Остановочка

Глава 1

ОСТАНОВОЧКА

Осенью всегда почему-то грустно. Виноваты в этом то ли понедельники, которые осенью бывают чаще обычного, то ли постоянные тучи на небе, за которыми не разглядеть ни солнца, ни звезд, а может и унылые продавщицы, своим видом способные испортить настроение кому угодно. Но ведь и их можно понять – тоже люди и также грустят за осенними прилавками.

Но это люди, существа предсказуемые. Ну а....

Шел мелкий дождик. На автобусную Остановку уныло подтягивались новые порции пассажиров, которых тут же проглатывал, жадный до последних, Транспорт. Остановка была не самой захудалой: не далеко от центра и с приличным новеньким аппаратом уличного кофе. Недавно её подкрасили и установили светящиеся рекламные боксы и теперь Она и по ночам, отсвечивала свежей краской и имела полное право гордиться собой. Было ли ей тоже грустно? Не знаю, но радостно ей не было уж точно...

Сегодня, как ей казалось, у неё была "уважительная" причина погрустить - ее вишневая покраска никак не вписывалась в мелкую морось и низкие тучи. А так хотелось блистать под летним солнышком! Лето... приятно было вспомнить, как каждое утро уборщица Шура педантично убирала оставленный мусор и бутылки, как метлой сгоняла заснувших бомжей и пьяниц, не дошедших с вечера до дома. Как смахивала пыль со скамеек... Какие веселые и радостные были тогда пассажиры, и даже дождик не мог испортить им настроение. Потому, что дождик тоже был – летним.

Мимо проносились шикарные и не очень Авто на которые Остановочка обращала мало внимания. Они проносились так быстро, что времени на заигрывания не оставалось совсем. Как по началу она не старалась привлечь их внимание, ничего у неё не получалось. Не помогали ни солнечные зайчики пущенные в лобовое стекло, ни кокетливо выставленные цветастые и сияющие лайтбоксы. Они были частью другой жизни, Остановке не ведомой. Вечно спешащие, замечающие только себя и то для того чтоб обменяться колкими и ругательными клаксонами. Лишь изредка кто-нибудь из них, подмигнув правым глазом, лихо к ней подкатывал. Но это никогда не было серьезно, и ни один из них не возвращался вторично. Легкий флирт и только. То ли дело Автобусы!

Она знала все Автобусы наперечет! С некоторыми просто здоровалась, с некоторыми крутила легкие романчики, ни к чему не обязывающие и от того ветрено приятные, с некоторыми просто дружила, но со всеми была одинаково приветлива и пыталась от непродолжительных встреч получить как можно больше приятных моментов.

Автобусы были теми, кто всегда возвращался.

Не все конечно, но большинство приезжали каждый день по несколько раз и никогда не придумывали отмазок вроде "перевели на другой маршрут, может больше не увидимся" . Фи!!! От таких слов Остановку, буквально потрясывало. "Ну и пусть, подумаешь, нашелся тут..." и она капризно морщила карнизик и поджимала бордюрчики. Но таких было мало.

Автобусы были тем, что делало существование Остановочки осмысленным. Давало ей радость общения и заставляло держать себя в форме. Бывало, что Шура задерживалась и тогда Остановочка обеспокоено поглядывала по сторонам: "Ну где же она! Ведь скоро первый маршрут, должен быть Баранка, вдруг он увидит меня неприбранной! Ужас!..." Но вот появлялась уборщица с арсеналом всяческих щеток и Остановочка облегченно вздыхала, подставляя скамеечки под заботливые руки.

У всех были свои прозвища. Баранка получил свое, за громадных размеров рулевое колесо, взятое определенно, с машины побольше. Помой - за вечно грязный кузов, на котором детвора неизменно выводила пальцем "Помой меня". Железяка – за моднючий цвет "металлик". Шахер-Махер отдувался за своего водителя, конкретной национальности. За то, что был всегда чист и не имел ни одного пятнышка на кузове, получил свою кличку Рябой – назло и из вредности. Все были, по своему, интересными и для каждого у Остановочки находилось доброе слово и улыбка.

