Пчела Циния

Пролог

Жила-была одна пчелиная семья.

Гнездом для нее служило просторное дупло в стволе высокого и толстого дерева. Если бы мы смогли проникнуть через узкий проход (его называют летком), то увидели бы настоящий пчелиный город. Только вместо домов здесь соты, вылепленные из воска. Каждый сот состоит из множества небольших комнаток, или ячеек. Часть из них пчелы используют для хранения своих запасов – сладкого душистого меда и перги (ее называют еще «пчелиным хлебом»). А в других ячейках у них устроены детские сады – здесь выращивают личинок, которые, превратятся потом во взрослых пчел. И хотя стенки ячеек очень тонкие, все это сооружение только на вид кажется хрупким. Каждый сот сверху надежно приварен к куполу дупла, а кроме того, прикреплен во многих местах к его стенкам. Пространство между сотами служит пчелам улочками. Устраивают пчелы также переходы с одного сота на другой — переулочки, мостики и перемычки. Окажись мы с вами в этом городе не сразу бы сориентировались, куда нам идти, что и где в нем расположено. Но пчелки, конечно, прекрасно во всем разбираются. Хозяйство у них большое, работы много. Однако везде царит образцовый порядок, у всех свои обязанности.

На первый взгляд, обитатели гнезда кажутся одинаковыми. У каждого – серо-бурая грудка, покрытая пушистыми волосками, остренькое брюшко из темных и светлых члеников (из-за чего оно кажется полосатым, как тельняшка). На грудке с боков расположены четыре крылышка, а внизу – шесть ножек. На голове у каждой пчелы два больших глаза и пара усиков (эти усики служат для ощупывания предметов и для улавливания запахов, то есть работают одновременно как человеческий нос и как кончики пальцев).

Всем известно, что пчелки любят лакомиться сладким нектаром. Они добывают его из чашечек цветов при помощи длинного хоботка. Но не все знают, что они питаются также цветочной пыльцой. Поэтому в придачу к хоботку у пчел есть сильные челюсти. С их помощью пчелки измельчают твердую пищу. Кроме того, челюсти необходимы им как рабочий инструмент. Они незаменимы, когда надо что-нибудь прогрызть, соскоблить, размять или поддержать.

Впрочем, схожесть, о которой мы говорим, имеет свои пределы. Присмотревшись, вы бы сразу обратили внимание, что одна из пчел явно крупнее других. Она выделяется своим длинным и стройным брюшком. Люди обычно называют ее царицей, а пчеловоды - маткой. И это не случайно, потому что она и в самом деле приходится единственной матерью всей огромной пчелиной семье. И детей у царицы не двое и не трое. И даже не сотня. Их в гнезде несколько десятков тысяч! По человеческим меркам столько живет в совсем не маленьком городе. Только где в человеческом мире отыщется город, все жители которого приходятся друг другу братьями и сестрами? А у пчел это обычное дело.

Пчелок с толстым, неуклюжим телом и особенно крупными глазами называют трутнями. В отличие от остальных, у них нет никаких особенных обязанностей. Так что никто не мешает им предаваться самой что ни на есть безмятежной праздности. Однако основную массу населения составляют рабочие пчелы. Рабочими их называют, конечно, не случайно. Ведь именно они нянчатся с личинками и заботятся о благоустройстве – все везде ремонтируют, чистят и убирают. Они же строят соты и отважно защищают свое жилище, когда в этом возникает надобность. И пропитание для всей семьи тоже добывают рабочие пчелы.

Глава 1. Пчелиная школа

Едва появилось на небе солнышко, в пчелином городе начался обычный трудовой день. Надо вам сказать, что работа, выполняемая любой пчелой, напрямую зависит от ее возраста. Сначала у нее одни обязанности перед семьей, а потом им на смену приходят совсем другие.

Так вот, в то солнечное утро, с которого начинается наш рассказ, самые старшие отправились на луг за нектаром и цветочной пыльцой. Те, что помладше несли стражу у летка. Кто-то взялся за перестройку сот, а кто-то принимал у сборщиц их добычу и распределял ее по складским ячейкам. Молодые пчелки нянчились в детском саду с маленькими личинками, юные - старательно вычищали старые ячейки. Ну, а те, что были младше всех, сидели на уроках в школе… Да-да, не удивляйтесь, у пчел тоже есть своя школа. Правда учатся они совсем недолго. Да и предметы в пчелиной школе не такие, как у людей. Учителя не обучают чтению и письму, потому что никаких книжек и тетрадок здесь нет. Но зато они рассказывают о цветах, о нектаре, о меде, о хищных пауках и насекомых. Еще один важный предмет – занятия по ориентированию. Каждому ясно – если пчелка не научится определять свое местоположение, сообразуясь с положением на небе солнца, она не сумеет найти дорогу обратно в свой дом. Можно представить, какая незавидная судьба ее ждет!

Теперь, когда вы все это узнали, самое время заглянуть в пчелиную школу. Слышите резкое жужжание? Его издает дежурная пчела. И означает оно, что очередной урок подошел к концу. Пользуясь переменой, ученицы собрались на восковой площадке, игравшей роль школьной рекреации. В одно мгновение здесь сделалось необычайно тесно и шумно. Пчелки стояли, тесно прижавшись головками и оживленно обменивались последними новостями. В общении им помогали усики, передние ножки и даже прозрачные, покрытые редкими жилками крылышки. Впрочем, шумом и теснотой пчел не смутишь. Об этом вам расскажет каждый, кто хоть раз слышал, как гудит пчелиный улей. Да и во всем остальном переменка в пчелиной школе мало чем отличается от переменки в любой другой. Ученицы прихорашивались, закусывали и беззаботно болтали о разных разностях. В этот шум и гам вплетался иногда низкий голос старосты Камассии.

- Напоминаю! - жужжала она, медленно перемещаясь от одной группы учениц к другой, - после уроков идем вместе с госпожой Кливией на экскурсию в Третий сот. Всем быть обязательно!

Госпожа Кливия была наставницей полудюжины пчелок-сестричек, обучавшихся в одном классе. Она только что появилась среди своих воспитанниц, и вид у нее был не очень довольный.

- Не забудьте про уборку, - сказала она. - Кто сегодня дежурный?

- Циния, - сообщила староста Камассия.

- Циния? - госпожа Кливия остановилась. – А где она, кстати? Я почему-то не видела, как она уходила с урока.

Услышав про Цинию, ученицы дружно загудели.

- Вы потому ее и не видели, - заметила одна из них, что Цинии на уроке не было.

- Не было? Что это значит, Бегония? – строго спросила госпожа Кливия.

- А то и значит, что она на нем не появлялась. Циния ведь у нас та еще персона. Что ей какой-то там урок по цветоведению?

- Конечно, - подхватила другая ученица. – Она не раз мне говорила, что наши уроки – чепуха и пустая трата времени.

- Она так говорила? Ты ничего не путаешь, Азалия? – сердито прожужжала госпожа-наставница.

- Это действительно так, - поддержала Камассия. – Я тоже слышала от Цинии что-то подобное.

- И я! И я! И я! – загалдели другие ученицы. Видно было, что защищать отсутствующую Цинию здесь никто не собирался.

- Ладно! – оборвала их Кливия. – Я с этим разберусь. Кто мне скажет, где я могу ее найти?

- Кто же знает? – протянула Бегония. – Она ведь вечно занимается всякими глупостями. Разве за ней уследишь?

- Неужели никто не видел, куда она отправилась?

- Мне кажется, я видела ее перед уроком с трутнем Фикусом, - сообщила маленькая пчелка по имени Калатея.

- С трутнем? – воскликнула Кливия таким голосом, словно ей сообщили о какой-то серьезной проделке. Хотя, если подумать, так оно и было. Воспитанной рабочей пчеле нечего делать в компании трутней. Ничему хорошему эти бездельники научить ее не могут.

- И куда они могли пойти?

- Да куда угодно! – вставила Бегония. – Вы что, Цинию не знаете? Она постоянно оказывается там, куда ее никто не звал и, где ей вообще находиться не положено. А ты, что скажешь, Анемона? - обратилась она к одной из пчелок. – Ты должна знать, ведь вы с Цинией вроде как подруги?

- Это не так, - возразила Анемона. – Но краем уха я слышала, что Циния уговаривала Фикуса отправиться к летку.

- Час от часу не легче! - возмутилась Кливия.

В это время разнеслось резкое жужжание дежурной пчелы. Перемена подошла к концу.

- Всем отправляться на урок! – провозгласила госпожа наставница.

Пчелки стали послушно расходиться.

- Кажется, Циния всерьез достала нашу Кли-Кли, - шепнула Азалия Бегонии. – Как думаешь, ее накажут?

- Можешь не сомневаться! Сегодня ей влетит по первое число!

Глава 2. Непослушная ученица

Дождавшись, когда площадка опустеет, Кливия нырнула в ближайшую ячейку. Эта ячейка не имела дна. Госпожа наставница проползла сквозь нее и оказалась на противоположной стороне сота, где пролегала одна из центральных улиц города. Пчелы ползли по ней бесконечным потоком сверху вниз. У них над головами тянулся параллельный сот. Точно такой же поток двигался по нему снизу вверх. Между сотами был перекинут восковой мостик. Кливия перебралась по нему на соседнюю сторону и вновь нырнула в узкий тоннель. Так она делала несколько раз, пока не оказалась на внешней стороне первого сота. Того самого, что находился ближе всего к летку. Теперь ей оставалось только спуститься вниз.

Леток одно из самых оживленных мест в гнезде. Здесь всегда можно встретить множество пчел. Почти каждую секунду на ветку перед щелью, ведущей внутрь дупла, опускалась пчела-сборщица, нагруженная добычей. Кто-то может спросить: как же это пчелы могут доставлять в гнездо собранный нектар и пыльцу? Ведь у них нет при себе ни бидонов, ни хозяйственных сумок. На самом деле у рабочих пчел есть кое-что получше! Нектар, который они высасывают из цветка, попадает не в желудок, а в специальную полость перед ним. Это медовый зобик. Его можно сравнить с персональным бидончиком или чемоданчиком. Именно в нем каждая пчела доставляет собранный нектар в родное гнездо. Кроме того у пчелок на каждой из задних ножек с внешней стороны есть слегка вогнутая поверхность, ограниченная длинными волосками, — своеобразная «корзиночка». В ней они переносят собранную пыльцу.

Прибывших с луга сборщиц у летка прежде других встречали бдительные стражницы. Только убедившись, что перед ними своя, а не чужая пчела, они пропускали ее внутрь. Тут к сборщице устремлялись молодые пчелы-приемщицы. Им она и сдавала свой нектар и свою пыльцу. А те отправлялись с ношей на склад. Таким образом работницы не тратили лишнего времени и могли совершать в течение дня больше вылетов.

Добравшись до места, Кливия стала оглядываться по сторонам и вскоре обнаружила прогульщицу. На пару со своим дружком-трутнем она бродила за спинами стражниц и старалась выглянуть из гнезда наружу. Впрочем, ничего интересного Циния отсюда увидеть не могла и потому с завистью провожала взглядом каждую улетающую пчелу. Госпожа наставница стала пробираться к ней сквозь толпу приемщиц. Подойдя поближе, она услышала, как Циния возбужденно жужжала трутню:

- Ах, Фикус, как надоели мне эти школьные уроки! Чем слушать о цветах в тысячу раз лучше увидеть их хотя бы издалека своими глазами. Как не терпится мне, опуститься на лепесток цветка и ощутить на язычке вкус нектара! А что ты обо всем этом думаешь?

Однако Фикус не успел ответить, потому что как раз в это время Кливия подошла сзади к Цинии и сердито дернуло ее за прозрачное крылышко.

Пчелка быстро обернулась и, увидев наставницу, сильно смутилась.

- О, госпожа Кливия, - произнесла она упавшим голосом, - вы здесь?

- Ступайте за мной! – сердито прожужжала старшая пчела.

- Но…

- Марш без всяких разговоров!

Ученикам пришлось подчиниться. Часть пути наставница хранила грозное молчание, но потом, решив, что прогульщица прониклась сознанием своей вины, принялась ее отчитывать:

- Циния!

- Да, госпожа?

- У меня просто нет слов от возмущения! – гудела Кливия. – Ты прогуливаешь уроки, ты не выполняешь своих обязанностей дежурной, ты самовольно отправляешься в такие места, где особы твоего возраста вообще не должны находиться без присмотра взрослых! Как все это понимать?

- Госпожа, - попыталась оправдаться Циния, – вы так интересно рассказывали нам в пошлый раз о прекрасном цветущем луге, о голубом небе, о ярком солнышке, что мне захотелось взглянуть на них хотя бы одним глазком! Мне так захотелось этого, что я ничего не могла с собой поделать.

- Ничего не могла с собой поделать? – грозно повторила Кливия. - Что ты, голубушка, о себе возомнила? Чем болтаться неизвестно где, лучше бы подумала о том, как выполнять свои прямые обязанности. А в чем состоят твои обязанности? Во-первых, ты должна хорошо учиться! Учиться тому, что должна знать каждая рабочая пчела! А во-вторых, ты должна помогать сестрам во время уборки.

- Но госпожа Кливия, - напомнила Циния, - сестры берутся за уборку после уроков. Я рассчитывала вернуться к этому времени.

- А на уроке цветоведения занимались повторением, - вставил Фикус. – Цинии там нечего было делать. Госпожа Малопа не раз говорила, что она уже усвоила всю программу.

Впрочем, Фикус зря старался, приводя свои доводы. Госпожа наставница сделала вид, что не замечает его. А Цинии она сердито сказала:

- Ты самовольно нарушила школьные правила и будешь за это наказана! Никому не позволено прогуливать уроки. Выходить за пределы гнезда пчелам твоего возраста запрещено. И ты знаешь об этом не хуже меня.

Когда они добрались до школы, Фикус помахал Цинии крылышком и хотел отправиться по своим делам, но тут Кливия соблаговолила наконец его заметить.

- Трутень Фикус! – строго предупредила она, - не думай, что твоя дерзость останется без последствий. Я обязательно сообщу кому следует о возмутительных нарушениях дисциплины, которые ты себе позволяешь.

- Сообщайте, госпожа наставница, - рассеянно произнес Фикус, - делайте так, как вы считаете нужным.

И он исчез. Циния только тихонечко усмехнулась. Они оба понимали, что угроза Кливии ровным счетом ничего не значила и не могла иметь для Фикуса никаких серьезных последствий. Порядки, царившие в школе трутней, были прямо противоположны тем, что установились в школе рабочих пчел. Никто с них строго не спрашивал, и никто не интересовался их успехами. Школьное начальство не особенно следило даже за тем, посещают их ученики занятия или нет. И эта безнаказанность совсем не шла трутням на пользу. Многие из них так распускались, что вообще забрасывали учение и целыми днями болтались без всякого дела. А некоторые позволяли себе по-настоящему возмутительные поступки – взламывали ячейки с медом и бессовестно объедались им. Правда нельзя сказать, что эти вольности оставались для них без последствий. По приказу царицы рабочие пчелы строго следили за своими кладовыми и, случалось, что нарушители получали от них порядочную взбучку. Но это ни в коей мере не меняло их поведения. Однако Фикус никогда себе подобных вольностей не позволял. И если бы госпожа Кливия имела хотя бы маленькую толику справедливости, она бы признала, что Фикус, порядочный и серьезный трутень: вежливый, предупредительный и очень умный.

Дежурная пчела как раз известила об окончании урока. Сестры Цинии под предводительством старосты Камассии уже ожидали Кливию. Подойдя к ним, та внушительно произнесла:

- Циния!

- Я здесь госпожа, - отозвалась нарушительница порядка.

- Сейчас мы отправляемся на экскурсию. А после ты вернешься и уберешься в классных ячейках. А в наказание за свой возмутительный проступок сделаешь уборку также в ячейках младших сестер.

- Хорошо, госпожа.

- И пожалуйста, обойдись без своих обычных фокусов! Я все потом проверю. Ты поняла?

- Поняла, госпожа, - уныло произнесла Циния.

Сестры с видимым удовольствием наблюдали за разносом, который учинила ей наставница. Они и сами готовы были принять в нем участие. Впрочем, слишком «наседать» на Цинию у них никогда не получалось. Язычок у нее был острый и она очень даже могла за себя постоять.

- Циния, - сказала Калатея, - когда примешься за работу, не забудь почистить ячейки под потолком, а то малышки до них не достают.

- Не волнуйся, все сделаю как надо - отвечала Циния, - я ведь не такая коротышка, как ты.

- Надеюсь ты постараешься, - вставила Азалия. – Будет плохо, если госпожа Кливия найдет какие-нибудь недоработки.

- А откуда она о них узнает? Уж не от тебя ли?

- Прекратите этот галдеж! – одернула воспитанниц наставница. – Ступайте молча за мной и ведите себя прилично, чтобы мне не было за вас стыдно.

Кливия вновь проползла сквозь ячейку без дна на противоположную сторону сота. Ученицы последовали за ней. Циния была последней. Ей было очень грустно. И не только из-за наказания. Злорадство сестер ее тоже тяготило, хотя она никогда бы в этом не призналась. «И почему меня никто не любит?» - не раз уже задавалась она вопросом. На самом деле причина нерасположения к ней лежала на поверхности и не надо было обладать большой проницательностью, чтобы ее увидеть. Как-то так получилось, что с самого своего рождения Циния была «не такая, как все». Игры сестер, их детские тайны, интересы, увлечения и стремления совершенно ее не занимали. Сама не зная почему, она находила их мелочными и наивными. И действительно, мирок рабочих пчел достаточно узок. Они целиком погружены в заботу о своем гнезде, которое представляется им центром мироздания. А все, что находится за пределами гнезда, они воспринимают только как приложение к нему. Но Циния, сама не зная почему, имела тягу именно к этому, далекому и «запредельному». И поскольку вокруг не оказалось никого, с кем бы она могла поговорить на интересующую ее тему, Циния искала друзей в другом месте. Так уж получилось, что из всех ее знакомых один только Фикус думал и чувствовал также как она. Конечно, будь Циния чуточку хитрее, она могла бы притворяться, изображать интерес, хотя его на самом деле не было. Но как раз притворство было Цинии совершенно чуждо. Обычно она говорила то, что думала. Стоило ли удивляться, что все считали ее «странной» или того хуже - «гордячкой» и «зазнайкой»?

Глава 3. Царица

Добравшись до Третьего сота, госпожа Кливия остановилась рядом с ячейками, в которых несколько пчелок занимались приготовлением перги.

- Итак, - сказала она, - проверим, как вы усвоили вчерашний урок. Скажи мне, Анемона, из чего пчелы делают пергу?

- Из пыльцы цветов, госпожа.

- А где цветы прячут свою пыльцу, Циния?

- В тычинках, госпожа. Каждая тычинка заканчивается маленькой подушечкой. В них пыльца и храниться. Едва коснешься подушечки, как пыльца просыпается как пудра прямо на пчелку, прилетевшую в цветок за нектаром.

- Все верно, - подтвердила Кливия. – А потом сборщица счищает с себя пыльцу, скатывает в маленький комочек, смачивает ее нектаром, приносит в гнездо и передает приемщице. А что происходит с пыльцой дальше, мы как раз сейчас и наблюдаем.

Действительно, прямо на их глазах пчелки-приемщицы быстро наполнили пустую ячейку разноцветными комочками. Пыльца, собранная с разных цветков, переливалась всеми цветами радуги. Когда в ячейке больше не осталось места, одна из пчелок старательно утрамбовала содержимое своей головой.

- Теперь, - продолжала рассказ наставница, - можно приготовить пергу. Для этого пыльцу заливают медом. Так получается тесто для наших любимых хлебцев. Но чтобы тесто превратилось в пергу, требуется выдержать его некоторое время в тепле и дать как следует перебродить. В результате получается вкусное и питательное кушание, которое вы впервые попробовали, когда были еще слепыми личинками.

- Обожаю пергу! – прошептала маленькая Калатея. – Ничего вкуснее в жизни не пробовала.

- Так ты еще ничего и не видела, кроме классной ячейки, - заметила Циния.

- А теперь идем дальше, - объявила Кливия. – Узнаете, как мы пчелы готовим мед.

Они поднялись по соту к другому ряду ячеек, где так же трудились приемщицы.

- Расскажи нам, Бегония, - велела наставница, - из чего обычно делают мед?

- Из нектара, госпожа.

- А что такое нектар?

- Сладкий сок, укрытый в глубине цветка.

- Действительно, это так. Многие насекомые питаются нектаром и умеют его высасывать. Но только мы, пчелы, да еще, пожалуй, шмели, научились превращать нектар в мед. Это великое искусство недоступно больше никому! Взгляните на пчелок, ваших старших сестер. Они как раз заняты приготовлением меда.

Каждая из приемщиц, на которых указала госпожа наставница, держала перед ртом маленькую янтарную капельку.

- Благодаря дыханию, - продолжала Кливия, - из нектара испаряется большая часть воды, и остается густой сироп. После этого капельку подвешивают в открытой ячейке для последующего усыхания. Когда сироп еще больше загустеет, он через несколько дней превращается в мед. Мы можем хранить его на протяжении долгого времени. Мед не забродит и не испортится. Но не подумайте, что кто-то другой, подышав на нектар, сумеет сделать его медом! Для того, чтобы все вышло как надо, нектар обязательно должен побывать в пчелином зобике. А теперь скажи мне, Азалия, для чего нам необходим мед?

- Чтобы его есть, госпожа, для чего же еще?

- Не думаю, что этот ответ можно считать исчерпывающим. Кто-нибудь сможет дополнить? Например, ты, Камассия?

- Мне нечего добавить, госпожа, - призналась староста.

- Я, я могу добавить! – сказала Циния. – Мед нужен нам для того, чтобы быть сильными и выносливыми. Благодаря ему мы можем улетать далеко от гнезда, переносить большие тяжести. И наконец, благодаря меду мы можем не бояться холода.

- Верный ответ, - согласилась наставница. – Вы, юные пчелки, родились весной и не знаете, что такое холодная зима! Но я гораздо старше вас и поэтому видела намного больше. Зимой в лесу становится так холодно, что вода превращается в белый скрипучий порошок, называемый снегом. Снег засыпает всю землю, не остается ни травы, ни цветов. Даже листьев на деревьях нет, потому что они не выносят холода и опадают. Мороз пробирается всюду, насквозь промерзают и стволы деревьев. Лишь в нашем запечатанном дупле также тепло, как летом! Вы спросите, почему? Потому что каждая пчелка ест мед. Когда она обмахивает себя крыльями, то благодаря меду начинает испускать тепло. И она такая горячая, что согревает воздух вокруг себя. Ваши личинки вышли из яичек, когда на ветках этого дерева еще лежал снег. Но мы согревали вас своим теплом, и вы стали такими, какие сейчас. Вот что такое мед! Вот почему он нам так нужен!

Юные ученицы, забыв обо всем, слушали рассказ наставницы. Неожиданно из верхней части сота до них донеслось громкое жужжание. С чего бы это? Все с любопытством стали всматриваться вдаль. Ведь внутри дупла, как вы сами понимаете, никаких ламп нет, и там достаточно темно. Оказалось, что неподалеку зачем-то собралось множество пчел. Все они были очень возбуждены: глухо гудели, махали крылышками и даже запрыгивали друг другу на спину.

- Это царица! – воскликнула Кливия. – Повернитесь и приветствуйте нашу матушку. Быстрее!

Впрочем, пчелки не нуждались ни в каком понукании. Они были еще очень молоды и никогда прежде не видели свою матушку, хотя постоянно о ней слышали. Теперь они смотрели на нее во все глаза. Царица Розалинда выглядела весьма внушительно, даже если забыть про окружавшую ее пышную свиту. Она была гораздо крупнее своих дочерей. Ее отличали короткие блестящие крылышки, большая величественная голова и длинное острое брюшко с яйцекладом, которое она с важностью влекла за собой. Это брюшко было окружено в пчелиной семье особенным вниманием и почитанием. Ведь все тысячи проживавших теперь в гнезде пчел именно из него появились когда-то на свет в виде крохотных яичек. И десятки тысяч тех пчел, что жили до них, тоже когда-то вышли из яичек, отложенных царицей Розалиндой. Равным счетом, как и те, что появятся позже. Ведь царицы в пчелиных семьях живут удивительно долго. На протяжении их жизни успевают смениться несколько поколений рабочих пчел и трутней.

Все эти мысли быстро пронеслись в головке Цинии, пока она наблюдала за важной поступью своей матушки. А вслед за мыслями появился неожиданный вопрос.

- Послушайте, госпожа наставница, - спросила Циния. – Вы не раз рассказывали, что все наши пчелки появились на свет из яичек царицы Розалинды.

- Совершенно верно.

- А новая молодая царица тоже появится из ее яичка?

- Разумеется, из ее. Ты могла бы и сама об этом догадаться, если бы чуть-чуть подумала.

- И она родится, когда матушка Розалинда сама этого захочет или как?

Кливия строго посмотрела на ученицу, а потом отчеканила:

- Запомни раз и навсегда: спрашивать о молодой царице пока жива и здравствует старая – это верх неприличия! Никогда больше не позволяй себе таких вольностей! Ты поняла меня?

- Поняла, госпожа, - пролепетала Циния. Она, конечно, не ожидала, что на простой вопрос последует такая отповедь!

Сестры, наблюдая за этим разносом, тихо пересмеивались. Сами они никогда бы не стали интересоваться подобными вещами. Между тем Розалинда скрылась вдали. Сумятица улеглась.

- Экскурсия окончена, - объявила Кливия. – Все свободны, а ты, Циния, отправляйся в класс…

Цинии пришлось изрядно повозиться, прежде чем она убралась во всех классных ячейках. Потом она отнесла сор на обочину дорожки. Там его должны были подобрать уличные подметальщицы. Циния хотела уже отправиться в общежитие, где обычно ночевала вместе с сестрами-одноклассницами, но тут увидела компанию трутней. Большие, черные и мохнатые, они вразвалку шагали по дорожке и громко трубили в свои короткие хоботки. В одном из проходивших Циния узнала Фикуса и радостно его окликнула.

- А я сегодня царицу видела, - похвасталась она. И рассказала про экскурсию на Третий сот и про все, что за ней последовало. В заключении упомянула и про вопрос, что задала наставнице.

- Представляешь, - сказала она, - Кли-кли так на меня поглядела, словно я какую-то несусветную глупость сморозила.

- Так оно и есть, крошка, - снисходительно пояснил один из трутней. - Будь ты чуть повзрослее, догадалась бы: если Розалинда узнает из какого яйца выйдет молодая царица, она его скорее сама выпьет, но не даст появиться на свет сопернице. Ведь когда в пчелиную семью приходит молодая царица, старая всеми силами добивается ее казни.

– И ее можно понять, - сказал другой трутень. – Двух цариц в одном гнезде быть не может. Матушке Розалинде останется только одно - бросить наше дупло, со всеми запасами меда и отправиться с немногими сторонниками в изгнание.

- Ей придется устраиваться на новом месте, - загалдели трутни.

- Опять заводить соты!

- Выводить молодь!

- Терпеть непогоду!

- Бороться с невзгодами!

- Таков закон, который испокон веков установился среди пчел.

- И поэтому, - подытожил первый трутень, - наша мамочка скорее убьет малышку, чем позволит ей занять свое место.

- Я ничего этого не знала, - призналась Циния. Она была явно озадачена их рассказом.

Глава 4. Кладка яиц

На следующий день госпожа Кливия собрала своих подопечных и обратилась к ним с короткой речью:

- До сих пор вы скорее играли, чем по-настоящему работали, - сказала она. – Но теперь у вас появляются серьезные обязанности по поддержанию порядка в гнезде. Сначала будете заниматься уборкой, а потом вам доверят заботу о маленьких личинках. Отправляйтесь-ка на Двадцать Седьмую улицу. Там найдете старшую пчелу Фацелию. Она объяснит, что надо делать.

Двадцать Седьмая улица располагалась неподалеку от общежития. Надо было только спуститься по Главному проспекту к продовольственным складам, а потом повернуть направо.

Фацелия – маленькая, но энергичная особа – встретила новичков тихим благожелательным жужжанием:

- Ага, помощницы явились! - обрадовалась она. – Как раз вовремя! Раньше здесь хранилась перга, которую запасли перед началом зимы. Но сейчас большую ее часть уже съели. Поэтому решено устроить в этих ячейках детский сад. Скоро прибудет царица Розалинда и отложит в каждую из них по новому яичку. Однако прежде надо все здесь тщательно отчистить и отдраить, а потом обмазать стенки прополисом, чтобы наши малышки не подхватили какой-нибудь заразы. Понимаете, какое ответственное дело вам поручено?

- Неужели царица доберется до нашего захолустья? – удивилась Бегония.

- Запомни, голубушка, - строго произнесла Фацелия, - никакого захолустья в гнезде нет и не может быть. Все, что происходит даже в самом отдаленном соте, имеет для его жизни важное значение. А наша матушка-царица (да продлится ее жизнь как можно дольше!) вникает во все детали этой жизни. Но главное занятие для нее – класть яйца. Ведь вслед за летом придет осень, а потом и зима. И для того, чтобы собрать необходимые припасы, нам потребуется много крепких работниц. Знайте, что яйца матушка кладет только в хорошо подготовленные, вычищенные до блеска ячейки. Если, проходя по нашей улице, она пропустит хотя бы одну, я взыщу с виновной по полной. Так что отнеситесь к заданию со всей ответственностью. Тут вам уже не детские игры, а серьезное дело!

Сделав это внушение, Фацелия удалилась. Камассия принялась делить улицу на равные участки. Цинии достался тот, что примыкал к самому краю сота, крепившемуся здесь к стенке дупла. Когда с разметкой было покончено, пчелы разошлись по ячейкам и принялись за работу. Прежде всего они старательно выскоблили челюстями и коготками остатки старой перги. Потом принялись полировать стенки и донышки ячеек подушечками лапок. В заключении каждая обработала их прополисом (это смолистое вещество пчелы добывают из почек различных растений или из древесины, для чего тщательно выжимают волокна челюстям).

Циния старалась изо всех сил. И не потому, что она боялась выговора со стороны Фацелии или самой царицы. Просто ей хотелось, чтобы личинкам было хорошо и безопасно в их маленьких домиках. Сестры уже закончили работу и удалились восвояси, а Циния все ползала по своему участку. Наконец намеченный на сегодня урок был выполнен. Примостившись возле последней ячейки, пчелка рассеянно жевала кусочек перги и вдруг заметила, что в одном месте сот неплотно прилегает к стенке дупла, так что между ними образовалась достаточно широкая щель. «Ход на другую сторону? – подумала Циния. – Было бы неплохо. В случае чего можно порядочно срезать дорогу». Она решила немедленно проверить свою догадку. Однако, забравшись внутрь, никакого прохода она не нашла, а оказалась в небольшой искусственной пещерке. В полу были устроены четыре ячейки. Почему и когда их вылепили, теперь уже вряд ли у кого узнаешь. По-видимому, пчелки-строители хотели использовать ячейки для каких-то своих целей, а потом передумали и просто забыли о них. По крайней мере, никакой перги здесь не хранили. Все ячейки были новенькие и чистенькие – хоть сейчас яичко откладывай. Да только царица в крошечный закуток, конечно, забираться не станет. Циния выползла наружу и отправилась в общежитие. О своем открытии она, конечно, никому сообщать не станет. «Пусть это будет моя тайна! – решила она по дороге. – Моя и, может быть, Фикуса».

На другой день кропотливая работа продолжалась. Еще утром Фацелия сообщила:

- Сегодня царица Розалинда планирует завернуть к нам на Двадцать Седьмую! Надо все подготовить к ее приходу.

По этому случаю уроки в школе были отменены, и даже обеденный перерыв сокращен до минимума. Свою порцию перги Циния проглотила буквально на ходу. Фацелия все время находилась рядом с ученицами и придирчиво осматривала их ячейки. Калатее пришлось несколько раз переделывать работу, и она даже получила от старшей нагоняй за нерадивость. Но к Цинии у Фацелии никаких претензий не возникло - все стенки были гладко выровнены и тщательно промазаны прополисом.

- Молодец! – похвалила Фацелия. – Вижу, что тебе можно доверить серьезное дело.

Розалинда появилась вечером. Ее сопровождала госпожа Кливия, а также свита из десятка особо приближенных пчел, обеспечивавших царицу едой и помогавших ей в непростом деле продолжения пчелиного рода. Цинии в первый раз довелось увидеть матушку так близко, и она смотрела на нее во все глаза. Розалинда показалась ей уставшей. Впрочем, это было не удивительно. Двадцать Седьмая улица, до которой она добралась на исходе дня, была шестой из тех, что ей пришлось посетить с утра. А всего, как Циния узнала от Фацелии, царица в течение дня отложила почти тысячу яиц!

Пока помощницы быстро пробегали вдоль рядов ячеек, царица пожелала познакомиться с молодыми работницами. Они по очереди подходили к своей матери и осторожно касались ее усиков своими. Рядом с Розалиндой стояла Кливия и представляла ей своих подопечных. И для каждой работницы у царицы находилось несколько теплых слов.

Когда наступила очередь Цинии, Кливия сказала:

- Это весьма беспокойная пчела, госпожа. Сказать по правде, она доставляет мне больше хлопот, чем все остальные ученицы вместе взятые. Упрямая особа, но старается хорошо учиться и работает весьма старательно. В наблюдательности ей не откажешь.

- Рада познакомиться с тобой, Циния, - негромко произнесла царица и устремила на юную пчелку свои внимательные и немного печальные глаза. – Зачем же ты расстраиваешь наставницу?

- Я не специально, матушка, - пробормотала Циния, смущенная и расстроенная тем, что у царицы может сложиться о ней превратное мнение. – В моей голове рождается столько вопросов. И я не всегда могу получить на них ответы. От этого меня и тянет на всякие приключения.

- Ах, молодость, молодость, - вздохнула царица. – Запомни, дорогая: главное в жизни пчелы это ее семья. Семья всегда на первом месте. Лишь после того, как ты выполнишь свой долг перед семьей, можно подумать немного о себе. Хотя, скажу тебе по секрету, у меня самой на себя времени никогда не остается.

- Хорошо, госпожа, - прошептала Циния. - Я запомнила ваши слова. Теперь они навсегда останутся в моем сердце.

Помощницы вернулись с осмотра удовлетворенными – ни единого замечания к работе Фацелии и ее юных сестер у них не возникло. Царица поднялась и не спеша стала обходить пустые ячейки. Приблизившись к очередной, она пристраивалась на краю и опускала в нее свой длинный яйцевод. В таком положении Розалинда замирала на восемь-десять секунд. Потом переходила к следующей ячейке, и вся операция повторялась вновь.

Когда царица удалилась на другой конец улицы, Циния осторожно заглянула в ближайшую ячейку. На самом дне она разглядела крохотное продолговатое беленькое яичко размером приблизительно в треть ее хоботка. Особыми выделениями из яйцеклада оно было прикреплено ко дну ячейки в вертикальном положении. С верхней стороны яичко было чуть более выпуклое. При виде этого чуда сердце в груди у Цинии забилось чаще и сильнее. «Будь спокойна, крошка, - прошептала она, - я сделаю все для того, чтобы из тебя вышла здоровая и работящая пчелка!»

Циния заглянула во вторую ячейку, потом в третью. В каждой из них тоже лежало одно яичко. А вот в четвертой ячейке оказалось сразу два яичка! Как так могло получиться – из-за рассеянности или усталости царицы – навсегда осталось неизвестным. Сначала Циния хотела сообщить о находке госпоже Кливии. Но потом передумала. «Все ячейки уже заняты, - сказала она себе. – Яичко унесут в другое место, а то и вообще выбросят вместе с мусором. Пусть лучше оно останется у меня! Благо, место для него есть». Циния быстро достала яичко, отнесла его в открытую накануне пещерку и положила на дно ближайшей ячейки. Пусть полежит пока здесь, а дальше будет ясно, что с ним делать.

Глава 5. Малышки

На третий день, когда Циния и ее сестры пришли после уроков на Двадцать Седьмую улицу, вместо Фацелии их встретила видная пчела из ближайшего окружения царицы.

- Меня зовут Гортензия, - сообщила она. – Будете работать теперь под моим наблюдением.

- А почему? – спросила Калатея.

- Потому что вы становитесь старше, и ваши обязанности делаются более ответственными. Вы хорошо потрудились перед кладкой яиц. Теперь вам поручается уход за личинками и их выкармливание.

- Нам доверят кормить малышей? – спросила Циния.

- Вам, - подтвердила госпожа Гортензия. – Потому что только вы сможете дать им то, в чем они больше всего нуждаются – пчелиное молочко.

- Я бы с удовольствием дала! – воскликнула Циния. – Но у меня его нет.

- Ошибаешься! Оно у тебя есть. Оно есть у каждой молодой пчелки твоего возраста. Но чтобы им поделиться, надо очень любить ваших младших сестренок и очень хотеть им помочь. Дело в том, что никакой другой корм для маленьких личинок не годится. И если вы не дадите им маточного молочка, они просто умрут от голода. Когда-то вы сами готовились выйти из яйца, и такие же пчелки как вы сейчас день и ночь следили, чтобы вы ни в чем не нуждались. А эти новорожденные личинки будут обязаны своей жизнью вам!

Циния подошла к ближайшей ячейке и заглянула внутрь. Она заметила, что с яичком произошла перемена. Теперь оно не стояло, а лежало. Цвет его тоже изменился – из белого оно сделалось светло-серым. Оболочка яичка истончилась, стала менее плотной и полупрозрачной, так что сквозь нее можно было рассмотреть личинку.

- Я очень хочу помочь своей сестричке! – воскликнула Циния, - подскажите мне, что я должна сделать!

Тогда встань вот здесь, - распорядилась госпожа Гортензия, - открой рот и вообрази, что ты ее кормишь.

Циния представила, как малышка появляется на свет, слепая, беспомощная и голодная, как жадно ищет она корма и участия. И ей стало очень и очень жаль крошку. В эту минуту ее тело неожиданно стало вибрировать легкими толчками, и Циния почувствовала, как между верхними челюстями у нее пробежала кислая на вкус и жгучая капля.

- Молодец! – похвалила госпожа Гортензия.

Дно ячейки заполняла белая густая жидкость с желтоватым оттенком. И яйцо теперь словно плавало в этой массе.

- Все видели? – спросила наставница. А теперь расходитесь и постарайтесь сделать также, как ваша сестра Циния.

Пчелки послушно отправились каждая на свой участок. Искусством кормления вскоре овладели все, кроме Калатеи, но и у той в конце концов получилось.

Никогда еще Циния не испытывала такого удовольствия от своей работы. Однако она требовала определенной сноровки. Появившуюся между челюстями капельку молочка следовало осторожно стряхнуть на дно или стенку ячейки и после этого несколько разравнять, так чтобы она растеклась вокруг яичка. После этого можно было переходить к следующей. Улучшив минутку, Циния заглянула в секретную пещерку и оделила молочком спрятанное там яичко.

Госпожа Гортензия внимательно наблюдала за процессом кормежки.

- Довольно! – объявила она. – Теперь можете отдохнуть.

- Но я могу накормить еще несколько яичек! – воскликнула Циния. – Мне совсем-совсем не трудно!

- Не стоит этого делать. Если твой организм будет вырабатывать слишком много молочка, оно потеряет питательные свойства, а это плохо для личинок. Ступайте в общежитие, хорошо покушайте и набирайтесь сил. Они вам скоро понадобятся. Ведь подрастающим личинкам потребуется очень много пищи. Вам придется порядочно потрудиться, чтобы утолить их голод.

- А когда личинки появятся на свет?

- Думаю, уже сегодня. Ведь они хорошо чувствуют молочко.

- Ой, а можно мне посмотреть?

- Конечно.

Циния подбежала к ячейке, в которую обронила незадолго до этого самую первую капельку корма и поняла, что за то время, что она отсутствовала, здесь многое изменилось. От соприкосновения яйца с молочком его стенки начали растворяться и сделались почти прозрачными. Крошечная личинка внутри извивалась и поворачивалась, упираясь в заключающую ее оболочку.

- Смотрите, - прошептала Циния. – Она живая! Она движется!

- А ты что думала? Что она будет спать, когда вокруг столько еды? – снисходительно заметила Камассия. Но на самом деле она тоже была захвачена разворачивавшейся перед ними картиной.

И тут яичко лопнуло! Крошечная личинка выскользнула из него на дно ячейки, изогнулась в виде полуколечка и стала жадно глотать молочко. У нее была нежная белая кожица с перламутровым оттенком.

Пчелки, стоявшие возле других ячеек, громко обменивались впечатлениями. Циния поняла, что их личинки одна за другой выбираются из яичек.

- Что ж, - обратилась к ним госпожа Гортензия. – Я поздравляю вас с удачным рождением нового поколения семьи. Все яички на вашей улице оказались здоровыми. Ни одно не погибло. Теперь только от вас зависит, превратятся эти личинки в молодых здоровых пчелок или нет. Распределите между собой ячейки и беритесь за дело. Первое время личинки не требуют много пищи, но по мере роста растет и их аппетит. Надо будет кормить все чаще и чаще.

- А вас что, не будет с нами? - спросила Камассия.

- Я не могу все время находиться на одной улице, - ответила наставница. –Личинки выводятся каждый день во многих местах, и я должна быть повсюду. Так что многое вам придется делать самим. Но вы знаете, где меня найти в экстренном случае. А сейчас я советую получше выспаться. Ваши подопечные хорошо покушали и тоже скоро заснут. Но завтра они проснутся голодными. И будут постоянно требовать пищи. Боюсь, что на сон у вас будет оставаться не очень много времени.

Гортензия попрощалась и отправилась на соседнюю улицу.

- Она права, - сказала Камассия, - пойдемте спать. Но одного дежурного все-таки оставим на всякий случай. Пусть это будет Циния!

Бегония хихикнула. Ей показалось забавным, что Цинию заставили ночевать за пределами общежития. Но сама Циния совсем не почувствовала себя уязвленной.

- Хорошо, - покорно согласилась она. – Я подежурю.

Когда сестры ушли, она юркнула в пещерку и заглянула внутрь ячейки. Маленькая личинка спала в лужице из остатков молочка. Она была такая крошечная и беззащитная, что Циния почувствовала прилив нежности.

- Маргаритка, - сама не зная почему вдруг прошептала она, - я назову тебя Маргаритка! И когда ты превратишься во взрослую пчелку, мы с тобою обязательно подружимся!

Циния так устала, что вскоре задремала. Было, наверно, раннее утро, когда она, словно повинуясь какому-то толчку, поднялась и заглянула в ячейку. Маргаритка уже не спала! Вокруг нее совсем не было молочка. И теперь она медленно ползала по кругу и тыкалась в разные стороны в поисках пищи.

«Ах бедняжка! – прошептала Циния, - ты умираешь от голода, а я дрыхну, как будто дома, а не на дежурстве! Подожди, сейчас я тебя накормлю». Но прежде она подкрепилась сама – поела перги с медом, а потом сбегала к поилке и как следует напилась.

Вернувшись к личинкам, Циния первым делом отправилась к Маргаритке. Тело ее привычно завибрировало, большая капля молочка упала на дно. Маргаритка принялась жадно поглощать пищу. «Завтракай пока, - сказала Циния. – Позже я тебя опять навещу. Пойду покормлю твоих сестричек. Они тоже проголодались. Не скучай!»

Все личинки пробудились, так как им не давало уснуть чувство голода. Каждая получила свою порцию, но меньшую, чем Маргаритка. Циния видела, что желающих слишком много и старалась снабдить их хотя бы небольшим количеством пищи, чтобы на время притупить голод.

