Паровозик сновидений.

Глава 1

Глава 1. Колокольчик

Если в вашем городе есть улица, где фонари гаснут ровно в десять, вы могли слышать его. Крошечный колокольчик, который звенит один раз, тихо-тихо, как будто кто-то позвал вас издалека. Взрослые его не слышат. Они вообще много чего не слышат после десяти: ни колокольчика, ни того, как по воздуху между крышами проплывает поезд.

Варя слышала.

Ей было девять лет, и она лежала в кровати с открытыми глазами, хотя мама уже в сотый раз сказала: «Варя, спи».

Варя, спи, - сказала мама в сотый раз. - Уже поздно. Завтра в школу.

Я сплю, - соврала Варя и закрыла глаза.

Мама погасила свет и ушла. Варя подождала, пока её шаги затихнут, и снова открыла глаза. В комнате было темно. Но не совсем: сквозь штору пробивался жёлтый свет уличного фонаря, и на потолке лежало пятно, похожее на дверь.

Варя не спала не потому, что не хотела. Она боялась.

Каждую ночь, стоило ей закрыть глаза по-настоящему, ей снился один и тот же сон: чёрный туннель. Он начинался прямо перед ней, уходил в темноту и не кончался. Она шла по нему, шла, шла, и рельсы под ногами были холодные, и где-то впереди капала вода. И конца не было.

Поэтому Варя лежала с открытыми глазами и притворялась, что ей просто не спится. Притворяться было легче, чем признаться, что она боится темноты, как маленькая.

И вот, ровно в десять, зазвонил колокольчик.

Варя села на кровати и прижалась лбом к холодному стеклу. Сначала ничего не было. Потом из-за соседней крыши показался пар, светящийся, как будто в трубу налили светлячков. Потом труба. Потом сам паровозик.

Он был маленький, как игрушка, и весь горел тёплым жёлтым светом. Колёса его не касались крыш. Он плыл по воздуху, из трубы поднимались светлячки, и колокольчик звенел: дзинь. Дзинь. Дзинь.

Паровозик останавливался у каждого окна, за которым спал ребёнок. Из окна выплывало маленькое светящееся существо - Сончик, - садилось в вагон, и поезд ехал дальше. Варя смотрела, как он забирает сны соседских детей: вот у Машки из второго подъезда, вот у близнецов с третьего этажа, вот у Тимки, который спит с открытым окном, потому что ему всегда жарко.

Варя знала, что будет дальше. Поезд доедет до её окна, постоит секунду и уедет. Потому что её сон не успел сесть.

Так и вышло. Паровозик поравнялся с её окном, колокольчик звякнул один раз, тихо и виновато, и поезд поплыл дальше.

А на подоконнике остался её Сончик.

Он был маленький, с ладошку, похожий на клубок тёплого света с длинными ушами. Варя хотела его погладить, но рука прошла сквозь него, как сквозь пар. Сончик посидел на подоконнике, погрустил и стал гаснуть. Свет в нём угасал, как уголёк, с которого сдули огонь.

Прости, - прошептала Варя. - Я не могу. Я боюсь.

Сончик ничего не ответил. Он свернулся в тёмный клубочек, вздохнул и уснул прямо на подоконнике.

А Варя легла обратно и до самого утра смотрела на жёлтое пятно на потолке, похожее на дверь, в которую она не решалась войти.

Глава 2. Бессонник

В ту ночь Варя так и не уснула по-настоящему. Она дремала урывками, как дремлют под скучный телевизор: голова клонится, ты вздрагиваешь, голова клонится снова. И каждый раз, вздрагивая, она видела на подоконнике тёмный клубочек.

Её Сончик больше не светился. Он стал серым, как пепел, и мелко дрожал во сне, будто ему было холодно и неуютно.

А к утру он перестал спать.

Первой проснулась мама. Она села в кровати и сказала странным голосом:

Кто-то щекочет меня за пятки.

Папа, не открывая глаз, пробормотал:

Тебе кажется. Спи.

Но через минуту подскочил сам, потому что подушка под его головой взяла и перевернулась. Потом ещё раз. И ещё.

