушастик знал, что это не была птица, а ответ. Старший Шпион Ушастик устремился в лес. Он бежал, перепрыгивая через корни, и через несколько минут впереди показалось небольшое лесное озеро. Ушастик остановился и громко топнул лапой. На несколько секунд вокруг снова повисла тишина.

— Агент «Ушастик», — голос прозвучал за его спиной.

Кролик мгновенно развернулся. Перед ним стоял старый серый кролик и на нём была простая мантия обычного торговца. Если бы Ушастик встретил его на улице, то никогда не обратил бы внимания. За серым кроликом стояли ещё двое, которые тоже оказались одеты как простые путешественники.

— Меня зовут Фантомный Хвост, — произнёс старый кролик. — Я один из наставников Тени Лунных Холмов.

Ушастик поклонился, как требовали правила, но в голове уже возникали десятки вопросов. Почему наставник здесь? Почему именно сейчас? И почему обращается к нему?

— Мы прибыли просить твоей помощи, — сказал Фантомный Хвост.

Ушастик с неверием уставился на него.

— Моей помощи? — он только недавно вернулся в Свинарнию, начал восстанавливать Шпионский корпус и решил, что наконец сможет немного спокойно работать. И вот снова дело, которое нельзя оставить без внимания. — Но… в чём дело?

Фантомный Хвост посмотрел на него серьёзно.

— Мы уже долгое время преследуем странствующий цирк, который остановился здесь.

Ушастик напрягся.

— Среди артистов находится бывший ученик Тени Лунных Холмов. Он исчез много лет назад, — продолжил наставник. — И мы считаем, что он стал предателем.

Ушастик медленно сжал лапку. Предатель — это слово было одним из самых тяжёлых в их школе. Там могли простить ошибку и неудачу, но предательство… Никогда. Сам Ушастик родился в Норевеле, одном из древнейших городов Ушастии, месте строгих традиций и старых правил. Когда ему исполнилось десять лет, его выбрали среди десятков других крольчат. Это был не подарок, а испытание. Отбор оказался жестоким: проверяли не только ловкость и ум, а характер, способность держать слово и ставить долг выше собственных желаний. Потому что шпион должен был служить своему королевству не ради наград и славы, а ради защиты тех, кто даже не знает о его существовании.

— Но почему вы просто не арестуете его? — спросил Ушастик.

Фантомный Хвост покачал головой.

— Потому что мы не знаем, кто именно является предателем, — он посмотрел в сторону леса. — Мы знаем только одно: он находится внутри цирка. Этот выпускник украл очень важную вещь школы. Если мы схватим не того, то настоящий предатель поймёт, что мы близко и исчезнет.

Старший Шпион Ушастик кивнул, прекрасно понимая все риски. Ему придётся раскрыть шпиона, что было довольно сложно. Однако практика в Лессии очень хорошо подковала его в этом деле.

— Агент «Ушастик» готов к исполнению, — эти слова он произнёс так же, как много лет назад как учили в школе.

***

Старший Шпион Ушастик решил начать с малого, потому как давно понял одну простую истину: самые большие тайны редко открываются тому, кто сразу бросается в самую гущу событий. Иногда нужно просто смотреть, слушать и ждать. Поэтому утром, когда первые лучи солнца только коснулись крыш Изумрудограда, Ушастик отправился к цирку. Он купил билет, как обычный житель, поблагодарил продавца и спокойно спрятал его в карман. Стоило кролику оказаться рядом с цирковым лагерем, как его взгляд тут же начал замечать детали: следы на земле, расположение повозок, кто чаще выходит из шатра. Обычный кролик увидел бы только траву и несколько отпечатков лап, но для Старшего Шпиона каждый след являлся маленькой историей. Ушастик медленно присел, рассматривая землю возле шатра. Он уже почти начал строить в голове первую схему передвижений артистов, когда услышал голос:

— Что-то изучаете, мистер…

Ушастик мгновенно выпрямился и повернулся. Перед ним стоял кролик: белоснежная шерсть с красивыми коричневыми пятнами делала его необычным и запоминающимся. На голове у него была густая пушистая шерсть, немного растрёпанная ветром. Одет незнакомец был в красивый синий камзол, который выглядел одновременно празднично и элегантно.

— Ушастик, — спокойно представился он, а затем протянул лапу. — Старший Шпион Ушастик.

Кролик слегка удивился и пожал ему лапу.

— Арман Длинноух, — он улыбнулся. — Хозяин цирка. Неужели шпионы тоже ходят в цирк?

Ушастик кивнул. Он уже привык к тому, что его профессия вызывала любопытство.

— Нам полезно посещать разные места, — аккуратно ответил он. — Представления, ярмарки, праздники… Везде можно узнать что-то новое.

— Хороший подход, — одобрил его слова хозяин цирка.

Ушастик сделал вид, что просто интересуется из любопытства, хотя внутри уже собирал информацию.

— А что нам ждать от представления? — он слегка наклонил голову. — Кто будет выступать?

Арман задумчиво погладил длинные белые усы.

— О, у нас много талантливых артистов. Будет воздушная гимнастка, акробат, метатель ножей, дрессировщик птиц, иллюзионист, музыкант, клоун и силач, — он указал лапой на большую афишу возле входа. — Здесь мы написали всё коротко. Но поверьте, наше представление намного больше, чем эти несколько строк. Просто Эмми Кисточка не смогла уместить всё на одной афише.

Ушастик посмотрел на рисунок. Афиша действительно была красивой.

— Она рисует ваши афиши?

— Да, — в голосе Армана появилась гордость. — Очень талантливая художница. Иногда мне кажется, что она может нарисовать не просто картинку, а настроение.

Ушастик кивнул.

— А разве не будет шоу с вихремахами?

— Конечно, будет, — Хозяин цирка даже немного оживился. — Ривен Прыгоскок, наш акробат, покажет невероятные трюки прямо на вихремахе. Поверьте, такое зрелище мало кто видел.

— А Мирель Быстролап?

— Ах, Мирель, — в его голосе появилась лёгкая добрая насмешка. — Такие фокусы покажет, что вы будете смотреть и думать: «Это точно не магия?»

— А какая музыка будет? — Ушастик сделал небольшую паузу. — У нас тоже есть бард и она относится к музыке очень щепетильно.

— Тогда ей точно понравится Финн Колокольчик, — старый кролик говорил о музыканте с искренним уважением. — Он учился ещё в Лессии. Выступал от местной гильдии бардов. Думаю, вашему барду он понравится.

— А клоун… — начал было задавать следующий вопрос Ушастик.

Но в этот момент Арман чуть повёл ухом.

— Ах… — директор цирка посмотрел в сторону шатра. — Простите, мне пора. Было приятно познакомиться, господин Ушастик.

Арман поклонился и направился обратно к цирку. Ушастик проводил его взглядом, немного расстроившись, и не потому что разговор закончился, а потому что не успел узнать всё. Он уже собирался снова взглянуть на следы на земле, когда заметил, что с обратной стороны афиши что-то написано. Кролик перевернул её и замер. На обратной стороне оказались расписаны все имена артистов и их должности. Он несколько секунд молчал, а затем медленно прикрыл лапкой мордочку.

— Вот дела… — шпион усмехнулся. Столько времени искал информацию а ответ всё это время был буквально у него перед носом. Очень поучительно. Но, несмотря на это, Старший Шпион Ушастик не считал разговор пустым, ведь ни одна беседа не бывает бесполезной, особенно для шпиона.

***

Пока Старший Шпион Ушастик внимательно изучал оборот афиши, пытаясь запомнить каждую деталь, возле кассы появилась Бард Свиночка. Касса представляла собой небольшую деревянную будку, украшенную яркими лентами, а за окошком сидел серый кролик в аккуратном коричневом камзоле. Перед ним лежали аккуратные стопки билетов, а рядом стояла маленькая коробочка для денег.

— Я хочу билет за пять кавионов! — с этими словами Свиночка положила на прилавок несколько монеток, которые достала из сумочки.

Кролик с непониманием посмотрел на деньги, потом на Свиночку, потом снова на деньги.

— Простите… Билет стоит пятнадцать кавионов.

— И что? Я хочу купить его за пять! — не унималась Бард Свиночка. — Я тоже своего рода актриса и поэтому мне полагается скидка.

Кролик за кассой не знал, что ответить.

— Простите, — наконец произнёс он, сохраняя остатки терпения. — Но билет стоит пятнадцать кавионов. Ни больше, ни меньше.

Бард Свиночка, забрав свои пять кавионов, стала недовольно громко хрюкать, привлекая к себе внимание со всех сторон. Местные жители прекрасно понимали её, но ничего сделать не могли. Вдруг к ней подошёл рыжий кролик в сером костюме.

— Ничего-ничего, Отрад Тихолап, я заплачу за эту красивейшую барышню, — он достал из кармана несколько кавионов и положил их на кассу.

Кролик за кассой недовольно закатил глаза и послушно дал билет. Бард Свиночка с удовольствием взяла его, смущаясь. Ей нравились комплименты, особенно от незнакомцев.

— Ой… — она с благодарностью взглянула на кролика. — Спасибо.

Незнакомец добродушно улыбнулся.

— Не стоит благодарности, — он обратил внимание на лютню за её спиной. — Меня зовут Финн Колокольчик. Я музыкант цирка.

Свиночка тут же оживилась.

— Музыкант? Значит, вы тоже поёте? И играете?

— Да, — кивнул он.

Она весело закружилась на месте.

— Я Бард Свиночка!

Финн улыбнулся.

— Рад познакомиться.

В стороне от них стоял Ушастик, который уже давно перестал смотреть на афишу. Теперь его внимание оказалось приковано к происходящему. Возможно, Свиночка поможет ему в этом нелёгком деле. Тем временем к кассе подошла Рыцарь Норка. Она спокойно купила билет и направилась внутрь циркового лагеря, но её внимание быстро привлекло движение возле вихремахов. Рядом с этими красивыми существами стоял настолько большой кролик, что Норка остановилась. Она привыкла видеть сильных воинов, но такого крупного кролика ещё не встречала. Он был белым, с мощными лапами и широкой грудью. Кролик осторожно упёрся лапами в вихремаха и попытался немного приподнять огромное существо. И к удивлению Норки… У него получилось. Совсем немного, но получилось. Она широко улыбнулась, наблюдая.

— Ого!

Кролик обернулся.

