Печеньки и вафельки

Глава 1

-- Меня зовут Газировка, и я весьма не дурен собою. Но прежде чем говорить о себе, я расскажу об острове, где я живу, о большой общине, о своей семье. Итак, погнали.

Остров называется Шенилл. Он большой и очень красивый, как чистейший рубин. Остров настолько просторный, что на нём свободно умещаются и живут шесть разных общин: кланы Летнего Дождя, Золотистого Солнца, Холодной Луны, Цветущего Луга, Перистых Облаков и Скалистых Гор. Про соседей я знал только понаслышке, потому что представители кланов довольно редко пересекаются. Знал только, что в общине Летнего Дождя живут козероги, существа, лагерь которых расположен на коралловом рифе под водой. У них чешуя вместо шерсти и два слегка изогнутых рога. В клане Холодной Луны обитают олени. Они бегают по густым хвойным лесам в центральной части острова и носят на головах огромные ветвистые рога. Наверное, жутко неудобно. В степях на востоке хозяйничают пегасы, и их община называется клан Перистых Облаков. У них на лопатках растут красивые крылья, утыканные перьями. Почти такие же, как и пегасы, обитают в клане Цветущего Луга. У тех перепончатые крылья, и они летают над степями с другой стороны острова, на западе. Их зовут леары. А о клане Скалистых Гор я и знать не хотел. По легендам, в горах на севере острова живут свирепые существа, представляющие серьёзную опасность, если, конечно, к ним сунуться. И никто экспериментировать не желал.

Ну а я, как представитель расы единорогов, живу в клане Золотистого Солнца. Наш лагерь расположен в непроходимых джунглях, на юге острова, что делает жизнь ещё прекраснее. На берегу моря ветви и лианы спускаются прямо к воде! Какие только растения не растут здесь! А как интересно играть в прятки! Лучшее место на земле!

Мои мама и папа тоже единороги, оно и понятно. Маму зовут Тихая Лагуна, и она одна из величайших магов острова Шенилл. Поэтому она носит двойное имя. А папу зовут Шампунь. Он... просто есть. Хотя его профессия воина и звучит солидно, по сути, воины ничего не делают. Не от кого защищать общину. А ещё есть сестра, Капелька. Она хочет стать лекарем. Как по мне, самая ужасная профессия. Готовить микстуры и прикасаться к кровоточащим ранам? Фу!

И наконец-то я расскажу о себе. Конечно, я прекрасен, но так, к сожалению, считал только я. Но многочисленные насмешки в мой адрес не мешают мне жить. Что сказать, я самец-красавчик, вот мне и завидуют. А когда есть такой же отбитый, как и ты, жизнь становится во много раз интересней! Но об этом потом.

Моя шерсть имеет тёмно-зелёный оттенок. Она пушистая и мягкая. Грива и хвост фиолетовые, гладкие и блестящие. Копыта тёмно-синие. Такого же цвета глаза. Вообще-то, дурацкое сочетание цветов, но этого, увы, нельзя изменить обычной магией. Милашка-стройняшка, но очень маленького роста, меньше всех своих сверстников. Но у меня нет комплексов по поводу своей внешности. Я радуюсь каждому дню со своим лучшим другом Вьюнком. Мы постоянно влипаем в неприятности и веселимся. Вьюнок всегда поддерживает меня, а я его, даже когда неправ, и несмотря ни на что мы постоянно нарушаем правила общины. Иногда попадались, иногда нет, но нам всегда было весело, в отличие от других. Все в нашем классе были занудами и зубрилами, доносчиками и подпевалами(ну, может, я немного преувеличиваю). Они постоянно жаловались на нас, а ещё ворчали и нудили(совсем чуть-чуть преувеличиваю). Мы всего лишь единожды посыпали опилками гриву Бамбука. Сам виноват, что спал на уроке, но этого раза хватило, чтобы на нас смотрели косо. Но из школы нас не выгоняли, как бы мы ни хотели. Вот Чернильница не ходит в школу, а ей столько же лет, сколько и мне! Несправедливо! Ну и что, что она не воспринимает информацию(генетическое отклонение)! Ну почему?!