Кормежка была в полном разгаре, когда на Двадцать Седьмую одна за другой стали собираться одноклассницы.

- Вы только посмотрите на Цинию! – с усмешкой прожужжала Азалия. – Она решила стать ударницей! Наверно, и спать не ложилась.

- Зато ты выспалась за двоих, - в тон ей отвечала Циния. – Удивляюсь, что вообще вспомнила о наших личинках. Они, между прочим, умирают от голода.

- Скажешь тоже – умирают! – проворчала Камассия. – Мы их вчера так насытили, что они проспят до вечера.

Но, заглянув в несколько ячеек, она поняла, что ошибается.

- Циния права! – воскликнула Камассия. – Быстро принимайтесь за дело. Нельзя оставлять личинок без надзора. Одного дежурного мало. Будем пока работать сменами, а там видно будет. Может быть, нам вообще придется здесь поселиться.

Камассия оказалась права. Спокойные деньки для молодых пчелок закончились. Личинки росли прямо на глазах и вместе с ними рос их аппетит. Стоило обойти все ячейки, как уже надо было вновь приниматься за кормежку. Впрочем, питание явно шло новорожденным на пользу. К полудню второго дня они весили уже в десять раз больше, чем после рождения и не собирались останавливаться на достигнутом!

Быстро обегая свой участок, Циния каждый раз немного задерживалась у ячейки Маргаритки. Своей любимице она старалась дать молочка побольше. Так что личинка буквально в нем купалась.

Ближе к вечеру Циния с тревогой обнаружила, что некоторые личинки потеряли аппетит. Количество молочка в их ячейках почти не уменьшалось. Да и сами личинки выглядели теперь не так, как утром. Кожица их потеряла блеск и стала матовой. Взволнованная Циния со всех ног помчалась на Двадцать Шестую улицу, где теперь трудилась госпожа Гортензия. Но наставницу известие о болезни нисколько не встревожило.

– Не волнуйся, - сказала она. - Все идет так, как должно идти. Просто наступило время линьки.

- Линьки? – удивилась Циния.

- А ты как думала? Тело личинки растет. Старая кожица не поспевает за этим ростом. Поэтому личинка должна от нее избавиться. По мере роста такое случится еще не раз.

И все произошло точно так, как она предсказала. Циния заметила, что старая кожица на головке одной из личинок лопнула, а потом стала разрывается все дальше и дальше. Из отверстия показалась личинка с новой кожицей. Спустя какое-то время она целиком выползла из своей шкурки, которая в виде очень тонкой пленки осталась в дальнем углу ячейки. Совершив свой труд, личинка некоторое время отдыхала, а потом накинулась на еду с такой жадностью, как будто хотела наверстать все упущенные кормежки. И опять стала быстро расти.

Глава 6. Циния переживает потрясение

Заботы о личинках так поглотили Цинию, что она забыла о прежней жизни. И вспомнила о ней лишь тогда, когда увидела Фикуса. Трутень пробрался на Двадцать Седьмую улицу поздним вечером, улучшив минутку, когда утомленные пчелки дали себе минутку отдыха и тихо дремали.

- Привет, - сказал он, - что-то последнее время тебя не слышно и не видно.

- А ты будто не знаешь, что у нас тут творится? – зевая, спросила Циния. – Такой аврал - голову некогда приложить.

- Готовите пополнение для царицы? – спросил Фикус. – Молодцы!

Голос его, впрочем, прозвучал достаточно равнодушно. Вид маленьких подрастающих личинок не вызывал в его душе никаких сильных чувств. Циния не очень этому удивилась. Только пожалела, что ее друг начисто лишен некоторых тонких переживаний. Но такова была его природа! Приходилось принимать Фикуса, какой он есть.

Следующий день также прошел в напряженных трудах. Время от времени, когда приходил черед новой линьки, личинки успокаивались на пару часов, однако потом опять набрасывались на молочко.

- Я больше так не могу, - простонала Бегония, столкнувшись с Цинией возле поилки. – Эти личинки растут, а я сохну и теряю в весе. Даже страшно представить, сколько молочка мне сегодня пришлось раздать! Еще два дня такой работы, и от меня останется одна только пустая шкурка.

- По мне так ты нисколько не похудела, - отрезала Циния. Она уже давно заметила, что Бегония на самом деле выкладывается далеко не полностью. Своих подопечных она наделяла совсем-совсем крошечными капельками. Личинки на ее участке вечно были голодными и тревожно крутились на месте в поисках пищи

- Госпожа Гортензия, - позвала нас сегодня вечером на Двадцать Пятую, - объявила Камассия. – Она хочет дать новые наставления.

В назначенное время сестры отправились на соседнюю улицу. Все сильно устали и были рады прогуляться. Госпожа Гортензия не заставила долго себя ждать.

- Молодцы, что быстро собрались, - сказала она. – Сильно вымотались?

- Очень! – пожаловалась Бегония. – Прямо с ног валимся.

Эти слова были поддержаны дружным жужжанием остальных.

- Ничего, - успокоила их наставница. – Дальше будет полегче, потому что с завтрашнего дня начнете подмешивать к молочку пергу. Личинки уже большие, можно понемногу переводить их на взрослый корм. За этим проследит госпожа Кливия. Она останется вместо меня.

- Вы нас покидаете? – удивилась Циния.

- Увы, дитя мое. Вот-вот появятся из яиц личинки на Шестом соте. Я должна при этом присутствовать. Но ничего страшного! Кливия опытная и мудрая наставница. Она вполне сможет меня заменить.

Циния промолчала, хотя в глубине души не согласилась. У нее было свое мнение о госпоже Кливии, причем не очень высокое.

- Раз уж вы собрались, - продолжала Гортензия, - я хочу предостеречь вас от одной опасности. – Общаясь с личинками, следует быть очень внимательным к чистоте. В школе вам, конечно, говорили, что в воздухе, в воде, в пище живет множество микробов.

- Да, мы об этом слышали от госпожи Малопы, нашей преподавательнице по цветоведению, - подтвердила Азалия.

- Некоторые из микробов являются возбудителями опасных болезней. Особенно опасна для малышей злокачественная гнильца, которую называют еще черной смертью. Болезнетворные бактерии поражают личинку после того, как она превратится в куколку. Спасти ее невозможно. Личинка сначала чернеет, а потом тело ее лопается и разваливается. Она буквально сгнивает заживо.

- Какой ужас! – воскликнула Циния. – Она вдруг представила, как заболевает и умирает Маргаритка.

- Еще ужаснее то, - сказала госпожа Гортензия, - что злокачественная гнильца очень заразна. Перекидываясь из одной ячейки в другую, она может поразить всех личинок до одной. Однако зла легко избежать, если соблюдать простые правила. Завтра вы начнете подкармливать ваших питомиц пергой. Бывает, что болезнетворные микробы попадают к личинкам вместе с ней. Поэтому берите пергу только из тех ячеек, что располагаются на ваших участках. Мы специально и с особенной тщательностью готовили ее для малышей.

На другой день под наблюдением госпожи Кливии сестры вскрыли ближайшую ячейку с пергой. После этого, зачерпнув корма, каждая стала понемногу добавлять его в маточное молочко. Личинки поначалу с подозрением отнеслись к новому блюду. Но потом чувство голода заставило их забыть о капризах.

- Следите за тем, чтобы перга была в каждой ячейке! – несколько раз повторила госпожа Кливия. – В каждой! Нельзя пропустить ни одной.

Не довольствуясь наставлениями, она внимательно наблюдала за тем, как они исполняются. Циния делала все, что от нее требовали, хотя и не без тревоги. Рассказ Гортензии о злокачественной гнильце пробудил в ее сердце сильные сомнения. Тем не менее она накормила пергой всех своих личинок. Но когда Циния подошла к ячейке Маргаритки, страх одолел ее с новой силой. «Госпожа Гортензия разрешила прикормку пергой, чтобы облегчить наш труд, - сказала она себе. - Спасибо ей за это. Только одна личинка погоды не сделает. Полтора десятка я, конечно, молочком не выкормлю, но одну вполне могу попробовать». Придя к такому заключению, Циния решила, что будет кормить Маргаритку по-старому, то есть одним только маточным молочком.

Это оказалось не сложно. После того как личинки переключились на пергу, у пчелок появилось больше свободного времени. Госпожа Кливия велела им опять посещать уроки в школе. Бегония, да и некоторые другие с радостью воспользовались ее распоряжением как поводом, чтобы увильнуть от тяжелой работы. Но Циния твердо заявила, что намерена оставаться со своими личинками до самого их окукливания. Заодно она готова присматривать и за другими. Госпожа Кливия не стала спорить. Каждый день она посылала на помощь одну или двух помощниц. У них было столько хлопот на своих участках, что до ячеек Цинии никто не добирался. И это оказалось ей на руку. Потому что Маргаритка неожиданно стала расти вдвое стремительнее прежнего, обгоняя всех остальных. Вскоре она перестала помещаться на дне своей ячейки. Тогда Циния тщательно вычистила соседние и обработала их прополисом. Ночью, когда никто за ней не следил, Циния пустила в ход свои челюсти и разломала перемычки между ячейками. Таким образом апартаменты Маргаритки значительно увеличились. И очень кстати. Маргаритка уже заметно превосходила габаритами своих сестер. Это стало беспокоить Цинию. Она понимала, что что-то пошло не так. Маргаритка явно выбивалась из общего ряда!

«Неужели я причинила ей вред?» – думала несчастная пчелка, ворочаясь без сна. Если бы рядом была госпожа Гортензия, Циния, скорее всего, раскрыла бы ей свой секрет. Но говорить о Маргаритке Кливии, она не решилась. Скандала и наказания ей тогда точно не избежать. Ответ на мучившие ее вопросы Циния, неожиданно для себя получила от Фикуса.

Явившись как-то вечером проведать свою подружку, трутень спросил:

- Помнишь, ты говорила, что у тебя вышла стычка с Кли-Кли из-за того, что ты спросила ее о новой царице?

- Ага, - рассеяно отозвалась Циния.

- Я осторожно расспросил своих учителей. Они, правда, тоже не очень в теме, но оказалось, что кое-какие сведения на этот счет у них имеются.

- И что?

- Старая царица никогда не знает, из какого яйца появится новая. Потому что яички всех пчел одинаковые. Дело вовсе не в яйце, дело в пище, которой кормят личинок.

- В пище? У царицы какая-то особенная пища?

- На самом деле ничего особенного. Вы ведь выкармливаете личинок в первые дни одним молочком. А потом?

- Добавляем пергу, ты же знаешь.

- Вот-вот. Если кормить личинку пергой, она станет обычной рабочей пчелкой. Но если продолжать питать ее маточным молочком, она превратится в царицу.

- Что? – прошептала Циния. – Что ты сказал?

Фикус удивленно посмотрел на нее.

- Я сказал, что, если личинку кормить одним молочком, она превратится в царицу. Все очень просто. Только знать об этом школярам вроде нас с тобой не положено. Поэтому Кли-Кли и отшила тебя, когда ты полезла со своими расспросами… Да что с тобой? Ты вся дрожишь. Что-то случилось?

- Нет, - сказала Циния. Она постаралась совладать с волнением и произносила слова как могла спокойно. – Просто это действительно важное известие. И зря Кли-Кли тогда все не разъяснила. Мне кажется, она об этом еще пожалеет…

Глава 7. Окукливание

Рассказ Фикуса поразил Цинию до глубины души. Выходит, по ее вине в гнезде вот-вот должна появиться новая царица? Хотя Циния была всего лишь юная школьница, она понимала, к каким серьезным последствиям это приведет. Как отнесется к новости царица Розалинда и вся пчелиная семья? Что будет с ней самой? С Маргариткой? С остальными? Цинии очень хотелось собраться с мыслями и как следует все обдумать. Только времени на размышления не оставалось. Из каждой ячейки навстречу нашей пчелке тянулась голодная личинка. Все они порядочно набрали в весе и выросли. Многие, опираясь на мускулистый хвост, могли даже приподниматься над краем ячейки. Правда, они все равно ничего не видели. Ведь в отличие от личинок других насекомых, которые ведут вполне себе самостоятельную жизнь (строят дом, охотятся и активно исследуют окружающий мир) личинки пчел способны только к одному – к еде. Все их силы направленны к главной цели – вырасти как можно больше и быстрее. Но зато путь от яйца до взрослой особи у пчел занимает считанные дни, в то время как у других насекомых на это уходят месяцы и даже годы!

Почти все свое молочко Циния отдавала теперь Маргаритке. Может быть, от этого, а может в силу иных причин, та росла особенно быстро. Если так пойдет дальше, с тревогой думала Циния, личинка скоро перестанет помещаться даже в ее новой просторной ячейке! Что тогда делать, она не знала…

Однако до крайности не дошло. Заглянув как-то утром после короткого сна к своей любимице (на пятый день после выхода той из яйца), Циния увидела, что Маргаритка раскачивается из стороны в сторону и тянет из маленького отверстия около рта коричневую нитку. Застывая на воздухе, она прилипала к стенкам, образуя что-то вроде крышечки.

«Началось!» - подумала Циния и сердечко тревожно забилось в ее груди. Она сразу поняла, что происходит. Цикл развития личинки закончился. Наступило время окукливания. Сейчас Маргаритка сплетет кокон и скроется в нем от внешнего мира. Со стороны будет казаться, что она просто спит, но на самом деле внутри кокона начнется сложный процесс превращения личинки во взрослую пчелу.

«Давай, давай, крошка, работай! – подбодрила Циния свою подопечную, а я тебе помогу». Из воска (который остался от перегородок) и пыльцы она слепила легкую крышечку и запечатала ей ячейку. Она успела закончить работу прежде, чем пришли ее сестры-одноклассницы.

Циния никому не рассказала о происшедшем. Все, что касалось Маргаритки, оставалось, как и прежде, только ее тайной. Но теперь она внимательно присматривалась к поведению других личинок, ожидая, что те вот-вот последуют примеру молодой царицы. Действительно, на другой день с утра некоторые из них приступили к плетению кокона. А Циния начала делать крышечки для ячеек. За этим занятием и застала ее госпожа Кливия.

- Чем ты занимаешься? – удивилась она.

- Запечатываю ячейки, госпожа.

- Уже окукливаются? По моим расчетам, все должно было начаться ближе к вечеру.

- Эти личинки вышли из яйца раньше других, - объяснила Циния.

- Хорошо, но тебе следовало дождаться меня, а не заниматься самодеятельностью, - недовольно прожужжала наставница. - Тебе еще рано принимать такие важные решения!

«Знала бы ты, какие решения я уже принимаю по твоей вине!» - подумала Циния, но вслух она произнесла совсем другие слова:

- Прошу прощения госпожа! Я не знала.

- Впредь будете запечатывать только после моего распоряжения!

В следующие несколько часов Кливии пришлось давать такие распоряжения даже чаще, чем ей, возможно, хотелось. То там то здесь очередная личинка отказывалась от еды, укладывалась на дно ячейки и выпускала ниточку. Пчелки тотчас мчались к наставнице с докладом:

- Госпожа Кливия, пятая ячейка в десятом ряду! Кажется, началось.

Или:

- Госпожа Кливия, и у меня две личинки задумали окукливаться. Уже во всю над коконом трудятся.

Наставница отправлялась с проверкой, после чего выносила вердикт:

- Запечатывайте ее!

Циния и ее сестры сразу же приступали к работе. Поначалу они пользовались готовым воском, но вскоре обнаружили, что могут получать его самостоятельно. У каждой пчелки в нижней части брюшка на четырех последних сегментах располагаются восемь маленьких кармашков (восковниц) с восковыми железками. Жидкий воск просачивается из них наружу. От соприкосновения с воздухом он застывает. В результате в кармашке образуется маленькая восковая пластинка. Ее можно использовать для любых строительных работ. Пчелки вынимали пластинки, разогревали их своим дыханием, добавляли пыльцу и придавали челюстями нужную форму. Таким образом выходила легкая крышечка. Сквозь тонкий слой воска можно было разглядеть, как личинки мерно раскачиваются верхней частью тела, прикасаясь головкой то к одному месту крышечки, то к другому. Выделявшаяся при этих движениях нить быстро затвердевала. В результате получалась еще одна плотная крышечка, состоящая из отдельных беспорядочно расположенных нитей.

К вечеру второго дня все личинки окуклились и успокоились. К этому времени пчелки буквально валились с ног от усталости. Госпожа наставница, которая и сама порядочно вымоталась, отправила всех спать.

После чреды хлопотливых дней наступили спокойные времена. Вместе с другими Циния стала вновь посещать уроки в школе. Но когда выпадала свободная минутка, она спешила на Двадцать Седьмую улицу проведать своих подопечных. Вглядываясь сквозь полупрозрачную крышечку, пчелка узнавала и не узнавала прежних личинок. Каждый день с ними происходили какие-то перемены: обозначились головы, наметились глаза и даже, похоже, стали отрастать ножки. Ничего более удивительного Цинии прежде не доводилось видеть. Происходящее глубоко ее волновало, и она несколько раз пыталась объяснить свои чувства Фикусу. Однако тот, как и положено трутням, воспринимал все гораздо прозаичнее. К тому же его собственная жизнь не стояла на месте. В ней тоже происходили интересные события.

- Знаешь, - сообщил он как-то вечером. – Наш учитель объявил, что завтра должен состояться наш первый вылет из гнезда. Если, конечно, погода будет хорошая.

- Ах! – воскликнула Циния. – Неужели? В твоей жизни должно произойти величайшее событие, а ты говоришь об этом так спокойно!

- Не преувеличивай, - усмехнулся Фикус, - всего лишь небольшой тренировочный полет вокруг дерева. У каждой сборщицы нектара такие величайшие события происходят по десять раз на дню.

- Все равно ты счастливчик, - вздохнула она. – Расскажешь мне потом, что увидел.

Фикус пообещал все внимательно рассмотреть. Явившись на другой день в школу, Циния с нетерпением спросила:

- Когда, наконец, нас выпустят наружу?

Госпожа Кливия строго посмотрела на нее:

- Ты, кажется, воображаешь, милочка, что речь идет об увеселительной прогулке! Между прочим, все пчелы, покидающие дупло, заняты серьезным делом.

- И когда я смогу заняться этим делом? – не унималась Циния.

- Как только наступит надлежащий момент! – отрезала наставница. – А пока ступайте на урок сотостроения к госпоже Левизии. Если я хоть что-то понимаю в жизни, скоро эти знания очень даже вам пригодятся.

Пришлось подчиниться. Госпожа Левизия оказалась сухонькой и строгой особой. Из тех, кто умеет, не повышая голоса, приструнить любую шалунью.

Собрав учениц, она прежде всего стала рассказывать им о воске:

- Всем известно, что мы пчелы – лучшие строители на земле. А почему? Потому что в отличие от других мы сами создаем лучший на земле строительный материал. В чем же его достоинства?

- Воску, если он мягкий, можно придать любую форму, - сказала Камассия. –

Это очень удобно, когда что-нибудь строишь.

- Но после застывания, - добавила Анемона, - воск обретает замечательную твердость. И он долго сохраняет форму, которую ему придали вначале.

- Воск – долговечный материал, его не просто разрушить, - вставила Циния.

- Нельзя забывать также, - заключила госпожа Левизия, - что в воске погибает большинство болезнетворных бактерий. Поэтому мы выращиваем в восковых ячейках нежных личинок и храним в них запасы еды.

После общих рассуждений наставница показала, как при помощи щеточек задней пары ножек сподручнее и быстрее вынимать из восковниц восковые пластинки, как затем, подгибая заднюю ножку, передавать пластинку вперед. Они так же узнали, как разминать воск челюстями, добиваясь его мягкости и пластичности. Затем начались практические занятия. Госпожа Левизия повела своих подопечных на Двенадцатую улицу, где несколько пчелок более старшего возраста занимались плановым ремонтом. Для начала новичкам поручили покрывать тонким слоем воска (вощить) обнажившуюся кое-где древесину. В этих трудах прошел весь день.

Глава 8. Первый вылет

Вечером Циния встретилась с Фикусом. Ей не терпелось узнать о его впечатлениях от первого полета. Однако приятель оказался не особенно многословным.

- Сильные ощущения, - сказал он. – Перед тобою и под тобою - огромный луг. И всюду кипит жизнь.

- Я это знала и без тебя, - обижено заметила Циния. – Думала, ты расскажешь мне о полете.

- О полете нельзя рассказать, - его можно только почувствовать, - возразил трутень. - К тому же ты сама скоро все узнаешь.

Весь следующий день продолжались занятия с госпожой Левизией. Она учила как возводить соты с идеально параллельными поверхностями, используя в качестве отвеса свое собственное тело, а потом строить на них ячейки, представляющие собой правильные шестигранники. Казалось, так будет продолжаться до бесконечности. Однако вечером появилась Кливия и объявила, что на следующий день намечается небольшая воздушная экскурсия.

Наконец-то! Весть о первом вылете была воспринята всеми с воодушевлением. Циния даже плохо спала ночью, так не терпелось ей скорее выбраться из гнезда. Сразу после завтрака все построились и чинно отправились вслед за наставницей к летку. Кто-то проделал этот путь в первый раз, но Цинии он был хорошо знаком.

И вот наступил незабываемый момент. Миновав бдительную охрану, юные пчелки выбрались на широкую ветку перед входом в дупло (на нее обычно совершали посадку все сборщицы нектара). Открывшаяся перед ними картина была воистину великолепна. Стояла солнечная, безветренная и тихая погода. С высоты хорошо были видны соседние деревья и огромный луг, пестревший цветами. От восхищения Циния едва не лишилась чувств. Новая реальность одновременно ошеломила и оглушила ее. Привыкнув за свою недолгую жизнь к постоянной тесноте, она была буквально потрясена бескрайними просторами и величественными белоснежными облаками. В эту минуту ей вдруг страстно захотелось устремиться в бездонную голубую высь, пронизанную золотистым светом. Но оказалось, что подобные чувства испытывали далеко не все.

- Ой, - прошептала Калатея с опаской поглядываю на видневшуюся далеко внизу землю, - высоко-то как! А что, если наши крылышки нас не удержат? Они такие тоненькие и прозрачные.

- Не волнуйся! – успокоила ее Кливия. – До сегодняшнего дня они прекрасно справлялись со своей задачей. По крайней мере, так было у миллионов пчел до тебя. И надеюсь, так же будет у миллионов пчел, которые родятся после вас. А теперь слушайте внимательно! Взлетаем по моей команде. Не торопимся, не рвемся вверх. Летим строго за мной, не вырываемся вперед. Далеко от дерева не удаляемся. Все понятно?

Госпожа наставница быстро-быстро замахала своими крылышками, не торопясь поднялась над веткой и отлетела в сторону. Циния тотчас последовала ее примеру. И вот она уже висит высоко в воздухе, в двух десятках метров от поверхности земли. Циния была так взволнованна, что сама не поняла, как это у нее получилось. Вдохновленная ее примером, в воздух поднялась Камассия. За ней - остальные.

Убедившись, что все благополучно взлетели, Кливия начала медленный облет вокруг дерева. Мимо пролетали сборщицы, приветствовавшие новичков бодрым жужжанием и шутливыми пожеланиями доброго пути. Встретились им также несколько трутней, устроивших веселую игру в салочки. Они то стремительно взлетали ввысь, к самой вершине дерева, то камнем падали почти к самой земле. Их веселое беззаботное жужжание разносилось по всей округе. Один из трутней, делая резкий вираж, пронесся мимо и едва не коснулся своим крылом Цинии. Она узнала Фикуса.

- Привет! – крикнул он. – Ну, как?

- Здорово, - призналась она. – Мне кажется, я только сейчас и начала жить.

Работая крылышками, Циния внимательно осматривалась по сторонам, стараясь запомнить ориентиры. На самом деле это было несложно. Небольшая рощица, где росло дерево, давшее приют и убежище их семье, со всех сторон окружал огромный луг. Далеко на западе темной щеточкой тянулся лес. Обычные сборщицы нектара его не посещали, и о том, что он из себя представляет, семья знала только со слов нескольких отважных разведчиц. Было известно, что ветви деревьев в лесу сходятся так близко, что не пропускают солнечного света, что цветов-медоносов в лесу мало, а хищных насекомых и пауков, напротив, в избытке. Эти сведения казались мало привлекательными, и к лесу привыкли относиться с опаской. По сравнению с ним родная роща считалась местом воистину благодатным. Ее составляли семь или восемь раскидистых, свободно растущих деревьев. Самым высоким и, по-видимому, самым старым из них являлось как раз то, в стволе которого царица Розалинда когда-то устроила свое гнездо. Оно было такое огромное, что для маленьких пчел само по себе представлялось лесом. Среди множества его ветвей и листьев можно было спрятать не один пчелиный город, а целую тысячу!

Все увиденное вызвало в Цинии безмерное восхищение. Плохо было только то, что прогулка закончилась очень быстро. Сделав круг вокруг дерева, Кливия вернулась обратно в леток. И вновь отправила своих подопечных к госпоже Левизии постигать секреты строительного искусства.

- Но как же так, госпожа? – робко заикнулась Циния. – Разве нам не надо поближе познакомиться с лугом? Как мы будем собирать нектар, если не разбираемся в местных растениях-медоносах?

- Про медоносы вам расскажет преподаватель цветоведения, - сказала Кливия. – А что касается полетов за нектаром, то ты на них пока не очень рассчитывай. Этим занимаются более взрослые и более опытные сестры. Ваша обязанность в ближайшее время - строить соты. Может быть, вас и будут иногда выпускать из гнезда, но не думаю, что часто и надолго. В пору строительства и обустройства дома каждая пчела на счету!

Слова наставницы сильно расстроили Цинию. Конечно, она понимала, что строительство новых ячеек в сотах важная и ответственная работа. Но каково это целыми днями возиться не покладая крыльев в темном дупле, в то время как остальные будут весело летать над прекрасными цветами, вволю лакомиться нектаром, наслаждаться солнечным светом и ласковым ветерком. «Ах, как это несправедливо!» - шептала про себя Циния. С этого дня она жадно ловила любые слухи об интересной жизни за пределами дупла. Кое-что рассказывал ей Фикус. Ведь надзор за трутнями никогда не был особенно строгим. Уроки у них фактически прекратились. Поскольку трутни не занимаются строительством, не собирают нектар, не ухаживают за личинками, их ничему особенному и не учили. Пользуясь предоставленной свободой, Фикус вместе с несколькими приятелями совершал каждый день, как он выражался, «неспешные прогулки по окрестностям». Так как всем было не до них, эта дерзкая молодежь отваживалась достаточно далеко отлетать от гнезда.

Помимо Левизии с подопечными Кливии продолжала проводить занятия преподавательница цветоведения госпожа Малопа. Она же рассказывала юным пчелкам об опасностях, подстерегающих их за пределами гнезда.

- Внешний мир, - говорила преподавательница, - несет в себе не только красоту, но и угрозу. Луга и леса населяет множество насекомых и пауков. Среди них немало жестоких и кровожадных хищников!

- Они что, нападают на пчел? – спросила Бегония. – Не боятся, что мы их ужалим?

- Многие действительно нас побаиваются, - согласилась госпожа Малопа. – Мы ведь не скрываем своего смертоносного оружия. Наша яркая окраска, темные и светлые полоски на брюшке, хорошо заметны издали. Они честно предупреждают: мы ядовиты, мы умеем жалить, и наш яд убивает! Но мы к этому не стремимся. Мы не охотницы, а мирные труженицы. Не тронете нас, мы не тронем вас. А если нападете, сумеем за себя постоять! Однако не всех это останавливает.

- Кого же нам следует опасаться? – спросила Циния.

- Опасаться надо всех незнакомых вам пауков и насекомых. Особенно, если они больше и сильнее вас. На окраине луга возле озера обитают гигантские стрекозы. Это могучие и ловкие хищники. Лучше держаться от них подальше. Если окажетесь в лесу, опасайтесь пауков, смотрите не попадите в их паутину! Эта клейкая сеть чрезвычайно опасна. Когда вы в ней запутаетесь, никакое жало вас уже не спасет. К тому же паук способен очень быстро оплести свою жертву паутиной и сделать ее совершенно беспомощной. Хотя не все пауки плетут сети, многие из них чрезвычайно опасны. Это очень быстрые, безжалостные и смышленые хищники и притом ядовитые. Их укус смертелен!

- Никогда не полечу в лес, - сказала Калатея. – Меня туда никакими сладостями не заманишь.

- Но все же самые опасные наши враги – это не пауки, - продолжала Малопа. – Гораздо опаснее осы! Ведь пауки не умеют летать. Они подкарауливают жертвы на земле. А осы атакуют нас повсюду!

- Зачем они это делают? – удивилась Анемона. – Разве осы едят пчел?

- Сами осы – нет, - объяснила наставница. – Они лакомятся сладкими плодами, обожают нектар. Мед им тоже очень нравится. Только делать они его не умеют и поэтому воруют у нас. А вот осиные личинки – ненасытные и прожорливые хищницы. И это при том, что они также беспомощны, как пчелиные – сидят в своих ячейках и никого поймать не могут. За них это делают взрослые осы. Они-то прекрасно умеют убивать. И не только пчел. Осы охотятся на ядовитых пауков и на огромных богомолов, не говоря уже обо всех остальных.

- Какая гадость эти осиные личинки! – воскликнула Азалия. – Если я их встречу, то всех до одной пережалю.

- В чем же их вина? – не согласилась Циния. – Они маленькие, беспомощные, они не виноваты, что такими их создала природа.

- Наша Циния так любит всех малышей, что сама себя готова им скормить, - ехидно заметила Бегония.

- Себя я им, конечно, не скормлю, - возразила Циния, - но и жалить не буду.

- Довольно болтать! – одернула учениц госпожа Малопа. – Все равно до личинок вам никогда не добраться, потому что живыми вы в осиное гнездо не попадете. Все осы – разбойники и грабители, однако самые опасные из них – шершни. Они ведут настоящую охоту на пчел. И этого мало! Шершни, как и все осы, очень любят мед. Если проведают, что где-то поблизости появилось пчелиное гнездо, не успокоятся, пока не разграбят его. Защититься от их нападения невозможно. Каждый шершень в два, а то и в три раза крупнее пчелы. Его тело покрыто крепкой хитиновой броней. Пронзить ее жалом очень трудно. К тому же у каждого шершня огромные и мощные челюсти – такие, что могут разорвать пчелу пополам. Я уже молчу про жало – укол его безусловно смертелен.

- Теперь мне будет страшно далеко отлетать от гнезда, - пожаловалась Анемона.

- Уважающей себя пчеле чувство страха неведомо, - назидательно прожужжала наставница. – Она всем готова пожертвовать ради семьи, даже жизнью. Но никто не требует от вас бездумного геройства. Каждый должен выполнить свой долг, но делать это нужно осторожно, с оглядкой. И если что – спасаться бегством, избегая бессмысленного риска. Помните – вы нужны семье живыми. Она слишком много вложила в вас сил, чтобы просто так потерять. Жертва и смертельный риск уместны лишь в одном случае – когда вы защищаете родное гнездо. Как избегнуть других опасностей, я покажу вам во время нашей экскурсии.

- А когда будет эта экскурсия? – встрепенулась Циния. Кажется, она одна из всех не потеряла присутствия духа.

- Скоро, - пообещала госпожа Малопа.

Вечером, встретившись с Фикусом, Циния рассказала ему о споре на уроке.

- Все посчитали, что я опять говорю ерунду, - пожаловалась она. – А ты как думаешь?

- Это как посмотреть, - задумчиво произнес трутень. – На первый взгляд твое заявление прозвучало, конечно, ужасно глупо. Все привыкли отвечать на зло злом. Однако никто не знает, как поведет себя зло, если на него отвечают добром.

Циния некоторое время размышляла над его словами.

- Иногда я тебе не понимаю, - пожаловалась она. – Но мне кажется, что ты прав.

На следующий день, когда пчелки явились к Ливизии, та объявила, что урока сегодня не будет. Всем было велено идти к летку, где их ждала госпожа Малопа.

- Помните, что сегодняшний полет учебный, - строго сказала она. – Поэтому никакой самодеятельности. Итак – вперед!

Наставница поднялась в воздух и не торопясь полетела прочь от гнезда. Юные пчелки устремились следом, и Циния впереди всех. Она с наслаждением почувствовала, как ее охватывает уже знакомое сладостное чувство преображения. Упоение от полета невозможно было сравнить ни с чем, что она испытала прежде в своей жизни.

Вот и свершилась ее давняя мечта! Начинается знакомство с настоящими живыми цветами, о которых прежде она слышала одни только рассказы. Вскоре пчелы добрались до глубокого оврага. На его склонах росло множество невысоких растений с яркими фиолетовыми цветками. Зависнув над одним из них, наставница сказала:

- Попробуем применить свои знания на практике. Кто покажет мне, как брать нектар с этого цветка?

- Я, я покажу! - живо воскликнула Циния. Она осторожно опустилась на нижний лепесток. Тот плавно прогнулся под ее весом, открывая на дне венчика глубокую трубочку. Со дна ее навстречу солнцу поднималось несколько толстых упругих нитей с мягкими шариками на конце. Хотя Циния увидела их сейчас впервые, она сразу поняла, что это тычинки! А шарики на конце – мешочки с пыльцой. Циния коснулась их своими усиками и ощутила знакомый вкус и запах перги. Однако пыльца ее сейчас не интересовала. Она хотела отыскать нектар. Где он может находиться? Конечно, на дне трубочки! Циния продвинулась чуть вперед (задев при этом пыльники и измазавшись в пыльце) и развернула свой хоботок. Таким образом она смогла достать до самого дна. Как она и предвидела, там оказалась капелька сладкого сока. Циния коснулась ее язычком (язычок у всех пчел спрятан в конце хоботка) и почувствовала себя бесконечно счастливой. Так вот он каков этот нектар, о котором она столько слышала! Какой у него приятный, немного терпкий вкус. Ничего подобного ей прежде не приходилось пробовать. Пчелка сделала несколько глотков и всосала всю капельку в свой зобик. Покончив с ней, Циния выбралась наружу. Сестры с нетерпением ожидали, что она скажет.

- Великолепно! – весело прожужжала Циния. – И это оказалось совсем не трудно!

- Рада, что тебе понравилось, - заметила наставница. - Теперь все беритесь за дело! Как видите, цветов великое множество. Хватит на всех.

Пчелки разлетелись в разные стороны. Они провели в овраге около получаса, так что каждая успел взять нектар с полудюжины цветков.

- Достаточно! - сказала госпожа Малопа. - Думаю, вы разобрались что к чему. Эти цветки удобны для сбора, хотя нектара в них не очень много. Надо облететь больше десятка, прежде чем наполнишь зобик. Есть и другие. Каждый вид цветов имеет свои особенности. Где-то капелька нектара располагается почти на поверхности. Ее легко найти и выпить. Но доступность – это не всегда хорошо. Так как не одни только пчелы озабочены поисками нектара. Лакомиться им любят и другие насекомые, даже те, у кого нет хоботка. Теперь продолжим нашу экскурсию. Покажу вам цветок, от которого следует держаться подальше.

Пчелки продолжили полет над лугом. Спустя короткое время наставница указала на яркий голубой цветок, с сиреневыми крапинками. Он распространял вокруг себя сильный, даже немного резкий запах.

- Мы уже говорили об опасных насекомых, - напомнила госпожа Малопа. – Вам следует знать, что и среди цветов, хотя они и кажутся нам самыми прекрасными созданиями на земле, тоже есть враги. Вам следует их хорошенько запомнить.

- А в чем подвох? – спросила Камассия. – На самом деле никакого нектара нет?

- Напротив, он есть. И его даже очень много. Но если вы, забыв об осторожности, сядете на лепесток, то соскользнете по гладким стенкам вглубь цветка.

Почувствовав прикосновение, лепестки сомкнутся. Вы окажетесь в ловушке. И цветок не раскроется, пока не переварит вас целиком. Это ненасытный хищник, всегда готовый полакомиться глупой мухой или зазевавшейся пчелкой.

Экскурсия продолжалась. Циния и ее сестры узнали, что луга вокруг их рощи плотно заселены. В воздухе порхали прекрасные бабочки, по травам ползали большие гусеницы, по земле бегали разнообразные жуки. То и дело взлетали вверх кузнечики.

- Здесь обитает огромное количество насекомых и пауков, - рассказывала госпожа Малопа. – Среди них немало опасных. Так что, вылетая из гнезда, надо быть очень внимательными. А теперь давайте поднимемся повыше и осмотримся.

Пчелки дружно заработали крылышками и стали набирать высоту. Они поднимались, поднимались, пока луг не остался далеко внизу.

- Ух ты! - воскликнула Анемона. - Прямо дух захватывает!

И это была правда! Их огромное дерево казалось отсюда не таким уж и крупным.

- Оглядитесь, - приказала наставница. - Запомните окрестности. Видите, на западе поднимается зеленый гребень? Это лес. А теперь посмотрите на север. Там вдали ярко сверкает на солнце огромное зеркало. Это озеро. Лес и озеро — естественные границы нашего луга с запада и севера. А что ограничивает его с двух других сторон, не знает никто. Наши разведчики так далеко пока не залетали.

Глава 9. Угроза

Пока младшие пчелки осваивались на лугу, старшие собрались на совет к царице Розалинде. Толковали о текущих делах, которые шли пока неплохо. Весна в этом году была ранняя, теплая. Повсюду полезла из земли зеленая травка, а вместе с ней появились первоцветы. К мать-и-мачехе прибавилась медуница, появились кустики рапса с яркими желтыми цветочками. В соседней роще, той, что на полпути к озеру, покрылись пушистыми зеленоватыми цветочками вербы. Ожидали цветения одуванчиков, а потом и других луговых цветов. В гнезде подрастали молодые пчелы – значит, сборщиц будет достаточно. Запасы меда увеличатся. Самое время подумать о новых кладовых. После недолгого совещания решили удлинить сколько возможно старые соты, а также выстроить напротив летка новый Девятый сот. Последнее предложение внесла госпожа Левизия. Еще загодя она тщательно вымерила все расстояния и объявила, что места для новостройки достаточно. Царица одобрила ее план.

- В ту пору, когда я обустраивалась в этом гнезде, - сказала она, - семья была небольшая, а дупло огромное. Потому и не спешили занимать все свободное пространство. Теперь времена другие, можно немного потесниться.

О принятом решении Цинии и ее одноклассницам сообщила госпожа Кливия:

- Занятия в школе прекращаются, - сказала она. – И вылеты из гнезда тоже. Все запланированные экскурсии на луг я отменяю. Строительство сота сейчас самое важное для семьи дело. Этим и займетесь.

Распоряжение наставницы сильно огорчило Цинию. Не видать ей в ближайшие дни ни солнышка, ни цветущего луга! Но что поделаешь, раз такова воля семьи.

После полудня подопечные Кливии, вместе со многими другими, призванными на стройку, собрались возле летка. И работа закипела! Несколько десятков пчел под надзором госпожи Левизии начали прилеплять к тем местам, под сводом дупла, откуда предполагалось начать строить сот, комочки воска – один возле другого. Благодаря дружным усилиям уже через час там вытянулась крепко приваренная к потолку восковая полоска навроде валика или гребешка. Госпожа Левизия придирчиво обследовала ее и осталась довольна.

Работницы продолжили налеплять кусочки воска, отчего валик превратился в отвесно висящую пластину. Несколько сильных пчел крепко вцепились в нее. Другие ухватились за их ножки, а на их ножках повисли третьи. Живые гирлянды из сотен пчел протянулись от потолка до самого пола. Строительство закипело сразу повсюду. Нижние пчелы извлекали из своих восковниц пластинки воска и передавали их тем сестрам, которые находились выше. Те разминали воск челюстями и отправляли его самым верхним. Последние, принимая один за другим мягкие восковые «кирпичики», быстро строили из них ячейку за ячейкой. Работа велась сразу на всей площади. Небольшие вначале сотики постепенно увеличивались в длину, ширину и, наконец, сливались в один общий сот. Первым делом возводилось дно. Затем переходили к устройству стен ячеек - пчелы выгрызали по обеим сторонам дна округлые углубления - донышки. Удаленный воск клали по краям. Таким образом получались основания стенок ячеек. Прибавкою новых пластинок воска эти стенки удлинялись до нужных размеров.

Работа спорилась. Строителей распустили только перед заходом солнца, когда закончили возведение основы. Госпожа Левизия велела всем сытно поужинать. Ведь кармашки-восковницы у большинства уже были опустошены. А для образования новых восковых пластинок следовало хорошо подкрепиться.

По пути в общежитие, Циния забежала проведать Маргаритку. Последние дни вышли очень хлопотливыми, и она редко к ней заглядывала. Теперь ее поразили происшедшие перемены. Сквозь полупрозрачную крышечку хорошо было видно, что покровы тела у куколки заметно потемнели, выросла и повернулась вниз голова; увеличились глаза, усики, верхние челюсти. Появились крылья и ножки. Маргаритка выглядела теперь как взрослая пчела. Только брюшко у нее было заметно длиннее, чем у Цинии. Это отличие настолько бросалось в глаза, что любая пчела сразу должна была обратить на него внимание. Скрыть, что Маргаритка царица, а не обычная рабочая пчелка, конечно, не удастся. Едва она выйдет из ячейки, ее тайна раскроется. И что тогда будет? Цинию одолевали плохие предчувствия. Она предвидела неистовый гнев царицы Розалинды, розыски и наказание виновных, но ни на мгновение не пожалела о том, что сделала. «Ладно, моя хорошая, - прошептала Циния, - поживем – увидим, чем все кончится. А сейчас чего заранее печалиться? Ведь чему быть, тому не миновать!»

Выйдя на Главный проспект, она встретила Фикуса.

- Привет, - сказал трутень. – Так и думал, что ты заглянешь на Двадцать Седьмую. Потому и ждал тебя здесь

- С чего так решил?

- Не знаю. Ты постоянно сюда ходишь.

«Плохо! – подумала Циния. – Если Фикус заметил, могут и другие внимание обратить. Надо впредь быть поосторожнее».

Дальше они пошли вместе. Вид у Фикуса был озабоченный.

- В чем дело? – спросила Циния. – Что-то случилось?

- А ты не знаешь? Потерялись тридцать сборщиц нектара.

- Как потерялись?

- Вылетели с утра, а обратно не вернулись! Никто не знает, где их искать.

- Тридцать пчел исчезли без следа! – недоумевала Циния. - Как такое могло случиться?

- Чему ты удивляешься, - спросил Фикус. - Ведь луг большой! Ты сама видела. Пчелы заняты работой. Они не глазеют по сторонам, не следят друг за другом.

- Все равно в голове не укладывается! – сказала Циния. – Наши близкие, наши сестры улетели и не вернулись!

Фикус остановился.

- Я скажу тебе больше! – тихо сообщил он. – Это не первая пропажа.

- Как не первая?

- И раньше пчелы исчезали без следа, хотя тридцать за один день – это впервые.

- А ты откуда знаешь?

- Наш преподаватель рассказал.

- Какой кошмар!

Вернувшись в общежитие, Циния прежде всего решила поужинать. Но не успела она проглотить двух «хлебцев» из перги, как появилась госпожа Кливия. И не одна! Ее сопровождала крепкая крупная пчела с мощными челюстями, большими усиками и грозным длинным жалом.

– Познакомьтесь, - сказала наставница, – это госпожа Росянка. Думаю, вы о ней и раньше слышали.

- Конечно слышали! - воскликнула Камассия. – Все знают, госпожа, что вы командуете стражницами и дозорными.

- И разведчицами! Не забывай об этом, – прогудела Росянка (голос у нее был густой и сильный, как у шмеля). – Мой долг - следить за безопасностью гнезда, а также всех сборщиц нектара за его пределами. Хотя это и не просто.

