Первый дубль
Глава 1
- Ваш ход, Алиса!
Красная королева мило улыбнулась, но как только девочка повернулась к ней спиной, состроила страшную гримасу, и розовый фламинго, которого Алиса ухватила за лапки, обвис, словно сдулся.
- Какая же ты копуша, Алиса!
Королева хлопнула в ладоши, и очередной ёж подкатился к ногам девочки.
С моей точки обзора, все это выглядело весьма странно. Маленькая девочка с плюшевым фламинго, а за ее спиной Королева червей, проводящая большим пальцем руки по горлу. Обе выглядели неправильными, перевернутыми. Я попытался разогнуться, чтобы все встало с головы на ноги, но тут же услышал визг Её Величества.
- Голову с плеч!
Она указала пальцем на меня. Когда делаешь мостик, не так-то просто убежать, и королева воспользовалась этим, ловко приведя фламинго в боевую готовность, оттолкнула Алису и ударила по ежу. Колючий шар полетел вперед и врезался мне в шею.
- Учитесь, Алиса!
Алиса!
Алиса…
Кто-то бил меня по щекам. В нос ударил запах нашатыря. Я вздрогнул и попытался разлепить опухшие от слез веки. Ощущение ежовых иголок еще жгло у основания черепа.
- Семен, вы меня слышите?
Я облизнул губы и кивнул. Господи, какая ерунда. Как я мог забыть, что лежу на кушетке у врача, а не стою, выгнувшись дугой на крокетном поле.
- Давайте встретимся позже в кабинете, - предложил доктор.
Я снова кивнул и заметил краем глаза, как образ доктора тает. Вздохнув с облегчением, я закрыл глаза.
Кабинет заполняет мягкий рассеянный свет. Стены выкрашены в бирюзовый. Каждый раз, оказываясь здесь, мне кажется, что я утонул и смотрю на мир, лежа на дне моря.
- Как вы себя чувствуете?
- Хорошо, док.
Я откидываюсь в кресле, и невидимые механизмы начинают массировать шею и спину, жужжанием напоминая цикад.
- Прекрасно.
Доктор занес что-то в блокнот.
- Давайте теперь вернемся назад во времени. Вы помните тот день, когда впервые попробовали Элби?
- Такое не забывается.
Доктор щелкнул тумблером, и кабинет исчез.
***
Мы находимся в сверкающем чистотой и зеркалами салоне.
- Какую модель вы предпочитаете? - спрашивает привлекательная брюнетка в багряном форменном костюме. На ее шее повязан платок, словно скрывающий что-то.
- Знаете, у меня это впервые.
Я осматриваюсь, разглядывая небольшие устройства, похожие на мобильные телефоны прошлого века.
- Значит, до этого вы не использовали Элби? - кажется, в ее голосе звучит неподдельное удивление. - Тогда давайте я расскажу подробнее.
Она проходит вперед к началу стенда, цокая каблучками. Я невольно засматриваюсь на ее ладную фигуру, словно у шахматной ладьи.
- Элби-пять, ваш незаменимый помощник. Не так важно, где вы находитесь, ваш дубль абсолютно мобилен! Может путешествовать, пока вы работаете, или работать, пока вы отдыхаете. Последнее, конечно, лучше. Например, я сегодня отдыхаю на Бахусе, - она подмигнула мне.
На миг ее изображение зарябило, словно в телевизионную программу пробрались помехи и сквозь форменный костюм проступили очертания купальника. Я уверен, что это неслучайная помеха. Глаза девушки щурятся, как у кошки, кончик языка пробегает по алым губам, оставляя влажную полосу. Не знаю, что происходит на Бахусе, но мне становится жарко.
- Это, хм, - я откашливаюсь, - заманчиво.
- Вы абсолютно правы! - радостно произносит она, будто ничего и не было. - Поэтому Элби завоевал такую популярность. Итак, хотите проверить?
- Пожалуй, - я взлохмачиваю волосы. - Пока что я не собираюсь в дальние путешествия, но в пределах города иногда необходимо, - замолкаю, подбирая слова.
- Помощь, - подсказывает консультант. И я соглашаюсь.
- Ну что же, тогда давайте возьмем базовую модель, - ее голос звучит успокаивающе. Поэтому я не вслушиваюсь в технические подробности, а просто киваю. Прибор закрепляют на руке, и я вздрагиваю, когда микродатчики скользят под кожу.
- Возможны неприятные ощущения. Это прибор подключается к вашей нервной системе.
Я хочу пошутить, что в таком случае прибору подключаться не к чему, но передумываю. Девушка глядит на часы, елочным шаром блистающие на стене, и, удостоверившись, что нужное время прошло, нажимает кнопку. Элби издает звук, похожий на вздох, и в тот же миг напротив меня появляюсь я. В такой же одежде, взлохмаченный и плохо выбритый.
- Паршиво выглядишь, друг, - сообщаю я себе, непроизвольно скребя щеку.
Клон вопросительно смотрит и молчит.
