По ту сторону Зимы

Глава 1

— Зима с летом не схожи.

Лёд и зеркало похожи.

Что за гранью, загляни

По ту сторону Зимы.

Восьмилетняя Нора показала язык младшему брату и рассмеялась. Поль не остался в долгу, и тут же скатал снежок, которым и запулил в несносную сестрёнку. Правда, мимо. И угораздило же его родиться всего на год позже. Вот Даниэль везучий. Родился самым первым. Нора его слушается. С досады Поль отвернулся и яростно стал лепить снеговика.

Белые снежинки, медленно кружась, оседали на поседевшую от холодного дыхания зимы землю. Нора закинула голову и, играючи, стала ловить их губами, не обращая внимания на надувшегося Поля.

— Не делай этого. Простудишься.

Обычно она слушалась Даниэля. Но сейчас девочка слишком увлеклась. Тем более в этот момент между тучами что-то ослепительно сверкнуло. Маленькая искорка стала разгораться прямо на глазах, превращаясь в падающую звезду, которая очень быстро исчезла за холмом.

Дани, Поль, смотрите!

— Спорим, она упала на пустоши? — Поль, охваченный азартом, тут же забыл и про обиду, и про снеговика. — На что спорим?

Пустошь открывалась сразу же за холмом. Летом это была самая обычная местность, заросшая чертополохом и полынью. Но сейчас, под снегом, она выглядела заколдованной сказочной страной.

— Ничего не видно, — разочарованно протянул Поль. Но Нора уже приметила мерцающее сияние за дальним сугробом. И братьям не осталось ничего другого как поспешить за ней.

— Что ты нашла? Покажи, — Поль выглянул из-за плеча. — Ласто-о-чка. А где же звезда?

— Ага. Откуда только взялась, — Нора поднесла замёрзшую птичку к губам и подышала на неё. — Живая, — с нежностью произнесла она. — Я возьму её домой. Хорошо, Дани?

— Конечно, возьми, — Даниэль стянул с левой руки варежку и протянул Норе. — Положи её сюда, а то совсем замёрзнет, пока доберёмся домой.

Старшему брату Норы и Поля уже целых тринадцать лет. Для них он самый хороший, самый лучший и красивый брат в мире. У Даниэля светло-русые волосы и карие глаза под тёмными ресницами. Поль, которому только недавно исполнилось семь, любит иногда подразнить Нору. Дани — никогда. Он старший.

Нора вздохнула и потёрла нос. Кончик совсем замёрз. Каково было ласточке, привыкшей к тёплому лету и южным странам. Девочка завернула птицу получше и прижала к пушистой шубке.

— Скоро мы будем дома, и ты согреешься, — пообещала она птичке.

Дорога домой лежала мимо водяной мельницы и дальше вдоль реки, заросшие берега которой летом служили пристанищем многим птицам. Сейчас берег был пустынен. Сквозь пожухлую траву и камыши просвечивала замёрзшая припорошенная снегом поверхность реки.

— Сегодня вечером можно пойти кататься на коньках. Лёд уже достаточно крепкий, — довольно заметил Поль. Никто ему не ответил. Но он и не нуждался в ответе. Всю оставшуюся дорогу он мысленно представлял себя с коньками, и довольная улыбка то и дело проскальзывала у него на губах.

Дома Нора уложила ласточку возле печи, так чтобы ей было тепло, но не слишком жарко, и сама села рядом на лавочку.

— Я буду звать тебя ласточка-звезда. Потому что ты упала с неба как звезда, — сказала она и осторожно погладила птичку по головке пальчиком. Тёмные пёрышки встопорщились, словно маленький хохолок.

В сенях громко хлопнула дверь. Дани и Поль ушли на речку. Вдруг ласточка подняла голову и открыла глаза.

— Спасибо, — прозвучал в тишине звенящий голосок. — Ты меня спасла.

— Тебе уже лучше? — Нора совсем не удивилась тому, что ласточка умеет говорить.