— Вы настоящий силач! - Норка похлопала.

Белый кролик осторожно опустил вихремаха обратно на землю. Тот спокойно фыркнул и даже слегка ткнулся в него мордой.

— Ха! — Кролик засмеялся. — Он просто помогает мне тренироваться. Я Бруно Камнелап, силач цирка.

Он протянул лапу и Норка с удовольствием пожала её.

— Рыцарь Норка.

Старший Шпион Ушастик издалека наблюдал, жалея, что тут нет Кудесника Кабака. Тот бы помог ему немного магией или, хотя бы дружбой с местными. Но что ж, шпион может работать в любых условиях. И он узнает про этих кроликов всё, что возможно, ведь не мог подвести свою школу.

***

Весь прошедший день Старший Шпион Ушастик провёл в наблюдениях и чем больше смотрел на артистов цирка, тем усиливалось его беспокойство. Это было даже немного раздражающе. Обычно Ушастик доверял своим инстинктам. Годы обучения в Тени Лунных Холмов сделали его внимательным к мельчайшим деталям. Он замечал то, что другие пропускали. Но этот цирк оказался сложнее, чем кролик ожидал. Потому что здесь почти каждый обладал навыками, которые могли принадлежать шпиону. Первой в список подозреваемых попала Лунелла Сереброушка, воздушная гимнастка. Белоснежная крольчиха. Ушастик с интересом наблюдал за её тренировкой, стараясь не показывать удивления. Она легко взбиралась вверх, переходила с одного каната на другой и даже прыгала между платформами так спокойно, будто находилась не на огромной высоте, а просто гуляла по садовой дорожке. От всего этого сам Ушастик вспомнил как их в школе учили взбираться на крыше и ловко перебираться на другие. Была ли она шпионом-предателем? Он не знал, но в список подозрения она уже сразу была вписана. Следующим стал Ривен Прыгоскок, акробат. Ушастик не обратил бы на него внимания, если бы тот с наступлением ночи не пошёл в лес. Кролик не последовал за ним, так как оказался занят другим делом. Корвин Сероух, метатель ножей, вот кто действительно заставлял Ушастика задуматься. Каждый бросок оказался идеальным, попадал точно в цель и расстояние будто не имело значения. В школе Тени Лунных Холмов их учили подобному, конечно, не ради цирковых выступлений. А вот Элиан Белоух, дрессировщик птиц, настолько владел птицами, что они понимали его по кивку головы.

В Тени Лунных Холмов существовали специальные занятия по работе с птицей, где шпионы учились использовать их для передачи сообщений, наблюдения и поиска. Настоящий мастер мог добиться того, чтобы слова стали не нужны и Элиан выглядел именно так. Мирель Быстролап, иллюзионист, так ловко работал со своими фокусами, что Ушастик на всякий случай вписал его в подозреваемые. Потому что обманывать — тоже работа шпиона и неважно зрительный это обман или словесный. А ещё шпионы, которые были плохи в зельеварении, нашли себя именно в таких фокусах. Финн Колокольчик, музыкант, вряд ли являлся шпионом, хотя его искусство играть, прыгая и изворачиваясь, тоже не осталось незамеченным. Клоун Хлопуш, огромный серый кролик, заставил Ушастика сильно растеряться. Он совершенно не подходил под образ тайного агента, ведь в школу шпионов таких обычно не выбирали. Но, если Хлопуш падал во время тренировки, то делал это идеально. А это уже была определённая техника. Бруно Камнелап, силач, очень вряд ли походил на шпиона, скорее он являлся воином. Однако некоторые шпионы познали мастерство боя и прекрасно сражались. Может и этот был таким? Эмми Кисточка, художница, с наступлением ночи выходила из шатра и сидела прямо на земле слишком долго, что-то рисуя. Могло ли это быть знаком?

Старший Шпион Ушастик сидел у себя в башне, описывая на каждого некое «досье» под дрожащий свет свечи. Теперь у него есть за кем смотреть и кого подозревать. Бард Свиночка сблизиться по его просьбе с музыкантом, а Рыцарь Норка узнаёт побольше силача. Остальных Ушастик взял на себя.

***

На следующий день Ушастик решил начать с Армана Длинноуха. Хозяин цирка был тем, кто прекрасно знал своих артистов. Если задавать вопросы осторожно, то можно было получить ответы. Кролик сел возле шатра, задумчиво жуя морковку.

— Я видел вчера тренировку Корвина Сероуха, — начал он словно между делом. — Очень впечатляет. Где он научился так метать?

Арман, который в этот момент кормил вихремахов, спокойно поднял голову.

— Да нигде особо, — он улыбнулся. — Корвин бывший оружейник, держал магазин в Лаперине. Ну и тренировался время от времени.

— А Элиан Белоперо?

Арман погладил по морде одного из вихремахов.

— Элиан вырос в семье придворных сокольничих Ушастии. Его родители занимались ловчими птицами для королевской охоты.

— А Мирель Быстролап…Мне показалось, что он использует магию. Разве он не маг?

Арман рассмеялся.

— Нет-нет. Мирель настоящий актёр. Он обучался в королевской академии сценических искусств «Золотая Маска».

Старший Шпион Ушастик задумался. Что-то у всех с биографией ладилось. Но стоит ли сразу верить?

— А Лунелла?

— Семья бродячих артистов. Она с детства ходила по канатам. Для неё земля слишком скучная.

Ушастик невольно усмехнулся.

— А Хлопуш?

— С детства в цирке, — Арман посмотрел на шатры. — Всё, что вы увидите, даётся ему огромным трудом.

Старший Шпион Ушастик ушёл обратно в башню и сразу же написал письмо своему коллеге из Ушастого корпуса проверить Корвина Сероуха, Элиана Белоуха и Миреля Быстролап. Если их биография подтвердится, то они перестают быть подозреваемыми.

С наступлением ночи Старший Шпион Ушастик преследовал по лесу Ривена Прыгоскока. Он тихо шёл за ним, думая о том, что, наверное он и есть шпион. Но тогда почему его не выследили раньше? Вдруг Ривен Прыгоскок остановился возле массивного дерева. Ушастик с предвкушением наблюдал за ним, ожидая, что акробат начнёт чертить какой-нибудь тайный знак или что-то такое. Но он, достав что-то из сумки, положил это в дупло и после сразу ушёл. Старший Шпион Ушастик смело подошёл к дереву и, засунув лапу в дупло, уже намеревался достать свиток или тайное послание. Но как же он удивился, когда увидел в лапе зёрна пшеницы. Кролик с непониманием загнул в дупло и увидел трёх маленьких птенцов, которые прижались от страха к стенке дупла.

— Вот дела… — стыдливо проговорил Ушастик и вернул зёрна на место. По видимому, акробат кормил птиц и больше ничего, а значит, никакой он не шпион. Кролик разочарованно вернулся к шатру и опять увидел Эмми Кисточку, которая сидела и что-то рисовала. Ушастик медленно приблизился к ней со спины и взглянул на рисунок. Она рисовала шатёр на фоне леса, где рядом лежал вихремах, а в небе возвышалась красивая луна. Старший Шпион Ушастик вернулся к себе в башню, не зная, что и думать. Он наивно полагал, что эта работа — раз и сделал. А тут он сам терялся в том, кто же на самом деле шпион-предатель.

***

Утром пришло письмо из Ушастии, где биография всех троих подтвердилась. Они никак не были связаны с шпионским делом. Тогда Старший Шпион Ушастик действительно растерялся. А кто действительно шпион? Оставалось опросить Норку и Свиночку о том, что они думали по поводу двух оставшихся актёров. Первым делом Ушастик отправился искать Рыцаря Норку и нашёл её возле казарм. Морская свинка проверяла своё снаряжение, когда заметила приближающегося кролика.

— Ушастик, — проговорила она с улыбкой. — Что-то случилось?

Он остановился напротив неё. Норка, как и всегда, была прекрасна. Но времени разглядывать её чарующие глаза не было.

— Мне нужна твоя помощь, — спокойно сказал он. — Что ты узнала о Бруно Камнелапе?

— Знаешь… Я тоже сначала ожидала услышать какую-нибудь необычную историю, — она поправила ремень на доспехе. — До цирка Бруно работал в лесу, на компанию «Уши и Дом». Каждый день он валил деревья, таскал брёвна, вытаскивал телеги из грязи, строил мостки через ручьи.

Ушастик задумался. Это действительно не звучало как история шпиона, скорее как история обычного трудолюбивого кролика.

— Хорошо. Спасибо за помощь.

Старший Шпион Ушастик быстро направился в таверну, раздумывая над тем, что узнал. Подозреваемые исчезали один за другим. Он привык искать скрытое, но сейчас скрываться, кажется, было нечему. Если все оказались невиновны… То где был настоящий преступник? Придя в таверну, он застал Барда Свиночку за сочинительством какой-то песни.

— Эта строчка слишком грустная… — сама себе бормотала она. — А эта слишком скучная.

— Что ты узнала о Финне Колокольчике? — вдруг спросил Ушастик и сел за стол. — Подозрительный?

Свиночка подняла голову. Ни привет, ни как дела. Впрочем, этому она давно перестала удивляться.

— Подозрительный? — Свиночка даже возмущённо подняла брови и махнула пером. — Да какой там, Ушастик! Он настоящий музыкант! Он мне столько всего рассказал про Лессию! Ты знаешь, какие там музыкальные традиции? А какие инструменты они делают! А какие песни у них есть! А Лекарь Лось вообще ничего такого не рассказывает. Представляешь?

Ушастик вздохнул. Бард могла часами рассказывать о том, что узнала и не всегда это являлось плюсом.

— Ближе к делу, Свиночка. Кто он такой?

Морская свинка обиженно хрюкнула. Кажется, Ушастику было неинтересно послушать про музыкальные вкусы Лессии. Но ничего, она пойдёт к Лекарю Лосю и обязательно расскажет ему. Уж он то не сможет не слушать.

— Самоучка он как и я, Ушастик! — гордо проговорила Свиночка, подняв перо. — И вообще… Он прекрасно играет. Сам он из деревни… Соловьиные Холмы какие-то.

Старший Шпион Ушастик кивнул. В этой деревни не было ни шпионской школы, ни каких-либо строгих традиций. Кажется, кролик зашёл в настоящий тупик. Кто же на самом деле шпион-предатель?

