Песчинка Атланта

Глава 1

Жара и холод.

Снова резкая жара и опять длительный холод.

Качели. Полет туда и обратно.

Наполнение Солнцем и дар тепла далеким Просторам.

Миллион лет. Десять миллионов. Вечность. Десять Вечностей.

Вечность Вечностей.

Сияние звезд. Смех солнечного ветра. Письмена комет. Хороводы астероидов. Высокомерность планет. Свист космических лучей. Запах темной материи.

И огромная жизненность Солнца. Всё, что крутится, и всё, что вертится, - Солнце всё поддерживает.

Иногда, впрочем, совсем сильно поддерживает, поэтому надо держаться определенных границ, не фамильярничать и не падать в его объятия.

Но и сбегать от Солнца в бескрайние дальние просторы никакого смысла не имеет.

Впрочем, Фаэтон и не пробовал сбегать. Как только холод за Марсом начинал угнетать его, он снова устремлялся к Солнцу, чтобы согреться, скинуть лишние килограммы реголита и натрия, и обновленным быстренько умчаться в свой привычный район над эклиптикой. Или под эклиптикой? Фаэтон поворачивался вокруг своей оси и эклиптика виделась то внизу, то вверху. Интересно, а если ускорить вращение, то будет карусель? Надо проверить...

Что-то скользнуло на краю сознания. Фаэтон сбился с размышлений. Да, определенно какая-то небольшая стайка мелких созданий проскользнула мимо него. Но не это удивительно.

Удивительно то, что эти маленькие создания разговаривали. И Фаэтон их понял. Они разговаривали на земном языке. Он вспомнил. Вспомнил и не захотел забыть.

***

Юноша читал рукопись своего Отца "Механика Света", расположившись в зарослях вечнозеленых кофейных кущ. Фаэтон надеялся, что сможет понять все законы освещенности и обязательно станет достойным помощником Отцу. Он уже дошел до перечня окраинных территорий, когда послышался шорох и в ближайших кустах закачались ветви.

У Фаэтона сердце убежало в пятки. Нет-нет, он не был слабаком. Просто встреча с каким-либо чудищем не входила в планы Фаэтона.

Но из кустов выбралась обычная дикая Кошка. Фаэтон перевел дух и вновь уткнулся в рукопись.

Некоторое время Кошь смотрела на углубленного в изучение Юношу, а потом перешла к активному привлечению его внимания. Грациозно прошлась перед Юношей взад-вперед, исполняя хвостом изящные движения. Не добившись результата, сделала несколько прыжков, вроде как за бабочкой, и приземлилась прямо на пергамент. Фаэтон опять вздрогнул.

- Ты уже второй раз заставляешь трепетать мое сердце, - поэтически возмутился Фаэтон.

- Значит, я тебе понравилась, - убежденно ответила Кошка.

- Ты же трехцветная, значит - Богиня Счастья, - улыбнулся Юноша.

- Если Богинь кормят, то да - я Богиня. - Кошка выжидательно присела рядом с рукописью.

Это была какая-то необычная Кошка. Не боялась, не хватала из торбы еду, логично мыслила и была приветливой. Фаэтон с удовольствием протянул ей половину своего обеда. От нектара и амброзии она отказалась, а вот ломтик мяса соизволила принять.

- Расскажи, куда ты направляешься? - Кошь была не только голодной, но и любопытной. - Это дорога, по которой просто так не ходят. Здесь нет селений и городов, не пасутся стада и не звенят кузницы. Путь ведет в горы, - Кошь опять выжидательно смотрела на Юношу.

- Для обычной Кошки ты очень умная, - восхитился Фаэтон. - Я иду к Отцу. Хочу помогать ему в самой тяжелой, но и в самой светлой работе.

- Ты - Сын Гелиоса? - утвердительно спросила Кошь. - В таком случае медлить нельзя. Твой Отец в опасности, а Земля на краю гибели.

