Ожерелье Айюны

Ожерелье Айюны

Ух! Даша снова понеслась вниз, вперёд, дальше, дальше, в самую бесконечную бесконечность. Снег скрипел-посвистывал под полозьями. Солнце сияло, искрилось, летело в самые глаза — только успевай жмуриться.

Санки подскочили на гладко поблёскивающем бугорке-трамплине, стали замедляться и, наконец, остановились.

Хотелось замереть, послушать в себе ощущение полёта, но задерживаться на раскатанной дорожке было никак нельзя — сверху уже кричали:

— С доро-оги-и!

Даша отбежала в сторону, таща за собой санки. Мимо пролетел взрослый бородатый дядька. Он вопил от восторга, как мальчишка:

— А-а-о-го-о!!!

— Па-а-па! — махала ему вслед девочка в синем комбинезоне.

Даша постояла, посмотрела, как дядька встает с ледянки. Она вдруг почувствовала, что устала бегать. В ботинки набился снег, а спина под курткой стала совершенно мокрой. Пора было идти домой. К тому же мама ещё просила купить горошка для оливье, так что надо было двигаться в сторону магазина.

До Нового года оставалось всего полдня, но Даше не очень в это верилось. Ей почему-то казалось, что праздник уже был — и закончился. Он случился там, на горке, когда было весело и хотелось снова и снова бежать вверх, а потом лететь. А теперь что? Горошек для оливье. Может, всё изменится ближе к вечеру? А что будет? Мама придёт с работы, начнётся суета: накрывать стол, бегать с тарелками. Потом телевизор, наверное. В телевизоре ничего плохого нет, но одно дело смотреть новогодний фильм втроём, и совсем другое — вдвоём. Папа всё обещал-обещал приехать, а у него никак не получалось сдать какой-то проект. Он звонил, конечно, но звонки — это ведь совсем не то. А к нему поехать тоже не выходило, потому что у мамы здесь работа, в больнице без неё никак. Ничего не складывалось...

Всё грустное посыпалось в одну кучу. И тройка в четверти по русскому, хотя ведь было между тройкой и четвёркой. И наряд для школьного праздника — мама купила костюм лисички, расшитый, красивый, а Ковалёва взяла и дёрнула за хвост. У самой Ковалёвой был костюм царицы-ночи с длинным прозрачным шлейфом.

Снегу насыпало очень много. По обе стороны расчищенной дорожки лежали хорошие сугробы — по колено или даже выше. Даша нарочно пошла по сугробам, по своей личной дороге. Ей нравился скрип, с которым сминался снег. Нравилось высоко поднимать ногу и смотреть на оставленный след. А что в ботинках становилось совсем уж сыро и холодно — да и ладно. Санки болтались сзади, то ныряя в сугроб, то выплывая на поверхность, как кораблик на верёвочке.

Навстречу по заснеженной обочине топала, как трактор, девчонка в красной куртке. С виду она была чуть помладше Даши, лет восьми. Даша нахмурилась: девчонка не собиралась уходить в сторону. Как видно, ей тоже нравилось прокладывать свою собственную дорогу. Они двигались лоб в лоб. Ближе, ближе. Столкнулись плечами, зацепились друг за друга, покачнулись, каждая нехотя взяла чуть в сторону… и, наконец, разошлись.

Даша раздражённо фыркнула, шагнула вперёд и остановилась. Справа, в снегу, в нетронутом сугробе, что-то светилось. Что-то, не оставив ни единого следа вокруг, упало в снег. Это «что-то» пробило в толстом белом слое крохотный колодец и теперь лежало на дне, таинственно отсвечивая синевато-серым.

Даша быстро стянула с правой руки промокшую перчатку, наклонилась и зачерпнула горсть снега с самого низа. Ладошка и так была замёрзшей, а сейчас её как будто одновременно проколола тысяча ледяных иголок, но сейчас было не до того. В снегу, как в гнёздышке, лежала круглая бусина размером с небольшую вишню. Голубовато-серая, полупрозрачная, она излучала прохладный свет. Странный свет, как будто живой.

— Ух ты…

Даша осторожно взяла бусину двумя пальцами и глубоко вздохнула — она в жизни не видела такой красоты. А если это жемчуг или ещё что-то драгоценное? Тогда эта штука стоит кучу денег! Она засунула находку в карман куртки и застегнула молнию.