Ах, да! О чём бишь я? Я был самым обыкновенным, пока со мной не приключилась одна история, настолько странная, что и литературными словами не передать, но я попробую. Я однажды просто сбежал с уроков. Один. Для меня это несвойственно, но... Мне надо было всё хорошенько подумать насчёт одной... Но не будем об этом. Я нёсся сломя голову в неизвестном направлении.

И вот, что я понял: эмоции никогда не приводят к верным решениям. Только к самым странным событиям, которые ты никак не ожидаешь. Так случилось и в этот раз. Я забрёл так далеко, что не узнавал местность. Чужие деревья давили на меня со всех сторон. Паника накрыла с головой, заставляя бежать ещё дальше, ещё быстрее. И я бежал. Не знаю, о чём я тогда думал, но мне было плохо как никогда. Впоследствии я узнал, что хуже может быть всегда, только не надо думать об этом в пессимистичном ключе. Итак, бежал я по тропинке по лесу, как вдруг передо мной что-то возникло. Нечто остановило меня, поднявшись на дыбы и насмешливо заржав.

-- Ты кто? -- прохрипел я после быстрого бега. Сказать, что я ошарашен -- ничего не сказать. Нечто каждое мгновение меняло свою форму, цвет и вообще весь менялся, трансформировался, как Северное Сияние, как будто он быстро меняющаяся картинка, которая испортилась и теперь некрторые кадры выбиваются из общего видеоряда, портя общий вид. Вот так я пару секунд разглядывал существо, пока оно принимало форму единорога, всё ещё насмешливо улыбаясь. Я повторил свой вопрос.

-- Кто я?! -- некто расхохотался, оскалив ровный ряд белых зубов. Мне стало страшно, но вида не подал, только лишь выжидающе смотрел на него.

-- Я дьявол! -- нежданный собеседник сделал выпад, щёлкнув зубами, и выпучил глаза. Я шарахнулся назад, потерял равновесие и чуть не упал. Из моей глотки вырвался непроизвольный вскрик, глаза на мгновение зажмурились. Пока я приходил в себя, дьявол ржал, дрожа и бьясь в конвульсиях, и то этого было ещё страшнее.

Что делать? Единственная мысль, крутившаяся в голове, была бесполезной, и я просто, съёжившись, стоял и ждал, пока дьявол успокоится.

-- Вы, смертные, такие смешные! -- продолжал хохотать он. -- Неужели вы так легко пугаетесь в непонятной ситуации?

До меня постепенно начало доходить, что если я чего-нибудь не сделаю, я, наверное, умру.

-- Как тебя зовут? -- ляпнул не слишком удачно я.

Дьявол лопнул от смеха. Буквально. Он снова стал менять форму, рассыпаясь на пиксели. Его голос становился то высоким, то низким, то громким, то тихим, иногда срывался на визг или басил, как учитель физкультуры, доносились шумы. Я развернулся и хотел было идти по тропинке по которой недавно бежал, но понял, что её не было. Непроходимый лес предстал перед моими глазами.

-- Дорога отчаяния и безысходности никогда не ведёт домой, -- незнакомый голос вернул меня в изначальное положение. Оказалось, говорил дьявол. Вот бы мне такие мгновенные перепады настроения! Замечательная суперспособность -- за долю секунды становиться серьёзным! Даже в глазах дьявола вроде бы не было насмешки. Меня это насторожило.

-- Эта дорога привела тебя, как и многих других, ко мне, и все они искали поддержки и утешения. Как же вы мелочны! Наивные слабаки! Ну да ладно, чего сетовать на жизнь, надо тебя хоть куда-то пристроить.

Многие другие?! Почему об этом никто не рассказывал? Быть может, они не возвращались? От этой мысли меня бросило в дрожь, ноги подкосились.

-- Как тебя зовут-то? -- отчего-то хрипло и невнятно проговорил я.

-- Да не ссы ты, -- успокоил, конечно! -- Чего дрожишь? А зовут меня Гололёд.