Сумерки зимой наступают рано. Часы пробили только четыре раза, а в комнате уже сгустились вечерние тени. Ничто не нарушало тишину. Лишь тихое тиканье часов. Но оно стало уже таким привычным, что скорее являлось частью этой тишины, чем нарушало её. Под треск поленьев в печи и тиканье часов Нора задремала.

За окном послышались торопливые шаги. Дверь в сенях широко распахнулась, пропуская людей и тревогу. Она ворвалась клубами морозного пара и звуками тревожных голосов.

Нора проснулась и ничего не понимая, смотрела на происходящее.

— Заноси, заноси скорее.

— Дров подкинь в печь. А мальчика быстрее в постель. Анна, неси всё, что есть тёплого, отогреть мальца надоть.

— Мама, что случилось? — Нора соскочила с лавки. — Мама...

Мимо неё пронесли на руках Поля. Он показался Норе совсем-совсем маленьким, а ещё очень холодным и белым.

— Поль. Что с Полем?

— Твой брат попал в полынью, девочка. Лёд проломился, — раздался за её спиной голос старого Мишеля. Рыбак крякнул и опустился на лавку. — Вот ведь как бывает, дочка. Беда приходит, когда её не ждут. Зима в этом году поздняя. Тонкий лёд-то ещё. Ты не смотри, что сверху вроде хорош. Молочный он ещё.

Из-под кустистых бровей блеснули глаза старика. Мишель частенько катал их на своей лодке, а Норе несколько раз привозил с рыбалки забавные домики ручейника.

— Дедушка, он же выживет? Поль выживет, правда?

— Даст бог, выживет. Матери твоей будет нелегко смириться и с одной потерей ... — он покачал головой.

Что-то показалось в его словах Норе неправильным. Она огляделась по сторонам. Над Полем склонилась тётушка Матильда. Мама хлопотала у печи, разогревала кирпичи, ставила на огонь воду для отвара. Нора знала этот отвар. Её и братьев поили всякий раз этим отваром, когда им случалось простудиться.

— А где Дани? Они же вместе ушли.

Мать негромко всхлипнула и вдруг тонко-тонко завыла.

— Где Дани?

Старый Мишель отвёл глаза.

— Даниэля больше нет. Его забрала река.

— Нет! — глаза Норы расширились от ужаса. — Нет! Этого не может быть. Дани... Вы все врёте!

Она схватила в охапку шубку, выбежала из дома. Ложь! Все они врут.

Дани. Он научил Нору не бояться соседского пса. Он мог рассказать на ночь чудесную историю и смастерить кораблик из кусочка коры. Даниэль, который называл её Кудряшкой за рыжеватые, лёгкие как пух, колечки волос.

Нора закрыла глаза и закинула голову к небу. Но слёзы всё равно продолжали бежать из-под ресниц.

Небо между тем совсем почернело, и на нём проступили первые звёзды.

Девочка сделала глубокий вдох, так что морозный воздух обжёг лёгкие.

— Даниэль!!!

Поднявшийся ветер унёс крик к реке. Глухо, даже эхо не откликается в ответ.

— Вернись...

Звёзды смотрят с небес на землю холодно и отчуждённо. Им нет никакого дела до маленькой девочки и её брата. Только несколько испуганных снежинок опустились ей на ресницы и растаяли, смешавшись со слезами.

Нора сидела у окна и водила пальцем по стеклу. Завиток, ветка папоротника, перья жар-птицы, снова завиток. Морозные узоры затейливы и прихотливы. Мать целыми днями хлопочет над Полем. Бедный Поль. Вторую неделю он не встаёт с постели. По ночам слышен его сухой надрывный кашель. Тогда Нора слышит, как мать тихонько, чтобы не разбудить её и отца, встаёт и идёт греть молоко с мёдом или горький травяной отвар. А Нора не спит. Она всё слышит. Да и как заснуть, когда закроешь глаза и вот он — Дани, живой.

Его так и не нашли. Река унесла.

Нора смахнула слезинку.