- Госпожа Росянка надеется на вашу помощь и содействие, - сказала Кливия. Надеюсь, вы ее не разочаруете.

- А чем мы можем помочь? – с опаской спросила Калатея.

- Для этого существует много возможностей! – ответила гостья. - Кто-то – может оказать помощь семье своими крепкими челюстями и жалом, а кто-то – наблюдательностью и острым умом. Сегодня мы нуждаемся как в том, так и в другом. Наша уважаемая царица поручила мне, в придачу к прежним стражницам, набрать еще один отряд из добровольцев. Нужны сильные, отважные и ловкие пчелки, готовые помочь семье. Есть среди вас такие?

- Есть! – тотчас отозвалась Циния. – Возьмите меня. Я очень хочу помочь семье.

Вслед за ней и другие заявили о своем желании стать стражницами.

- Хорошо, - довольным голосом произнесла Росянка. – Вижу, что вы все смелые и отзывчивые пчелки. Настоящие дочери своей матери. Дело осталось за малым. Покажите мне свои жала!

Обычно пчелы скрывают жало внутри брюшка. Когда пчела хочет ужалить, ее брюшко опускается и сгибается. В этот момент жало выступает через образовавшуюся щель. Тогда пчела вонзает его в тело врага и впрыскивает яд. И можете не сомневаться – любому насекомому или пауку, с кем проделана такая операция, не поздоровится! Скорее всего, через несколько минут ему придется проститься с жизнью. Однако яд начинает вырабатываться не с самого рождения. У молодых пчелок его мало, или его вообще нет. Циния знала об этом и поэтому мало думала прежде о своем жале. Оказалось, что напрасно.

Росянка и Кливия тщательно обследовала жалящий орган каждой пчелы и, кажется, осталась довольна.

- Камассия, Циния и Бегония, - чопорным голосом произнесла Кливия. – Ваша учеба закончилась! Вы переходите в распоряжение госпожи Росянки. Теперь она, а не я отвечает за вас перед семьей.

- А как же мы? – спросила Калатея. Азалия и Анемона тоже казались разочарованными.

- А вам надо еще немножко подрасти.

- Ничего, - успокоила их Камассия. – Сегодня – мы, завтра – вы. Все равно службы в страже никому не миновать.

Циния и ее сестры отправились к летку. Здесь, в ячейках, служивших своеобразной казармой, постоянно дежурило около полусотни пчел. Все они были готовы в любую минуту вступить в бой.

Встретив новичков, госпожа Росянка объяснила порядок предстоящей службы.

- Те, кто дежурят возле летка, - гудела она, - следят за чужаками. Только наши пчелы могут попасть внутрь. С остальными следует сражаться, не жалея своей жизни.

- Понятно, - сказала Камассия.

- Если врагов много, - продолжала госпожа Росянка. На помощь придут все, кто сидит наготове в казарме. А потом, по сигналу тревоги подтянутся и остальные. Такова наша стратегия. Все ясно?

- А что за враги нам грозят? – спросила Циния.

- Осы, разумеется, кто же еще? – сердито проговорила начальница стражниц. – Эти разбойницы появились два дня назад. Не знаю, откуда они взялись. Наверно из леса. И с тех пор успели наделать немало зла. Некоторые сборщицы пропали без вести. Скорее всего, они убиты. И, боюсь, этим не ограничится. Осы знают, что в гнезде много меда. Они попытаются разграбить наши запасы. Потому я и собрала отряд добровольцев. Мы должны готовиться к нападению!

Глава 10. Арест Маргаритки

Утром Цинию разбудило громкое жужжание дежурной пчелы. Она выбралась из ячейки и сразу вспомнила о переменах происшедших в ее судьбе: школьная жизнь кончилась, она уже не ученица, а стражница. И со вчерашнего вечера Кливия ей больше не наставница. Ее место заняла госпожа Росянка. Впрочем, трудно было сказать, много ли она от этого выиграла. День начался с того, что Камассия, Бегония и Циния получили выговор за то, что после подъема по школьной привычке сразу отправились завтракать. Оказалось, что у стражниц другие порядки - им полагалось собираться возле летка для переклички. Отчитав перед всеми опоздавших, госпожа Росянка хмуро закончила:

- Вы эту свою расхлябанность детскую заканчивайте. Тут у вас серьезная служба, а не посиделки школьные. Узнайте о нашем распорядке у Фуксии – она будет старшей в вашем отделении – и впредь его не нарушайте. Вопросы есть?

- Нет, госпожа! – ответила Камассия.

Фуксия была небольшой, крепкой пчелкой, достаточно добродушной, но не без хитринки. Старшей ее сделали только вчера вечером, когда решили увеличить отряд стражниц. Помимо Камассии, Бегонии и Цинии в отделении Фуксии числились еще три пчелы. Одну из них – толстенькую и флегматичную – звали Примула, другую – сухонькую и суетливую – Канна. Эти пчелки оказались довольно общительными и быстро познакомились с новичками. Третья, которую звали Сцилла, напротив, не проявила к ним никакого интереса. Она показалась Цинии замкнутой и надменной.

- Главное правило у стражниц одно, - объяснила Фуксия. – Вы должны быть все время готовы вступить в схватку. Даже, когда вы не на дежурстве. Поэтому никуда не отлучаться без моего разрешения! Самое разумное – постоянно находиться у Росянки на глазах. Чем реже вы покидаете казармы – тем лучше.

- А чего это госпожа Росянка сегодня такая сердитая? – спросила Бегония. – Вчера она была подобрее.

- Обстоятельства переменились, - сказала Фуксия.

- Какие еще обстоятельства? – удивилась Камассия.

- Этого вам пока знать не положено.

- Да ладно тебе, Фуксия, - хмыкнула Примула. – Этот секрет уже всем стражницам известен. А через час о нем будут болтать по всему гнезду.

- А в чем все-таки дело? – спросила Циния, почему-то чувствуя неясную тревогу.

- Царица новенькая обнаружилась, - сообщила Канна. – Вот наша Росянка и не в духе.

- Какая царица? Откуда? – хором воскликнули Камассия и Бегония. Во все времена с самого основания гнезда здесь всегда была только одна царица – Розалинда. Казалось невероятным, что может появиться какая-то другая. Новость поразила юных пчелок как гром среди ясного неба.

Циния ничего не сказала, но она, конечно, тоже была потрясена этим известием. Но совсем по другой причине. Итак, Маргаритку обнаружили. Ее тайна раскрылась. О том, что за этим последует, можно было только гадать.

- Кто? Откуда? – передразнила Фуксия, недовольно поглядывая на Канну. – Никто этого пока не знает. Госпожа Росянка пошла разбираться. Может что-то и выяснит.

- Где же ее нашли? – спросила Бегония.

- На Шестом соте, - сообщила Примула. – Какой-то тайник рядом с Двадцать Седьмой улицей.

Вторая новость поразила Камассию и Бегонию еще сильнее, чем первая. Они уже раскрыли рты, чтобы выразить свое изумление. Однако Циния их опередила.

- Двадцать седьмая улица на Шестом соте! – зажужжала она. – Так это же наш участок! Камассия, Бегония! Мы там выкармливали наших личинок. Вот это да!

- Действительно, - с запинкой произнесла Камассия. – Мы там практику проходили.

- И где же там тайник? – продолжала разыгрывать недоумение Циния. – Ты ничего подозрительного не заметила, Бегония?

- Нет! – испуганно выкрикнула та. – Я ничего не видела! И представить не могу, где там что-то можно спрятать.

- Вот и я о том же!

- Ничего, не беспокойтесь! – неожиданно вступила в разговор молчавшая до этого Сцилла. – Госпожа Росянка докопается до правды. Она выведет на чистую воду всех интриганов.

- Каких интриганов? – удивилась Циния.

- Не прикидывайся, - сказала Сцилла. – Сама знаешь каких. Царицы просто так из ячеек не вылупляются. Кто-то хотел лишить власти нашу Розалинду, изгнать ее из гнезда. И они за это поплатятся!

Повисла тягостная пауза. Циния вдруг почувствовала слабость в ногах. Сердце в ее груди бешено колотилось. Она хотела возразить, но побоялась, что дрожь в голосе выдаст ее волнение.

- А как же малышка? – неуверенно спросила Камассия.

- Ты имеешь в виду самозванку? - холодно поинтересовалась Сцилла.

- Ну, да. Что с ней будет?

- Казнят без разговоров! – отрезала Сцилла.

- За что? – возмутилась Циния. – Она ведь ни в чем не виновата!

- Это правда, не виновата! – вздохнула Фуксия. – Бедняжка, едва на свет появилась, а ее уже засадили в тюрьму и стерегут, словно какую-нибудь преступницу. Говорят, когда ее уводили, она так жалобно жужжала, что просто сердце кровью обливалось.

- Раз родилась царицей, ее и судят как царицу, - ответила Сцилла с таким безжалостным спокойствием, что Циния ее возненавидела.

- Она действительно не причем, - сказала Примула. – Крошка ничего не знала. Интригами занимались те, кто ее вырастил. Сама по себе она не могла появиться.

- Точно! – поддержала Канна. – Тот, кто это сделал, тот и есть настоящий преступник.

- Кто же мог решиться на такую дерзость? – удивилась Бегония.

- Натворили делов, а теперь прячутся! – возмутилась честная Камассия. - Вот кого надо казнить, а не эту несчастную.

- Она даже понять не может, что с ней происходит! – поддакнула Канна.

- Все равно ее казнят, - повторила Сцилла. – В одном гнезде не может быть двух цариц. Никогда этого не было и не будет.

Все замолчали.

Разговор породил в душе Цинии отчаяние и тревогу. Она понимала, что несет ответственность за Маргаритку, и ради нее способна на все, даже круто изменить свою жизнь. Однако одного желания мало. Следовало понять, как она может ей помочь. Циния размышляла над этим все утро, но так и не смогла ничего придумать. Очевидно, ей необходим дружеский совет. И дать его мог только Фикус!

- Послушай, Фуксия, - обратилась она к старшей. – Мне очень нужно переговорить с госпожой Кливией, нашей наставницей.

- О чем?

- На днях, когда мы вылетали на луг, я собрала немного пыльцы. Однако один цветок был… словом, он мне показался подозрительным. Не стоит пускать эту пыльцу в пергу для личинок.

- Хорошо, - неохотно согласилась Фуксия. – Но только возвращайся скорее.

Циния бросилась разыскивать Фикуса. «Хоть бы он не улетел сегодня из гнезда!» - с тревогой думала она.

К счастью, из-за угрозы нападения ос, трутням запретили покидать дупло. Фикус вместе со своими товарищами был в столовой.

Циния отозвала его в сторону и быстро прошептала:

- Ты должен мне помочь! Мне и Маргаритке. Мы в большой беде.

- Какой еще Маргаритке? О ком ты говоришь? – удивился Фикус.

- О новой царице, конечно, о ком же еще! Ты ведь, конечно, слышал о ней.

- Постой, - еще больше удивился Фикус. – Ты называешь ее Маргариткой? Значит, ты и прежде о ней знала?

- Разумеется, знала!

- Откуда?

- Оттуда! – сказала Циния. Оглядевшись по сторонам, она быстро поведала трутню всю свою историю.

- Ну, ты даешь! – воскликнул Фикус. – Такую кашу заварила! Тебе не поздоровится, если Розалинда обо всем узнает.

- Думаешь, они смогут догадаться, что это я?

- Конечно, когда выяснят, что это ты выкармливала личинок рядом с тайником.

- Это ни о чем не говорит! Внутри-то меня никто никогда не видел.

- Все равно ты под подозрением.

- Не пойманный – не вор, - ответила Циния. – Да и кто на меня подумает? Я была тогда всего лишь маленькой глупой школьницей. А Росянка ищет каких-то заговорщиков, каких-то интриганов.

- Может быть, ты и права, - подумав, согласился Фикус. – Если сама себя не выдашь, авось, никто и не догадается. Ни во что не ввязывайся, как будто тебя не касается!

- Но меня касается! – возразила Циния. - Предлагаешь бросить Маргаритку без всякой помощи? Чтобы Розалинда с ней расправилась? По-твоему, это хорошо? Ведь это я виновата в том, что с ней произошло.

- Что ты можешь сделать?

- Пока не знаю. Хотела с тобой посоветоваться.

Фикус надолго задумался, потом сказал:

- Все зависит от того, какое решение примет совет старших пчел. Может быть, они не захотят лишать Маргаритку жизни. Тогда просто запрут ее в тюрьме и будут держать под строгим надзором.

- Будут держать в тюрьме? Как долго?

- Зависит от того, когда семье потребуется новая царица. Может, скоро, а может никогда.

- И тогда Маргаритка всю свою жизнь просидит запечатанная в тесной ячейке сота? Никогда не увидит неба и солнца! Какой ужас! Лучше уж смерть.

- Не знаю, - с сомнением протянул Фикус. - Маргаритка для Розалинды - угроза. Сегодня семья скорее на стороне старой царицы. Но что будет завтра? Наша мамаша уже в приличном возрасте. А если она не сможет откладывать столько яиц, сколько откладывает сейчас? Тогда у молодой царицы сразу появятся сторонники. Не исключено, что кто-то и сейчас на ее стороне.

- Ах, узнать бы, о чем они совещаются!

Фикус внимательно посмотрел в глаза подружки.

-Ты правда этого хочешь?

- Хочу, конечно, да что толку? Нас ведь туда не пустят.

- На самом деле, мы можем обойтись без их разрешения.

- Ты это всерьез?

- Никогда не был таким серьезным, - сказал Фикус. – Я знаю – царица собрала совещание в зале под самым потолком дупла. Мы можем пробраться туда незаметно. Никто нас не увидит, однако мы услышим каждое слово.

- Так чего же мы стоим? – встрепенулась Циния. – Пошли быстрее. Ведь от этого зависит жизнь моей Маргаритки!

Они быстро добрались до самого верха сота. Тут располагались медовые склады – бесконечная вереница запечатанных ячеек.

- Мои друзья-трутни любят забираться сюда, когда желают потихоньку и без свидетелей полакомиться медком, - сообщил Фикус. – Они искали сладости, а я искал кое-что другое.

- И что же?

- Старую норку древоточцев! Всегда полезно иметь безопасное убежище. Мало ли что ждет тебя впереди!

Они оказались в темном укромном закутке, вроде маленького коридорчика. Заканчивался он глухой стенкой. Когда-то она была покрыта тонким слоем воска. Но потом его аккуратно счистили, обнажив старую древесину. У самого пола видна была верхняя кромка пробки из прополиса. Фикус уперся в пол четырьмя задними ножками, ухватился коготками за край и вытащил пробку наружу. За ней открылся достаточно широкий проход.

- Поползли? – спросил он.

- И где мы окажемся?

- Прямо над залом совета.

- И ты, конечно, бывал там уже и не раз?

- Приходилось, - признался трутень

Циния рассмеялась.

- Я тебя раскусила, - сказала она. – Сколько раз ты морочил мне голову!

Тут она прогудела, подражая голосу Фикуса:

- «Я узнал это от своего преподавателя!.. Я расспросил об этом своих учителей!» И прочее в том же духе. Ты мне врал! На самом деле все твои познания отсюда, из этой дыры!

- Может быть, ты в чем-то и права, - не стал спорить Фикус. – Я всегда старался получать знания везде, где это возможно. Здесь я тоже кое-чему научился. Но не думай, что всему! Возможно, когда-нибудь ты в этом убедишься. А теперь двинулись. Чем раньше мы доберемся до места, тем больше услышим.

- Двинулись, - согласилась Циния. – Лезь вперед, а я за тобой.

Глава 11. Заседание совета

Фикус, а за ним Циния медленно ползли по узкой, темной норе, которую когда-то прогрызли в древесине древоточцы. Вскоре они добрались до небольшого отверстия, прикрытого тонкой восковой крышечкой. Что-нибудь разглядеть сквозь нее оказалось затруднительно, так как внизу было достаточно темно, зато каждое слово долетало до них совершенно отчетливо. Циния знала, что под сводами дупла находится небольшой закуток, торжественно именуемый залом для совещаний. Царица Розалинда уединялась здесь со своими ближайшими помощницами, когда хотела обсудить наедине какое-нибудь важное дело. Случай с Маргариткой относился как раз к их числу.

- …Я понятия не имею, госпожа, откуда она взялась! – донесся до Фикуса и Цинии голос Гортензии. – Утром я решила осмотреть ячейки в соте у дальней стенки. Вдруг услышала жужжание. Пошла на голос и обнаружила этот тайник. Царская ячейка и в ней молодая царица. Полностью сформировавшаяся очень милая молодая особа.

- Все это очень подозрительно! – послышался голос госпожи Росянки. – Неизвестные заблаговременно устроили тайник, протащили туда украденное яйцо, мобилизовали молодых пчел для выкармливания личинки. Так могут поступать только отъявленные заговорщицы.

Повисла напряженная пауза. Потом заговорила царица Розалинда:

- Ты полагаешь, есть недовольные, которые хотят лишить меня власти и изгнать из гнезда?

- Кучка жалких отщепенцев, госпожа! - яростно прогудела начальница стражниц. – Мы их разыщем и накажем.

- Горько об этом узнать, - негромко произнесла царица, и в голосе ее прозвучали неподдельная грусть и усталость. – Вы, мои старшие дочери, знаете, что вся моя жизнь до последней минуты была отдана семье. Я нашла это дупло. Я его обживала. При мне были построены первые соты, в которые я отложила сотни тысяч яиц. Благодаря мне семья росла и процветала. Были невзгоды: голодные зимы, болезни, войны с осами. Но мы со всем справились, все пережили. Семья умножилась. И вот теперь, когда все беды позади, когда в доме у нас полная чаша, меня решили выжить. Отправить в изгнание. Все должно достаться новой царице. И это, наверно, справедливо! Ведь я уже немолода, а она - как ты сказала, Гортензия? – очень милая, молодая особа.

- Не наговаривайте на себя, матушка! - воскликнула Росянка. – Вы полны сил и энергии. Вы мудры, проницательны и добры.

- Могут подумать, - опять заговорила царица - что я пекусь только о своем спокойствии. Но это неправда. У меня достанет духа и сил начать все сначала. Высказывайтесь без страха и сомнений, дети мои. Если вы решите, что целесообразно разделить семью и основать новый город, я безропотно подчинюсь вашему решению. Надо только понять, действительно ли пришло для этого время. Потому что ошибка дорого будет нам стоить. Обсуждайте. Я не буду вмешиваться.

- Не волнуйтесь, матушка. Скоропалительного решения мы не примем, - заверила начальница стражниц.

- Я уверена, - продолжала она, обращаясь ко всем остальным, - что мы должны сразу исключить всякие половинчатые решения. Никаких «будущее покажет» и «там видно будет». Я настаиваю на этом. Как бы крепко не была заперта молодая царица, само ее существование питает дух непослушания и может окончиться мятежом или переворотом.

- Что ты хочешь этим сказать? - спросила госпожа Гортензия.

- А то, что мы сейчас должны решать не судьбу этой несчастной новорожденной, которую нам всем жаль, а судьбу города и нашу с вами судьбу. Если мы решим, что настал час деления и вылета роя, то тогда нам следует провозгласить ее новой царицей. Если же мы постановим, что дробление семьи сейчас нежелательно и прямо опасно, то тогда мы должны избавиться от этой милой молодой особы без малейшего колебания. В любом случае, ее судьба значит для нас меньше, чем судьба всей семьи. Мое лично мнение следующее: нам грозит нападение, война. Мы должны сплотиться вокруг нашей мудрой, испытанной царицы и вместе противостоять врагу. Поэтому я голосую за то, чтобы мы оставили все как есть.

- Если разделение произойдет сейчас, - заговорила другая участница совета, - большинство старых пчел должны будут последовать за матушкой. Я первая готова присоединиться к ней. Но кого мы оставим вместо себя? Нужно несколько месяцев, чтобы подготовить смену. Я ума не приложу, кого молодая царица возьмет себе в советники. Только зеленую молодежь! Они не смогут противостоять осам. Поэтому я против раздела.

- Хорошо! – сказала Росянка. – теперь ты, Делосперма!

Циния вопросительно посмотрела на Фикуса. «Это главная кладовщица», - прошептал трутень.

- Что я могу сказать? – вздохнула госпожа Делосперма. – Мы все знаем, что улетающие пчелы уносят с собой столько меда, сколько поместиться в их зобиках. У новой царицы останется достаточно запасов, чтобы поддерживать прежнее существование. Но тем, кто улетит, придется трудиться до изнеможения. Боюсь, их ждет полуголодная зима. Было бы лучше, если бы рой вылетел следующей весной, поэтому я – против.

- А ты что думаешь, Левизия? – спросила Росянка.

- Строительство нового гнезда потребует много времени, - услышала Циния голос своей прежней учительницы. – Молодым крепким пчелам будет не до сбора нектара. Я согласна с Делоспермой – мудрено будет собрать нужный запас меда на зиму, особенно если вмешаются осы. Разделение сейчас вредно и опасно. Я против.

- Осталась ты, Гортензия!

- Мне очень жаль молодую царицу, - раздался голос госпожи Гортензии. - Конечно, я бы настаивала на том, чтобы держать ее в строгом заключении и продолжать прежнюю жизнь. Но поскольку это исключено, мне приходится думать о благе всей семьи. Нет, разделение сейчас нецелесообразно. Это ослабит нас перед лицом внешней угрозы, сделает уязвимыми. Я против.

- Я рада, что мы все думаем и судим одинаково, - сказала госпожа Росянка. – Нам осталось решить, что сделать с самозванкой. Я считаю, что ее нужно казнить.

- Поддерживаю, - сказала участница совета, имени которой никто не назвал.

- Я согласна, - послышался голос Делоспермы.

- Боюсь, что иначе нельзя, - вздохнула госпожа Левизия.

- Нам придется ее отравить, - тихо произнесла госпожа Гортензия. – Яд можно дать вместе с пергой. Мне потребуется время, чтобы его приготовить. Сделаем все завтра утром. А сестрам объявим, что бедняжка умерла от болезни.

- Я бы не стала откладывать это до утра, - сердито прогудела Росянка. – Что за глупые сантименты! Приговор надо привести в исполнение немедленно! Зачем какой-то яд, если у нас есть жала?

- Мне кажется, что несколько часов ничего не решат, - возразила госпожа Левизия. – Излишняя прямолинейность в этом деле не пойдет нам на пользу. Не знаю как, но только о рождении молодой царицы уже знает все гнездо. Казнь произведет неблагоприятное впечатление, ведь мы не можем предъявить этой несчастной никаких обвинений в преступных намерениях. Все скажут, что ее убили из страха. Если она умрет сама, ропот будет гораздо тише.

- А мне кажется, ты не до конца осознаешь исходящую от нее опасность, - проворчала начальница стражниц.

- Успокойся, милая, - негромко произнесла молчавшая до этого царица. – Не такая уж она страшная. Если мой голос что-то значит, то я прошу подарить этой несчастной пчелке хотя бы один день жизни. В конце концов, она тоже моя дочь.

- Как скажете, матушка, - неохотно согласилась госпожа Росянка.

На этом заседание совета завершилось.

Глава 12. Ночное свидание

Циния и Фикус тихонько выбрались из норки древоточцев. Оба были расстроены и взволнованы тем, что услышали.

- Какая жалость! – сказал Фикус. – Они все-таки решили ее казнить.

- Ужасная несправедливость! – воскликнула Циния. – Все ополчились против бедной Маргаритки. И знаешь, хотя они постоянно говорили о семье, мне кажется, каждая думала только о самой себе.

Она замолчала ненадолго, а потом сказала:

- Надо попробовать с ней встретиться.

- С кем?

- С Маргариткой, конечно!

- Это безумие, - возразил Фикус. – Помочь ты ей не поможешь, а подозрение на себя навлечешь. Разве ты не поняла? Росянка помешана на заговорах. А ты сама отдаешь себя на расправу.

- Я все понимаю, – вздохнула Циния. – Но я не могу бросить Маргаритку! Если не спасу, то по крайней мере попытаюсь.

- Попомни мое слово, - не согласился Фикус, - твое упрямство не доведет тебя до добра! К тому же Маргаритку, скорее всего, тщательно стерегут. Ты даже приблизиться к ней не сможешь!

- Ты говоришь ее стерегут? – переспросила Циния. – Так это же здорово! Это как раз то, что нам нужно! Пошли!

- Куда?

- В казарму. Ведь я теперь на службе и отпросилась только на минутку. Если не вернусь раньше Росянки, мне здорово влетит.

Они выбрались с медового склада и поспешно отправились к летку.

- Я попробую провернуть одно дельце, - говорила Циния, - а ты будь поблизости. Тогда обо всем окончательно договоримся.

Циния скрылась в казарме, Фикус же стал слоняться неподалеку от летка, наблюдая за рабочими пчелами, которые достраивали новый Девятый сот. В его верхних ячейках уже разместились склады. Пчелы-приемщицы сновали вверх и вниз, разнося по ячейкам пыльцу и нектар.

Фикусу пришлось ждать не меньше часа. Наконец появилась Циния. Она поманила к себе трутня и быстро прошептала:

- После захода солнца будь на Седьмом соте возле тюрьмы. Думаю, нам удастся переговорить с Маргариткой.

- А стража?

- Так я и буду ее сторожить! Место укромное. Надеюсь, в такой поздний час там никого, кроме нас, не будет.

- Как тебе удалось все это устроить? – удивился Фикус.

- Проще, чем ты думаешь. Кому охота торчать ночью на посту? К тому же завтра с утра наше отделение должно заступить на дежурство у летка. Когда старшая Фуксия стала думать, кого послать надзирателем в тюрьму, я вызвалась сама, и она тотчас согласилась. Так что все складывается наилучшим образом.

- Ладно, - сказал трутень. – Я приду. До встречи!

В назначенное время Фикус был на Седьмом соте. Тюрьма находилась в верхней его части вблизи складов с пергой. Днем здесь толпилось не мало пчел, но к вечеру поток рабочих иссяк. Дежурные запечатали ячейки и тоже разошлись по своим общежитиям. Глухая улочка упиралась в стену дупла. В месте их соединения древесина разошлась, образуя глубокую щель. Маленьким пчелкам она казалась настоящим ущельем. Они возвели навес из прополиса, а вход запечатали восковой крышкой. Образовалось замкнутое пространство, внутри которого располагалось несколько камер-ячеек. Их было немного, но и они почти всегда пустовали. Ведь пчелы в подавляющем большинстве дисциплинированны и добропорядочны. Они крайне редко совершают плохие поступки. Поэтому необходимости в наказании почти никогда не возникает. Однако в этот вечер, впервые после долгого перерыва, в тюрьме была заключена узница, а у входа дежурила надзирательница.

Чтобы не привлекать внимания, Фикус юркнул в пустую ячейку и затаился. Ждать пришлось недолго. Вскоре после заката к тюрьме подошли две пчелы-стражницы. Это были Циния и Фуксия. Последняя, впрочем, явилась ненадолго и после смены караула быстро удалилась вместе с другой стражницей. Циния осталась одна. Выждав минутку, она тихонько позвала Фикуса. Трутень выбрался из ячейки и подошел к своей подружке.

- Привет, - сказал он. – Все нормально?

- Да вроде того, - тихо отвечала Циния. - Как думаешь, уже можно входить? Нас никто не застукает?

- Не должны, - решил Фикус, прислушиваясь. – Тишина! Наверно, уже отбой объявили.

- Тогда пошли.

Циния осторожно сдвинула крышку, прикрывавшую вход в тюрьму. Они забрались внутрь и оказались на поверхности очень старого сота с десятком ячеек. Девять из них были пусты, и только самую крайнюю прикрывал восковой люк. Из-под него доносилось тихое, печальное жужжание.

- Эй, Маргаритка! – окликнула узницу Циния. - Хватит рыдать, встречай гостей.

Жужжание тотчас смолкло и из ячейки донесся приятный мелодичный голос:

- Кто здесь? Почему вы прячетесь?

- Мы не прячемся, - возразила Циния. – Мы только что пришли.

- Зачем?

- Поговорить с тобой.

- Откуда вы меня знаете?

- А ты разве меня не помнишь? – спросила Циния.

- Твой голос кажется мне знакомым, – неуверенно произнесла Маргаритка.

- Сейчас я тебе покажусь!

- С этими словами Циния принялась отковыривать от стенки ячейки восковые пластинки, запечатывавшие люк.

- Что ты делаешь! – испугался Фикус. – Росянка сразу заметит, что камеру отпирали.

- Пустяки! – отмахнулась Циния. – Ничего она не заметит, я потом замажу. А если заметит, то подумает, что это во время кормежки крышку сдвинули.

Отодрав замазку, она подняла люк.

- Выходи!

Повинуясь приказу, из ячейки осторожно выбралась молодая, стройная пчелка с длинным острым брюшком. Не смотря на владевший ею страх, она показалась Цинии и Фикусу очень милой. У Маргаритки были большие печальные глаза, аккуратные усики, длинные блестящие крылышки и изящные ножки.

Циния прижалось к ней головой.

- Ну, здравствуй, моя милая, - с нежностью произнесла она. – Наконец-то я тебя увидела. Какая ты у меня красавица!

- Мне кажется, я знаю тебя, - призналась узница. – Узнаю твой запах и твой голос. Мы где-то встречались?

- И ты еще спрашиваешь! Меня зовут Циния. Я помню тебя крошечной личинкой. Это я кормила тебя все время, пока ты набирала вес и росла. И это я сделала тебя такой, какая ты есть.

- Да! Конечно! – обрадовалась Маргаритка. – Я вспоминаю, что с тобою связано что-то доброе и прекрасное. Но куда ты потом делась, Циния? Без тебя мне стало так плохо и одиноко. Почему ты оставила меня?

- Я не оставляла тебя Маргаритка! – мягко произнесла Циния. – Не оставляла и не оставлю. Просто, пока ты была куколкой, у меня появились другие дела. А теперь я опять с тобой.

- Как это хорошо! Я так рада. Те, кто пришли после тебя, совсем меня не любят. Я ничего плохого им не сделала, а они задумывают что-то скверное.

- Ах, милая Маргаритка, - вздохнула Циния, - они действительно хотят причинить тебе зло. Но не потому, что ты плохая. Ты славная и милая. И будь ты простой пчелой, в тебе бы души не чаяли. Однако ты родилась царицей.

- Я царица? – удивилась Маргаритка. – Тяжело в это поверить, но я тебе верю. Почему же тогда меня держат в темнице, почему не выпускают погулять?

- Потому что ты не единственная царица! – вступил в разговор Фикус. – Есть еще и другая - твоя мать Розалинда. Может быть, она даже навещала тебя.

- Нет, ни разу.

- На самом деле, это даже к лучшему! Ничего хорошего от вашей встречи ждать не приходится.

- Действительно! – подтвердила Циния. - Я своими ушами слышала, как она одобрила твою казнь.

- Что я ей сделала?

- Ты рождена царицей, рождена, чтобы править. Не сегодня, так завтра, Розалинда должна передать тебе власть и покинуть гнездо.

- Но мне ничего этого не надо! – испуганно возразила Маргаритка. – Мне не нужна власть! Пусть правит себе спокойно.

- Трудно объяснить, но у тебя нет выбора! – сказал Фикус. - Раз ты царица, ты должна либо править нашим городом, либо умереть.

- Не волнуйся! - воскликнула Циния. – Есть еще и третья возможность – уйти! Убежать из гнезда.

- Вздор! – не согласился Фикус. – Разве сможет Маргаритка прожить без гнезда, без помощи рабочих пчел? Все, кто уходят из семьи, в конце концов погибают!

- Если она останется здесь, то погибнет обязательно, а если попытается бежать, то, может быть, ей улыбнется удача. К тому же она будет не одна. Я полечу вместе с ней!

- Тогда вы погибнете вместе, - уверенно предрек Фикус. – Впрочем, нет смысла об этом говорить. Вам все равно не удастся пройти незаметно мимо стражи на летке. Там и раньше было много дозорных, а теперь их будет еще больше.

- Да, это проблема, - согласилась Циния. – Но ничего, мы что-нибудь придумаем. А пока, Маргаритка, съешь то, что я тебе принесла. А завтра уже ни к чему не прикасайся – в еду начнут подмешивать яд.

Дальше оставаться в компании с заключенной было опасно. Случайные прохожие могли заметить, что у входа в тюрьму нет часового. Попрощавшись с узницей, друзья вновь запечатали камеру и выбрались на улицу.

- Как тебе моя Маргаритка? – спросила Циния. Она явно гордилась своей воспитанницей и одновременно трепетала за нее.

- Она прекрасна! – пылко ответил Фикус. – Я еще никогда не встречал такой красивой пчелы! А какая она скромная и какая умная! Только-только вышла из куколки и уже так здраво рассуждает.

Глава 13. Побег

Простояв положенное время в карауле возле тюрьмы, Циния дождалась, пока ее сменит Примула. Возвратившись в казарму, она сразу легла спать, поскольку время было уже позднее. Казалось, и минуты не прошло, а вот - Фуксия уже дергает ее за усики:

- Быстрее, - жужжала старшая. – Все отправляемся охранять леток. Госпожа Росянка рассердится, если опоздаем.

Пришлось подчиниться. На дежурство у входа в гнездо вместо одного отделения (как это бывало раньше) заступило сразу два. Госпожа Росянка провела перекличку. Убедившись, что все на месте, она сказала:

– Будьте бдительными! Помните, что сегодняшней ночью – вы глаза и уши всей нашей семьи. Прозеваете врага – накликаете на всех большую беду.

После этого начальница удалилась, а дежурные пчелы стали устраиваться поудобнее рядом с летком.

- Надо кого-нибудь послать наружу, - предложила старшая над вторым отделением по имени Аюга.

Фуксия согласилась тотчас отрядила в дозор первую пару – Цинию и Бегонию.

Циния еще никогда не попадала на улицу ночью и была глубоко поражена открывшейся перед ней картиной. Небо на востоке только-только начинало сереть. Сияли яркие звезды. Над головой висела огромная круглая луна. В ее холодном фантастическом свете чернели, протянувшиеся в разные стороны длинные ветви дерева. В воздухе висела тревожная тишина. Только тихо шелестели листочки.

- Бр-р, - проворчала Бегония. – Не люблю ночь. И вообще, поганое у стражниц житье – ни сна, ни покоя.

- Сейчас у всех жизнь тревожная, - ответила Циния.

- Что верно, то верно, - согласилась сестра. – Не хватало нам ос, так еще молодая царица как снег на голову свалилась. Откуда она только взялась?

- Понятия не имею, - сказала Циния. – И никто, похоже, не имеет.

- А я думаю, ты знаешь об этом побольше других.

Что-то в голосе Бегонии заставило Цинию насторожиться.

- Почему я? – спросила она.

- Потому что все произошло на твоем участке.

- Ну, и что? - как можно равнодушнее произнесла Циния. – Это мог быть и твой участок.

- Только не мой.

- Почему? – опять спросила Циния.

- Я не работала как ты с утра до вечера и с вечера до утра. Еще тогда заподозрила, что здесь что-то не чисто.

- Бред какой-то! – усмехнулась Циния. – К чему мне все это?

- Да мало ли к чему? Кто тебя поймет? Может, хотела Кли-Кли досадить и всем другим, кто к тебе придирался. Или я не права?

Циния не успела ответить. Появилась Камассия.

- Идите погрейтесь, - предложила она.

- Не хочу, - сказала Циния. – Пусть Бегония одна идет. А я здесь останусь.

Камассия не стала спорить. Три пчелы молча уселись на краю летка. Серое небо стало бледнеть. Окружающая темнота понемногу рассеивалась, хотя на западе небо оставалось темным, звезды гасли одна за другой. Все звуки стихли. Только… Откуда-то сверху донесся странный звук. Словно сдавленное жужжание. Может быть, какая-то заблудившаяся пчела заночевала на улице, а теперь решила размять занемевшие крылышки?

- Что это было? - спросила Циния.

- А что? Мы ничего не слышали, - отвечала Бегония.

- Будто кто-то наверху.

- Тебе показалось.

- И все-таки я пойду погляжу!

Циния осторожно поползла по стволу вверх. Прямо над входом в дупло располагалась большая ветка. Пчелка замерла под ней и прислушалась. Вроде, тихо. Никаких подозрительных звуков. Однако, нет! Опять сдержанное, едва слышное жужжание! Циния стала красться по коре вокруг основания ветки и неожиданно столкнулась голова к голове с прятавшимся за ней насекомым: огромные глаза, мощные (гораздо крупнее, чем у пчелы) челюсти. За ними – узкое, поджарое тело без всяких волосков, - черное с желтыми полосками. Злоумышленница тоже на мгновение опешила. Видимо, никак не ожидала столкнуться тут с дозорной. Какую-то долю секунды они смотрели друг другу в глаза. Затем незнакомка рванулась вперед, попыталась схватить пчелу сильными лапами и подтянуть к себе, поближе к страшным челюстям. Но Циния успела быстро отскочить. Не удержавшись, она сорвалась вниз и шлепнулась на ветку перед летком.

- Осы! – завопила Циния во весь голос. – Осы! Осы! Осы!

- Осы! – подхватила Камассия.

Ответом послужило громкое жужжание. Все стражницы бросились к входу в дупло. И тут осы посыпались на них сверху.

Одна из них, та самая, с которой они столкнулась на ветке, нависла над упавшей на спину Цинией. Челюсти грозно раздвинулись, готовые вонзиться в жертву. Циния заглянула на миг в огромные осиные глаза и ужаснулась. Здесь не было любопытства, интереса, не было даже ярости. Только холодное безразличие. Циния поняла, что она ровным счетом ничего не значит для осы. Та убьет ее без колебания и тотчас забудет. «Неужели это так просто? - удивилась пчелка. Она ужалит меня и полетит дальше. А я просто перестану существовать…»

Опершись на крылья, Циния вдруг стремительно изогнула брюшко и вонзила свое жало в грудь осы, прямо под ее страшными челюстями. Разбойница отпрянула назад и замерла. Циния успела перевернуться на живот, и тут оса вновь на нее набросилась. Сцепившись друг с другом, они покатились по летку и ввалились внутрь дупла. Оса была гораздо сильнее, и Цинии едва ли удалось бы с ней справиться. Но пчелиный яд уже начал туманить мозг хищницы. Ее страшные челюсти скользили по поверхности спины, однако не проникали вглубь тела, царапали, но не ранили. Правда досталось задним крылышкам. Одно из них оса помяла, другое чуть-чуть надорвала. Постепенно ее хватка ослабла. Циния выбралась из-под нападавшей и стала отступать от летка, где уже завязался жестокий бой. Благодаря внезапности нападения, осам удалось ворваться внутрь гнезда. Но вопреки ожиданиям, их встретили тут не сонные дозорные, а большой отряд готовых к отпору пчел. На помощь со всех сторон спешила подмога. В ход пошли челюсти и жала. Исход сражения оставался далеко не ясным.

Волоча помятое крыло, Циния все дальше отступала от летка и громко звала на помощь. Покачиваясь на нетвердых ногах, оса ползла за ней. Вскоре крики Цинии сделали свое дело. Из ячеек Девятого сота появлялись новые и новые пчелы. Они окружили осу и стали жалить ее.

На Цинию уже никто не обращал внимания. Она отбежала еще дальше и тут столкнулась с Фикусом. Полный тревоги, он испуганно выглядывал из-за краешка Первого сота.

- Ты как? – спросил он. – Что-то вид у тебя неважный.

- Могло быть и хуже, - отвечала Циния. – Оса меня чуть-чуть на части не разорвала. Но все равно, я ее первая успела ужалить. Так что теперь ей еще хуже, чем мне.

- Ты ее ужалила? Молодец! – восхитился Фикус. Сам он, как и все трутни, не имел жала.

- Сама не поняла, как это получилось, - призналась Циния.

- А что у тебя с крыльями? Летать сможешь.

Циния заработала крылышками и чуть-чуть поднялась в воздух.

- Вроде бы могу.

- Это главное.

- Все бы хорошо, да только крылья мне, похоже, больше не пригодятся, - вздохнула Циния. - Бегония меня вычислила. Она знает, что это я выкормила Маргаритку.

Фикус был смущен и поражен неожиданной новостью. На секунду он задумался, а потом зашептал:

- Послушай, мы должны бежать!

Циния с удивлением посмотрела на него.

- Бежать, когда все сестры бьются с осами?

- Именно сейчас самое удобное время! Только так можно спасти Маргаритку, да и тебя от смерти.

- Но что мы будем делать одни?

- Не важно, - перебил Фикус. – Разве ты не понимаешь? Тебя казнят! И тебя, и Маргаритку!

- Хорошо, - согласилась Циния. – Но прежде надо ее освободить!

Они бросились к тюрьме. На посту возле запечатанного входа по-прежнему стояла Примула. Циния подбежала к ней и выпалила ошеломляющую новость:

- Осы! Осы прорвались внутрь гнезда! Госпожа Росянка велела всем срочно лететь к летку на помощь дозорным.

- А как же заключенная?

- Посидит взаперти одна. Ничего с ней не случится. Лети, лети быстрее!

Примула поспешно убежала. Циния тотчас пустила в ход челюсти и взломала ячейку, где была заключена несчастная Маргаритка.

- Быстрее, - прожужжала она, - выбирайся!

Юная царица не стала ждать повторного приглашения. Миг – и она уже снаружи.

- Что-то происходит? – спросила она. – Я чувствую тревогу.

- Еще бы ты ее не чувствовала! – сказала Циния. – Ведь идет сражение. На наше гнездо напали осы.

- Кто такие осы? – спросила Маргаритка.

- Это воры, убийцы и разбойники! – воскликнул Фикус. – Форменные злодейки, от которых лучше всегда держаться подальше. Самое удивительное состоит в том, что только благодаря им мы сможем спастись от смерти.

- Сможем или не сможем – это еще неизвестно, - возразила Циния, - но мы попытаемся. Ступайте за мной и постарайтесь привлекать к себе как можно меньше внимания. Особенно ты, Маргаритка!

Циния специально выбирала самые темные и пустынные переходы. Но она беспокоилась напрасно. Большая часть населения города, отражала нападение врага. А те немногие, что остались на месте, не обращали на Маргаритку никакого внимания. Однако, чем ближе к летку, тем больше попадалось им навстречу возбужденных пчел.

- Тревога! – грозно гудели они. – Враг внутри дупла! Все на бой! Все на бой!

- Что происходит? – спросила Циния на ходу у одной из пчел. – Как идет сражение?

- Осы захватили Девятый сот и грабят наши запасы меда, - сообщила та. – Госпожа Росянка собирает все резервы между Первым и Вторым сотом. Она ждет удобного момента, чтобы перейти в атаку!

- Понятно, - сказала Циния своим спутникам. – Нам надо поторопиться. Постараемся проскользнуть наружу до начала атаки. Попробуем пробраться между стенкой дупла и Девятым сотом.

- Ты ведь слышала! Там осы!

- А между Первым и Вторым сотом Росянка со стражницами, которые нас непременно узнают. Кого ты боишься больше?

- Это безумие, - пробормотал Фикус. – Мы погибнем!

- Если останемся, тоже погибнем, - возразила Циния. – Так что неизвестно, что для нас хуже.

Между Третьим и Четвертым сотом они повернули вниз, чтобы обойти стороной массу пчел, спешивших на помощь к Росянке. Потом добрались до передней стенки и поползли по ней вверх. Вскоре друзья оказались среди боевого построения пчел. Они громко гудели, но почти не двигались вперед.

И тут случилось то, чего Циния давно и с тревогой ожидала: на них обратили внимание.

- Эй, стойте! – крикнула одна из пчел. – Дальше нельзя! Там осы. Ждите приказа.

Циния и не подумала подчиняться.