Грусть куда-то улетучилась, теперь все мысли были только о том, откуда взялась жемчужина. Не с неба же она упала? А может, кто-то уронил её ещё до снегопада? Нет, тогда сверху не было бы дырочки… И тут Даша снова увидела в гладком, как сладкая глазурь, сугробе синеватый отсвет. Она поспешно подхватила здоровенную горсть снега и обнаружила вторую жемчужину. Вокруг так же не было ни единого следа, ни одного отпечатка ботинка или сапога.

Теперь она шла и внимательно разглядывала сугробы. Третья жемчужина нашлась за автобусной остановкой — пришлось пройти мимо улицы, где стоял магазин. Найти четвёртую бусину никак не удавалось — Даша уже подумала, что всё, их всего три. Но нет, четвёртая тоже была — голубой отсвет сиял на снегу сразу за поворотом в кривой переулок. Разве там был переулок? Нет, никогда не было, совершенно точно! Шла себе улица и шла. А тут — оп, светлеет узенькая дорожка между домами. И табличка «переулок Холодный». Ладно, холодный так холодный. Даша поёжилась и свернула туда, куда звала бусина. Положив в карман очередную находку, она сжала окоченевшие пальцы в кулак и огляделась. Переулок был довольно мрачный, и в нём среди пустырей виднелся всего один дом — темнел чуть подальше, в стороне от дороги. Он выглядел неказистым, серым, страшненьким, как выброшенная старая игрушка. Да и вообще так себе было местечко — неуютное, неприятное.

«Я как мальчик-с-пальчик, — подумала Даша, — только ему надо было выйти из леса по крошкам, а я, наоборот, зашла непонятно куда».

Искать бусины здесь как-то не хотелось, да и домой было пора, но впереди, прямо у одинокого домишки, блестело, маячило в пышном сугробе синеватое пятнышко.

«Эту возьму — и сразу домой!» — Даша зашагала быстрее, а потом и вовсе побежала, неуклюжие санки так и норовили стукнуть по пяткам. Вот и бусина — она привычным движением выудила сокровище из снежного гнезда, спрятала в карман. Потом подышала на закоченевшую ладошку и… услышала, как открывается дверь. Даша вскинула голову и на всякий случай быстро отступила назад.

На невысоком крыльце стояла девочка. Может, потому что бревенчатая стена почернела от времени, а может, из-за длинного белого платья, но девочка показалась необычно светлой, как будто сияющей.

— Ты здесь откуда? — девочка внимательно всматривалась в Дашино лицо, склонив голову набок.

— Я просто… — пробормотала Даша, отступая назад. — Ой!

Ботинок запутался в веревочке санок, одна нога зацепилась за другую... Бах! — и Даша уже лежала рядом с тем самым сугробом, откуда только что вытащила бусину. Так глупо, что захотелось зареветь.

— Ну, вставай! — девочка успела сбежать с крыльца и теперь протягивала тонкую руку. Она и не думала смеяться.

— Я сама… — буркнула Даша, встала и стала стряхивать с коленок снег.

По спине пробежали мурашки, в носу защекотало, и…

— Чих! Чих! Чих!

Даша чихнула три раза подряд и шмыгнула носом. Девочка улыбнулась — не обидно, по-хорошему, но «Будь здорова!» не сказала. Даша снова шмыгнула носом — из него уже текло, и тут ей прямо в лицо сильно дунул ветер.

Девочка вскрикнула:

— В дом, скорее! Ну, заходи!

Она толкнула санки за угол избушки и схватила Дашу за руку.

— Быстрее, ну же!

Даша сама не поняла, как оказалась на крыльце. Дверь распахнулась и захлопнулась уже за спиной, щёлкнул замок, и незнакомка с облегчением выдохнула:

— У-ух, еле успели.

— Найя узнает — устроит тебе, — послышался из дальнего угла детский голос.

— Не узнает, — уверенно сказала девочка.

Даша глядела по сторонам и ничего не понимала. Снаружи домик был развалюхой — так, избушка без курьих ножек. А внутри это оказалось что-то совсем-совсем другое. Внутри был большой зал, с потолка которого свисали светящиеся хрустальные шары.

Стены обтягивала гладкая ткань: глянешь так — серебряная, а по-другому — голубая или золотистая. И столько всего находилось в этом зале... Можно было долго смотреть на белые диванчики с гнутыми спинками, на уложенные складками расшитые шторы, на корзины, полные шишек и алых ягод, на большой стол, уставленный блюдами и вазочками с пряниками и печеньем. В центре стола возвышался важный круглобокий самовар, светил блестящими боками.