- Ух!!!

Задумавшись, Остановочка не сразу заметила Транспорт, слишком быстро подъехавший к ней. Целое цунами грязной уличной воды из ближайшей лужи окатило только что приведенную в идеальный порядок Остановку.

- Уххх! – повторил за ней Транспорт – Пардон Мадам, не рассчитал.

Медленно, ...пугающе медленно Остановочка поднимала взгляд на нахала. Знавшие Остановочку близко быстро смекнули бы, что означает эта обманчивая медлительность – сейчас будет буря! Кто может беги!

Перед ней стоял Автобус, хотя и не совсем обычный. Остановка выждала минуту, пока Автобус терпеливо сносил далеко не нежные похлопывания по кузову возмущенных неожиданным душем пассажиров. За минуту она успела детально осмотреть новичка и сложить о нем первое мнение. Немного потрепан, кое-где следы недавно и небрежно замазанных царапин: "Без аварии не обошлось Не удивительно! С его то ездой!". Но модель интересная, может и не иномарка, но точно не обычная. Вымыт добросовестно. От такого конфуза Автобус видимо растерялся сам, потому как продолжал помигивать правым глазом ("Нервный тик" – заключила Остановочка) и все никак не решался открывать двери.

- Ну и как это понимать мистер... Раззява!? – никакого словечка "покольче" почему-то не нашлось.

Шофера вытянули из машины и потянули за автобус. Что там твориться было не разглядеть, но по методичным "ойканьям" можно было понять, что шофера "нежно благодарят" за бесплатное омовение. У них с Автобусом появилось время на выяснение отношений.

- Простите, простите. Я вас не заметил сразу. Я на этом маршруте недавно, Точнее, первый раз. Не успел еще изучить всех ваших луж и остановок.

То, что Остановочку кольнуло "не заметил вас" это понятно, ведь она заслуженно, по её мнению, считала себя главной достопримечательностью Дороги. Как так её не заметить!? Но еще больше её почему-то обидели слова про лужи.

- Это почему это моих луж!!!? Они такие же мои как и ваши и по вашей милости на Дороге каждый год появляются новые!! и позвольте заметить, что культурные ав... – Стоп! Он сказал "Остановок" во множественном числе! Как это!?

Остановочка знала только одну другую остановку на другой стороне дороге, но с ней они совсем не общались. "Двум остановкам на одной дороге мирно не ужиться" – так она решила. Конечно, было видно, что ее знакомые автобусы почти также часто гостят и на другой стороне Дороги, но с этим приходилось мириться. "Такова жизнь" – грустно в таких случаях говорила Остановочка и тихо вздыхала.

- Какой же вы нахал! Это вы, автобусы, в очередь выстраиваетесь чтоб со мной пообщаться! Мы, Остановки, всегда в дефиците! – тут она впервые ощутила родственные и почти теплые чувства к сопернице на другой стороне – Это вас много, а мы одни! Может в тех краях откуда вы прикатили к нам, есть и три, а может даже и четыре остановки, но у нас тут особо капот не задирайте!

Выпалила Остановочка и немного покраснела. Все-таки она была доброй Остановкой и совсем не чванливой. "Ну и ладно, все равно я права и совсем не важно, что подумает этот драндулет обо мне".

- Но Мадам...

- И никаких "Мадам"! Понабрались людских словечек! Можете меня называть Остановочка. Так меня все зовут. А если вам так уж нужно официально, то пожалуйста – Остановка Площадь Гоголя.

- Но Мад... Остановочка, мне ведь нужно как-то вас отличать. Ошибаетесь, если думаете, что вы одна на этом маршруте. Наоборот, это Остановок много на Моём маршруте и мы сами выбираем на какой остановиться. Так что особо не задирайте свой карнизик. Вам это не к лицу.

- Как.. да как... да что вы себе позволяете!!

Остановочка просто кипела от гнева. Никто никогда не заставлял ее так злиться и выходить из себя. Пассажиры, не имея возможности слышать их разговор, тем не менее ощутили что-то нехорошее вокруг себя и отпустив шофера, стали поспешно набиваться в Автобус. От избытка эмоций она совсем не находила, что сказать и это ее злило еще больше.