***

Представление началось ровно в пять часов вечера и, казалось, весь город сегодня пришёл посмотреть на него. На поляне было шумно и радостно: дети бегали между взрослыми, торговцы продавали сладости, кто-то смеялся, а кто-то уже спорил, какой номер будет самым лучшим. Даже Леди Лапка вместе с королём Коготком Златошёрстом пришли посмотреть представление. Для такого маленького королевства это оказалось настоящим событием. Сам шатёр цирка сиял: тысячи маленьких огоньков украшали его изнутри, а приятная музыка звучала ещё до начала.

Старший Шпион Ушастик сидел в третьем ряду, а рядом находились Бард Свиночка, Лекарь Лось и Рыцарь Норка. Свиночка уже с нетерпением ждала начала, Лось спокойно рассматривал программу. А Ушастик пытался просто смотреть, как зритель. Хотя это стоило ему невероятных усилий. Он понимал: завтра цирк уедет. И если среди них действительно был предатель… Сегодня был последний шанс его найти. Но как? Ушастик посмотрел на арену. Свет вдруг погас и толпа замолчала.

Зазвучала совершенно другая музыка и на арену уверенной походкой вышел Арман Длинноух. Он широко улыбнулся публике и театрально поклонился.

— Дамы и господа! Жители прекрасной Свинарнии! Добро пожаловать в наш странствующий цирк! Сегодня вы увидите то, что запомните на всю жизнь!

Зал взорвался аплодисментами и музыка заиграла громче. Первой на сцене появилась Лунелла Сереброушка. Белоснежная крольчиха в золотом одеянии легко вышла на тончайший канат, натянутый под самым куполом. По шатру сразу пробежал восхищённый шёпот. Она словно совсем не замечала высоты, её пушистые лапки почти не касались каната. Она скользила по нему так плавно, будто ветер нёс её на своих невидимых крыльях. Затем крольчиха сделала шаг, потом ещё один и неожиданно подпрыгнула. Толпа дружно ахнула. Казалось, сейчас акробатка сорвётся, но Лунелла перевернулась в воздухе, мягко приземлившись обратно на канат, и продолжила спокойно идти. Потом последовало двойное сальто и прыжок через два натянутых каната сразу. Под самым куполом она расправила длинные золотые ленты, прикреплённые к её лапам, и действительно стала похожа на снежную птицу. Это оказалось просто восхитительное представление.

— Какая красавица... — прошептала Леди Лапка, не отрывая взгляд от белоснежной крольчихи.

Бард Свиночка хлопала так громко, что у неё даже покраснели ладошки.

— Браво! Ещё! Ещё!

Ушастик же смотрел на каждый прыжок, движение и поворот корпуса. Он невольно вспомнил тренировочные дни в Тени Лунных Холмов, там шпионы учились примерно такому же искусству. Следом на арену вихрем выскочил Ривен Прыгоскок. Он буквально не стоял на месте, перекувыркивался, делал тройные сальто, проскакивал через огромные кольца, бежал по спинам вихремахов и даже перепрыгивал через них. Публика не успевала следить за его движениями.

— Он вообще касается земли? — удивлённо спросил Лекарь Лось.

— Кажется, только чтобы снова подпрыгнуть, — рассмеялась Рыцарь Норка.

Сам Ривен весело смеялся вместе со зрителями, словно наслаждаясь каждым мгновением своего выступления. Затем арена погрузилась в полумрак и из-за занавеса вышел Корвин Сероух. Высокий серый кролик молча поставил перед собой деревянный щит, а ассистенты начали вращать его всё быстрее. Корвин даже не смотрел на цель. Свист и вот уже первый нож вонзился точно в самый центр. Второй расколол яблоко, третий рассёк падающее перо, а четвёртый пригвоздил к доске маленькую монетку. Шатёр взорвался аплодисментами.

— Вот это да... — восхищённо прошептал Лось.

Даже Ушастик невольно кивнул. Такая точность действительно заслуживала уважения. И именно в этот момент Свиночка довольно хрюкнула и толкнула его локтём.

— Между прочим… — вдруг начала она, облизывая губки. — Этот билет всё-таки стоил своих пятнадцати кавионов.

— Я рад, что ты наконец признала это, — Старший Шпион Ушастик кивнул. Что-что, а билет действительно стоил своих денег. Такого мастерства даже он не видел.

— Но… — она широко улыбнулась.— Я всё равно отомстила тому противному кассиру.

Ушастик с недоумением взглянул на неё. Бард Свиночка умела удивлять.

— Неужели ты спела ему прямо в уши?

Свиночка отрицательно покачала головой и победоносно открыла сумочку.

— Пока он сидел и хрустел морковкой, — она торжественно подняла толстую книгу в тёмно-коричневом переплёте. — Я кое-что забрала!

Ушастик едва не подпрыгнул на месте. Неужели Свиночка украла книгу у кассира? Даже он не знал, что она на такое способна.

— Это бухгалтерская книга цирка! - проговорил кролик, взяв книгу в лапы. — Ты её украла!

— Не украла, а временно позаимствовала — Свиночка гордо вскинула нос. — Вообще он должен был сделать мне скидку! Всё равно потом вернула бы её! Пусть немного поволнуется. Нельзя же быть таким недружелюбным!

Ушастик тяжело вздохнул и машинально раскрыл книгу. Первые страницы оказались совершенно обычными: покупка овса, корм для вихремахов, ремонт колеса, новые верёвки. Ничего подозрительного. Но вдруг взгляд опытного шпиона остановился: Покупка бумаги — тридцать кавионов. Кролик нахмурился и перевернул страницу: чернила — двадцать кавионов. Доставка через северную дорогу.

Ушастик медленно поднял голову и взглянул на барда.

— Свиночка... Ты ведь знаешь цены почти на всё?

— Конечно знаю! — с восторгом проговорила она и кролик показал ей записи. Свиночка пробежала глазами по строкам.

— Так… — она ещё раз перечитала. — Бумага стоит два кавиона. Хорошие чернила — три. Очень хорошие — четыре. Ну пять, если совсем редкие. Но двадцать?! Такого не бывает!

Ушастик снова посмотрел на страницы и в груди неприятно кольнуло. Нет… Это были вовсе не расходы, а сообщения или тайные послания. Он сразу вспомнил один из самых сложных уроков в Тени Лунных Холмов. Наставник тогда сказал: «лучший шифр — тот, который выглядит скучнее любой бухгалтерии.»

Ушастик медленно закрыл книгу. Кажется, он наконец нашёл первую настоящую зацепку. Кролик посмотрел на Свиночку уже совсем другим взглядом.

— Спасибо за то, что ты случайно помогла расследованию, — проговорил Старший Шпион Ушастик, решив прямо здесь начать расшифровывать сообщения

***

После представления Старший Шпион Ушастик направился к кассе, но оказалось заперто и на двери висел маленький деревянный замок. Тогда он направился к жилым повозкам артистов. Внутри слышался шум, словно кто-то лихорадочно перебирал вещи. Ушастик осторожно откинул полог. Кассир стоял спиной к выходу и нервно переворачивал ящики, явно что-то ища.

— Кажется... это ищете?

Спокойный голос заставил кролика резко обернуться. Ушастик держал бухгалтерскую книгу, подняв её в лапе. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. Наконец кассир холодно произнёс:

— Вы украли моё имущество.

— Вообще-то… нет, — с каким-то разочарованием признался Ушастик. — Это сделала Бард Свиночка.

Кассир едва заметно поморщился.

— Верните книгу.

— Обязательно, — он сделал шаг вперёд. — Но сначала ответьте мне на один вопрос. Кто такой Лунный След?

На мордочке кассира впервые за всё время появилась крошечная тень удивления. Настолько короткая, что любой другой её бы не заметил, но только не выпускник Тени Лунных Холмов. Этого оказалось достаточно.

— Теперь понимаю… — кролик медленно опустил книгу. — Отрада Тихолапа никогда не существовало. Получается, мне лучше назвать вас… Эврен Лунный След?

Правая лапа Эврена стремительно нырнула под камзол. Старший Шпион Ушастик подпрыгнул в воздухе и, крутанувшись, выпрыгнул из шатра. Вдруг глухо ударилась о землю склянка и шатёр мгновенно наполнился густым серебристым дымом.

— Старый приём… — усмехнулся Ушастик, перекатываясь через плечо.

Ещё в школе их учили распознавать подобные ослепляющие смеси. Он трижды сильно топнул лапой, затем достал маленький свисток в форме птичьего клюва. Ночная тишина разрезалась тревожной трелью. Это был древний сигнал Тени Лунных Холмов. Эврен уже выскочил через задний полог и Ушастик, немедля, бросился следом. Они неслись через лес практически бесшумно. Эврен великолепно ориентировался в лесу, резко меняя направление и прыгая через поваленные деревья. Несколько раз Ушастик терял его из виду, но острый слух не подводил: каждый удар лап о землю, шорох травы и звук ломающегося сучка рассказывал опытному шпиону, куда именно направляется беглец. И вдруг резко наступила тишина. Ушастик осторожно вышел на небольшую лесную поляну, обнаружив там Эврена, лежащего на земле. Над ним молча стояли трое кроликов в тёмно-серых плащах. Кажется, наставники Тени Лунных Холмов прибыли вовремя. Один из них спокойно посмотрел на Ушастика и слегка склонил голову.

— Хорошая работа, агент Ушастик.

Предатель был пойман.

***

Старший Шпион Ушастик официально получил благодарственное письмо от школы Тени Лунных Холмов, где в награду за оказания помощи прикладывалось сто пятьдесят кавионов, солидная сумма, на которую он полностью отделает шпионский корпус города и расширит его, а также обучит новых. Однако кролик не мог не поблагодарить Барда Свиночку, потому что если бы не её дикая выходка, может быть, он бы и не догадался кто именно предатель-шпион. Поэтому сумму в пятьдесят кавионов Ушастик отдал ей, чем несказанно порадовал морскую свинку. Леди Лапка, узнав про то, что у неё такое творилось под носом, также наградила Ушастика за блестящие выполнение задание, дав ему ещё сто кавионов.