- Хотите дать дублю задание? - интересуется консультант.
- Задание? - я удивляюсь. - Ну да, конечно, пусть ведет себя как обычно, - говорю и тут же жалею, иногда я не так уж и адекватен.
Девушка пробегается по кнопкам прибора, и дубль с улыбкой глядит на нее.
- Да ты красотка! Что делаешь вечером?
В растерянности я хватаю его за руку, как ребенка, и бормочу:
- Она работает, а сегодня отдыхает.
- Да не волнуйся, - улыбается мне дубль, - наши с ней труляля тебя не коснутся.
Он подмигивает девушке, и та улыбается в ответ.
Мне становится не по себе: эта фраза с траляля только моя и Катина. Я отворачиваюсь, чтоб не видеть другого себя и красавицу с алым шарфом. Мне кажется, что в зале становится темней, словно огромная птица закрывает солнце крылом. В голове шумит как при похмелье. Я зажмуриваюсь и падаю. Что-то рассыпается от удара об пол с жалобным дзянь.
- Ты испортил погремушку! - возмутился писклявый голос.
Открыв глаза, я понял, что лежу на земле, а рядом валяются обломки Элби.
- Нет, нет. - Я опустился на колени, тело было чужим и непослушным.
-Если ты испортил погремушку, то будет драка! - сообщил уродец.
Не слушая его, я схватил обломки Элби и в недоумении уставился. Нет, не на них, а на руки, которые их держали. Пухленькие короткие ручки с пальцами- сардельками. Я положил обломки Элби на траву и ощупал лицо. Нос картошкой, пухлые щечки и уши лопухами. Я взглянул на давешнего уродца, который уже примерял кастрюлю вместо шлема, но растопыренные уши мешали ей налезть на голову.
- Этого не может быть, - прошептал я, отползая под кроны деревьев и упираясь спиной во что-то острое. Оглянувшись, я увидел кухонную утварь, сваленную в кучу.
- Готовься к битве, Траляля! - провозгласил страшила, грозно потрясывая шумовкой.
В этот момент на поляну вышла девочка. Поверх светлого льняного платья надет фартучек, темные волосы спадают на плечи, а на шее повязана узкая алая ленточка.
- Стоп, - скомандовал доктор, и кабинет, на мгновение погрузившись во тьму, стал прежним. – Семен, вам налить воды?
Я понял, что вцепился в подлокотники кресла и то и дело облизываю губы. Врач молча подал стакан, который я схватил, как умирающий от жажды.
- Значит, это была ваша первая встреча с Алисой, - спросил доктор минут десять спустя, когда я немного пришел в себя и перестал поглядывать на отражение в зеркале, боясь увидеть там давешнего фрика.
Я утвердительно кивнул.
- Мы уже несколько раз возвращались к тому, что прочитанная в детстве книга впечатлила вас, и поэтому ваша болезнь проецируется в образе сказки.
- Если честно, я даже не помню, когда мне читали эту книгу.
- Это интересно, - док снова сделал пометку. - А вы не заметили ничего необычного в образе девочки?
- Это шутка? Я был толстым карликом, которого собирались бить поварёшкой.
-Шумовкой.
- Не суть, но вы спрашиваете меня о внешности героини сказки? Я не разбираюсь в детской моде.
[K1] Доктор постучал стилусом по дужке очков.
- Что произошло после первого погружения?
- Я уже рассказывал.
- Повторите еще раз, если не трудно.
Я пожал плечами.
- Пришел в себя на полу в том же центре. Элби разбился при падении, но я заплатил за него! - Я погрозил доктору пальцем. - Так что тут все чисто.
- А дубль был там?
- Нет, - я поморщился. - Продавец объяснила, что если аппарат уничтожен, то клон исчезает. Но я не горевал, знаете ли.
- И все же вы приобрели второй аппарат? Зачем, если вам настолько неприятен двойник?
Я поднялся с кресла и зашагал по комнате.
- Тогда было трудное время, на работе завал, к тому же опека над Катей. Врачи посоветовали не оставлять ее одну.
- И вы решили доверить это дублю?
- Нет. - Я резко обернулся. - Никаких клонов возле моей жены, я сам сидел с ней, - я запнулся, - до последней минуты, а клон работал в офисе.
- Как она умерла?
Я прикрыл глаза, не хотелось пережить это вновь. Не сейчас, не сейчас.
- Давайте об этом в другой раз. - Я направился к выходу.
- До свидания, Семен! Возьмите талончик на следующий прием.
Я кивнул и закрыл за собой дверь.
Возле окошка регистратуры никого не было, и я подошел к дежурной.
- Здравствуйте, мне нужен талончик на следующий прием к Додсону.
Девушка молча протянула картонный квадратик.
- Эмм, это талон? - переспросил я.
- Это талон, который вы предъявите в день визита, и тогда вам выдадут талон на сеанс.
- Забавно, талон на талон. А следующий вы мне выдадите на ближайшее как-нибудь, - с улыбкой поинтересовался я у миловидной блондинки. Жужжащий звук отвлек меня на пару секунд.