Шофер, прикрывая ладонью правый глаз, также поспешно забрался на рабочее место и заведя машину, стал выруливать на трассу.

- Не обижайтесь, Остановочка, я совсем не хотел вас обидеть. Не хочу, чтобы начало нашего знакомства было такое... ну такое – Автобус уже вклинивался в поток машин и слова было все труднее разобрать – Вы очень симпатичная остановка, а я Раззява, тут вы совершенно правы. Всего хорошего, до встре...

Раззява, а именно так она решила его всегда называть, слился с потоком, оставив ее наедине со своими эмоциями. "Ничего, ты еще вернешься, вот тогда я и выскажу тебе все, что не получилось сейчас".

Успокоиться все никак не получалось. Ее теперь донимали слова Раззявы:

- Ну как же так! Ведь он наврал мне все! Ну конечно наврал! Ведь все Автобусы со мной такие добрые и приветливые. Все ждут моего внимания. Или не только моего? – и ее опять начинали брать сомнения – Ведь я тоже приветлива со всеми, может и они... нет, не хочу даже думать об этом!

Но мысли не уходили. Попытавшись осторожно расспросить Жука и Рябого она получила уклончивые ответы и те поспешили побыстрее отъехать. Когда подъехал Помой, она напрямую его спросила:

- Скажи, милый Помой, есть ли еще у тебя другие остановки на Дороге? И если есть, то сколько, и почему никогда мне про них не рассказывают?

Помой от неожиданности заглох. Какое-то время пытался завестись, но мотор кашлял и никак не хотел работать.

- Понимаешь кхе-кхе-кхе, даже если и так кх-кхххе то ты все равно кхкх-кхрррррр ты все равно самая… Лучшая! Ну мне пора – и наконец заведшись поспешно укатил дальше.

***

Прошла неделя, потом вторая. Автобусы все также регулярно подъезжали к Остановочке, все также приветливо подмигивали правым глазом, пытались заговорить с ней, но на все приветствия она отвечала одинаково вяло и в беседы не вступала. Ведь теперь она знала, что все эти подмигивания, дружеские знаки, флирт, предназначались не ей одной. Даже, о, ужас! не им двум! Она то всегда считала, что это она и только она одаривает вниманием свои автобусы. И ей и только ей предназначаются их улыбки и знаки внимания. Как все поменялось! Теперь она грустила целыми днями.

Вскоре Автобусы смирились с ее хандрой и проезжали остановку молча, улыбаясь не шире чем положено и подмигивая не чаще чем нужно. Подольше задерживался Раззява. Остановочка понимала, что его вина только в том, что он первым не побоялся ей сказать, как обстоят дела. И то, потому, что был на маршруте первый раз. Но она упорно винила его, про себя, в своих разочарованиях. А он, чувствуя свою вину, всячески старался ее развеселить и расшевелить.

Старался не то слово! Как-то она услышала слова Раззявиного шофера "Ну что за заколдованная остановка!!? Всякий раз здесь что-то случается! То мотор заглохнет, то поворот не включается, то еще что. Четыре раза шину пробило! И каждый раз приходиться здесь торчать и выбиваться из графика". Насчет одного прокола она знала точно: сама гвоздик подкатывала к дороге всю ночь, поочередно приподнимая асфальтную плитку. Сделала и тут же пожалела: "Какая же я мелочная и мстительная! Нет, я не такая! Стыдно"

Каждый раз Раззява делал знаки внимания и сожаления. Иногда нежно задевал колесом и чуть прижимал часть парапета, как бы говоря "Ну не надо. Ну извини дурака". Несколько раз сыграл мотором веселые мелодии, чем до смерти перепугал своего шофера. Когда удавалось, привозил застрявшие в бампере полевые цветы и осторожно клал их у Остановки. Выдавал морзянку всеми фарами на подъезде, за что штрафами расплачивался тот же многострадальный шофер. Всегда привозил свежий анекдот про Мерседеса и Запорожца, и их неожиданные встречи на перекрестках.