А самое главное, в этом зале была ёлка. Огромная, важная, разлапистая, украшенная большими цветными шарами и мишурой, она смотрелась тут хозяйкой. Даша пригляделась и ахнула: ёлка была не срубленная, она росла прямо из пола! А пол-то, пол был то ли мраморный, то ли ещё из какого камня, но гладкий и белый, как шёлк. Даша опустила взгляд на свои ботинки. Как идти в них по такому блестящему полу?

— Она замёрзла, — снова сказал голос.

Даша быстро глянула в угол. Там было здоровенное окно, от пола до потолка — откуда в низенькой избушке такое окно? Оно не было зашторено, и сквозь прозрачное стекло в комнату потоком лился мягкий-мягкий свет. Рядышком стоял стол, и за этим столом спиной к девочкам сидел маленький кудрявый светловолосый мальчик и что-то мастерил.

— У неё ноги промокли. Согрей её, а то заболеет, с ними такое случается, — не оборачиваясь, сказал мальчик.

И откуда он знал, что делается за его спиной?

— Сейчас, сейчас, — весело сказала девочка.

Она быстро пробежала вперёд и встала перед Дашей. Теперь её можно было как следует рассмотреть, и стало ясно, почему казалось, что она светится. Русые волосы девочки были похожи на мелкие-мелкие пружинки. Собранные на макушке в хвостик, они расходились во все стороны, образуя над её головой воздушное облачко. В своем длинном белом платье и мягких сапожках незнакомка была похожа на феечку. Ей было лет десять, как самой Даше, и на ней было удивительное платье: вроде бы простое, но длинное, в пол, как у взрослой барышни прошлого века. Даша никогда не видела, чтобы обычные девочки носили такую красоту.

Феечка сложила губы трубочкой и легонько подула — голубые глаза её при этом озорно блеснули. Горячий ветер пробежал по Дашиным холодным щекам, гладя и согревая их. Тепло ласково струилось по плечам, захватывало спину — казалось, что поверх зимней куртки и штанов надели мягкую шубу. Ветерок побежал к ногам, от мокрых носков потянулись ниточки пара. Даша подняла ошеломленный взгляд на девочку — та улыбалась.

— Ну как? Согрелась? — девочка весело качнула головой, и пушистое облачко над её макушкой подпрыгнуло.

— Да-а, — тихо протянула Даша.

Ей в самом деле стало тепло, а промокшая одежда сделалась совершенно сухой. И ботинки тоже высохли: шагай по чистому полу сколько хочешь, никаких следов не будет!

— Дай ей чаю. Они пьют чай, когда замерзнут, — тихо сказал мальчик. Он по-прежнему не оборачивался.

— Точно! Как я забыла?

Девочка пробежала к столу, что-то там быстро сделала и сейчас же оглянулась. В её руках была большая глиняная кружка, от которой по воздуху растекался белесый дымок.

— Вот!

Даша взяла тяжёлую кружку. Чай пах чем-то сладким, очень знакомым.

— Это малина? — догадалась она.

— Ага, варенье. Любишь?

— Очень, — призналась Даша, — моя бабушка такое варит.

— Значит, я угадала!

Девочка с довольным видом кивнула, уселась на стул с резной спинкой и предложила:

— Ты выпей чаю, а потом расскажи, как нас нашла. Мне ужасно интересно! Вот, садись к столу! Бери пряники, печенье — что хочешь!

Даша расстегнула куртку и села. Перед ней стояли вазочки с уймой разных сладостей. Интереснее всего выглядели, конечно, пряники. Звёздочки, человечки, ёлочки были расписаны блестящей глазурью и умопомрачительно пахли корицей, гвоздикой и ещё чем-то ужасно вкусным. В животе сразу стала ощущаться неприятная пустота: а там и был-то утренний чай с булочкой, больше ничего.

Даша взяла одну звёздочку, откусила.

— М-м-м, как вкусно, — прошептала она.

И чай был просто волшебный: сладкий, пахнущий летом и бабушкиным домом.

— Ну, рассказывай! — потребовала девочка. — Как ты сюда попала? Для вас же нет дороги!

— Я просто...

Даша хотела рассказать про бусины и Холодный переулок, но тут послышался странный шум — как будто огромная стая птиц вдруг одновременно решила взлететь.

Девочка ахнула:

— Айюна...

Раздался легкий треск, и в комнате потемнело.

— Прячься, быстро! — закричал мальчик.

Он впервые обернулся и теперь смотрел прямо на Дашу — голубые глаза были испуганно распахнуты. Даша успела заметить, что окно у стола покрылось мутной белой наледью, через него больше не лился свет.