- Скорее в следующие никогда, - услышал я голос девушки и, обернувшись, вздрогнул.
Шахматная фигурка покачивала белым шаром, заменявшим ей голову, и на этом шаре шевелились красные, как кровь, губы.
Пешка была весьма неустойчива, и произнесенные слова пошатнули ее. Она качнулась назад и покатилась по столу, истошно визжа. Я попытался схватить ее, но уткнулся лбом в стекло. Нас разделяло зеркальное полотно, я видел, что происходит с той стороны, но не мог помочь пешке.
- Эй! - крикнул я. – Кто-нибудь помогите ей! Вы что, оглохли?!
Меня не слышали, тогда я застучал по стеклу ладонями, но без толку. Тем временем белая королева начала карабкаться по каминной решётке.
- Это моя малютка! Лили, крошка, держись, - кричала она, поднимаясь выше и выше.
Туры, играющие неподалеку в любовь, отвлеклись и тоже разглядывали Её королевскую особу. Она добралась до середины подъема, когда я увидел Алису. Ее руки были перепачканы красной краской. Девочка осторожно подхватила фигурку Королевы, оставляя на белой гладкой поверхности бурые, тревожные следы. Затем, поглядев на меня, приложила пальчик к губам и выпустила королеву из рук.
- Она же разобьется! - заорал я, но тщетно.
Нужно было действовать. Оглянувшись, я схватил стул, точь-в-точь как в том зазеркальном доме, и с размаху ударил им в стекло. Крик стал еще пронзительнее. Он словно поселился в моей голове. Зажав уши руками, я пытался прекратить это, но шум нарастал. Что-то с жужжанием ткнулось мне в шею, заставляя все мышцы в теле неистово сокращаться.
«Это зелюк», - успел подумать я, прежде чем повалился мешком на пол.
- Зачем вы напали на девушку? - Доктор сидел напротив меня с постоянным блокнотом в руках. Стилус он заткнул за ухо.
- Хотел спасти ее, - вяло отозвался я. Организм никак не привыкал к новой дозе успокоительного, которую мне стали колоть после случая в регистратуре.
- От чего? - вежливо спросил док.
Прошла, наверное, неделя или две. Я потерял счет времени. В палате были белые стены, но не было окон.
- От падения со стола, - я вздохнул. – Понимаю, это звучит нелепо, но она звала на помощь.
- Потому что вы разбили стекло.
- Нет, - я отмахнулся от его слов, как от надоедливой мухи. Мне даже стало казаться, что произнесенные фразы и впрямь летают в воздухе и мошкарой бьются о плафон: бам, бам. - Я разбил стекло, потому что там была…
Я замолчал.
- Алиса? - с интересом спросил док.
Я кивнул.
Вспомнил, как девочка перепачканными руками поднимала белую фигурку выше и выше. Вспомнил ее лукавую улыбку и жест, призывающий хранить секрет. Вспомнил. И забыл.
- Давайте поговорим о вашей жене, - сменил тему доктор. - В прошлый раз вы отказались рассказывать о ее смерти.
- Она выбросилась из окна, - меланхолично ответил я. - Из панорамного зеркального окна в нашей гостиной.
- Как же вышло, что женщина, страдающая депрессивным синдромом, осталась одна?
Я молчал.
- Семён, - док снял очки и протер стекла бархатной салфеткой. Мне захотелось прикоснуться к этому лоскутку ткани, но я сдержался. - Поймите, что если мы не восстановим картину событий целиком, то это только усугубит приговор в суде.
- В суде? - удивился я.
- Вы же помните, что направлены в клинику судом для освидетельствования на вменяемость? Поскольку вас обвиняют в убийстве.
- Я никого не убивал.
Мне надоело лежать и смотреть на бирюзовый потолок. Сев, я устало взглянул на врача.
- Катя рассыпала шахматы. Мы каждый вечер играли партию. Ей нравилось, понимаете? Но в тот вечер она волновалось, ей слышался детский плач. Смотрите сами.
Я откинулся на спинку дивана, и цикады-невидимки тут же прицепились к вискам. Свет мигнул, и мы оказались в гостиной нашего дома. Теперь уже бывшего нашего дома. Зачем мне пустой дом без Кати?..
***
Катя отталкивает стол, на котором расставлены шахматы, и фигурки разлетаются по паркету.
- Ну что же ты, любимая. - Я начинаю собирать их, одну за другой возвращая на доску. - Ведь ты выиграла эту партию.
- Я безнадежно проиграла, - ее голос, звеневший раньше колокольчиком, тусклым эхом разносится по комнате.
- Глупости.
Мне никак не удается достать белую пешку, она закатилась под тахту, и я лег на пол, чтобы дотянуться. Указательным пальцем я скольжу по боку фигурки, но она прокручивается, не желая возвращаться.
- Знаешь, давай поужинаем, а после сыграем еще, - предлагаю я.
