По мотивам зимних сказок

Сказка первая - Двенадцать Месяцев

Пару лет назад Алея потеряла родителей, и так бы и скиталась по свету одна, а может быть, даже и не выжила, если бы не один счастливый случай. Шла она как-то по улице — погода была отвратительная, мокрый снег облепил её и без того промокшее пальтишко, а ветер пробирал до мозга кости. И вдруг из таверны вылетает человек в фартуке, а следом несутся вопли?

— Пошёл вон отсюда! И чтоб духу твоего здесь не было!

Как оказалось, то был повар, если его можно так назвать. Поговорив пару минут с теперь уже безработным поваром, и узнав, что он сильно провинился, заменив в связи с отсутствием ингредиентов одно из блюд в меню, не посоветовавшись с хозяйкой, Алея смекнула, что, теперь в таверне готовить некому, а у неё раньше неплохо получалось — маме же помогала, и она постучалась в дверь.

Сначала хозяйка хотела выгнать замарашку, но Алея была готова работать за еду и тёплый угол, а таверне срочно нужен был новый повар. Так она и прижилась — от работы не отлынивала, и приберёт, если что, и порукодельничает. Да и готовила хорошо — жалоб не было. Только дочка хозяйкина не жаловала её, мол лучших кавалеров отбивает, поэтому то «случайно» что прольёт, то рассыплет, но Алея не роптала, всё молча прибирала.

Как-то прознала хозяйка, что местный герцог планирует объехать свои владения — земли проверить, налоги собрать. А путнику в дороге надо же где-то остановиться — поесть и на ночлег! Все знали, что герцог человек не скупой, и даже щедрый, но только как его заманить на постой?

Большой его слабостью был чай из цветов земляники. Причём только свежих! Это тоже не было секретом, но наслаждаться этим напитком ему удавалось только месяц в году…

А на дворе январь. Какая земляника зимой, скажете вы? И то верно. Но дочка хозяйки, Малья, так уцепилась за эту идею: «Давай, мол, Алейку в лес за цветами отправим!» Матери, вроде, и жалко Алею отправлять — работает хорошо, не перечит, ест немного, а если не вернётся? Но кровинушке-то родной замуж пора, коль не добудет девица цветов, сгинет, так все женихи Мальины будут, а если найдёт и принесёт, то герцог наградит щедро — а с приданым её дочь всяк возьмёт!

Припугнула хозяйка Алею, притопнула, сказала: «Без цветов не возвращайся!» Было б лето, собралась бы и ушла подальше. Но до другого городка путь не близкий, так и так замерзать. И пошла девушка в лес — к той поляне, где летом землянику собирала — ноги в сугробах вязнут, идти тяжело. Только в сумерках добралась до места. Замёрзла, варежками мокрыми разгребла снег — глубоко! И, конечно, ничего не нашла, кроме земли промёрзшей… А уже совсем стемнело, луна на небо выкатилась. Побрела Алея обратно. Ветер воет, или волки тоже. Боязно, зябко. Вдруг видит отсвет — блестит что-то на дереве, думала, иней, а как ближе подошла, разглядела — колечко на кожаном шнурке. Сняла с ветки и… Провалилась под землю!

Оказалась в небольшой комнатке, огляделась по сторонам — никого. Зато тепло, и волков нет.

Сидит, дрожит. Вдруг голос:

— Кто тут зубами стучит, спать не даёт?

Алея подскочила от неожиданности.

— Ой, п-простите, я н-не специально!

— Сюда иди, а то всех тут перебудишь!

Она пошла на голос и скоро оказалась в большом зале. У камина в кресле-качалке сидел бородатый старик и курил трубку.

— Зд-дравствуйте.

— Ну что застыла, раздевайся. Варежки там, телогрейку, сапоги — вон туда повесь, пусть подсохнут, и сама давай грейся. Чай будешь?

— А можно?

— Здесь всё можно, чего мне не жалко.

— А Вы кто?

— Сказки читала?

— Гном??

— Почему гном?

— Ну, борода вон какая, живёте под землёй, зал каменный, камин…

— Не те сказки читаешь!

Вдруг раздался скрип двери, потянуло холодом и в помещение вошёл ещё один старик — борода белая, длинная, сам рослый, крепкий.

— Кто-то забрал ключ. У нас гости? — Басовито спросил пришедший.

— Да, представляешь, думает, что мы — гномы! — И оба зычно рассмеялись, но тут же осеклись. — Шшш! Не будем братцев будить!