Девочка бросилась вперёд и отдернула тяжелую атласную штору:

— Сюда! И сиди тихо!

Даша нырнула за штору и замерла, почти не дыша. Она ждала, что откроется дверь, но в комнате стояла тишина. Потом послышался странный шелестящий голос:

— Где она?

Даша вздрогнула. «Меня найдут... Что со мной будет? Что-то плохое...» — все эти мысли одна за другой пробежали в её голове. Нужно хотя бы узнать, кто это говорит! Она очень осторожно, одним глазком выглянула из-за шторы, стараясь не шевелить ткань — не зря же столько раз играли с папой в прятки!

Посреди комнаты стояла очень высокая женщина в длинной серебристой накидке с капюшоном. Даша смогла разглядеть бледное лицо, выступающие скулы и недобрый взгляд узких темных глаз.

Девочка, похожая на феечку, тихо спросила:

— Что случилось?

— Мне нужна Найя! Позови её! — вместо ответа велела женщина. Даше показалось, что воздух от её голоса стал твердым и ломким.

Девочка сложила ладони у рта, как обычно делают, когда хотят громко крикнуть, но кричать не стала. Она тихонько выдохнула, как будто пропела:

— На-ай-я...

Сначала ничего не изменилось. А потом стало светло — должно быть, это оттаяло замерзшее окно. Воздух заблестел, заискрился, и прямо напротив женщины в накидке появилась ещё одна фигура. Даша видела её вполоборота: длинное, до пола голубое пальто, белая пушистая шапочка, кусочек щеки. Из-под шапочки виднелась светлая кудрявая прядь волос — точно как у девочки-феечки.

— Это мой дом, Айюна. Тебе сюда нельзя без приглашения. Таковы правила.

Она говорила негромко, но голос её звенел и отражался от стен.

— Ты первая нарушила правила, Найя. Мы виделись утром, и ты украла моё ожерелье. Верни его, — прошелестела Айюна, и у Даши по рукам побежали мурашки.

Найя нахмурилась и качнула головой.

— Я его не брала.

— Нет. Я чувствую, что оно здесь. Верни мне его, пока не поздно.

Даша с ужасом подумала о найденных в снегу бусинах. Что, если это и было то самое ожерелье? Выйти и рассказать? Ну, нет... Ни за что на свете она не хотела объясняться с этими жутковатыми женщинами.

Айюна вскинула подбородок. Они с Найей смотрели друг другу в глаза.

— Уходи, — велела Найя.

Айюна гневно сощурилась и выбросила перед собой ладонь, Найя мгновенно сделала то же самое. Из ладони Айюны вырвался серебристый огонь, из ладони Найи — белый. Языки пламени столкнулись, переплелись. Ослепительная вспышка! Даша испуганно зажмурилась, а когда открыла глаза, огня уже не было. Айюна с Найей холодно смотрели в глаза друг другу.

— Уходи, — повторила Найя.

— Верни ожерелье. Верни то, что принадлежит мне, — прошептала Айюна.

— У меня его нет.

— Значит, его взял кто-то из твоих детишек.

— Нет, это не мы, — испуганно сказала девочка-феечка.

— Не мы, — эхом повторил сидящий за столом мальчик.

Айюна окинула детей недобрым взглядом.

— Если сегодня ты его не вернешь, я отказываюсь от уговора. Я заберу своё время назад.

— Нет! Ты не посмеешь! — твёрдо ответила Найя.

— Ты можешь всё исправить, пока не сядет солнце, — прошипела Айюна, — поспеши, дни нынче короткие.

Вокруг опять зашумело, воздух побелел, а когда он снова стал прозрачным, Айюны уже не было. Найя резко обернулась и взглянула на девочку с мальчиком.

— Вы что-то знаете? — жёстко спросила она.

— Нет, нет...

— Хорошо. Я скоро вернусь. Не бойтесь.

Найя махнула рукой, её голубое пальто-накидка взметнулось вверх, полы закружились, образуя вихрь. Найя исчезла.

Даша ещё несколько секунд простояла за шторой, а потом медленно вышла. Девочка, увидев её, вздрогнула и растерянно сказала:

— Ой, я и забыла про тебя... Тебе нужно уйти! Тебе нельзя здесь быть.

— Кто это? Найя, Айюна — кто они? — спросила Даша.

— Уходи! Не обижайся, но нам сейчас не до тебя. А тебе нельзя про это знать, нельзя. Уходи и забудь всё!

Девочка подтолкнула Дашу к двери, но та не послушалась.