- Опасность? Для Бога? Такого не бывает... - растерялся Юноша. - Боги бессмертны. И любая катастрофа ... Подожди, а что с Землей? И как ты можешь об этом знать? Ты простая эгейская Кошка...

- Ты сам назвал меня Богиней, - усмехнулась Кошь. - Послушай. Твой Отец - Гелиос - управляет колесницей. Чудные кони знают маршрут и знают, что Гелиос тверд и силен. Они его слушаются и никогда не подведут, если... Если их не напугать.

- Чем можно напугать таких коней? - воскликнул Фаэтон, еще не понимая, о чем речь и в чем угроза.

- Не знаю, - вздохнула Кошь. - Но знаю, что завтра Гелиос потеряет управление и упадет на Землю. Разобьется. Но он выживет и восстановится. А вот Земля - погибнет. Падение самого Гелиоса - это не просто Падение. Разом всю Планету окутает огонь и расплавятся все территории, вскипит вся вода, погибнет все живое... - Кошка понурилась. - А у меня Котята маленькие...

Фаэтон встряхнул головой. Что за кошмар? Никто из Богов не будет губить Землю, они же на ней живут...

- Не ищи злодеев, здесь простое стечение обстоятельств. Многие катастрофы начинаются с небольшого камушка. - Кошь прищурилась, но Фаэтон уже увидел ее наполненные ужасом глаза.

- Знаешь, ты говоришь то... - Юноша с трудом подбирал слова, - то, что невозможно проверить и невозможно забыть. Как ты это увидела? Если это будет только завтра, то как ты можешь это знать? Такое чудовищное событие... Надо предупредить Зевса!

- Зевс! - Кошка фыркнула. - А что Зевс? У него все в порядке. Он горазд только превращаться в облака и лебедей. И даже не подозревает о катастрофе. А я - чувствую, и чувствую явственно. Мало того, я знаю, что это еще можно поправить, но - как? - Кошь покачала головой.

- Почему я тебе верю? - Фаэтон никак не мог собраться с мыслями.

- Ты веришь не мне. Ты веришь себе. - Кошь прислушалась к чему-то далекому. - Мне надо идти.

Она почти скрылась уже в кустах, но вдруг обернулась:

- Ты не Бог, но именно поэтому ты сделаешь больше, чем все Боги, вместе взятые.

Фаэтон ахнул. Да что это за Кошка такая!

Он поднял рукопись, но ему было уже не до окраинных территорий. А на пергаменте осталась царапина.

***

Храм Гелиоса даже не сверкал. Он ослеплял.

Величавые серебряные ворота были украшены искусной резьбой Гефеста. Стены облицованы плитами сверкающей меди. Колонны из слоновьей кости были опоясаны золотой вязью. Мраморный цоколь подчеркивал основательность Храма.

На изумрудном троне восседал Гелиос.

- Сын! - загрохотал Бог Солнца. - Ты здесь. Я счастлив. Говори свою самую заветную мечту - я тут же и сейчас же ее исполню, клянусь Водами Стикса. О, как я рад, что ты решил присоединиться ко мне. Мы с тобой сдвинем горы и осушим моря! - Бог действительно любил Сына. - Но главное, что ты завершишь мой труд "Механика Света" и впишешь туда множество славных страниц.

Рукопись снова заняла свое место в Чертогах Гелиоса - рядом с троном Бога на алмазном столике под сапфировым колпаком. И царапина на первом листе стала заметнее. И тихо пронесся голос Коши - "Падение самого Гелиоса - это не просто Падение."

- Отец, - взбунтовался Фаэтон, - я не хочу быть писцом. Я всю жизнь мечтал прокатиться на твоей колеснице.

- Вот и славно, - расплылся в улыбке Гелиос. - Как только ты пройдешь свой первый Путь на колеснице, ты станешь Бессмертным! Мы дождемся Апреля - Мунихиона, когда колесница проходит через самый безопасный и самый ласковый участок Небосвода. Апрельские созвездия - Рыбы и Овен - это фейерверковый, зажигательный и развлекательный район эклиптики. Клянусь своими конями!