Теперь он мог разгуляться на полную в реализации своей идеи. Когда Старший Шпион Ушастик возвращался к старенькому зданию Шпионского корпуса, солнце уже клонилось к закату. Он остановился перед потрёпанными воротами и вздохнул. Некогда славное здание выглядело ужасно: крыша прохудилась, краска облупилась, а окна давно просили ремонта. Но теперь Ушастик смотрел на него совсем иначе, ведь уже видел не старые стены, а будущее. Здесь появится новая библиотека, а там тренировочный двор. На первом этаже разместятся мастерские, а в саду будут расти лекарственные травы. Когда-нибудь сюда придут молодые, любопытные, смешные и неуклюжие крольчата, совсем такие же, каким когда-то был он сам. И однажды они тоже станут защитниками Свинарнии.

Ушастик радостно улыбнулся. Лёгкий вечерний ветер качнул его длинные уши и кролик поднял взгляд к небу, где уже медленно загоралась первая звезда. Каждое большое дело начинается с одного маленького следа. А иногда с одной случайно украденной бухгалтерской книги.

Лавангурское происшествие

Прошло несколько месяцев с того самого дня, когда цирк раскинул свои пёстрые шатры, подарив морским свинкам целую неделю смеха, музыки и удивительных представлений. С той поры многое изменилось. Старший Шпион Ушастик вложил всю свою душу и умение в восстановление Шпионского корпуса. Теперь это было не просто здание, а настоящий шедевр архитектуры! Новые шпионы, озорные белки, ловкие ласки и серьёзные еноты, прибывшие из Лессии, с упоением внимали каждому слову Ушастика. Он учил их не только секретам маскировки и шифровки, но и главной мудрости: быть честными перед собой и добрыми к тем, кто нуждается в помощи. И ученики платили ему преданностью и благодарностью.

Лекарь Лось тоже не терял времени даром. Он с радостью наблюдал, как медицина в Свинарнии пошла в гору. Его ученики, которых он обучал с безграничным терпением, теперь расходились по всему королевству: одни открывали травницы в деревнях, где продавали настойки из лесных трав и мази, снимающие любую боль, другие садились верхом на вихремахов и мчались по ухабистым дорогам, чтобы помочь больным в самых отдалённых уголках.

Всё шло своим мирным чередом, пока однажды Леди Лапка не собрала весь двор на главной площади и не произнесла, что ждёт поросёнка, наследника престола. По площади прокатилась волна ликования: свинки обнимались и плакали от счастья. Все были в приятном, трепетном ожидании. Каждый теперь думал о том, что подарить Леди Лапке и будущему маленькому принцу или принцессе, когда тот появится на свет.

И началась великая подготовка. Лекарь Лось помчался в самое сердце леса, дабы набрать полезных целебных трав. Он намеревался приготовить для поросёнка целебный отвар, чтобы тот рос здоровым и крепким. Старший Шпион Ушастик пытался смастерить кроличий оберег — маленькую фигурку из дуба, с вырезанным на ней лабиринтом. По древней традиции Ушастии, такие обереги дарили маленьким крольчатам, чтобы они, глядя на запутанный узор, в будущем выбрали правильный, самый верный путь в жизни. Рыцарь Норка взялась за топор и стамеску. Из цельного куска молодого ясеня она вытачивала маленький меч и круглый щит, на котором после вырезала герб Свинарнии.

А вот Бард Свиночка сидела в таверне и перед ней на столе лежал пустой, девственно чистый лист пергамента, а в лапах она сжимала гусиное перо. Она хотела сочинить для наследника самую прекрасную песню, какую только слышал этот мир. Но вдруг, глядя на белый лист, почувствовала, что даровать лишь песню — слишком скучно. Нет! Она тоже что-нибудь сошьёт, свяжет или смастерит! Сначала Свиночка взялась за шитьё. Она мечтала сшить поросёнку крошечную шапочку с помпоном и вышить на ней сердечко с забавными усиками. Но не тут-то было! Лапки её, привыкшие лишь к струнам, отказывались слушаться иглу. Швы получались кривыми, будто их проложил пьяный червяк, нитки торчали в разные стороны колючими ёжиками, а сердечко с усами, вместо того чтобы выглядеть милым, приобрело такой зловещий вид, что сама Свиночка испуганно отшатнулась от своего творения. Тяжело вздохнув, она отбросила шитьё в сторону и взялась за спицы. Она решила связать пушистый шарф. Но тут всё пошло ещё хуже! Спицы в её неумелых лапках стучали, петли путались, сбивались, распускались, и в итоге из-под её лап выползало нечто, отдалённо напоминающее гнездо дикой птицы.

Тогда, отчаявшись и разозлившись на собственную неуклюжесть, она решила вылепить вазу. Бард отправилась в гончарную мастерскую, но и тут удача отвернулась от неё! Глина в её лапках вела себя своенравно: то и дело теряла форму, расползалась влажными комками, ваза то наклонялась вправо, то влево. Совершенно расстроенная, чуть не плача от обиды, Свиночка направилась обратно в таверну и, бессильно упав на скамью, снова уставилась на тот самый пустой пергамент. И тут она заметила, что неподалёку, за соседним столиком, сидит Старший Шпион Ушастик и неторопливо обедает сушёной морковкой.

— Это просто невероятно! — воскликнула она, и повернувшись к нему. — Я пыталась делать всё — шить, вязать, лепить! И ничего у меня не получается! Что же подарить будущему наследнику?

Ушастик отвлёкся от своих мыслей, отложил морковку и слабо улыбнулся. Его длинные уши чуть приподнялись, а в глазах мелькнула искра сочувствия.

— Времени ещё много, Свиночка, — с мягкостью в голосе сказал он. — Я думаю, у тебя обязательно что-нибудь получится. Всё придёт в своё время.

Но Свиночка лишь фыркнула и отвернулась, надув губки. Она уже всё перепробовала! Неужели ей действительно придётся подарить песню? И вдруг дверь таверны с шумом распахнулась. Внутрь вбежала рыженькая белка с пушистым хвостом — молодой шпион. Она тяжело дышала, держа в лапке запечатанный конверт.

— Старший Шпион Ушастик! — звонко выпалила она, подбегая. — Вам срочное письмо из Лавангура! Королева поручила вам разобраться с этим делом лично!

Ушастик на мгновение замер, затем аккуратно взял бумагу и, вытянув свой острый коготь, разрезал конверт. После кролик достал письмо и стал его читать.

— Интересно, Лавангур… — пробормотал он себе под нос и начал читать вслух. — В деревне уже несколько дней кто-то по ночам вытаптывает лавандовые поля, исчезают музыкальные инструменты из домов. По утрам жители находят странные, невиданные следы. Мы опасаемся, что кто-то пытается сорвать Лавандовый праздник…

Бард Свиночка вдруг резко вскочила, опрокинув при этом кружку с водой.

— Что?! Лавангур?!

Ушастик удивлённо приподнял бровь и убрал письмо обратно в конверт. Он с любопытством взглянул на морскую свинку.

— Кажется, придётся ехать, — произнёс он задумчиво. — Но ты знаешь эту деревню?

Свиночка кивнула и в её глазах промелькнула целая гамма чувств: ностальгия, боль, нежность и решимость.

— Да... Потому что... это мой дом, — проговорила она с искренней гордостью. — И поэтому должна ехать с тобой!

Старший Шпион Ушастик задумчиво почесал ухо, обдумывая её слова. Он понимал, что дело серьёзное и лишние лапки могут только помешать.

— Вообще-то, Свиночка, — осторожно сказал он, стараясь не обидеть. — Это дело касается исключительно шпионов.

Но он не успел договорить. Бард Свиночка одно мгновение подскочила к его столу и, громко и недовольно хрюкнув, топнула ножкой так, от чего зазвенели кружки на соседних столах.

— Я там родилась! — выпалила она.— Я знаю эту деревню лучше, чем свои собственные песни! Если потребуется, то я тоже стану шпионом!

Старший Шпион Ушастик даже не знал, что сказать. Он растерянно уставился в свою тарелку, где горкой лежала сушёная морковка, и глубоко вздохнул. Он понимал: если бард что-то вбила себе в голову, её не остановить. Никак.

***

Лавангур — небольшая, но невероятно колоритная обитель, известная далеко за пределами Свинарнии своими ароматными лавандовыми полями. И сейчас, когда они въехали в деревню, Старший Шпион Ушастик замер, поражённый открывшейся перед ним красотой. Он никогда не видел столько лавандовых полей — они переливались всеми оттенками фиолетового, от нежно-сиреневого до густо-пурпурного. Домики здесь были аккуратные, с черепичными крышами, покрытыми мхом, и резными ставенками. Каждое окно утопало в цветах герани, петуньи и душистого горошка, которые свисали каскадами. Но больше всего Ушастика поразила одежда местных жителей. Здесь никто не носил простых серых плащей или скромных туник, как в столице. В Лавангуре царила настоящая буйство красок. Мужчины щеголяли в жилетах, расшитых золотыми и серебряными нитями, с витиеватыми узорами, напоминающими лавандовые соцветия. Женщины носили длинные юбки из плотной, переливающейся ткани, украшенные вышивкой. На головах у многих красовались венки из сухих колосьев и лент. Когда карета остановилась на центральной площади, Бард Свиночка вышла первой и тут же, словно по мановению волшебной палочки, площадь ожила. Один из местных жителей, пухлый морской свин с рыжей шёрсткой, тащивший корзину, полную хрустящих огурцов, вдруг замер, вытаращил глаза и, бросив свою ношу, закричал на всю улицу:

— Лоретта! Лоретта вернулась!

И через мгновение из домов начали выбегать взволнованные морские свинки. Они бежали, толкаясь, с радостными воплями, и вскоре вокруг Свиночки образовалась целая толпа.

— Лоретта! А мы думали, что ты пропала навсегда! — воскликнула пожилая свинка в цветастом платке. — Столько лет не было весточки!

— Ходили слухи, что ты вышла замуж за самого графа! — подхватил другой. — Говорили, он был так влюблён в твои песни, что предложил тебе лапку и сердце!

— А ещё, — встряла молодая свинка. — Что ты объехала весь свет, видела дальние страны и даже стала рыцарем!

Старший Шпион Ушастик, который до этого молча стоял в стороне, вдруг открыл рот и тут же закрыл его, чувствуя, как его длинные уши начинают предательски подрагивать. Он с неподдельным интересом перевёл взгляд на Свиночку, которая виновато, смущённо улыбалась, пряча глазки и переминаясь с лапки на лапку.

— А откуда, простите, такие удивительные слухи появились? — вдруг спросил кролик и в его голосе послышалась усмешка.