— Просто я кое-что нашла. Вот! — она быстро расстегнула карман. Бусины были внутри — круглые, приятно прохладные. Даша вытащила их все разом и замерла: они так светились изнутри, так сияли!

— Ох! Ян, погляди... — девочка попятилась, глядя на жемчужины в Дашиной ладони.

Мальчик быстро встал и подошёл. Он был совсем ещё маленький — по виду лет шести, не больше.

— Это оно, — взволнованно сказал он, — это ожерелье Айюны. Видно, ниточка разорвалась... Где ты его взяла?

— В снегу, — сказала Даша, — шла и собирала.

— Значит, вот как ты нас нашла, — прошептала девочка, — а я не могла понять...

— Нужно поскорее вернуть ожерелье Айюне, — взволнованно сказал мальчик.

— Вот, возьми, — Даша с готовностью протянула ему бусины.

— Сейчас, подожди. — Ян обернулся, прошел к своему столу и принес оттуда шкатулку.

Шкатулка была удивительной красоты: полупрозрачная, тонкая, с переливающимися гранями, совершенно невесомая на вид.

— Это стекло? — тихо спросила Даша.

— Нет. Это лёд. Я вырезаю изо льда. Положи сюда ожерелье.

Бусины с хрустальным звоном улеглись в шкатулку — здесь они светились особенно ярко.

— А почему этот лёд...

Даша хотела спросить, почему же лёд не тает, но мальчик перебил её:

— Их всего пять, а должно быть шесть! Где шестая?

Даша растерялась. Она помнила, что бусин было пять, но на всякий случай снова прокрутила в памяти всё случившееся. Первая — недалеко от горки, вторая — рядом с первой, третья — около остановки, четвёртая — на входе в переулок, пятая — возле дома. Всё.

— Нет, пять было, точно, — уверенно сказала она.

— Может, в кармане осталась? — с надеждой спросила девочка.

Даша послушно полезла в карман — там была только монетка. В другом кармане — сто рублей, которые дала мама. Ох, горошек же надо купить...

— Где же шестая? — с отчаянием в голосе спросила девочка. — Если мы её не найдем, всё нарушится! Праздника не будет, вообще ничего не будет!

— Почему не будет праздника? Кто вообще они такие: Найя, Айюна? — решилась снова спросить Даша.

Девочка с мальчиком переглянулись. Девочка вздохнула и кивнула. Тогда мальчик заговорил.

— Найя и Айюна — волшебницы, хозяйки зимы. У каждого времени года один хозяин, а у зимы — две хозяйки, так вышло. Айюна управляет всей зимой, а Найя — только новогодним праздником. Айюна очень суровая, очень... холодная, она не любит развлечения и веселье, а людям ведь нужна радость. Поэтому она когда-то согласилась отдать Новый год Найе. Найя — хозяйка этого дня и следующей ночи. Айюна сперва отдала их, а потом пожалела, но уговор есть уговор, изменить ничего нельзя. Теперь она потеряла ожерелье и разозлилась. Нам нужно найти шестую бусину, иначе она может нарушить все правила, ты слышала! И тогда Нового года не будет, будет просто обычный зимний день, обычная ночь. Люди всё забудут — забудут, как радовались, как считали минуты, как искали под ёлкой подарки. Даже про то, зачем нужно наряжать ёлки, забудут. Раньше они ведь так и жили, без Нового года, пока Айюна не отдала время для веселья.

— Постой, постой... — пыталась сообразить Даша. — Как это, Найя — хозяйка Нового года? А как же Дед Мороз и Снегурочка?

— Они тоже наши, тоже создают праздник, — просто ответила девочка, — извини, но больше сказать не могу.

— Ну, ладно. А что за имена такие странные: Найя, Айюна? — спросила Даша.

— Разве странные? — удивился Ян. — Зимние, метельные, вьюжные. Разве не слышно?

Даша подумала, повторила про себя — и правда.

— А Найя — ваша мама?

Ян посмотрел на «феечку», и они одновременно улыбнулись.

— Нет, конечно, — ответила девочка. — Мы ведь не люди.

— Мы просто помогаем устроить праздник, мы же сказали, — пояснил Ян. — И теперь обязательно нужно всё исправить, нужно вернуть Айюне ожерелье!

— Но я правда не знаю, где шестая бусина, — тихо сказала Даша.

— Может быть, ты её не заметила? Просто прошла мимо и не увидела?

Даша с сомнением пожала плечами.

— Не знаю. Я могу пойти поискать...

