Пешка

Часть I, в которой Пешка обретает имя

Жили-были король с королевой и было у них два сына. Оба принца были умны, образованны и красивы (как обычно бывает в сказках). Братья обожали рыцарские турниры и охоту, часами могли говорить о хитростях и уловках ратного дела, но более всего мечтали они о подвигах. Ведь нет ничего увлекательнее и опаснее, чем отправиться совершать подвиг, считали они. Однако драконы и прочая хтоническая нечисть в тех краях не водилась, а король-отец правил мудро — по справедливости и закону (хоть подчас это вещи ой какие разные)... Даже сколько-нибудь значимой войны с соседними государствами в ближайшее время не предвиделось. Как говорится, наступили времена почище. Скука, да и только!

Любые родители, будь они облечены властью и титулом или нет, скажут, что всех своих детей любят одинаково сильно. Но мы-то с вами знаем, что ни одну вещь на свете невозможно ровно разделить пополам, а уж тем более любовь. Поэтому между королевской четой существовал негласный договор: отец взял на себя заботу о старшем сыне, наследнике престола, которому предстояло однажды занять его трон, а мать — о младшем, которого, как они оба считали, нужно оберегать, контролировать и направлять, словно он по-прежнему был ребёнком. «И сравнивать не стоит, — улыбалась порой королева, — наш старший сын давно сам обзавёлся семьей и растит дочь, а его младший брат ещё даже не думал жениться, хотя невеста заждалась от него брачного предложения! Чего я только не делала, дорогой супруг, — жаловалась она мужу, — как не намекала... Вот ведь упрямец — пока сам не решится, его не убедить!» Король на это неизменно отвечал: «Вот увидишь, придёт время и все решится, как нельзя лучше». Копания в сердечных делах детей он всецело оставил в её ведение. Не хватало ещё в этом разбираться, когда есть дела поважнее. К тому же, если случится что-то действительно важное — ему скажут. Как недавно, когда во дворец доставили множество однотипных жалоб: в них подданные по всей стране рассказывали своему королю про частую «дрожь земли» и обвалы. Король раз за разом внимательно перечитывал эти бумаги, но никак не мог понять что за напасть обрушилась на его страну. По рассказам выходило, что под землю могли разом уйти целые кварталы... В народе посеялись страх и паника — едва ли не самые губительные чувства для толпы. И неудивительно, каждый боялся, что следующими могут пострадать его близкие и любимые.

Необходимо было разобраться, и доверить такое он мог только сыновьям.

Тогда созвал король совет. Позвал принцев в малый зал для совещаний, склонились они вместе над картой и стали думать кто и зачем нарушает покой жителей королевства, и как же от этой беды избавиться.

В тот день монарху подумалось, что никогда прежде они не выдвигали столько безумных предположений и не отстаивали их так рьяно. «Возможно, где-то даже не знают о постигшем страну несчастье, — с грустью подумал он, глядя на карту, — и продолжают жить обычной жизнью...» Пострадавшие города на той карте были отмечены красными точками.

Как раз в одном из таких городов и жила дочка мельника. Пожалуй, именно ее жизнь лучше всего подходила под определение «обычной», не беззаботной, но от того не менее скучной. Каждый день девушка выполняла однообразную работу по дому, помогала отцу на мельнице, изредка выбираясь на большой городской рынок. Она до того привыкла к этой работе, что уже и не воспринимала ее, как труд, скорее уж как рутинную обыденность. В редкие свободные минуты, сидя за прялкой или рукоделием, дочь мельника мечтала о том, как однажды повидает мир. Она непременно увидит, что-то большее, чем их ветшалый городок и докажет, что способна не только ходить за скотиной, домовничать да торговаться на базаре! Но как можно уйти от отца и оставить дом на младшую сестрицу? Маленькая она, что если не справится?

Кстати, рынок во все времена считался самым лучшим распространителем информации. Наибольшей популярностью здесь, конечно же, пользовались сплетни (прародители «жёлтой прессы»), но попадались и просто нашумевшие новости. Именно блуждая среди торговых рядов мельникова дочь впервые услышала о том, как вмиг обрушился целый ремесленный квартал. Торговцы и покупатели наперебой обсуждали кто само необъяснимое явление, кто жертв и пострадавших...

— Говорят, не только в нашем городе такая беда. Вести уже дошли до королевского двора, — говорила одна торговка другой. — По приказу Его Величества скоро сюда прибудут принцы, уж они-то должны разобраться, что у нас творится.

— Ни больше ни меньше — прямо принцы? — искренне смеялась ее собеседница. — Оба два — и к нам? Больно надо королевским наследникам в грязи приграничного городка копаться, скажу я тебе!

Нашлись и те, кто принялся гадать, от чего вдруг местные мельница и кузня стоят себе целёхоньки. Девушка слушала все эти разговоры молча, хотя была согласна со второй торговкой — вряд ли принцы (даже если предположить, что они действительно едут с дознавательством), смогут чем-то помочь жителям. Мысленно она уже вспоминала все ли успела сделать по дому, потому что очень уж хотелось пойти посмотреть на обвал. «Быть может, там как раз женские руки в помощь нужны? — думала она. — Помогу, а сама подумаю кто такое злодеяние учинить мог и почему».

Вернувшись с покупками, она велела сестре со двора никуда не выходить, а сама переоделась в просторную рубаху и штаны, вылезла в окошко и побежала на то место, где раньше селились ремесленники. Помогая раненым, девушка узнала, что люди винят во всем «дрожь земли», а выжившие с неподдельным ужасом в глазах рассказывают про не-человека-не-зверя, что пожирал, утаскивая под землю, ещё живых людей...

В детстве мама часто рассказывала им с сестрой разные волшебные истории. Были среди них и страшные, про гоблинов, орков, троллей или коварных ведьм. Но то мамины сказки на ночь, а тут жизнь, в которой до смерти перепуганные горожане рассказывают такое, что волосы на затылке взрослой девицы шевелятся. От таких рассказов хотелось спрятаться, как от чего-то неизвестного и необъяснимого, однако от мыслей не убежишь. Оказалось, что сестры верили в сказки, куда больше, чем положено было бы горожанкам.