Катя молчит.
- Ну же, любимая, не сердись, я сейчас вернусь к тебе.
Пешка наконец-то захвачена.
- Слышишь, малышка снова плачет.
Жена идет по комнате, я слышу, как ее босые ноги ступают по полу. Она ходит в белой рубахе и босиком с тех пор, как заболела, и не слушает врачей.
- Слышишь? Плачет же. Мне надо идти.
- Это ветер в трубах, - поспешно отвечаю я, но она будто не слышит.
- Ей плохо без меня, - шепчет Катя, постукивая пальцами по стеклу: бам, бам.
- Разве у нас плохо? – Я, отдуваясь, сажусь на пол и гляжу на жену. Катя стоит возле панорамного зеркального окна, которое выходит в сад. Она обхватила себя руками, и шаль, укрывающая плечи, висит сломанными крыльями. – Катя, - зову я, - пойдем вниз или, хочешь, подадут сюда?
- Хочу, - соглашается жена, и я с облегчением вздыхаю, затем встаю с пола и, сжимая пешку в руке, иду к видеофону, стоящему на камине.
Позади раздаётся звук, похожий на хруст льда. Оборачиваюсь и вижу, словно в замедленной съёмке, как Катя упирается в стекло. По зеркальной поверхности разбегаются трещины, и она делает шаг вперед.
- Нет! - Я бросаюсь к ней, но не успеваю. Шаль распахивается навстречу ветру, и обретшая свободу женщина летит.
Из дома выбегают слуги, а я стою у разбитого окна и смотрю на нее, хрупкую, будто уснувшую среди лилий и роз. В оцепенении опускаюсь на колени среди стекла и вздрагиваю: из каждого осколка зеркала смотрит девочка, ее губы окрашены алым...
***
Мертвое море не шелохнется.
Бирюза набила оскомину, и я закрыл глаза.
- Ну что же, тут все ясно. Как вы себя чувствуете? Готовы еще поговорить или на сегодня достаточно?
На веках изнутри отпечатались тигровые лилии и мертвая белая птица. Лучше бирюза. Я устало посмотрел на доктора.
- Что вы еще хотите узнать?
- Всего один вопрос, - пообещал мозгоправ. - Вы скучаете по дочери?
Я удивленно уставился на него, будто не понял слов.
- По кому? - зачем-то переспросил я, хотя и так расслышал.
- По дочери, - повторил Додсон, постукивая по дужке очков: бам, бам.
- Вы ничего не путаете, док? - Я развел руками. - У меня нет дочери.
- Верно, - согласился Додсон, - нет. - и сделал пометку в блокноте. – А, скажите, почему заболела ваша жена?
- Ну, я не доктор, не знаю.
Голова начала ныть, пальцы потянулись к вискам.
- То есть вы не можете назвать причину или тот момент, когда она впала в депрессию?
- Причину я не знаю. - Мне чертовски надоел допрос. - А время, наверное, пару лет назад или пять, но не раньше.
- А раньше Катя была здорова?
- Да что за вопрос!
Я вскочил с дивана, и угрюмый санитар тут же поднялся, загораживая дверь. Я, пару раз вдохнув, постарался ответить как можно спокойнее:
– Раньше она не болела. Мы жили счастливо. Она писала картины, и мы втроем ездили на море.
- Втроем? - Додсон оживился.
- В смысле вдвоем, я и она. Доктор, я устал, видите, уже заговариваюсь.
- Конечно, Семен, идите отдыхать, увидимся завтра.
- Так скоро? - я удивился. Обычно между нашими сеансами проходило дня три.
- Судья просит поторопиться.
Я кивнул, будто понимал о чем речь, и, попрощавшись, покинул кабинет. Идя рядом с конвоиром, я пытался понять, почему сказал втроем.
Следующий день был как близнец предыдущего.
- Семен, вчера вы упоминали поездку на море с женой. Расскажите об этом подробнее. Вспомните каждую мелочь.
Мне было лениво сидеть в кресле или сонно, не поймёшь с этими лекарствами, поэтому сегодня я развалился на диване песочного цвета, и врачу пришлось выводить проекцию на потолок. Мигнул свет.
***
Желтый песок заполняет пляж. Над волнами носятся белые птицы, пронзительно крича. Я сижу в тени зонта на пледе в красно-белую клетку и смотрю, как волны играют в салки. Мне хорошо и спокойно. Рядом Катя, сложив ноги по-турецки, рисует скетч. Море, песок и девочка с мячом. Я оглядываю пляж, но не вижу детей. Улыбаюсь, Катя художник, она так видит. Катя поворачивается ко мне.
- Милый, подай шляпу.
Я по-тюленьи падаю набок и тянусь к соломенной шляпе с широкими полями. Шляпу купили на ярмарке в прибрежном городке. Там на бирюзовых мостовых лежали разноцветные циновки, служащие лотками для продажи. Улыбаясь, убираю в сторону плюшевого фламинго и, дотянувшись до шляпы, подаю ее Кате. Та целует меня в нос, и я вижу вблизи песчинки веснушек, рассыпанные у нее по щекам.