- Да стойте же вы! Куда лезете? Кто вы вообще такие и откуда взялись?

«Ну, все, началось!» - подумала Циния. Обратившись к спутникам, она приказала:

- А теперь полетели! Так быстро, как только можете!

Циния изо всех сил заработала крыльями. Фикус и Маргаритка не отставали.

Пчелы не сразу догадались об их намерениях.

- Эй, эй! – доносилось до них сзади. – Стойте, там опасно!

Но потом кто-то крикнул:

- Задержите их! Задержите!

- Держите их! Держите! – в свою очередь во весь голос зажужжала Циния. – Не дайте им уйти!

- Что? Кого? – спрашивали пчелы, которые не могли сразу определить из-за кого поднялся весь этот переполох.

Когда построения пчел кончились, замелькали пустые соты. Многие ячейки были вскрыты. Между ними ползали поджарые осы с узкими талиями и жадно набивали животы захваченной добычей. К счастью, они были так заняты, что не обратили на беглецов внимания. Становилось все светлее. Теперь уже хорошо был виден леток. Возле отверстия кружилось пять или шесть ос. Стремительные и жестокие, они могли бы их задержать, но и для них появление Цинии и ее спутников оказалось полной неожиданностью. Одна оса попыталась преградить дорогу. Циния выпустила жало и так грозно зажужжала, что разбойница торопливо отпрянула в сторону. В следующее мгновение беглецы вылетели из гнезда и помчались прочь от дерева. Они летели и летели, пока Циния совершенно не выбилась из сил. Тогда она оглянулась и увидела, что их никто не преследует. Побег удался.

Глава 14. Солнечный луг

Солнце, только недавно появилось из-за горизонта, однако его горячие лучи уже прогрели воздух и съели туман. Только вдалеке, возле озера, еще клубились бледные облачка. При ярком свете луг казался праздничным и нарядным. Тянулись к небу зеленые травинки, на них как маленькие бриллианты сверкали капельки росы. Широко распахнув свои чашечки и расправив лепестки, улыбались солнышку яркие, разноцветные цветочки, над ними порхали такие же веселые и нарядные бабочки. В воздухе слышалось веселое жужжание маленьких мушек и заливистая трескотня кузнечиков. И никаких ос! Картина казалась такой мирной и такой веселой, что Циния невольно поддалась ее очарованию.

- Ах, как хорошо! – воскликнула она.

- Хорошо, хорошо, хорошо! – подхватил Фикус. – Лучше и придумать нельзя! Правда, Маргаритка?

- Правда, правда, правда! – отозвалась юная царица. – Здесь гораздо лучше, чем в темной ячейке. Там меня держали взаперти, хотели убить, а здесь я могу летать, где захочу и делать все, что мне нравится! Ура!

«Ах, бедная Маргаритка, - подумала Циния, - ты еще не знаешь, что такое жить на улице, не имея крыши над головой, когда нет при тебе рабочих пчелок! Кто найдет для тебя еду, кто оборонит тебя от врагов, кто согреет в холод и прикроет в ненастье? Вместо тысяч и тысяч преданных дочерей у тебя всего двое помощников: неопытная рабочая пчелка с пораненным крылом, да трутень, у которого нет ни жала, ни зобика чтобы носить нектар». Но, несмотря на тревожные мысли, Циния не чувствовала сожаления от того, что покинула родное гнездо. Никто и никогда ее там не любил, никто не пожалеет о ее смерти. Ну и пусть! А она на зло всем не собирается сдаваться. Она будет бороться.

Но если Цинию и посещали грустные мысли, она не торопилась делится ими со своими друзьями. Зачем тревожить и расстраивать их раньше времени? Впрочем, ни Фикус, ни Маргаритка, кажется, не были способны сейчас к каким-либо трезвым размышлением. Яркое солнце, прозрачный воздух, красота луга так потрясли их, что они совершенно ошалели от счастья. У обоих были крепкие сильные крылья и столько энергии, что тащиться следом за неторопливой Цинией им казалось слишком скучным. Не успели они отлететь от рощи, как Фикус затеял с Маргариткой озорную игру. Обгоняя юную царицу, он слегка боднул ее головой, а потом весело закричал: «Не догонишь, не догонишь!» и помчался от нее как угорелый. «Это я-то не догоню? - покатился вслед за ним веселый смех Маргаритки. – Ну держись?» И она понеслась следом. Только крылышки засверкали на солнце.

- Эй, вы там, поосторожнее! – крикнула им вслед Циния. Она хотела рассказать им о коварных хищниках, которые подстерегают добычу и устраивают ловушки для легкомысленных пчел. Да где там! Они ее даже не услышали. Вжик! – и исчезли вдали. Прошла минута, и вот они уже мчатся обратно. Теперь Маргаритка изо всех сил работает крыльями, а Фикус пытается ее догнать.

- Эгей! – крикнули они на ходу. – Ты все еще здесь? А мы уже долетели вон до тех кустов. Там столько цветов! Просто ужас, как красиво!

- Вы поосторожнее!

-Эх! Да что с нами сделается! - и они вновь умчали от Цинии с такой скоростью, что она уже через несколько секунд потеряла их из виду. На этот раз они отсутствовали еще дольше. Циния начала уже всерьез беспокоиться, когда обе пчелки вновь вынырнули откуда-то сбоку.

- Вы смотрите, не потеряйтесь! – крикнула Циния.

- Да где здесь потеряться? – беззаботно отвечал Фикус. – Ты ото всюду видна! Тебя не потеряешь!

- Не догнал! – задорно крикнула Маргаритка. Никакой усталости в ее голосе не чувствовалось. – Спорим, что я поднимусь выше тебя?

- Чепуха, - отвечал Фикус. – Куда тебе со мною тягаться?

- Ах так! Ну тогда попробуй догнать! – И она стала делать круги, с каждым витком спирали взвинчиваясь все выше и выше в небо.

- Что это на вас нашло! – сердито сказала Циния. – Мы едва спаслись от смерти, у нас больше нет дома, а вы гоняетесь друг за дружкой, словно беззаботные малыши. Ну, Маргаритку я еще могу понять. Ей и недели от роду нет. А ты-то чего резвишься, как маленький?

Слова ее, казалось, заставили Фикуса задуматься.

- Я и сам не знаю, что такое со мной творится! – признался он с некоторым удивлением. – Просто детство какое-то, ты права! Но она такая веселая, такая славная, такая беззаботная! Никогда не встречал среди наших пчел такой очаровательной особы. И я ничего не могу с собой поделать. Я должен быть рядом с ней. Я должен смеяться, веселиться, носиться вперед и назад, а что будет потом, сейчас не важно.

- Эгей! – донеслось сверху веселое жужжание. – Где ты там? Струсил? Испугался?

- Я испугался? Держись, так просто тебе от меня не скрыться!

И Фикус тотчас кинулся ее преследовать. Оба стремительно набирали высоту и вскоре исчезли в голубом, пронизанном солнечными лучами небе.

- И что это такое с ним? – поразилась Циния. - Сколько его знаю, а никогда в таком состоянии не видела!

На этот раз друзья отсутствовали так долго, что Циния не на шутку разволновалась. Ей стали представляться всякие кошмары. Фикус и Маргаритка могли в конце концов просто потеряться. «И что тогда они будут делать? - с отчаянием думала она. – Оба такие неприспособленные! Они погибнут». Но она напрасно волновалась – Маргаритка и Фикус внезапно возникли из небесной синевы. Летели они теперь не торопясь. Казалось, что угар внезапной веселости покинул их так же неожиданно, как пришел.

- Явились наконец! – воскликнула Циния с укором. – Развлекаетесь, а я здесь места не нахожу. Детский сад какой-то. Давайте, подумаем, что нам делать дальше.

- А что нам делать? – беззаботно спросила Маргаритка. – Я бы сейчас поспала немного, а потом можно и перекусить. Что у нас сегодня на ужин?

«Понятно, - подумала Циния, - с этой стороны мне советов ждать не приходится».

- Нам надо добраться до леса, - решил Фикус. – Наши пчелы боятся его и поэтому туда не летают.

- Искать нас там точно не будут, - согласилась Циния, - но как насчет ос? Разве мы сами их больше не боимся?

- Поверь мне, - слухи об опасностях леса сильно преувеличены. И осы там не на каждом шагу. В лесу можно неплохо устроиться.

- Ты так говоришь, как будто уже бывал там, - удивилась Циния.

- А ты как думала? Конечно, бывал и не раз.

- Ты это всерьез?

- Ты полагала, что я только в салочки с друзьями играл? Значит плохо меня знаешь. Когда появляется возможность расширить свои знания, я никогда ее не упускаю.

- Но как ты успевал обернуться за один день?

- Очень просто. У нас трутней крылья сильнее, чем у вас. И летаем мы заметно быстрее.

- И ни слова мне не сказал? Все молчком, все для себя. Знаешь, это даже не честно!

Циния обиженно замолчала.

- Ладно, не дуйся, - примирительно произнес Фикус. – Ссориться нам сейчас не время. К тому же мой опыт может быть полезным для нас всех.

- Хорошо, - согласилась Циния. – Не будем ссориться. Но ты все равно поступил не по-товарищески.

Они полетели на запад. Путь оказался неблизким. По крайней мере для Цинии с ее помятыми крылышками. Далекая поначалу стена леса медленно вырастала по мере того, как они приближались к ней. Поначалу она только чуть-чуть возвышалась над колышущейся поверхностью травяного луга. Потом заняла четверть небосклона, потом половину. Стало ясно, что стена эта не сплошная и состоит из отдельных деревьев. Деревья делались все выше и выше, пока не скрыли за собой весь горизонт. И наконец их кроны сомкнулись над головами трех маленьких беглецов. К этому времени солнце, проделав дневной путь по небу, уже скрылось за верхушками деревьев.

Едва пчелки оказались под покровом леса, их обступила таинственная и тревожная полутьма. Краски поблекли. Веселая трескотня кузнечиков смолкла. Ее сменил тонкий писк комаров.

- Ох, - сказала Маргаритка, оглядываясь по сторонам, - как здесь неуютно…

- И тревожно, - поддержала Циния. – Мне здесь совсем не нравится. Почему мы улетели с луга? Там солнышко, там цветы…

- Среди цветов нас и будут искать, - возразил Фикус. – А в лес они ни за что не сунутся. К тому же строить гнездо лучше на дереве. Давайте найдем укромное местечко и переждем ночь.

Вскоре Фикус заметил небольшое дерево, ветки которого вместо листьев покрывали темно-зеленые иголки. Под его широкими ветвями было темно как в дупле.

- Тут и заночуем, - сказал он.

Пчелки принялись устраиваться.

- Кушать хочется! – вздохнула Маргаритка.

- Я бы тоже не прочь перекусить, - поддержал Фикус, – но, увы…

- Нечего было носиться как угорелым, - сказала Циния. – А теперь, где мы найдем еду? Терпите до утра!

Глава 15. Жестокий мир

Пчелки нашли в стволе дерева углубление вроде маленького дупла. Фикус и Маргаритка забрались внутрь и тотчас заснули, а Циния устроилась у входа, готовая вступить в бой со всяким, кто попытается на них напасть. Вскоре на лес опустилось ночь. Однако с приходом темноты жизнь в нем не замерла.

Вот послышался тихое шуршание и мимо проползла большая, мохнатая гусеница. Где она коротала дневные часы и почему отважилась выбраться из своего убежища ночью, так и осталось тайной. Но лучше бы ей не предпринимать своей рискованной прогулки! Неведомо откуда появился небольшой темно-синий жук с золотисто-зелеными надкрыльями. Он был почти вдвое меньше пчелы, зато вооружен мощными челюстями. Циния заподозрила, что это опасный хищник и не ошиблась. Почувствовав врага, гусеница приподнялась на хвосте, словно хотела испугать его своими размерами. Только ее хитрость не произвела на жука никакого впечатления. Он смело атаковал и погрузил свои страшные челюсти в мягкое тело жертвы. Не выдержав мощного натиска, массивная гусеница опрокинулась на бок. Она извивалась изо всех сил, стараясь сбросить с себя маленького свирепого хищника. Жук между тем вгрызался в нее все глубже и глубже. Наконец его мощные челюсти перекусили нерв, управлявший движением. Гусеница сразу потеряла подвижность и обвисла словно мешок. Устроившись поудобнее, победитель принялся жадно пожирать добычу. Но насладиться до конца победой ему не удалось. Со всех сторон стали сбегаться его сородичи, такие же темно-синие жуки. Они быстро заработали челюстями. Не прошло и четверти часа, как большая гусеница целиком исчезла в их желудках. От нее не осталось даже следа. Циния с ужасом наблюдала за кровавым пиршеством. К счастью, утолив голод, жуки быстро рассеялись в разные стороны. Встревоженная Циния решила бодрствовать до утра, охраняя сон своих друзей. Однако усталость взяла верх. Убаюканная ночной тишиной, пчелка сама не заметила, как заснула.

Разбудили беглецов яркие солнечные лучи. Первое чувство, которое они ощутили, был голод.

- Ах, - вздохнул Фикус, - в гнезде сейчас начинается завтрак.

- И все трутни отправляются к ячейкам с пергой и медом, чтобы подкрепиться! – заметила Циния.

- Совершенно верно!

- А тебе не приходило в голову, что перед этим их кто-то заполнил? И это потребовало немалых усилий!

- Не надо читать мне нотаций! – сердито отвечал Фикус. – Мы, трутни, совсем не дураки и прекрасно знаем, откуда берутся перга и мед. Не наша вина, что природа создала нас такими, какие мы есть. Лучше посоветуй, что нам теперь делать. Есть у нас шанс позавтракать или мы умрем от голода?

- Шанс, конечно, есть, - заметила Циния, - хотя и не очень большой. В некоторых цветах нектар располагается неглубоко, почти на самой поверхности. Дотянуться до него можно, даже имея такой короткий хоботок, как у вас.

- Тогда мы должны найти эти цветы! – решил Фикус, - притом как можно скорее. Ты согласна, Маргаритка?

- Полетели прямо сейчас, - сказала юная царица, - только куда?

Циния задумалась.

- В лесу мы цветы вряд ли найдем, - решила она. - Тут неподалеку озеро. Я вчера его заметила. Перелетим поближе к воде и будем искать на прибрежных лугах. Наши пчелы никогда не забираются так далеко. Мы там с ними не столкнемся.

Предложение не встретило возражений. Пчелки покинули гостеприимное дерево и полетели на север. Дорога заняла больше часа. Циния проделала ее без особого труда. Помятое крылышко за ночь расправилось и действовало почти также хорошо, как другие.

Наконец впереди заблестела вода. На берегу росло много цветов. Циния без труда разыскала в них нектар и подкрепила свои силы. К несчастью, сладкий сок был спрятан на самом дне чашечек и оставался недоступным для коротких хоботков ее товарищей. Фикус и Маргаритка с завистью наблюдали за тем, как Циния завтракает.

- Сегодня я в первый раз пожалел о том, что родился трутнем, - признался Фикус.

- Не переживай! – успокоила его рабочая пчелка. – Мой зобик наполнился, и я могу поделиться с вами добытым нектаром. Подкрепимся, а потом продолжим поиски.

Однако ничего подходящего на глаза им так и не попалось. Пчелки зря потратили время и силы. Увидев высокий куст, они устроились на листочке, чтобы отдохнуть. Вокруг кипела чужая и далеко не мирная жизнь. Вот на цветок присела красивая бабочка, развернула крылья и, кажется, задремала под ласковыми лучами солнца. Она расслабилась и совершенно напрасно! Из-под ближайшего листка незаметно выбрался небольшой оранжевый жук. Подняв черные надкрылья, он стремительно взмыл в воздух и сверху спикировал на бабочку, которая в несколько раз превосходила его размерами. Не успела та опомниться, как жук обхватил ее своими сильными ногами и нанес несколько молниеносных укусов. Видимо при этом он впрыснул в тело жертвы сильный яд, потому что крылья у бабочки несколько раз судорожно дернулись и безжизненно обвисли. Она была мертва. Хищник уселся сверху и уже готов был приступить к трапезе, как откуда ни возьмись появился его собрат – такой же оранжевый жук. Сразу же вспыхнула ссора. Забыв о добыче, противники приподняли надкрылья и стали медленно кружиться друг возле друга. Каждый ожидал удобного момента, чтобы нанести врагу смертельный укус.

- Какой ужас! Я не могу на это смотреть, - пожаловалась Маргаритка.

Они перелетели с куста поближе к зеленоватой воде. Над зарослями камыша, громко треща огромными крыльями, то и дело проносились крупные стремительные насекомые. Они были прекрасны и в то же время внушали безотчетный страх.

- Кто это? – спросила Маргаритка.

- Стрекозы, - объяснила Циния.

- А они на нас не нападут?

- Вообще-то стрекозы не любят связываться с пчелами, - сказал Фикус. – Боятся их ядовитого жала. Но лучше все-таки держаться от них подальше.

Одна из стрекоз, описав несколько широких кругов, на миг замерла над водой, словно повиснув в воздухе. В этот момент можно было рассмотреть ее черное, расписанное синим рисунком брюшко. Неожиданно огромные хрустальные глаза стрекозы обратились на кружившую над водой муху. Хищница сорвалась с места и бросилась на добычу. Муха вовремя заметила опасность. И поскольку укрыться в воздухе было невозможно, она сложила крылья и камнем рухнула вниз. Увы, бедняжка плохо рассчитала свой маневр и вместо того, чтобы замереть над поверхностью озера, упала в воду. Делая отчаянные усилия, муха попыталась взлететь, да куда там! Расходившиеся круги привлекли внимание другого хищного насекомого, быстро скользившего по водной глади между листьями кувшинок. Почувствовав добычу, он резкими толчками устремился к несчастной мушке, подхватил ее передними лапками и вонзил в нее острый хоботок. Обреченная муха в ужасе забилась, однако вырваться уже не смогла.

- А это кто? – спросила Циния. – Нам на уроках о таких не рассказывали.

- Это клоп-водомерка, - сказал Фикус. – Если решишь искупаться, внимательно осмотрись прежде, чем лезть в воду. А на земле или в воздухе он нам не опасен.

Высосав из жертвы все соки, клоп-водомерка отбросил пустую кутикулу и устремился дальше в поисках новой жертвы. Через минуту его заинтересовало легкое волнение вблизи поверхности выступавшего из воды камня. Решив, что это какое-то насекомое, хищник направился к нему. Как оказалось, на свою беду. В этот раз зрение подвело охотника! То, что водомерка приняла за добычу, была головка большой пиявки. Изловчившись, пиявка ухватила бедолагу своей глоткой и попыталась проглотить. Вскоре обнаружилось, что насекомое слишком крупное, и пиявка не может полностью вместить его в свою утробу. Это ее не остановило! Развернувшись, она присосалась к телу пойманного клопа задней присоской и с силой стала тянуть ее назад, в то время как передняя часть тянула в противоположную сторону. Покровы водомерки не выдержали двойного натиска и разорвались. Теперь добыча стала ей по силам, и пиявка жадно проглотила один за другим оба куска добычи.

- Неужели все здесь думают только о том, как съесть друг друга? – с отчаянием воскликнула Маргаритка. – Полетели, полетели отсюда!

- Полетели, - согласился Фикус.

Друзья направились прочь от озера. Все молчали. Они в первый раз с тревогой задумались, как нелегко будет им выжить в этом жестоком мире.

Глава 16. Лесные обитатели

Циния, Фикус и Маргаритка прилетели на луг и здесь нашли невысокие кустики с белыми зонтиками из мелких цветочков. Донышко каждого из них тонким слоем покрывал нектар. Добраться до него могли насекомые даже с короткими хоботками. Поэтому вокруг кружился целый рой мелких мух и жучков, любителей сладкого.

- Пошли отсюда, мелюзга! - прикрикнул на них Фикус. - Я такой голодный, что могу заодно позавтракать и кем-нибудь из вас.

В чашечке каждого цветка скрывалась только крошечная капелька сладкого сока. Фикусу и Маргаритке пришлось опорожнить немало таких чашечек, прежде чем они утолили мучивший их голод. Когда они насытились, полдень уже миновал. Циния облетела тем временем несколько соседних цветков. В их глубоких венчиках скрывалось больше нектара. Поэтому она успела не только насытиться сама, но и наполнила свой зобик. «Хватит на завтра не только мне, но и Маргаритке с Фикусом, если мы не найдем чего-нибудь получше», - подумала она.

Друзья полетели обратно к лесу, чтобы найти новое место для ночлега. В чащу как вчера решили не забираться.

- Там было страшно! – призналась Маргаритка.

Циния с ней согласилась. Она сама с содроганием вспоминала расправу над бедной гусеницей. А что, если сегодня ночью хищные жуки захотят поужинать ими? Сможет ли она в одиночку отбиться от них?

На окраине леса пчелки обнаружили густые заросли малинника. На некоторых ветках, хорошо освещенных солнцем, распустились белые цветочки. Циния заглянула в парочку и радостно сообщила:

- Нектар и превкусный! Если цветов будет больше, можно здесь обосноваться.

- Цветки обязательно появятся, - пообещал Фикус. – А потом на месте каждого цветочка вырастет сладкая ягода.

Пчелы выбрали большой лист и устроились на нем как вчера, тесно прижавшись друг к другу. Отсюда они могли наблюдать за жизнью лесных обитателей. Прежде всего их внимание привлекло невысокое ветвистое растение с продолговатыми заостренными листочками. Его стебли словно темным бархатом были покрыты множеством крошечных зеленых насекомых с нежными полупрозрачными телами.

- Это тли! – объяснил Фикус. – Хотите десерт к нашему обеду? Тогда – за мной!

Трутень перелетел на незнакомое растение и опустился среди тлей. Выбрал одну из них и часто-часто забарабанил по ее спинке передними лапками. В ответ тля выпустила небольшую капельку светлого сока.

- Попробуй, лакомка! – предложил он Маргаритке.

Царица развернула хоботок и осторожно лизнула.

- Как сладко! – восхитилась она. – И как вкусно!

- Когда голод достанет, можешь попросить у них чуть-чуть. Тлям сока не жалко. Они столько его высасывают из стеблей, что не знают куда девать.

Циния тоже попробовала «подоить» тлю и осталась довольна.

- Одно плохо, - сказал Фикус. – Не одни мы такие догадливые. Много есть желающих поживиться за счет тлей. И одной капелькой они не ограничиваются.

Словно в подтверждение его слов, на стебель опустился маленький круглый и на вид безобидный жучок с красными надкрыльями, по которым было рассыпано семь черных точек. Подбежав к колонии тлей, жук стал хватать их одну за другой и жадно пожирать.

- Вот так! – проворчал трутень. - После божьей коровки тут ничего не останется.

- Жалко тлей, - вздохнула Маргаритка, - они такие глупые, что даже не пытаются спрятаться.

- Далеко не все, - возразил Фикус. - Хочешь познакомлю тебя еще с одной тлей?

Среди кустиков малины здесь и там из земли пробивались побеги какого-то растения с мелкими нежно салатовыми цветочками. Листья у него были плотные, темно-зеленые с зубчатыми краями и словно покрытые легким пушком. Ничего особенного на первый взгляд. Однако, присмотревшись повнимательнее, Циния заметила, что стебли облеплены маленькими жучками с толстыми белесыми панцирями.

- Ну и что? – спросила она. – Чего здесь удивительного?

- Сейчас поймешь.

Фикус отделил одного из жучков и положил его на листок перед своими подругами. Те внимательно осмотрели незнакомца, ощупали своими усикам, а потом Циния осторожно сжала его челюстями.

- Надо же! – удивилась она. - Я думала, у него такой толстый панцирь на теле. А это, оказывается, воск!

Видя ее изумление, Фикус рассмеялся.

- Госпожа Левизия наверняка рассказывала вам байку про то, что воск бывает только у пчел.

- Да, что-то в этом роде она говорила, - вспомнила Циния.

- На самом деле воск умеют создавать и другие насекомые. Например, вот эти. Познакомьтесь: перед вами червец или, по-другому, крапивная тля. Как и многие другие тли, он питается соком растений. Больше всего любит сок крапивы. На худой конец, готов довольствоваться и чем-нибудь другим, менее изысканным. Тельце у червеца, как и у всех тлей, нежное, и чтобы защититься от врага, он наращивает на нем настоящую броню из толстого слоя воска. И это ему неплохо помогает! Я своими глазами видел, как на червеца нападала хищная жужелица, да только все ее попытки пообедать закончились неудачей. Прокусить такой слой воска не по силам даже хищному жуку.

- Как интересно! – сказала Маргаритка. – А что ты еще знаешь про лесных жителей?

- К сожалению, не так уж много, - вздохнул Фикус. – Мои учителя особенно не старались нас чему-то научить. Да и в лесу я бывал не часто. Впрочем, если обладаешь любознательностью, многое замечаешь даже во время коротких экскурсий.

Пчелки вернулись обратно на куст малины, и Фикус показал им еще одну колонию маленьких насекомых. Помимо восьми ног они имели длинные клешни с помощью которых охотились на совсем крохотных, прыгающих козявочек (Фикус назвал их ногохвостками).

Вскоре выяснилось, что куст малины облюбовали и другие обитатели леса. Оглядываясь по сторонам, Циния заметила на нежном молодом побеге угловатое зеленое насекомое. Выпустив хоботок, оно, не торопясь, насыщалось соком.

- Это клоп! – объяснил Фикус. – Держитесь от него подальше. Иначе он обдаст вас вонючей струей.

Не успел Фикус закончить свой рассказ, как над кустом появилась большая стрекоза. Не долго думая, она стремительно спикировала на клопа. Мгновение – и тот оказался в ее мощных лапах. Но в следующую секунду хищница брезгливо бросила беднягу на землю, а до пчелок донесся едкий резкий запах. Усевшись на ветку, стрекоза, стала быстро чистить себя лапками.

- Зря старается, - усмехнулся трутень. – Теперь и за неделю не отмоется. Так и придется ей жить с клопиным запахом!

Маргаритка подбежала к краю листа. Ей было любопытно посмотреть, что стало с клопом. Оказалось, что тот благополучно избег смертельной опасности. Немного помятый, но живой, он поспешил укрыться под большим листом крапивы.

- Ой! – вдруг воскликнула Маргаритка и тоже спряталась. – Там оса!

- Где? – спросила Циния шепотом.

- Вон, кружится над нижней веткой.

Циния и сама уже заметила ярко-желтое насекомое с черными полосками на брюшке.

- Нет, - сказал Фикус. – Это не оса. Это муха такая. Но она маскируется под осу. Все думают, что у нее жало и боятся ее трогать.

Насытившись нектаром, муха не торопясь полетела прочь. Уверенная в том, что грозный костюм защитит ее от любой опасности, она даже не пыталась прятаться.

Нашлись и другие любители нектара. Над цветами там и здесь порхали красивые разноцветные бабочки.

- И откуда берутся такие красавицы? – восхитилась Маргаритка.

- Из гусениц, - ответила Циния.

- Из противных мохнатых червяков? Не может быть! Ведь она шутит? – спросила юная царица у Фикуса.

- Нисколько, - отвечал тот, внимательно оглядываясь по сторонам. Вскоре он нашел то, что искал. – Считай, что тебе повезло. Видишь вон там на дереве висят две куколки?

- Где? – заинтересовалась Маргаритка. – Те два сухих листочка?

- Это коконы. Их сплели несколько недель назад две гусеницы. Внутри них они и превращаются в бабочку. А теперь время пришло. Куколки лопаются.

Действительно, при внимательном рассмотрении листочки оказались вовсе не листочками. Тонкие стенки одной из куколок разошлись и из них выбралось странное на вид насекомое. Уцепившись ножками за старую шкурку, оно повисло на ней вниз головой. Не сразу можно было догадаться, что перед ними новорожденная бабочка. Крылья у нее были смятые и скрученные – казалось, им никогда не суждено расправиться.

- Не беспокойся, - пообещал Фикус. – Пройдет всего несколько часов, и этот заморыш превратиться в замечательную красавицу.

- Сейчас родится другая бабочка, - сказала Циния.

Однако тут произошло неожиданное. Когда стенки второй куколки лопнули, из нее выбралась не бабочка, а какое-то другое ярко окрашенное насекомое. У него было черное брюшко, препоясанное красной перевязью, а на туловище и усах поблескивали белые отметины. Новорожденный протер лапками огромные глаза, почистил крылышки, потом снялся с места и с жужжанием умчался прочь.

- Опять оса! – ужаснулась Маргаритка. – А где же бабочка?

- Увы, боюсь, что она у нее в желудке, - мрачно произнес Фикус. - Это наездник. Он выбирает гусеницу, садится ей на спину и откладывает в ее тело яичко. А когда гусеница превращается в куколку, из яичка выходит личинка наездника. Он быстро растет и съедает гусеницу целиком. В результате на свет из куколки появляется не бабочка, а взрослый наездник.

- Какой ужас! – Маргаритка была потрясена.

- Каждый выживает, как может, - философски заметил трутень.

За подобными наблюдениями день быстро подошел к концу. Пора было готовиться ко сну. И тут на соседнем кусте пчелы заметили большого кузнечика. Он осторожно пробирался вперед, ощупывая путь длиннющими усами. Перед кузнечиком на ветке расположилось какое-то маленькое серенькое насекомое с крылышками. Коснувшись его усиками, кузнечик стремительно прыгнул на добычу, подмял ее под себя и принялся кусать. Вскоре жертва перестала шевелиться. Кузнечик уволок ее в густую листву, где, по-видимому, устроил свой дом. Но этим он не ограничился. Вскоре до пчел донеслась громкая мелодичная трель. То набирая обороты, то стихая, она наполнила собой чистый вечерний воздух.

- А это кто? – удивилась царица.

- Кузнечик, а то, кто же, - отозвался Фикус. – Поужинал. Теперь время помузицировать.

Едва трель первого кузнечика смолка, ее немедленно подхватил второй, устроившийся на соседней ветке. А когда смолк и он, заиграл третий, устроившийся чуть пониже. Так они сменяли друг друга до самой темноты. Концерт очень понравился нашим друзьям. И не им одним! Неподалеку на ветку опустился серенький ночной мотылек. Кажется, слушая исполнение усатых музыкантов, он забыл обо всем на свете. И зря! Потому что в этом мире каждую минуту надо было быть начеку. Циния заметила, как на листок над мотыльком тихо выползло небольшое насекомое, похожее на клопа. В сумерках его окрашенное в коричневые тона тело было едва заметно. Уцепившись всеми шестью ножками за лист, охотник замер и некоторое время наблюдал за добычей. Оценив ее размеры и расстояние, он внезапно прыгнул на мотылька сверху и подмял его под себя. Жертва судорожно вздрогнула и упала вниз, увлекая за собой и охотника. Что случилось дальше, Циния уже не видела, но едва ли хищник остался без ужина…

Стало совсем темно. Прижавшись к Фукусу и Маргаритке, Циния заснула. Это была их вторая ночь в лесу.

Глава 17. Паучья сеть

Ночь прошла благополучно. С первыми лучами солнца Циния и ее друзья были уже на ногах.

- Что мы будем сегодня делать? – спросила Маргаритка.

- Прежде всего позавтракаем, - предложил Фикус. – Полетели на луг?

- Давай, - согласилась она.

- У меня в зобике еще достаточно нектара, - сказала Циния. – Поэтому я с вами не полечу. А займусь-ка я лучше поиском подходящего убежища! Пора нам задуматься о собственном доме. Таком, чтобы и от врагов спрятаться можно было, и чтобы запасы уберечь от всяких воров.

- Это ты хорошо придумала! – согласился Фикус. – А то у меня от ночевок на улице скоро простуда начнется. Как-то непривычно спать на голом листе.

- Тебе, дружок, еще ко многому придется привыкать, - сказала Циния. – Хотя ночевать на листе мне тоже не нравится. Уж больно место открытое!

- Закусим и будем тебе помогать, - пообещала Маргаритка. – Вместе мы обязательно что-нибудь отыщем.

Договорившись встретиться возле малинового куста, друзья разлетелись в разные стороны. Циния отправилась осматривать окружающие деревья. Самое лучшее для них, размышляла она, это найти маленькое дупло с узким входом, чтобы можно было его защищать. Конечно, одинокой пчеле нелегко будет наладить в нем жизнь. «Ах, было бы нас хотя бы два-три десятка, - с грустью размышляла Циния, - мы бы все смогли сделать: и соты построить, и меду заготовить и новых пчел вырастить. А одна я что сумею?» Но эти грустные мысли не мешали ей внимательно всматриваться в стволы деревьев. Летела она по самому краю леса. Забираться глубоко в чащу ей не хотелось. Лучше, когда дом рядом с лугом и не надо тратить время на дорогу.

Вскоре внимание Цинии привлекло большое кряжистое дерево. Оно было, правда не такое огромное, как то, где располагалось их прежнее гнездо, но все-таки достаточно внушительное. Циния стала летать между ветками, исследуя ствол.

В этих хлопотах прошло около двух часов. Так и не обнаружив ничего подходящего, Циния полетела разыскивать друзей. Вскоре она добралась до малинового куста, однако, против ожидания, ни Маргаритки, ни Фикуса здесь не оказалось. Неужели они до сих пор не вернулись с луга? Циния почувствовала тревогу. Может быть, с ними приключилась беда? Но как узнать об этом? И где ей теперь их искать? Циния присела на лист и прислушалась. Сначала она ничего не услышала, но потом ей показалось, что откуда издали до нее донеслось знакомое жужжание. Кто-то звал на помощь!

Сорвавшись с места, Циния помчалась навстречу голосу. Она была готова к неприятностям, но то, что она увидела, превзошло самые худшие опасения. Между ветками, едва заметная в тени, была натянута паутина с частыми ячейками. И несчастная Маргаритка угодила в самый ее центр. Нити паутины были крепкими и очень липкими. Юная царица приклеилась к ним всеми четырьмя крылышками, брюшком и ножками. О том, чтобы самостоятельно вырваться на свободу, не могло быть даже речи. Все что ей оставалось, так это только слегка дергаться. И ее трепыхания уже привлекли внимание хозяина паутины. Как это принято у многих его собратьев, паук прятался неподалеку в щели коры. Его длинная волосатая нога лежала на сигнальной нити. Почувствовав резкие толчки, паук выбрался наружу. На верхней стороне его кремово-розового с желтыми полосками брюшка Циния разглядела белый крест, окаймленный коричневыми волнистыми линиями. Знай паук, что Маргаритка не умеет жалить, он бы, наверно, действовал отважнее и сразу пустил в ход свои ядовитые челюсти. Но паук не захотел рисковать и решил прежде запеленать свою жертву в плотный кокон.

- Не смей трогать Маргаритку! – грозно прожужжала Циния и смело промчалась прямо над пауком. Присев на своих длинных высоких ногах, тот проводил отважную пчелу сердитым взглядом. Потом опять начал подбираться к пленнице.

- Не смей трогать его, чудище восьминогое! – Циния вновь промчалась над пауком.

Последний привстал на четырех ногах, а четырьмя другими попытался схватить дерзкую пчелу, но не дотянулся.

Разворачиваясь над краем паутины, Циния случайно коснулась ее задними ножками и едва не прилипла. Только после нескольких яростных попыток ей удалось оторваться. Это несколько охладило ее пыл.

И тут неизвестно откуда появился Фикус.

- Прекрати сейчас же! – крикнул он Цинии. – Так ты ей не поможешь. Только сама попадешься на обед к пауку.

- Но мы же не можем сидеть и наблюдать, как он ее съест!

- У меня есть одна идея. Но пообещай мне, что будешь держаться в стороне!

- Хорошо, я обещаю! Только сделай что-нибудь!

Оставив Маргаритку в сетях паука, Фикус, а за ним и Циния со всей возможной скоростью умчались прочь. Способ, к которому Фикус решил прибегнуть для спасения подруги, был рискованным и чрезвычайно опасным. Добравшись до куста малины, трутень стал лихорадочно метаться от одной ветки к другой и наконец увидел на одной из них вчерашнего клопа. Фикус с размаха плюхнулся рядом с ним и грозно зажужжал. Ошеломленный таким поведением клоп поспешил убраться подобру-поздорову. Но перед тем, как спастись бегством, он повернулся к трутню задом и обдал его с ног до головы струей вонючей жидкости. Ничего более мерзкого Фикус в жизни не испытывал. Однако как раз этого он и добивался!

Циния с изумлением и ужасом наблюдала с безопасного расстояния за действиями своего друга. Только сейчас она поняла, что он задумал. От наставницы Циния слышала, что восьминогие хищники отличаются прекрасным обонянием и очень разборчивы в выборе пищи. «Если Кливия права, - подумала Циния, - нам, может быть, удастся спасти Маргаритку, а если она ошибалась… то мы уже никому об этом не расскажем…»

Фикус и Циния полетели обратно к паутине. Не теряя ни секунды, Фикус стремительно спланировал вниз и, раскинув крылышки, упал сверху на свою подругу, прикрывая ее от жестокого убийцы своим телом. Его брюшко, грудь и лапки тотчас приклеились к паутине. Оторваться от нее и взлететь он бы уже не смог. Оставалось только ждать и надеяться на чудо.

Появление новой пчелы поразило паука. Он пугливо отскочил к своему убежищу и застыл, как будто не знал, что ему делать. Однако колебания его продлились недолго. Все-таки он был здесь хозяином, и все, что попадало в паутину, являлось его добычей. Убийца быстро подбежал к пленникам и ткнул Фикуса своими челюстями… Циния замерла на месте, чувствуя, как отчаянно колотится в груди ее сердечко. Внезапно паук фыркнул и отскочил назад. Это ему в нос ударил едкий клопиный запах. Дрожа от ярости и отвращения, он стал натягивать и одну за другой перекусывать паутинки вокруг своих жертв. Когда оборвалась последняя из них, Маргаритка вместе с Фикусом упали на землю.

Циния тотчас подлетела к друзьям. Она стала обкусывать сотканные пауком липкие нити и отдирать их одну за другой от тела несчастной Маргаритки. Юная царица не могла ей помочь. Она только жалобно жужжала внутри кокона. Наконец она оказалась на свободе.

- Как ты? – с тревогой спрашивала Циния. – Паук тебя не укусил?

- Да, вроде, нет, - отвечала Маргаритка. – А что с Фикусом?

Циния бросилась к трутню. Фикус лежал перед ними неподвижный, безголосый и не подавал признаков жизни. Сначала Циния подумала, что он сильно ударился, но, перевернув своего друга на брюшко, заметила у него на спинке между крыльями две маленькие зловещие ранки. Она сообразила, что паук успел вонзить в несчастного свои челюсти-хелицеры и впрыснуть в его тело свой яд. Ах, этот страшный паучий яд! Циния столько слышал о нем от госпожи Малопы, что сразу поняла: теперь несчастного не спасти!

- Ну, что? – спросила Маргаритка.

Циния вздохнула. И тут они услышали тихий голос Фикуса:

- Я умираю, - прошептал он. – Яд делает свое дело. Спасибо Циния за все. Пообещай, что будешь заботиться о Маргаритке!

- Мог бы меня и не просить об этом, - с горечью проговорила Циния. – Ты же знаешь, что я ни за что ее не брошу. Скорее с жизнью расстанусь.

- Хорошо, - удовлетворенно произнес умирающий. – А ты, Маргаритка, не жалей обо мне. У всех трутней жизнь короткая. А мне еще повезло! У нас с тобой был тот безумный и прекрасный день, когда ты вырвалась из темницы. У нас был луг полный цветов, солнце и бездонное небо. Ты ведь не забудешь об этом?

- Никогда! – прошептала Маргаритка.

- Тогда мне больше ничего и не надо, - тихо выдохнул Фикус и замолк...

Глава 18. Осиное гнездо

- Что нам теперь делать? – вновь и вновь спрашивала Маргаритка, заглядывая в глаза Цинии. – Как нам выжить, как устроиться в этом страшном мире?

Ах, если бы Циния знала простой и ясный ответ! Теперь, после того как они похоронили Фикуса, ее надежда, что все каким-то образом устроится само собой, померкла. Слишком ясно было – среди множества местных насекомых, издревле населявших лес и луг, им просто не было места.

- Нам надо завести свое гнездо, - сказала наконец Циния. – Ведь ты царица, и у тебя должен быть свой дом! Мы построим там соты, и ты отложишь в каждую ячейку по яичку. Потом из яичек выведутся маленькие крепенькие пчелки. Они будут собирать мед и заботиться о тебе. И тогда ты превратишься в настоящую царицу – мудрую и солидную. А я… вздохну с облегчением.

Маргаритка слушала ее как завороженная.

- И ты веришь в это? – спросила она. – Веришь, что все это сбудется?

- Многое может нам помешать. Но если испугаться трудностей и ничего не делать, нас точно ждет печальный конец

- Тогда давай примемся за дело прямо сейчас. С чего начнем?

- Надо найти дупло. Я как раз занималась этим все сегодняшнее утро. Увы, ничего подходящего мне на глаза не попалось.

- Что же, давай искать вместе, - предложила Маргаритка. – Может быть, так выйдет быстрее.

И обе пчелки принялись за дело. Одно за другим обследовали они стволы ближайших к лугу деревьев, побывали во всех укромных уголках, заглянули в каждую щелку.

Делать это приходилось с величайшей осторожностью, поскольку не только они нуждались в укромном и надежном убежище. Кому-то оно нужно было, чтобы спрятаться от опасностей, а кому-то – чтобы подкараулить добычу.

Наконец они притомились и уселись отдохнуть.

- Ах, милая Циния, - вздохнула Маргаритка, - знаешь что меня беспокоит? Даже, если удача нам улыбнется, и мы отыщем подходящее дупло, оно ведь наверняка будет занято. Хорошо, если там прячется бабочка или безобидный жучок. А если вдруг это паук или оса?

- Там видно будет! – отвечала Циния. – Если мы постараемся, то обязательно найдем то, что нам нужно.

И что вы думаете? Циния оказалась права! Спустя час Маргаритка наткнулась на великолепное дупло в стволе толстого дерева. Оно располагалось достаточно высоко над землей и вход в него скрывался среди густой зелени кроны. Оставалось удостовериться, что никто не обнаружил этого дупла раньше их и не устроил там своего дома. Для этого, понятно, следовало пробраться внутрь, что было небезопасно. Пчелки уселись возле входа и прислушались.

- Сдается мне, что изнутри доносится какой-то скрип, - сказала Маргаритка.-Только я ума не приложу, что это может быть.

- Мне он тоже ничего не напоминает, - призналась Циния. – Но поскольку ничего другого нам найти не удалось, предлагаю поступить так: сейчас я отправлюсь на разведку, а ты останешься снаружи и будешь ждать приблизительно четверть часа…

- А когда это время пройдет, я тоже залечу внутрь, - сказала Маргаритка.

- Ни в коем случае! – воскликнула Циния. – Если через четверть часа ты не увидишь меня и не услышишь моего голоса, то немедленно улетай и никогда больше сюда не возвращайся!

С этими словами Циния исчезала внутри дупла. Отсутствовала она совсем недолго.

- Залетай, - послышался ее голос. – Здесь нет ни пауков, ни хищных жуков, ни личинок. Впрочем, это и не удивительно! Не думаю, что кто-нибудь отважится забраться сюда по своей воле.

Заинтригованная Маргаритка последовала за своей старшей сестрой. Пролетев через узкий ход, она оказалась в достаточно просторном и сухом дупле. Видимо, даже в сильный ветер и непогоду влага не могла проникнуть внутрь, поэтому не было ни затхлости, ни сырости. Однако в воздухе витал какой-то специфический запах, показавшийся Маргаритке знакомым. Она не смогла вспомнить, где она сталкивалась с ним раньше, но он явно пробуждал в ней ощущение тревоги. Внутрь проникало достаточно света, чтобы можно было осмотреться. Никаких насекомых или пауков. Пожалуй, о лучшем доме трудно было мечтать. Но Маргаритку смущал явственный скрип, доносившийся сверху.