Вечером того же дня дочери мельника перелистали все книги, что нашли в старом матушкином сундуке, спрятанном на мельнице. По всем приметам выходило страшное... В их городок наведывался тролль.

Несколько дней спустя во главе небольшого отряда принцы и правда приехали в приграничный городок. Оба. Все потому, что единственное, в чем безоговорочно сходились их венценосные родители, так это во мнении, что братья должны быть дружны — всегда вместе, всегда рядом. В конце концов, никто лучше родного брата не прикроет тебе спину в бою. А там, глядишь, младший у старшего и научится чему-нибудь полезному.

К немалому удивлению горожан, ожидавших увидеть скорее избалованных, изнеженных и ленивых мальчишек, принцы оказались сосредоточенными и серьёзными молодыми людьми. Они отдали приказ о поиске временного постоя и, взяв с собой минимум людей, отправились на развалины ремесленного квартала.

То, что произошло дальше сегодня назвали бы расследованием. И началось оно стандартно — с оцепления и осмотра места происшествия. Братья обследовали останки некогда аккуратного и всегда чисто убранного квартала и опросили разбиравших завалы людей скольких те не нашли ни мертвыми, ни ранеными.

Ближайшие менее пострадавшие дома стояли пустыми. Семьи, жившие там раньше от греха подальше разъехались, кто погостить у родственников, кто искать новый дом.

Никто не ждал второй волны. Венценосные следователи решили осмотреть и эти дома тоже, так сказать, для полноты картины. Осмотрели. На свои головы. В самом прямом смысле слова. Картина вырисовывалась скверная.

Хорошо, что местным жителям удалось быстро найти принцев и вытащить их из-под завалов. Старший брат почти не пострадал и быстро шёл на поправку, а вот младшему повезло меньше. Попавший в глаз осколок ослепил его, а серьезный перелом ноги грозил навсегда сделать хромым. Вполне естественно, что принц впал в депрессию. Это отразилось на его тяжелом (не иначе как золотом) характере, с которым пришлось столкнуться дочери мельника, ведь это ей посчастливилось выхаживать именитых больных. Уж повезло, так повезло, нечего сказать...

Бывали дни, когда Его Высочество был в хорошем настроении. Тогда он шутил, был разговорчив и даже учтив с девушкой. В такие моменты она забывала всю его грубость, а порою и жестокость по отношению к ней, с интересом слушала рассказы, изредка задавала вопросы или сама рассказывала о чем-то. Например, так он узнал легенду о заморском слепом царе, невеста которого в знак любви и понимания к своему избраннику навсегда завязала себе глаза, хотя сама очень боялась темноты. Или о том, что девушка тоже вычислила нападавшего на город тролля. Однако его приступы доброты (иначе не назовёшь), внимания и даже нежности резко могли смениться меланхолией, замкнутостью или напротив — истерикой с руганью и швырянием предметов в стену. В подобный «дартс» можно было играть и вслепую. Порой смены настроения принца были такими внезапными, что его нечаянная «сестра милосердия» всерьез задумывалась о раздвоении личности венценосного пациента. Это не могло не казаться странным. Несмотря ни на что дочь мельника молча сносила все придирки, упреки и требования своего монаршего подопечного. Кто она такая, чтобы спорить с принцем? «К тому же, сложно сразу смириться с новой жизнью, когда ослеп на один глаз да ещё и хром в придачу», — оправдывала она его.

Так продолжалось до тех пор, пока братья окончательно не решили, что достаточно здоровы для похода в земли Короля Троллей. Точнее принцам казалось, что они способны выдержать столь длительный поход. «Вовеки вечные не видать подношений тому из богов, кто выдумал мужское упрямство!» — думала дочь мельника, собирая дорожную сумку. В душе она ждала, что отец или сестра станут отговаривать ее от этой затеи, но нет, они лишь обняли ее на прощание и пожелали доброй дороги.

Принцы же на просьбы девушки взять ее с собой в путешествие отреагировали сдержанно: вздохами, объяснениями и скорбными минами. Кривились и фыркали мужчины довольно долго, но делать нечего, доводы за то, чтобы обзавестись походным лекарем оказались весомее предрассудков. К тому же, они не на корабле в открытом море, чтобы женщина сулила только беду. Возможно, чем-то и она будет полезна в пути. Хорошо хоть они не стали озвучивать эту «ценную мысль» вслух, а то страшно представить, какие фантазии на сей счёт возникли бы у сотни здоровых воинов. Можно было, конечно, отговориться, мол, молодая девица сама должна понимать куда идёт, но старшему престолонаследнику этого не позволяла совесть. Он отвечал за всё. В том числе и за здоровье брата. Поэтому и решил взять с собой девчонку, которую теперь, может, ещё и охранять придётся.

Вопреки ожиданиям, в походе девушка никакого особого внимания к себе не привлекала, условий не требовала. Напротив, она сама взялась заботиться о них, словно у тех не было денщиков. Она стирала, готовила, делала им перевязки и следила, чтобы вовремя пили приготовленные снадобья. Целыми днями лекарка крутилась быстрее белки в колесе, а все равно улыбалась всему живому и мурлыкала себе под нос песенки. Бравые вояки, глядя на неё, только головами качали — диво, а не девка! Той же было не до взглядов и шепотков за спиной, хотят — пусть смотрят, пока она просто делает то, что необходимо здесь и сейчас. Лишь бы не лезли с помощью, когда не надо.

Недели через две после начала похода, когда они расставили часовых, и в очередной раз развели костёр, чтобы погреться у огня и поесть, старший принц вспомнил о семье. Конечно же, мысленно они всегда были рядом с ним, но вслух он впервые заговорил о том, как скучает по жене и дочери... Смотрел на яркие языки пламени, вздымающиеся в ночь, и рассказывал, особо ни к кому не обращаясь. Выходили очень милые, трогательные, иногда смешные зарисовки из жизни. Неоспоримо и ясно, как день было одно — Его Высочество любит свою жену и дочь так, как если бы они обе только что поселились в его сердце.