Жена легко вскакивает и босая идет по пляжу. Ветер развевает сарафан, ей приходится придерживать шляпу, чтобы не унесло. Я лежу на пледе и любуюсь Катей. Она смотрит на море и открывает рот, будто в крике. Слов не слышно, их уносит ветер, слышно только море и чаек.
***
Мигает свет.
Доктор внимательно посмотрел на меня, словно я раскрыл тайны мироздания. Я промолчал.
- Семён, это очень красивое воспоминание. Но вам не показалось, что в нем есть некоторые, - он запнулся, - детали, которые перечат рассказу.
- Нет. - Я удивлено поворачиваю голову, чтобы видеть Додсона. - Ничего странного не вижу.
- Ну хорошо, - врач закивал головой, как игрушка в автолете, - скажите, а откуда у вас плюшевый фламинго?
- Не знаю. - Я почесал затылок, пытаясь вспомнить. – Может, он не наш. Кто-то из детей оставил, а Катя подобрала. Знаете, Док, она собирала вещи, а потом рисовала их.
- Возможно, - согласился Додсон, но стало понятно, что это еще не все. - Девочка, нарисованная на скетче, ребенок с мячом, кто это?
- Док, вы сами всё видели, - я ухмыльнулся. - Если бы ваш аппарат обманывал, сюда бы не помещали таких, как я. Там не было детей, это фантазия автора.
- И кого Катя звала вы тоже не знаете?
- Я не слышал слов. Возможно, она пела. Катя любила петь. - Я помрачнел, вспомнив ее хрустальный голос.
- Семён, вы противоречите самому себе. Только что вы сказали, что детей на пляже не было, но предполагаете, что фламинго чья-то игрушка. Чья?
- Да не знаю! - Я зло взглянул на врача. - Не знаю, где подобрала его Катя и зачем притащила с собой. Привезла - значит надо.
- Понятно, - почему-то грустно сказал Додсон. - Расскажите мне о себе.
- В смысле? - я удивился. - Вы же все обо мне знаете.
- Да, но повторите. Сверю данные.
Я вздохнул и начал бубнить, как мантру:
- Чудин Семен Карлович, две тысячи двести восемьдесят первого года рождения. Работаю в Компани «Светлый путь» инженером-проектировщиком.
- Дополнительная специальность? - перебил док.
Я задумался, а затем пожал плечами:
– Отсутствует.
- Так, так, а когда вы в последний раз были на работе?
Я вздохнул.
– Наверное, в начале болезни жены, а после меня заменил клон.
- Но теперь вы не используете Элби?
- Нет.
- Значит, не работаете?
- Выходит, что так, - я нахмурился, пытаясь понять, к чему он клонит.
- Семён, а вам известно, кто создатель Элби?
- Я не интересовался такими подробностями, просто купил прибор в салоне.
- А в каком салоне приобрели Элби? - заинтересовался врач.
- Кажется, «Желание». Уже не помню, это было давно. Если так важно, наведите справки, возможно, меня даже запомнили, не каждый день бьют приборы.
Я усмехнулся.
- Кстати, о первом аппарате. Расскажите, когда вы впервые попробовали Элби?
- Док, вы шутите? - я глядел на мозгоправа и не понимал, зачем повторять одно и тоже.
- Нет, это же не сложно. А мне уточнить.
- Вы сегодня много уточняете.
Я расслабился, и тут же появился салон, сверкающий чистотой и зеркалами.
- Какую модель вы предпочитаете? - спрашивает привлекательная брюнетка.
- Стоп.
Свет мигнул, и Додсон внимательно взглянул на меня.
- Семен сосредоточьтесь, еще раз.
Свет мигает, снова и снова.
Салон, сверкающий чистотой и зеркалами.
- Какую модель вы предпочитаете? - спрашивает привлекательная шатенка в багряном форменном костюме.
На ее кукольном личике темное пятнышко, похожее на мазут. Миг, и оно исчезает. На шее повязан платок, красный в белую клетку или алый, не понимаю. Я оборачиваюсь и вижу тысячи своих отражений в зеркалах. У меня белые ушки и лапки. Я безнадежно опаздываю!
Перехожу на бег и вижу, как следом спешит маленькая девочка в ситцевом платье. На миг ее изображение зарябило, словно в телевизионную программу пробрались помехи, и сквозь форменный костюм проступили очертания купальника.
- Стоп, - я слышу голос Додсона, но не могу остановиться.
Ах мои лапки, ах мои усики. Королева будет недовольна. Варкается, хливкие шорьки пыряют, один из них у меня в рукаве, кусается - и наступает темнота.
Додсон пришел ко мне в палату, такого раньше не было. Я сидел на кровати и смотрел, как он оглядывается по сторонам. Ну а что, не номер в отеле, но тоже ничего.
- Присаживайтесь, док.