Что за... - начал папа.

В кухне с грохотом упала ложка. В коридоре сам собой захлопнулся шкаф. Кто-то мелко-мелко протопал по комнате, уронил стопку книг и долго хохотал из-под кровати, тоненько, как будто щекотали фарфоровую чашку.

Варя сидела на кровати и смотрела, как по дому носится Бессонник.

Так она его про себя назвала. Это был её Сончик, только теперь чёрный, как уголёк, и очень суетливый. Он не хотел никого мучить. Просто ему было одиноко и страшно, и он делал всё, чтобы в доме никто не спал. Ведь если никто не спит, значит, его никто не бросит. И значит, ему не придётся оставаться одному в темноте.

К утру вся семья ходила злая и сонная. Мама разбила любимую чашку и чуть не заплакала. Папа надел два разных носка и ничуть этому не удивился. А Варя ходила за всеми и повторяла:

Это я виновата. Это мой сон.

Но кто же слушает девятилетнюю девочку, которая говорит, что у неё по дому бегает сон?

Ложись сегодня пораньше, - только и сказала мама. - И без глупостей.

Вечером Варя легла раньше всех. Она закрыла глаза и честно попыталась уснуть. Но как только стало темно, перед ней снова вырос чёрный туннель: длинный, холодный, с рельсами и капающей где-то впереди водой. Варя открыла глаза.

Бессонник сидел на краю кровати и смотрел на неё чёрными, как маслины, глазами.

Ты тоже боишься темноты? - шёпотом спросила Варя.

Бессонник кивнул. По-настоящему кивнул, как живой.

Тогда давай бояться вместе, - сказала Варя.

И в этот момент на тумбочке у кровати кто-то чихнул.

Варя вздрогнула. На тумбочке, среди карандашей и резинок, сидел её старый плюшевый заяц. Тот самый, которого ей подарили ещё в детском саду и которого она давно перестала замечать. У зайца было одно ухо: второе он потерял неизвестно когда.

Прошу прощения, - сказал заяц и пошевелил усами. - У тебя в комнате ужасно пыльно.

Варя молчала. Заяц потянулся, поправил на груди крошечный блестящий значок, похожий на кондукторский, и спрыгнул с тумбочки на кровать.

Итак, - сказал он. - У нас пропущенный поезд, почерневший сон и девочка, которая боится засыпать. Прекрасное начало ночи. Просто отличное.

Ты... ты умеешь говорить? - выдавила Варя.

Все плюшевые зайцы умеют говорить, - ответил заяц. - Просто не всех слушают. Я, к твоему сведению, кондуктор. Сто тридцать лет вожу поезд сновидений. И за сто тридцать лет, скажу я тебе, ни один ребёнок ещё не путал меня с подушкой.

Он повернулся к Бессоннику. Тот отодвинулся подальше и тихо зашипел.

Не шипи на меня, - строго сказал заяц. - Я тебя помню. Ты был хорошим сном. Очень даже ничего. Про туннели.

Варя замерла.

Про... про туннели? - переспросила она.

Заяц посмотрел на неё одним глазом, долгим и спокойным.

Ну конечно, - сказал он. - Твой сон про туннель, Варя. Он всегда был про туннель. Просто ты каждый раз отворачивалась, не досмотрев. А сны, знаешь ли, темнеют, когда на них не смотрят.

Он помолчал и добавил:

Так что либо ты засыпаешь, садишься в поезд и едешь в свой сон до конца, либо твой Сончик навсегда останется Бессонником и будет щекотать вам пятки до старости. Выбирай.

Варя посмотрела на Бессонника. Потом на зайца. Потом на жёлтое пятно на потолке, похожее на дверь.

А если я засну, - тихо сказала она, - и не смогу дойти до конца?

Заяц улыбнулся. Одним ухом, но очень добро.

Поэтому, - сказал он, - я и здесь. Поезд, как известно, не ждёт. Но кондуктор, в отличие от поезда, иногда ждёт. Очень редко. Очень недолго. И только ради тех, кто боится.