— Удивительно, — выдохнула заворожённая, казалось бы, самыми простыми словами дочь мельника, — вы столько лет вместе и до сих пор испытываете такие яркие, глубокие чувства друг к другу. Как такое вообще возможно при королевской традиции «колыбельного сговора»?

— Сговора не было, — улыбнулся мужчина. — Наш брак стал редким исключением из правил. По официальной версии я тогда отправился в путешествие по соседним странам-союзницам, но на самом деле все вокруг знали, что отец велел мне без невесты домой не возвращаться. И каждая принцесса считала своим долгом произвести на меня впечатление, — принц не выдержал и все же рассмеялся. — Честное слово, выглядел этот бесконечный фарс настолько же комично, насколько и утомительно! Только та, которой суждено было стать моей женой, решила пойти от обратного и не пытаться изобразить невообразимое, чем, собственно, меня и подкупила.

— Неужели все-таки уронила цветочный горшок из окна тебе на голову, чтобы проверить выдержит ли шлем? — смеясь, поинтересовался его брат.

— До такого она не додумалась. Зато оттоптала мне ноги на балу и наговорила своему родителю такого, что едва не развязала между нашими отцами войну! Хотя ты это вряд ли помнишь, маловат был для того, чтобы на государственные дела внимание обращать.

— Странная она у тебя всё-таки, — не унимался младший принц, — это же надо войну свадьбе предпочесть!

— Только через пару лет после свадьбы она призналась мне, что ту игру в войнушку затеяла специально, чтоб я не отвертелся от свадьбы, как мирного договора.

— То есть на самом деле никакой войны не было бы? — ахнула девушка.

— Конечно, — улыбнулся рассказчик, — она у меня мудрая, никогда бы свой народ так не подвела. — В каждом его слове о жене или дочери сквозило тепло, нежность и искренность.

Когда же на очередном привале младший принц начал рассказывать о своих чувствах к избраннице, о её взаимности и одобрении их союза королевой, слушательницу никак не отпускало странное ощущение... И дело было даже не в том, что их отношения выглядели неправдоподобно идеальными и не в том, что у каждого человека своя сила привязанности к любимому. Слишком уж хорошо заученными и банальными казались его фразы. Дочь мельника не могла похвастаться большими знаниями о любви, но ей думалось, что по-настоящему влюблённые люди говорят проще, без высокопарности, за которой так часто кроется ложь и предательство. В душе она четко чувствовала, что любовь младшего принца чем-то в корне отличается от любви старшего.

Младший из принцев по-прежнему не оставлял попыток заигрывать с девушкой. Однако флирт оставался все также безуспешен, тщетные романтические полунамёки, знаки внимания и трогательная забота любыми путями продолжала сводиться к грубости, замкнутости и недомолвкам.

Не раз пришедшую к нему в палатку с очередной порцией лекарств девушку принц ругал самыми грубыми словами и выставлял вон. Однажды, когда подобная сцена повторилась, и принц в очередной раз, обозвав девушку ведьмой, отправил ее прямым текстом на Лысую гору вместе со всеми мазями, примочками и настоями, выйдя из палатки она нос к носу столкнулась с его старшим братом.

— Опять прогнал? — спросил он, кивая в сторону палатки, хотя и так уже знал ответ.

— Я пыталась настоять, но Его Высочество видеть меня не хочет.

— В его ситуации такое заявление звучит смешно, — и добавил, заметив как та стушевалась, — но не весело — это правда.

— Быть может, вы его уговорите? Я покажу, что делать, а вы сходите к нему, пожалуйста... Он вас послушает.

— Хорошо, сегодня я тебя подменю, — сказал он. Принцу было жаль мельникову дочку, она и не пыталась скрыть, как переживает за его брата. — Но вспомни мои слова: уже завтра мой непутевый брат вдруг решит просить у тебя прощения. С его характером так всегда: вспыльчив, горяч, скор на обидные слова, даже зол иногда, но отходчив.

— Он и злится-то не на меня, Ваше Высочество, а на собственную беспомощность. Я на него за это не обижаюсь, понимаю.

Кронпринц был прав: день спустя тот же самый венценосный пациент тихо, вкрадчиво говорил ей, что узнает ее шаги, привык к ее рукам и голосу... Ему так приятна ее забота, что, видят боги, вечно болел бы, если бы только она за ним ухаживала. И никто на всём белом свете не проявлял к нему столько понимания и доброты, как она! Дочери мельника, конечно же, хотелось бы верить в красивую сказку о любви принца, но она понимала, что у отношений «вельможи» и «простолюдинки» нет будущего. Хотя... чего скрывать, ей хотелось, чтобы все было иначе. Но никто никогда не учитывал её желаний, и она смирилась.

Сколько ни длиться пути, а любое путешествие однажды заканчивается. На исходе месяца отряд наконец-то ступил на земли троллей. Ничем особым эта земля от любой другой не отличалась, разве что множеством лесов и гор, а в остальном, все тот же пейзаж. Чего не скажешь о погоде: в их краях в это время затянувшаяся весна уже готова была смениться летом, но стоило отряду переступить незримую границу как случилось неожиданное — среди весны пошёл снег. Крупные хлопья снежинок падали с неба, а дочь мельника пела о расставаниях и любви, преодолевающей любые препятствия на своем пути. В какой-то момент, её спутникам стало всерьез казаться, что исполняемая ею песнь скорее походила на заклинание, потому что слова о летящем вверх снеге сбывались... Девушка все пела, в то время как кто-то из воинов за ее спиной прошептал, сжимая в кулаке божий символ: «Не иначе как хозяин этих земель нас слышит...». Спорить с ним никто не решился. Ни к чему это, когда своими глазами видишь, как дорога сама стелется под копыта лошадей, ускоряя прибытие путников ко двору его тролльего величества.