Додсон моча кивнул и, пододвинув легкий пластиковый стул, сел напротив меня.
- Семен, я кое-что принес, пожалуйста, поглядите как следует. Постарайтесь спокойно разглядывать снимки.
- Док, когда вы так говорите, я нервничаю.
- Действительно, - он улыбнулся, но только уголками губ. – Я, знаете ли, сам иногда переживаю за пациентов, как за себя.
С этими словами он протянул стопку фото.
Скетч, сделанный на берегу моря: песок, волны и девочка с мячом. Я нежно провел пальцами по контурам и словно почувствовал прикосновение Кати. В носу защипало, и я отложил фото в сторону.
Снова картины, даже две: одна Катина, алые розы на снегу, а вторая нелепая, сделанная ребенком. На белом фоне алеют отпечатки ладошек, создавая узор, похожий на цветы. Выглядит жутковато, вспоминается белая королева в бурых пятнах...
Еще одно фото: плюшевый фламинго, перевязанный алым бантиком, и торт с пятью свечами.
- Спасибо, док, - я улыбнулся, возвращая фото, зря боялся.
- Но вы недосмотрели. - Додсон посмотрел на меня в упор, и я через «не хочу» взял следующий снимок.
С него смотрит Алиса - в ситцевом платье, темные волосы рассыпались по плечам. Девочка обнимает Катю, счастливую и живую, и меня. Молодого, здорового, веселого меня. Я молча переворачиваю фото. "Василисе пять лет", - написано Катиным почерком. Я еще раз посмотрел на фото, потом поднял глаза на доктора.
- Это какая-то шутка, или монтаж? Зачем, док?
Додсон вздохнул и протянул еще один снимок. Мне показалось, что руки налились свинцом: так было тяжело взять у него этот кусочек пластика. На фото среди алых роз спала Алиса или Василиса? Все в том же платье и с алой лентой на шее. Нет, не лентой. Я присмотрелся и выронил карточку из рук.
То ли колодец был слишком глубок, то ли карточка падала слишком медленно, но времени у меня было предостаточно, чтобы подумать, как жить дальше.
- Не спи! - Острый локоть пятерки ткнулся мне в бок, и я возмущённо фыркнул.
- Поосторожнее. Пятерка, опять ты меня забрызгал!
Червовая двойка печально посмотрел на алые пятна, расплывающиеся по рубашке.
- Я не виноват! - возмутился пятерка. - Это семерка толкнул! - И он грозно посмотрел на меня.
Я огляделся по сторонам: зеленые кусты в парке изображали сердца, и на них пламенели розы.
- Пошевеливайся, пятерка, - прикрикнул перемазанный садовник номер два. - Так мы до вечера не докрасим. Вот отрубит тебе королева голову.
Пятерка, ойкнув, принялся работать кистью вдвое быстрее: так, что краска полетела во все стороны. В этот момент из-за кустов появилась Алиса.
- Прошу прощения, - заговорила девочка, голос ее был осипшим, - но что это такое вы тут делаете?
- Понимаете, - вздохнул двойка, - вместо куста алых роз мы посадили белые, и если королева узнает об этом, то не сносить нам головы.
- Я помогу, - обрадовалась Алиса и, легко подхватив ведерко с краской, стала покрывать цветы багряным.
Я стоял и заворожённо смотрел, как она тянется к верхним бутонам, а алые капли стекают по ее пальцам, пачкая руки.
- Королева идет! - завопил пятерка, и Алиса, вздрогнув, обернулась.
Что-то, звякнув, упало на плиты парковой дорожки, я отвлекся от королевы и увидел, что возле ног лежит длинный кухонный нож, измазанный алой краской, как Алиса и розы.
Я так давно не плакал, что забыл, как это бывает, и сам удивился, поняв, что лицо мокрое от слез. Вцепившись в фото Василисы, я покачивался из стороны в сторону, тихо подвывая. Руки ощущали холод ее тела, когда я нашел ее там, среди розовых кустов. Маленькую фею, верящую в сказки. Алису, поджидающую белого кролика. Я помню, подумал, что дочка спит, и только когда повернул ее к себе, алая полоса на шее превратилась в зияющую рану, рассекающую горло моей девочки. Я вспомнил, как подхватив ее на руки, бежал в дом, как звонил врачам. А Катя молча стояла возле нее, даже не пытаясь обнять.
Я помчался наверх и принес плюшевого фламинго, и все пытался уложить его рядом с дочкой... Потом полиция скажет, что тело нельзя было трогать. Фламинго сгорит в огне вместе с нашей малышкой. Потом Катя будет ходить ночами по опустевшему дому и звать ее по имени. Потом не будет ничего.
Я рыдал в голос, выл как зверь, снова переживая эти воспоминания, захлестнувшие меня в один миг. Не знаю, сколько продолжалось это, но Док сидел со мной в комнате, не разрешая вкалывать успокоительное. Первое вразумительное, что я смог спросить у Додсона, было: как? Как я мог об этом забыть?