— Времени совсем мало, — грустно сказал Ян, — Айюна права, дни сейчас короткие. Солнце скоро начнет садиться...

— Тогда что же делать?

Ян повернулся к сестре.

— Мия, может, ты посмотришь?

Девочка пожала плечами и печально вздохнула, пушистое облачко над её головой колыхнулось.

— Ты же знаешь, у меня выходит не очень хорошо: я только учусь.

— Попробуй, — попросил Ян.

— Хорошо.

Мия не стала спорить. Она подошла к ёлке и сняла с неё большой голубой шар. Даша и Ян встали рядом. Мия аккуратно сжала и вытащила из шара серебристую проволочную петельку. Потом она протянула шар Даше и прошептала:

— Подуй в него, только очень медленно.

Даша глубоко вдохнула, а потом осторожно выдохнула в отверстие. Мия мягко качнула шар в одну сторону, потом в другую. Её губы шевелились, но слов слышно не было.

Шар начал раздуваться, как мыльный пузырь. Когда он стал размером со школьный глобус, то перестал расти, а стенки сделались прозрачными.

— Теперь смотри... — прошептала Мия.

Даша затаила дыхание. В шаре она увидела себя. Вот она идёт по сугробам, высоко поднимая ноги. Вот сталкивается с девчонкой в красной куртке, вот поднимает первую бусину...

— Подожди, кто это? Кто эта девочка? — спросил Ян.

— Я не знаю... — выдохнула Даша. — Ты думаешь, она могла...

— Сейчас узнаем, — прошептала Мия.

Она очень осторожно повернула шар, и все снова увидели девочку в красном. Она шла нахмурившись и легонько пинала сугробы, разбрасывая в стороны белые хлопья. Потом вдруг остановилась, присела и запустила руку в снег. Что-то вынула, подышала на ладошку...

— Да. Значит, это она взяла последнюю бусину, — спокойно сказала Мия.

Чудесный шар показал, как девочка свернула во двор, подошла к подъезду и стала нажимать на кнопки домофона.

— Я знаю этот дом, — сообразила Даша, — я недалеко живу! Какая квартира? Восемьдесят три. Ну, вот! Нужно пойти и попросить отдать! Вы по-хорошему попросите! Я думаю, что она поймёт.

Раздался лёгкий хлопок — Даша моргнула от неожиданности — и шар исчез, от него остались только мелкие блестящие искорки. Ян и Мия снова молча переглянулись, а потом Мия посмотрела Даше в глаза:

— Как тебя зовут? Я не успела спросить.

— Даша.

— Даша, — тихо сказала Мия, — мы не можем никуда идти. Нам нельзя. Мне даже на крыльцо нельзя было выходить, понимаешь? Так положено. И ещё нам нельзя говорить с людьми. Никому из нас. Мы нарушили правило, потому что ты пришла сама, а к нам никто никогда не приходил. Теперь ты всё знаешь. И раз нам нельзя выходить...

— Ты нам поможешь? — прямо спросил Ян.

Теперь они оба ждали ответа. Даша молчала, ей было не по себе от этой истории. Хотелось просто пойти домой, но как же можно всё бросить?

— Ладно, — вздохнула она, — я схожу.

— Спасибо, — сказала Мия.

Ян просто кивнул. Потом он взял Дашу за руку и повёл к своему столу.

— Вот. Посмотри, что у меня есть.

На столе лежал большой кусок льда, рядом — несколько разных ножичков. А чуть в стороне были аккуратно разложены необыкновенные вещи: шишка, гроздь рябины, птичка, еловая ветка. На первый взгляд они казались стеклянными, но стоило приглядеться — и становилось заметно, что никакое стекло не может так плавно менять оттенки, так сверкать в солнечных лучах.

— Ты сделал это изо льда?

Ян кивнул.

— Возьми что-нибудь. Эта девочка не захочет просто так отдать то, что нашла. Тогда ты предложишь ей поменяться. Выбери сама.

Даша осторожно взяла шишку и повернула сначала в одну сторону, потом в другую.

— Ух ты... А она точно не растает?

Ян улыбнулся и покачал кудрявой головой:

— Это необычный лёд. Главное, не разбей.

Шишка была приятно прохладной. В ней можно было разглядеть каждую чешуйку, каждую крохотную трещинку в чешуйке! Кое-где лёд терял свою прозрачность, становился молочно-белым или голубоватым — казалось, что мастер легонько прошёлся здесь акварелью.

— Это очень красиво, — тихо сказала Даша.

Она осторожно положила шишку в тот же карман, где раньше лежали бусины, и застегнула молнию.