- Что там такое? – с опаской спросила она.

- Пошли, сама поглядишь, - сказала Циния.

Царица поднялась за ней в самую верхнюю точку дупла. Оказалось, что здесь прикреплено какое-то сооружение явно искусственного происхождения (именно отсюда и доносился скрип). Что же это такое? Полусфера с какими-то ячейками, в которых кто-то шевелится.

- Одно из двух! – воскликнула с изумлением Маргаритка. – Либо это все мне мерещится, либо это соты!

- Совершенно верно! – подтвердила Циния.

- Но эти соты сделаны не из воска?

- Разумеется нет! Они слеплены из пережеванной древесины.

- Но кто мог соорудить все это?

- А ты не догадываешься? Конечно же, осы!

- Осы! – всполошилась Маргаритка. – И ты говоришь об этом так спокойно? Бежим быстрее, пока они не вернулись!

- Постой! Куда ты хочешь бежать? На улице нас на каждом шагу подстерегает опасность. А здесь тихо, спокойно. И ни один хищник не рискнет сюда сунутся, пока в воздухе витает запах ос.

- Ты действительно хочешь поселиться здесь? А если осы вернутся?

- Я бы рискнула, - сказала Циния. – Думаю, здесь жила всего одна оса со своим потомством и, скорее всего, она погибла.

- Это было бы, конечно, хорошо, - согласилась Маргаритка. – Только как мы узнаем точно?

- Посуди сама, - ответила Циния, - личинки скребут челюстями о стенки ячеек. Это значит, что они очень голодны. Их не кормили уже несколько часов. Живая оса никогда бы этого не допустила.

- Бедные! – воскликнула Маргаритка. – Мне их жалко! Неужели они умрут от голода?

- Теперь это зависит только от нас с тобой, - сказала Циния. – Ты считаешь, мы должны им помочь?

- Они такие беспомощные, - вздохнула Маргаритка. – Конечно, мы должны их накормить. Только я не знаю чем.

- В том-то и дело! Взрослые осы похожи на нас. Они любят нектар и разные сладости. Но их личинки они совсем другие! Они под стать хищникам и питаются только мясом. Мы же не осы, чтобы ловить для них пауков и гусениц.

- И ничего нельзя сделать?

- У меня есть одна идея! Полетели вместе со мной.

- Куда?

- Здесь недалеко.

Циния выбралась из дупла и направилась к соседнему дереву. Еще прежде она заметила на его ветках несколько коконов из паутины. Теперь она подлетела к одному из них, разорвала паутину своими челюстями и забралась внутрь. Вскоре она вылезла наружу, прижимая к груди несколько небольших яичек.

- Возьми тоже, - сказала она.

- А чьи это яйца?

- Паучьи. На дне нашего дупла я нашла паучьи ножки и шкурки. И подумала: если мамаша выкармливала своих крошек пауками, значит и яйца паучьи придутся им по вкусу.

Нагруженные они полетели обратно в дупло. Личинки встретили их громким скрипом. Они высовывались из ячеек и широко открывали свои рты. Видимо, они и вправду были очень голодны. Циния чуть-чуть придавила первое яйцо челюстями и опустила его в один из открытых ртов. Личинка проглотила яичко, после чего спряталась в глубине ячейки и перестал скрипеть. Очевидно, пища пришлась ей по вкусу. Затем таким же образом накормили еще несколько. Все они мгновенно успокоились.

- Мы на верном пути! – воскликнула Циния. – Полетели, принесем еще.

Когда они выпорхнули из дупла, Маргаритка заметила:

- Боюсь паучихе не очень понравится, что мы таскаем ее яйца!

- И ее вполне можно понять, - согласилась Циния. – Поэтому следует соблюдать величайшую осторожность. Плохо будет, если она наведается проверить свою кладку и устроит засаду неподалеку.

- Тогда вместо того что бы накормить этих маленьких голодных скандалистов, мы сами угодим к ней на обед.

Пчелкам пришлось совершить еще не один рейс к паучьему гнезду. Малышки-личинки отличались просто невероятным аппетитом и казались ненасытными. Получив свою порцию пищи, они на время замолкали, но, когда пчелки оделяли едой последних, первые вновь высовывались из ячеек, требуя новой порции.

К вечеру Маргаритка и Циния буквально валились с ног от усталости.

- Наверно, мы взялись за непосильное дело, - сказала Маргаритка. – Нам с ним не справиться. А еще не все личинки вылупились.

- Но ведь с этим справлялась одна оса, а нас двое! – возразила Циния. Смотри! В этом гнезде сейчас пять или шесть десятков личинок. Одни из них совсем взрослые и, насколько я могу судить, они скоро должны окуклиться. В других ячейках личинки маленькие, а где-то просто крошечные. Наконец здесь еще четыре десятка ячеек с яичками. Но личинки из них появятся тогда, когда самые старшие уже окуклятся. Так что число голодных ртов будет оставаться одним и тем же.

Глава 19. Рабочие будни

Рано утром Циния и Маргаритка проснулись от скрипа. Голодные личинки требовали завтрака.

- Нет, - сказала Циния. – Прежде о себе надо подумать. Полетели на луг.

Всю дорогу Маргаритка была задумчивая, отвечала невпопад, но когда они утолили свой голод и отправились за паучьими яйцами, юная царица сказала:

- Ты Циния не обижайся, но только я не смогу все время заниматься этими осиными личинками. Потому что пришло время подумать и о своих собственных детях.

- О каких детях, крошка? О чем ты? – удивилась Циния.

- Ты же сама вчера говорила! Сначала я отложу яички, потом из яичек появятся маленькие личинки. А когда личинки вырастут, они превратятся в куколки. Из куколок выведутся молодые пчелки.

- Так это же здорово! – обрадовалась Циния. – Я очень рада за тебя и за себя. Только прежде, чем заводить деток, надо подумать, где их лучше пристроить.

- Даже не знаю, что делать! – вздохнула Маргаритка. – Я бы сама построила себе соты. Но ты ведь знаешь, что у нас цариц нет и не может быть никакого воска.

- Я помогу тебе! Не беспокойся, у твоих пчелок будут самые лучшие соты.

- Ты такая добрая, Циния! – обрадовалась Маргаритка. – Только как ты все успеешь? И осами заниматься и моими детьми?

- Наверно, будет не просто, но я сделаю все, что могу, - пообещала Циния. – К тому же и ты мне поможешь. Давай сначала накормим наших личинок, а потом возьмемся за строительство сота.

- Пчелки с воодушевлением принялись за дело. Яйца в паучьем коконе вскоре кончились, но неподалеку располагался другой.

- Если выкроить из паутины авоськи, мы могли бы уносить за один раз в два раза больше яиц, - сказала Циния. – Можно было бы не мотаться за каждым яйцом.

- А еще лучше, - сказала Маргаритка, - завести домашнюю паучиху.

Циния только рассмеялась. Тем не менее, они постарались немедленно реализовать свой план. Работая челюстями как ножницами, пчелки выкроили по кусочку паутины и упаковали в узлы сразу по дюжине яиц. Ноша оказалась не из легких, и они с трудом дотащили ее до своего дупла. Зато у них образовался небольшой запас пищи, которой можно было заткнуть рот самым голодным и нетерпеливым личинкам. Появившееся свободное время Циния решила использовать для строительства сота. «Мы устроим его рядом с осиным гнездом напротив летка», - решила она.

Прежде, чем приступить к работе, Циния показала младшей сестре как следует размягчать воск челюстями и прилеплять комочки один возле другого к тем местам, откуда предполагалось начать строительство. Маргаритка оказалась толковой ученицей. Единственно, восковые пластинки в восковницах очень быстро закончились. Пришлось сделать перерыв, в ожидании, пока появятся новые. Маргаритку эта задержка чрезвычайно расстроила.

- Ах, какая жалость, что у меня нет таких волшебных кармашков для воска, какие есть у тебя, - вздохнула царица. – Тогда бы у нас было в два раза больше воска.

- Не бери в голову, - сказала Циния. – У царицы столько дел, что ей просто не до строительных работ. К тому же десяток лишних восковых пластинок в день ничего не решат. Тут надо придумать что-то кардинальное. Давай занимайся кормежкой, а я принесу еще яиц и заодно подумаю, что нам делать.

Пока Маргаритка кормила личинок, Циния дважды вылетала из гнезда. Первый раз она принесла несколько паучьих яиц, а второй притащила в дупло небольшого белого жучка. Маргаритка узнала червеца или крапивную тлю, о которой им рассказывал Фикус. Она удивилась:

- Зачем нам лишний рот?

- А ты догадайся!

И тут Маргаритку осенило:

- Понимаю! Ведь он весь покрыт воском!

- Причем неплохим, - сказала Циния. – Конечно, не совсем таким, как у нас пчел, но в нужде сгодится. Выбирать нам особенно не из чего! Раз своего воска не хватает, попользуемся чужим.

Они решили немедленно опробовать эту идею. То Маргаритка, то Циния откусывали восковые наросты со спины и боков червеца, разминали воск и потом прикрепляли к потолку. Крапивная тля отнеслась к этим манипуляциям достаточно равнодушно. Червец медленно ползал по дну дупла, ощупывая пространство вокруг своими усиками, видимо, в поисках сочного стебелька крапивы и очень удивлялся, что его нигде нет. Работа спорилась. Вскоре их подопечный лишился своего воскового облачения и уменьшилась в размерах почти что вдвое. После этого Циния быстро отнесла значительно полегчавшего червеца обратно на его крапиву и вернулась с другим. А Маргаритка тем временем быстро покормила проголодавшихся личинок. Затем они вновь принялись за строительство сота и так прохлопотали до самого вечера.

- Ах, как я устала! – пожаловалась юная царица, после заката солнца. Никогда я еще так не выматывалась…

- Бедненькая моя! – ласково произнесла Циния и погладила ее усиками. – Никогда, ни одна царица до тебя не начинала так тяжело своего правления! У всех у них были тысячи помощниц. А я у тебя всего одна!

- Но зато какая! – Маргаритка также нежно погладила Цинию. – Таких как ты тоже еще никогда не бывало.

- Посмотри сколько мы с тобой сделали! – обе пчелки вспорхнули к свежеслепленному соту с новенькими ячейками. Одну из них, самую большую, Циния и Маргаритка отвели под свою спальню. Они устроились рядышком и заснули, держа друг друга за ножки.

Утром работа продолжилась. Сначала сестры слетали на луг позавтракать. Циния сама поела, да еще набрала полный зобик нектара, а на ножках – пыльцы, сколько могла унести.

- Надо нам начинать делать запасы перги и меда, - сказала она, - чтобы твоим малышам было, что поесть, когда они выйдут из яичек.

Дома ждали голодные личинки ос. Их накормили остатками запасенных паучьих яиц.

- Давай так поступим, - предложила Маргаритка, - ты занимайся сбором нектара и пыльцы, а я пока натаскаю яиц, чтобы накормить этих ненасытных. А потом будем дальше строить соты.

- Как скажешь, моя царица, - согласилась Циния. Когда она вернулась с луга в четвертый или пятый раз, то застал в дупле Маргаритку. Та была очень рассержена.

- Только представь себе! – воскликнула юная царица. – Уховертка пробралась в паучий кокон и стащила несколько яичек!

- Вот негодная! А что ты?

- Я ужасно разозлилась! Проследила за воровкой, где у нее норка и раскопала ее. Там оказались наши яйца и целая дюжина маленьких личинок. Я передушила их всех, а потом скормила нашим осам.

- Неужели ты все это сделала? – удивилась Циния.

- Сама себе удивляюсь, - призналась Маргаритка. – Мне кажется, что со всеми этими домашними хлопотами я превратилась в настоящую хищницу-осу!

Глава 20. Схватка с многоножкой

Всю вторую половину дня пчелки занимались строительством сота. С этой целью в гнездо один за другим были доставлены несколько червецов. Кормежка, против ожидания, заняла меньше времени, так как с десяток самых крупных личинок неожиданно потеряли аппетит. Одни удовлетворились небольшой порцией, а другие и вовсе отказались от еды.

- Они не заболели? - забеспокоилась Маргаритка. – Может быть, я зря накормила их уховертками?

Циния сама не знала, что такое произошло с прожорливыми личинками.

- Будем надеяться на лучшее, - сказала она. – Мы ведь все равно помочь им не можем.

Пчелки вновь вернулись к соту и только вечером, когда близился закат солнца, полетели взглянуть на своих подопечных.

- Чем они там заняты? - спросил Циния. - Что-то их совсем не слышно.

Оказалось, что все повзрослевшие личинки деятельно заплетали свои ячейки плотной паутиной. Циния обрадовалась:

- Ничего с твоими воспитанницами не случилось! Видишь? Готовятся к окукливанию. Скоро у нас появятся первые осы!

Весть эта взволновала Маргаритку.

- Как ты думаешь, - спросила она, - они не причинят вреда нам и моим детям?

- Не волнуйся! – успокоила ее Циния. – Они нападают лишь на тех, у кого чужой запах, а мы с тобой сейчас пахнем как заправские осы. От меня даже жужелицы на цветах убегают. Думают, что я явилась по их душу!

Поскольку следующие по возрасту личинки еще не требовали столько корма, как первые, заготовка еды для них отнимала чуть меньше времени. Но работы у двух пчелок от этого не убавилось. Циния старалась запасти побольше перги и уже заполнила ею три ячейки. Поскольку у них появился небольшой запас, Маргаритка перестала летать на луг. Она разыскивала паучьи яйца, ловила личинок уховерток и маленьких ногохвосток.

- Не очень мне все это по душе, - жаловалась она Цинии. – Но чего не сделаешь для малышек! Хотя я не уверена, что для их желудков полезна такая грубая пища.

- Если бы не мы, они бы уже давно все умерли от голода, - сказала Циния. – Мы и так постоянно идем ради них против собственной природы. Так что пусть едят, что дают.

Возясь с маленькими личинками, Маргаритка все чаще задумывалась о собственных детях.

- Как ты считаешь? – спросила она, - сколько яичек мне отложить в первую кладку?

- Не больше дюжины! – отвечала Циния. – Поначалу личинок придется кормить одним молочком, а меня на большее число не хватит. Да и перги надо заготовить не менее пяти ячеек, чтобы было что поесть, ведь летать за нектаром я не смогу.

- Значит, нам нужен сот на двадцать ячеек! – подсчитала Маргаритка.

Она отдавала строительству каждую свободную минуту. И работа у нее спорилась. Не один червец лишился благодаря ей своего воскового панциря.

Наконец все было готово: семь ячеек для перги и двенадцать ячеек для личинок. Циния сама их проверила и вычистила.

- Все прекрасно! – сообщила она. – Твоим деткам будет здесь удобно и уютно. А я уж постараюсь, чтобы они выросли крепкими и здоровыми. Можешь начинать!

Маргаритка сильно волновалась. Она осторожно опустила свое брюшко в первую ячейку. Задержалась на минутку, потом аккуратно выбралась наружу. Циния заглянула внутрь – на донышке лежало маленькое яичко. Обе пчелки смотрели на него и обе не могли произнести от волнения ни одного слова.

- С первым яйцом тебя, моя царица! – сказала наконец Циния.

Маргаритка ничего не ответила. Она отправилась ко второй ячейке, потом к третьей. Когда все двенадцать яичек были отложены, она робко спросила:

- Ты думаешь, я действительно смогу стать царицей? У меня получится?

- Мы сделаем все, что в наших силах, - отвечала Циния. – По крайней мере, наше положение сейчас заметно лучше, чем в тот день, когда мы бежали из гнезда.

Маргаритка помолчала, а потом вздохнула:

- Знаешь, о ком я сейчас подумала?

- Знаю, о Фикусе!

- Он погиб, спасая меня, потому что верил – я смогу дать начало новой семье. И теперь я должна обязательно вырастить этих пчелок… Этих и других! Я сделаю это ради него.

После трудного дня обе сестры нуждались в отдыхе. Как и накануне они устроились в последней оставшейся свободной ячейке и вскоре заснули. Была уже глубокая ночь, когда Маргаритка неожиданно проснулась. Свет луны с улицы проникал внутрь дупла, хотя, конечно, не мог полностью рассеять сгустившийся здесь мрак. Маргаритка прислушалась. Ее смутил легкий шорох, доносившийся снаружи, словно кто-то подбирался к летку, цепляясь за кору острыми коготками. Потом все стихло. Однако тишина была обманчивой. Неведомый любитель ночных прогулок, наткнувшись на вход в гнездо, как видно, размышлял стоит или не стоит в него заглядывать. Наконец первое желание взяло вверх. Вновь послышался шорох, и в дупло просунулась маленькая головка, от которой во все стороны расходились длинные чувствительные волоски. А усики у незваного гостя были такие длинные, что коснулись края осиного гнезда. Он замер, ощупывая его содержимое. Две или три личинки, разбуженные легким касанием, заскреблись и завозились в своих колыбельках. Голова подалась вперед, а вслед за ней внутрь гнезда стало быстро протискиваться длинное членистое тело, опиравшееся на множество ловких и быстрых ножек. Маргаритке стало страшно. Она принялась трясти Цинию.

- В чем дело? – спросила та.

- К нам кто-то пожаловал! - прошептала напуганная царица. – И мне кажется, не с добром.

Цинии потребовалось всего несколько мгновений, чтобы понять, что происходит. Темнота не помешала ей узнать незваного гостя.

- Это мухоловка! – воскликнула она. – Хищная многоножка. Нам о ней в школе рассказывали. На передних конечностях у нее длинные ядовитые когти. Чуть-чуть царапнет – и ты обречена.

- Что же нам делать? Будем сидеть тихо? Может быть, она нас не заметит?

- А личинки? Они ведь совсем беззащитные. Мухоловка сожрет их все до последней. Как раз за этим она сюда и явилась!

Действительно, нежные мягкие личинки, как видно, показались мухоловке замечательным лакомством. Добраться до осиного гнезда она могла только с потолка. Поэтому, проскользнув внутрь, многоножка быстро поползла вверх по стене. Циния вылетела из ячейки и с грозным жужжанием пронеслась рядом с хищницей. В глубине души она надеялась, что та, обнаружив в дупле взрослых насекомых, испугается и убежит. Но ничуть не бывало! Крепко ухватившись за стену своими длинными задними ногами, мухоловка вдруг распрямила верхнюю часть тела и совершила бросок навстречу летящей пчеле. Она сделала это так неожиданно, что, окажись Циния чуть ближе, ей бы не поздоровилось. Пчелка отлетела обратно к соту, а многоножка поползла дальше. Извивающееся тело, огромные усы и торчащие в стороны длинные подвижные ноги придавали ей чрезвычайно грозный и страшный вид. Маргаритка, сидя в ячейке, дрожала от ужаса и отвращения.

- Мне одной не справиться, - крикнула Циния. – Попытайся ее отвлечь, а я нападу сзади.

Она снова взлетела. Маргаритка послушно последовала за ней.

- Убирайся отсюда! – прожужжала она, пролетая над головой многоножки. – Ступай откуда пришла!

Хищница не обратила на нее внимания. Но когда подлетела Циния, мухоловка опять остановилась и грозно подняла навстречу пчеле свою заднюю часть с десятком длинных ног, вооруженных острыми коготками. Все они угрожающе шевелились и готовились вцепиться в пчелку, как только она окажется рядом.

Циния пронеслась мимо и сделала новый вираж. Между тем мухоловка добралась до свода дупла. Она передвигалась по нему также быстро и легко, как по стене. Личинки в гнезде проснулись и заскрипели, словно почувствовали опасность.

- Пошла прочь! – Маргаритка бесстрашно ткнула хищницу головой, потом ушла в пике, развернулась у самого пола и вновь стала набирать высоту. И в этот момент многоножка внезапно прыгнула на нее с купола дупла. Цап! Длинные конечности захлопнулись словно капкан и обе они – охотница и жертва – рухнули сверху на подстилку. Циния поспешила на помощь. К счастью, мухоловка чуть-чуть промахнулась и смогла ухватить свою добычу только задними ногами. Она изогнулась всем телом и постаралась подтянуть пойманную пчелку ко рту. Но тут Циния напала на нее сзади и ужалила в спину. Вне себя от боли и ярости многоножка отшвырнула Маргаритку (та была изрядно помята и оглушена, но, к счастью, никаких серьезных увечий не получила) и переключила все свое внимание на старшую сестру. Разбойнице удалось ухватить ее за задние ножки. Циния яростно зажужжала. Она изо всех сил махала крылышками, только ей никак не удавалось вырваться. Лежа на спине, мухоловка попыталась подтянуть хвост, чтобы схватить Цинию, но не смогла, потому что в него мертвой хваткой вцепилась своими челюстями Маргаритка. Извиваясь, многоножка несколько раз с силой ударила ту о стенку дупла. Наконец Цинии удалось освободиться. Однако она не стала улетать, а тут же развернулась и стремительно атаковала врага. На мгновение они встретились с мухоловкой взглядами. Серповидные ядовитые когти уже сходились вместе, когда Циния вонзила жало в основание ее головы. Удар был нанесен точно в нервный центр. Парализованные конечности тотчас бессильно обвисли. Мухоловка несколько раз дернулась и затихла. Яд от двух укусов наконец подействовал.

Битва совершенно лишила юную царицу сил. Она лежала рядом с умирающей хищницей и дрожала. Циния нежно погладила ее своими усиками.

- Мы победили, - прошептала она.

- Вместе мы, оказывается, тоже чего-то стоим, - ответила Маргаритка.

Пчелки, изрядно помятые в схватке, с трудом добрались до своей ячейки и проспали до утра. Утром, рассматривая неподвижное тело многоножки, Маргаритка удивилась:

- Какая она огромная! Как мы с ней справились?

- Ты же сама сказала: она была одна, а нас двое!

- Верно! Только, что нам теперь с ней делать?

Циния задумалась.

- Вытащить ее из дупла мы с тобой все равно не сможем.

Обе после вчерашнего поединка чувствовали себя не очень хорошо, но отлеживаться и болеть времени у них не было. Все шло по уже заведенному порядку. Следующие три дня Циния усиленно занималась заготовкой перги. Маргаритка выкармливала личинок ос. Вернувшись в очередной раз с луга, Циния увидела, что сестра принесла червеца и деловито продолжает строительство сота.

- Уже накормила личинок? – удивилась она.

- А разве они требуют еды?

Циния подлетела к осиному гнезду. Сытые личинки спали в своих ячейках.

- Быстро ты сегодня! Нашла новое паучье гнездо?

- Нет. Кое-что получше.

- И что же это такое?

- Послушай, - сказала Маргаритка. – Мы же эту мухоловку к нам не звали! Но раз она пришла сюда нами поужинать, мы имеем право ею позавтракать.

- Ты скармливаешь эту тварь личинкам?

- По-моему, им понравилось, - сказала Маргаритка. – Должна же быть от нее хоть какая-то польза!

Глава 21. Нежданные помощницы

Минуло три дня, и из яичек Маргаритки появились двенадцать маленьких личинок. Теперь для Цинии наступила горячая пора. Личинки стремительно росли и постоянно требовали пищи. Летать за кормом она больше не могла, и они все питались теми запасами, что успели заготовить.

Маргаритка усаживалась рядом и наблюдала, как Циния кормит ее дочек.

- Молочка не хватает, - пожаловалась Циния. – В прошлый раз у меня его было побольше.

- Что же нам делать?

- Будем прикармливать. Пусть привыкают к взрослой пище.

Начиная с третьего дня личинок стали понемногу переводить на пергу. Теперь у пчелок появилось больше времени, которое они тратили на строительство сота.

На шестой день, как и положено, пчелиные личинки окуклись. Теперь надо было ждать, пока из куколок выведутся молодые пчелки. Маргаритка мечтала:

- Когда первые дочки подрастут, каждая из них сможет выкормить по дюжине младших сестричек! Мы сможем отложить почти полторы сотни новых яичек. Это уже будет настоящая семья!

- Не знаю, - сомневалась Циния. – Сколько для этого надо запасти нектара и пыльцы! Мне одной это не под силу! Да и сот нужен огромный.

- Ну ячеек мы с тобой настроим. В крайнем случае у ос позаимствуем! – беззаботно отвечала Маргаритка. И с едой что-нибудь обязательно придумаем. Может быть, нам осы помогут? Должна быть от них какая-то польза!

Положение в осином гнезде тоже понемногу менялось. Вслед за первым десятком личинок окуклилась еще одна группа, потом вторая. Зато подросли те личинки, которых сестры застали совсем маленькими, и те, что вылупились позже из яичек. Малышки отличались отменным аппетитом и довольно быстро расправлялись с мухоловкой.

- Если так пойдет дело, - сказала Маргаритка. – Нам придется опять добывать для них еду.

- Только где мы ее возьмем? – вздыхала Циния. – Паучьих яиц теперь не найти. Ведь паучки уже вывелись и разбежались.

- Ладно, там видно будет, - по своему обыкновению отвечала царица. Маргаритка уже не раз убеждалась: когда проблемой начинаешь вплотную заниматься, решение так или иначе находится. И она оказалась права! Потому что, проснувшись однажды рано утром, сестры увидели, сидящую на сотах молодую осу.

- Циния! – испугалась Маргаритка, - посмотри кто к нам прилетел!

- Никто к нам не прилетел, - сказала сестра. – Это наша с тобой новорожденная. Поздравляю!

С некоторой робостью Маргаритка выбралась из ячейки и села рядом с осой. С одной стороны, за время выкармливания она успела привязаться к личинкам, с другой, как и у всех пчел, у нее сохранялось недоверие к осам и страх перед ними. Но волновалась она напрасно. Увидев Маргаритку, оса пригнула усы и сделала несколько быстрых движений брюшком. Тот же ритуал повторила она по отношению к подлетевшей Цинии.

- Что это значит? – спросила изумленная Маргаритка.

- Все нормально, - успокоила ее Циния. – Оса приветствует нас как своих родителей или старших сестер. Я слышала, так поступают все осы внутри своего гнезда.

Маргаритка принялась, как обычно, кормить личинок. Молодая оса внимательно наблюдала за ней. Но как только царица отступила от первой ячейки, она сама подлетела к малышке и аккуратно собрала с нее остатки трапезы. Личинка была этим явно довольна и охотно подставляла старшей сестре свои толстенькие бочки;. Тоже самое оса проделала с остальными.

Циния между тем отправилась на луг за нектаром и пыльцой, а Маргаритка добыла пару червецов и продолжила строительство сота. Оса сидела неподалеку и наблюдала за ее работой. Желания помочь она не выразила. Однако, увидев крапивную тлю без ее восковой брони, оса внезапно подхватила ее и… полетела кормить добычей нескольких проснувшихся личинок. А когда с червецом было покончено, оса также быстро и сноровисто накормила остальных плотью убитой мухоловки. Проделала она все это необычайно быстро и ловко.

- Ни за что не скажешь, что ей и дня от роду нет, - сообщила удивленная Маргаритка сестре, когда та появилась в дупле с очередной порцией нектара.

- Но это же прекрасно! – обрадовалась Циния. – Теперь мы можем предоставить ей заботу о личинках и полностью сосредоточиться на своих делах. Благо, у нас их с тобой столько, что всех никогда не переделаешь!

- Если эти осы такие смышленые, может быть, они и наши дела научатся делать? – задумчиво произнесла Маргаритка.

- Поживем – увидим, - сказала Циния.

Вечером из куколки выбралась вторая оса. Подобно первой, она прежде всего поприветствовала Цинию с Маргариткой, а потом принялась помогать сестре ухаживать за личинками. Вдвоем они быстро расправились с остатками убитой мухоловки.

- Нам надо как-то их различать, - заметила Маргаритка. – Может быть, придумаем им имена?

- Пусть та, что родилась раньше других, зовется Первой, - решила Циния. – Ее сестра будет Второй.

А утром следующего дня в гнезде оказалось уже десять ос! Стройные и изящные, они терпеливо ожидали, когда Циния и Маргаритка пробудятся ото сна. Едва те выбрались из своей ячейки, новорожденные поспешили по своему обыкновению их поприветствовать. Все они получили имена с Третьей по Десятую.

- Ну вот, царица, - пошутила Циния. – Число твоих слуг умножилось. Как думаешь ими распорядиться?

- Хорошо бы их научить строить соты, - сказала Маргаритка, - или, на худой конец, собирать нектар.

- Насчет сот у нас вряд ли что-то получится, - засомневалась Циния, - а с нектаром давай попробуем. Ведь взрослые осы, подобно пчелам, любят нектар и пыльцу. Только умеют ли они их собирать, я не знаю. Надо проверить.

Две молодые осы – Седьмая и Девятая - остались в гнезде и занялись уборкой: они тщательно вычищали ячейки, из которых выбрались новорожденные, словно подготавливая их для новой кладки. Так, наверно, и полагалось при нормальном течении дел. Но сейчас яйца класть было некому. Две старшие осы, Первая и Вторя, после того как у них появились помощницы, уборкой гнезда больше не занимались. Они встали возле входа и внимательно следили за тем, чтобы в дупло не проник кто-нибудь посторонний. Цинию эта инициатива чрезвычайно обрадовала.

- Наконец-то у нас появилась охрана! – сказала она. – Так и должно быть в любой уважающей себя семье. Нам с тобой вообще повезло, что за все время, пока мы здесь жили одни, никто, кроме мухоловки, не попробовал забраться в дупло!

- С меня так и мухоловки хватило, – проворчала Маргаритка. – Никогда не забуду этой твари!

Почистив крылышки, Циния стала собираться на луг.

- Ступайте за мной! – приказала она шести молодым осам.

Они послушно выбрались следом. Их появление на лугу произвело на тамошний народец впечатление. Попрятались мушки, смолкли кузнечики, поспешили затаиться бабочки. Даже пауки сочли за лучшее не высовываться из своих убежищ. «Ишь ты! – подумала Циния, - я еще никогда не являлась сюда с такой помпой!»

Она выпустила хоботок и собрала из чашечки капельку сладкого нектара, перелетела на другой цветок и опустошила его тоже, посмотрела на ос и сказала:

- А теперь вы попробуйте!

Те живо разлетелись по цветкам. Глядя, как они ловко добывают себе еду, Циния успокоилась: «По крайней мере, не надо ломать голову над тем, как накормить осиную молодь!» Насытившись, осы вновь собрались вокруг Цинии. Они следили за ней своими огромными глазами и ждали, что она скажет. Раскраской все шестеро походили на пчелу, но казались более худощавыми и стройными. Волосков у них не было, поэтому пыльца быстро осыпалась с брюшка и груди. Да и на ножках, в отличие от пчел, никаких корзиночек. Однако зобики у ос имелись. Это Циния знала точно!

- Наелись? – спросила она. – Хорошо бы подумать о тех, кто остался в гнезде! Они ведь, наверно, тоже не прочь перекусить.

Оказалось, осы и сами об этом знали. Когда Циния вернулась в гнездо и опорожнила свой зобик в заранее подготовленную ячейку, осы поступили точно также! Содержимое ячейки сразу заметно увеличилось. «Замечательно! – возликовала Циния. - Если дело и дальше так ладно пойдет, мы сможем основательно преумножить наш запасец! Хорошо бы еще осы умели делать мед или, хотя бы, собирать пыльцу!»

Маргаритка продолжала строить сот. Как оказалось, в этом деле осы тоже смогли оказать посильную помощь. Нет, строить соты из воска они так и не научились. Зато Маргаритка совершила вместе с ними налет на заросли крапивы и вернулась с полудюжиной червецов. Действуя своими мощными челюстями, осы «заготовили» достаточно воска, а потом и сама тля пошла на корм личинкам. Впрочем, они промышляли не одними только червецами. Каждый день часть ос отправлялась на охоту. И каждая из них приносила то муху, то кобылку, то паучка. Осы осматривали все ветви дерева, заглядывали во все углубления и норки. Они чувствовали добычу даже сквозь слой коры!

Теперь, когда осы взяли на себя сбор нектара, Циния вылетала из гнезда только для того, чтобы пополнить запас пыльцы, а Маргаритка вообще сделалась большой домоседкой. Как и положено настоящей царице, она почти не отлучалась из дупла.

Циния большую часть времени занималась заготовкой перги и «изготовлением меда» - принимала от прилетающих ос нектар, а затем опорожняла содержимое своего зобика в очередную ячейку. Здесь нектар превращался в янтарный, сладкий, тягучий мед.

Вскоре пчелка заметила, что мед нравился осам гораздо больше, чем нектар. Молодые осы, свободные от работы, часто собирались вокруг нее в ожидании капельки янтарного лакомства. И Циния порой оделяла их, но не просто так, а в качестве поощрения за хорошо проделанную работу. А чтобы у полосатых помощниц не появился соблазн к воровству, она приделала к сотам с медом восковые крышечки и строго следила, чтобы никто без ее ведома не совал в них свой хоботок.

- Если мы хотим завести побольше молодых пчелок, нам потребуется много перги, - сетовала Циния. - Мне самой столько не насобирать. Надо все-таки как-то научить этому наших ос!

На следующее утро Циния вновь отправилась на луг в сопровождении полудюжины помощниц. Специально выбрав цветы с большим количеством пыльников, она сначала измазалась в пыльце, а потом стала счищать ее с себя и склеивать при помощи нектара. Получившиеся комочки Циния подхватила лапками и понесла в гнездо. Осы оказались хорошими ученицами! Подражая своей наставнице, они тоже загрузились пыльцой. «Кажется, у меня получилось!» - обрадовалась Циния. Она была очень довольна собой и своими ученицами. Маргаритку это известие тоже необычайно обрадовало.

- Мы не зря спасли этот молодняк от голода и бились за него с мухоловкой, - сказала она. – Благодаря осам жизнь у нас потихоньку налаживается.

Глава 22. Приход Первых

На следующий день из куколок вышла дюжина молодых ос. Первым делом, как и положено, они почтительно поприветствовали Маргаритку и выразили ей свою покорность. К Цинии они также были весьма почтительны, поскольку знали – она одна распоряжается здесь медом. Теперь в подчинении у нее оказалось два десятка трудолюбивых и грозных помощниц. Вылетая из гнезда с осиной свитой, Циния могла больше никого не бояться. За ней следило несколько десятков внимательных глаз. И если кто-то приближался на близкое расстояние, осы начинали грозно жужжать. Все они вместе и каждая по отдельности отличались замечательной отвагой и преданностью. Кроме того, все осы оказались большими чистюлями и толковыми работницами. Может быть, они и не обладали таким трудолюбием, как пчелиное племя, позволяли себе иногда погреться на солнышке или полакомиться вволю сладкими ягодами, но возложенные на них обязанности выполняли исправно. Едва появившись на свет, юные осы принялись чистить ячейки своего гнезда. Часть из них взяла на себя заботу о личинках, другие исполняли роль часовых. Более старшие осы занимались добычей пищи: для себя, для личинок и для пчел. Последнее было особенно важно, так как приближался день появления на свет первых дочерей Маргаритки. Осматривая куколок, скрывавшихся под полупрозрачными восковыми крышечками, Циния замечала, что те с каждым днем быстро меняют свой облик, превращаясь из червячков-личинок в красавиц-пчел. Вот у них выросли ножки, вот появились головки с большими глазами, сформировались крылышки…

И наконец этот радостный, долгожданный день наступил! Где-то после полудня молодые пчелки начали прогрызать восковые крышечки и выбираться наружу. Тело новорожденных покрывали пушистые волоски, отчего они выглядели чуть смешными и умильными. Циния помогала малышкам почистить глазки, после чего подталкивала их к Маргаритке со словами:

- Это ваша матушка и царица Маргаритка. Слушайтесь ее и повинуйтесь ей. И тогда, возможно, все у вас пойдет хорошо.

При виде своих первых дочек, таких шустрых и таких забавных, сердце у Маргаритки переполнялось нежностью. Однако она и виду не подала – стояла строгая и величественная. «Как настоящая царица! – с удивлением отметила про себя Циния. – И откуда это у нее?»

Когда все двенадцать новорожденных покинули свои ячейки, Маргаритка сказала:

- Сегодня для вас великий день, потому что сегодня вы пришли в этот мир. Такое бывает лишь однажды. Поэтому и для нас этот день праздничный. Помните, что теперь все мы одна семья. А семья – это самое великое и самое важное, что есть на свете. Наверно, вам не терпится узнать, кто вы такие, и для чего мы все вместе. Так вот знайте, что все вы – Первые. А это значит, что вы самые главные мои помощницы. Я очень-очень ждала вашего рождения. Позже вам расскажут, что ради вас мне пришлось вытерпеть и перенести. И я надеюсь, что вы не обманите моих ожиданий. А теперь я дам каждой из вас имя.

Циния одну за другой подводила малышек к царице, а та говорила: ты будешь Амфора, ты – Вероника, ты – Карагана, ты – Лещина, ты – Робиния, ты – Энотера, ты – Фокея, ты – Фиалка, ты – Ромашка, ты – Ванда, ты – Незабудка, а ты - Вербена. Запомнили?

- Запомнили! – весело прожужжали пчелки. И тотчас принялись задавать вопросы.

- Ты наша царица и матушка Маргаритка, - сказала Карагана, самая бойкая из всех Первых.

Маргаритка подтвердила.

- А ты кто? – обратилась Карагана к Цинии.

- Это ваша Тетушка, - сказала Маргаритка.

- Она тоже Первая? – спросила тихоня-Амфора.

- Нет, - возразила Маргаритка. – Она не Первая и не Вторая. Она Единственная!

- Почему? – удивилась Робиния.

- Потому что Первых, Вторых и, надеюсь, всех прочих, будет еще много, а Тётушка только одна. И поэтому она самая главная.

- Самая главная после царицы и матушки, - поспешила добавить Циния. - И я буду вас всему учить.

- А зачем нас учить? – поинтересовалась Лещина.

- Потому что нам всем предстоит многое сделать в нашем общем доме. Мы с вашей матушкой и царицей уже кое-что начали, но еще немало надо построить и улучшить. Но прежде познакомьтесь с нашими помощниками-осами.

Едва пчелки начали выбираться из своих ячеек, все осы слетелись на соты и с любопытством наблюдали за происходящим. А, может быть, они ожидали, когда их представят. Теперь, по своему обыкновению, все они пригнули усы и быстро-быстро затрясли своими брюшками.

- Какие они смешные! – сказала Карагана.

- Они не смешные, они милые, - возразила рассудительная Робиния.

- Девочки, - возразила Циния. – Осы они не смешные и не милые. Они грозные охотницы. И если вы встретите когда-нибудь чужую осу, держитесь от нее подальше. Лучше так сразу удирайте. Потому что на самом деле осы и пчелы всегда враждовали между собой. Но эти осы обязаны нам своей жизнью и потому они наши и ваши защитники. Благодаря запаху вы всегда сможете определить, какие осы свои, а какие – чужие. А теперь давайте помолчим, потому что матушка будет класть яички. Из этих яичек со временем выведутся ваши младшие сестрички Вторые. Их будет много, гораздо больше, чем вас. И мы с матушкой рассчитываем на вашу помощь. Потому что без вас мы не сможем их вырастить.

Благодаря неустанным трудам (и, конечно, помощи ос, снабжавших их воском) Цинии и Маргаритке удалось постепенно увеличить свой сот еще на несколько десятков рядов. Некоторые из ячеек уже были заполнены медом и пергой. Теперь Маргаритка стала обходить новые ячейки. Она опускала в каждую свое брюшко, замирала на несколько мгновений, а когда отходила в сторону, на дне можно было различить маленькое яичко. Всего, как и было задумано, Маргаритка отложила 140 новых яичек.

- Конечно, это еще не настоящая семья, - сказала она вечером, когда закончила кладку, - но уже что-то!

- Все у нас с тобой получится, дорогая! – утешила сестру Циния. – При нашем-то с тобой трудолюбии и везении!

Ко дню рождения крошек-Вторых надо было хорошо подготовиться, и на другой день Циния приступила к занятиям с Первыми. Прежде всего они вместе обошли весь построенный сот (здесь сразу стало тесно). Циния объяснила, что такое мед, что такое перга и что такое воск.

- Мы пчелы, - говорила она, - самые лучшие строители. – Никто больше не умеет создавать такие прекрасные, легкие, прочные и удобные соты, как это делаем мы. Вы тоже со временем научитесь делать такие красивые ячейки. Надеюсь, что вместе мы быстро достроим этот сот, и вы завершите работу, которую начала я вместе с вашей матушкой. А теперь самое время немножко размять крылышки. Ведь этот сот – всего лишь малая часть нашего гнезда. Готовы? Тогда полетели!

Первым делом они взлетели под самый свод дупла, потом сделали несколько коротких перелетов и оказались возле летка. Вход в него охраняли две осы.

- Наверно, дупло показалось вам очень большим? – спросила Циния.

- Да, - прошептала робкая Вербена, - кто бы мог подумать, что оно окажется таким огромным и страшным!

- К счастью, крошка, ты ошибаешься, - сказала Циния. – Запомните – наше дупло самое уютное и самое безопасное место в мире. Здесь вы находитесь под охраной наших верных ос. Когда-то страшно давно, еще до вашего рождения, мы с вашей матушкой провели несколько дней и ночей под открытым небом. У нас тогда не было дома. Мы с трудом находили себе еду и на каждом шагу нас подстерегала смерть. Теперь у нас есть дом, где мы можем чувствовать себя в безопасности. Сюда тяжело проникнуть врагам. Мы можем здесь выспаться и отдохнуть, не опасаясь, что ночью нас кто-нибудь съест. Но для того, чтобы гнездо оставалось надежным убежищем для вас и ваших младших сестер и братьев, о нем надо постоянно заботиться. Его надо благоустраивать, пополнять запасы. И наконец, если настанет пора испытаний, свой дом надо защищать. Порой даже ценой своей жизни.

- А что такое «открытое небо»? – спросила Карагана.

- Можете взглянуть на него, но только одним глазком, - сказала Циния. – Придет время, когда вы будете самостоятельно вылетать из гнезда, но пока об этом рано говорить.

По знаку Цинии часовые разошлись и позволили всем Первым по очереди выглянуть наружу.

- Ах, какое все там огромное и далекое! – ужаснулась Ромашка.

- А мне понравилось! – заявила Карагана. – Там так светло, так просторно! Скорее бы мы туда полетели, тетушка!

- Всему свое время, - сказала Циния, - пока что вы полезнее здесь, внутри гнезда. Теперь отправимся к осам. Но перед этим пойдемте возьмем из наших запасов по капельке меда. Надо их порадовать!

Визит в осиное гнездо тоже произвел на всех Первых большое впечатление. Ведь все здесь так не походило на их сот! Дежурные осы были по своему обыкновению заняты уходом за личинками и уборкой. Одни деловито очищала ячейки, оставшиеся после вылета молодых ос. Другие занимались строительством новых ячеек.

При виде гостей, осы прекратили работу и обменялись с ними приветствием. После этого каждая из Первых предложила одной из ос капельку меда. Те с благодарностью и достоинством приняли угощение. В заключении каждая из них ощупала дарительницу усиками.

- С осами надо держать себя твердо, не теряя собственного достоинства, - сказала Циния. – Только тогда они будут вас уважать. Но помните, что это сильные и смертоносные существа. Никто не сравнится с осами в бою. Пока они с нами, мы избавлены от многих опасностей. Однако их расположение надо заслужить. Никогда не забывайте одаривать и благодарить ос!

- Надо же, - отметила наблюдательная Рабиния. – А осы строят не из воска!