Алея засмущалась, поблагодарила за тепло, за доброту и засобиралась.

— Да куда ты сейчас пойдёшь? Я там такую пургу нагнал, до утра не уляжется… Лучше расскажи, что тебя в чащу леса привело посреди зимы.

И поведала им Алея о своей беде, о своём задании. Подумали деды, припомнили, как видели её в лесу и раньше — то за ягодами, то за грибами ходила, то за хворостом в любое время года, в любую погоду, и решили помочь.

Один, тот, что только пришёл, сходил в другую комнату и вернулся с полной корзинкой цветов земляники.

— Не стал будить. Июнь не обеднеет.

— Июнь? — Удивилась девушка.

— На-ка. — Другой протянул ей то самое колечко на шнурке, что она с ветки сняла, и, надевая ей на шею, говорит, — Не простое. Заветное. Братца нашего Апреля. Ежели беда какая приключится, ты надень колечко, кто-нибудь из нас и придёт на подмогу.

— Апреля? Двенадцать месяцев! — В восхищении воскликнула Алея. — А вы… Январь? И Февраль?

— Точно так, догадалась-таки. — Заулыбался Февраль, снова раскуривая трубку.

Вывели деды девушку на улицу — уже светало, метель поутихла. У того самого дерева, где она провалилась сквозь землю стояли небольшие санки, в которые были запряжены два волка.

— Садись, не бойся, они мирные. Но резвые, поэтому держись крепко, и корзинку держи. А дорогу сюда забудь! Никогда и никому не говори! — Присвистнул, и санки понеслись.

— Спасибо! — Только и успела крикнуть Алея.

Быстро домчали её волки, без дороги, так по свежему снегу. По пути даже нагнали карету, запряжённую четвёркой лошадей, те с перепугу тоже рванули.

Только забежала Алея на кухню, как и карета въехала на постоялый двор.

Хозяйка вышла встречать дорогого гостя. Герцог и свита его совсем продрогли и без всяких церемоний направились сразу в таверну — к огню.

Пошла она на кухню и видит, что Алея вернулась и даже уже заваривает чай с цветами земляники — вот удача!

Быстренько сходила за дочкой своей Мальей и отправила её подавать герцогу чай, а Алею нагрузила работой — надо же и свиту накормить, напоить, да и с глаз долой.

Высокий гость сначала насладился напитком, а потом потребовал у хозяйки рецепт чая, который так похож на его любимый! И каково же было его удивление, когда та продемонстрировала ему самые настоящие свежайшие цветы земляники!

Он забрал остатки цветов и заказал доставить ему ещё корзину свежих к балу, что запланирован через неделю. А вскоре уехал, щедро одарив на прощание и пообещав двойную плату за заказ.

И отправила хозяйка Алею снова в лес:

— Один раз нашла, ещё найдёшь! И без цветов не возвращайся! — И выгнала на мороз.

Делать нечего, побрела она снова в лес к той земляничной поляне. Нашла — а толку-то? Сугробы ещё выше намело! И колечка нет, чтобы ей вход к месяцам в их подземный дворец указать. Ах, да! Вот же оно — на шее висит! Но Февраль сказал, только если беда приключится, а какая ж это беда?

Без цветов возвращаться нельзя, и решила она идти, куда глаза глядят.

Только стемнело скоро, и волки показались, обступили, рычат, скалятся. Обломила она сук с сухой осинки, отмахивается, а те не отступают, всё ближе подходят. И вот тут она машинально сунула палец в кольцо! И поднялись вихри снежные, подхватили волков одного за другим, закружили их и подальше отбросили, а как улеглась метель вышли к ней братья-месяцы — все двенадцать. Январь пожурил, мол, зачем снова в лес пошла, лучше б отправилась в другой город или деревню — рабочие руки везде пригодятся! — Зачем в другой город? — Возразил совсем молоденький из месяцев, может, её место здесь? Вон, колечко моё в пору пришлось, невеста ладная, может и я ей по нраву буду?

— Апрель! — Заулыбалась Алея.

В таверну она не вернулась. Кто-то говорил, сгинула в лесу, а кто-то, что в другой город подалась. А что было на самом деле — это уже совсем другая история.

Сказка вторая - Снежная королева

«История эта случилась в стародавние времена, когда на улицах горели газовые фонари, когда лошадей впрягали в повозки, когда дети играли на улице, а не пялились в мониторы компьютеров…

Наши предки топили печи и камины дровами, а в холоде замерзали… И длилось это до тех пор, пока один смелый мальчик не бросил вызов хозяйке холода, богине морозов, правительнице метелей… Да-да! Той самой Снежной королеве!»

