Пастушок и пудель Олли

Глава 1

Пастушок и волшебный пудель

Глава 1. Знакомство

В деревне осталось всего пять коров. Все знали почему: Пастушок опять уснул. Он спал везде — на солнцепёке, под дождём, прямо на ходу.

А коровы — народ любопытный: стоило ему сомкнуть веки, как очередная убредала в Чёрный лес. Одну через три дня нашли у болот, другую — не нашли вовсе. Пятеро: Зорька, Пеструха, Штукатурка, Ночка и Бурёнка. Всех Пастушок знал по именам — и все они, чуть зазевается, норовили убрести в Чёрный лес. В деревне Пастушка любили: сирота, кроткий, худого слова не скажет. Но стадо таяло.

Когда солнце село, на поляне собрался сход — так в деревне звали общее собрание. Мужики курили молча, бабы перешёптывались. Именно тогда из сумерек вышел пришлый пудель. Маленький, белый, с кудрявой шерстью. Проходя мимо, он спокойно цапнул за бок здоровенного дворового кобеля. Тот от такой наглости даже не рыкнул — с визгом умчался прочь. Гость же чинно уселся у ног мальчика и посмотрел на него так внимательно, будто всё понимал. Никто не знал, откуда он пришёл. Говорили, будто его видели у Чёрного леса ещё до того, как первая корова пропала. Но это были только слухи.

Староста — седой дед с длинной бородой — погладил бороду, посмотрел на пуделя, потом на убежавшего кобеля.

— Вот твой помощник, — отрезал он.

Домой шли молча. Пудель не отставал ни на шаг, будто знал дорогу.

Пахло парным молоком и дымом. Пастушок накормил гостя остатками похлёбки и стал придумывать имя:

— Белыш? Пушок? Кудряш?

Пудель лишь скучающе вздыхал.

Мальчик помолчал, разглядывая кудрявую морду:

— Ну не ходить же тебе без имени. Давай будешь... Олли?

Пёс тут же подскочил, закружился волчком и радостно залаял, виляя хвостом.

— Понравилось! — рассмеялся Пастушок. — Значит, будешь Олли.

Глава 2. По ту сторону тумана

Утром Пастушок и Олли под звон ботал вывели остатки стада на луг.

Но туман встал раньше.

Белая пелена сомкнулась вокруг. Олли заметался по росе, пытаясь удержать коров.

Пастушка уже сморило — внезапно, как всегда. Будто кто-то накинул на голову мешок.

А ботала смолкали. Сначала одно. Потом второе. Третье... Пока не наступила тишина.

Туман сполз. У одинокого дерева на краю луга мирно спал Пастушок. Коров не было.

Олли пошёл по последнему следу. Отпечатки копыт вели к вековому дубу и обрывались прямо у корней. Из дупла тянуло озоном, как перед грозой, и чужим ветром — тёплым, нездешним.

Пудель заглянул внутрь и замер: в глубине кружил светящийся вихрь. Он метнулся к Пастушку и больно цапнул его за рукав.

Мальчик вскрикнул, оглядел пустую поляну и зарыдал: коров жалко до боли, а перед деревней — позор.

— Всех проспал… Не вернусь! — выл он, уткнувшись в кулаки.

Олли потянул его за подол к дуплу. Пастушок, глотая слёзы, поплёлся следом.

Шаг в неизвестность — и лес остался позади. Вместе с тишиной. Вместе с привычным миром.

Они выскочили прямо на площадь чужой деревни. Коров не было, зато вовсю шла драка. Народу — тьма. Бились без злости, с унылой рабочей тоской.

Свисток!

Все замерли, вытерли пот, сели на брёвна курить. Второй свисток! — и с тяжёлыми вздохами снова кинулись друг на друга.

На передышке заметили чужаков. Толпа сомкнулась.

— Кто такие? — буркнул мужик с ухватом.

Олли поднял лапу:

— Приветствую, друзья. Мы ищем коров. Не встречали?

Толпа ахнула. Пастушок моргнул. Потом моргнул ещё.

Мужик со свистком на шее озадаченно почесал затылок:

— Рыжая? В белых разводах?

— Штукатурка! — обрадовался Пастушок. — Наша!

— Не видели, — отрезал Драковод и обернулся к людям: — Говорящий пёс отвлекает. За работу!

Свисток!

Никто не двинулся. Мужики уставились на говорящего пуделя:

— Рассуди!

— Третий месяц уже тузимся!

— Слушаю, — пробасил Олли. — Только по одному. И без ухватов.

На площадь выкатился начальник с двуствольным ревуном. Пронзительный рёв — и мужики нехотя разошлись по местам.

— Уполномоченный по конфликтам, — приложил руку к груди чиновник. — Спор из-за тыквы. Плеть перелезла через плетень, тыква выросла гигантская. Один кричит: «Корень мой!», другой: «Земля моя!» Любое решение вызовет бунт. А завтра перевыборы Мудрейшего.

— Взглянуть бы на тыкву.

— Невозможно. Она под арестом в муниципальном погребе. Пришлось распилить на четыре части — не влезала.

Рабочий мордобой окончился ровно в 19:00. Дерущиеся сдали палки.

Олли вскочил на пенёк:

— Вы третий месяц дерётесь за то, чего давно нет! Распиленная тыква в сыром погребе сгнила ещё в первую неделю.

Толпа замерла. В наступившей тишине на площадь выбежал парень:

— Новость! Только что захватили чужую корову! Ей дали двадцать пять лет за нелегальный переход границы. Вас, — он ткнул пальцем в Олли, — тоже приказано арестовать, но в девятнадцать ноль-ноль смена кончилась.

Народ ахнул. Один из участников тыквенного спора опустил ухват, подошёл к героям и тихо сказал:

— Идёмте ко мне. Переночуете, пока утренний конвой не заступил.

Герои, валившиеся с ног от усталости, пошли за ним и тут же заснули. Они и не подозревали, что всю ночь в деревне шептались по избам.

К утру решение созрело.

На пороге стояла вся деревня. Драковод объявил:

— Мудрейшим будет Олли.

Олли поднялся, отряхнул солому с боков.

— Приказ номер один: корову Штукатурку полностью амнистировать и выпустить.

Из тюрьмы тут же вывели довольную, щёлкающую клевером корову.

— Приказ номер два: должность Мудрейшего упразднить.

Народ переглянулся.

— А кто же будет нас рассуживать? — спросил кто-то.

Олли посмотрел на толпу:

— Вы сами.

— А уполномоченные?

— Тоже.

— А Драководы?

Олли задумался.

— Ну, свистки можете оставить.

Жители зааплодировали и радостно загудели.

Когда всё улеглось, друзья вместе со Штукатуркой шагнули в дупло. Когда они вынырнули на той стороне, над лугом стоял всё тот же туман.

В их деревне не прошло и пары минут.

Продолжение следует...