- Совершенно верно, - подтвердила Циния. – Осы не умеют работать с воском. Но они нашли ему замену. Внутри дупла или за его пределами они находят трухлявую древесину и тщательно ее пережевывают. В результате получается новый материал, который мы называем бумагой. Из него осы и возводят свои гнезда. Для нас это их умение тоже очень полезно. По моему указанию осы заготавливают для нас прополис. Благодаря им, у нас теперь большой запас этого полезного вещества.

Экскурсия закончилась. После полудня начались занятия в школе. Собрав перед собой всех Первых, Циния стала им рассказывать про цветы и их устройство, про нектар и пыльцу, про то, с каких растений и когда можно взять наибольшее количество нектара. Так в гнезде заработала школа. Маргаритка тоже посещала уроки. Своим дочерям она говорила, что намерена следить за их успехами, но Цинии как-то призналась:

- Надо мне хоть немного подтянуться. А то я такая необразованная, что даже стыдно. Ведь мамаша Розалинда вместо того, чтобы отдать в школу, запрятала меня в тюрьму!

Юные пчелки оказались способными ученицами. Они внимательно выслушивали, все что, рассказывала им Циния, и задавали множество вопросов. Смотреть на их смышленые рожицы доставляло ей огромное удовольствие.

- Надо же, - с удивлением сообщила она Маргаритке, - я и не думала, что когда-нибудь стану учительницей! И самое главное, это занятие мне нравится!

Обучение дополнялось трудовым воспитанием. Уже на второй день пчелки занялись чисткой тех ячеек, из которых недавно вылупились. Не всем это занятие понравилось. Карагана и Фокея торопились поскорее покончить с малоинтересным делом и потому проделали всю работу кое-как. Однако Циния самолично спустилась в каждую ячейку и придирчиво осмотрела ее поверхность.

- Тут не может быть никаких мелочей, - назидательно говорила она. – Вы должны понимать, что после вас в ячейку могут поместить юную личинку. Если на стенках или дне останется грязь, она заболеет и умрет.

- Но у нас ведь так не будет, - ворчливо возразила Карагана.

- Пусть так! Мы можем разместить здесь запас перги, которой кто-нибудь накормит личинку. И если здесь окажется грязь, она заболеет и умрет. Запомните раз и навсегда: в большом гнезде жизнь устроена так, что все его обитатели зависят друг от друга. Часто одна семтра продолжает дело, начатое другой. И все должны быть уверенны, что в начале все было сделано так же хорошо, как в конце. Небрежность одного может оказаться роковой для остальных!

В конце концов все стенки в ячейках были вычищены до блеска и обработаны прополисом, так что даже самый придирчивый взгляд не смог бы обнаружить в работе Первых никаких изъянов.

Впрочем, сот пока был невелик, и при всем желании нельзя было загрузить юных пчелок работой больше, чем на час или два. Циния к этому и не стремилась. Когда Первые выполнили все возложенные на них поручения, Циния разрешила им немного поиграть. Карагана и Робиния вскоре оказались в осином гнезде и затеяли веселую возню с двумя юными осами, появившимися на свет лишь накануне. Оказалось, что осы тоже не прочь немного побеситься. С веселым жужжанием они носились друг за дружкой по всему дуплу и предавались веселью с такой беззаботностью, какая возможно только в раннем детстве.

Но минул еще один день, и рассеянному времяпрепровождению пришел конец. Из яичек стали вылупляться маленькие личинки. Первые уже знали, что им предстоит и к чему они должны быть готовыми. Для них наступила пора упорного ежедневного, ежечасного труда. Личинки росли с невероятной быстротой и потому их постоянно мучил голод. Стоило их оставить ненадолго, как они уже вновь требовали ласки и лакомств.

Циния хорошо помнила ту пору своей жизни, когда она сама была няней, и старалась как могла помогать племянницам. К счастью, ее собственные занятия с молодью не прошли бесследно, и теперь Циния всегда могла дать нужный совет, а при случае и отругать. Особенно доставалось Карагане из-за ее шаловливого и бойкого характера. Хотя и она старалась как могла. Отданные ей на попечение личинки всегда были хорошо накормлены. Молочка у Караганы оказалось предостаточно, она могла им даже поделиться. Все 140 личинок быстро набрали вес и в положенный срок превратились в куколок.

Глава 23. Роковая встреча

Молодые пчелки успешно выдержали испытание выкармливанием. Они подросли и окрепли.

- Не пора ли нашим Первым начинать собирать нектар? – спросила Маргаритка. – Когда ты думаешь полететь с ними на луг?

- Может быть, и совершим прогулку на днях, - отвечала Циния. – Надо им понемножку привыкать к большому миру. Но занимать их сбором нектара пока что нецелесообразно. Наши осы прекрасно освоили это дело. Жаль только, они не умеют делать мед. Я одна с этим не справляюсь. Но теперь девочки смогут мне помочь.

Меда и в самом деле было мало. Циния строго следила за его распределением. Никто кроме царицы не мог себе позволить просто так есть мед. Его получали небольшими капельками только в качестве поощрения самые работящие из ос и пчел. Да и тем едва хватало, ведь через каждые пять-шесть дней из куколок выходили новые осы, так что общее число их составляло теперь четыре десятка.

Первые вместе с Цинией стали принимать у ос собираемый ими нектар и пыльцу. «Производство» меда сразу заметно увеличилось. За несколько дней Циния запечатала больше десятка ячеек, хотя и этого, конечно, было очень мало. Зато перги накопилось с избытком. Для ее сохранения не хватало сот, часть запаса поэтому разместили в осином гнезде.

Когда в восковницах у Первых появился воск, Циния начала с ними уроки сотостроения. Все пчелки оказались понятливыми ученицами. Они быстро осваивали все тонкости этого искусства. Образовав живую цепь, сестры принялись возводить сразу несколько рядов ячеек. Собственного воска правда хватило ненадолго. Пришлось вновь прибегнуть к помощи червецов. Но так или иначе, благодаря общим усилиям сот заметно удлинился.

- Приятно сознавать, что начатое тобой и мной дело понемногу продолжается, - сказала Циния Маргаритке. – Хотя нам по-прежнему катастрофически не хватает помощниц.

- Ничего, - успокоила ее царица. – Скоро появятся Вторые. И тогда можно подумать о Третьих. Нужно будет построить ячейки сразу для тысячи семисот личинок. Со временем они вырастут, превратятся в пчел, и помощниц хватит для любой работы!

- До этого надо еще дожить, - вздохнула Циния. – А пока что надо как следует подготовить Первых. Им придется не только работать, но и командовать другими. Завтра совершу с ними небольшую прогулку.

Когда пчелки узнали, что утром они наконец смогут вылететь из гнезда, ликованию не было границ.

- Наконец-то, - заявила Карагана. – Я уже боялась, что состарюсь в этом дупле и ни разу не увижу солнышка.

- А Камброзу и Занозу можно с собой взять? – спросила Робиния.

Так она именовала двух ос, с которыми особенно сдружилась в последнее время. Вообще Робиния проявила большой интерес к миру насекомых. Не довольствуясь знаниями, полученными на уроках, Робиния выспрашивала у тетушки разные подробности о повадках пауков, ос, жуков, стрекоз, бабочек… Циния с удовольствием делилась с ней всеми знаниями, какие имела сама. «Пусть запоминает, - думала она, - когда меня не станет, эти знания задержатся в ее толковой головке и, дай бог, не пропадут». Конечно, Робинии хотелось не только слушать рассказы о насекомых, но и наблюдать за их жизнью. А пока это было невозможно, она сосредоточила свое внимание на осах. Можно сказать, что она буквально переселилась в осиное гнездо, и возвращалась туда всякий раз, когда у нее появлялась свободная минутка. Осы вскоре стали выделять ее из всех остальных и относились к ней с большой предупредительностью. А две молодые осы, которых, как уже говорилось, Робиния назвала Камброзой и Занозой, постоянно сопровождали ее, куда бы она не отправилась.

Вот и теперь Робиния хотела взять с собой своих любимец.

- Ладно, - разрешила Циния. – Я и так собиралась взять с собой несколько ос для охраны. Мало ли с какими неприятностями нам придется столкнуться!

Договорившись обо всем, пчелки отправились спать, но когда внутрь дупла проник первый солнечный лучик, все уже были наготове. Сестры быстро перекусили, а затем вслед за Цинией одна за другой вылетели сквозь леток наружу. Их сопровождала полудюжина крепких ос из числа самых старших, да еще Камброза с Занозой.

- Итак, - сказала Циния, - когда вы станете чуть повзрослее, каждая из вас большую часть времени будет проводить на улице. Но прежде, чем отправиться в самостоятельный полет, следует хорошенько изучить окрестности. Ведь никто не подскажет, где ваш дом. Придется рассчитывать только на себя. Помните, что этот мир полон безжалостных хищников, которые попытаются вами пообедать или поужинать. Не стоит потакать их желаниям. Поэтому никто не должен сейчас удаляться от меня. Вам все понятно? Особенно это касается тебя, Карагана, и тебя, Робиния!

- Конечно, мы поняли, тетушка, - ответила Карагана. - Мы ведь еще в своем уме.

И прогулка началась. Первым делом, поднимаясь по спирали, Циния взлетела к самой верхушке дерева, чтобы показать племянницам, какое оно высокое. Увидев, как далеко теперь находится от них земля, Амфора даже испугалась.

- У меня прямо голова закружилась! – пожаловалась она.

- Не беда, - успокоила ее Циния, - пчелам нет необходимости часто подниматься на такую высоту, поскольку цветы, которые мы ищем, растут у самой земли. Но о цветах в другой раз, а пока постарайтесь запомнить, как с разных сторон выглядит наше дерево. Для этого мы облетим его вокруг.

Сначала Циния направилась в сторону луга. Отсюда их отдельно стоявшее дерево было хорошо заметно, и пчелки некоторое время к нему внимательно присматривались. Потом они вернулись в лес и неспеша полетели между деревьями. По дороге Циния давала краткие советы: каких мест следует опасаться, куда и вовсе не стоит заглядывать, если не хочешь попасть в ловушку к пауку. Пчелки вились вокруг нее и буквально закидывали вопросами: «А что это за дерево?» «А как выглядит паук?», «А почему в лесу, под кронами деревьев так мало цветов?». Следом за ними летели осы. «Похоже, – с улыбкой подумала про себя Циния, – я выгляжу достаточно представительно. Интересно, что бы сказала госпожа Кливия, если бы нас увидела?»

И тут вдруг Робиния спросила:

- Тетушка, а это кто?

Циния развернулась и заметила пролетавшее вдали насекомое, очень похожее на крупную осу. У него было округлое брюшко и стройная талия в месте ее сочленения с грудью. Брюшко было окрашено чередующимися полосками оранжево-желтого и черного цветов, а грудка - целиком черная.

Хотя Циния увидела незнакомку в первый раз в жизни, она сразу поняла, кто она такая и почувствовала, как по сердцу у нее пробежал холодок.

- Ах, девочки, - произнесла она с тревогой, - не думала, что они водятся поблизости от нашего гнезда. Боюсь, сегодняшняя встреча не принесет нам добра.

- Да кто же это? – прошептала Лещина. – Я его боюсь!

- Шершень, детка! Большая хищная оса. Не дай бог вам с нею столкнуться. Эта тварь без колебания вонзит в вас ядовитое жало, а потом оттащит в свое гнездо, чтобы скормить прожорливым личинкам. Если заметите шершня, немедленно прячьтесь и старайтесь, что бы он вас не увидел. А теперь полетели домой.

Глава 24. Разведчицы

Известие, что в лесу неподалеку от их гнезда появились шершни, встревожила Маргаритку. Эта новость обсуждалась на разные лады вплоть до самого вечера.

- Хорошо бы, конечно, узнать, - говорила Циния, - поселились шершни в нашем лесу только на днях, или они здесь уже давно. И где, интересно, находится их гнездо? Далеко от нашего или рядом?

- А зачем нам это узнавать? – спросила осторожная Амфора.

- Будто не понимаешь! – сказала Карагана. – Если знаешь, откуда грозит опасность, легче от нее уберечься.

- Карагана права, - подтвердила Циния. – Чем больше тебе известно о враге, тем лучше. Такое знание может спасти тебя однажды от смерти. Но пока надо быть все время настороже. Думаю, нам следует удвоить караул у летка. И посадить дозорного на ветке рядом с гнездом, чтобы враги не застали нас врасплох.

- А зачем шершням на нас нападать? – спросила маленькая Вербена. – Мы что, какие-то особенные?

- Шершни нападают не только на пчел, они охотятся на всех насекомых, - объяснила Циния. – А пчелиные гнезда шершни разоряют ради меда. Ведь сами они не умеют делать мед, хотя очень его любят.

- Но у нас-то как раз меда не очень много, - резонно заметила Робиния.

- Да, медом мы пока не богаты, - вздохнула Маргаритка, - только шершни об этом не знают.

- Мёд дело наживное, - сказала Циния. – Им мы займемся завтра, а пока давайте строить сот. Если шершни не помешают, нам скоро понадобится много свободных ячеек.

На другой день Циния вновь повела племянниц на экскурсию. Полетели они к тому самому малиннику, где Маргаритка и ее друзья проводили время после бегства из гнезда. Оказалось, что за прошедшее время кусты заметно вытянулись. Наряду с крепкими, покрытыми корой коричневыми ветками здесь и там тянулись к небу сочные зеленые стебли с маленькими шипами. А между ними, словно догоняя малину, густо прорастала жгучая крапива. Но была и другая перемена, особенно обрадовавшая Циннию. Если прежде на кустах попадались только редкие цветочки, то теперь они все они были усыпаны белыми кисточками соцветий. Над малинником вился легкий медовый запах.

- Про цветы, про нектар и пыльцу мы с вами уже много говорили, - сказала Циния. – Вы знаете, что к чему. А теперь беритесь за дело и покажите, на что способны.

Первые с веселым жужжанием разлетелись в разные стороны. Один за другим облетали они белые цветочки, в каждом из которых ждала их маленькая капелька сладкого сока. Вскоре все пчелки набрали в зобики нектара, а на задних ножках у них появились забавные «штанишки» - это заполнились комочками пыльцы специально приспособленные для ее переноски корзиночки. Нагруженные сладкой добычей, возбужденные и веселые все вернулись в гнездо, где их ожидала Маргаритка. Ей не терпелось узнать, как ее дочки справились с первым взятком. Пчелки окружили матушку со всех сторон, каждая хотела рассказать, как она усаживалась на лепесток цветка и как разыскала заветную каплю нектара.

- Все вы молодцы, - похвалила Циния племянниц, после того как они опорожнили свои зобики и корзиночки. Думаю, с такими расторопными работницами нам не придется голодать зимой.

- Я готова хоть сейчас отправиться за новой порцией, - заявила Карагана.

Робиния поддержала сестру, однако у Цинии были другие планы.

- Давайте не будем менять установившийся порядок, - сказала она. – Пусть нектар по-прежнему собирают осы. Они с этим хорошо справляются. А мы будем делать то, что без нас никто сделать не сможет. Карагана, Робиния, Фокея и Ромашка принимайте у ос их добычу, занимайтесь приготовлением меда и перги, а с остальными я буду строить новые ячейки.

- Я тоже вам помогу, - поддержала Маргаритка.

Это распоряжение не очень понравилось Карагане.

- Вечно этим осам достается самое интересное, - проворчала она. – Терпеть не могу возиться с медом. Скукотища страшная.

- Должен же кто-то этим заниматься, - заметила рассудительная Ромашка.

- Ах, милая Карагана, - вздохнула Циния, - ты даже не представляешь, как я тебя понимаю. Ты так напоминаешь мне саму себя в юности! Мои учителя постоянно твердили мне, что для каждой пчелы интересы семьи должны стоять на первом месте, а собственные желания – на последнем. И ты знаешь – чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что они были правы.

Разумные речи тетушки, однако, не убедили Карагану, которая с самого рождения отличалась редким своенравием. Оставшись наедине с Робинией, она не скрывала своей досады:

- Тетушка противоречит сама себе, - заявила она. – Вчера говорила, что мы должны поскорее разузнать, где у шершней гнездо, а сегодня засадила нас выпаривать нектар. Ну, заполним мы медом целый сот. Какой в этом прок, если шершни все у нас отберут?

- Конечно, не плохо было бы все это выяснить, - согласилась Робиния, - но только как?

- Я могу все разведать, - храбро заявила Карагана.

- Я бы тоже могла, - немного подумав, согласилась ее сестра, - только кто нас пустит?

- А мы и спрашивать никого не будем! Давай завтра спозаранку, пока все спят, тихонько выберемся наружу и полетим.

- А если заблудимся?

- Не заблудимся! Я дорогу хорошо запоминаю. Или можно какую-нибудь осу с собой взять. Они все дорогу знают.

- Точно! – обрадовалась Робиния. – Камброзу и Занозу возьмем.

Чтобы невзначай кого-нибудь не разбудить, обе заговорщицы легли спать в осином гнезде. Робиния и прежде это делала, так что их решение не вызвало подозрений.

На рассвете, еще до восхода солнца Карагана осторожно разбудила сестру.

- Ну, как ты? Не передумала? – спросила она.

- С чего я вдруг передумаю? – отвечала Робиния. – Как договорились, так и делаем. Дай я только Занозу позову.

Пчелка принялась расталкивать свою подружку. Занозе не очень-то хотелось вставать в такую рань и лететь куда-то из теплого гнезда. Она недовольно зажужжала.

-Тихо ты! – зашипела на нее Робиния. – Вставай без разговоров!

Пришлось подчиниться. Вслед за Занозой выбралась из своей спаленки и Камброза. Она всегда была готова участвовать в играх и проказах хозяйки, так что уговаривать ее не пришлось. Вчетвером они тихонечко добрались до летка, возле которого дремали четыре дежурные осы. Они не стали чинить сестрам никаких препятствий, так что те легко выскользнули наружу. Тут они пустили в ход крылья и быстро умчались прочь от родного дерева.

- Ура! Получилось! – ликовала Карагана. – Самое трудное позади. Куда летим?

- Бр-р, - проворчала Робиния. – А тут совсем не жарко. Полетели на луг. Там должно быть теплее.

Все насекомые в лесу еще спали. Не было слышно ни стрекота кузнечиков, ни писка комаров, ни гудения жуков. В предутренней тишине раздавалось только бодрое жужжание крыльев четырех отважных путешественниц. Быстро пролетев под кронами деревьев, они оказались на окраине леса. Над лугом клубился туман. Было холодно и сыро. Все четверо уселись на большой лист какого-то куста и стали осматриваться по сторонам.

- Сейчас мои крылышки промокнут, - пожаловалась Робиния.

- Не беда, - успокоила ее сестра, - солнышко их опять высушит.

Но солнышко не спешило показываться. Между тем в гуще травы можно было заметить движение. Это спешили укрыться в своих убежищах ночные охотники. Любопытная Робиния вмиг забыла об утренней прохладе. Внимание ее привлекло необычное существо с длинным плоским телом, оканчивающимся тонким брюшком. Опираясь на четыре пары мощных ног оно быстро пробиралось вперед. В дополнение к ним прилагалась еще одна пара конечностей с клешнями.

- Надо же! – удивилась Карагана. – Тетушка никогда про такое чудище не рассказывала!

Любопытная Камброза снялась с листа и пролетела над головой незнакомца. Тот остановился и раскрыл навстречу противнику свои клешни. Тонкий хвост грозно поднялся над головой. Из кончика его выдвинулось ядовитое жало.

- Лучше не связывайся с ним, Камброза, - посоветовала Робиния, - тебе же хуже будет.

- Смотри, смотри, кто на нем сидит! – воскликнула Карагана.

Оказалось, что на спине незнакомка, крепко вцепившись в его хитиновый панцирь, разместилось не меньше дюжины маленьких белых малышей. Так же как их мамаша, огни грозно шевелили маленькими клешнями.

- Да их целое семейство, - сказала Робиния, - пусть идут, куда шли.

Поняв, что ей ничего не угрожает, неизвестная хищница поспешно удалилась.

Тут из-за горизонта показалось солнышко и бросила на луг целый сноп жарких лучей. Как драгоценные камешки среди бесчисленного множества разноцветных цветов засверкали на зеленой травке капельки росы. Сырой туман стал быстро рассеиваться и вскоре исчез без следа.

- Ах, солнышко, как же я его люблю! – воскликнула Карагана. – А ты, Робиния?

Но внимание ее сестры отвлек другой обитатель травяных джунглей. Неведомо откуда появился большой жук с темно-синим блестящим телом. За собой он волочил огромное брюшко лишь немного прикрытое чешуевидными надкрыльями. Выбравшись на открытое место, новый гость замер на месте, словно к чему-то принюхиваясь. Потом бодро пробежал немного вперед и стал взбираться на стебель одуванчика. Стебель сильно согнулся под его тяжестью, но все же жук забрался на желтый цветок и стал жадно обгрызать нежные лепестки.

- Время завтрака, - сказала Карагана, - нам бы с тобой тоже не мешало перекусить.

- Погоди, - остановила ее сестра, - дай посмотреть.

На соседнюю травинку выбежал небольшой темно-бурый паучок. Несколько минут он деловито чистил себя лапками, приводя в порядок после ночного сна. Но чу! На листочек неподалеку присела муха. Забыв об осторожности, она решила принять солнечную ванну. Паук маленькими, почти незаметными шажочками стал подбираться к ней. Добравшись почти до края, он быстро выпустил и прикрепил к листку паутинную нить. Проделал все это паук с величайшей осторожностью, но муха уловила движение и тотчас взлетела. И в это мгновение паук внезапно подпрыгнул и в воздухе схватил добычу ножками, нанес ей молниеносный укус и вместе с ней повис на нити. Несколько раз качнувшись, охотник, быстро поднялся обратно на лист и стал высасывать из мухи сок. Короткое время спустя в лапках у него осталась только пустая кутикула.

- Какой маленький, а какой грозный, - с удивлением произнесла Робиния. – Надо будет запомнить и впредь держаться от этого паучка подальше.

Глава 25. Логово шершней

Хорошо было на лугу! Светило солнышко, благоухали цветы. Однако сестры понимали, что им пора возвращаться в лес.

- Никаких шершней здесь нет, и гнезда их мы тут не найдем, - сказала Карагана.

- Я вижу, - согласилась Робиния. – Эти злыдни скрываются в чаще. Ну что, полетели?

Они вернулись под кроны деревьев и направились прочь от луга. Карагана и Робиния летели рядышком, а любопытные осы с жужжанием носились вокруг. Их живо интересовало все, что ползало и летало. Встречая какого-нибудь лесного обитателя, осы затевали с ним веселую игру, которую Карагана назвала «брать на испуг». Цель ее заключалась в том, чтобы нагнать на очередного бедолагу побольше страху. В самом деле, вид приближающейся с грозным жужжанием осы мало кого оставлял равнодушным. Бросив свои дела, лесные обитатели спешил либо спрятаться, либо побыстрее унести ноги. Карагану это смешило.

- Не понимаю, почему тетушка не выпускает нас из гнезда, - заявила она. – По-моему, все вокруг боятся наших ос.

- Не спеши хвастаться, - возразила осторожная Робиния. – Прежде надо домой вернуться.

И она оказалась права! Как раз в это время пчелки заметили на земле рядом с одним из деревьев небольшого рыже-красного жука с синими надкрыльями. Держался он очень неуверенно, из чего можно было заключить, что перед ними ночное насекомое. По-видимому, жучка что-то потревожило, и ему пришлось менять свое убежище при свете солнца.

- Погоди, - попросила Робиния, - давай спустимся посмотрим поближе.

Карагана не возражала, однако их обогнала Камброза, которая грозно загудела и стремительно спикировала на незнакомца. Очевидно, она ждала, что тот трусливо ретируется. Но незнакомец повел себя иначе: замер на месте и приподнял заднюю часть брюшка. Когда оса приблизилась, жучок напрягся и… неожиданно выстрелил в Камброзу едкой горячей струей. Попавшая «под огонь» оса закружилась на месте, с размаха врезалась в ствол дерева и, оглушенная, свалилась на землю. Когда Робиния отыскала несчастную, та была уже мертва. Оказалось, что жгучая струя обожгла ей глаза. Но умерла она, скорее всего, не от ожога, а от яда.

Потрясенные происшедшим, сестры некоторое время молчали. Робиния очень горевала о своей незадачливой подружке, но вместе с тем ее поразила другая мысль:

- А ведь я могла быть на ее месте, - тихо произнесла она.

- Мы обе могли, - согласилась Карагана, - Камброза нас спасла от гибели. Пусть это послужит нам уроком на будущее.

Робиния взлетела, чтобы еще раз рассмотреть жучка с безопасного расстояния. Увы, тот уже успел скрыться. Сестры сразу присмирели. Лес, по которому они так беззаботно отправились погулять, неожиданно показался им сумрачным и недружелюбным. Определенно, он таил в себе угрозу, причем опасность могла подстерегать юных пчелок за каждым деревом и за каждым кустом.

- Мне кажется, - сказала Карагана, - в прошлый раз шершень встретился нам как раз в этом месте.

- Та же самая опушка, - согласилась Робиния.

- Тогда давай спрячемся в укромном месте и будем наблюдать, - решила Карагана. – Лучше будет, если мы его первые заметим, а не он нас.

Так они и поступили. Пчелки выбрали неприметный кустик и укрылись под большим листком. Отсюда хорошо была видна вся поляна, а они сами совершенно не бросались в глаза. Пчелки сидели тихо. И даже Заноза старалась вести себя спокойно – не жужжала и не приставала к мухам, которые беззаботно садились иногда поблизости от нее. По-видимому, на осу произвела впечатление внезапная смерть ее сестры.

Ждать пришлось долго. Миновал полдень, а шершни все не показывались. От нечего делать Робиния стала наблюдать за лесными обитателями – жучками и гусеницами, а также маленькими кузнечиками, избравшими куст своим домом.

- Вот он! – тихо сообщила Карагана. – Все-таки пожаловал.

Тут и Робиния увидела большого шершня. Некоторое время он кружил над поляной, а потом спикировал на росший неподалеку кустик. Жужжание смолкло, но ненадолго. Через несколько секунд охотник взмыл вверх. В лапах он держал кузнечика, не подававшего признаков жизни. Как видно, тот был парализован ядом. Шершень отправился прочь. Из-за тяжелой ноши он летел не торопясь.

- Ну как, - спросила Карагана, - проследим?

- Проследим! – отозвалась Робиния.

- Как бы Заноза нас не выдала!

- Она будет умницей. Думаешь, ей хочется угодить на обед к хищным личинкам?

Чтобы не попасться на глаза шершню, пчелки спустились к самой земле и держались от него на безопасном расстоянии, прячась в высокой траве. Шершень, впрочем, был занят своим делом и совсем не смотрел по сторонам. Сначала они углубились в чащу, потом оказались на другой поляне, густо заросшей кустарником. Посередине возвышалось раскидистое дерево.

- И где шершень? – спросила Карагана.

- Не вижу, - отвечала Робиния. – Кажется, мы его потеряли.

- Не нравится мне это. Давай спрячемся и понаблюдаем.

Карагана осмотрелась и выбрала одну из веток ближайшего куста. Ветка была старая, с несколькими зелеными листиками и сухими сучками. Зато сверху ее надежно прикрывал молодой побег с большими листьями. Предосторожность оказалась совсем не лишней, так как минуту спустя над поляной пролетел шершень, прижимавший к груди мертвую гусеницу. Затем открытое пространство пересекли еще два шершня, один – с убитой осой, а другой – без всякой добычи (как видно, он отправился на охоту). Такое скопление шершней в одном месте было, конечно, не случайным.

- Чувствую, что где-то здесь у них гнездо, - сказала Карагана.

- Не иначе, - согласилась Робиния. Она оглянулась, посмотреть, как там Заноза. Оса сидела тихо и таращила свои огромные глаза на один из суков за их спиной. «Странно, - машинально отметила про себя Робиния, - когда мы садились, мне показалось, что этот сук находился ниже».

Тут Карагана тихо сообщила:

- Вижу гнездо!

- Где? Где? - возбужденно спросила Робиния.

- Видишь ствол разветвляется?

- Ага.

- А теперь посмотри немного выше.

- Нашла! Нашла! – прошептала Робиния.

Круглое гнездо, очень похожее на осиное, оказалось не очень большим, из чего можно было заключить, что семья шершней на самом деле не велика. Зато жизнь она вела очень активную. Шершни вились вокруг гнезда, залетали внутрь, потом вновь выбирались наружу. Все вновь прибывшие прилетали не просто так, а с добычей.

- Теперь можно возвращаться, - сказала Робиния, - нам есть о чем рассказать матушке и тетушке.

- Надо только выбраться незаметно, - согласилась Карагана. – Место здесь очень опасное. Того и гляди заметят. У меня вообще такое чувство, что за нами кто-то наблюдает.

Робиния хотела возразить, и тут за ними послышалось грозное жужжание Занозы. Сестры быстро развернулись. Оса по-прежнему сидела перед суком и внимательно смотрела на него. Вроде бы никакой опасности. Сук как сук, подумала Робиния. Только расстояние между ним и пчелками опять уменьшилось, словно кто-то незаметно передвигал его по ветке. Но разве сук можно передвинуть?

- Что она расшумелась? – сердито прошипела Карагана. – Решила выдать нас шершням? Скажи, чтобы замолчала, а то я сама ей скажу!

- Не торопись, - остановила сестру Робиния.

Она пристально вглядывалась в сук, стараясь понять, что в нем не так. И вдруг в какой-то момент различила изящное тело, прикрытое парой плотных крыльев, опиравшееся на четыре длинные ходильные ноги. Под продолговатой грудью была сложена еще одна пара конечностей с тонкими, длинными шипами, образующими опаснейший капкан. Цвет незнакомца настолько полно соответствовал цвету ветки, что делал его совершенно незаметным. Кто же это мог быть? Робиния не сомневалась ни мгновения, ведь тетушка Циния, рассказывая племянницам о самых опасных насекомых, в первую очередь упомянула и о нем.

- Берегись, сестра, - прошептала Робиния, - Богомол!

- Где? – даже сейчас Карагана, как ни старалась, не могла разглядеть нависшей над ними опасности.

Впрочем, неведение ее длилось недолго. Поняв, что его разоблачили, богомол повернул к ним маленькую голову с раскосыми глазами и быстро поднял свои ужасные передние ноги, напоминающие складные пилы. Только до нападения дело не дошло, потому что навстречу хищнику стремительно взлетела Заноза. Казалось бы, огромный богомол мог не обращать внимания на такое незначительное насекомое. Однако, к удивлению пчелок, гигант проявил явное беспокойство. Приподнявшись на четырех задних ногах, он выпрямился во весь рост, затем раскрыл свои широкие шуршащие крылья и несколько раз провел по ним брюшком, производя громкий шипящий звук. Занозу эти приготовления ничуть не смутили. Сделав ловкий вираж, она зависла за спиной богомола, жужжа и словно качаясь из стороны в сторону. Богомол поворачивал свою головку то в одну, то в другую сторону, готовый к отпору с любой стороны

Пчелки как завороженные следила за отважной осой. Несколько раз богомол делал в ее сторону молниеносный выпад, но оса, продолжая свои качательные движения, ловко уклоняясь от смертоносных объятий. И вдруг, улучшив момент, стремительно атаковала великана: вскочила ему на спину, впилась челюстями в шею и ужалила в переднюю часть груди, туда, где крепились передние ноги. Один укол — и смертоносные пилы богомола бессильно опустились. Робиния сообразила, что Заноза впрыснула свой яд в то место, где находился нервный грудной узел, управлявший движением передних конечностей. Можно было только поражаться тому, с кой точностью и знанием дела нанесла Заноза свой удар. Ведь стоило ей совсем чуть-чуть промахнуться, и она сама стала бы жертвою врага. Сражение этим не кончилось. Оса быстро соскользнула вниз и дважды ужалил своего уже наполовину побежденного противника в основание спины. Теперь она поразила два других нервных узла управлявших движением нижних конечностей. Парализованный гигант рухнул с куста на землю. Он был еще жив, его лапки судорожно дергались, но уже был не способен к сопротивлению. И как раз вовремя! Шершни явно заинтересовались тем, что происходит на кусте. Один даже направился в их сторону.

- Полетели, быстрей! – Карагана снялась с ветки и нырнула в траву. Робиния и Заноза помчались следом. Удалившись на безопасное расстояние, они перевели дух.

- Пора домой! – сказала Робиния.

- Пора, - согласилась Карагана. – А ты, не помнишь, в какой он стороне.

- Очень приблизительно, - призналась Робиния. – Надеюсь у Занозы память лучше.

- Вся надежда на нее! – согласилась сестра.

Глава 26. Тревожные ожидания

В гнезде пчел царила тревога.

Утром, когда все собрались на завтрак, выяснилось, что пропали Робиния и Карагана. Камброзы и Занозы тоже нигде не оказалось.

- Чувствует мое сердце, это не к добру! – воскликнула Циния.

- Думаешь, они улетели из-за этих шершней? – забеспокоилась Маргаритка.

- С них станется!

Циния взяла с собой десяток ос и помчалась на поляну, где вчера произошла злосчастная встреча с шершнем. Предчувствия ее не обманули. Еще издали она заметила двух сестер-беглянок и одну осу. Последняя что-то тащили в своих лапках. Тревога отступила. Циния сразу ощутила облегчение. Но проказницы об этом не догадались. Она так грозно на них посмотрела, что обе сразу почувствовали себя не в своей тарелке

- Кто вам разрешил без спроса улетать из гнезда? Марш немедленно домой! – загудела Циния на племянниц.

- Тетушка, ты только не сердись, - поспешно заговорила Робиния. – Мы же недалеко – только туда и обратно. Зато мы узнали, где у шершней гнездо!

- Да-да! – подхватила Карагана. – Мы все разведали. Можем показать, если надо.

- Кто, кто об этом вас просил? Вы сами не представляете, как это опасно!

Как не сердилась Циния, она все же с любопытством выслушала рассказ двух самозванных разведчиц. Когда те поведали о таинственном жуке и внезапной гибели Камброзы, она опять разволновалась.

- Это жук-бомбардир! – сказала она. Сам по себе он ни на кого не нападает, но постоять за себя умеет. Ни в коем случае нельзя к нему приближаться! Жалко Камброзы, но все могло кончиться еще хуже.

- Могло, - вздохнула Робиния и продолжила их историю.

Весть о том, что гнездо шершней находится сравнительно недалеко от их собственного, сильно встревожила Цинию. «Это соседство добром для нас не кончится», - подумала она, но вслух о своем предчувствии говорить не стала. Однако Робиния догадалась, о чем она подумала.

- Не волнуйся, тетушка, - бодро произнесла она, - я придумала, как нам справиться с шершнем! Надо натравить на него жука-бомбардира. Я как его увидела, так сразу об этом подумала.

Хотя на душе у Цинии было тяжело, она невесело рассмеялась.

- Горе ты мое! – вздохнула она, - что за бредовые мысли приходят в твою маленькую, упрямую головку? Натравить бомбардира на шершня! Ну как ты себе это представляешь?

- Пока не знаю, только на всякий случай я велела Занозе прихватить с собой вот это!

- А что это такое?

- Не догадываешься? Куколка бомбардира! Мы на обратном пути опять пролетали мимо дерева, где погибла бедняжка Камброза. Я все внимательно осмотрела и заметила норку, где обосновались личинки жуков.

- Неужели ты лазила в эту нору? – ужаснулась Циния. - Разве ты не понимаешь, как это опасно? Этой личинке ничего не стоит расправиться со взрослой пчелой, а уж тебя…

- Да никуда я не лазила! – возразила Робиния. – Что я сам себе враг? Когда место заметили, я туда Занозу отправила. Они в два счета норку раскопала, а там – куколки! Мы одну захватили и бежать. Личинки они ведь летать не умеют, так что мы от них легко скрылись.

- Все равно вы ужасно рисковали. И все ради чего? Что нам теперь с этой куколкой делать?

- Там видно будет, - сказала Карагана. – Как-нибудь управимся. Если эти противные шершни к нам в гнездо заберутся, им не поздоровится.

- Как-нибудь ничего не бывает, - ответила Циния. – Я боюсь, как-бы из-за этого жука нам самим из гнезда бежать не пришлось.

Но она все-таки разрешила взять с собой куколку.

Возвращение Робинии и Караганы в дупло стало для них подлинным триумфом. Хотя Маргаритка встретила беглянок сердито, лишила прогулок и засадила за строительство сот, все-таки в глазах всех остальных сестер они выглядели настоящими героинями. Первые готовы были вновь и вновь слушать рассказы про солнечный рассвет, про столкновение с ядовитым жуком-бомбардиром, про слежку за шершнем. Но более всех остальных повергала в трепет история с богомолом и то, как умело Заноза смогла с ним расправиться. Пчелок безмерно восхищали ее отвага и ловкость. Юная оса, известная до этого только своей склонностью к озорству, превратилась в грозную воительницу. Впрочем, Заноза нисколько не возгордилась и по-прежнему предпочитала всему остальному игры с Робинией в догонялки.

Разумеется, это были не единственные последствия дерзкого предприятия Караганы и Робинии. В тот же вечер, по окончании основных работ, Маргаритка и Циния стали думать, что им предпринять в случае нападения шершней. Младшие пчелы тоже принимали участие в совещании.

- Мы должны найти какое-нибудь слабое место, - сказала Маргаритка. – Не может быть, чтобы у них не было хоть какого-то изъяна.

- Увы, шершень неуязвим, - вздохнула Циния. – Убить пчелу ему ничего не стоит, а мы не можем нанести им даже легкой раны. Я же говорю – наши челюсти и жала им не опасны. Мы не можем прокусить или проколоть их прочный хитиновый покров.

- А как насчет глаз? – спросила Карагана.

- Бесполезно! – голова у этой твари словно каменная. – Да и вся она такая.

- Но крылья-то у нее мягкие и нежные, - сказала Робиния.

- Крылья? – задумалась Циния. – Надежда, конечно, слабая, но в крайней ситуации можно попробовать. Если осы атакуют шершня со спины и им удастся добраться до его крыльев, они на какое-то время выведут его из строя. Хотя шершни прекрасно бегают по стенам, так что они все равно, даже без крыльев, до нас доберутся. Но покорно сидеть в ожидании, пока они явятся и всех нас перебьют, мы не будем. Если потребуется – дадим бой…

На следующий день все вернулись к обычным повседневным заботам. С утра Циния отправила свободных ос за нектаром и пыльцой, только велела им не улетать далеко и держаться вместе, а при малейшей опасности – прятаться. Всех Первых оставили в дупле. Им пришлось принимать нектар у сборщиц и заниматься постройкой сота.

В последующие дни все протекало в том же порядке. К обычным дневным заботам добавились только регулярные прогулки. Циния посчитала, что всем пчелкам полезно укреплять свои крылышки. Поэтому она совершила с ними несколько вылетов, добралась до луга и даже один раз слетала на берег пруда. Таким образом, Первые хорошо изучили окрестности, и их можно было отправлять с различными поручениями за пределы гнезда.

Всех ос разделили на двенадцать небольших отрядов, каждым из которых руководила одна из младших пчел. Когда выдавалась свободная минутка, они совершали совместные вылеты, приучаясь держаться друг друга и вместе нападать на врага. Кроме того, не довольствуясь охраной летка, Циния теперь отправляла каждый день одну из племянниц вести наблюдение за окружающей местностью. Так она надеялась избежать внезапного нападения. И похоже, эта мера себя оправдывала. Несколько раз дозорные замечали неподалеку шершней. Нападать они не нападали, но явно замышляли что-то недоброе.

У Робинии и Караганы вскоре появилось еще одно занятие. Как уже говорилось, Циния разрешила пронести внутрь гнезда добытую ими куколку. И вот однажды произошло то, чего обе сестры давно с нетерпением ожидали – кокон разорвался, и из него выбрался на свободу жук еще с мягким хитиновым покровом. Стрелять ядом он пока не умел, и пчелки воспользовались этим, чтобы приручить его к себе. Обе они стали откармливать жучка личинками и дождевыми червями – его любимым лакомством (эту живность приносила в гнездо вездесущая Заноза). Насытившись, жук тихо сидел в темном уголке или не торопясь бродил по дну дупла, не слишком досаждая пчелам своим присутствием. Вслед за Робинией все стали называть его Мотей.

Робиния и Карагана много рассуждали о том, как хорошо было бы заставить бомбардира стрелять по приказу в определенную цель (например, в шершня-грабителя), но не знали, как им взяться за столь непростое дело. Маргаритка терпеливо выслушивала их прожекты на эту тему, однако мысли ее были заняты другим. По ее расчетам вскоре должны были появиться на свет Вторые. И действительно, в назначенный день, после полудня первая пчелка разорвала восковую крышечку и выбралась наружу. Через короткое время раскололась вторая крышечка, потом третья. Еще не уверенно ступая на гнущихся ножках, новорожденные приближались к царице. К вечеру семья пополнилась полуторой сотней новых членов. На большом новом соте вновь сделалось тесно.

- Ну вот, - очень довольная собой сказала Маргаритка Цинии, - теперь у нас прибавилось помощников! Завтра я заставлю их вычистить ячейки, а потом отложу новые яички – наших будущих Третьих. Как ты думаешь, с полуторой тысячей мы справимся?

- Полторы тысячи – это серьезный задел, - согласилась Циния. – Хватит ли у нас сил и времени, чтобы заботиться обо всех? Ведь война на носу. Может быть, отложим?

- Ни за что! – отвечала Маргаритка. – Ради чего тогда нам биться, если не за свое будущее? А какое у нас будущее, кроме наших детей?

- Как знаешь! – не стала спорить Циния. Только, боюсь, никто из Первых тебе особенно помочь не сможет. Они все заняты военными приготовлениями.

- Не беда, - сказала Маргаритка. – Обойдусь Вторыми. Вон сколько их теперь у меня!

Вечером Маргаритка и Циниея собрали всех Вторых вокруг себя.

- Нет слов, как я рада вас видеть, - дети мои, - сказала царица. – И как я вас ждала. Вместе нам предстоит совершить много важных дел. Однако сейчас наша первая задача – быть готовыми в любой момент отразить нападение врагов. Нас мало, но мы обязательно выстоим. А теперь подходите ко мне по очереди, и я каждой из вас дам имя. И заодно познакомьтесь с госпожой Цинией, вашей тетушкой. Запомните – каждое ее слово в этом гнезде, все равно что мое.

Глава 27. Нападение

- …Они летят, они летят! - громко жужжала дозорная Энотера, внезапно появившаяся внутри дупла. – Матушка, тетушка, они уже близко!

- Кто, кто близко? – всполошились все. – Шершни?

- Да, да, - и они направляются прямо к нам!

Сердце у Цинии похолодело. Однако она не показала виду.

- Сколько их? Говори быстрее!

- Двое! Мы заметили двоих.

- Вряд ли нападение, - усомнилась Маргаритка.

- Это разведчики! Всем приготовиться! – распорядилась Циния. – Будем действовать, как задумали.

Прошло несколько томительных минут, потом послышалось низкое гудение и перед летком промелькнули две большие тени. Шершни уселись на ветку и выжидали, что будет дальше. Осы, чувствуя их близость, грозно жужжали. Они терпеть не могли шершней и готовы были вступить с ними в схватку.

Циния заняла позицию над входом. За ней стояли наготове Карагана и семь ос ее отряда.

Свет вновь померк. Очевидно, первый шершень заполз в леток.

Через мгновение Циния увидела перед собой его огромные глаза и страшные челюсти, которые грозно расходились и вновь сходились, словно острые лезвия ножниц. Длинные усики-антенны были воинственно выдвинуты вперед. Вползая со света в темноту, шершень не видел своих противников и яростно жужжал, стараясь их напугать.

- Давай! – скомандовала Циния.