А как тут не бояться? Он же полминуты назад смеялся надо мной! Или это у него план такой? Что он со мной сделает! О, звёзды, помогите мне!

* * *

-- Не боись, -- повторил он. -- Страх отупляет, а ты мне нужен живым и неумалишённым, -- это не слишком успокаивало, но выбора у меня явно не было. Я шёл рядом с Гололёдом, украдкой рассматривая его. Если не сбивалась его матрица одной формы, то он был прекрасен, почти как я: чёрная, как сердце ночи, шерсть, бархатные иссиня-чёрные копыта, серебристая грива и такой же хвост, усыпанные сиянием лунной дорожки на глади тихого холодного моря, глаза цвета обработанного серебра, прожигающий металлический взгляд. Я поморщился. Как можно быть таким красивым и в то же время таким... странным? Лес постепенно менялся, становился другим. Высокие пальмы и величественные баобабы уступали территорию более низким, раскидистым, широколиственным деревьям, названий которых не помню, да и чего лукавить, не знаю и не учил. Кустарники и папоротники редели и сменялись кустарничками и высокой мягкой травой. Моховые кочки, так приятно пружинящие под копытами, попадались всё чаще. Вскоре вся земля покрылась полосами теней и света, меняя свои оттенки и цвета под влиянием закатного солнца, деревья лениво шевелили пурпурной, алой, оранжевой, жёлтой, салатовой листвой, хотя был самый разгар лета, и я впервые увидел закат во всех его красках. До этого момента я видел только его краешек. Чудесная, необыкновенная красота. -- Это прекрасно... -- заворожённо прошептал я, прищурив глаза, но этого оказалось недостаточно, чтобы защитить их от яркого света. С каждой секундой всё сильнее и жгучее становилась боль, прожигающая глаза, перерастала в головную боль, но явно оно того стоило. Я смотрел, не отрываясь, впитывая впечатления, запоминая каждую деталь. Вдруг что-то сильно толкнуло меня в бок. Я обернулся и увидел чёрного леара, приготовившегося нанести ещё один удар головой, чуть перенеся вес на задние ноги и выставив вперёд передние. Он нагнул голову и прыгнул на меня. Я заорал, отскочив на три метра и развернувшись для удара задними копытами, удивился своим рефлексам и лягнул неприятеля. Но я ударил в пустоту, а когда обернулся, увидел чёрный дымок на том месте, где стоял леар. Он... испарился? Вот дьявол! Неожиданно материализовавшись за моей спиной, леар гаркнул и с ухмылкой отскочил, насмешливо заржал. В моих ушах стоял звон, заглушающий все звуки окружающего мира. -- За что? -- взвыл я, проклиная дьявола, хотя как мне это помогло? Он же демон, сам на кого хочешь проклятие поставит. -- Ты такой милый, когда напуган, -- приторно-ласковым голосом, издевательски проворковал Гололёд. -- Неужели тебе не нравится быть милым? У меня вдруг не осталось даже желания двигаться и спорить. Поэтому я просто опустил голову, закрыл глаза и провалился в темноту тяжёлого сна. *** -- Где я? Какого чёрта? -- мир завертелся перед моими глазами, едва я попытался осознать события последнего дня. Паника охватила меня, как пожар охватывает хвойный лес, -- всё больше и беспощаднее, не оставляя ничего здравомыслящего