Паучок

Паучок

Маленький Паучок тешил себя светлой надеждой, что однажды его примут и полюбят таким, какой он есть: с кучей острых ножек, которые смешно и страшно передвигаются, с этим мрачным иссиня-черным отливом по всему тельцу.

А глаза у него жуткие, потому что их много, или потому что он всегда смотрит серьезно, пристально, словно в вашу душу?

Паучок работал, как папа Карло. Он плел и плел, плел и плел паутину своих будущих свершений. Он грезил в своих сновидениях о моментальных искренних овациях со стороны всех видов насекомых. Потому что искренне не понимал, за что его так не любят. Он не обидел и мухи, но у каждой букашки уже есть свой заготовленный шаблон. Все бабочки взвизгивают, когда он топает в их сторону, чтобы сказать, какие они красивые. Когда у паучка и в мыслях нет кого-то скушать, он все равно оставался крайним. Никто ему не верил, что он кушает растения. Потому что его добрая душа была заключена в такое страшное тело хищника. Это было, как сплошное наказание.

Паучок мечтал найти себе друзей. Сначала он присматривался к своим сородичам-паукам, но быстро понял, что они быстрее сожрут его целиком и полностью, прежде чем рассмотрят его предложение стать друзьями. Потом Паучок искал ответа у червяков, но те оказались бездельниками и завидовали продуктивности паучка, плевались в его сторону землей сразу после дождя. На отклик со стороны бабочек, мух, пчел он уже не рассчитывал. Паучок часто думал об этом тихо в своем домике в одиночестве и плакал так громко, что даже птицы могли его услышать и съесть. Но они так в глубине души ему сочувствовали, что даже не трогали.

Поэтому Паучок старался и плел свою паутину – а вдруг, кто-то заметит, как ему одиноко и плохо. Вдруг хотя бы кому-то интересно, как вообще он живет. Может быть, кто-то спросит, выспался ли он сегодня, покушал ли он, а, может, и вовсе захочет его просто обнять.

И вот однажды большая красивая расписная узорами паутина была окончена. Паучок делал ее три дня и три ночи. Он сидел на ветке дуба и молча наблюдал, как его творчество колышется на ветру. Он сидел и ждал, когда кто-нибудь взглянет хотя бы одним глазком на нее, но под пасмурным небом никто не желал летать. Насекомые слишком боялись голодных птиц. Паучок увидел, как надвигается настоящий ливень, и тучи столкнулись с жутким звуком грома. Он попытался спасти свою паутину, впопыхах побежал и устроился в ее самом центре. Но она тут же дала слабину при первых же каплях воды. Паучок в отчаянии запутался в ней и грохнулся с самой вершины дуба в траву. И снова в полном одиночестве. Он медленно скатал из паутины клубок и поставил перед собой под большим листиком. Потом землей нарисовал клубку глазки и улыбку. Представил, что на него смотрят с любовью и заботой. А потом не выдержал и тихо заплакал. Но на этот раз его слышал только дождь.

Паучок перестал плести паутины и решил зачахнуть в своем домике. Он перестал видеть смысл своей жизни и больше не хотел его разгадывать. У Паучка больше не было никаких сил заботиться о своем здоровье, и он лежал комочком в углу, ожидая, что заснет навсегда. Что он больше никогда не будет плакать и ждать того, чего нет и быть не может.

Под вечер в его домик кто-то попытался проникнуть. Сначала боязливо и тихо. Вскоре в дверце показалась огромная голова с гигантскими глазами. Это была самая настоящая стрекоза. Она учуяла паучье мясо и решила полакомиться жильцом.

– Почему ты хотя бы не взглянешь на меня? Я вломилась в твой дом. – прострекотала Стрекоза, – Может, ты просто глухой? Какая мне разница, я хочу есть.

И Стрекоза залезла в домик поглубже, чтобы достать лапами Паучка. Тот даже не двинулся. Тогда Стрекоза слегка толкнула Паучка в свою сторону, чтобы поближе его разглядеть. Он был настолько маленьким, что едва был больше, чем ее челюсти. Стрекоза оторопела и опустила крылья. Паучок будто застыл, изредка нервно подергивая ножками. Он смотрел в одну точку, а из каждого его глазика капали непрекращающиеся слезы. Стрекоза затормошила в ужасе Паучка, но тот даже не дернулся, чтобы убежать от своей участи. Тогда Стрекоза оставила его и быстро вылезла наружу. Она схватила первую попавшуюся каплю после дождя и лапой поднесла ее ко рту Паучка. Сначала Паучок даже не понял, что она делает, но потом медленно попил и посмотрел на Стрекозу пустыми глазами.

– Кто же с тобой так поступил? – тихо сказала Стрекоза.

– Я сам. – отозвался Паучок.

– Что ты сделал?

– Просто поверил, что кому-то нужен. Что я найду друзей, что мои паутины будут висеть дольше, чем пять минут, и кто-то придет и скажет, что я умница, что я хороший. Я так устал этого ждать, что решил смириться и стать камнем. Или твоим ужином. Это уже не имеет никакого значения. Я страшный, ничтожный и ненужный. Пожалуйста, съешь меня. Я больше не могу плакать. Я больше не хочу быть.

Стрекоза прижала Паучка к себе и вдруг расплакалась и сама:

– Ты нужен! Ты очень нужен. Я видела твои паутины. Они такие красивые, что я боялась подлететь слишком близко и напугать тебя. Ты не будешь камнем. И ты не станешь моей едой. Ты очень красивый, правда. У тебя такой необычный окрас и такие длинные нежные лапки. И глаза у тебя очень добрые. Ты никогда не был злым. Это наш мир злой, а ты свет, как от солнышка. Я больше не хочу есть. Все, чего я хочу, у меня уже в лапах. Пойдем отсюда. Я покажу тебе, как прекрасны облака, когда проходит дождь. Ты больше не будешь плести паутины просто так, я буду оценивать каждую новую паутину и защищать ее от ветра. Даже буду рада, потому что нужно что-то кушать. Но тебя я кушать не буду, тебя можно только любить.

Поцеловала Стрекоза Паучка нежно с десяток раз и осторожно вынесла его в лапах за пределы темного дома. Так Паучок стал самым счастливым паучком на свете.