— Бабушка! А почему Кену можно играть с планшетом, а мне нельзя? — Геля нетерпеливо ёрзала.

— Потому что ты ещё не прошла обряд ассоциации! Сиди и слушай!

— Скууучно! — Заныла девочка.

— Так вот, с тех пор, как тот самый мальчик… уже никто и не помнит его имени, — Продолжила бабушка рассказ. — С тех пор, как он заключил договор с владычицей льдов, мы перестали бояться холода. Вот и ты, Геля, уже подросла… ты пока мёрзнешь, но совсем скоро и тебе её Величество подарит кусочек своего драгоценного зеркала! И ты тоже станешь как все мы!

— И смогу играть в компьютерные игры, сколько захочу? Как Кен? — Конечно, милая! Ты, наконец, станешь полноценным троллем!..

***

— Ваше величество! Поступил заказ ещё на восемнадцать тысяч осколков! — С поклоном отрапортовал пожилой тролль.

— Никаких зеркал на них не напасёшься! Угораздило же меня тогда поддаться на провокацию! Надо с этим как-то заканчивать! Сколько ты со мной? — Спросила она.

— Триста лет, Ваше Величество!

— Почему ты меня не остановил тогда? Ты же видел будущее, ты знал, к чему это приведёт!

— Если б Вы меня послушали…

— А эта девчонка… Которая пыталась… Как там её?

— Герда?

— Да-да! Герда!

— Состарилась давно и умерла.

— Жаль… Нужен кто-то, кто сможет это безобразие остановить…

— Но жива её пра-пра-много-раз-пра-внучка.

— Тоже, небось, уже с осколком…

— Совсем нет, Ваше величество! В их семье из поколения в поколение передают легенду о Герде и её путешествии в Ваше королевство — они одни из немногих, кто ещё не поддался соблазну лёгкой жизни.

— Найди её! Всели в неё стремление противостоять мне! Пускай придёт и бросит мне вызов! Как её много-раз-пра-пра-бабка…

— Но как можно, Ваше величество! А если..?

— Ты же знаешь, я бессмертна! Так, слегка поддамся… Пускай верят и празднуют победу, а я устала, хочется покоя. Разбуди, когда она придёт…

Сказка третья - Морозко

Ася всегда любила мороженое, и с детства мечтала о том, что когда-нибудь будет делать его сама, или даже откроет свою мороженную фабрику! Мечты сбываются не у всех и не всегда, или даже со временем меняются. Но Ася продолжала верить.

Она поступила и с отличием окончила холодильный институт, а после устроилась на городской холодильный комбинат в цех изготовления мороженого — это ли не счастье?

И всё бы ничего, но коллектив подобрался в основном женский, и как-то они её не взлюбили. Может, потому что умная была и всё про мороженое знала, хотела разнообразить линию производства, а, может, потому, что красивая, и что все холостые, и не только холостые мужчины на производстве переключили своё внимание на неё. Самым же лакомым кусочком был сын директора, Миша, который отучившись за границей, теперь всё чаще появлялся на комбинате — перенимал опыт у отца. Кроме того, недавно освободилось место технолога, и директор стал подыскивать кандидатуру среди имеющихся кадров. Мастер мороженного цеха, Лидия Сергевна прочила на эту должность свою дочь Марту, а тут эта выскочка под ногами путается!

И решила мастерица от Аси избавиться. Послала в морозильную камеру на инвентаризацию — коробки посчитать и составить отчёт, мол, если хочешь стать технологом, нужно попробовать себя во всех ролях на производстве. Надела Ася телогрейку — всё как положено! — взяла бланки и пошла в камеру. А Лидия за ней дверь-то и закрыла. Нет! Никакого криминала она не хотела, но надеялась, что испугается Ася, или простудится на недельку другую, а пока суд да дело, Марта станет технологом. Посчитала Ася коробки, проверила, решила выйти погреться, а дверь-то закрыта. Постучала — никто не слышит.

Присела на ящик, кутается в телогрейку, на кулачки свои продрогшие дышит…

Вдруг слышит голос:

— Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная?

Огляделась по сторонам — никого, только сквозняк сильный. И опять голос:

— Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная?

«Что за ерунда? — Думает девушка. — Уже всякое мерещится!»

Встала, прошлась до двери, снова постучала — и опять тишина. Вдруг из-за стеллажа показывается человек — мужчина в возрасте с белой окладистой бородой, в синем рабочем комбинезоне и такой же как у неё телогрейке, и, улыбаясь, снова спрашивает:

— Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная?