Он протянул Варе свою маленькую плюшевую лапу.

Поехали, - сказал заяц. - Станция «Чёрный туннель». Один раз, без остановок.

Глава 3. Ночной перрон

Варя не помнила, как заснула. Просто в один миг её комната стала прозрачной, как сон в начале ночи, и растаяла. А вместо неё под ногами оказался перрон.

Он был из лунного света, а по краям росли фонари, как деревья. Фонари тихо позвякивали, и от каждого тянулась тонкая светлая нить к какому-то далёкому дому. Варя посмотрела на нить, которая тянулась к её собственному окну, и удивилась: она была короче всех и чуть дрожала.

Заяц стоял рядом, держа за лапу Бессонника. Бессонник больше не шипел. Он жался к зайцу, как котёнок, и смотрел на рельсы.

Это перрон, - сказал заяц. - Сюда приходят все, кто заснул. Точнее, их сны. А рельсы ведут туда, куда едет поезд.

А куда едет поезд? - спросила Варя.

В Страну снов, - ответил заяц. - Через все станции: через Долину Дремоты, через Вокзал Полуснов и через Старый Туннель.

Варя вздрогнула при слове «туннель».

Я не хочу в туннель, - сказала она.

А никто и не заставляет, - пожал плечами заяц. - Но твой сон, видишь ли, уже сел не в тот поезд. Вернее, не сел ни в какой. И теперь он тут, вон, чёрный, как сажа, и боится собственной тени.

Он кивнул на Бессонника. Тот виновато опустил глаза.

Пока ты не доедешь до конца своего туннеля, он так и останется чёрным, - сказал заяц. - Но это ещё не самое плохое.

А что самое плохое? - шёпотом спросила Варя.

Заяц помолчал.

Есть один старый сон, - сказал он. - Его бросили так давно, что он уже не помнит, чей он. Он собирает всех почерневших Сончиков в одно место, подальше от света, и им там становится холодно и одиноко. Твой Бессонник, между прочим, сегодня чуть к нему не ушёл. Он бы ушёл, если бы не боялся темноты ещё сильнее, чем тот старый сон.

Варя посмотрела на Бессонника. Ей вдруг стало так жалко его, что она перестала бояться собственного страха.

Как его зовут? - спросила она. - Старого сна.

Старый Бессонник, - сказал заяц. - И лучше бы тебе с ним не встречаться. По крайней мере, пока ты не доедешь до конца своего туннеля.

Где-то вдалеке зазвонил колокольчик. На перрон въехал маленький светящийся паровозик. Он был такой же, как тот, что Варя видела из окна, только теперь гораздо больше: с трубой, из которой валил свет, и с вагонами, полными тихих, светящихся снов.

Заяц распахнул перед Варей дверцу вагона.

Прошу, - сказал он. - Вагон для тех, кто боится. Тут мягко и пахнет бабушкиным чаем.

Варя шагнула в вагон. Внутри и правда пахло чаем, и тёплым одеялом, и ещё чем-то знакомым, что она никак не могла вспомнить. Бессонник влез следом и свернулся у неё в ногах. Паровозик тронулся.

За окном поплыли дома. Они были из сна: у одних росли не крыши, а облака, у других окна горели, как фонарики, а в одном доме прямо из трубы росло дерево с качелями. Варя прижалась носом к стеклу и забыла на секунду, что боится.

Куда мы едем? - спросила она.

В Долину Дремоты, - ответил заяц. - Это первая станция. Там живут сны, которые ещё ни разу не смотрели до конца. Там и твой туннель.

А он страшный?

Заяц посмотрел на неё серьёзно.

Все туннели страшные, если в них не входить, - сказал он. - А войдёшь - оказывается, что это просто дорога. Только без фонарей.

Он поправил свой значок и добавил тише:

Впрочем, иногда фонари всё-таки есть. Просто они горят в самом конце.