Док захрустел пальцами.
– Я бы мог, используя термины, рассказать, что цензоры памяти скрыли стрессовую информацию. Но проблема в том, что эти цензоры стали посылать вам видения, а это пахнет или безумием, или саботажем.
- Значит, я безумец, - вздохнул я, пытаясь разгладить смятое фото.
- Я бы не спешил делать такие выводы. Видите ли, Семен, кроме дочери вы забыли еще, что вы кибернетик, что восемь лет назад вы создали прототип Элби и испробовали Элби на себе.
- Погодите… Как такое могло?.. - я замолчал, не зная, что сказать.
- Общее сканирование показало, что у вас в основание черепа вживлен чип. Специалисты утверждают, что он похож на тот, которые используются в Элби последнего поколения.
- Но покупка Элби в салоне… - промямлил я.
- Я навёл справки. Вы купили только тот аппарат, который разбили.
- Но я же помню…
- То-то и оно! А главное в компании "Светлый путь", если верить бумагам, вы работаете до сих пор. Заместитель директора - это успехи для безумца? - Док усмехнулся.
- Не понимаю! - простонал я.
- Я тем более. Тут нужен технический склад ума. На мысль о подмене воспоминаний меня навела книга. Вы сказали, что не читали ее в детстве - значит вы ее читали кому-то. И вот тут пришлось провести расследование. Но самое главное, я не знаю как, и это видимо может объяснить только он, но дубль живет, и кажется, намного лучше вас. А кто же теперь вы?
Я молчал, уставившись в пол, и даже не заметил, как док покинул палату.
Последнюю неделю я не гляделся в зеркало. Боялся, что оттуда снова выглянет Алиса. Звучало это по-дурацки, но когда лежишь в психиатрической клинике, то такие факты превращаются из патологии в норму.
Но сегодня, после общения с доктором, я уверенным шагом вошел в душ и, сдернув полотенце, под которым прятал зеркало, уставился на себя.
Оттуда, из зазеркалья, на меня смотрел потрёпанный мужчина скорее под полтинник, чем около сорока. Рыжеватая щетина, в которой запутались нитки или это спагетти? Короткие волосы, непонятно, светлые или седые. Заострившиеся скулы, и, конечно, глаза - бездонные глаза безумца.
Они словно жили своей жизнью: правый дергался чуть вбок, портя изображение, а левый смотрел прямо и не хотел моргать. Я ополоснул лицо ледяной водой и взглянул еще раз, мало что изменилось, разве что из щетины исчез мусор.
- Кто же ты, Семен? - спросил я сам себя и подумал, как это логично, когда душевнобольной разговаривает сам с собой. Еще более логичным было то, что я не знал правильного ответа.
- Врешь. - Я погрозил отражению пальцем. - Тебе не спрятаться, - добавил я шепотом. И левый немигающий глаз внезапно моргнул, словно чужая воля привела его в движение, услышав меня. Я гордо выпрямился, чувствуя себя победителем.
Мне даже не пришлось искать способа увидеться с ним, сам пришел. Санитар открыл дверь палаты и, буркнув «к вам посетитель», впустил его.
-Паршиво выглядишь друг, - сообщил дубль, присвоивший мое имя. На нем был дорогой костюм, стильная укладка, он выглядел молодо и сыто. Наверное, со стороны я казался его престарелым отцом. Он усмехнулся, наблюдая за мной и без приглашения уселся на кровать.
-А ничего так, мягко! Как кормят?
-Зачем? - тихо спросил я.
-Сыграем? - спросил он вместо ответа. На кровати появились голографические шахматы. Первый ход он предоставил мне, но я не хотел играть по его правилам.
-Ну же, Сема,- возмутился Дубль, - не будет игры, не будет ответов.
Я сжал до скрипа зубы и, сходив пешкой, снова спросил: зачем ты убил мою дочь?
-Чтобы начать игру, разумеется. - Он выглядел удивленно. Черная фигура поползла по доске вперед.
-Она стояла такая растерянная, - снова заговорил Дубль.
Перед глазами поплыли карминовые круги. Солнечный зайчик отразился от моих белоснежных доспехов, когда я помчался навстречу Алисе, которая отпрянула от упавшего перед ней черного рыцаря.
-Остановись, - вскрикнул я, и вылетев из седла, упал рядом.
- Знаешь, что она просипела напоследок? Папа, она назвала меня папа, - сообщил черный рыцарь, забираясь в седло.
--Ты врешь, она не могла сказать,- начал я, поднимаясь с земли.
-Папа? - ехидно переспросил Черный рыцарь, и я подумал, какой же мерзкий у меня характер.
Тем временем моя Алиса спряталась за деревом, и поглядывала на нас издалека.
-Почему ты не сразился со мной в честном бою? - Возмутился я, нанося удар по сопернику.
-Потому, что ты был так отдан семье, что мне совсем не уделял времени. И я решил, что правила игры пора менять. Ты сам впустил меня в свою голову, вшив улучшенный мной чип!