— Как откуда?! — раздался возглас. — Нам кто-то писал! Писал, что она теперь великая и знаменитая! Что она почти обзавелась собственным замком с высокими башнями и висячими садами!

Кролик выразительно закатил глаза. Кажется, у него уже было подозрение, кто мог быть автором этих восторженных, но, увы, не вполне правдивых посланий. О, он знал эту буйную фантазию! И когда их, наконец, с почётом проводили в один из самых красивых домов на главной улице, и накрыли стол с лучшими яствами, Ушастик не выдержал. Он подождал, пока хозяева вышли за добавкой, и повернулся к Свиночке.

— Ты создатель этих слухов?! — спросил он с недовольством. — Нет, не говори ничего, я это понял сразу! Но зачем ты это сделала? Это же чистой воды обман!

Бард Свиночка виновато облизнула губы, не в силах оторвать взгляд от дымящейся миски с тушёными овощами, которую ей поставили на стол.

— Ну... — начала она и в её голосе проскользнули виноватые нотки. — Просто я немного приукрасила.

— Немного?! — его уши дёрнулись. — Да это абсолютно далеко от правды! Если в Изумрудограде про это узнают, то будут обсуждать целый месяц! А Леди Лапка просто лопнет от смеха!

— Да ладно тебе, Ушастик! — она взяла миску с салатом и придвинула её поближе, с наслаждением вдохнув аромат укропа. — Собственный замок и граф это ведь не так уж далеко от истины, если подумать.

Кролик чуть не расхохотался в голос. Его так и подмывало вскочить и рассказать всем этим добрым, доверчивым жителям, что их великая Лоретта на самом деле живёт в таверне, на втором этаже и экономит на каждом кавионе. Но он решил, что она сама, когда придёт время, найдёт в себе мужество и расскажет правду. Если, конечно, это время вообще когда-нибудь настанет. А пока они обедали, жители деревни, в том числе и семья Свиночки, придвинулись поближе. Они окружили её плотным кольцом и начали забрасывать вопросами: про графа, замок и другие страны. Бард Свиночка, увлечённо жуя веточку укропа, с упоением и вдохновением отвечала на вопросы. Она описывала замок так детально, словно прожила в нём всю жизнь, даже позаимствовав для пущей красоты описание замка Леди Лапки. Ушастик, сидя в углу и молча пережёвывая веточку петрушки, слушал её с ужасом и едва сдерживал смех. Наконец, когда жители оживлённо заспорили между собой, кто же первым из них приедет в этот сказочный замок на новоселье, Старший Шпион наклонился к уху Свиночки и сказал:

— Свиночка, ты неисправимая выдумщица, которой нет равных на свете! Но так не может продолжаться вечно. Ты должна признаться им во всём сама! Или, придётся мне рассказать им правду.

Свиночка умоляюще посмотрела на кролика.

— Я расскажу, Ушастик, обязательно расскажу! — взмолилась она. — Только, умоляю, не говори им ничего до этого!

Наконец, когда последнее блюдо было убрано, а самовар с мятным чаем опустел, Ушастик решил перейти к делу.

— А теперь, уважаемые жители Лавангура, давайте поговорим о деле. Что у вас с вором?

Мордочки присутствующих помрачнели.

— Ах, вор... — вздохнула одна из свинок, качая головой. — Это ужас что творится! Он уже украл у многих музыкальные инструменты. А рукописи! Две рукописи с нашими древними песнями пропали! И три лучших лавандовых поля он вытоптал! Следы там такие, словно по полю пробежало целое стадо бешеных вихремахов!

Старший Шпион Ушастик, опершись локтями о стол, слушал внимательно, затаив дыхание. Он уже знал, что приступит к работе, как только стемнеет.

— А есть ли у вас предположения, зачем вор это делает? — спросил он, доедая последнюю веточку. — Зачем ему портить праздник?

Жители переглянулись.

— Мы думаем, что это как-то связано с нашим праздником Первого Цветения. Понимаете, в этот день исполняется древняя песня, «Гимн Лаванде», которую поют уже много веков. И только после неё начинается священный сбор лаванды. А этот вор… будто хочет сорвать праздник.

Бард Свиночка вдруг вскочила и схватилась за пушистые щёчки. Её глаза округлились от возмущения.

— Какое кощунство! — воскликнула она. — Это же наша главная традиция! Песня, которую передают из поколения в поколение! Я здесь, чтобы помочь королевскому шпиону и восстановить справедливость! Я не позволю осквернить наш праздник!

— Лоретта, — сказал старейшина и посмотрел на неё. — Мы в тебе и не сомневались ни на миг. Когда ты ушла из деревни, мы думали, что тебе здесь стало скучно. Но мы и не знали, какой великой ты стала. Мы тобой так гордимся! Вся деревня гордится!

Старший Шпион Ушастик, который в этот момент как раз потянулся за кружкой с чаем, едва не свалился с лавочки, опрокинув на себя напиток. Он ошеломлённо захлопал глазами и уставился на Свиночку с таким выражением, будто увидел её впервые. Даже он, мастер шпионажа и интриг, никогда в жизни так беззастенчиво не приукрашивал!

***

Утро в Лавангуре выдалось на редкость ясным. Солнце только-только показалось из-за дальних холмов, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, и первые лучи его скользнули по бескрайним лавандовым полям, превращая их в море фиолетового света. Старший Шпион Ушастик с самого рассвета уже был на ногах. Он вместе с Бардом Свиночкой направился туда, где были найдены следы преступника. Они вышли на первое поле и Ушастик сразу же опустился на одно колено, внимательно всматриваясь в землю. Кролик водил пальцами по каждому отпечатку, измерял глубину, направление, поворачивал голову то вправо, то влево, пытаясь восстановить картину ночного происшествия. Свиночка крутилась рядом, заглядывая ему через плечо, и нетерпеливо топала лапкой.

— Да зачем ты туда так пристально смотришь?! — вдруг воскликнула она, указывая на один из следов. — Это же явно следы дяди Морковника! Я их за версту узнаю!

Шпион поднял на неё свои удивлённые глаза. Одно его ухо слегка приподнялось, второе настороженно замерло.

— Откуда ты знаешь? — спросил он с искренним любопытством.

— Потому что он всегда так ходит!

— Тогда покажи мне следы, которые не характерны для местных жителей, — попросил он и встал.

Бард Свиночка с удовольствием принялась за дело. Она присела на корточки, провела ладошкой по земле и начала показывать: слишком глубокий отпечаток для обычной морской свинки, странный изгиб, похожий на коготь, несколько притоптанных веточек, которые сломаны не в ту сторону, куда их обычно приминает ветер. Но при этом каждый раз, когда она натыкалась на разорённый куст, то едва не хрюкала от возмущения.

— Это ужас! Просто ужас, что он сотворил с полями! — возмущалась она, ходя недалеко от Ушастика и нервно теребя край своего платья. — Как так можно?

— Вот ты мне и скажи, — Старший Шпион подошёл к ней ближе.— Ты хорошо знаешь эту деревню и каждого жителя. Может быть, есть кто-то здесь, кто таит обиду? Кто мог бы пойти на такое?

Бард Свиночка нахмурилась, перебирая в голове имена.

— Нету! — возразила она, но тут же запнулась. — Хотя... вон тот торговец на рынке...

— Что он? — Ушастик мгновенно насторожился.

— Он поднял цены на морковки однажды до таких небесных высот! — она взмахнула лапками, изображая нечто невероятное. — Я бы его первого подозревала.

Старший Шпион Ушастик снова закатил глаза и схватился за длинные уши в жесте полного отчаяния. О, это путешествие со Свиночкой было настоящим приключением!

— Ладно, — сказал он, стараясь держать себя в лапах. — Двигаемся дальше. Покажи мне другие поля.

Он продолжил своё расследование, двигаясь от одного разорённого участка к другому. Ушастик осмотрел ещё два поля и оба они носили следы той же буйной, бездумной разрушительной силы. И, к его огромному счастью, на третьем поле, среди переломанных стеблей, он заметил что-то маленькое и рыжее. Кролик нагнулся, подцепил находку и это оказался клочок шерсти рыжего цвета. Он осторожно положил его в специальный конверт и припрятал в глубокий карман своего плаща. Улика! Первая настоящая улика! Затем они направились в деревню, чтобы осмотреть места, откуда пропали музыкальные инструменты. И тут, как ни старался шпион, не мог найти никакой закономерности. У одного стащили старую, потрёпанную лютню, у другого новенькую флейту из красного дерева, у третьего скрипку. Кражи происходили независимо от ценности, от размера или от звука. Это сбивало с толку. Никаких следов Ушастик не нашёл. Однако, проанализировав рассказы пострадавших, он заметил две любопытные детали.

Во-первых, инструменты крали исключительно снаружи. Никто не врывался в дома: инструменты пропадали, если их оставляли на улице. Во-вторых, ни один из хозяев не видел момента кражи. Ушастик опросил всех, у кого пропали вещи и большинство свинок лишь растерянно почёсывали затылки, потому что пропажу они обнаруживали лишь через несколько часов, а то и к вечеру. Тогда в голове Ушастика созрела одна идея. Он подозвал Свиночку и отошёл с ней к старому колодцу.

— Слушай внимательно. Ты оставишь свою лютню где-нибудь на виду, будто бы забыла её. А я устрою засаду неподалёку и когда вор придёт за ней, то я его схвачу!

— Лютня?! — вскрикнула Свиночка, и глаза её расширились от ужаса. — Ты уверен?

Старший Шпион Ушастик закатил глаза и положил лапу ей на плечо, сжав его слегка.

— Свиночка, я верну её тебе, не волнуйся.

Бард Свиночка нехотя кивнула. Если это для дела, то она не против.

— Ладно...

Кролик лишь усмехнулся и одобрительно похлопал её по плечу.

Чуть позже, ближе к закату, Бард Свиночка вышла из дома, крепко прижимая к груди свою драгоценную лютню. Она положила её на лавочку у центральной площади, а сама сделала вид, что увлечённо беседует с проходящей мимо соседкой о погоде и о том, как хорошо нынче уродилась клубника. Глаза её при этом то и дело косили в сторону, хотя она изо всех сил старалась не смотреть на лютню, но каждую секунду казалось, что вот-вот чья-то нечестивая лапа схватит её бесценное сокровище и скроется в неизвестном направлении. Старший Шпион Ушастик в это время сидел в густых кустах сирени, что росли прямо напротив лавочки. Он ждал. Прошло полчаса, час, лютня лежала нетронутой. Свинки проходили мимо, некоторые косились на неё с любопытством, но никто не приближался. Вор не появлялся.