Замок, в котором принцев вместе со свитой явно давно ожидали, вовсе не был похож на убогую кое-как облагороженную пещеру. Хотя, согласитесь, именно такая картина представляется каждому, кто впервые пытается представить себе жильё среднестатистического тролля. И не важно, имеет ли этот тролль королевский титул, ведь он огромный и страшный, а значит непременно обитает в самом темном и зловонном подземелье. Однако это был определённо не тот случай... В реальности королевская резиденция оказалась монументальной, но от того не менее красивой. Во всем здесь чувствовалась основательность, рассчитанная на столетия доброй службы. Кроме того, нынешний хозяин замка-крепости похоже был отнюдь не лишён чувства прекрасного и старался украсить свой дом лучшим, что умели местные мастера — резьбой по камню. На стенах были изображены эпические сцены из древних сказаний о троллях, а колонны украшены узорной резьбой.

Однако, и это не было самым странным в неприступной цитадели. Пожалуй, самая большая неожиданность всего путешествия ожидала гостей в тронном зале. Принцы опешили от удивления, чего уж говорить о простой горожанке из Приграничья. А дело все в том, что король был так же далёк от привычных стереотипов, как и его замок. На троне, откинувшись на один подлокотник и закинув ноги на другой, полусидел-полулежал невысокий, худощавый мужчина лет сорока пяти с загорелым, обветренным лицом. Одет он был в белую рубашку, чёрный фрак и брюки. На голове вместо короны красовался цилиндр, а волосы украшала импозантная седина. Заметив вошедших он быстро встал и направился им навстречу, ослепляя ровной белозубой улыбкой. В сочетании с большими, добродушными светло-серыми глазами она выглядела еще ярче.

Глядя по сторонам дочь мельника невольно подумала, какое здесь все огромное!

— Наконец-то! Добро пожаловать! Почему так долго? Я уж думал вы не приедете! Неужели все-таки заплутали? — Он перевёл взгляд с одного ошарашенного лица на другое. — О, я понимаю, вы думали, что в подворотне вас ждёт чудовище. Прошу прощения, что не оправдал ваших надежд. Наша знать имеет способности к оборотничеству.

«Ну конечно! Вот почему все здесь кажется таким несоразмерным королю!» — поняла девушка.

Первым оправился от шока и заговорил старший принц. Он поприветствовал монарха, как того требовал этикет, попросил прощения за их невежество и добавил:

— Ваше Величество, мы прибыли, чтобы выяснить почему наши подданные страдают от нападений со стороны троллей?

Король Троллей выслушал его внимательно, не перебивая и хотел было уже ответить, как в разговор вмешался младший из братьев:

— Кто вообще дал вам право пересекать государственную границу и портить демографию в чужой стране? — резко, с вызовом осведомился он.

Король досадливо поморщился, но все же ответил:

— Для этого не нужно разрешения, достаточно всего лишь желания. А мне, знаете ли, стало скучно жить, — голос у повелителя при этом и правда был очень уж монотонный, размеренный. — Предполагаю, что и вам не весело в беспроблемном государстве, вот я и взял на себя смелость организовать конфликт.

«И ведь правду говорит, черт, — подумала дочка мельника, — не подкопаешься!» Он намеренно спровоцировал соседей — себе на радость и им на развлечение. Мало того, его все устраивало, и плевать он хотел на недовольных, но сказать этого вслух не мог.

— Что ж... Потешились и хватит? Предлагаю обдумать возможность заключения мирного договора между нашими народами.

— Иначе ваши посягательства будут расценены, как нападение с целью разжигания войны, — добавил младший принц.

— Не скажу, чтоб это сильно меня пугало, — не удержался от усмешки монарх. — Как бы там ни было, такие дела на скорую руку не решаются. Обсудим детали договора за ужином. А пока, прошу вас, будьте моими гостями и отдохните с дороги. Думаю, ваша дама тоже не откажется привести себя в порядок и сменить дорожное платье в гостевой комнате.

На это принцы промолчали. Не станут же они наперебой признаваться королю, что сами только что вспомнили о пришедшей с ними «леди». Та тоже скромно молчала, и вовсе не из воспитанности. Стыдно было сказать, что самое приличное из её платьев совсем не подходит для королевского ужина. Собственно так, молча, они все трое и разошлись по отведенным им комнатам: принцы — корить себя за невоспитанность; дочка мельника — придумывать, как выкручиваться из ситуации, в которой король троллей: а) хочет видеть её на ужине (хорошо хоть не в виде главного блюда); б) в новом платье.

В задумчивости девушка машинально взяла с прикроватного столика колокольчик и позвонила. Она надеялась, что мелодичный звон приведёт её мысли в порядок, но эффект оказался совсем иным. Тут же перед ней возник призрак юного тролля, всячески выказывая желание услужить гостье своего короля. Надо сказать она ничуть не испугалась такого странного слуги, и, не зная языка троллей, решила попробовать показать необходимое жестами. Хорошо, что ей и раньше приходилось находить общий язык с детьми, поэтому необычный паж сразу понял ее. Он поклонился и указал на большой шкаф, где и обнаружилось несколько довольно приличных нарядов. Так что когда девушка появилась в обеденной зале, ей было уже не так стыдно за свой внешний вид. Другое дело, что носить такие пышные платья с кучей лишних деталей, юбок и оборок она не привыкла и не умела. Сложно было даже притворяться, что тебе комфортно в этом обилии декоративной «красоты».

Принцы в очередной раз за сегодняшний день потеряли дар речи. Дело было вовсе не в наряде их спутницы или её внешности. Их Высочества, даже представить себе не могли, что простолюдинка решиться сесть за один стол с королём! Неслыханная наглость! Но у неё не было другого выхода. Ведь они сами не решились сразу раскрыть ее секрет монарху. Теперь оставалось только терпеть и подыгрывать — иначе не избежать позора перед всей тролльей аристократией, а последней за ужином собралось достаточно. Гостья впервые видела троллей и не могла не разглядывать их украдкой. В истинном обличии они были как минимум в два раза выше самого высокого человека и в несколько раз крупнее. Болотно-серая кожа должно быть отлично помогала маскироваться среди родных лесов и гор, но здесь и сейчас она слишком явно контрастировала с белыми манжетами и жабо. Волосы у большинства были разной длины и оттенков, только воины традиционно носили «скандинавские косы» с вплетенными бусинками и шнурочками. Некоторые даже не считали нужным скрывать свой истинный облик под личинами и разговаривали на тролльем, не смотря на то, что знали — люди их не понимают. Это, конечно же, было нарушением этикета и раздражало короля, но не устраивать же скандал при иностранных гостях... В такой ситуации каждому только и оставалось, что оттачивать на практике мастерство делать хорошую мину при плохой игре. Тех же, кто все-таки принял человеческий облик, выдавали глаза: даже привычно зелёные, голубые или серые они были слишком яркими, чтобы сойти за человеческие, чего уж говорить об экзотике вроде ярко-розовых, сиреневых или желтых радужках.