«Откуда он здесь взялся? Ещё издевается! — Подумала Ася, но в ответ лишь сказала, — тепло!»

— А что ж, забыли тебя здесь? — Он снял с себя телогрейку и накинул девушке на плечи.

— Вы же замёрзнете! Не нужно! — Попыталась возразить Ася, но дед настоял. — Не боись, я к холодам привычный!

— А Вы кто?

— Мастер холодильных установок Иван Иваныч Мороз.

Ася рассмеялась:

— Правда что ли? Не шутите?

— Да, говорящая фамилия, что верно, то верно. А я гляжу, за тобой не торопятся. Согрелась хоть немного?

— Спасибо, согрелась. А почему я вас раньше не видела? Меня же со всеми знакомили.

Дед усмехнулся.

— Меня тут мало кто знает, я, вроде как, на общественных началах.

— А, может Вы и есть Морозко? — Пошутила Ася.

— Может и есть. — Он широко улыбнулся.

— И чудеса творить умеете?

— Отчего ж не уметь? Холод же тут поддерживаю! — Покрутил ус и разгладил бороду, а затем, лукаво глянув на девушку, добавил. — И мечту твою знаю. Могу подсобить.

— Не нужно. Я должна всего достичь сама.

— Ну, как знаешь. А-то могу ускорить.

Но Ася помотала головой в ответ.

— А если Вы Морозко, то почему не в лесу живёте?

— На месте моего леса вот город этот отстроили. Ну, куда я пойду? Хорошо хоть на хладокомбинат устроился — у меня здесь в любое время года мороз!..

***

Ася услышала, как открывается дверь, чьи-то шаги, кто-то подхватил её на руки… Почему-то ей было уже совсем не холодно.

Очнулась она в больнице. Рядом с ней сидел Миша. Как оказалось, он же её и нашёл.

***

Прошло время. Свадьбу Миша с Асей решили сыграть зимой, перед самым Новым годом, и Деда Мороза пригласили тамадой — а как же иначе?

Ася не могла отделаться от мысли, что где-то она этого Деда Мороза уже видела, но где?

И вот уже отгуляли, оттанцевали, нацеловались. Гости стали расходиться. Тамада, уходя, шепнул Асе:

— Тепло ли тебе, девица?..

— Это Вы? Значит, Вы мне не приснились? — Затараторила девушка. — А как Вы здесь? Почему?

— Потому что мечты должны сбываться. — Он подмигнул ей и ушёл.

Отец жениха настоял, чтобы молодожёны окрыли его подарок сразу и передал им большую красочную коробку. Ася развязала ленты и сняла крышку — на дне лежал один единственный лист бумаги — дарственная на хладокомбинат, где Ася числилась совладельцем.

Сказка четвёртая - Щелкунчик

Несколько лет назад, когда Маша училась на истфаке, она ездила с однокурсниками на практику в небольшой городок в области — работала в местном этнографическом музее, помогала цифровать архив.

И запал ей этот городок в душу настолько, что она решила по окончании универа обязательно туда съездить! Но уже для себя — хотя бы в отпуск.

Её первый отпуск пришёлся на зиму — как раз к новогодним каникулам. Не долго думая, Маша собрала вещи, села в пригородный автобус и поехала.

Ещё тогда, во время практики она присмотрела небольшой книжный магазинчик, точнее магазин старой книги, который находился в обветшалом двухэтажном доме. Даже как-то зашла туда, правда была не одна и толком ничего разглядеть не успела. Но атмосферу, некое ощущение соприкосновения с волшебством запомнила.

В этот раз она прямиком отправилась туда, и какова же была её радость, когда прямо на дверях того самого магазина она прочитала объявление: «Сдаётся комната».

Не раздумывая, она вошла, над дверью брякнул колокольчик.

— Иду-иду! — Раздался голос откуда-то сверху.

Пока владелец этого голоса спускался по лестнице, Маша разглядывала помещение. Мало что изменилось со времени её последнего визита — те же стеллажи, стопки книг, тот же старый прилавок из резного дерева. Как и в первый раз её не отпускало ощущение сказки, волшебства. Почему-то представлялось, что вот сейчас к ней выйдет эльф… или гном, или ещё какой сказочный персонаж.

— Здравствуйте! Чем я могу Вам помочь? — Перед ней предстал запыхавшийся пожилой мужчина в очках, в толстом домашнем халате и шарфе. Нет, не эльф. И не гном.