И вдруг откуда ни возьмись подбежала стайка местных поросят и, не раздумывая ни секунды, они кинулись к лютне, начали хватать её лапками и беспорядочно дёргать за струны. Свиночка, услышав это надругательство над своим инструментом, взвизгнула так пронзительно, что даже птицы вспорхнули с крыш, и в два прыжка оказалась у лавочки. Она выхватила лютню из шаловливых лап малышей, прижала её к груди и зашипела на них, как рассерженная кошка:

— А ну-ка, разбойники! Кто вам разрешал трогать чужие вещи?! Это же не игрушка!

Поросята виновато захихикали и разбежались кто куда. Из кустов тут же бесшумно выскользнул Ушастик и подошёл к ней с задумчивым видом.

— Кажется, вор ворует только ночью, когда все спят либо, что более вероятно, он один из местных и знает, что в деревне появился шпион. Нужно попробовать оставить твою лютню на ночь. Тогда-то мы его и поймаем.

Свиночка в ответ взвизгнула снова, на этот раз уже от настоящего ужаса.

— На ночь?! Её украдут эти несносные поросята! Им только дай с чем-то поиграться! Я тратилась на новые струны не для того, чтобы их оборвали или испортили!

Старший Шпион тяжело вздохнул и потёр виски. Уговорить Свиночку расстаться с её сокровищем было так же невозможно, как убедить дождь не падать на землю. Он понял, что в этой битве проиграл заранее.

— Ладно, — задумчиво проговорил он.. — Тогда мы не будем использовать твою настоящую лютню. Я сделаю приманку.

***

Вечером Старший Шпион Ушастик, никем не замеченный, пробрался к центральной площади. В лапах он держал самодельную лютню. Кролик положил её на ту же лавочку, а затем бесшумно отступил в заросли кустарника, где уже приготовил себе укрытие на всю ночь. Он ждал. Час. Второй. Луна поднялась высоко, осветив деревню серебристым светом. Но к лавочке никто не приближался. Проходили минуты, превращаясь в томительные часы. И тут, когда терпение Ушастика уже почти иссякло, у него в голове созрела новая мысль. А что, если попробовать хитрость? Он бесшумно выбрался из кустов и, крадучись, направился к лютне. В лапе он держал маленький пузырёк с окрашивающим зельем, которое он хотел нанести на инструмент, чтобы оставить следы на лапах вора. Он уже почти дотянулся до лютни, как вдруг произошло что-то невероятное. Кто-то, прятавшийся под самой лавочкой, стремительно метнулся вперёд и мертвой хваткой вцепился ему прямо в лапу. Ушастик мгновенно дёрнулся, вырвался из захвата и, кувыркнувшись в воздухе, приземлился в трёх шагах от лавочки, готовый к бою. Он резко обернулся и замер, не веря своим глазам. Из-под лавочки, отряхивая пыль с коленок и гордо выпятив грудь, выбрался маленький морской поросёнок лет пяти от роду, с взлохмаченной шёрсткой.

— Вор! Я поймал вора! — взвизгнул он на всю деревню.

Окна в соседних домах начали зажигаться одно за другим. Послышался топот лап, испуганные голоса, лязг засовов. И вот уже из дома напротив вышла грузная морская свинка в длинном ночном платье, с наспех накинутым платком на плечи.

— Мама, мама! — закричал поросёнок, подбегая к ней и указывая лапкой на застывшего кролика. — Я поймал вора! Он хотел украсть лютню!

Морская свинка взглянула на Ушастика и её мордочка выражала одновременно испуг и безмерное смущение. Она узнала королевского шпиона.

— Какой он тебе вор?! Это же Старший Шпион Ушастик! Он на службе самой Леди Лапки! Он приехал, чтобы помочь нам! — она перевела взгляд на кролика. — Простите его! Мой сын не умеет себя вести! Он вечно лезет не в свои дела и строит из себя героя!

Выражение мордочки морского поросёнка моментально изменилось: губы задрожали, а в уголках глаз заблестели слёзы. Он сжал кулачки и уже готов был разрыдаться от обиды, как вдруг Старший Шпион Ушастик шагнул вперёд и, к величайшему удивлению всех присутствующих, присел на корточки прямо перед малышом. Он посмотрел ему прямо в глаза.

— Вот таких смелых, отважных и внимательных, как ты, — по-доброму начал он, положив лапу на плечо поросёнка. — Ждёт Шпионский корпус в Изумрудограде! Ты не представляешь, как много ты сегодня сделал! Ты смог провести старшего королевского шпиона, а такого ещё никому не удавалось!

Поросёнок замер, а после его глаза засияли от восторга.

— А вы правда можете меня взять? — с надеждой в голосе спросил он.

— Ещё как правда, — кивнул Ушастик, хитро подмигнув. — Если хочешь, по окончании моего задания здесь, я с радостью заберу тебя с собой. Будешь учиться, тренироваться, а потом станешь лучшим шпионом во всей Свинарнии. Согласен? Кстати, а как тебя зовут?

Поросёнок выпрямился, набрал полную грудь воздуха и выпалил с гордостью:

— Топатун Лавандов! Но мама и друзья зовут меня просто Топа.

— Топатун Лавандов... — задумчиво, с расстановкой повторил Ушастик. — Что ж, Топатун Лавандов, сегодня ты совершил нечто действительно впечатляющее. Ты поймал шпиона!

— Я поймал шпиона! — восторженно выкрикнул Топа, подпрыгнув на месте, и в этом крике было столько искренней радости, что даже его уставшая мать не смогла сдержать улыбки, а из окон начали выглядывать любопытные соседи, удивлённые тем, что вором оказался... сам королевский шпион. И вся деревня смеялась и аплодировала маленькому герою, который не побоялся вступить в схватку с таинственным незнакомцем.

***

Утром Старший Шпион Ушастик сидел на пригорке, у самого края одного из пострадавших полей, и задумчиво жевал морковку, глядя на бесконечное море лаванды. Он прокручивал в голове все детали расследования, все улики и показания жителей. Что-то ускользало от него, какая-то важная деталь, которая могла бы привести к разгадке. Бард Свиночка, заметив его одинокую фигуру, осторожно подошла и присела рядом.

— Ну что... не получилось пока?

Ушастик вздохнул и откусил ещё кусочек морковки.

— Да пока не очень, — признался он с досадой в голосе. — Вор словно растворился в воздухе, но думаю, долго он не сможет прятаться. Рано или поздно он ошибётся и тогда мы его схватим.

— А я думала, мы его за час найдём! — вздохнула Свиночка, и она вновь устремила взгляд на лавандовые поля.

Ушастик молча достал из кармана своего плаща тот самый клочок рыжей шерсти, который нашёл на поле, и принялся внимательно его разглядывать. Но, увы, эта улика была бесполезна, потому что в деревне почти каждая вторая морская свинка имела рыжую шерсть. Слишком много подозреваемых и слишком мало доказательств. Свиночка с интересом вглядываясь в клочок.

— Ой, не знала, что Колосок дал себя подстричь.

Старший Шпион застыл. Что она сказала?

— Ты знаешь... чья это шерсть? — удивлённо спросил он, поворачиваясь к собеседнице.

— Конечно, знаю, — Свиночка взяла клочок из его лап и начала вертеть его перед собой на свету. — В детстве у меня был друг, Колосок. Мы росли вместе, играли на этих самых полях, прятались в лаванде и придумывали истории. У него рыжая шерсть с тёмными прядями на затылке вот такими, видишь?

Она показала на несколько более тёмных волосков.

— Я постоянно дразнила его: «у тебя голова как запечённая морковка!» А он смеялся. Мы тогда были неразлучны.

Она с грустью вернула обратно клочок шерсти Ушастику.

— И что же... случилось между вами? — осторожно спросил кролик, чувствуя, что сейчас коснётся чего-то очень личного.

Свиночка пожала плечами.

— Он выбрал другой путь, Ушастик, — вспоминая, начала рассказывать бард. — Ему стали неинтересны мои песни, когда мы выросли. Он стал серьёзным, погрузился в свои дела, а я всё хотела петь и сочинять. Мы отдалились, сами того не заметив.

Ушастик посмотрел на неё с сочувствием и облизнул губы.

— Грустная история, — заметил кролик и посмотрел на лавандовое поле. — А он сейчас...здесь, в деревне?

— Да, — кивнула Свиночка. — Он никуда не уехал, остался здесь, работает деревенским переписчиком и хранителем документов. А что?

Ушастик опустил голову и сжал в лапке шерсть.

— Свиночка... Я нашёл этот клочок шерсти на вытоптанном поле.

Бард в ужасе взглянула на него и схватилась за пушистые щёчки.

— Святые Усы Сияющей Лапки... — не веря, прошептала она. — Нет, этого не может быть.

— К сожалению, может. Это не может быть ошибка.

— И что теперь? — прикрыв глаза в ужасе, спросила Свиночка. Ей было совершенно невозможно себе представить такой исход событий.— Мы просто обвиним его вот так?

Ушастик отрицательно покачал головой. Он никогда просто так не обвинял, даже если улитки были слишком очевидными. Поначалу нужно было доказать, что Колосок — вор. А потом уже действовать.

— Нет, Свиночка. Сначала доказательства, потом обвинения.

***

Бард Свиночка стояла перед домом Колоска. Его дом оказался старым, но ухоженным, с резными ставнями. Свиночка глубоко вздохнула, поправила свой зелёный плащ и решительно постучала в дверь. Дверь отворилась и на пороге показался Колосок. Поначалу он был не очень рад, но когда его взгляд упал на знакомую мордочку, то он радостно распахнул объятия.

— Лоретта! — воскликнул морской свин и обнял её. — Я слышал, что ты приехала! Весь Лавангур только о тебе и говорит! Ты — главная новость года!

Свиночке было приятно вновь обнять старого друга, однако она пришла сюда не за этим.

— Да, я слышала, у вас тут довольно неспокойно сейчас, — проговорила она, осторожно высвобождаясь из объятий и переступая порог. — Надеюсь, ничего, если я решила проведать старого друга?

Она зашла внутрь и её взгляд сразу начал шарить по комнатам. Всё было таким, как много лет назад: те же старые кресла с вытертой обивкой, тот же дубовый стол, та же лампа с абажуром, которую она помнила ещё ребёнком. Но сейчас она смотрела на всё с совершенно иной целью. Её задача состояла в том, чтобы обыскать дом в поисках ворованных предметов или улик.