Остановочка молчала. Не то что бы ей это внимание было неприятно, ведь она давно его простила или, по крайней мере, не держала обиду, и ей сильно хотелось поболтать с кем-нибудь. Но она настолько привыкла к своей грусти, что уже не могла вот так просто взять и переключиться.

И тогда он сделал то на что не решался ни один автомобиль на всей известной Дороге – приехал глубокой ночью сам, БЕЗ ШОФЕРА.

Остановочка была поражена! Ради НЕЕ кто-то все-таки готов был пойти даже на такое! Она не знала, что сказать и потому опять молчала. Всю ночь Раззява ей что-то рассказывал, смешные истории, истории из своей жизни, забавные случаи на дороге. Например, она узнала, что раньше он был спецмашиной для перевозки ценных грузов, чем и объясняется его экзотический внешний вид, но потом был списан и продан нынешнему хозяину, который и приспособил его к пассажирским перевозкам.

Она промолчала всю ночь, а он будто и не замечал этого. Ей нравились его рассказы, никто так никогда с ней не говорил, так искренне, и теперь она удивлялась, как раньше не видела, что отношение других автобусов к ней всегда было ровноположительным и не более. Теперь она могла сравнивать.

Начало светать. Ехать назад без водителя уже было поздно – на улицах оживлялось движение. Раззява заметно устал и его, конечно, не могли не волновать мысли о своем поступке. Кто знает, что теперь с ним будет? Понимала это и Остановочка. Поэтому, когда подъехал Эвакуатор и стал крепить Раззяву к своему кузову, она подняла глаза и сказала первое за ночь, и не только, слово:

- Спасибо, - и первый раз улыбнулась – Раззява.

***

Время потекло по-другому. Быстрее, что ли. Нет не быстрей, скорее наоборот – медленней. Решайте сами. Оно превратилось в ожидание встречи и текло слишком медленно. Оно превратилось во встречи и тогда пролетало мгновенно.

Раззява гнал свой движок на износ только отъехав от Остановочки. Шофер не мог нарадоваться на свою машину. Бегом, бегом! Сделать кружок и в обратный путь. Скоро, Остановочка, скоро! И совсем по-другому вел себя на площади Гоголя – мотор чихал и никак "не хотел" заводиться, свечи заливало бензином, пропадала искра. "Чертовщина!" ругался водила и на подъезде за раннее тянул руку к сумке с инструментами. Иногда Раззяве казалось, что он недоговорил что-то важное и тогда сама по себе включалась задняя скорость, вводя драйвера в ступор и истерику.

Остановочка жила встречами, её уже совсем не интересовали подмигивания других машин. С Автобусами она стала еще приветливее и разговорчивей. Ведь когда она болтала с тем же Железкой, время до Встречи проходило хоть немножко быстрее! Даже любая неприятность, как-то песик, не отличающий туалета от остановки, банка меда, разбившаяся и заляпавшая пол остановки клейким месивом, стали для нее мелочью достойной только того, чтоб рассказать Раззяве и вместе посмеяться. Молодые пары, видимо что-то чувствуя (а ведь известно, что у влюбленных чувства обостряются) избрали своим любимым местом Остановочку и подолгу там сидели, держась за руки - кто поскромнее или только в самом начале пути, или в обнимку – те, кто уже встал на него. Бомжи и пьяницы стали, наоборот, обходить его стороной – им постоянно вспоминались тут ждущие или потерянные жены и любимые – сплошной вред для "культурного" отдыха! И так продолжалось долго. Месяц, полгода, год... Они время не считали, ведь известно, что влюбленные... Да и какие там могут быть недели-месяцы для автобуса и остановки!?!

Это случилось в такой же дождливый вечер, как и в день знакомства. Раззява как обычно вышел на маршрут и только подъезжая к площади Гоголя почувствовал неладное. Еще издали он удивился, что пассажиры собираются на несколько метров ближе Остановки. "Что-то случилось" – мотор заработал неровно. "Начинается" – со вздохом прокомментировал водитель и потянулся к инструментам.

- Нет больше твоей остановки, вернее Заговоренного Места. Тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо – перекрестился шофер, и, обращаясь к пассажиру, вставшему на выход, -.Снесли. Теперь строят новую, с кафе.