Глава 4. Долина Дремоты

Долина Дремоты оказалась не долиной, а длинным-предлинным лугом, заросшим травой, которая светилась изнутри, как будто под каждой травинкой спал светлячок. Поезд остановился у крошечной станции, на которой висела табличка: «ДОЛИНА ДРЕМОТЫ. Просьба не будить».

Выходим, - сказал заяц.

Варя спрыгнула на перрон. Трава под ногами зашуршала и тихо зашептала что-то вроде «спа-ать, спа-ать», но очень ласково. Бессонник вылез следом и испуганно прижался к Варе.

По лугу бродили сны. Много снов. Они были разные: один похож на большую рыбу, плывущую по воздуху, другой - на домик на курьих ножках, третий - на слона с крыльями бабочки. И почти все были светлые, тёплые, как отблеск ночника.

Но у самой кромки луга, у входа в тёмную арку, стояли другие сны. Серые, сгорбленные, они жались друг к другу и тихо вздыхали.

Кто это? - спросила Варя.

Брошенные сны, - сказал заяц. - Те, которые дети не досмотрели. Стоят у входа в туннели и боятся. Твой, между прочим, был бы уже там, если бы не ты.

Варя посмотрела на Бессонника. Тот дрожал.

А где мой туннель? - спросила она.

Заяц кивнул на самую дальнюю арку. Она была чёрная, как вход в колодец, и от неё веяло холодом.

Там, - сказал он. - Станция «Чёрный туннель». Твой сон ждёт, чтобы ты вошла и досмотрела его до конца.

А что в конце? - спросила Варя.

Не знаю, - честно сказал заяц. - Сны знают только их хозяева. Могу лишь сказать: ни один туннель в этой долине не был построен без выхода. Это правило. Даже у самых тёмных.

Варя сделала шаг к арке. Ноги у неё стали тяжёлыми, как будто по щиколотки в воде.

А если я не дойду? - спросила она, не оборачиваясь.

Заяц взял её за руку своей плюшевой лапой. Лапа была мягкая и очень тёплая.

Дойдёшь, - сказал он. - Я буду рядом. И он тоже.

Он кивнул на Бессонника. Тот, помедлив, встал с другой стороны от Вари и взял её за мизинец своими чёрными лапками.

И они вошли в туннель.

Внутри было темно. Не как в комнате ночью, а как под закрытыми веками, когда жмёшь их изо всех сил. Пахло сыростью и старыми шпалами. Где-то впереди капала вода: кап. Кап. Кап.

Я боюсь, - сказала Варя.

Знаю, - ответил заяц. - Но ты идёшь. А это уже не страх. Это храбрость.

Они шли, шли, шли. И вдруг в темноте что-то зашуршало. Варя остановилась.

Из темноты на неё смотрели два светящихся глаза.

Здравствуй, Варя, - сказал голос, глубокий и тихий, как эхо. - А я тебя ждал.

Глава 5. Старый Бессонник

Из темноты, медленно, как поднимается туман, вышел Старый Бессонник.

Он был огромный. Не страшный, а именно огромный: из клубов черноты, с длинными руками, которые свисали до земли, и с двумя светящимися глазами, в которых не было ни злобы, ни угрозы. Только усталость. Такая усталость бывает у тех, кто очень долго не спал и очень давно не видел света.

А я тебя ждал, - повторил он.

Заяц выступил вперёд и встал между Варей и великаном.

Не пугай ребёнка, - сказал он. - Она и так еле вошла.

Я не пугаю, - ответил Старый Бессонник. - Я жду. Ждать и пугать - разные вещи.

Он наклонился к Варе. От него пахло пылью и старыми, давно не читанными книжками.

Ты знаешь, почему твой сон чёрный? - спросил он.

Потому что я отворачивалась, - сказала Варя.

И потому что я здесь, - кивнул Старый Бессонник. - Я стою в конце твоего туннеля и жду, когда ты принесёшь мне свой страх. Все приносят. Одни раньше, другие позже.

Варя сжала заячью лапу.

Зачем тебе мой страх? - спросила она.

Старый Бессонник выпрямился. Его глаза погасли на миг, потом снова зажглись, но уже тусклее.