— Я очень рад, что вы все же нашли нечто достойное вашей красоты в предоставленном вам скромном гардеробе, — улыбнулся король девушке, — извините, если фасоны показались вам устаревшими, в моем замке некому следить за модой.

— Что вы, Ваше Величество, — смущенно отозвалась она, — дело вовсе не в новизне фасонов. Просто я привыкла к более простым и практичным вещам. Столько нарядных рюшей и оборок мне, должно быть, вовсе не к лицу...

— Напротив, — заметил старший из принцев, — вам очень идёт это платье.

Младший не вымолвил ни слова, потому что никак не мог заставить себя поддерживать начатую игру и обращаться к простолюдинке на «вы», как к благородной.

Тут король заметил, что гостья едва притронулась к еде. Принцы тоже учтиво ковырялись в своих тарелках, вместо того чтобы есть. Гостеприимный хозяин хотел уже осведомиться, чем им не понравилось угощение и потребовать повара к ответу, как леди спросила:

— Скажите, Ваше Величество, правда ли, что вы не можете есть ничего, кроме человечины?

— Почему же... Удивлю вас, на этом столе человечины нет, — ответил он. — Вам не по вкусу приготовленные блюда?

— Если честно... — она замолчала, снова посмотрела на прибывших с нею братьев. Им проще. Их с детства учили придворным хитростям, этикету и манерам. А каково ей среди всего этого чуждого блеска? — ... Ваше Величество, это просто невозможно есть.

Все присутствующие ахнули. Король же только весело рассмеялся.

— Люблю прямолинейных женщин! Что ж... Тогда, быть может, леди научит моих поваров готовить?

— Научу, — уверенно ответила дочь мельника. Уж где-где, а на кухне она точно чувствовала себя в своей тарелке.

— Тогда вот вам мое королевское слово: ровно через неделю, когда леди накормит всех нас непревзойденным ужином, я объявлю о своём решении относительно заключения мира с ее государством. А чтобы мои слуги слушались вас так же беспрекословно, как меня, даю вам символ королевской власти и моего личного расположения. — С этими словами король подошёл и повесил ей на шею свой драгоценный кулон. — Аккуратно, дорогая, на ваших хрупких плечах отныне мир между двумя нашими государствами.

Король явно хотел напугать девушку и намеренно сделал акцент, но зря. Она сама прекрасно осознавала, какая огромная ответственность на неё теперь возложена. Единственное, что никак не желало укладываться в голове, так это то, как судьба двух королевств разом может зависеть от одного удавшегося или неудавшегося ужина? Сколько ни крутила она в голове эту мысль, яснее не становилось, а время шло. В конце концов, она решила оставить раздумья и просто взяться за дело. Глядишь, по пути все само выяснится.

Целыми днями без устали дочь мельника то ездила на закупки продуктов с экономкой, то следила, как повара пекут, жарят и варят избранные ею кушанья. Она постоянно следила за поварами, а порой и сама с удовольствием пританцовывала у плиты.

А сколько было споров и ругани за это время — не перечесть! Каждый день она уставала как все черти в аду, но всякий раз вновь и вновь вкладывала в это дело все свои силы.

За неделю она вместе с королевскими поварами и кухонными рабочими переготовила все, что планировала подать на стол. И вот блюда протестированы, одобрены и утверждены — всё ради одного грандиозного ужина.

Единственным кого искренне восхищало и веселило упрямое старание «аристократки» был сам владыка троллей. Он не упускал момента, чтобы делано пожаловаться своим придворным, что-де милая иностранка совсем лишила его своего общества и внимания — все пропадает в застенках кухни, что совершенно не подобает леди. Несколько раз он даже подумывал отменить пари, но потом вспоминал о королевской чести и оставлял всё, как есть.

И вот день которого все так ждали, кто с содроганием, кто с нетерпением наступил. Он шёл как хорошо отрепетированной спектакль от акта к акту: украсить залы, накрыть столы, встретить гостей, принять комплименты и похвалы хозяйке вечера. Всё точно как по нотам в вальсе, если бы не Его Величество... Король был учтив, галантен и внимателен к ней, пожалуй, даже больше, чем обычно; он делал комплименты и без конца благодарил её за подаренное веселье, но за всем этим крылось что-то ещё, чего она, как не силилась, не могла разглядеть. Детали пазла сложились в единую картину, когда король троллей посреди бала жестом велел музыкантам замолчать и во всеуслышание объявил, что готов подписать мирный договор, но взамен просит принцев оставить ему невесту. Единственную девушку среди прибывших дипломатов, то есть её. Видите ли, по пророчеству, которое известно всякому троллю, королю подходит время жениться, а суженую искать некогда. Да и где ещё найдёшь такую леди, которая умела бы готовить?

Гости смеялись. Одной дочери мельника было не смешно. «Пожертвовать малым, чтобы получить инициативу...» — пронеслась у неё в голове, словно поезд, фраза из недавно прочитанной книги. Прямо сейчас у всех на глазах её разменивали, как пешку в шахматной партии. Только вот у фигуры на игральной доске не было чувств и эмоций, а у дочки мельника были, и показывать их было нельзя. «Не для этого я столько вытерпела, чтобы теперь сорваться!» — решила она про себя и сознание услужливо переключилось на созерцание происходящего со стороны. Она не слышала о чем говорили Их Высочества с повелителем троллей, только улыбалась и молча наблюдала, как братья кивают и старший подписывает угодливо поднесённый слугой документ. Хотя, чего она ожидала? Ждала, что младший принц вдруг ни с того ни с сего возьмёт и воспротивится воле короля? Нет, этого не случилось бы никогда, ведь не зря его старший брат как-то сказал, что младший делает что-то только тогда, когда ему это выгодно. А она никто, чтобы за неё бороться. Разменная монета, пешка, пустышка... Её удел — молчать и подчиняться.