— Ну рассказывай, чем занимаешься, — сказала она с наигранной беззаботностью, пока Колосок ушёл, чтобы поставить чайник на печь. И как только он ушёл, Свиночка в два шага подскочила к комоду, бесшумно выдвинула ящик — ничего. Заглянула под кровать — пусто. Быстро скользнула взглядом по полкам — одни книги и пыльные бумаги. Она даже умудрилась заглянуть под стол, пока Колосок заваривал чай. Ничего подозрительного. Колосок вернулся с двумя кружками дымящегося травяного чая и сел напротив неё. В воздухе разлился аромат мяты и мелиссы. Он отпил глоток и начал рассказывать о своей жизни. Свиночка внимательно слушала и кивала, а после его внимание полностью переключилось на собеседницу.

— Я слышал о тебе, Лоретта, — сказал он, наклоняясь вперёд. — О том, что ты вышла замуж за самого графа, объездила полсвета, побывала в таких местах, названия которых я даже не могу произнести. Как тебе удалось это?

Бард Свиночка смущённо хихикнула и пожала плечами. Она взяла кружку в лапки, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Ну... — протянула морская свинка, собираясь с мыслями. — Ему понравились мои песни. Он услышал их случайно, на ярмарке, и сразу сказал, что хочет, чтобы я всё время пела у него... в замке. Ну, в общем, одно за другим и закрутилось.

Она продолжала рассказывать, придумывая на ходу и голос звучал всё увереннее, хотя внутри её раздирало чувство вины. Колосок внимательно слушал, не сводя с неё глаз, и на его губах играла улыбка. Поверил ли он ей? Было трудно сказать. Потом, когда разговор немного иссяк, Свиночка решила перейти к делу. Она отпила чай и как бы невзначай спросила:

— А что у вас тут вообще происходит? Я видела вытоптанное поле, Колосок. Это ужас! Что стряслось?

Она заметила, как он вздрогнул и нервно потёр длинные усы.

— Не знаю, что происходит, — начал он как-то отстранённо— Жители деревни говорят всякое… Некоторые уверены, что это зверь какой-то завёлся. Но никто ничего толком не видел.

— Зверь? — недоверчиво переспросила Свиночка, схватившись за пушистые щёчки в привычном жесте. — Какой зверь мог так вытоптать поля?!

— Да кто его знает! — вдруг проговорил Колосок и в его голосе проскользнула странная нервозность, словно ему хотелось поскорее закрыть эту тему. — Может, что-то похожее на лугорога. Или целое стадо лугорогов заплутало и пошло поля жевать! Ты же знаешь, они любят сочные травы.

— Лугорог? Колосок, ты же сам знаешь, что у нас в деревне их никогда не держали именно из-за лавандовых полей! Они бы поели все наши посадки за одну ночь! — недовольно возразила она, чувствуя, что он что-то утаивает.

— Да может с соседней деревни сбежали!

Свиночка замолчала, задумавшись. Следов копыт на поле не было. Она сама их внимательно рассматривала вместе с Ушастиком. Если бы там паслось стадо лугорогов, оно бы оставило глубокие, отчётливые вмятины, следы от копыт. К тому же лугороги животные медлительные и осторожные. Они не могли появиться ночью и исчезнуть к утру. Они бы паслись весь день и их обязательно кто-то увидел. Она допила чай и, попрощавшись с Колоском, вышла из дома, а затем остановилась на улице, осматриваясь. И вдруг Бард Свиночка заметила нечто, чего раньше не видела: прямо за домом Колоска, чуть поодаль, виднелся ещё один домик, но поменьше, пристроенный к основному зданию. Он казался заброшенным: ставни закрыты, дверь на вид заперта, а вокруг не было никаких следов жизни. Свиночка нахмурилась. Она не помнила этого домика. Может быть, это мастерская или склад? Она решила пока не проверять его, но взяла это на заметку. Пройдя чуть дальше по улице, Свиночка увидела Старшего Шпиона Ушастика, который стоял возле старого раскидистого дуба, прижавшись спиной к коре.

— Ну что, узнал что-нибудь? — спросила она вполголоса, остановившись напротив него.

Ушастик кивнул.

— Да, — проговорил кролик, смотря куда-то вдаль. — Я опросил несколько морских свинок, у кого пропали вещи. И знаешь, что они ответили? Почти все они сказали, что в тот день, когда пропали инструменты, они общались с кем-то из местных. Но никто из них не разговаривал с Колоском.

— Ладно... А я вот что узнала, — начала она, понижая голос. — Он начал говорить мне, что поля вытоптало стадо лугорогов! Стадо! Это же надо такое придумать!

— Я не видел, чтобы кто-то здесь держал лугорогов, — заметил Ушастик.

— И не держит! — возмущённо ответила она, почёсывая щёчки. — Они бы поели все поля! А если бы они и пришли от соседних деревень, то были бы следы.

— Следы копыт… — задумчиво произнёс Старший Шпион. — Да, ты права. Я видел все следы на полях и там нет ни единого отпечатка копыта.

— Но вот что ещё интереснее, — продолжала Свиночка, оглядываясь. — Я обыскала весь его дом. Ничего не нашла, но… я заметила один странный момент. С его домиком соседствует другой дом, поменьше. Я не помню его в детстве. Может, это его мастерская или что-то вроде склада.

Глаза Ушастика заблестели от предвкушения и он с интересом взглянул на собеседницу.

— Быстро учишься, Свиночка! — похвалил он. — Там могут быть инструменты, или, возможно, украденные вещи. Мне больше всего интересно, чем именно он вытаптывал поля. Но думаю, мы узнаем это, когда проникнем внутрь.

***

Ночью Старший Шпион Ушастик скользил между домов, прижимаясь к стенам и сливаясь с ночным мраком благодаря своему чёрному плащу. Он подобрался к маленькому домику, что притулился сбоку от жилища Колоска, и затаился в густых кустах сирени, прислушиваясь к каждому шороху. В доме Колоска было темно, значит, хозяин спал, ничего не подозревая. Кролик бесшумно выскользнул из укрытия и подкрался к двери. Она была старой, с облупившейся краской и массивным замком, который, впрочем, не выглядел слишком надёжным. Ушастик взялся за ручку и осторожно дёрнул. Заперто. Он усмехнулся про себя. Такие препятствия кролик преодолевал ещё в юности. Ловкими, привычными движениями он достал с пояса тонкую отмычку, на ощупь нашёл замочную скважину и принялся за работу. Прошло всего несколько мгновений и замок с щелчком упал в его пушистую ладонь. Дверь приоткрылась с едва слышным скрипом и Старший Шпион проскользнул внутрь.

Внутри пахло пылью, старым деревом и ещё чем-то. Кроличье зрение позволяло прекрасно ориентироваться ему в темноте. Вдоль стен, аккуратно расставленные и завернутые в ткань, стояли музыкальные инструменты, все те вещи, которые пропали у жителей деревни за последние дни. На столе лежали старые рукописи, бережно сложенные в стопку. Но самое главное Ушастик заметил на полу. У стены стояли длинные, широкие деревянные сандалии с массивной подошвой. Он осторожно поднял один из них и поднёс к глазам. На подошве прилипли сухие листочки лаванды, а на дереве виднелись свежие царапины. Сомнений быть не могло. Именно эти сандалии оставляли те странные, широкие следы, которые ему довелось видеть на полях. Именно они вытаптывали драгоценную лаванду и мяли хрупкие кусты. Вор был найден. Старший Шпион Ушастик бесшумно выскользнув из домика, аккуратно повесил замок обратно, чтобы не оставлять следов взлома, и растворился в ночи.

***

Утро в деревне выдалось слишком оживлённым и шумным. Морские свинки теснились возле небольшого домика Колоска и их мордочки были искажены гневом, недоверием и разочарованием. Все махали лапками, наперебой выкрикивали обвинения. Бард Свиночка, собравшаяся с духом и прихватившая с собой Ушастика, вышла вперёд. С самого утра она созвала сюда всех жителей и, когда шпион открыл дверь, стала помогать выносить вещи на улицу: украденные музыкальные инструменты, старые рукописи, исписанные древними знаками. Жители Лавангура не могли поверить своим глазам. Вором оказался не чужак, не разбойник, не таинственный странник, проходящий через их земли. Вором оказался один из них, тот, с кем они делили морковку.

Старший Шпион Ушастик стоял немного поодаль, прислонившись спиной к старому дубу и скрестив лапы на груди. Расследование закончилось. Вор был найден. Но внутри у кролика не было ни капли радости. Он чувствовал лишь разочарование. Потому что Ушастик до последнего надеялся что ошибся. Дверь дома Колоска со скрипом отворилась и все разговоры стихли. Вышедший Колосок выглядел совершенно разбитым. Он вышел с опущенной головой и взгляд его был устремлён в землю.

— Да как ты мог?! — возмущённо прокричал кто-то из первых рядов. — Мы же доверяли тебе! Ты был хранителем наших документов!

— Вор! Позор Лавангура!

— Тебе только изгнание светит за такие дела!

— Даже Сияющая Лапка такого не простит!

Колосок молчал. Он стоял и слушал, опустив голову. Колосок мог бы начать оправдываться, мог бы кричать в ответ, спорить, доказывать, что у него была причина. А мог бы убежать и раствориться в лавандовых полях. Но вместо этого он лишь горько вздохнул.

— Я делал это не просто так, — осторожно произнёс морской свин, подняв голову.

Толпа взорвалась с новой силой.

— Не просто так?!

— А какая ещё может быть причина?!

— Вор есть вор! И точка!

— Он хотел сорвать наш праздник, лишить нас благословения!

Бард Свиночка стояла и смотрела в каком-то ужасе. Она ведь знала, как легко толпа, ослеплённая гневом, превращает зверя в чудовище, если уже вынесла ему приговор. Несмотря на то, что он сделал, Свиночка чувствовала к нему жалость. Он не заслужил такой злости и гнева. Она вдруг выскочила вперёд, расталкивая локтями возмущённых соседей, и встала между толпой и Колоском.

— Успокойтесь! — крикнула она, пытаясь усмирить толпу. — Давайте хотя бы выслушаем его!