Защитники должны были осуществить предложенный Робинией план по лишению врага крыльев. Только выполнить его оказалось совсем непросто.

Одна из ос спикировала прямо на спину шершню. Она хотела ухватиться челюстями за основание крыла, но, отброшенная мощным ударом, соскользнула по гладкому хитиновому покрову. Шершень перевернулся в воздухе, схватил нападавшую, подтянул к себе. Миг – и тело осы, рассеченное челюстями, разлетелось на две части.

Другую осу, что рискнула к нему приблизиться, шершень схватил в воздухе и, изогнув брюшко, ужалил прямо в рот. Тут его настигла Карагана с пятью оставшимися при ней осами. Они напали одновременно и мгновенно облепили незваного гостя со всех сторон. Карагана вместе со своей помощницей, которую звали Каракоза, оказались на спине. Третья оса хотела присоединиться к ним, промахнулась и съехала по голове прямо к грозным челюстями. В следующее мгновение ее безжизненное тело, медленно кружа, уже летело вниз. Еще две осы сумели ухватиться за брюшко. Шершень безуспешно пытался их стряхнуть. Вцепившись в волоски на брюхе, осы крепко держались, словно приклеенные. Тогда шершень постарался сбросить с себя Карагану – взметнулся ввысь и со всей силой ударился спиной о купол дупла.

Не вышло!

Циния изловчилась и тоже вцепилась шершню в живот. Хищник изогнул брюшко, стараясь достать ее жалом. Не добившись желаемого, он стал отдирать от себя ос ногами, вооруженными длинными кинжаловидными когтями. В конце концов, шершню удалось оторвать от себя ту осу, что была ближе к голове. Но в это время его ровный полет сменился падением. Циния успела заметить, как отлетели в сторону два крылышка. Очевидно, Карагана и Каракоза справились со своим делом – теперь у шершня осталось только два левых крыла. Он утратил способность к полету, хотя не сделался от этого менее страшным или грозным.

Все вместе они рухнули на подстилку дупла. Шершень оказался на спине. Прежде чем подняться, он нанес несколько смертоносных укусов той осе, что сжимал в своих лапах. Бросив умирающую, он стал переворачиваться на живот, и тут Циния, нащупав наконец щелку между хитиновыми сегментами, ужалила его в брюшко. Шершень пришел в ярость, дотянулся до дерзкой пчелы своей нижней лапой и смял ей крыло. К счастью, вовремя подоспели две осы, оторвавшиеся во время полета. Одна из них опустилась прямо на голову врагу и попыталась ужалить его. Шершень схватил несчастную передними лапами и мгновенно обезглавил. Циния, воспользовавшись моментом, отцепилась от брюшка и откатилась в сторону. Оса, сидевшая до этого рядом с ней, также попробовала спастись, но шершень настиг ее и убил одним ударом. Самое время было взлететь, однако Циния с ужасом почувствовала, что не может расправить свое заднее левое крылышко. Она побежала по подстилке, чувствую, что безжалостный хищник преследует ее по пятам. У нее почти не было шансов на спасение. Но как раз в эту минуту шершень натолкнулся на жука-бомбардира. В момент нападения тот прогуливался по дну дупла. Шум заставил Мотю насторожиться. Он приподнял брюшко и приготовился к отражению нападения. Все дальнейшее произошло так быстро, что шершень не успел понять, откуда произошло нападение. Раздался громкий хлопок, и струя кипящего яда окатила непрошенного гостя с ног до головы. Шершень отбежал на несколько шагов, потом рухнул и затих. Он был мертв.

Так закончилась схватка в нижней части дупла. В верхней все сложилось иначе. Когда в гнездо вслед за первым шершнем влетел второй, никто не решился на него напасть. Все бросились врассыпную. Половина ос укрылась в своем гнездо, лишь немногие с грозным жужжанием носились вокруг. Шершень схватил одну из пролетавших мимо ос, убил ее, потом погнался за другой. Та ускользнула и скрылась в гнезде. Шершень тоже уселся на осиное гнездо, стал расхаживать по нему. Осы злобно огрызались из своих ячеек. Те были слишком узкими, и шершень не мог добраться до спрятавшихся внутри. Так ничего и не добившись, он перелетел на сот. Здесь разбойник почувствовал запах меда, ради которого, собственно, сюда и явился. Он нашел ячейку, полную янтарного лакомства, выломал крышечку и принялся жадно всасывать в себя добычу. Внезапно неведомо откуда появилась Энотера и с неожиданной отвагой набросилась на огромного шершня.

- Вон! Вон! – гудела пчелка. – Не смей брать чужое!

Это был смелый, но безрассудный поступок. Разбойник мотнул головой, и его челюсти глубоко погрузились в тело несчастной Энотеры. Спустя мгновение ее безжизненное тело соскользнуло вниз.

- Убийца! Грабитель! – закричала Маргаритка.

Царица пришла в такую ярость, что готова была сама наброситься на ненавистного врага. Ее вовремя остановила Циния, все-таки сумевшая расправить помятое крыло и взлететь.

- Сиди тихо! – приказала она. – Этот шершень не бездонный! Когда-нибудь да насытится. Меда мы еще соберем, а если он убьет тебя, это будет конец всему.

И действительно, шершень вскоре наелся до отвала. Он, не торопясь взлетел и погнался было за какой-то осой. Та легко от него ускользнула. Тогда разбойник направился к летку и выбрался наружу. Циния полетела следом. Выглянув из гнезда, она увидела, как шершень быстро удаляется в сторону леса.

Когда Циния вернулась в дупло, здесь царило чрезвычайное возбуждение. Вторые перебрались на сот и громко обменивались впечатлениями. Нападение всех глубоко поразило. А когда появилась Карагана, ее встретили как настоящую героиню. Ведь все видели ее отчаянную схватку с шершнем, закончившуюся его падением и смертью. На теле отважной пчелки видны были раны, нанесенные его острыми когтями. К счастью, все они оказались неопасными.

Не меньшее возбуждение царило в осином гнезде. Осы (среди них было много раненых и убитых) тоже не могли найти покоя. Они постоянно перебирались из одной ячейки в другую, зализывая друг другу царапины и подклеивая слюной надорванные крылышки. Циния, на которую вдруг навалилась страшная усталость, молча застыла возле входа. Первые куда-то исчезли. Вскоре они вернулись с телом Энотеры, подняли его на сот и положили перед Маргариткой. Царица расправила крылья и покрыла ими умершую, выражая этим жестом свое горе. Сердце Цинии наполнилась горечью и печалью. Гибель отважной пчелки была для них большой потерей. Также как и смерть десятка ос.

- Дети мои! – заговорила Маргаритка (скорбь придала ее голосу внушительности и величия). - Мы пережили ужасный день. Но это и день радости. Нам удалось отразить от нашего дома безжалостного врага, доказать, что мы сильная, дружная и мужественная семья. Значит и дальше у нас должно все-все получиться. Теперь давайте отдохнем. Все этого заслужили. Скорбеть о погибших и радоваться будем завтра. Только надо поставить сильный караул на случай, если кто-то решится снова на нас напасть.

- Так мы и поступим! – громко сказала Циния. – Слышали, что приказала царица? Всем отдыхать! Я сама встану в дозоре.

Она выбралась наружу и устроилась на ветке против входа в дупло. Вскоре появилась Робиния с двумя юными пчелками из Вторых. Для них это был первый выход за пределы дупла. Можно представить, какое впечатление произвела на них открывшаяся картина!

- Ну, - спросила Циния. – Как вас зовут? А то в этой кутерьме у меня не было времени поближе с вами познакомиться!

Оказалось, что одну звали Опунция, а вторую – Гастерия. Глядя на солнечный шар, опустившийся уже к самому горизонту, на огромные деревья и на бесконечную даль впереди, они испуганно жались поближе к тетушке. «Похоже, они всерьез полагают, что я смогу защитить их от любой опасности! – подумала Циния. – Наверно, я кажусь им всезнающей и ужасно старой».

- Жалко Энотеры! – сказала Робиния. – До сих пор не могу поверить, что ее больше нет.

- Да! – вздохнула Циния. – Она была верна семье до самого конца.

- Ты здорово сражалась, госпожа, - почтительно произнесла Гастерия. – Я хочу быть похожей на тебя.

- Что ж, - попытайся.

Они немного помолчали.

- Спасибо твоему жуку, - вспомнила вдруг Циния. – Если бы не он, не сидеть мне сейчас здесь вместе с вами.

Робиния на минутку оживилась.

- Да, Мотя повел себя как настоящий солдат! – с гордостью произнесла она. – Он нас не подвел.

- Как ты думаешь, тетушка, - спросила она через минуту, - шершни еще вернутся?

- Конечно, вернутся, - ответила Циния, - вопрос только когда.

- Мне кажется, они не станут торопиться, - сказала Робиния.

- Почему?

- Но ведь они ищут мед! А меда в нашем гнезде почти совсем не оказалось.

- Надеюсь, ты права, - согласилась Циния. – Но они все равно заявятся к нам ближе к осени – прилетят не вдвоем, а всем скопом, разграбят наши запасы, а нас самих перебьют. Честно говоря, я не знаю, как этому помешать…

Глава 28. Буря

Два или три дня гнездо пребывало в состоянии напряженного ожидания. Наружу никто, кроме дозорных, не вылетал. Готовились к новому нападению шершней. Но те так и не появились. И в конце концов тревога отступила. «По-видимому, Робиния права, - решила Циния. – Шершни отложили свой разбойничий налет. Убивать нас им сейчас нет смысла. Ведь чем больше нас будет, тем больше меда мы сумеем собрать».

Маргаритка, с которой Циния поделилась своими невеселыми думами, только вздохнула в ответ.

- Что же нам делать? – грустно спросила Циния.

- Мы ведь ничего не можем изменить, - сказала царица. – Нам остается только одно – жить так, как мы жили до этого: будем работать, копить запасы меда и растить детей.

Когда Циния робко заикнулась о том, что они могли бы поискать новое место для жизни подальше от шершней, царица, отказалась наотрез.

- Нет! – твердо произнесла она. – Я не оставлю мой дом, пусть хоть все шершни ополчатся против меня. Никогда больше не предлагай мне такого.

Маргаритка была так расстроена, что Циния поспешила ее утешить:

- Хорошо, моя царица! Пусть будет так, как ты решила. В любом случае я останусь с тобой до самого конца, каким бы он не был.

Жизнь вошла в спокойное русло. Вторых надо было учить и постепенно привлекать к работе. Одна Циния уже не смогла бы с этим справиться. Поэтому назначила наставниц из числа Первых. Своих учеников получили Лещина, Вербена, Ромашка и Фиалка. Но лучше всего вести уроки получалось у Амфоры. Присмотревшись к ней повнимательнее, Циния убедилась, что у той есть настоящий педагогический дар. Строгая, требовательная и в то же время внимательная, она быстро обучила своих подопечных всем навыкам, необходимым для молодой пчелки.

- Мне кажется, Амфора вполне может заменить меня в школе, - сказала Циния Маргаритке.

- Считаешь, она справится? – спросила царица.

- Уверена, у нее получится.

Вечером Маргаритка собрала дочерей и объявила, что поручает ведение всех школьных дел Амфоре. Амфора стала первой после Цинии, кого в гнезде начали именовать «госпожой».

Большие успехи сделала также Робиния, продолжавшая глубоко интересоваться цветами и насекомыми. Каждый день она вылетала вместе с осами на сбор нектара, предпринимала самостоятельные исследования и вскоре стала разбираться в медоносах даже лучше Цинии. Когда Робинии поручили вести уроки цветоведения, Вторые также стали величать ее «госпожой».

Впрочем, и без школы у Цинии, да и у всех остальных было много дел. Маргаритка готовилась к третьей кладке яиц, и по ее просьбе Первые без устали достраивали сот. Благодаря их дружным усилиям тот вскоре вытянулся на всю высоту дупла – от сводов до самого основания. Часть ячеек была отведена под запасы – пергу и мед, но в основном они предназначались под детский сад.

И вот день, которого царица ожидала с таким нетерпением, наконец наступил. Почти две тысячи ячеек, тщательно вычищенных и обработанных прополисом, были готовы принять яички новой кладки. Маргаритка приступила к ней рано утром, сразу после восхода солнца. В сопровождении свиты молодых пчелок из числа Вторых, она вышла на край сота и опустила свой яйцеклад в первую ячейку, постояла несколько секунд, затем не торопясь перешла ко второй и так, одна за другой обошла весь ряд от левой стенки дупла к правой. И в каждой из ячеек осталось на донышке маленькое яичко.

Циния с трепетом и волнением наблюдала за Маргариткой. Неужели эта великая минута наконец наступила? Ее младшая сестра, ее воспитанница стала настоящей царицей, родоначальницей новой большой семьи? А Маргаритка уже возвращалась назад. Она приближалась к ней от дальней стенки дупла, останавливаясь ненадолго возле очередной ячейки. Подумать только, что каждая такая остановка – это появление новой пчелки, новой племянницы! Пройдет совсем немного времени, и из этих яичек выйдут на свет новые цинии, робинии, караганы, энотеры и амфоры и еще многие и многие другие. Уже не десятки, а сотни новых пчелок, усердных работниц и защитниц семьи. Они появятся на свет в гнезде, где наладилась жизнь, где полторы сотни старших сестер готовы позаботиться о них, накормить, защитить, обучить всему необходимому. И кто из них поверит потом, что ничего этого могло бы не быть, если бы она, Циния, не нарушила однажды правила и не посвятила всю свою жизнь маленькой беззащитной пчелке, которая стала теперь их матушкой и царицей?

Так думала Циния, а Маргаритка продолжала свой нелегкий труд, проходя один за другим все новые и новые ряды ячеек. Молодые пчелки из свиты старательно работали крылышками, обвевая ее свежим воздухом. А когда царица останавливалась ненадолго, чтобы собраться с силами, они подносили ей несколько капель питательного маточного молочка. И так длилось час за часом до самого вечера. Солнце уже клонилось к закату, когда царица дошла до самого нижнего края сота. К этому моменту не только она, но и вся ее свита едва держались на ногах от усталости. И тем не менее, Маргаритка была безмерно счастлива.

- Я сделала это! – сказала она Цинии, когда они остались одни. – Я заполнила тысячу семьсот двадцать восемь ячеек! Тысяча семьсот двадцать восемь яиц за один день. Представляешь, какая жизнь у нас начнется, когда все эти пчелки вольются в семью? У меня просто голова кругом идет! Ты даже представить не можешь, как я счастлива!

- Нет, я знаю, что ты чувствуешь, - возразила растроганная Циния. – Знаю, потому что сама чувствую тоже самое. И я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой, моя царица, и счастлива служить тебе.

А через два дня после Великой кладки на лес обрушилась Великая гроза. То, что в природе творится что-то необычное, пчелы почувствовали еще с утра. День выдался необычайно жаркий. Палило так, как будто солнце решило иссушить всю землю. И ни ветерка! Не шевелилась даже легкая былинка. Тем не менее все Первые вместе с осами отправились собирать нектар. Ведь новых ртов прибавилось, а работников в семье пока было немного, так что старые запасы в гнезде начали уменьшаться. Не смотря на жару, трава на лугу стояла свежая, высокая, и в ней – целое море цветов. Кажется, перелетай от одной чашечки к другой и пей нектар – одно удовольствие, а не работа. Однако, то ли от одуряющего зноя, то ли по каким-то другим причинам дело не спорилось. Тело, словно налилось тяжестью, каждый взмах крылышка давался с трудом. Слетав несколько раз на луг и обратно, Циния совершенно выбилась из сил. Да и другие – как пчелы, так и осы – устали не меньше. Кое-как дотянули до сумерек и вернулись в гнездо.

Вечером желтое солнце спряталось за мутной пеленой, из которой перед самым закатом сгустилась на горизонте темная полоска облаков. Усталые осы и пчелы быстро заснули, а Цинии не спалось. Миновав дозорных, она выбралась из летка на ветку и огляделась вокруг.

Вечер не принес с собой желанной прохлады или дуновения ветра. Было по-прежнему тихо и душно, от цветов на лугу шел густой и какой-то по-особенному сильный аромат. И не было слышно стрекота кузнечиков. Большая круглая луна поднялась над горизонтом. Все окружающие деревья и луг были залиты ее тревожным светом. Откуда-то издалека, от самого горизонта на лес стала наползать чернота. Она была беспросветная и густая, однако чуть ли не каждую минуту разрывалась бледным светом, как будто кто-то огромный бесшумно высекал из воздуха яркие искры.

И вдруг среди полной тишины полыхнула молния на полнеба. На краткие мгновения луг осветился до самого горизонта. Стало светло как днем, и Циния поняла – на них медленно надвигается огромная черная туча. А потом вдруг, ни с того ни с сего на лес обрушился порыв ветра. Он налетел с такой силой, что едва не сорвал и не унес с собой Цинию. Лишь с трудом сумела она удержаться на ветке, а потом поспешно юркнула внутрь дупла. На улице между тем творилось что-то невообразимое. Закачались со скрипом стволы деревьев, с треском стали ломаться сухие ветки. Сильнейший вихрь оторвал от земли и унес под самые облака сухую прошлогоднюю листву. Запахло прелью и дождем. Лунный свет вдруг затуманился. По небу, гася звезды, протянулись черные щупальца облаков. Вот они достали до луны. Она мигнула пару раз сквозь быстро затягивающиеся разрывы и исчезла, словно ее слизнул с неба чей-то огромный язык. На землю упала сплошная непроглядная тьма.

Но длилась она только несколько секунд. Полыхнул ослепительный белый огонь, и прямо над головой раздался такой грохот, как будто небо раскололось пополам. И сразу, без всякого предупреждения на землю сплошным потоком хлынул дождь… А дальше уже ничего не было слышно кроме непрекращающихся ни на мгновение раскатов грома, грохота водяных струй и треска падающих там и здесь лесных великанов. Ветер с такой силой раскачивал верхушки деревьев, что они пригибались к самой земле. В гнезде поднялась суматоха. Тревожно загудели осы, жалобно зажужжали в своих ячейках Вторые, никогда не видавшие такой непогоды и даже не подозревавшие, что она возможна. Некоторые подумали, что дерево вот-вот сломается и в ужасе бросились к летку.

- Все назад, никому не высовываться! – громко приказала Циния. – Унесет ветром, и следов потом не отыщем.

Постепенно все успокоились, особенно когда убедились, что никакого вреда непогода причинить им не сможет. И хотя сот заметно раскачивался вместе со стволом дерева, многие забрались обратно в свои ячейки и проспали до утра.

Утром непогода стихла. О ночной грозе напоминала только мокрая листва, сильный запах дождя, да стволы поверженных деревьев с вывороченными корнями, на которые пчелы то и дело натыкались во время своих полетов по лесу. Впрочем, особенно летать было некому, так как из яичек стали появляться первые личинки. Все Вторые приступили к их выкармливанию, а Первые помогали им своими советами. Работать пришлось всем – и пчелам и осам. А царица подавала пример. Целыми днями она хлопотала по хозяйству - подгоняла одних, организовывала и подбадривала других, раздавала нагоняи третьим. Все вокруг нее буквально кипело. За пределы дупла она теперь даже не выглядывала.

Глава 29. Неожиданное решение

Циния постепенно распределила все свои обязанности между Первыми. Робиния взяла на себя надзор за осами, Амфора – занятия в школе, Веронике поручили ведать складами и припасами, а строительство сот - Фокее. Всех Первых стали почтительно именовать «госпожами», и Вторые добросовестно исполняли их распоряжения. Циния глубоко вникала теперь только в те дела, которые касались безопасности. Она ведь ни на минуту не забывала о грядущем нападении шершней. Одно время у нее была надежда, что гроза снесла и уничтожила их гнездо. Циния даже отправила на разведку Карагану. Увы, та принесла неутешительные вести – вражье гнездо благополучно перенесло разгул стихии, его население даже увеличилось.

Как бы то ни было, дел в гнезде у Цинии теперь стало меньше. Высвободившееся время она решила использовать на то, чтобы лучше изучить окрестности. Маргаритка поначалу отнеслась к ее планам неодобрительно.

- Зачем тебе это надо? – спросила она.

- На всякий случай, - отвечала Циния. – Вдруг нам срочно потребуется сменить жилье, а мы даже не знаем куда податься. Было бы неплохо иметь на примете удобное дупло, а то и два. Да и о соседях своих полезно собрать побольше сведений.

- Хорошо, пусть будет по-твоему, - с неохотой согласилась царица. – Но одну я тебя отпустить не могу, а большую свиту взять негде. Ты же знаешь, сейчас у нас каждая пчела и оса на счету.

- А мне много и не надо, - ответила Циния.

Маргаритка немного поворчала для приличия. Потом все же согласилась сделать так, как просила старшая сестра.

На следующий день рано утром, взяв с собой Карагану и четырех ос, Циния отправилась в первый полет. Следуя вдоль края леса, они сначала добрались до берега пруда, а потом повернули на запад, чтобы исследовать ту часть леса, в которой прежде никогда не бывали.

- Если разыщем здесь подходящее дупло, я, может быть, уговорю вашу матушку переселиться, - сказала Циния. – Улетим подальше от шершней и заживем себе без всяких проблем.

- Шершни хорошо летают, - возразила Карагана. – Они и там нас в конце концов разыщут. Что тогда, снова переселяться?

- Придумай что-нибудь получше!

Впрочем, подходящего дупла отыскать не удалось. Зато им попалось большое осиное гнездо. К счастью, они обнаружили его раньше, чем осы их заметили, и поэтому смогли ускользнуть от их придирчивого внимание.

- Тоже соседство не из приятных! – вздохнула Циния.

- Зато можно было бы личинками запастись, - сказала Карагана. – Наши осы даже до зимы не доживут. А где найти им замену – не известно.

- Боюсь, осы станут для нас вскоре недозволительной роскошью, - заметила Циния. Нам бы для себя мед заготовить на зиму. Где здесь еще содержать ос!

Беседуя таким образом, тетушка и племянница продолжали свой полет и вдруг заметили в отдалении нескольких ос, летевших куда-то по своим делам. Следить за ними они не стали из опасения нарваться на большую и злую осиную семью. Циния немного изменила направление полета. Однако и после этого полосатые хищницы то и дело попадались им на глаза. Многие несли в своих лапках добычу для личинок: кобылок, пауков, мух. И вдруг… Что это?

- Мне кажется, - неуверенно произнесла Карагана, - что эта оса волочит с собой труп пчелы.

- Так оно и есть! – со сдержанной яростью произнесла Циния. – Надо ее догнать!

Сделать это оказалось несложно. Так как пчела весила едва ли не больше самой осы, то та летела очень медленно. Увидев четырех чужих ос, которые с явно недобрыми намерениями бросились ей наперерез, разбойница сердито зажужжала, но потом посчитала за лучшее бросить добычу и спасаться бегством. Циния опустилась на землю возле тела несчастной и застыла в немой скорби.

- Что случилось, тетушка? – спросила Карагана.

Циния не ответила…

- Ты ее знала! – догадалась племянница. – Неужели, это твоя детская подруга?

- Да! – печально произнесла Циния. – Это Бегония. Мы не были подругами, но провели в детстве немало часов бок о бок. И это ужасно, что я теперь встретила ее вот так.

- Она… она еще живая.

- Да, я знаю. Ее парализовали. И мы уже не сможем ей помочь, ведь все ее нервные центры разрушены осиным ядом. Разве что вот так…

Циния легла сверху на Бегонию и вонзила ей в брюшко свое жало. Подождала, пока затихнут едва слышные толчки сердца. Потом взмыла в воздух и, не оглядываясь, помчалась прочь. Когда Карагана догнала тетушку, они некоторое время молча летели рядом.

- Мы возвращаемся, - сказала Циния. – Для первого раза достаточно

Так они и поступили.

По прибытии в гнездо Циния кратко доложила Маргаритке о результатах их экспедиции. Но особенно распространяться не стала, так что детали полета царице пришлось выспрашивать у Караганы. Циния вообще сделалась с тех пор очень немногословной, избегала праздных разговоров и о чем-то напряженно размышляла.

Маргаритка старалась не задавать лишних вопросов и терпеливо ждала, пока сестра сама с ней заговорит.

Между тем процесс выкармливания завершился. Все Третьи сплели себе коконы и на время нашли в них успокоение.

Маргаритка была очень довольно тем, как у них идут дела. Теперь, когда Вторые освободились после выкармливания личинок, надо было подготовиться к значительному расширению семьи. Царица решила начать строительство Второго сота.

- А потом, - говорила она Цинии, - мы сосредоточимся на заготовке припасов. Девочкам придется потрудиться, ведь я планирую заполнить медом не менее тысячи ячеек!

- Ты правильно рассуждаешь, - сказала Циния. – И я буду помогать тебе во всех начинаниях. Но сейчас я хочу, чтобы ты меня отпустила. Мне надо проведать старую родню.

Маргаритка сразу догадалась, что она имеет в виду их родное гнездо, откуда они бежали много дней назад вместе с покойным Фикусом.

- Ты думаешь, это разумно? – спросила она. – Неизвестно, как они тебя встретят.

- Неважно. Я готова к любой встрече.

- Я тебя понимаю, - вздохнула Маргаритка, - хотя сама никогда туда не вернусь.

- Потому, что ты помнишь одну только тюрьму. Но у меня есть и другие воспоминания.

- И когда? – спросила царица

- Думаю, что завтра. Зачем откладывать?

- Это опасно! Ты должна взять с собой побольше ос, - решила Маргаритка. – Я отпущу с тобой столько, сколько ты скажешь.

- Наверно, это лишнее. Ты же сама понимаешь, никто меня внутрь гнезда с осами не пустит. Могу взять с собой Карагану и двух ос. Они проводят меня через луг. Ты не против?

- Против! – сердито воскликнула Маргаритка. - Потому что с двумя осами ты будешь просто блудной дочерью, которая вернулась домой просить прощения. А я не хочу, чтобы к тебе так относились. Не имеет значения, кем ты была тогда. Теперь, в моей семье ты первая из первых. Они должны это ясно понимать.

- Милая моя, - рассмеялась Циния. – Поверь мне, они во всем разберутся. Так что двух ос вполне достаточно.

- Десять! Иначе я тебя не отпущу. И еще возьми с собой кроме Караганы Робинию. Она самая умная из моих дочерей. Это путешествие будет ей полезно.

Цинии пришлось согласиться. Она приблизилась к царице и ласково погладила ее усиками.

- Спасибо тебе!

- Хочу, чтобы ты знала, - тихо произнесла Маргаритка. - Если ты не вернешься, я справлюсь. Но мне будет очень и очень тяжело.

- Я вернусь, - пообещала Циния. – Я обязательно вернусь.

Глава 30. Возвращение

Наступило утро следующего дня, и вместе с ним пришло время расставаться. Десяток самых крепких и красивых ос, отобранных царицей, уже чистили крылышки на ветке перед входом в дупло в ожидании отлета. Циния, Карагана и Робиния, готовые к путешествию, выслушивали последние наставления царицы. Проводить их пришли все Первые и многие из Вторых, которых ради такого случая госпожа Амфора согласилась отпустить с уроков. Известие о том, что тетушка Циния в сопровождении двух Первых отправляется с визитом в свое прежнее гнездо распространилось вчера вечером и произвело впечатление. Конечно, все члены семьи знали историю про побег их матушки из темницы в далеком-далеком гнезде, располагавшемся где-то посередине огромного луга. Циния сама рассказала ее Первым, когда начинала их учить. А Первые, сделавшись учителями и наставниками, потом пересказали ее Вторым. Каждая дочка Маргаритки знала и помнила историю трутня Фикуса, пожертвовавшего своей жизнью ради спасения царицы. Всем было известно также о великих трудностях, с которыми столкнулась молодая царица и ее старшая сестра в самом начале их самостоятельной жизни: о ночевках на улице, о приручении ос, о жестокой схватке с хищной многоножкой. Понятно, что всего этого могло бы не быть, если бы их матушке не пришлось с риском для жизни бежать из родного гнезда, где она стала жертвой интриг и вместо власти, принадлежавшей ей по праву рождения, должна была принять смерть от яда. Весть о том, что госпожа Циния намерена зачем-то наведаться в это страшное и опасное место, у многих вызвала недоумение и страх. Но таково было ее желание, и с ним приходилось считаться.

Маргаритка, напутствовала улетавших как своих послов.

- Передайте моей матушке царице Розалинде, - громко произнесла она, - что я желаю ей всяческих благ, здоровья и долгих лет жизни.

- Я обязательно передам ваш привет, госпожа, - сказала Циния. – Позвольте нам отправиться?

- Ступайте, - махнула крылышком Маргаритка. Сама она осталась в гнезде, но остальные выбрались на ветки перед летком и долго махали вслед улетавшим, пока те не скрылись из глаз.

Это путешествие было для Цинии одновременно радостным и печальным. Радостным, потому что стоял великолепный день, светило солнышко и луг был усыпан множеством цветов. И главное, все напоминало ей о самом прекрасном и трагическом дне в ее жизни, когда она порвала связи с семьей и всю себя без остатка посвятила юной царице-беглянке. Конечно, луг выглядел сейчас не совсем так, как в тот день. Все-таки тогда был конец весны, а сейчас – уже середина лета. Травы казались выше и гуще, да и цветы, пестревшие в этом буйном многотравье, были совсем не те, что в середине мая. Но при все том кое-что напоминало о прежнем. Вот тот самый куст шиповника, где она с волнением ждала Маргаритку и Фикуса, и где они приняли важное и, можно сказать, судьбоносное решение – оставить луг и поселиться в лесу. Кажется, отсюда, уже можно разглядеть ее родное дерево. Циния поднялась повыше и стала пристально вглядываться в горизонт на востоке. Темное пятнышко вдали это, по-видимому, их роща. Раньше она различала над ней крону огромного дерева. Но теперь ей не удалось ее разглядеть

"Вот так, - с грустью подумала Циния, - зрение уже не то". Да и не удивительно. Тогда она была юная, неопытная пчелка. А теперь зрелая, можно даже сказать, пожилая пчела, многое повидавшая на своем веку. И все-таки странно, что дерева нет.

- Что-то не так? – спросила внимательно наблюдавшая за ней Карагана.

- Все нормально, - ответила Циния, - просто кое-что вспомнилось… или наоборот забылось.

Солнце поднялось над землей и вновь стало клониться к земле. Близился вечер, а они все летели и летели. Постепенно роща приближалась. Уже видны были отдельные деревья. Но самого главного и самого высокого среди них не было. «Нет, - тут дело не в моих глазах, - сказала себе Циния. – Тут что-то другое. Что-то нехорошее…» Она с тревогой оглядывалась по сторонам в поисках пчел. Эта часть луга близко примыкала к роще, и сборщицы регулярно собирали на здешних цветах нектар. Однако никого не было. Может быть ее сестры боятся ос? Циния велела Робинии вместе с осами немного отстать от них и по возможности не бросаться в глаза. Это помогло. Пролетев немного вперед, Циния и Карагана увидели на цветущем кусте трех рабочих пчелок. И тут ей неожиданно повезло.

- Камассия, Камассия, - окликнула она одну из трех сборщиц, - неужели это ты

Она не ошиблась. Перед ней действительно была ее бывшая одноклассница и староста.

И поскольку Камассия с удивлением всматривалась в двух незнакомых пчел, она поспешила ей помочь:

- Я – Циния! Неужели так изменилась, что уже и узнать нельзя?

- Циния? Циния! – тут пришла очередь Камассии удивляться. – Вот не думала, что встречу тебя вновь живую и здоровую…Ведь ты же… Все были уверены, что тебя и твою… э… приятельницу похитили осы Эти злыдни, эти кровопийцы! Они… Ой!

Камассия испуганно замолчала. Цинии не надо было оборачиваться, чтобы понять, что ее испугало. Это Робиния с осами! Разумеется, она могла бы немножко помедлить, но любопытство взяло верх над благоразумием.

- Не бойся! – Циния поспешила успокоить сестру (а то она готова была обратиться в бегство), - эти осы не опасны. Они со мной.

- С тобой? – Камассия была так изумлена, что даже позабыла про страх.

- Сейчас ты в этом убедишься!

И, обратившись к осам, Циния приказала:

- Место! Рядом!

И все осы одна за другой опустились на травинку за ее спиной, выстроились рядком и замерли в ожидании дальнейших приказаний.

- Камассия наш друг! – тем же строгим голосом продолжала Циния, - поприветствуйте ее.

Одна из ос не торопясь приблизилась к Камассии (которая застыла на месте ни жива, ни мертва), пригнула усы и сделала несколько быстрых движений брюшком. Затем тот же обряд проделали другие осы.

- Вот видишь, - сказала Циния, - теперь они запомнили твой запах. Ты для них друг, а не враг. Если что случится, они встанут на твою защиту. И поверь мне – тому, кто решится тебя тронуть, не поздоровится.

Камассия смотрела на нее с изумлением. Нет, не только с изумлением, но и с уважением!

- Где ты нашла таких ос? – спросила она.

- За лугом, в лесу, - ответила Циния. – Только я их не нашла, я их приручила.

- Да ладно сказки рассказывать! Приручить ос невозможно.

- Как видишь, иногда это получается.

- Когда в конце весны ты исчезла вместе с этой самозванкой…, - начала снова свой рассказ Камассия.

- Извини, - прервала ее Циния, - но это неправда. Маргаритка – природная царица. И вы все это знаете…

- Царица, - с сомнением протянула Камассия. – Знаем мы таких цариц. Она…

- Сомневаюсь, что ты знаешь других цариц, кроме Розалинды, - опять прервала сестру Циния. – Хотите вы этого или нет, но только Маргаритка настоящая царица. И я служила ей все это время верой и правдой. Поэтому прошу тебя отзывайся о ней уважительно. А это, познакомься, ее старшие дочери.

Обе Первых пригнули свои усики и по очереди представились:

- Карагана, к вашим услугам.

- Робиния, к вашим услугам.

Казалось бы, после всего, что Камассия услышала, ее уже трудно было чем-то удивить, однако последние слова Цинии повергли ее в настоящий шок. Некоторое время она молча таращилась на двух Первых, а потом переспросила:

- Ты сказала, дочери?

- Я сказала: старшие дочери.

- Так значит эта… Маргаритка…

- Царица Маргаритка, - твердым голосом поправила Циния.

- Хорошо, царица Маргаритка, - согласилась Камассия. – Значит, она может откладывать яйца?

- Может, как и все царицы, - подтвердила Циния. – У нее много дочерей, гнездо в дупле, соты, запасы, словом, все, как у всех, мы настоящая семья. И она отправила нас к царице Розалинде как своих послов.

- Невероятно! Но как вам удалось выжить одним в этом диком лесу?

- Долго рассказывать, - ответила Циния. – Скажу только, что поначалу нам было очень трудно. Но, как видишь, мы все преодолели. И теперь у нас все хорошо. Надеюсь, как и у вас.

- У нас? У нас, сестра, все не так гладко… Впрочем, ты сама все увидишь. Полетели быстрее, я должна сообщить о вашем прибытии царице.

Они взлетели и направились в сторону рощи. Камассия продолжала удивляться:

- Честно говоря, мы тебя, Циния, давно похоронили. Все, конечно, удивились, когда ты самозванку… то есть, царицу молодую из тюрьмы вызволила и бежала вместе с ней. Но потом Бегония нам о своих подозрениях рассказала.

- Бегония? - повторила Циния.

- Бедняжка! Я знаю, вы не ладили. Но только ты ей ее зло прости. Она недавно пропала. Наверное, погибла.

Циния промолчала.

- Так вот, - продолжала Камассия, - Бегония всем стала говорить, что это ты Маргаритку царицей сделала. Госпожа Росянка все искала заговорщиков, да только никого не нашла. Выходит, и заговора никакого не было. А когда вы убежали, все решили, что это не спроста. Только никто не верил, что вы сможете выжить в лесу одни, без семьи, без дома. А вы, оказывается… Много дочерей, говоришь? Да, еще осы прирученные! Бывают же на свете чудеса!

Циния почти не вслушивалась в речи сестры. Они пролетали по местам, живо напоминавшим ей время ее детства. Все здесь было близким и знакомым. Каждый кустик, каждое деревце. Вот только родного дерева среди них не было видно. Причину этого Циния поняла лишь тогда, когда они влетели в рощу. То, что она здесь увидела, повергло ее в изумление, смешанное с ужасом. Прекрасный зеленый гигант, великолепной кроной которого она любовалась в детстве, лежал поверженным на земле: корни выворочены, толстый могучий ствол бессильно протянулся среди высокой травы, ветви обломаны, зеленая листва, словно тронутая дыханием смерти, потемнела и пожухла. Зрелище это поверженного величия было настолько тягостным, что Циния едва не заплакала.

Глава 31. Катастрофа

- Это случилось во время прошлой грозы, - начала свой рассказ Камассия. – Ты же помнишь, какой тогда был ветер. Деревья раскачивались так, что едва не касались своими верхушками земли. Особенно досталось тем, что повыше, да тем, что с развесистой кроной. В лесу это, может быть, не так чувствовалось, а здесь на лугу ярость ветра была беспредельна. Конечно, никто в дупле не спал. Мы с тревогой прислушивались к вою ветра и раскатам грома. И вдруг послышался такой оглушительный треск, словно ствол раскололся пополам… А потом – страшный удар о землю. Соты не выдержали сотрясения. Они лопнули и развалились на части, а мы все оказались погребены под их обломками. Ты даже представить себе не можешь, что здесь началось! Тысячи пчел копошились в месиве из живых и мертвых тел, восковой крошки и пролившегося меда. Каждый старался выбраться на поверхность и жужжал изо всех сил. В одно мгновение оказалось разрушенным все, над чем трудились мы сами и старшие сестры, жившие до нас. А снаружи неистовствовала непогода: дул ветер и хлестали струи дождя!

- Какой ужас! – воскликнула Циния. Она хорошо помнила прошлую грозу и потому могла очень живо представить описываемую сестрой картину.

- Нам еще повезло, что дерево упало на этот бок, - продолжала Камассия. -Если бы леток оказался вверху, нас бы, наверняка, залило дождем, и тогда ко всем ужасам той ночи добавился бы еще потоп. А так по окончании непогоды мы смогли выбраться наружу и оглядеться.

- И как вы теперь живете? – спросила потрясенная Циния. Время, прошедшее после побега, не изгладило из ее памяти образ родного гнезда, где прошло все ее детство. Она очень хорошо помнила все девять построенных сотов, широкие проспекты, узкие поперечные улицы, тысячи и тысячи ячеек, склады, детские сады… И вот, все это теперь поломано, разрушено, обращено в груду обломков.

- Разбираемся понемногу, - вздохнула Камассия. – Работы много, но мы работы не боимся. Худо другое…

- Что такое? – насторожилась Циния. – Что-то случилось с матушкой? Она пострадала?

- Когда все это произошло, мы, конечно, первым делом подумали о царице. К несчастью, в момент удара она находилась в нижней части сота. На нее обрушились все обломки. Мы не сразу сообразили, где ее искать. Да и что мы могли сделать ночью посреди всего этого хаоса? Только с утра, когда непогода стихла, бросились разбирать завалы. Трудились все, от мала до велика, не жалея сил. То и дело окликали царицу. Она наконец нас услышала, зажужжала в ответ. Так мы поняли, что она жива и определили, где ее искать. К вечеру откопали. Она, бедняжка, находилась в сознании, но была сильно помята. Госпожа Гортензия осмотрела ее и сказала, что матушка обречена…

- Господи, какое несчастье! – прошептала Циния. – Неужели ничего нельзя сделать?

- Увы, - вздохнула Камассия, - не сегодня, так завтра Розалинда умрет. Очень грустно об этом говорить, но все-таки это еще не самое страшное, что с нами произошло.

- Что же может быть страшнее этой смерти? – удивилась Циния.

- То, что у нас не осталось больше ни личинок, ни яиц. И это – подлинная катастрофа.

- Но почему? – ведь Розалинда всегда откладывала по многу яиц. Счет шел даже не на сотни, а на тысячи…

- После того случая с… э-э-э… молодой царицей она изменила своим привычкам. Яйца откладывала не каждый день. Делала между кладками большие перерывы. Словом, мы оказались не готовы к такому печальному повороту событий. И что нам теперь делать, ума не приложу. После нашей смерти и смерти младших сестер в дупле никого не останется. Наше гнездо обречено! Весь накопленный нами опыт пропадет втуне. Нам некому его передать. Припасы меда разграбят осы и мухи. Как подумаешь об этом, пропадает всякое желание жить и работать…

В голосе Камассии прозвучало отчаяние.

- Не убивайся так, - утешила ее Циния. – Все обязательно поправится. Ты даже представить не можешь, сколько раз мы становились в тупик, прежде чем сумели наладить нашу жизнь в лесу. И каждый раз моя царица говорила: надо просто продолжать жить, и тогда трудности обязательно разрешатся. И, действительно, все так или иначе устраивалось.

- И она права, абсолютно права твоя мудрая царица! – воскликнула Камассия. – Кто бы мог подумать, что у нашей Розалинды окажется молодая наследница, которая откладывает яйца! Все уже не так плохо. Но теперь, извини, мне надо срочно доложить о твоем прилете. Думаю, царица обязательно захочет с тобой поговорить. Оставайся здесь и никуда не улетай. Тебя позовут.

Сделав это предупреждение, Камассия умчалась в сторону дупла. Циния и ее племянницы остались одни.

- И что теперь будет? – спросила Карагана. – Нашей матушке предложат занять место госпожи Розалинды?

- Вряд ли, - сказала Циния. – Хотя такая возможность не исключена. Во всяком случае ваша матушка имеет на это полное право.

- И мы должны будем переселиться сюда? – спросила Робиния. – Но мне это гнездо совсем не нравится!

- Гнездо как гнездо, - вздохнула Циния. – Конечно, жить у самой земли не очень приятно, но зато в ближайшей округе нет никаких шершней.

А из дупла между тем вылетело около дюжины пчел. За ними на некотором отдалении летело еще не меньше сотни. Чувствовалось, что известие, принесенное Камассией, глубоко взволновало обитательниц гнезда. Впереди летела важная полная пчела. Ее облик показался Цинии знакомым.

- Госпожа Гортензия! – удивилась она. – Неужели это вы?

- А вы, оказывается меня не забыли, госпожа Циния, - ответила вновь прибывшая. – Приятно это сознавать. Представьте себе, я вас тоже сразу узнала! Вспомнила молодую старательную пчелку, которая готова была дни и ночи проводить со своими личинками.

- Вы меня многому тогда научили. И как мне эти знания потом пригодились!

- Услышать такое признание из уст ученика – награда для любого наставника! - сказала госпожа Гортензия. - Однако, нам лучше поторопиться. Негоже заставлять царицу ждать.

- Я готова.

Прежде, чем отправиться, Циния поручила ос заботам Караганы, а Робинии велела сопровождать ее. Когда она улетела в гнездо, часть зевак последовала за ней. Но немало было и таких, кто остался на улице. Всем хотелось посмотреть на ручных ос.

- Скажите, госпожа, - робко спросила у Караганы одна из младших пчелок, - что ваши осы умеют делать?

- Да что угодно, - отвечала та, - осы очень смышленые. Они и нектар приносят, и пыльцу собирают или могут что-то тяжелое перетащить. Но лучше всего они умеют убивать. Когда осы с тобой, можешь никого не боятся. Или, если надо кого-то выследить - от осы никто не скроется!

Рассказ Караганы вызвал всеобщее изумление. Посыпались вопросы:

- Скажите, а вам не страшно все время рядом с осами находиться?

- А чего тут боятся? – усмехнулась Карагана. – У меня все детство прошло среди ос. Первое время, пока не выросла, вообще в осином гнезде ночевала.