Делегация отправилась в обратный путь той же ночью, сразу после подписания мира. Дочь мельника вышла проводить принцев уже как неофициальная невеста короля и заметила в глазах старшего наследника престола некую смесь жалости и сожаления, тогда как в глазах младшего зияло безразличие. Им нечего было сказать друг другу на прощание, поэтому они лишь раскланялись, как того требовал этикет.

С этого момента пути героев расходились. Девушке предстояло привыкать к новой для себя роли невесты правителя, а венценосным братьям возвращаться в свой привычный ритм жизни с охотой на лис и рыцарскими поединками.

Надо сказать, свадьба считается делом серьезным не только у людей, но и у троллей. Тем более, если это королевская свадьба, а невеста владыки — бесприданница, несведущая в обычаях и традициях. Более года маги, швеи, ткачихи и кружевницы потратили на то, чтобы подготовить приданое достойное своей будущей королевы. Да и ей скучать было некогда: она изучала придворный этикет, традиции, обычаи, историю и предания народа, которым вскоре должна была править.

К осени следующего года дочь мельника окончательно приняла свою судьбу. Более того, она прониклась искренней симпатией и привязалась к Его Величеству. Между ними оказалось гораздо больше общего, чем можно было предположить в начале истории. Пожалуй, можно было с уверенностью сказать, что будущие супруги стали настоящими друзьями, научились понимать и принимать друг друга. И королевские напевы про то, как же ей повезло, его невесте, перестали казаться издевкой, напротив, стали забавными. Для большей открытости в неофициальной обстановке они даже решили перейти на «ты». Казалось, теперь вместе они были готовы ко всему, кроме разве что не сработавшего обряда венчания...

Случившееся стало ударом для всех. Никто не мог точно сказать почему обряд не сработал, как ожидалось, и можно ли считать королевский брак официальным. Невеста была искренне обескуражена, а жених в таком бешенстве, что повелел посадить бедняжку в темницу под замок.

Неделю после заточения «супруги» повелитель троллей не находил себе места. Он то и дело вспоминал, как увидел ее впервые в воинском доспехе с чужого плеча, смелую и открытую всему новому. Только тогда король понял, насколько сильны были те искренние, тёплые чувства, что он испытывал к девушке. Вот так, планировал стандартный королевский союз по расчёту, а вышло совсем иначе...

Наконец король не выдержал, решил спуститься в подземелье и поговорить со своей суженой. Кроме неожиданной привязанности повод у монарха имелся серьезный: старый архивариус нашёл в библиотеке древний текст тролльего поверья, согласно которому каждое седьмое поколение представитель рода по мужской линии должен жениться на особе с толикой голубой крови. Проще говоря, невеста повелителя обязательно должна быть принцессой. Очередной раз перечитав эти строки, король бросился в узилище, где вот уже семь дней томилась его избранница.

Девушка в грязном и кое-где уже порванном платье сидела у дальней стены камеры на лавке. Однако как только король подошёл вплотную к решётке и сквозь прутья протянул ей листы с приданием, встала и подошла ближе, чтобы взять их. Отсвет принесённого им горящего факела упал на ее исхудавшее лицо. Он хотел было дотронуться до её щеки, но в последний момент убрал руку.

— Скажи мне, что ты принцесса.

— Если бы я могла тебе лгать, — ответила она тихо, — то непременно сказала бы именно так, но нет. Я — дочь самого обычного мельника.

— Значит, чертов библиотекарь оказался прав, — зарычал он и с досады ударил кулаком по решётке так, что девушка отшатнулась, а стальные прутья прогнулись. — Таинство не свершилось из-за твоего происхождения! Почему же ты не сказала сразу? Только не надо сказок про страх и незнание, тебе не могли этого не показывать, когда учили.

— Причина проста, и она всего одна, — вопреки ожиданиям пленница была спокойна и смотрела ему прямо в глаза, — чувства. Понимаю, ты удивлён, как и я, когда осознала происходящее, но это и есть единственная возможная правда.

— Надо же, как оно все ... повернулось, — начал король, от удивления с трудом подбирая слова, — а я и не надеялся на взаимность. Тебе ведь был так нужен младший принц...

Этого она не могла и не стала пытаться отрицать.

— Сдала подружка, должно быть, ей сейчас так стыдно, — улыбнулась заточенная. — Да, принц, который может относиться к кому угодно ровно так, как посчитает нужным.

— Никак не могу понять, что же ты в нем такого нашла?

— Не знаю, как у вас, а у людей любят не за что-то, а просто так.

— Но почему же ты тогда не воспротивилась?

— Кто я такая, чтобы осмелится пойти против воли правящих мира сего? — усмехнулась девушка. — Я отправилась в это путешествие, чтобы увидеть мир за пределами своего городка. Все прочие «приключения» получила уже в нагрузку. Когда же ты объявил о своём желании оставить меня при себе, я поняла: откажусь, и ты не выпустишь принцев живыми; соглашусь — спасу их высочеств и два королевства от войны, а кроме того, получу возможность стать кем-то большим, чем просто дочкой мельника. В общем, решила поверить, что мне и правда повезло, — подставная невеста намеренно сделала акцент на последнем слове, и владыка троллей засмеялся.

— Разумный расчёт, — не мог не согласиться он, — и куда более заманчивый исход событий, чем скажем... смерть, например. Я ведь все ещё могу убить тебя, а потом пойти войной на твою обожаемую Родину.

— Да, можешь. Даже не сомневаюсь, что у тебя это получится. Но что тебе это даст, кроме краткого ощущения триумфа? Я уже и не говорю, что для правящей семьи моя смерть — пустой звук. Ведь, если задуматься, именно поэтому, заботясь о благе государства, принцы и решили разменять меня, словно пешку. Я выполнила свой долг, попыталась всех спасти — сделала гораздо больше, чем было в моих силах...