— Опять плачешь, раздался рядом голос ласточки. — Ты очень любишь своего брата. Я думаю, ты ещё сможешь его вернуть.

— Как?

— Для этого придётся перейти на ту сторону зимы и вернуться обратно.

— Но я не знаю туда дороги, — Нора беспомощно заморгала, прогоняя навернувшиеся вновь слёзы. Только б не расплакаться. — И что это за место вообще?

— Зима с летом не схожи.

Лёд и зеркало похожи.

Что за гранью, загляни

По ту сторону Зимы.

Зазвенел голос ласточки.

— Это всего лишь глупая песенка, — Нора скривилась.

— В мире света и тьмы,

Где живут мечты и сны.

Звёзды ночью не видны

По ту сторону Зимы.

Тёплый снег и мягкий лёд,

И зелёный небосвод.

— Это просто песенка. Дурацкая песенка, — девочка стукнула кулачком по подоконнику.

— Если ты хочешь, я проведу тебя туда.

— Конечно, я сейчас.

Нора вскочила с табуретки и начала одеваться.

— Не надо, шубка не понадобится, — тихо сказала ласточка. — Там тепло. Помнишь, тёплый снег и мягкий лёд.

— Тогда я возьму только мамину шаль. И Дани она может пригодиться. Вдруг он замёрз, пока был в реке.

— И зеркальце, — подсказала ласточка. — Иначе никуда не попадёшь.

Нора спрятала маленькое зеркальце, которое ей привёз отец с ярмарки, в кармашек платья и, укутавшись в шаль, взяла ласточку на руки. Тихо, стараясь не шуметь и не скрипнуть дверью, она вышла на крыльцо и поёжилась.

— Холодно.

Морозный воздух паром вырвался изо рта.

— Бросай зеркальце вверх. Бросай скорее, пока совсем не замёрзла. И ничего не бойся.

Нора прижала ласточку одной рукой к груди, и что есть силы подбросила зеркальце вверх, ожидая, что оно просто разобьётся. Но оно вдруг перевернулось и зависло в воздухе. Солнечный луч, пробившись сквозь облака, упал на гладкую поверхность, и над девочкой, словно в калейдоскопе, вспыхнула радуга огней, рассыпавшись невиданным звездопадом.

Нора огляделась по сторонам. Мягкий пушистый снег покрывал всё видимое пространство до самого горизонта. Исчезли дома, речка, старая мельница. В нескольких шагах от девочки стояла припорошенная серебристым инеем липа. И хотя ветра не было, её ветки, покачиваясь, тихо звенели.

Зелёное небо каждую минуту менялось, расцветая яркими всполохами северного сияния. Все оттенки зелёного, от изумрудного до цвета морской волны и салатного, переливались друг в друга то плавно, то кричаще резко, до рези в глазах. Нора с трудом оторвала взгляд от этого беспокойного неба и растерянно спросила:

— И что же дальше, ласточка-звезда?

— Вперёд! — пропела ласточка. — За горизонт.

— А разве там что-то есть?

— Конечно. То, что ты видишь, всего лишь маленькая частичка этого мира. Иди вперёд и помни о брате.

Норе казалось, что она идёт уже целую вечность. Звенящая липа давно исчезла. А на горизонте теперь темнела полоска леса. Девочка оглянулась назад, но ничего не увидела кроме тонкой цепочки следов, теряющейся в снегу. Несколько часов назад она потеряла в сугробе валенок. В одном валенке идти было неудобно, и Нора сняла и его. Снег был тёплый и очень напоминал лебяжий пух.

— Ласточка-звезда, я устала и ужасно голодна, — пожаловалась она.

— Потерпи немного. Нам надо дойти до леса. Осталось немного.

Деревья больше походили на гигантские папоротники. И цвет у них был необычный. Под зелёным небом на белой земле росли деревья с сиреневой и оранжевой листвой.