- Вы ночевали в осином гнезде! Неужели это возможно?

- Запросто, - отвечала Карагана. – Более безопасного места просто не найти.

- А вот эти шрамы на вашем теле, это осы?

- Да нет, - небрежно отвечала Карагана. – Это меня шершень немного поцарапал.

- Господи, неужели вам пришлось драться с шершнем?

- Бывало и такое!..

Тем временем Гортензия и ее спутницы влетели в дупло. И хотя Циния уже готова была увидеть картину разрушения, то, что предстало перед глазами, глубоко ее потрясло. Поскольку дерево упало на бок, то стенки дупла превратились теперь в его основание и купол. Из девяти сотов уцелел только Восьмой - самый дальний из всех. Все остальные раскололись на более или менее крупные куски. Тысячи пчел с громким жужжанием кружились вокруг гнезда, не зная, за что им взяться. Одни из них пытались разбирать завалы – вытаскивали из дупла восковую крошку и тела раздавленных сестер. Но, поработав немного, они вдруг бросали свое занятие и приставали к тем, которые без всякого толка накручивали круги вокруг места катастрофы, всем своим видом выражая бесконечное отчаяние. Таких было большинство. Трутни также копошились среди обломков. Но никаким делом они не занимались. Просто отыскивали куски сота с медом и бессовестно наедались им, не думая о будущем и заботясь только об удовольствиях настоящей минуты. Хотя оставались и такие, кто по привычке (чисто машинально) приступил с утра к своей обычной работе – эти пчелы полетели на луг. Но когда они появлялись с полными зобиками внутри дупла, никто не спешил принимать у них собранный нектар и пыльцу. Никто не занимался приготовлением перги или меда. Сборщицы оставляли свою добычу в первой попавшейся из уцелевших ячеек и вновь улетали на луг. Смотреть на этих трудяг было еще печальнее. Их деятельность была такой же бессмысленной, как и у всех остальных. Да иначе и быть не может, подумала Циния, ведь если старая царица умрет, а новая не явится ей на смену, еще до начала зимы в этот дом придут смерть и запустение. Ничто не может его спасти. И что бы не предпринималось, этой судьбы не избежать. В памяти невольно всплывали картины из ее детства, когда все в этом гнезде было подчинено единой цели – росту и процветанию семьи. И эта общая, высшая цель освещала и наполняла смыслом труд каждого. Циния спрашивала себя: неужели все это в прошлом? И десятки тысяч ее сестер обречены на скорую смерть? Притом смерть самую страшную! Они умрут не как единая семья, которая защищает и отстаивает свой дом, а каждая поодиночке – от голода, болезней, сделавшись добычей хищников, или просто от горя. «Нет! – сказала себе Циния, - этого не должно произойти». По крайне мере, она постарается, чтобы все было иначе!

Глава 32. Последняя воля Розалинды

Миновав леток, госпожа Гортензия и ее спутница подлетели к соту, обогнули его и попали на противоположную сторону – ту, что тянулась вдоль стенки дупла. Здесь было тихо и пусто. Пройдя по короткой улочке, обе пчелки оказались у просторной ячейки. Скорее всего, она появилась совсем недавно, когда потребовалось срочно найти новые покои для царицы. Тогда пчелы-работницы снесли несколько перегородок в старых ячейках и, освободив таким образом достаточно места, перенесли в них свою мать и повелительницу.

Розалинда умирала. Это было понятно каждому. Всегда деятельная, не знавшая ни минуты покоя, она лежала теперь, вытянувшись во весь рост вдоль стенки, и тяжело дышала. Брюшко ее было сплющено, крылья помяты. Две служанки медленно обмахивали больную крылышками, чтобы навеять прохладу и пригнать побольше свежего воздуха. Иногда они предлагали Розалинде капельку маточного молочка, но та отказывалась от еды. Не смотря на боль и страдания, царица находилась в состоянии сильного возбуждения. Увидев Цинию и Гортензию, она сердито сказала:

- Наконец-то вы явились! Я думала, что умру раньше, чем вы до меня доберетесь.

- Мне показалось, госпожа, - мягко проговорила Гортензия, что наша гостья должна была составить представление о том положении, в котором мы оказались.

- Она составила?

- Да, матушка, - проговорила Циния, - я видела достаточно.

- Хорошо, тогда оставьте нас одних. Я хочу поговорить с ней с глазу на глаз!

Гортензия удалилась. Служанки хотели задержаться, но Розалинда прогнала и их тоже.

- Ступайте! – приказала она. – Ваши заботы мне уже не помогут. Позаботитесь обо мне позже, когда я перестану дышать.

Оставшись наедине с Цинией, царица устремила на нее испытующий взор и некоторое время молча ее рассматривала.

- Ты назвала меня матушкой, - сказала она, - ты действительно считаешь себя моей дочерью?

- Конечно. Ведь так оно и есть.

- И ты меня любишь?

- Люблю, - просто сказала Циния. – Еще маленькой пчелкой я готова была без раздумья отдать за вас свою жизнь. И с тех пор ничего не изменилось. Если бы я могла…

- Ах, брось! – сердито оборвала Розалинда. – Отдать жизнь за свою царицу – эка невидаль! На это способна каждая из моих глупых дочерей. А я давно потеряла им счет. Жертвовать собой ради меня – это не любовь, это ваш прямой долг. Знаешь, чем ты на самом деле любопытна для меня, пчела Циния, именующая себя послом самозванной царицы? Тем, что ты этот долг как раз и нарушила! Ты предала меня и оказала помощь моей сопернице.

- Она была вашей дочерью, матушка, - возразила Циния. – Вашей дочерью и моей сестрой. И в чем состояло мое предательство? Мы бежали в неизвестность, ничего не взяв с собой, оставив вам вашу власть и ваше гнездо.

- Зачем ты оправдываешься? – с усмешкой спросила Розалинда. – Разве я тебя осуждаю? Когда ты улетала с этой несчастной, ты ведь понимала, что обрекаешь себя на изгнание и смерть?

- Нет, - сказала Циния, - я об этом не думала. Вернее, это было неважно. Я думала только о Маргаритке.

- И что в ней было особенного, в этой твоей Маргаритке?

- Ничего, кроме того, что она была царицей, и во всем мире я была единственной, кто мог ей помочь.

- И ты сделала это только ради нее самой?

- Нет! Думаю, что нет. Она могла дать начало новой семье, стать, как и вы, матерью бесчисленного числа дочерей. Все это уже было в ней, но только в возможности. Лишь от меня одной зависело, осуществится это или нет.

- Значит, ты любила в ней ту семью, которая еще не появилась на свет? Тех дочерей, что еще не родились?

- Я не задумывалась над этим, - призналась Циния, - но, наверно, вы правы, матушка.

- Да, я знаю, что я всегда права! Порой от этого становится даже скучно. Моя жизнь или жизнь твоей Маргаритки не имеет смысла, если этим не решается судьба семьи. Мы все ее невольники, и царица даже в большей степени, чем самая жалкая из ее подданных.

- Наверно, так оно и есть, - осторожно согласилась Циния.

- Только наверно? – вновь усмехнулась Розалинда. – Ты думаешь, что я такая грубая и бессердечная, что не могу понять, что такое дружба? И что такое любовь одной пчелки к другой? Просто я знаю жизнь и поверь мне, гораздо лучше тебя. А жизнь порой подготавливает для нас прелюбопытные сюрпризы. Возьмем для примера меня. От рождения до смерти, что скоро наступит, я как последняя поденщица трудилась на благо своей семьи. И чего я достигла? Все, что я строила – разрушено. Все, на кого я надеялась и считала своими советниками – оказались никчемными бездарями. А все мои дочери – безвольными марионетками. Слепой удар судьбы – и все пошло прахом. За одну минуту уничтожен результат многих лет упорного труда. Разве это не смешно?

- Нет, - сказала Циния, - не вижу здесь ничего смешного.

- И в этом твое счастье, - резко произнесла царица. – А я бы смеялась до упада, если бы мне не было так больно. Теперь возьмем тебя. Ты – трижды предательница, потому что, во-первых, ты предала свою царицу, во-вторых, свою мать, и в-третьих, своих сестер, которые, не жалея жизней сражались с врагами, вторгшимися в твое гнездо. И что в результате? Ты добилась всего, чего желала. Ты выжила там, где до тебя никто не выживал. Ты не умерла от голода, не погибла в пасти хищника, не зачахла от тоски. Твоя семья, в отличие от моей, жива и здорова, твое гнездо процветает. Значит, ты права, а я нет? Отвечай мне!

- Тут нет правых и виноватых, - сказала Циния. – Вернее, мы обе правы.

- Так не бывает, - возразила Розалинда. – Прав всегда тот, кто окажется победителем. И очевидно, что сегодня это не я. Но знаешь, я не так глупа, чтобы обижаться! Кажется, вначале нашей беседы ты сказала, что без раздумья готова отдать за меня свою жизнь? Это все еще так?

- Безусловно, да, - сказала Циния.

- Хорошо! Только мне твоя жизнь без надобности. Я потребую большего – ты поделишься с нами своей удачей!

И, повысив голос, Розалинда позвала:

- Эй, вы там! Члены совета собрались?

- Да, госпожа! – отозвалась Гортензия.

- Пусть подойдут и услышат мою последнюю волю.

По приказу царицы к ячейке почтительно приблизились шесть пчел. Три из них были уже очень стары и, как оказалось, исполняли свои обязанности еще в те времена, когда Циния была школьницей. Кроме Гортензии, это были Левизия и Росянка. Время по-разному сказалось на них. Госпожа Левизия сделалась еще суще и миниатюрнее. Талия ее стала такой тонкой, что она походила теперь на осу. Госпожа Росянка, напротив, заметно раздалась вширь, обзавелась солидным брюшком, но продолжала также браво закручивать свои длинные усики. Из трех других членов совета, помоложе, одна, которую звали, Лилия, Цинии была незнакома. А двое других – Камассия и Сцилла - когда-то были ее приятельницами.

Увидев, что все на месте, Розалинда собралась с силами и вновь заговорила:

- Все уже в курсе, что я вас покидаю. Время моего царствования завершается. И я бы не стала вас беспокоить по такому пустяку, если бы не нужда в преемнице. К сожалению, я была так глупа и недальновидна, что не позаботилась об этом заранее. Тем хуже для вас!

- Зачем вы так говорите, госпожа? – с болью произнесла Гортензия. – Вы были великой царицей, и мы будем помнить вас, пока…

- Ах, Гортензия, ты несешь вздор, - с раздражением произнесла Розалинда. – И делаешь это, увы, не в первый раз! Помнить надо тех, кто принес семье удачу, а не тех, кто довел ее до катастрофы. Итак, вот моя последняя воля: я объявляю своей преемницей мою дочь и единственную наследницу Маргаритку. Никто больше не смеет называть ее самозванкой. Каждое ее слово вы должны отныне воспринимать как мое. Будет она править сама или пришлет рожденную ею царицу – решать ей. А теперь поклянитесь, что будете верны ей!

- Клянемся! – отозвались все члены совета.

- Хорошо! – Розалинда перевела дух. – Теперь дальше: на то время, пока идут переговоры и решается вопрос о преемнице, власть в гнезде будет принадлежать совету, то есть вам! Надеюсь, вы распорядитесь ей благоразумно, с подобающей мудростью, во благо семье, а не во вред ей. Поклянитесь, что интересы семьи всегда будут для вас на первом месте!

- Клянемся! – хором произнесли члены совета.

- И последнее, - Розалинда говорила теперь с видимым напряжением. – Совету нужен глава. Глава мудрый, справедливый и опытный. К сожалению, никто из вас не может притязать на эти качества. Но, надеюсь, у вас достанет благоразумия признать авторитет того, кто лучше и способнее вас. Я говорю сейчас вот об этой заурядной на вид пчелке по имени Циния. Если вы не глупцы, то уже сообразили, что она совсем не так проста, как кажется. Ее история вам известна. Сомневаюсь, что кто-нибудь из вас сумел бы выжить в тех обстоятельствах, в которых она оказалась. Она сумела позаботиться о себе и своей никчемной сестре, что было очень трудно. Значит она сумеет позаботиться о всех вас, потому что это намного проще. Прислушивайтесь к ее доводам, подчиняйтесь ее решениям, даже если они иногда покажутся вам неожиданными. Поклянитесь, что примете ее как старшую среди вас!

- Клянемся! – в третий раз произнесли члены совета.

- Вы приняли власть, и вы поклялись. Попытайтесь теперь спасти то, что можно спасти. Не тратьте ни минуты, я вас больше не задерживаю.

Члены совета стали расходиться.

- А ты, Циния, останься, - сказала Розалинда. – У меня еще есть силы дать тебе парочку советов. Не беспокойся, это ненадолго.

Розалинда не обманула. Не прошло и четверти часа, как Циния вновь присоединилась к членам совета.

- Матушки больше нет, - печально произнесла она. – Царица Розалинда умерла. Надо сообщить об этом сестрам и братьям…

Глава 33. Надежда возрождается

- Пусть все пчелы соберутся на стволе дерева возле входа в гнездо, - распорядилась Циния.

- Все уже и так знают о кончине царицы, - сказала Скилла. – Говорить об этом только лишний раз расстраивать семью. Чем плодить новое горе, давайте лучше займемся делами.

- Я тоже так думаю, - поддержала Росянка. - Розалинда нам так и наказала.

- Вы не правы, - мягко возразила Циния. – Наши сестры огорчены и расстроены. Они не видят смысла в дальнейшей жизни. Мы должны утешить их, дать надежду, приободрить. Только после этого можно говорить с ними о делах. Иначе, они нас не услышат.

- Это правда, - согласилась Гортензия. – Госпожа Циния судит мудро.

Членам совета пришлось подчиниться. Служанки из прежней свиты царицы разлетелись во все стороны, возвещая одну и ту же новость: «Большое собрание! Большое собрание! Всем! Всем! Всем! У входа в гнездо будут говорить о делах. Семья должна быть в сборе. Один к одному и все как один! Вместе мы – все! Поодиночке – никто! Большое собрание… Большое собрание!»

Одна за другой пчелы стали слетаться в указанное место. Кто-то усаживался прямо на кору перед летком. Те, кому не хватило места, рассаживались на ветках или прямо на земле. Весть о смерти Розалинды уже распространилась среди ее дочерей. Все они чувствовали себя осиротевшими и обездоленными. К ударам судьбы, обрушившимся вдруг на прежде благополучную семью, добавился новый. И он был самым сокрушительным. Пока была жива Розалинда, оставалась маленькая надежда, что жизнь сможет как-нибудь наладится. Теперь она окончательно померкла. Впереди пчелы видели только смерть, распад и быстрое угасание. Отчаяние несчастных было так велико, что многие готовы были улететь из родного гнезда куда глаза глядят. Лучше уж голодная смерть или гибель в паутине…

Первой обратилась к собравшимся Гортензия, которая была старейшей из всех членов совета.

- Пчелки мои, - грустно сказала она. – Наша матушка, наша добрая царица нас покинула. Ее больше нет с нами и никогда не будет. Все мы навсегда сохраним в памяти годы процветания, богатства и изобилия, что пережили под ее мудрой властью…

Ответом на эти слова стало жалобное жужжание тысяч пчел.

- До самой последней минуты, - продолжала Гортензия, - наша матушка думала о семье, о нас с вами. Нас, членов совета, она назначила исполнительницами своей последней воли. А первой и главной среди нас матушка объявила госпожу Цинию, ту, что вернулась сегодня в родное гнездо после долгого отсутствия. Примите ее желание и подчинитесь ему, также, как подчинились ему мы, старые члены совета.

И на этот раз собравшиеся отозвались на слова Гортензии громким жужжанием, в котором слышались изумление и растерянность.

- Друзья! Мои сестры и братья! – заговорила Циния. – Мы понесли сегодня ужасную потерю. Это правда. И пусть каждый проведет сегодняшний вечер в скорби, вспоминая об умершей. Но сейчас я буду говорить не о ней, а о ее последней воле. Все вы знаете, конечно, что у матушки-Розалинды есть дочь – царица Маргаритка, моя любимая сестра и повелительница. Она добра, милосердна и мудра. И она готова принять вас под свое крыло. Умирая, матушка Розалинда объявила Маргаритку своей единственной преемницей.

Вздох изумления пронесся над толпой пчел. Видимо, никто не ожидал такого поворота событий.

- Все мы так скорбим о нашей матушке, - продолжала между тем Циния, - потому что думаем, что с ее кончиной прежняя счастливая жизнь навсегда ушла в прошлое. Но это не так, мои любимые сестры и братья! Ничего не закончилось. Жизнь продолжается. Да, сейчас нам плохо и тяжело, но эти трудности временные. Невзгоды пройдут, прежнее счастье и довольство обязательно вернутся под мудрой властью новой царицы. Приободритесь, избавьтесь от черного отчаяния. Пусть в ваших сердцах останется только светлая грусть и память о великой царице Розалинде.

Пчелы, жадно внимавшие каждому слову Цинии, вновь ответили ей громким жужжанием, но в нем слышался теперь голос надежды.

- Сегодняшний день мы проведем, поминая умершую, - говорила Циния. – Но завтра с первыми лучами солнца все должны приступить к работе. Чтобы вернуться к прежнему счастью, надо очень многое сделать. Все начальницы и наставницы соберите своих подопечных. Каждому надо найти занятие, никто не должен оставаться без дела! Прежде всего следует очистить гнездо от обломков и тел погибших. Госпожа Камассия, возьмите заботу об этом на себя. Это дело необходимо начать и закончить в кратчайший срок.

- Мы постараемся, - прогудела Камассия.

- Нам срочно нужны новые соты. Все это понимают! Госпожа Левизия, никто лучше вас не справится с этим трудным делом. Как быстро мы сможем все отстроить вновь?

- Если будет достаточно строителей, - сказала Левизия, - то быстро. Ведь воска у нас достаточно. Обломки старых сот мы используем для строительства новых.

- О, у вас будет столько помощников, сколько потребуется, - пообещала Циния. – Но строители не должны заботиться о пропитании. Каждый должен получать свою еду вовремя и в установленном количестве. Кому-то может показаться, что семье грозит голод. Это заблуждение! Огромные запасы продуктов – меда и перги похоронены теперь среди обломков. Надо только положить конец бездумному расхищению и разбазариванию наших запасов. Госпожа Росянка, тут нужны ваша твердость и нелицеприятная честность.

- Можете не сомневаться, госпожа, - отозвалась начальница стражниц, - мои девочки сами займутся этим делом. – Мы соберем все до последней крошки и капли. Все опять будет уложено в соты.

- Госпожа Скилла, - продолжала Циния. – Семье нужны ваш ум и ваше умение все рассчитать и спланировать. Как только появятся новые соты, нужно вновь организовать склады, заполнить в надлежащем порядке ячейки медом и пергой. Надо мобилизовать приемщиц, чтобы было кому принимать нектар и пыльцу у наших сборщиц. Надо готовить пергу, надо собирать старый мед и готовить новый. И главное, надо наладить раздачу еды. Чтобы все работники и трутни знали, где они могут получить свой дневной паек, и чтобы никто не голодал. Все это сложно организовать. Но вы сумеете, я в этом уверена.

- Я сделаю все, что могу, - пообещала Скилла.

- И еще один важный момент, - продолжала Циния. - Мы не можем допустить, чтобы из-за временных трудностей, наша молодежь не получила необходимого образования. С завтрашнего дня должны возобновиться занятия в школах. Все должны либо работать, либо учиться. Я понимаю, что это тяжело, что у нас нет необходимых помещений, что занятия придется проводить на улице. Но это надо организовать. Госпожа Лилия, уверена, с вашим опытом вы все сумеете быстро наладить.

- Разве у нас есть выбор? – спросила Лилия. – Если вы, госпожа, говорите, что это надо, мы постараемся.

- И последнее, - сказала Циния. – Госпожа Гортензия и я завтра отправимся в лес к царице Маргаритке. Мы донесем до нее волю нашей матери и вверим ей нашу и вашу судьбу. Наше гнездо недолго будет осиротевшим. Очень скоро здесь поселится новая царица. А вместе с ней вновь появятся яйца, личинки, детские сады… И тогда каждый своими глазами сможет увидеть наше будущее. Я уверена – это будущее будет прекрасным…

Глава 34. Трудные переговоры

Весь вечер до самого захода солнца пчелы поминали умершую царицу. Те, кто был близок и дружен, собирались в небольшие кружки и делились своими воспоминаниями. Все эти истории были очень безыскусные – кого-то Розалинда приободрила добрым словом, кому-то дала совет или рассказала поучительный случай из жизни, с кем-то прошла вместе от одного конца улицы до другого. Но в общим вырисовывался светлый привлекательный образ заботливой матери, неутомимой труженицы, доброй советчицы. Циния была в толпе, переходя от одной группы к другой. Ее радовало, что пчелы потихоньку отходили от своего отчаяния, от безнадежности, обретали надежду и веру. Она тоже поведала о том единственном разговоре, что состоялся между ней и царицей. Матушка сказала мне, говорила Циния: «Главное в жизни пчелы это ее семья. Семья всегда на первом месте. Лишь после того, как ты выполнишь свой долг перед семьей, можно подумать немного о себе. Хотя, скажу тебе по секрету, у меня самой на себя времени никогда не остается». Ничего нового Циния не сообщила, но пчелы все равно жадно внимали ей. «В тот самый вечер матушка и отложила яйцо, из которого родилась царица Маргаритка», - добавила Циния. Все замолчали. Конечно, любопытно узнать про характер новой повелительницы, но никто не решился задать вопроса – негоже говорить о живой царице, когда все поминают умершую…

Утром на следующий день в гнезде закипела работа. Не осталось и следа от прежнего уныния. Каждый трудился в том месте, где ему указали старшие. Работа спорилась, и это укрепляло уверенность в будущем. Гортензия с утра побывала во многих местах и осталась довольна увиденным. В этом полете ее сопровождала Робиния. Юная Первая еще прежде слышала от Цинии, что Гортензия лучше кого бы то ни было разбирается в жизни и повадках насекомых. Теперь Робиния постаралась с ней сблизиться и в короткий срок сумела совершенно очаровать. Старушка обожала говорить о своем любимом предмете, но обычно у нее редко выпадала для этого возможность. Теперь появилась постоянная и внимательная слушательница.

- Думаю, мы можем отправляться, - сказала Гортензия. – Здесь и без нас обойдутся.

- Тогда трогаемся, - решила Циния.

И они полетели, напутствуемые добрыми пожеланиями. Помимо Гортензии, Цинии, Караганы и Робинии в путь отправились еще два десятка уважаемых пчел. Они должны были составлять свиту для царицы.

Обратная дорога заняла дольше времени, поскольку Гортензия находилась уже в приличном возрасте и не могла покрывать зараз большие расстояния. Приходилось часто останавливаться на отдых, а потом и вовсе заночевать на кусте шиповника, где каждая пчелка устроила себе спальню в одном из больших, ароматных цветов.

С половины пути Циния отправила вперед Карагану, дабы она могла известить Маргаритку обо всем, что произошло с ними в материнском гнезде, а также о том предложении, что ей намерены сделать.

На второй день путешествия, ближе к полудню, посольство наконец добралось до окраины леса. Возле летка его торжественно встречали все десять Первых во главе с Амфорой.

- Матушка ждет вас, госпожа, - сказала она Гортензии. – Мы очень рады, что прерванная связь между нашими семьями вновь восстановилась.

Маргаритка ожидала их посредине сота в окружении всех Вторых и неподалеку от детского сада, так что были видны сотни ячеек с куколками. Конечно, ей хотелось показать прибывшим сестрам, что она тоже царица со своей семьей, а не какая-нибудь там бедная приживалка. Но для тех, кто провел жизнь в зрелой большой семье с десятками тысяч членов, число ее дочерей и даже личинок не могло внушить особенного почтения. От Маргаритки не укрылись пренебрежительные кивки и усмешки, которыми обменивались гости, оглядывавшие ее единственный сот. Правда, отчасти положение поправили осы. Вид осиного гнезда с несколькими десятками обитательниц, встретивших гостей громким жужжанием, определенно произвел на прибывших впечатление. Пристальное внимание полосатых хищниц смущало и пугало. Поэтому гости старались держаться поближе к летку. Оставив остальных позади, Гортензия и Циния приблизились к царице и почтительно коснулись ее усиками.

- Госпожа, - начала свою речь Гортензия, - до вас, наверно, уже дошли известия о постигшем вас и нас горе. Матушка, царица Розалинда, умерла. Своей наследницей она объявила вас. Все ее дочери, ваши сестры, также просят пожаловать в ее владения и принять власть над гнездом. Наша семья целиком, и каждый ее член в отдельности готовы принести присягу верности. Заветное наше желание – принять вас в своем доме и служить верой и правдой точно также, как мы до этого служили вашей матери.

- Совет и весь пчелиный народ, - добавила Циния – уполномочили нас выступить перед вами их ходатаями и выслушать за них ваш ответ.

Послы замолчали. Маргаритка выдержала паузу, а потом заговорила твердо и немного насмешливо:

- Богатая и многочисленная семья считает, наверно, что оказала большую честь бедной беглянке, все владения которой умещаются на единственном соте, а в кладовых лишь несколько десятков ячеек с медом. Полагаете, я оставлю все, что создала с таким трудом и вернусь в то место, где меня когда-то хотели казнить?

- Стоит ли вспоминать об этом, госпожа, - ответила Гортензия. – Тогда была одна ситуация, а сейчас совсем другая. Тогда ваше появление на свет грозило семье расколом и ослаблением. А сейчас оно будет для нее благодеянием и спасением.

- Ваши рассуждения кажутся мне странными, - холодно заметила Маргаритка. – Выходит, я должна бросить одну семью, хотя для неё мое появление с самого начала было благодеянием, ради другой, где мое рождение восприняли как преступление?

- Нет необходимости бросать одних ради других, - возразила Гортензия. Вы легко можете переселиться к нам со всеми детьми. Мы будем рады принять вас всех.

- А как насчет ос? Вы их тоже у себя поселите?

- Об осах разговора не было, - призналась Гортензия.. – Можно было бы обсудить. Хотя я…

- Понятно, - колко заметила Маргаритка. – Да вы не волнуйтесь. Я просто так спросила, потому что никуда переселяться на самом деле не собираюсь. Мне спокойнее остаться здесь, где все меня любят, и где я сама решаю, что мне надлежит делать, чем лететь неизвестно куда и неизвестно зачем и жить там по чужим правилам.

Отказ царицы поверг послов в изумление и уныние. Будущее гнезда, казавшееся до этой минуты вполне благополучным, вновь стало призрачным и зловещим.

- Но как же так! – с горечью произнесла Гортензия. – Из-за каких-то ос вы отказываетесь протянуть нам руку помощи, хотя мы такие же пчелы, как вы?

- Надо же как вас допекло! Вы даже заговорили о жалости. А кто пожалел обо мне, когда меня сразу после рождения бросили в темницу, а потом решили казнить?

- Неправда! Вас многие жалели, просто сделать ничего не могли.

- А вы, госпожа Гортензия, жалели обо мне? Или, наоборот, желали мне скорой смерти?

- Честно говоря, я уже не помню, - замялась ее собеседница.

- Вы не помните? – воскликнула Маргаритка. - Зато я ничего не забыла! Вы голосовали тогда на совете за мою казнь, и даже готовы были отравить меня ядом. Так бы оно и произошло, если бы меня не спасла Циния.

Гортензия была поражена осведомленностью Маргаритки, а также тем, что переговоры явно зашли в тупик. Не зная, что дальше делать и какие доводы еще пустить в ход, она с мольбой посмотрела на Цинию.

Последняя выступил вперед.

- Госпожа, - сказала она, - по этим словам мы можем судить, что вы не хотите принимать наше предложение. Очень жаль! Однако ничего не мешает нам начать переговоры сначала. Если вы не предполагаете лететь лично, пришлите нам хотя бы снесенные вами яйца.

- Сколько вам надо яиц?

- Штук пять, - сказала Гортензия.

- Пять штук! – удивилась Маргаритка. – Зачем так много? Ведь царицей станет только одна из моих дочерей. А остальных вы заключите в темницу или отравите по своему обыкновению?

- У нас нет такого обыкновения! – возразила Гортензия, задетая этим обвинением за живое. – Нет и никогда не было!

- Значит, я была единственным счастливым исключением?

- Хорошо! – сказала Гортензия. – Дайте нам хотя бы одно яйцо! Ведь вам это ничего не будет стоить, зато своим поступком вы спасете от отчаяния множество ваших сестер.

- Я не добрая фея! – отрезала Маргаритка. – Умирая, царица Розалинда признала мои права на ваше гнездо. Ведь это так?

- Совершенно верно, - согласилась Гортензия.

- В случае, если бы гнездо стало делиться, со мной должна была остаться половина пчел. Правильно?

- Да, - отозвалась Циния.

- А со мной ушла всего одна пчела, моей матушке достались все остальные. Ведь это несправедливо, как вы считаете?

- При создавшихся к тому времени чрезвычайных обстоятельствах по-иному поступить было нельзя, - со вздохом произнесла Гортензия.

- Но ведь сейчас обстоятельства переменились? Вы сами недавно это признали. Поэтому, вот мои условия – яйцо отправится к вам под наблюдением полудюжины моих юных дочерей. Они выкормят молодую царицу. И дальше они будут заботиться о ней и составят ее свиту. Взамен вы пришлете в мое гнездо тысячу молодых крепких пчел с зобиками полными меда. И эти пчелы отныне будут служить мне.

- Тысяча пчел? – задумчиво повторила Гортензия.

- Мы согласны, - сказала Циния. – Тысяча пчел совсем небольшая плата за ту великую услугу, что нам окажет царица. К тому же мы признали, что она имеет право на большее.

- Да будет так! – вздохнула Гортензия. – Полагаю, мы договорились?

Маргаритка сошла со своего места, величественно приблизилась к пустой ячейке и опустила в нее свой яйцеклад. Все замерли в ожидании. В дупле повисла торжественная тишина. Даже осы прекратили свою возню. И вот свершилось! Когда царица отступила в сторону, все увидели на дне маленькое яичко. Гортензия хотела тотчас принять его, но Маргаритка не разрешила.

- Яйцо понесут мои дочери, - сказала она. А потом, обернувшись ко Вторым, распорядилась:

- Опунция! Гастерия! Выберите еще четверых помощниц и отправляйтесь вместе с ними в гнездо вашей бабушки. Будете служить там новой царице. Вы согласны?

- Да, матушка! – воскликнула Гастерия.

Получив желаемое, Гортензия тотчас засобиралась в обратный путь.

- Сестры с нетерпением ждут вестей, - говорила она. – Мы не должны задерживаться. Заночуем по дороге на том же кусте шиповника, а завтра до полудня уже будем на месте. Как ты полагаешь, Циния?

- Желаю вам счастливого пути, - ответила Циния, - только я с вами не полечу.

- Не полетишь? – удивилась Гортензия. – Как же так?

- Двум царицам одновременно я служить не могу. Поэтому останусь с Маргариткой. Когда-то я предпочла ее всем остальным. Пусть так и будет впредь. Теперь уже поздно что-то менять.

Старая пчела была озадачена этим ответом.

- А как же место в совете? - спросила она. – Ведь выбор сделал сама Розалинда.

- Я отказываюсь от него. Самое сложное для спасения гнезда мы с вами уже сделали. А остальное легко доведете до конца без моей помощи.

- Жалко, - вздохнула Гортензия. – Нам будет тебя не хватать, сестра.

- Если царица позволит, - сказала Циния, - я бы отправила вместо себя Робинию. Общаясь с вами, она узнает много полезного.

Маргаритка была очень довольна тем, что Циния остается и поэтому не возражала против Робинии.

Спустя два или три часа, немного отдохнув и как следует подкрепившись медом, гости простились и поднялись в воздух. Небольшой рой отправился в обратный путь. В центре летела Гастерия, которая крепко прижимала к груди бесценное яйцо. Рядом с ней все время находились Гортензия и юные пчелки свиты, а вокруг них, словно составляя почетный эскорт, летели остальные послы.

Маргаритка и Циния, сидели на ветке у летка и смотрели им вслед.

- Неплохо все получилось, - сказала царица.

- В общем и целом – да, - согласилась Циния.

Они помолчали.

- Как ты думаешь, - спросила Маргаритка, - с тысячью пчел я не продешевила? Они бы дали мне и в десять раз больше.

- Тысяча крепких пчел за одно единственное яичко – достойная плата, - успокоила ее Циния. – С этой Тысячью, да еще с Третьими ты сможешь откладывать столько яиц, сколько пожелаешь. Население гнезда быстро умножится, и все это будут твои дочери.

- Жду не дождусь, когда это время придет, - мечтательным голосом произнесла Маргаритка. - Иногда во сне вижу: все дупло застроено сотами, и на каждом – тысячи и тысячи пчелок.

- Тысячи пчелок ты могла бы получить уже завтра, если бы приняла их предложение, - напомнила Циния. – Но ты отказалась.

- Ты бы тоже могла, - сказала Маргаритка. – Однако, ты осталась здесь, со мной.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

- Ах, все было бы превосходно, – вздохнула Циния. – Если бы не шершни!

Глава 35. Черная смерть

Беда пришла оттуда, откуда не ждали. Осматривая на следующее утро ячейки с запечатанными личинками, одна из дежурных Вторых заметила, что некоторые из них имеют нездоровый вид.

Маргаритка всполошилась, хотела сама бежать смотреть, но Циния ее остановила.

- Ни в коем случае! – воскликнула она. – И даже близко подходить не смей! Болезнь может оказаться заразной. Плохо, если заболеет рабочая пчела, но это беда поправимая. А если заболеешь ты? Это будет конец всей семье.

Услышав про болезнь, собрались Вторые. Циния велела всем немедленно разойтись.

- Никому не приближаться к ячейкам с больными! – приказала она. – Всех, кто подхватит заразу, нам придется немедленно изгнать из гнезда.

Разогнав любопытных и установив порядок, Циния обработала свои лапки и усики прополисом, а затем осторожно приблизилась к пораженным ячейкам. Увы, то, что она увидела, подтвердило ее самые худшие опасения. Правда в тяжелом состоянии оказалась всего одна личинка. Она лежала неподвижно на дне ячейки. Вся ее кожа побурела, а в некоторых местах проступили зловещие черные пятна. Состояние пяти или шести личинок вокруг было получше – они слабо шевелились, но кожа их тоже приобрела нездоровый бурый оттенок. Однако все остальные окуклившиеся личинки в запечатанных ячейках выглядели здоровыми.

- Ну, что там? – с тревогой спросила Маргаритка.

- Пока ничего хорошего, - вздохнула Циния. – Посмотрим, что будет дальше.

Но дальше стало только хуже. Первая личинка умерла. Все ее тело почернело и стало быстро разваливаться на части. Крышечка ячейки провалилась. По соту заструился тяжелый запах разложения. Другие заболевшие были пока живы, но их состояние быстро ухудшалось и, как близкий признак смерти, на телах явственно были видны черные пятнышки. Правда новых случаев заражения не обнаружилось.

- Нет никакого сомнения, - сказала Циния, - Это гнильца, черная смерть. От нее нет спасения.

Маргаритка была потрясена.

- Неужели это все? – спросила она упавшим голосом.

- Заразилась только небольшая часть личинок. Если болезнь не распространится дальше, может быть, все и обойдется. Но для этого надо удалить из гнезда источник заразы.

Царица вопросительно посмотрела на сестру.

- Надо выбросить тела больных и умерших личинок, тщательно вычистить ячейки, а потом запечатать их прополисом, - объяснила Циния.

- Да, но тот, кто это сделает, заразится, - сказала Маргаритка.

- Несомненно, - подтвердила Циния. – Поэтому я и решила, что выполню всю работу сама.

- Ты? Сама? – воскликнула Маргаритка. – О, боже, только не ты!

- Я уже все просчитала, - сказала Циния. – Не мешай мне, пожалуйста, дорогая. Возможно, удастся разрешить сразу две тяжелые проблемы. И это будет лучшее, из того, что мне когда-либо удавалось сделать.

Маргаритка долго молчала.

- Я знаю, что ты задумала, - сказала она наконец. – Это неправильно! Так не должно было закончиться.

- Конечно, не должно, - согласилась Циния. – Да ничего и не закончится, кроме моей жизни. А это, по большому счету, не важно. Потому что всем нам когда-нибудь суждено уйти. Ты же знаешь: главное не в нас самих, а в том, что после нас остается – в семье!

- Я никогда не разделяла семью и тебя, - призналась Маргаритка. – Сколько себя помню, мы всегда были вместе: ты и я! И мне никогда не было страшно.

- Но теперь у тебя есть замечательные дочери! И они, конечно, смогут меня заменить. Вот увидишь, все будет хорошо. А теперь пора начинать. Иначе мне успеть до вечера.

Первым делом Циния решила избавиться от больных, но пока еще живых личинок. Взломав крышечки, она одну за другой вытащила их из ячеек и унесла подальше от гнезда и цветущих растений, чтобы зараза не вернулась каким-нибудь окольным путем. Когда с этим было покончено, наступил черед самой первой личинки, ставшей источником заразы для всех остальных. Болезнь здесь зашла гораздо дальше. Тело несчастной совершенно распалось, превратившись в тягучую массу с резким запахом. Цинии пришлось повозиться, прежде чем она освободила от нее гнездо. Однако этого было мало – следовало тщательно вычистить все семь зараженных ячеек. Циния приступила к работе. Действуя челюстями и коготками, она соскоблила с каждой стенки верхний слой воска. Потом смочила пыль и крошки сладким воском, собрала в комочки и вынесла их прочь из гнезда.

Работа была тяжелая и грязная, но она выполнила все с обычной своей методичностью – точно и старательно. По сторонам Циния почти не оглядывалась, хотя знала, что все население гнезда наблюдает за ней и сочувствует ей. Это придавало ей силы и твердости.

Наконец все было закончено. Полдень давно миновал, и для того, чтобы выполнить вторую часть плана, Цинии надо было поторопиться. Но прежде предстояло проститься.

- Не приближайся ко мне! – сказала она Маргаритке. – Я так пропиталась бациллами, что заражу тебя даже на расстоянии. Когда я улечу, сразу начинайте запечатывать ячейки прополисом. И больше никогда, слышишь меня, никогда не пользуйтесь этой частью сота! Болезнь может вспыхнуть вновь и через много лет.

- Я сделаю, как ты велела, - пообещала Маргаритка.

- Тогда мне, наверно, пора.

- Ты твердо решила? – спросила царица. – Ведь для тебя самой болезнь не страшна. Ты можешь еще долго прожить, если мы тебе станем помогать…

- Но какой смысл будет тогда в моей жизни и в моей смерти?

- А должен быть смысл?

- Знаешь, - сказала Циния, - перед самой своей кончиной матушка отослала от себя всех приближенных. Оставила только меня, чтобы дать несколько последних наставлений. Так вот, она сказала мне тогда, что не только жизнь, но и смерть хорошей пчелы должна быть полезна для семьи. И я думаю, самое время последовать ее совету.

- Мне будет тебя не хватать, - сказала Маргаритка. – Очень-очень сильно не хватать. Потому что такой сестры и подруги как ты у меня больше никогда не будет.

- Не жалей, о том, что могло бы еще произойти, лучше вспоминай то, что было, - посоветовала Циния. – Как не крути, но мы прожили вместе невероятно интересную жизнь. А теперь прощай!

Не глядя ни на кого, Циния быстро вылетела из гнезда. Вскоре ее догнала Карагана.

- Я провожу тебя до опушки, тетушка, - сказала она.

- Только держись подальше, - посоветовала Циния. – Ты еще пригодишься семье. Кстати, я посоветовала царице поставить тебя на мое место во главе стражниц и ос. Я уверена, никто лучше тебя с охраной гнезда не справится.

- Я буду очень стараться, тетушка, - пообещала Карагана.

- И поддерживайте первое время матушку. Она не показывает вида, но ей будет поначалу тяжеловато. Впрочем, надеюсь, дела ее развлекут. А дел у вас ожидается немало.

- Да, - согласилась Карагана. – Третьи, да еще эта Тысяча! Много чего переменится.

Вскоре они оказались на опушке.

- Дальше не лети, это опасно, - сказала Циния. – Где вы видели гнездо шершней?

- Держись вон на то высокое дерево, - отвечала Карагана. – Не пролетишь мимо. Впрочем, они обнаружат тебя гораздо раньше.

- Надеюсь, - проворчала Циния. – Не зря же я так старалась…

Эпилог

После отлета Цинии миновала неделя, потом другая. Маргаритка до последнего надеялась, что сестра вернется. Но увы, чуда не произошло. Циния в гнезде больше не появилась. И чем больше проходило времени, тем острее ощущала царица в своем сердце зияющую пустоту. Если бы пчелы умели плакать, Маргаритка пролила бы не мало слез. Однако она крепилась и училась жить без Цинии.

А между тем дела в гнезде шли своим чередом. Пчелы старательно запечатали прополисом все зараженные ячейки. Никаких новых проявлений болезни не обнаружилось, и Первые немного перевели дух. Однажды Карагана сказала Маргаритке:

- Я думаю, мы должны убедиться, что план тетушки удался.

- Ты права, согласилась царица, - надо кого-нибудь послать…

- Я сама все проверю.

- Только ты очень не рискуй. Возьми с собой ос.

- Если свяжусь с шершнями мне никакие осы не помогут, - отвечала Карагана. - Тут одна надежда – на быстрые крылья. А так меньше внимания привлеку.

Она хорошо помнила дорогу и, вылетев из дупла, сразу уверено легла на нужный курс. Вот опушка, где пчелы в первый раз столкнулись со страшными крылатыми хищницами и где она навсегда простилась с Цинией. Теперь надо быть очень осторожной. Карагана внимательно смотрела по сторонам, но не заметила на протяжении всего пути ни одного шершня.

Добравшись до куста, где они когда-то прятались вместе с Робинией, Карагана устроилась под большим листом и стала внимательно наблюдать за гнездом шершней. Никого! Серый шар одиноко темнеет среди листвы. Никто в него не влетает, никто не вылетает наружу. Неужели сработало?

Карагана выбралась из своего убежища и осторожно, прячась в высокой траве, долетели до основания ствола дерева. И тут ее внимание привлек резкий знакомы запах. Осмотревшись, она заметила на земле несколько десятков мертвых личинок. Тела их почернели и разрушились. Похоже, злокачественная гнильца уже сняла здесь свою страшную жатву. Погиб, по-видимому, весь молодой расплод шершневой семьи. А что же с остальными?

Карагана подлетела к летку и прислушалась. Внутри – мертвая тишина и тот же сладковатый резкий запах – запах смерти. Отважную пчелку захлестнули два противоположных чувства. Одним из них была острая тоска по тетушке Цинии, которую она больше никогда не увидит. А другое чувство было облегчение – опасность, нависавшая над ними все последние недели, отступила. Замысел Цинии осуществился целиком и полностью. Расплод шершней погиб, а взрослые хищники бросили гнездо и бежали куда-то, спасаясь от постигшей их страшной беды. Они, конечно, не догадывались, что унесли незримого врага вместе с собой. «Надеюсь, - сказала себе Карагана, - у них и в будущем будет столько проблем, что о нашем гнезде они уже больше никогда не вспомнят».

Возвращаясь к родному дереву, Карагана заметила над лугом что-то вроде темного облачка, медленно приближавшегося к ней. Присмотревшись, она поняла, что это летит небольшой пчелиный рой. «А вот и Тысяча пожаловала, - догадалась Карагана. – Теперь жизнь завертится еще быстрее. Скучать не придется… Жаль только тетушки с нами больше нет. Она была бы довольна!»