— Таким как мы, (да-да, не удивляйся, я тоже отношу себя к ним) редко есть дело до простых подданных. Но бывают такие игры, в которых даже пешка, дойдя до края доски, становится Королевой.

— Вот только как бы не упасть с доски...

Король открыл камеру и протянул затворнице руку, предлагая выйти.

— Я поддержу, — сказал он, — не знаю как у вас, а у троллей принято отпускать любимых к тем, кого они любят.

— Если бы все было так просто... — вздохнула девушка, перешагивая порог своей клетки. — У принца есть невеста, и они должны скоро пожениться. С этим я ничего не могу поделать.

— Ошибаешься. Теперь сможешь, потому что невеста его бросила. — Он посмотрел в ее удивленно расширившиеся глаза. — Ах да, совсем забыл, что газеты в подземелье не носят и слухопропускаемость у этих стен никакая. Кстати, ты заметила, что на нем приворот? Ее работа. Придётся снимать, ибо зачем тебе конь в чужой упряжи, так ведь? — говоря это, владыка троллей выводил ее из подземелья.

— Но я никогда не снимала приворот, — смутилась девушка. — И колдовать я не умею.

— Не придумывай. Ты провела на мельнице, одном из самых сакральных мест в городе, большую часть своей жизни. Ты ступила на мою землю и пришла в мой замок без какого-либо амулета. Скажи, ты до сих пор считаешь, что не обладаешь никакой магией?

Она замолчала, задумавшись, потом сказала:

— Звучит так, будто Ваше Величество что-то задумали.

— Конечно, ведь я же ответственный за романтику. Ты можешь не принимать во внимание моих чувств, но за это время ты стала моим другом, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Если для этого нужен принц, то я научу тебя, как избавить его от чар, но добиться твоей взаимности он должен сам.

— Извините, Ваше Величество, но я вынуждена вновь применить свой дар честности, ибо это прекрасно и благородно с вашей стороны, но глупо. Принц не станет за меня бороться, он и имя-то мое вряд ли помнит...

— Имя говоришь? А вот это уже интересно!

Освободив дочь мельника, король троллей велел своим подданным относится к ней с прежним почтением, как к королеве и нанял ей лучших преподавателей магических искусств для раскрытия таланта. Слугам же приказал начать подготовку к осеннему коронационному балу-маскараду.

На этот раз они разделили обязанности: пока невеста обучается магическому искусству, жених готовит коронационное торжество. Те, кому такое распределение ролей покажется не совсем справедливым ошибутся. Король намеренно избавил молодую королеву от всех прочих забот, так как днём она усердно училась, а ночью во сне понемногу отвоевывала в поединках душу принца и врачевала сердце возлюбленного. Повелителю больно было смотреть, как его любимая мучается. Иногда, когда ей становилось совсем уж дурно, и дежурящие в её покоях шаманки призывали его, он приходил, садился на край её постели, что-то шептал, сам поил её снадобьями и гладил по длинным спутанным волосам... На утро она просыпалась и новый день в точности повторял предшествующий. Несколько месяцев, вплоть до самого бала, они встречались лишь за завтраком или ужином и могли обсудить друг с другом успехи и трудности задуманного. Однако редкие встречи только укрепляли тёплые дружеские чувства между ними. Например, она все так же смеялась, слыша всякий раз:

— Доброе-доброе-доброе утро, планета! Как возвращение с того света?

— Один день мне хватит на этот свет. У меня мертвая хватка, — отвечала девушка.

Коронация была назначена на Самайн. Узнав об этом, будущая повелительница троллей испугалась, но король уверил избранницу, что лучшего дня для такого важного события и найти нельзя. Ну что ж, раз так, то спорить смысла нет.

Если прошлый прием гостей она считала грандиозным, то этот грозился стать легендарным. О нем напишут в летописях тролльего королевства. Одна только встреча гостей уже казалась бесконечной. А к тому моменту, как к ней для приветствия приблизилось долгожданное семейство, она вконец устала раскланиваться и подавать руку для поцелуев.

Сейчас соседствующая королевская семья прибыла в полном составе. Кронпринц даже привёз свою маленькую дочку. В своём нарядном, но ещё детском платьице, девочка была очаровательна. Изменился и младший брат наследника, заметно просветлел лицом, стал более открытым и радостным что ли... «А в газетах писали, что он гуляет, дебоширит и девки всех мастей вокруг него, словно пчёлы вьются...» — невольно подумала самозваная королева троллей, когда он приветливо улыбнулся ей.

А потом все вновь закрутилось: поклоны, реверансы, улыбки, коронация, ужин, танцы, комплименты, ночной кофе с партией в карты и прогулка по саду. Так должно было быть и было бы, не объяви король пред самым коронационным обрядом конкурс «Назови королеву по имени». Пока гости удивленно перешептывались, сбиваясь в стайку вокруг Его Величества, он продолжал рассказывать историю о своей избраннице:

— За то время, что эта прекрасная леди провела в моем замке, мы успели стать очень хорошими друзьями. Я многое узнал о ней, о том, что она любит или не любит... Только одно она скрывает от меня — своё настоящее имя. Предлагаю угадать его или назвать такое, которое королева сможет принять вместе с короной повелительницы тролльих земель. В награду победитель получит... Впрочем, мы обсудим это, если победитель появится.

Шепотки прекратились. Послышались смешки, но и они вскоре стихли. Все принялись гадать. Долго назывались самые разные имена: простые и сложнопроизносимые, необычные и звучные, экзотические для этих мест и совсем привычные... Ни одно не вызывало никаких эмоций у мнимой королевы. До тех пор пока тот, кого она уже и не надеялась услышать не назвал ее имени. А потом вышел из толпы и повторил снова, громко, чтоб слышали все, и, глядя ей прямо в глаза, добавил:

— Одна девушка как-то сказала мне, что для любого человека нет приятнее музыки, чем звук его собственного имени, произнесённого любимым. Королеве не нужно новое имя, у неё есть свое и оно самое прекрасное.