- Твои кони, Отец, - они послушаются меня?

- О, мои кони расчудесные, клянусь Облаками Олимпа, совершенно послушные. Конечно, нужно время, чтобы вы хорошо познакомились, но они сразу полюбят тебя! - Гелиос был неутомимым оптимистом. - Знаешь, Сын, мои кони любят летать - быстрее птиц, выше гор, сильнее ветра. Citius, altius, fortius! - увлекся Бог, но тут же понизил голос, - поэтому полной воли я им не даю.

- Как это прекрасно, - зажегся Фаэтон. - Ты все и всех видишь, летишь на колеснице и становишься частью Мироздания. Отец! Разреши мне завтра прокатиться!

- Подожди-подожди, не гони лошадей. Завтра нельзя. Завтра - Мемактерион. И мы знаем, что это означает безумный период всех стихий. И не только на Земле. Там, на Небе, сейчас свирепствует Скорпион и озверевший Стрелец метает стрелы во все, что увидит. Это самое ужасное время для моих коней!

- Отец, прошу тебя. Этим завтрашним полетом я докажу всем, что я - твой Сын. Покажи мне, как управлять колесницей, клянусь, я тоже не дам твоим коням полной воли!

- Сын мой! Важно, не как управлять, а когда управлять. Завтра даже мой двоюродный брат не справится - Зевс, который великий и могущественный. А тебе - смертному - тем более нужна большая и долгая подготовка. Клянусь Громом Зевса!

- Мать готовила меня ко всем испытаниям, - Фаэтон чуть-чуть преувеличил, - меня учили не только наукам, но и спорту. Я силен и быстр, вынослив и сообразителен.

- Поэтому ты подрался с Эпафом вместо того, чтобы включить разум и разрешить спор словами, - расхохотался Гелиос. - Зевс мне уже пожаловался, что его Сын боится выходить на Олимп из-за разбитого носа. Но, Фаэтон, - посерьезнел Бог, - у Эпафа впереди важная миссия, постарайся с ним больше не пересекаться.

- Отец, не переводи тему, пожалуйста, - Фаэтон был готов расплакаться.

- Послушай! Колесница тяжела, кони сильны, эклиптика крута. А в середине пути над Землей так высоко, что даже у меня может возникнуть приступ высотной боязни. В конце дороги - резкий уклон, без опытного управления колесница стремглав полетит вниз и разобьется. Одумайся! - загремел Гелиос.

Но Фаэтон не зря был Сыном своего Отца. Он тоже умел управлять - если не колесницей, то отцовскими чувствами.

***

Колесница была вершиной мастерства Гефеста. Она выдерживала жар солнечного пламени и бешеный бег по Небосводу. Она вся была золотой, только спицы колес были серебряными, а упряжь была украшена крупными алмазами радужных оттенков. Алмазы на самой Колеснице располагались так, чтобы отражать и многократно усиливать солнечный свет, поэтому даже самые глубокие пещеры не оставались темными.

Кони, крылатые кони Гелиоса! Они питались той самой амброзией, что превращала кровь в священный ихор - силу небесного бессмертия. В стойлах Храма Солнца за ними тщательно ухаживали и огнедышащие пегасы всегда были в бодром и добром настроении.

Печально и тревожно выглядел Гелиос. Его жизнерадостный рокот уже не разносился по окрестностям. Всю ночь он давал наставления Фаэтону:

- Не гони лошадей, но держи твердо вожжи. Ты сразу увидишь дорогу - колея идет через все небо. Не поднимайся высоко и не опускайся низко. Путь лежит посередине между Змеей и Жертвенником - как раз по местообитанию Скорпиона и по территории Стрельца. Кони знают дорогу, но держать их надо крепко, чтобы чувствовали твою сильную хватку и даже не помышляли смотреть на небесных чудовищ. - Гелиос немного призадумался. - Да, чуть не забыл. В колесницу сейчас уложим три мешка амброзии - добавим веса, ты в три раза легче меня. И положимся на судьбу...