— Вот это да! — только и смогла сказать Нора, глядя на исполинский папоротник снизу вверх. Нижняя ветка упругим завитком замерла у неё над головой. Даже до этой самой нижней ветки ей ни за что не дотянуться.

Ласточка выпорхнула у неё из рук.

— Отдохни пока тут. А я поищу еду и дорогу.

Девочка опустилась на опавшую листву и огляделась по сторонам. Под соседним деревом расположилась целая семейка ярко-малиновых грибов, а дальше, над зарослями сиреневого кустарника порхала стайка перламутровых бабочек.

Откуда-то сверху на колени Норы упала гроздь золотистых плодов. Девочка подняла голову и увидела ласточку-звезду.

— Это съедобное. И поспеши, я нашла дорогу, — прощебетав всё это, она умчалась прочь.

Нора оторвала от грозди один плод. Пахло просто восхитительно. Ванилью и ещё чем-то, то ли сливками с корицей, то ли запеченным гусем. Она осторожно надкусила. Вкус напоминал печенье с абрикосом. Казалось, даже сил с каждым съеденным кусочком прибавляется. Нора почувствовала себя отдохнувшей и вскочила на ноги, готовая идти дальше. Ласточка-звезда промелькнула прямо перед её лицом, едва не задев кончиком крыла.

— Я буду показывать дорогу, — прощебетала она, устраиваясь поудобнее на руках Норы.

Тонкая, как ниточка, тропинка плутала среди стволов деревьев, забегая то влево, то вправо. В кронах слышалось тихое потрескивание и бормотание, а где-то совсем уже высоко, у верхушек, завывал ветер.

Неожиданно лес закончился, и Нора с ласточкой-звездой оказались на высоком холме. Его крутой склон спускался прямо к реке. Неторопливо огибая холм и скрываясь в зарослях снежных кристаллов разросшихся у самого подножия, река несла с собой белую шелковистую пену. Эта пена, оседая вдоль берегов, превращалась в огромные сугробы, преграждающие путь к воде. А над самой рекой висела в воздухе сверкающая радуга.

А вот и мост! — прощебетала ласточка. — Право, как всё удачно складывается.

Они спустились с холма и оказались перед радужными ступеньками.

— Давай, смелее, — подбодрила ласточка Нору.

— Я боюсь. Она слишком лёгкая и прозрачная.

— Не бойся, выдержит. Ты как пушинка. И потом, всё равно другого пути нет.

— А если идти вдоль реки? — со слабой надеждой спросила Нора.

— Ты сразу завязнешь в сугробах. Да и не та это дорога.

Как бы сейчас поступил на её месте Даниэль?

Нора вздохнула и сделала шаг на мост.

— Тебе хорошо, у тебя крылья, — протянула она жалобным голосом и сделала ещё один шаг.

Мост тут же отозвался переливом цветов и лёгким звоном. Под ногами проплывали разноцветные хлопья пены. И вода тоже теперь казалась разноцветной, и берега, и холм. И даже мамина шаль и Норины руки. Всё разноцветное. А в воздухе висит мелодичный звон. Сделает Нора шаг, и мост тут же отзывается. Дзинь-динь-динь. Динь-линь-тинь. Что ни шаг, то новая мелодия. А когда Нора сошла, наконец, с моста на другой берег радужные краски мгновенно исчезли. И только звон ещё какое-то время провожал её, становясь всё тише и тише.

— Это было так красиво, — сказала Нора ласточке и добавила. — И ничуть не страшно.

— Я же говорила, — обрадовалась ласточка. — На радужном мосту не может быть страшно.

— А откуда это тиканье?

В наступившей тишине ясно слышалось тик-так, тик-так. Вдруг раздалось бом, бом, бум, бум, бом. И тут же где-то рядом прокуковала пять раз кукушка. Что-то заскрежетало, заскрипело, потом щелкнуло и всё стихло. Осталось только назойливое тиканье.

— Мы в городе часов, — сказала ласточка-звезда.

Словно в подтверждение её слов туман стал таять и сквозь него проступили очертания башенок и домов.