"Снесли?! Снесли!! Снесли!!!" - стучало под капотом Раззявы. Он рванулся вперед уже не обращая внимания на крики водилы и его отчаянные попытки вернуть управление над взбесившимся автомобилем.

На месте остановки была яма, в которую из Цементовоза заливали свежий раствор.

- Служивый, что случилось? Где Остановка!? – стараясь перекричать шум стройки, крикнул Раззява Цементовозу.

- Ишь, какой быстрый, строят только. Вот через недельку приезжай, будет тебе Остановка, новенькая, молоденькая. Загляденье.

Раззява чувствовал, как паника поднимается по всему корпусу. "Спокойно, спокойно, я не вижу обломков, еще ничего не известно точно".

- Старик, где прошлая!!! Та что стояла вчера!!

- Дык, это... увезли ее куды-то.

- Куда!!!? – со стороны людей казалось, что машина сейчас взорвется, настолько надрывно работал движок и трясся корпус. Люди поспешно стали выпрыгивать из салона.

- Дык известно куды, на свалку – и немного подумав – или на металлолом, остов та у нее хороший, цельнометаллический, сейчас, поди, таких уже и не делают.

Раззява мчался, не видя дороги, автоматически отмечая только нужные повороты. Краем сознания он видел своего водителя, который единственный остался в салоне и теперь судорожно вцепившись в панель, тихо поскуливал и не делал даже попытки взяться за руль.

Большой Самосвал он увидел только на въезде свалки. Из-за его высоких бортов, сложно было что-то разглядеть в кузове. Но крыша Остановочки была видна.

Обогнав и резко осадив перед самым носом Самосвала, включил фары и встал столбом зарывшись всеми колесами. Сейчас, такой маленький, по сравнению с возвышающейся над ним многотонной тушей карьерного самосвала, он, казалось, был бессилен.

Самосвал испугался! Он взглянул в фары автобуса и опустил свои – ему никогда, и никто не смел отвечать таким смелым и решительным взглядом, даже на трассе, "легковушки" выпендривались только до того момента, пока их фары не высвечивали монстра, способного включить одновременно раз в 10 большее кол-во фар – галоген-маньяка. Водитель самосвала покрутил пальцем у виска, но увидев дикий взгляд Раззявиного шофера "понимающе" кивнул головой, и сдав назад, повернул к краю свалки, у самого леса. Самосвал тоже кивнул, но совсем по другому поводу и совсем не людям.

Раззява не знал, что делать. Что ее привезли на свалку – это хорошо, если б на переплавку, то он ничего не смог бы сделать. Но что теперь? Тем временем грузовик развернулся задом к лесу и начал сгружать груз. Делал он это осторожно, постоянно косясь на Раззяву. Это было видно по тому, как недоуменно дергал ручку драйвер самосвала, не понимая почему спуск мусора идет так медленно. Наконец разгрузившись, грузовик вырулил на выезд, прогудев, на последок, два раза. Мол, извини, Чувак, я не виноват, это человеческие делишки, какой с меня спрос?

Остановочка стояла у леса, как будто ее для этого места и предназначали. Грузовик опустил её на ровную площадку. Кое-где обтерлась краска, но кроме этого, да еще треснувшего стекла на месте бывшей кассы все выглядело пристойно. Раззява медленно подкатил к ней и ласково ткнулся бампером. Остановочка, вздохнула и попыталась осознано посмотреть по сторонам. С трудом, но ей это удалось.

- Где мы?

- Мы в лесу.

- Мы на свалке!

- Может и так, но "в лесу у свалки" звучит лучше – он попробовал улыбнуться – ты существуешь, и почти совсем цела, а это главное.