— Ну, я тогда пойду.

Ян и Мия подошли ближе.

— Спасибо, — сказали они одновременно.

Даша спустилась с крылечка и пошла к выходу из Холодного переулка. Ноги еле двигались: всё-таки она прилично набегалась на горке. Так хотелось оказаться дома и улечься на диван! Но обещание есть обещание, ничего не поделаешь. Она прошла мимо своего дома и направилась к тому, который увидела в шаре. Набрала на домофоне «восемьдесят три», даже не думая, что скажет.

Там ничего не спросили, просто открыли дверь. Даша не сообразила, какой нужен этаж: нажала в лифте седьмой, а нужно было девятый. Пришлось подниматься пешком. Когда она оказалась на нужной лестничной площадке, оказалось, что её уже ждут. Дверь восемьдесят третьей квартиры была открыта, и на пороге стояла та самая вредная девчонка.

— Это ты звонила в дверь? Ты кто вообще? — с недовольным видом спросила она.

— Привет, — тяжело дыша, сказала Даша. Она старалась быть дружелюбной.

— А где пицца?

— Я не доставщик. Я к тебе.

— Чего надо? — девчонка шмыгнула носом и прищурилась. — Рекламу разносишь, что ли?

— Нет. В общем, ты сегодня кое-что нашла. Это чужая вещь, её надо вернуть. Это очень важно.

— Че-его? — протянула девчонка. — Ничего я не находила.

Ух, как же она раздражала! Даша еле сдерживалась, чтобы не нагрубить.

— Я видела, что ты нашла. Это бусина, её надо вернуть.

Девчонка фыркнула.

— Ха. И что мне за это будет?

— А, погоди, сейчас...

Какой же Ян умный, он догадался, что так всё и случится! Даша торопливо расстегнула молнию, выхватила из кармана холодную шишку.

— Вот!

Ах... Отполированный лед выскользнул из пальцев! Даша попыталась удержать, подхватить, но шишка ударилась о кафельный пол подъезда и разлетелась на множество блестящих кусочков. Нет!

— Класс. Ледышка, ещё и разбитая, — девчонка насмешливо закатила глаза.

— Подожди! Я сейчас!

Даша выхватила из левого кармана сто рублей, которые мама дала на горошек.

— Вот, возьми.

— Стольник? За такую драгоценность? Я тебе что, дурочка? Давай, пока, мне некогда.

Девчонка хотела закрыть дверь.

— Нет, стой!

Как же так? Даша не могла поверить, что всё испортила! Она безо всякой надежды обшарила свои карманы. Оставалась только одна вещь.

— Ладно, вот, смотри, — тихо сказала она, — это счастливая монетка.

— Чего? — девчонка прищурилась.

— Счастливая монетка. Мне её папа дал. Если чего-то сильно захотеть, она поможет исполнить желание. Видишь, она иностранная. У меня папа программист, он хотел работать в одной очень крутой компании в Москве, а его никак не брали. А потом ему дали эту монетку в магазине на сдачу, по ошибке. Он загадал, что это знак, что теперь всё получится, и ему на следующий день предложили работу. Так что монетка счастливая. Папа мне её подарил.

Последние слова вышли еле слышными. Лицо девчонки стало расплываться — Даша несколько раз моргнула, чтобы слёзы ушли.

— Счастливая? — с сомнением спросила девчонка.

Даша молча сжала монетку в кулаке. Если эта вредина откажется — ну что ж, пусть так и будет! Как вышло, так вышло. Вот только Новый год... Да ну, не может же эта Айюна просто взять и отменить его! Даша уже готова была попрощаться и уйти, но девчонка неожиданно сказала:

— Ладно, я сейчас.

Она зашла в квартиру и закрыла за собой дверь. Потом вернулась и протянула Даше бусину.

— Давай свою монетку.

Даша отдала монетку и положила бусину в карман. В лифте слёзы всё-таки вырвались наружу. Так глупо всё вышло, так жалко было папиного подарка! Как можно было разбить шишку?! Она вышла из подъезда — солнце садилось. Нужно скорее бежать к Мие и Яну.

— Даша, — позвал кто-то.

Даша обернулась. На неё смотрела высокая женщина в длинном голубом пальто и белой шапочке. Найя. Почему-то не чувствовалось ни удивления, ни страха. Наверное, из-за усталости.

— Это вы... Вот, возьмите, — Даша вернулась и положила бусину в ладонь Найи.