Они оказались посреди улицы, вдоль которой стояли часы. Каких только часов тут не было. Рядом с напольными ходиками стояли будильники разных размеров. Часы с позолотой и маленькими ангелочками соседствовали с корабельными часами. Кое-где прямо в воздухе висели часы с кукушкой. И все эти часы шли. Тик-так, тик-так раздавалось со всех сторон.

Нора с ласточкой-звездой на руках медленно брела по городу, изредка останавливаясь, чтобы рассмотреть самые причудливые часы. К тому времени, когда стрелки почти приблизились к отметке «12» улица неожиданно закончилась и Нора оказалась на круглой площади, посреди которой высилась башня из белого кирпича. На самой вершине башни шли огромные часы. На лиловом циферблате золотом блестели цифры. Как раз в этот момент секундная стрелка описала полный круг. Дрогнула минутная стрелка, соединяясь с часовой на цифре «12». Что-то заскрежетало внутри, и раздались громкие удары. Бой курантов подхватили остальные часы. Где-то закуковала кукушка.

Когда стихло эхо от последнего удара, под часами открылась маленькая дверка и оттуда высунулась голова в полосатом колпаке. Забавный человечек объявил ломающимся голоском:

— Время шесть часов.

Тут он вдруг подмигнул Норе и добавил уже совсем другим голосом:

— Что стоишь? Торопись, а то опоздаешь. Время есть только до полуночи. Торопись, Кудряшка.

И он, ещё раз подмигнув, скрылся в недрах часов.

— Ты слышала, что он сказал? Пойдём скорее, — затормошила ласточка-звезда Нору.

— Он назвал меня Кудряшка, — прошептала девочка. — Ты понимаешь? Кудряшка. Так меня называл только Дани. Я обязательно найду его. Обязательно.

Нора быстро перебежала площадь и углубилась в одну из улочек. Очень скоро и эта улочка осталась позади, а вместе с ней и весь город часов. Под ногами снежной белизной засеребрилась дорога. По обе стороны от неё росли кристальные деревья.

Нора бежала до тех пор, пока не выбилась из сил.

— Ласточка-звезда, я больше не могу, — она села прямо на дорогу.

— Хорошо, давай отдохнём, — согласилась ласточка.

Несколько минут прошли в молчание. А потом за деревьями послышалось позвякивание коровьего колокольчика.

— Тра-ла-ла-ла, Тра-ла-ла-ла. Ах, какая милая девочка, — раздалось прямо над ухом у Норы.

Нора подняла голову и увидела пухленькую женщину в белом фартуке, повязанном поверх голубого платья и в белом накрахмаленном чепце. Голубые глаза женщины ласково смотрели на девочку.

— Откуда ты, малышка? — спросила женщина и, не дожидаясь ответа, добавила. — Но откуда бы ты ни пришла, верно, очень устала. И, наверняка, мечтаешь об отдыхе и большой кружке молока. Моя коровка даёт чудесное молоко, которое быстро вернёт тебе силы.

Она обняла Нору за плечи и увлекла за собой туда, где посреди лужайки, незамеченной девочкой, стоял аккуратный белый домик. Белая корова, пасшаяся рядом, подняла голову и приветливо замычала. Женщина усадила Нору на скамеечку около дома и вскоре вернулась с большой голубой кружкой, на которой был нарисован домик и ёлочки.

От парного молока Норе стало тепло и уютно.

— Спасибо, — поблагодарила она хозяйку белой коровы.

— Меня зовут тётушка Тереза, — сказала женщина. — Ну вот, твои щёчки и порозовели. А то совсем бледненькая была. Теперь посиди, отдохни, а я пока полью свои цветы.

И она направилась к пышным розовым кустам. В руках у неё появилось ведёрко и ковшик, которым она принялась поливать розы молоком.

— Тётушка Тереза, а зачем вы свои розы поливаете молоком? — спросила Нора, немного отдохнув и осмелев.