Чтобы не быть одному, - сказал он. - Когда дети боятся, они не спят. А когда они не спят, ночь не пустая. Ночью кто-то есть. И мне не так холодно.

Он помолчал.

Я собираю страхи, Варя. Как другие собирают сны. Только сны светятся, а страхи нет. Зато страхи никогда не заканчиваются.

Варя вдруг поняла что-то важное. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание.

Ты тоже брошенный, - сказала она. - Тебя тоже кто-то бросил.

Старый Бессонник не ответил. Но его огромные плечи дрогнули.

Когда-то я был сном, - тихо сказал он. - Очень хорошим сном. Меня не досмотрели. Совсем. И я почернел, как твой Сончик. А потом почернел ещё раз. И ещё. Пока не стал тем, что я есть.

Он посмотрел на Вариного Бессонника, который жался к её ногам.

Отдай мне его, - сказал Старый Бессонник. - Ему у меня будет не холодно. Мы, чёрные, друг друга греем. А ты иди домой. Тебе не нужно идти до конца. Дальше - только темнота.

Варя посмотрела на своего Бессонника. Тот дрожал, но не отходил.

Нет, - сказала Варя.

Нет? - удивился Старый Бессонник.

Нет, - повторила Варя. - Я его не брошу. Я уже однажды его бросила. Больше не буду.

Она шагнула вперёд, и её голос зазвенел в темноте, как колокольчик.

Я дойду до конца туннеля. Сама. Вместе с ним. И пусть там темно. Ты говоришь, что темнота не кончается. А я тебе не верю.

Старый Бессонник долго смотрел на неё. Потом отступил в сторону.

Тогда иди, - сказал он. - Посмотрим, что ты там найдёшь.

И он растворился в темноте, как дым.

А Варя, Заяц и Бессонник пошли дальше, в самую глубину туннеля, где капала вода и где, как сказал заяц, иногда всё-таки горят фонари.

Глава 6. Конец туннеля

Они шли по туннелю долго. Может, час, а может, целую ночь: в темноте время течёт не так, как наверху. Варя держала зайца за лапу, а Бессонник держал Варю за мизинец, и так, цепочкой, они шагали вперёд, туда, где капала вода.

Я устала, - сказала Варя.

Знаю, - сказал заяц. - Но ты идёшь.

А если мы идём не туда?

В туннеле не бывает «не туда». В нём бывает только «вперёд».

Вода капала всё ближе. Пахло железом и дождём. И вдруг Варя почувствовала под ногами не шпалы, а что-то гладкое и холодное.

Рельсы, - сказала она. - Как в моём сне.

Это и есть твой сон, - ответил заяц. - Мы идём по нему.

И тут Варя поняла. Весь этот туннель был её сном. Тем самым, который снился ей каждую ночь. Только теперь она не отворачивалась. Она шла по нему насквозь.

А где свет? - спросила она. - Ты говорил, в конце горят фонари.

Я говорил: иногда, - тихо ответил заяц. - А иногда свет нужно зажечь самому.

Он остановился и посмотрел на Варю.

Варя, - сказал он. - Посмотри на своего Бессонника.

Варя опустила глаза. Бессонник стоял рядом и дрожал. Но в его чёрных глазах-маслинах что-то теплилось, крошечное, как уголёк.

Он боится не темноты, - сказал заяц. - Он боится, что ты снова отвернёшься. Сны темнеют, когда на них не смотрят. А светлеют, когда смотрят до конца.

Варя присела перед Бессонником. Обхватила его ладонями, хотя руки проходили сквозь него, как сквозь пар.

Я не отвернусь, - сказала она. - Смотри на меня. Я смотрю на тебя.

Бессонник посмотрел на неё. Долго-долго.

И внутри него что-то зажглось. Сначала слабо, как искра. Потом сильнее. Потом весь он засветился тёплым жёлтым светом, как маленький ночник, и Варя увидела, что он вовсе не чёрный. Что он всегда был светлым. Просто его никто не досматривал.

Ты мой сон, - сказала Варя. - Прости, что я боялась тебя.