— Ну, вот я и выиграл пари, дорогая, — засмеялся король, — а прекрасный рыцарь, кажется, ждёт в награду поцелуй.

— В таком случае я очень сожалею, Ваше Высочество, но поцелуя не будет. Такой дар нужно заслужить чем-то большим, чем просто хорошая память на женские имена, но я лично позабочусь о том, чтобы вас наградили по достоинству. — Говоря это она смотрела на принца с мягкой сестринской улыбкой и думала: «Надо же, какой-то год назад я готова была бежать за ним по пустыне и не оглядываться, а теперь вот он — стоит растерянный, ведь только что думал, что сорвал джек-пот, а оно вон как обернулось...» Порой взять то, что, казалось бы, уже у нас в руках, не так-то просто. Случается иногда, даже принцы не получают желаемое.

— Не отчаивайтесь, принц, — подбодрил его повелитель троллей, — если королева пришлась вам настолько по сердцу, то у вас есть время, чтобы завоевать ее взаимность. Дело в том, что есть ещё одно обстоятельство, которое меня крайне печалит, — он сделал театральную паузу. — Во всем виновато древнее тролльское предание, по которому мне в жены полагается принцесса. А это значит, что во имя блага своей династии, я не могу жениться на любимой, как бы того не хотел. — Его Величество одарил несостоявшуюся королеву нежным взглядом. — Так что дерзайте, Ваше Высочество, боритесь за свою любовь! Но помните, что и она отныне завидная невеста, тоже не будет сидеть и ждать пока вы придумаете способ, чтобы покорить ее сердце.

— Извините, я случайно подслушала ваш разговор, — сквозь толпу протиснулась маленькая дочка кронпринца, — если вам нужна принцесса, то возьмите меня вместо своей невесты.

По залу прокатился вздох удивления.

— Но вы еще слишком малы для замужества, — улыбнулся повелитель троллей, — если, конечно, не пожелаете отложить бракосочетание.

— Мне восемь. Таинство можно совершить и сейчас, греха в том нет. Я разумна и слова клятвы выучить смогу. Что же до остального… Там есть такое умное слово, которое я никак не могу запомнить…

— Консумация, Ваше Высочество, — подсказала мнимая королева.

— Да! С этим, думаю, подождете, Ваше Величество? Лет за пятнадцать с вами, (да и со мной), надеюсь, ничего не случиться? Хотя, в случае вашего согласия на мои условия, это будет целиком и полностью вашей заботой.

— Милая, мы против твоего самоуправства! — безапелляционным тоном заявил кронпринц.

Все присутствующие, потрясенные происходящей на их глазах историей, молчали.

— Что ж, это было ожидаемо, — спокойно ответила юная принцесса и посмотрела отцу в глаза. — Тогда предложите более разумный выход из ситуации и лучшую кандидатку на эту роль, папа. Только так, чтобы спасти можно было всех и сразу, жертвы нам не нужны.

— Вокруг множество других королевств, — начал было престолонаследник, но девочка подняла тоненький пальчик и не дала отцу договорить.

— Я учила историю сопредельных земель, папа. У прочих властителей много сыновей, но ни одной дочери, а у Его Величества нет времени, чтобы ждать. — Она обернулась к королю троллей. — Сожалею, но я — единственный возможный вариант.

— И клянусь, мне это нравится! — искренне рассмеялся он и продолжил, склонившись к ней. — Вы очень смелая барышня, моя дорогая, но понимаете ли вы, на что идете?

— На самое головокружительное приключение в жизни, полагаю, — ответила та, заговорщическим шепотом. — У меня будет целых пятнадцать лет, чтобы научиться всему, что необходимо знать королеве и осознать свою ошибку. Не в ваших интересах позволить мне разочароваться в своем решении.

— Тебе нужна будет наставница, — попыталась мягко увещевать ее мать.

— Милорды, миледи, позвольте сказать, — вновь подала голос лже-правительница троллей. — Перед сегодняшним торжеством Его Величество заключил со мной пари, но не попросил ничего в случае своего выигрыша. Он выиграл наш спор и, если союз все же будет одобрен и заключен, я могла бы остаться гувернанткой при юной королеве.

— Отличная идея! — воскликнула обрадованная принцесса. — Пока мой дядюшка строит планы по завоеванию сердец, нам с вами как раз будет чем заняться!

— Осмелюсь напомнить, что пока я — король, а вы, юная леди, являетесь моей внучкой, в этой семье все будут делать то, что я скажу, — наконец вступил в разговор глава семейства. — Даже если этот союз и будет заключен, то следующие пятнадцать лет вы проведете под родной крышей!

На этом разговор явно был окончен. Девочку бесцеремонно вырвали из объятий несостоявшейся гувернантки и буквально уволокли из бального зала силой.

После такого ни о каком цивилизованном продолжении вечера и речи идти не могло. У каждого тут же нашлось некое очень важное дело, из-за которого он был вынужден покинуть радушных хозяев, и гости быстро разъехались.

Некуда деваться было только несчастной подставной королеве. Настоящей правительницей троллей ей не стать; дома ее наверняка никто не ждет, а идти на все четыре стороны равносильно мучительной смерти. Оставалось только плакать, сидя на комоде с приданым.

Однако как раз в ту минуту, когда король зашел, чтоб утешить свою подругу, в крышку комода отчетливо постучали, а затем раздался голос:

— Было бы просто прекрасно, леди, если бы вы прекратили истерику, слезли с комода и открыли его.

Удивленная девушка послушно откинула тяжелую крышку. Из комода, с наслаждением вдыхая воздух, тут же показалось «привидение».

— Все уехали? — поинтересовалась потусторонняя сила, выпутываясь из нижних юбок и прочей одежды. — Ваше Величество, меня зовут Эвелина. Советую запомнить, чтоб потом не говорили, что не знаете моего имени. И если вы, леди, — она обернулась к дочке мельника, — до сих пор согласны меня учить, то я остаюсь.

Ответом ей был дружный хохот.

— Это хорошо, что вы смеетесь, потому что дедушка точно будет не в восторге, когда обман раскроется, но они еще долго не поймут, что вместо меня в карете едет ряженая кукла.