— Здравствуйте! Вы сдаёте комнату? Мне ненадолго! Только на время отпуска! — Маша очень старалась понравиться, поэтому вела себя крайне почтительно.

— Сдаём. — Старик смерил её взглядом. — Шуметь не будете? У нас тихий товар. И покупатели тоже.

Маша с готовностью замотала головой.

— Ну что ж. Пойдёмте. Меня Илья Константиныч зовут.

— Маша. Очень приятно.

На втором этаже находились несколько комнат. Указав на одну из них, он сказал:

— Если что нужно будет, стучите.

Её комната располагалась в самом конце коридора. В ней было прохладно, половицы скрипели. Обставлена она была в духе минимализма позапрошлого века — компактная пружинная кровать на металлической раме, комод, стол, стул — вот и вся мебель.

— Сейчас позвоню помощнице, она поможет Вам обустроиться. — Сказал старик и удалился.

Помощницу звали Лиза, она была примерно того же возраста, что и Маша, и девушки быстро подружились. Причём на столько, что Маша теперь частенько зависала в самом магазине — сидя в одном из кресел, подобрав ноги и укутавшись пледом, она утопала в очередной книжке. Илья Констатиныч не возражал, а вскоре «потерял» отчество и превратился в дядю Илью.

Посетителей было немного, а покупателей и того меньше, но хозяина это, похоже, не сильно беспокоило. Зато беспокоили мыши, которые грызли практически всё подряд — особенно жаловали старые антикварные книги. Маша стала прикармливать уличных котов, а иногда даже запускала одного-двух в магазин, мышей попугать.

Приближался Новый Год, Лиза упрашивала Илью Константиныча достать, наконец, коробки с чердака, поставить и нарядить ёлку, но он не торопился.

Только за неделю до праздника он, наконец-то, сдался напору Лизы, и уже в тот же день девушки занялись новогодними украшениями. Маше казалось, что она очутилась в музее — даже ёлочные игрушки здесь были старинные. Она аккуратно вынимала и разворачивала шишки, сосульки, зверюшек, солдатиков, нашла пару пушек, фигуриста, лыжника с поломанной лыжей, и других персонажей из прессованной ваты, раскрашенных некогда в яркие цвета, а теперь побледневших. Многие украшения были поцарапаны, где-то скол, где-то краска слезла.

— Смотри! Щелкунчик! — Маша аккуратно развернула деревянную игрушку. В красном камзоле, с саблей, он смотрел на неё ярко-голубыми глазами. Может быть, когда-то для кого-то он и был уродливым, но все уже настолько привыкли к его игрушечному образу, что теперь он казался даже милым. — Только он тяжеловат для нашей ёлки, давай его здесь поставим?

Щелкунчик занял место на полке рядом с прилавком и оттуда продолжал наблюдать за всем происходящим, а девушка каждый день подходила, разговаривала с ним, иногда ей даже казалось, что он пытается ответить.

Вот, наконец, и тридцать первое декабря. Лиза поехала к своим отмечать, а Маша заранее договорилась с родителями, что отметит с ними, когда вернётся — почему-то ей очень хотелось встретить этот новый год именно здесь, а пока что она просто позвонила и поздравила их с наступающим.

Илья Константиныч не любил поздние посиделки, поэтому ушёл спать как обычно — в девять вечера.

Маша осталась одна. Какое-то время она наблюдала через витрину за прохожими, спешащими закончить последние приготовления к празднику, но вскоре и те закончились. Она глянула на щелкунчика, подмигнула ему и взяла с полки книжку «Щелкунчик и Мышиный король», снова уселась в кресло, которое облюбовала за время пребывания здесь, укуталась в плед и при свете гирлянд и одинокой настольной лампы увлеклась чтением.

Часы пробили двенадцать.

— С Новым Годом! — Она с улыбкой обернулась к прилавку, чтобы поздравить деревянную игрушку, раз уж больше никого в магазине не было, и охнула! Прямо у неё на глазах по полке пробежала серая тень, и щелкунчик упал на пол.

Маша собралась было встать и поднять игрушку, но тут перед ней поробежала мышь, потом ещё одна. Девушка подобрала ноги обратно на кресло. Шум возни усиливался, и скоро мягким кишащим ковром пол заполонили мыши, хорошо, что на кресло они пока не покушались.

Читать она больше не могла. Да и зачем, если события этой истории разворачивались прямо перед ней — ёлочные игрушки оживали, спрыгивали с веток, выстраивались в колонны и шли в атаку на мышей. Маша потёрла глаза — может она спит? Вроде нет. Из-за прилавка на игрушечном коне выехал Шелкунчик и возглавил шествие.