и спасительного, превращая всё в пыль, прах и пепел. Я вспомнил и понял, что вчера наделал, и от этого было ещё больнее, ещё невыносимее. Из моей глотки невольно вырвался вопль неподдельного ужаса. -- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! -- вторил мне до ненависти знакомый голос. -- Чего орёшь!? Недолго осталось! Идти или жить? Этот вопрос я задать так и не решился. Замолчав, я покрутил головой и увидел рядом горсть каких-то ягод, лежащих в ямке между камнями. Камнями? Лёгкий, но до дрожи холодный ветер ерошил мою шерсть. Я стоял на камнях, и вокруг высились такие же серые скалы, как и моя морда от этих событий. Я, конечно, его не видел, но явственно чувствовал серые краски. -- Ешь. Передо мной возник из ниоткуда Гололёд. Широко улыбаясь, он кивнул на ягоды. -- Они безвредны... Для тебя. Я слизнул лакомство, отметив про себя, что ягоды довольно вкусные, хоть и непривычные. Насытившись, я поплёлся за дьяволом по холодным скалам. -- Почему я в горах? -- спросил не слишком уверенно я. -- Это у тебя надо спросить, -- фыркнул чёрный единорог. -- Ты как ночью поздно исчез, и я тебя по всему острову искал. Насилу нашёл здесь. Гололёд явно врал, да и не пытался это скрыть. Его прищуренные глаза хитро косили на меня, и мне это не нравилось, но узнать правду я не мог по известным причинам, поэтому спросил другое: -- Куда мы идём? Гололёд закатил глаза. -- Как куда? В Пещеру Сахарного Песка. Становится всё лучше и лучше. Хотя я уже и смирился, потому что казалось, что хуже уже и быть не может, но эта новость окончательно сломила меня. Я вдруг вспомнил весь курс географии в школе тему про Кондитерские Пещеры. Самое опасное место на острове, не считая Небесного Утёса. Легенды повествуют о пещерах, где готовят кондитерские изделия из тех частей тела рас, что отличают их друг от друга и делают их уникальными: крылья, рога, жабры, -- и без чего кланы просто не могут жить. Пять Пещер, из которых ни один смертный не выбирался -- и я добровольно направляюсь туда! Как же мне надоело чувствовать страх и неуверенность! Почему события развиваются так быстро? Так не должно быть! Не должно! Спокойный, уверенный, передо мной шагал чёрный единорог, дьявол вёл меня на верную смерть. Я внутренне сжался, приготовившись защищаться. Вот виднеется чёрное отверстие пещеры; от неё веет могильным холодом и сыростью. Мхи и лишайники окружали вход, создавая причудливые узоры на камнях, обломки скал, каждый из которых был своего цвета и причудливой формы, в странном застывшем танце лежали вокруг и всюду. В воздухе витали аэрозольные капли чистейшей родниковой воды, смешиваясь с запахом парного молока, корицы и ещё каких-то специй и трав. Это место кажется таким уютным и безопасным! Почему его атмосфера несёт мучения и смерть! Гололёд поманил меня за собой, исчезая в темноте пещеры, солнечно улыбнулся и сказал что-то успокаивающее и ободряющее, но я его уже не слышал из-за грохота крови в собственных ушах. Стало как никогда страшно от осознания собственной беспомощности и неизвестности, поджидающей меня во тьме.