— А как же иначе? — удивилась тётушка Тереза. — Я ведь выращиваю снежные розы, а они зацветают только если их поливать молоком от снежной коровы.

Она отставила ведёрко в сторону, и оно тут же исчезло.

— А теперь, если ты отдохнула, то, может, расскажешь, как тебя зовут и как здесь оказалась?

— Меня зовут Нора. Я ищу брата Дани, которого забрала река, — и она рассказала свою историю с самого начала.

— Не хочешь ещё молока? — тётушка Тереза разгладила руками передник на коленях. — Нет? Ну и ладно. Послушай, Часовой человечек прав. Чудо может свершиться только до полуночи, и брата ты сможешь найти только пока не пробьёт полночь.

— Но как мне его найти?

— Ищи за Чёрным оврагом, за долиной Шёпотов, там, где замёрзший водопад обрывается в бездонную пропасть и звездопад воспоминаний искрящейся пылью оседает на его льдистых струях.

— Спасибо, тётушка Тереза. Спасибо, — Нора вскочила с лавочки. — Я тогда пойду быстро, хорошо?

— Иди, деточка, — тётушка Тереза поднялась и подошла к розам. — Времени до полуночи осталось не так уж много. Возьми на память одну из снежных роз. Они излечивают любую хворь.

Она срезала один из крупных тугих бутонов и протянула Норе.

— Спасибо, — поблагодарила Нора ещё раз добрую хозяйку снежной коровы и поспешила на поиски дальше.

— А почему овраг назвали Чёрным? — спросила Нора.

— Это самое тёмное место. Свет не достигает дна оврага даже в полдень.

— Он что, такой глубокий? — удивилась Нора.

— Нет. Просто в нём собралась вся тьма мира. И ещё там живёт Снежный лев.

Вокруг к этому времени потемнело, и Нора не видела дальше пары шагов. Ласточка слетела к ней в руки и теперь оттуда давала свои советы. Впереди раздался ужасный рёв. В темноте размытым пятном что-то забелело. Чем ближе, тем отчётливее и больше оно становилось. Пятно шевельнулось, и на Нору уставилась огромная львиная морда. Вокруг неё ореолом развевалась серебристая грива.

— Снежный лев, — выдохнули одновременно Нора и ласточка.

— Это я, — мрачно подтвердил лев. — Будете убегать?

— Нет, — прошептала Нора, от неожиданности она забыла, что надо бояться, но голос этого не забыл.

Лев качнул головой.

— Ну и правильно. Что я зверь какой? — и тут же пожаловался. — Скучно. Никого нет. Никто не заходит в гости. Скоро совсем с тоски помру. Или одичаю. Может, поиграем, а?

— Я бы с удовольствием, — Нора набралась смелости и посмотрела прямо в глаза льву. — Но я ищу брата и мне надо успеть найти его до полуночи.

— А мы успеем, — лев от радости даже засветился сильнее. — Я тебя куда угодно мигом отвезу. Только давай поиграем немножко. Ну, чуть-чуть.

Нора с ласточкой переглянулись.

— Ну, хорошо, — вздохнула девочка. — А во что будем играть?

— В салочки! — возликовал Снежный лев. — Мои любимые. Обещаю поддаваться, — торопливо, чтобы они не успели передумать, добавил он.

Чёрный овраг давно не видел такой кутерьмы. Наконец, все угомонились и Снежный лев, отдышавшись, подставил свою спину Норе.

— Куда отправимся? — спросил он, когда девочка уселась.

— Тётушка Тереза сказала, что моего брата надо искать за долиной Шёпотов.

— Тогда, вперёд! — Снежный лев рыкнул напоследок и сорвался с места.

Нора так и не поняла, когда они пересекли границы оврага. На землю к этому времени спустилась ночь. Серебристой молнией летел Снежный лев. Мимо леса и луга, над высокими горами, чьи заснеженные вершины серебрились в темноте. Вдруг горы расступились, и они оказались в небольшой долине. Снежный лев обернулся к Норе и тихо прорычал:

— Это и есть долина Шёпотов. Прислушайся.