Войска схлестнулись. Мыши нападали и грызли игрушечных солдат, а те их теснили, стреляли из пушек-хлопушек, но мыши, отступив на минуту, снова возвращались в строй и атаковали.

Когда солдатики хорошо продвинулись вперёд, и казалось, победа была уже близка, из дыры в полу показалась мышиная голова, за ней ещё одна, и ещё — они что-то зло пищали, даже скрежетали, и, то ли воодуошевившись речью своего главнокомандующего, то ли с перепугу, мышиные войска переформировались и кинулись в бой с новой силой. Щелкунчика сбросили с коня, и Маша потеряла его из виду — мыши как «одеялом» накрыли его, лишь иногда то тут, то там показывался его деревянный меч, а ещё несколько колонн направились к креслу, где она сидела. Времени на раздумья больше не было. Девушка вскочила и побежала к двери. Широко раскрыв её, она позвала: «Кис-кис-кис!»

Из-за угла показался Черныш, за ним Рыжик — всем своим плюшевым друзьям, кого видела больше раза, она давала клички — Пират с обгрызенным ухом, серо-полосатый Васька, вальяжный Пушок…

Коты забежали в магазин, и начался пир. Или бойня. Мыши бросились врассыпную, коты их гоняли, роняли книги и вообще всё, что попадалось. Маша еле удержала ёлку — один из котов запутался в гирлянде.

10 минут, и всё кончилось.

На полу валялись книги, ёлочные игрушки — многие были поломаны, погрызены. Коты отдыхали — кто умывался, кто прогуливался по полкам, кто до сыта наевшись, уходил, а вот Васька продолжал играть с добычей — полуживой мышью. Когда та, почувствовав свободу, пыталась убежать, он лениво цапал её за хвост и подтаскивал обратно. И было у этой мыши несколько голов. Считать Маша не стала, была занята другим, она ходила между полками и искала… Нашла!

Щелкунчик был поломан в нескольких местах. Маша аккуратно подняла его и отнесла к прилавку. Не представляя, как чинить игрушку — там же ни винтика, ни гайки, она просто его перевязала.

Коты ушли. Дверь Маша закрыла, книжки собрала, и последствия битвы попыталась прибрать. Но устала, присела в кресло и так в обнимку со Щелкунчиком и уснула.

На утро Илья Константиныч, спустившись в магазин и обнаружив бардак, ничего не сказал, даже будить не стал, только вздохнул, взял швабру и принялся за уборку.

Маша проснулась, огляделась по сторонам — ни мышей, ни поломанных ёлочных игрушек не было, впрочем, как и её любимца.

— Где он?

— Кто? — Илья Константиныч сортировал книги на прилавке.

— Щелкунчик! Он…

Девушка не успела договорить, в дверь позвонили. Она открыла.

На пороге стоял парень лет двадцати в красной куртке, с рукой на перевязи и ссадиной на скуле. Его ярко-голубые глаза беззастенчиво разглядывали Машу.

— А, Ваня! Живой! — Ну вот и хорошо! — Старик приобнял его, потом отступил в сторону. — Проходи. Знакомься, это Маша.

Спустя 3 дня Иван поехал провожать девушку до автовокзала, а в результате проводил до самого дома.

***

Пришла пора собирать ёлку и ёлочные украшения. Лиза помогала.

— Илья Константиныч, у них всё будет хорошо?

— Должно быть.

— И что теперь?

— А теперь… На-ка посмотри, что нам тут вчера прислали. — Он достал коробку и поставил на прилавок.

Лиза открыла.

— Ой. Столько ёлочных игрушек! Как жаль, что уже поздно! Да и много очень, куда нам? Будем продавать?

Она продолжала разворачивать украшения и укладывать их в ряд одно за другим.

— Будем. — Ответил Илья Константиныч. — Кроме этого. — Он взял с прилавка фигурку Щелкунчика в синем камзоле.

— А с тобой, дружок, попытаем счастья на следующий Новый Год…

Сказка пятая - Рукавичка

Как я оказался в этом мире — непонятно. И ещё менее понятно, как тут выживать.

Под лапами поскрипывала какая-то непонятная белая субстанция, и было до невозможного холодно. Я бы подумал, что это пепел, но почему-то в ямках от моих следов он превращался в небольшие лужицы воды.