* * *

Мы шагали по тёмному узкому извилистому коридору: я шёл сразу за Гололёдом. Давно потеряв представление о направлении, я утыкался носом в каждый поворот стены, и от этого было ещё страшнее. Вдруг меня ослепил яркий свет, и демон исчез, словно растворился в нём. -- Я его привёл, -- голос Гололёда доносился откуда-то издалека и казался чужим, зловещим. Приоткрыв зажмуренные глаза, я увидел просторное помещение, и его убранство поражало воображение. Стены были украшены сплошной мозаикой из драгоценных камней: сюжеты, орнаменты были незнакомы мне; со стен смотрели диковинные существа, вились древовидные растения, сверкали загадочные орнаменты; стены плавно переходили в потолочный свод, также покрытый рисунками и сюжетами, украшенный огромным блестящим шаром. Шар был составлен из мириадов кусочков зеркал, где отражалось всё, что происходило в пещере, а между стыками серебряного стекла лились яркие, но мягкие белые лучи, частично отражающиеся от мозаики, освещающие помещение. Идеально ровен и посыпан чистым сухим песком пол. Вся пещера была заставлена в хаотичном порядке кухонной мебелью, а в дальнем углу располагалась огромная печь, украшенная радужной плиткой и изразцами. Массивные столы с резными ножками, накрытые яркой скатертью, серебряные миски, стеклянные склянки, подносы, расписанные цветами. В воздухе витал великолепный запах печенья и различных приправ: корицы, гвоздики, роз, имбиря. И на этом чудеса не заканчивались. Между разноцветными прозрачными кристаллами-колоннами, подпиравшими свод пещеры, сновали, расшагивали существа, о которых я не слышал даже в сказках старейших. У них было по шесть конечностей и по две грудных клетки, плоские лысые морды и отсутствие гривы! Хотя с последним можно было поспорить, ведь длинные волосы росли только на голове, и их не было вдоль шейных позвонков. Может быть, их шея настолько короткая, что и не разглядишь, есть грива или нет. Что-то я отвлёкся. Полукони казались занятыми: носили подносы, миски, распространяя чудеснейший запах печенья, разговаривали, шутили, в общем, царила атмосфера дружелюбия и непринужденности. Это успокаивало, и я поддался всеобщему настроению, забыв о своих страхах и переживаниях. Ко мне подошёл один из незнакомцев. -- Приветствую тебя в нашей скромной обители, -- ну, скромной -- это мягко сказано. Я бы сказал: "В роскошных хоромах." -- Меня зовут Металлик, -- представился он. -- Ты находишься в Клане Скалистых Гор, в гостях у кентавров. Ах вот они кто! Никогда не слышал о таких. Я с интересом посмотрел на Металлика. Он был по-своему красив и статен: лоснящаяся шерсть кремового оттенка, бурый, как древесная кора, шелковистый хвост, мускулистое тело. Кентавр был огромен, и я, и без того маленький и щуплый, казался букашкой на его фоне. Верхняя часть Металлика была... слегка странной, но в этом был свой шарм: лысое тело, плоская морда, светлая кожа, на лапах вместо копыт пять забавных отростков, которыми, однако, кентавр так ловко и умело пользовался, что даже становилось страшно: с такими лапами можно запросто править островом. -- Будешь печеньки? -- Металлику передали поднос, и он протянул его мне. -- Эти овсяные. -- на его лице сияла искренняя дружелюбная улыбка, а на подносе на белой перламутровой тарелке лежали печенья: круглые, в форме звезд и сердечек; над угощением вился едва заметный пар и тепло, будто печенья только-только вынули из печи. И тогда последнее сомнение посетило меня. Что если они отравлены или накачаны снотворным, чтобы приковать меня к стене и пытать, потому что они питаются страданиями других существ? Эта мысль была настолько абсурдной и нелепой, что я отмахнулся от неё. Будь, что будет. Я, наверное, уже не смогу вернуться домой. Осторожно взяв зубами одну печеньку, я положил её на язык, пытаясь распробовать вкус. Потом начал жевать и проглотил -- и приятное тепло разлилось по всему телу. Каждая клеточка организма словно засветилась, заискрилась от непередаваемого ощущения блаженства. Негативные эмоции исчезли, будто испарились под лучами солнца, точно растворились в прозрачной глади воды; словно их никогда не существовало. В голове заиграл незатейливый ритм, а душа пустилась в пляс. Я забыл обо всём, даже о той сделке, о том обещании, что было нарушено моей сестрой, что привело меня сюда. Я простил весь мир. Кто-то по-дружески пихнул меня в плечо. Я опомнился, обернулся и увидел Гололёда. Тот улыбался широко и непринужденно. Многие присутствовавшие в пещере улыбались. И я улыбался тоже вместе с ними, счастливым взглядом окидывая зал.

* * *

-- Так почему легенда о Клане Скалистых Гор была неправдива? -- Не знаю. Но мне тоже не хотелось рассказывать о том месте. Все сами должны справляться со своими проблемами, а не бегать каждый раз за поддержкой других. -- Вы сказали, что не хотите говорить о том клане. Так почему вы мне поведали эту историю? -- Кто-то предал тайную добрую традицию кентавров... Их общину нашли, схватили и заставили работать на "благо" других... -- Газировка помолчал, опустив взгляд. -- Эта тайна уже не имеет смысла.