Он вспомнил про своего пассажира. Теперь уже именно пассажира, ведь он больше никогда не будет подчиняться людям. Открыл дверцу и тот на негнущихся ногах выполз из кабины. Немного постоял, обалдело глядя на Остановку и дал на всю стрекоча. Уже из далека, спрятавшись для верности за ржавую бочку, прокричал:

- Я все понимаю. Нет, вернее я ничего, конечно, не понимаю, но вижу, что все это не померещилось – видя, что авто догонять его не собирается, немного осмелел и вышел из-за бочки – У вас там что? Любовь? Ну да, ну да. Я тоже когда-то того. Было. И всерьез? Тьфу ты, нашел, что у машины спрашивать! Как бы там ни было, пассажиров мне на тебе уже не возить. Да меня и каленым железом теперь к тебе за баранку не загонишь! Прощай...Друг... Железный.

Сказал и пошел, не оборачиваясь к городу.

- Помнишь, я тебе говорил, что остановок много?

- Помню

- Это не правда, Остановка бывает только одна. И я нашел свою. Приехали.

Она несмело улыбнулась.

- И что теперь будет? – посмотрела вокруг, потом грустно на него – мы на свалке.

- Хорошо. Теперь ВСЁ будет только хорошо.

Эпилог

Когда родители, олени, первый раз привели оленят, Раззява отметил это запуском двигателя на последние остатки бензина и фейерверком из выхлопной трубы. Последний раз они видели оленью пару несколько месяцев назад, когда олениха была еще беременна. Оленята побегали вокруг Остановочки и наваляли кучку катышек прямо под колеса Раззяве. И чинно скрылись в лесу.

Пара появилась с полгода назад. Свалку открыли на новом месте, а эту, старую, забросили. Местные «зеленые» выбили в бюджете города деньги на озеленение чуть не погубленного лесного массива и запустили несколько оленьих пар в соседний лес. Шефство над ними взял какой-то отряд бойскаутов и тут как раз пригодилась так, кстати, оказавшаяся здесь бывшая остановка. Ее быстренько переоборудовали под кормушку для оленей, а в бывшей кассе установили топчанчик, столик и шкаф для инструментов, где хранили вилы для корма и прочий инвентарь. Иногда парами, кто-то оставался дежурить на ночь и тогда Остановочка и Раззява могли наблюдать совсем не положенные по возрасту бойскаутам развлечения. Ну что поделать, если это место привлекало влюбленных еще на площади Гоголя...

Первый год переселения Остановки и Раззявы на свалку, изредка еще приходили люди, с какими-то проволочками "рамками" в руках и с задумчивым видом ходили вокруг Раззявы поглядывая на вяло крутящиеся в их руках приспособления. Обычно из далека за этим наблюдал бывший водитель. Покрутив головами, они уходили, обычно со словами "Ничего нет, фон обычный, никаких аномалий". И вскоре оставили их насовсем. Теперь им никто не мешал, а появившиеся вскоре бойскауты и олени только добавили радости и теплоты в их будни. Бензин Раззяве был не к чему, и он последнюю поездку потратил на поиски масла, благо на свалке его было множество. Поскольку в прошлой жизни на нем перевозили ценные вещи, сделан он был с тройным запасом прочности, и боятся скорой ржавчины ему не стоило. За Остановочку тоже переживать не приходилось - и без того добротно сваренная из качественной арматуры с неповрежденной краской, она могла простоять хоть сто лет даже без ухода бойскаутов.

Настала ночь. Кто-то из ребят опять были на ночном дежурстве.

- Коль, а ты веришь в любовь?

- Ир, ну ты вроде уже и не маленькая, ну что за дурацкий вопрос?!

- Сложно ответить?

- Не сложно, - Не верю

- А почему ты меня тогда с седьмого класса любишь?

- Как.. кто тебе расска... откуда ты ... блин, что за глупости!

- Сестра дневник твой читала, мне все и выболтала – названная Ирой, тихо хихикнула.

- Прибью малую! Ну и что теперь, раз ты такая всезнающая? – как можно более издевательски спросил Коля.

- Коль... Поцелуй меня….

Насупленные брови парня приняли растерянный вид, чего видно он и сам не ожидал. Тут же прыснула смехом девушка – видок у него был еще тот.

- Ну нет, теперь держись – брови сдвинулись в отчаянно-решительную линию.

- Ой.....

Раззява и Остановочка приготовились наблюдать. Сегодня снова будет на что посмотреть......