— Выслушаем?! — возразил кто-то из толпы. — Да что вора слушать?! Он украл наши инструменты, вытоптал наши поля! Он лгун!

Свиночка медленно, глубоко выдохнула, словно собираясь с силами перед прыжком в ледяную воду. Она чувствовала, как сотни глаз впиваются в неё: одни с гневом, другие с любопытством, третьи с недоумением. Они называли Колоска лгуном. Но разве она лучше? Свиночка кормила их несуществующими историями, а они радовались и гордились. Но на самом деле, всё обстояло совершенно иначе.

— Хорошо, — вдруг сказала она, облизнув губки. — Тогда я тоже скажу правду.

Свиночка повернулась к жителям, к своим соседям, к семье, которая стояла среди толпы с округлившимися глазами. Больше никакой лжи.

— Я вам врала, — начала она, вздохнув и опустив голову. — У меня нет никакого замка и графа у меня тоже нет. Я всего лишь обычный бард, который живёт на втором этаже таверны в Изумрудограде, в маленькой комнатке.

Кто-то удивлённо ахнул, кто-то прижал лапки ко рту. Семья Свиночки, стоявшая среди толпы, замерла, превратившись в каменные изваяния.

— Я врала вам всем, но не потому, что хотела оставить вас в дураках. Не потому, что считала вас глупцами или легковерными, — продолжила Бард Свиночка, смотря прямо в толпу. — Просто… мне было стыдно.

Она посмотрела на родные дома и на лавандовые поля. Она посмотрела на знакомые улочки, по которым когда-то бегала маленькой, беззаботной Лореттой, с растрёпанной шёрсткой.

— Я уехала отсюда певицей, — Бард Свиночка вытерла лапкой глаза, которые стали слезиться. Она не знала простит ли её деревня. — Я мечтала, что однажды вернусь сюда знаменитой, богатой, с собственным замком и толпой поклонников. Я хотела, чтобы вы все мной гордились. Но в жизни оказалось всё куда сложнее…

Она тихо усмехнулась, покачав головой.

— Я всё ещё пою в столице и иногда при дворе, если повезёт. Я ездила в Лессию и даже в Хвостолесье. Но, в конце концов, я всё равно осталась той же лавангурской морской свинкой с лютней за спиной.

Никто не смеялся, не кричал и не указывал на неё пальцем. Жители деревни стояли молча и их мордочки, только что искажённые гневом, теперь выражали совсем иное: удивление, сочувствие, а кое-где даже понимание. Свиночка медленно повернулась к Колоску.

— И поэтому, — продолжила она. — Я думаю, что Колосок тоже должен быть услышан.

Колосок смотрел на неё с совершенно ошеломлённым выражением. Его рот был приоткрыт, усы слегка подрагивали. Он явно не ожидал, что кто-то встанет на его сторону.

— Я действительно не хотел причинить вам зло, — сказал он и поднял голову. — Вы все знаете праздник Первого Цветения. Каждый год мы украшаем улицы цветами, поём древние песни, ставим столы на площади, надеваем лучшие одежды. Все восхищаются праздником. Весь Лавангур празднует и радуется. Но кто, скажите мне, кто выращивает эти цветы? Кто с рассвета до заката, сгибая спину, работает на полях? Кто полет грядки, поливает кусты, собирает урожай, обрезает сухие ветки? Кто красит ткани для праздничных лент? Кто готовит еду для пиршества? Кто чинит инструменты, когда они ломаются? Кто строит сцену, на которой выступают певцы? Кто убирает после праздника, когда все уже разошлись по домам и спят сладким сном?

Морские свинки в толпе как-то виновато смотрели друг на друга. По видимому, данная тема их задела.

— Вы поклоняетесь одной красивой традиции, забывая о тех, чьими лапками она создана. Вы хвалите певцов на сцене, но не замечаете тех, кто стоит за кулисами. Вы наслаждаетесь ароматом лаванды, но никогда не спрашиваете, сколько труда вложено в каждый цветок.

Колосок вздохнул, смотря на толпу. Он хотел донести до них лишь одну истину и, слава Сияющей Лапки, у него получалось.

— Я хотел сорвать праздник, — признался Колосок. — Я думал, если праздник сорвётся, то вы спросите почему? Почему всё пошло не так? И тогда, возможно, вы увидите тех, кто всегда стоит за кулисами этого праздника.

Свиночка смотрела на него и чувствовала, как внутри неё болезненно сжимается сердце. Потому что теперь она понимала. Колосок не хотел уничтожить праздник, а хотел, чтобы праздник наконец принадлежал не только тем, кто стоит на сцене в ярких платьях, но и тем, чьими лапками он создан. Он хотел, чтобы их труд был замечен и оценён. Старший Шпион Ушастик сделал несколько шагов вперёд и посмотрел на Колоска.

— Я понимаю, зачем ты это сделал, — начал он, взглянув Свиночку. — Но ты мог добиться своего иначе. Было бы куда проще собрать жителей, объяснить им свои чувства, написать письмо старосте или обратиться за помощью. Ты же выбрал путь разрушения, а не созидания.

Колосок молчал, не имея права возразить. Он сделал так, потому что был зол. Эмоции управляли им и он ничего не мог с собой поделать. Однако это никаким образом не оправдывает то, что именно он натворил.

— Поэтому тебе придётся вернуть всё, что ты украл, — настоял Ушастик. — И помочь восстановить всё, что испортил: засеять поля, поправить сломанные кусты, возместить ущерб. Ты согласен?

Колосок помедлил, однако кивнул. Он заварил эту кашу, теперь ему в ней и вариться. Но своей цели он всё-таки добился и его услышала вся деревня. Теперь праздник состоится, но уже иначе.

— Согласен.

***

Праздник Первого Цветения всё-таки состоялся. И в этот раз он оказался совсем не таким, каким его привыкли видеть жители Лавангура за все долгие годы. С самого утра деревушка будто проснулась раньше обычного. На центральной площади, где обычно проходили все главные гулянья, сегодня было особенно людно. Длинные деревянные столы ломились от угощений: корзины с румяными печёными тыквами, кувшины с травяными напитками, маленькие мешочки с ароматными цветами. Ткани, окрашенные местными мастерицами, колыхались на ветру. Но главное изменение было видно сразу, стоило лишь поднять глаза. В центре площади стояла сцена и сегодня на ней выступали не только певцы.

Вечером Бард Свиночка появилась на площади одной из первых. На ней было красивое фиолетовое платье, оттенок которого совпадал с цветом лавандовых полей. Лютня привычно висела за спиной. Свиночка остановилась посреди площади, и на несколько мгновений её взгляд устремился вдаль. Когда-то она покинула это место, уверенная, что Лавангур слишком мал для неё, что здесь ей никогда не раскрыть свой талант, что её песни останутся неуслышанными. Теперь же ей вдруг показалось, что деревушка стала больше. На сцене как раз выступала семья Колоска. Мать Колоска, полная, добрая морская свинка с рыжеватой шёрсткой держала в лапах небольшой букет лаванды и объясняла собравшимся:

— Самая большая ошибка, которую можно совершить это думать, будто достаточно просто посадить цветок в землю и ждать чуда. Лаванда любит солнце, но не любит, когда её заливают водой. Она капризна, как маленькая принцесса. Почва должна быть рыхлой, мягкой, словно перина. А первый сбор нельзя проводить слишком рано — иначе цветок не успеет набрать силу и аромат будет слабым.

Рядом с ней стоял муж и с достоинством показывал зрителям, как правильно срезать стебли.

— Если сделать это неправильно, — пояснял он. — Растение будет болеть, потому что рана заживает долго. А если срезать слишком поздно, цвет потеряет насыщенность и аромат будет уже не тот.

Дети, сидящие на ступеньках сцены, заворожённо слушали. Даже самые непоседливые поросята, которые обычно не могли усидеть на месте и минуты, теперь замерли, широко раскрыв глаза. Кто-то из жителей задавал вопросы, кто-то записывал услышанное в маленькие блокнотики, чтобы не забыть. Кто-то впервые за много лет смотрел на лавандовые поля не просто как на красивую часть родной деревни, а как на результат огромного, ежедневного труда. Чуть поодаль, на старой деревянной лавочке, которая стояла под большим раскидистым дубом, сидел Старший Шпион Ушастик. На его голове красовался венок из свежей лаванды, делая кролика ещё смешнее, чем прежде. Бард Свиночка, заметив его, решительно направилась к лавочке.

— Вот ты где! — сказала она с улыбкой.

— А где ещё мне быть? — ответил он с напускной серьёзностью.

Они помолчали, глядя на сцену. Солнце мягко золотило их шерсть, ветер играл с лавандовыми гирляндами, и где-то вдалеке запела птица, вплетая свою трель в звуки праздника. На сцене тем временем уже показывали, как из лаванды делают душистый чай, как плетут ароматические мешочки для белья и как выжимают масло, которое лечит от любой хвори. Мастерицы сидели за соседним столом и с гордостью демонстрировали ткани, окрашенные лавандовыми настоями.

— Красиво, правда? — спросила Свиночка, облизнув губы. Она, совсем недавно попросив местных мастеров, получила настоящее лавандовое одеяльце с вышитым гербом Свинарнии фиолетовыми нитками. Именно такой подарок она и преподнесёт королеве.

— Да… — как-то тихо проговорил кролик, любуясь праздником. Свиночка улыбнулась и чуть склонила голову набок. — Вот мы и завершили миссию.

Он откинулся на спинку лавочки, вытянул ноги и впервые за несколько дней позволил себе полностью расслабиться.

— Будет даже жаль покидать вновь это место, — она посмотрела на лавандовые поля, которые под вечерним солнцем переливались всеми оттенками сиреневого и синего. Когда она уезжала отсюда, ей казалось, что возвращаться сюда будет унизительно, что она должна сначала достичь всех вершин, завоевать весь мир, и только потом, с триумфом, ступить на эту землю. Но теперь, сидя здесь, Свиночка вдруг поняла, что совсем не хочет уезжать. Зачем ей замок и граф, если есть такая красота? Свиночка могла бы построить дом возле полей и жить как в сказке. Но в этом безмятежном покое было всё-таки скучно. Неделю она могла бы так пожить, а после опять ей всё надоело бы. Без сомнений, она завтра с утра поедет с Ушастиком обратно в столицу. Ей будет грустно и больно покидать это место, но теперь она хотя бы будет приезжать почаще и без стыда и выдуманных историй.