Он замолчал, и сразу же на них навалилась тишина заполненная шепотками. Лев медленно шёл по долине, а вокруг них шептались горы, кусты, ветер, трава. Мелкие песчинки, хихикая, тоже шептались между собой.

Наконец, лев остановился на краю долины и помог Норе слезть.

— Замёрзший водопад ты увидишь сразу, когда выйдешь из ущелья. Удачи, маленькая подружка, — он ласково лизнул девочку в щёку шершавым языком и, развернувшись, быстро исчез в темноте.

Стараясь не споткнуться в темноте, Нора двинулась к выходу из долины. Узкий проход очень быстро закончился, и она оказалась в горной стране. Здесь было гораздо светлее, чем в ущелье. Прямо напротив выхода зияла бездонная пропасть. Прозрачные струи водопада застыли сверкающим каскадом. Переливающееся облачко звёздной пыли висело над ними и мелкие разноцветные снежинки, медленно кружась, оседали на льдистых струях. В стороне, у самого края бездны шевельнулась небольшая фигурка. Свет звездопада, преломившись в ледяных глубинах, упал на неё, волосы сверкнули тусклым золотом.

— Это же Даниэль, — ахнула Нора.

Даниэль между тем поднялся с камня, на котором сидел и направился в противоположную от девочки сторону. Нору он, похоже, не видел.

— Даниэль! Дани! Дани! — Нора сорвалась с места и побежала к нему.

Ветер подхватил имя и, подняв к вершинам гор, швырнул его вниз.

— Дани! — подхватило эхо, прятавшееся в скалах, а сверкающие струи водопада зазвенели, пытаясь переложить имя в мелодию.

Он обернулся, и Нора уткнулась лицом ему в шею.

— Кудряшка, — ласково прошептал Дани и смахнул пальцем с её щеки слезинку. — Как же далеко ты забралась.

— Просто мне было без тебя так плохо. Нам всем без тебя плохо. И маме с папой, и Полю. Возвращайся домой.

— Торопитесь, скоро полночь, — прощебетала ласточка-звезда, кружась радом с ними.

— Как нам вернуться?

— Просто возьмитесь за руки и закройте глаза. Только не отпускайте друг друга ни на миг.

Брат с сестрой взялись за руки.

— Ласточка-звезда, иди скорее ко мне, — позвала Нора птичку.

— Нет, нам пришло время расстаться. Я — душа. Прошло слишком много времени, как я была человеком, так много, что я уже забыла даже своё имя. Но теперь это неважно, ты дала мне новое имя.

— Ласточка-звезда.

— Не грусти, ты нашла брата. На земле уже наступила весна. Скоро май. А меня просто вспоминай, когда будешь смотреть на мелькающих в небе ласточек. И кто знает, может быть, именно в этой стае промелькнут мои крылья. А сейчас поторопитесь, осталось слишком мало времени.

— Прощай, ласточка-звезда. Спасибо тебе, — прошептала Нора.

— До свидания. Только до свидания. Запомни, нет разлук для тех, кто стал дорог друг другу.

***

Нора соскочила с крыльца и ткнула пальцем вверх, где в небесной голубизне метались юркие ласточки.

— Дани, смотри, это же ласточка-звезда. Это точно она.

Поль негромко фыркнул, но возражать не стал. Гораздо важнее сейчас для него было убедить маму, что он может обойтись без тёплого свитера. Он уже вполне здоров, а она всё ещё продолжает кутать его как маленького.

— Ты права, это наверняка она, — Дани подошёл к Норе и тоже посмотрел на небо.

В этот момент одна ласточка пролетела прямо у них над головами и, сделав стремительный вираж, умчалась ввысь.

— Дети, пора обедать, — раздался за их спинами голос матери. — Мне долго вас ждать?

— Мы уже идём, — ответил за всех Дани.

А Поль и Нора просто без лишних слов побежали наперегонки.

А на дворе стоял солнечный май, и под окнами расцвела сирень.