Я подул на закоченевшие лапки — запаса тепла оставалось всё меньше, нужно или подкрепиться, или хорошенько выспаться. А лучше и то, и другое.

Но как? И где? Я ведь никого и ничего в этом мире не знаю!

Деревья такие же, как у нас. Только мёртвые. Или спят? И всё.

Ветер усиливался. С неба посыпалась белая пыль. Соприкасаясь с мой спиной она превращалась в тонкие струйки воды. Стало ещё холоднее. Подключил ненадолго внутреннее отопление — от меня пошёл пар. Не знаю, сколько мне тут ещё блуждать. Выключил на всякий случай. Обсох — уже хорошо!

Следы! Я вижу отчётливые следы! Человеческие! Небольшие. Детёныш? Ну и что? Может, хотя бы подскажут, куда идти? Главное, не напугать!

Ещё следы. Звериные. Заяц? Барсук? Лисица?

А это что? Цветастое… Видел такие у людей. А! Рукавица!

Только уж больно большая… Это ж какие огромные здесь люди?

И шевелится!

Остановился, присмотрелся, принюхался.

Из рукавицы пахнуло теплом, и высунулась лисья морда.

— Чё надо? — Спросила рыжая.

— Погреться пУстите?

— Больно большой. Ты ваще кто?

— Дракон. — Он дыхнул на неё теплом.

— Так вы ж только в сказках бываете!

— А лисы тоже только в сказках говорить умеют! Так пУстите?

— Ну не знаю. Тесно тут.

Радом с лисьей показалась голова барсука:

— Вы же огнедышащие! Сами себя согреть можете, зачем тебе с нами тесниться?

— Уже не могу, замёрз… — Для подтверждения он чихнул выхлопом остывшего пепла. — Пожалуйста! Я компактный!

— Ну ладно… — Лиса чуть подвинулась в сторонку, и дракон стал протискиваться внутрь рукавички.

— Аккуратнее! — возмутился кто-то.

По колючкам гость догадался:

— Прости, Ёжик.

Ещё немного, и рукавичка растянулась до нужных размеров, вместив в себя и дракона.

Снаружи бушевала метель, но внутри было тепло, и скоро он уснул.

Утром проснулся полон сил и огня. Выглянул наружу — погода была ясная, от его тепла снег вокруг его временного пристанища растаял, да и зверям с ним стало жарковато, и они разбежались по своим делам.

Дракон вылез из рукавички, подобрал её. Потянулся хорошенько, втянул в себя морозный воздух. Пахло хлебом и хозяином этой самой рукавички.

«Люди! Они смогут мне помочь!» — Подумал он, и направился в ту сторону, откуда доносился пьянящий запах тепла и хлеба.

Сказка шестая - По-щучьему велению

— Янка, на Новый Год к моим, или к твоим?

— Тоже скажешь! К моим, конечно!

— А может, к моим? А-то папаня твой опять пир горой закатит, а я потом не печку влезть не смогу!

— Зачем тебе на печку? Карета чем плоха?

— Традиция! А может, всё-таки к моим? Баньку натопим, попаримся!

— Какая банька? У меня токсикоз! Ща заплАчу!

— Не надо! — Емеля вздрогнул. — Не терплю женских слёз! — Поразмыслил с минуту. — Ну ладно, уговорила… к царю-батюшке поедем. А баньку, вон, щуке закажу!

Он подошёл к аквариуму в полстены, в котором лениво из конца в конец плавала одинокая рыбина. Заметив внимание, она высунулась над поверхностью воды, устало вздохнула и сказала:

— Баньку хочешь? Ну проси, только, как положено!

— По-щучьему…

— Лучше б ребёночка готового попросил! — Прервала его Несмеяна. — Чтоб мне тут 9 месяцев не маяться!

— Не! Ребёнок должен быть полноценный. Иначе не честно!

— А на печке во дворец честно? А дочку царскую ни за что честно?

— Как ни за что? А смекалка? А развеселил тебя кто?

— Просить-то будем? — Щука нетерпеливо щёлкнула хвостом.

— Да погоди ты! — Осадил её Емеля. — Тут дела семейные!

Несмеяна зацокала каблучками прочь.

— Ян, погоди! Ну, прости дурака!

Царевна остановилась, обернулась, снисходительно посмотрела на него:

— Хорошо, хоть не споришь, дурак и есть!

Емеля улыбнулся от уха до уха:

— А в семье и одной умницы хватит! — И шёпотом добавил. — По щучьему велению, по моему хотению, устрой-ка нам, рыбка, ужин романтический при свечах.