И тогда в конце туннеля загорелся свет.

Не лампа и не фонарь. Просто вдруг стало светло, как в утренней комнате, когда солнце пробивается сквозь штору. Варя увидела, что туннель закончился. Впереди была станция, залитая тёплым светом, и на ней стоял маленький паровозик, и колокольчик звенел: дзинь. Дзинь. Дзинь.

Станция «Чёрный туннель», - объявил заяц и поправил значок. - Конечная. Дальше только вверх, к утру.

Сончик, снова светлый и тёплый, вспорхнул с Вариных ладоней и полетел к вагону. Он сел у окна и замахал Варе лапкой.

Он поедет без меня? - спросила Варя.

Так и должно быть, - сказал заяц. - Сон едет в Страну снов, а человек просыпается. Но теперь ты знаешь: это не «он уезжает». Это он возвращается домой.

Варя шагнула к поезду. Потом обернулась.

В темноте туннеля, у самого входа, стоял Старый Бессонник и смотрел на неё.

Ты дошла, - сказал он. И в его голосе не было ни злости, ни зависти. Только грусть.

Пойдём с нами, - сказала Варя.

Старый Бессонник покачал головой.

Я не помещаюсь в поезд, - сказал он. - Я слишком большой и слишком чёрный.

А ты попробуй, - сказала Варя.

И тут случилось странное. Старый Бессонник сделал шаг к свету. Потом ещё один. И с каждым шагом он становился чуть меньше и чуть светлее. Не сильно. Самую капельку. Но всё-таки.

Я не досмотрен, - прошептал он. - Меня нельзя просто так...

Тогда я досмотрю тебя, - сказала Варя. - Когда-нибудь. Обещаю.

Старый Бессонник остановился на границе света и темноты и впервые за много-много лет улыбнулся.

Приезжай, - сказал он. - У нас впереди ещё много ночей.

Варя кивнула. Заяц взял её за руку, и они пошли к поезду.

Просыпайся, - сказал заяц. - Тебе пора. Твои пятки, кажется, снова кому-то понадобились.

Варя засмеялась. И проснулась.

Глава 7. Утро

Варя открыла глаза.

В комнате было светло. По потолку плыло жёлтое пятно, но теперь оно было похоже не на дверь, а на маленькое солнце, которое застряло между шторами и не хотело уходить.

Варя потянулась. Она спала. По-настоящему спала, первый раз за много ночей. И ей ничего не снилось, кроме света.

На тумбочке, среди карандашей и резинок, сидел плюшевый заяц. Обычный, с одним ухом, неподвижный. Варя взяла его и прижала к щеке.

Спасибо, - прошептала она.

Заяц молчал, как и положено плюшевым зайцам днём. Но Варе показалось, что его единственное ухо чуть дрогнуло.

В дверь заглянула мама. Вид у неё был свежий и добрый, совсем не как вчера.

Ты выспалась? - спросила она.

Да, - сказала Варя.

Мама подошла, села на край кровати и погладила её по голове.

А я, представляешь, спала как убитая, - сказала мама. - И мне снилось что-то тёплое. Не помню что. Но хорошее.

Варя улыбнулась.

Это, наверное, был поезд, - сказала она.

Какой поезд? - удивилась мама.

Обычный, - сказала Варя. - Ночной.

За завтраком всё было как всегда, только лучше. Папа нашёл свои носки, причём оба, и мама не разбила ни одной чашки. А Варя ела кашу и думала о том, что где-то далеко, на станции, залитой светом, её Сончик едет в Страну снов и машет ей лапкой из окна.

Вечером, когда мама пришла пожелать ей спокойной ночи, Варя сама попросила:

Погаси свет, мам.

Мама удивилась, но свет погасила.

Спи, - сказала она.

Спокойной ночи, - ответила Варя.

Она легла, укрылась одеялом и закрыла глаза. И услышала колокольчик. Но теперь он звенел не страшно и не виновато. Он звенел как приглашение.

Дзинь. Дзинь. Дзинь.

Варя улыбнулась в темноте. И в этот раз не стала открывать глаза.