Он нанес удар, выбивший меня из седла. Пыхтя, я снова оседлал коня.
-И что, стало тебе лучше? Может получил любовь или семейное счастье?
Теперь он, пропустив мой удар, загремел как консервная банка, падая на землю.
- Я изменил твои воспоминания за последние восемь лет, твоя жизнь-моя игра. Содержал тебя с женой, получил повышение. Элби теперь продаются по всему миру! - воскликнул черный рыцарь.
-Ты никому не нужен, даже мне. Я выну тебя из шеи, и ты исчезнешь. - Я атаковал
-А вот и нет, - Клон усмехнулся, - если ты вынешь Элби, ты умрешь.
Он парировал, и перешел в нападение.
-Ради тебя я готов на это, - процедил я, встречая удар грудью.
Его конь взвился на дыбы, и черный рыцарь полетел в грязь.
-Блестящая победа, - устало промолвил я, но дубля в комнате уже не было.
В суд мы прибыли с Додсоном.
- Отвечайте по существу. Ваше состояние оценивается как болезнь. Опять же к самоубийству жены вы непричастны.
- Да ну, - удивился я, - а кто создал этого урода, эту заигравшуюся электронную версию божка?
- Это недоказуемо. - Док смутился. - А так вас оправдают.
- Док, - я вздохнул, - все будет хорошо. Только прошу вас: то, что мы подготовили, документы, моё признание, фото и тд., передайте куда надо. Проект должны закрыть, он опасен для человечества.
Додсон кивнул.
Суд проходил в закрытом формате. Голограммы присяжных подрагивали на скамьях, видимо от нетерпения. Судья поправил парик и уткнулся носом в бумаги. Откуда-то со стороны присяжных раздался противный скрип.
- Фу, какой звук, - вздохнула Алиса, стоявшая рядом со мной. - Что они там пишут, ведь заседание еще не началось.
Я посмотрел на свою девочку, такую живую и любопытную, и, проглотив подступивший к горлу ком, прошептал ей:
- Они записывают свои имена. Боятся забыть их до конца суда.
- Вот глупые! - возмутилась Алиса, разглядывая птиц и зверушек, занявших места присяжных.
- Сохраняйте тишину в зале суда, - потребовал белый кролик.
- Глашатай, читайте обвинения, - потребовал судья. - А затем мы выслушаем свидетелей.
- Голову с плеч, и дело с концом! - потребовала красная королева. Черви зашевелились, услышав привычный приказ.
- Какая она глупая! - возмутилась Алиса. - Если бы я стала королевой, я бы говорила по-другому.
- Это можно устроить, - шепнул я ей. Цепи на запястьях радостно звякнули. - Надо только выбраться отсюда и перевести тебя через ручеек.
В глазах Алисы загорелись задорные искорки.
- Так чего же мы ждем? - удивленно спросила она. - Ведь это только карты.
И стоило Алисе произнести эти слова, как все карты поднялись в воздух и полетели девочке в лицо, но я заслонил ее от них.
- Ну вот и все, Семен. - Додсон грустно смотрел на меня. - Вы признаны душевнобольным и будете проходить принудительное лечение в нашей клинике.
- Это не так уж и плохо, - согласился я. - Но вы все же доведите дело до конца.
- Я постараюсь, - пообещал док, а я внезапно подумал: человек ли передо мной или очередной дубль, живущий чужую жизнь?
- Долго ещё ждать?
Алиса стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу.
- Если не знаешь, чем заняться, делай книксен, - посоветовал я дочке и полез на стул.
- Зачем это тебе? - удавилась она. В моей палате не было игрушек, чтобы отвлечь ее на время приготовлений.
- Какой же я рыцарь без коня, а эта петля, чтобы не упасть. Ты ведь помнишь, что рыцари ужасно неустойчивы? - ответил я, и она кивнула, соглашаясь с такими доводами.
Взяв дочку за руку, я шагнул в зазеркальную страну, не обращая внимания на грохот падающего стула.
Погода стояла дивная. Мы пересекли журчащий ручей и добрались до опушки.
- Вот тут я вынужден оставить тебя, - с грустью произнес белый рыцарь, глядя на Алису.
- Ты споешь мне на прощание? - спросила девочка.
- Не сегодня, милая, иначе это будет длинная и грустная песня.
- Тогда спой вечером, когда будешь укладывать меня спать, - тихонько прошептала она, обнимая на прощание.
- Обязательно, моя королева, - ответил я. - Но у меня есть еще одна просьба: помаши мне вслед? А то боюсь растерять боевой дух…
- Конечно, – сказала моя Алиса, - спасибо, что проводил.
Когда я добрался до поворота, Василиса махнула мне алым платком, который сняла с шеи, а затем сделала шаг, и я прищурился, глядя, как блистает корона, появившаяся на ее голове. Перед ней, упав на колени, стоял черный рыцарь. Я не слышал, что он сказал Королеве, но четко расслышал ее ответ:
- Обезглавьте его!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