«Дурак, да не совсем…» — Подумала щука, выполняя очередное желание.

Сказка седьмая - Серебряное копытце

Год прошёл с тех пор, как дед Кокованя приютил сиротку Дарёнку у себя.

Девчушка всего лет шести-семи от роду, а с хозяйством как большая управляется.

Не то что просить не надо, сама то за веник возьмётся, то щей-каши наварит, летом вот трав на чай насобирала - смышлёная! Старик нарадоваться не мог. Разве что невеличка пока, не всё ей ещё по росту да по силам.

И кошка Мурёнка как вернулась – обросла, оправилась, распушилась, и совсем теперь не похожа на то облезлое безобразие, что Дарёнка принесла с собой год назад.

После того случая с козлом, что серебряным копытцем по их крыше каменья драгоценные раскидал, барин, в чьих владениях леса были, потребовал Кокованю перенести его балаган в другое место – мол, там охота лучше будет, а сам позвал разработчиков жилу искать – откуда-то же появились камни драгоценные в его земле.

«Нешто барин лучше бывалого охотника места знает, где зверьё зимой водится?» - Думал дед, да не спорить же? Благо барин за неудобство со срубом новым помог, да и у самого Коковани осталось несколько каменьев, так что и на обустройство хватило.

Зажили они снова.

Вот и зима пришла. Деда охотится – места и правда богаты на зверя оказались. Повёз он солонину да шкуры домой, и снова осталась Дарёнка с Мурёнкой ждать.

Время идёт, на улице вьюжит, метелит, волнуется Дарёнка – не случилось ли чего, пора уже деду и возвращаться, а всё нету.

А кошка-Мурёнка ластится, урчит, мол, всё хорошо, скоро будет.

И правда, скоро дверь отворилась и вошёл Кокованя, и метель с ним заглянула, пронеслась сквозняком по углам, да улетела.

Только вошёл, а Дарёнка уже ухват в руки, да чугунок в печь – каши наварить.

Дед тулуп снял, присел , отдышался.

Ну, дедо, как съездил? Всё ли хорошо!

- Хорошо всё, Дарёнушка. Хорошо. Старого знакомого видел, гостинец он тебе передал. – Сказал, и развернул платок, а на ладони самородок – малахита кусочек. – В гости наведаться обещал.

- В гости? Ты с ним говорил, что ли, дедо?

- Поговорили чуток. Не знал он, где нас искать, волновался, теперь вот проведать хочет, посмотреть, как ты живёшь. -

- Надо же! – Глаза Дарёнки горели от восторга. – Я и не знала, что с ним поговорить можно.

- Можно...

- А когда ждать–то?

- Скоро, Дарьюшка, скоро.

Поужинав, Кокованя спать лёг, а Дарёнка с Мурёнкой всё в окошко смотрели, не мелькнёт ли, не покажется ли за снежными вихрями «Серебряное копытце».

Так и уснули на лавочке у окошка. Дед только одеялком девчушку накрыл, чтоб потеплее было.

К утру метель затихла, распогодилось. Вышли Кокованя с Дарёнкой на улицу – солнце ярко светит, чуть пригревает, снег сверкает, глаза слепит...

Вдруг шум, будто бежит кто через лес – не козёл ли тот, что в гости наведаться обещал?

Тот не тот, а рога меж деревьев видать, и не один, похоже.

Два? Три? Четыре?

Забегали кругами вокруг балагана. Где притопнут - камни-самоцветы из под копыт летят.

- Угомонитесь! – Кричит Кокованя, а сам смеётся. - А-то нас и отсюда выселят!

Остановились они, подошли, поклонились охотнику.

- А что это дедо? Почему они кланяются?

- Благодарят.

- За что?

- За то, что не убил, когда мог. За то, что мимо не прошёл, когда один из них в беду попал. Я хоть и охотник, а лишнего от леса не возьму, и редкого зверя сберегу.

- А как ты с ними разговариваешь?

- Нам говорить не нужно, мы итак друг друга понимаем. Только вот они никак в толк не возьмут, что каменья эти хоть и на пользу в небольших количествах, а когда много – во вред обернуться могут. Я ведь 4 раза уже переезжал...

Тут на порог вышла Мурёнка. Подошла к гостям рогатым, промурлыкала им что-то, да и обратно в избу потрусила.

С тех пор иногда козёл – Серебряное копытце забегал, но только один, стукнет разок-другой копытцем, да и снова уйдёт, оставив Коковане с Дарёнкой камушек другой в подарок...