Затем Гелиос помог нанести священную мазь от солнечного пламени на светлое юношеское лицо Сына и они вместе вышли к воротам - резко сдавший Гелиос и восторженно подпрыгивающий Фаэтон.

Образ эгейской Коши постепенно таял, оставляя смутную тень. Тень омрачала, но не гасила победоносное настроение Фаэтона. Да, он победил дважды - оставил Отца дома, а это главное, и взлетит на колеснице Гелиоса, а это уже - самое главное! Взлететь, засверкать, стать Богом. Хотя бы один раз пройти звездный путь так, как проходит его Отец.

Взошла розоперстая Эос.

Фаэтон обнял Отца, поблагодарил его, разорвал отеческие объятия, быстро вскочил на утяжеленную колесницу и схватил вожжи. Кони бьют копытами, пламя пышет из их ноздрей. Нежно начинают они набирать скорость. Нежно, но неумолимо понеслась колесница в крутой Небосвод. Вот кони мчатся уже по небу, они бегут по обычному пути и не пугаются - ни отсутствием Гелиоса, ни жутким Скорпионом, ни пуляющим стрелы Стрельцом. Образцовые кони.

А Фаэтон перевел дух и попытался оглянуться. Получилось. Немного осмелев, Юноша взглянул с вершины Неба на Землю и у него застучало сердце. От восторга и счастья. Да, именно для Высоты он и был рожден.

***

Далеко за пределами человеческих земель, там, где небосвод опускался к краям мира, Атлант держал Небо. Он держал его так давно, что уже не помнил, мог ли он жить без этой тяжести. Небо лежало на его плечах - холодное, тяжёлое, бесконечное.

Звёзды медленно смещались над его головой. Эклиптика привычно давила на правое плечо. И в какой-то миг Атлант понял, что откуда-то в левую ладонь затесалась песчинка. Он сделал то, что делают все, кто держит тяжести.

Он чуть-чуть сместил тяжесть.

Правой рукой подхватил снизу, левой - стряхнул камушек.

И снова вернул ладони под Небосвод.

Он чуть-чуть изменил положение Неба.

И Небо чуть-чуть вздрогнуло.

Никто на Олимпе этого не заметил. Зевс в тот миг прятался от ревнивой Геры. Эпаф пудрил синяки на лице. Гелиос метался по Храму, заглушая панику переполохом приготовления мощнейшей трапезы в честь Фаэтона.

А там, где Небосклон соприкасался с земной твердью, родилась микроскопическая рябь.

Колея, наезженная колесницей, задрожала, зарябила и рассыпалась.

Кони Гелиоса оказались в пустоте.

Испугались, рванули, оборвали вожжи и понесли. Каждый несся в свою сторону. А все вместе - вниз.

Они падали. И увлекали за собой огненную колесницу.

Фаэтон уже ничего не мог сделать. Сжимая в руках бесполезные обрывки поводьев, он мог только наблюдать.

Как начали гореть горные леса. Как пламя охватило большие города. Как закипело огромное Сахарное море. Как исчез в дыму Олимп... И как поднялся Зевс с молнией в руке и метнул ее в колесницу.

***

- Очнись, Фаэтон, - он наконец смог отреагировать на чей-то мягкий голос. Открыл глаза. Но темень осталась темной. И потому россыпи звезд казались ярче и ближе. А на своей груди он увидел трехцветную Кошь. Под ее боком копошились четыре хвостика.

- Спасибо, - Кошь посмотрела поверх его головы. - Теперь ты всегда на Высоте. Теперь ты - алмаз солнечной колесницы. И несешь солнечный свет туда, где его не хватает.

И Фаэтону показалось родным сияние звезд. Он услышал смех солнечного ветра. Залюбовался росписями комет. Чуть напрягся при запахе темной материи. И полетел к Солнцу.