Та чуть заметно кивнула. Лицо у неё было красивое, но холодное, как будто застывшее. А взгляд пристальный, без улыбки.

— Ты помогла нам. Я благодарю тебя.

Даша не знала, что сказать, но Найя и не ждала ответа. Она еле ощутимо коснулась Дашиного плеча, а потом закружилась, превратилась в голубоватый вихрь и растворилась в воздухе.

Даша постояла ещё минуту в чужом дворе, а потом пошла домой. Подумала, что оливье можно сделать и без горошка. Достала ключт, открыла дверь квартиры, вошла, сняла ботинки и куртку. Всё, что сегодня случилось, начинало казаться нереальным. Диван, телевизор, тёплый плед — вот это было настоящее. Скоро придёт с работы мама, и можно будет почувствовать, что праздник в самом деле наступает. Запиликал телефон. Как раз мама! Ой... Оказывается, она уже звонила, целых два раза!

— Алло, — готовясь к неприятностям, ответила Даша.

— Дашка! — неожиданно весело сказала мама. — Ты чего трубку не брала? У тебя всё нормально?

— Да-а, я не слышала просто.

— Не слышала она! Ты дома, я надеюсь?

— Дома.

— Отлично. Сиди там, никуда не уходи, сейчас будет сюрприз! Я тоже скоро приеду!

Даша не успела спросить, что за сюрприз, мама отключилась. Вся усталость пропала, хотелось поскорее узнать, что же такое должно случиться! Даша подбежала к окну — у подъезда стояло такси.

Через минуту зазвонил домофон.

— Кто там? — Дашин голос дрогнул от волнения.

— Свои, свои! — послышался в ответ знакомый мягкий бас.

А за ним весёлый женский голос:

— Открывай, Дашенька!

— Ба, деда, это вы? — не веря, спросила Даша.

Она выбежала в прихожую! Подпрыгивая от нетерпения, распахнула дверь... Прямо за дверью на лестничной площадке стояли её санки — те самые, что остались в Холодном переулке. А она и забыла про них... Даша подхватила санки, и тут открылись двери лифта. Дедушка, большой, усатый, шумный, обнял Дашу и с шутками-прибаутками потащил на кухню сумки. Бабушка, радостная, помолодевшая, прижала Дашу к себе и стала говорить, как соскучилась. Веселье покатилось по дому!

— А ты чего это в темноте сидишь? А ну зажигай иллюминацию! Новый год на носу! — заявил дед, войдя в комнату.

Даша засмеялась, включила свет и нажала кнопочку на гирлянде. Ёлка засияла, в квартире сразу стало ярко, светло, празднично!

— Ба, а вы откуда? — никак не могла понять Даша.

— Ой, ты не поверишь! Звонит тётя Люда, ты же её помнишь? Говорит, билеты на самолет есть просто за копейки. Хотите — сегодня? Ну, мы же лёгкие на подъем — конечно, хотим! Всё, что наготовили, с собой привезли. Надо, кстати, в холодильник убрать: оливье, винегрет и ещё там всякое. Ох, как же я давно тебя не видела, Дашенька!

А потом пришла мама и принесла здоровенный торт. И казалось, что праздничнее быть уже не может, но оказалось, что может, может!

Позвонили в дверь — какая-то доставка.

— Мы ничего не заказывали, — удивлённо сказала Даша. — Да, мам?

Мама молча улыбалась.

— Адрес ваш, — ответил курьер, — сюрприз, наверное.

— Ещё сюрприз? — ахнула Даша.

Это была большая белая коробка, перевязанная атласной лентой. А в коробке лежало платье: светло-голубое, длинное, в пол, как у барышень прошлого века. Даша приложила его к себе и замерла от восторга.

— Красота какая, — ахнула бабушка.

На дне коробки лежало письмо.

«Данечка! Я очень хотел к вам вырваться, но не вышло. Уже совсем скоро всё закончу и точно приеду. А пока что вот тебе подарок — надеюсь, мы с мамой не ошиблись с размером. С наступающим Новым годом! Скучаю, целую. Папа»

Даша прижала письмо к груди вместе с платьем и засмеялась, а глаза вдруг стали мокрыми. Мама обняла её:

— Ну, не плачь, примерь скорее!

Даша побежала в свою комнату и надела платье. Это было прекрасное платье: нежное, с высоким воротничком и юбкой в мелкую складочку, и оно оказалось точь-в-точь впору. Правда, чтобы застегнуть его, пришлось позвать маму: на спине была сложная застёжка из шести прозрачных голубовато-серых пуговок, похожих на жемчужинки.