Операция «Пушистый десант»

Глава 1. Где потеряли, там и печатаем

Всё началось с того, что у знаменитого, но чрезмерно рассеянного учёного профессора Прохорова потерялось нечто весьма ценное — его внимательность. И вместе с ней он потерял кое-что ещё.

А потерял он свой новейший, ещё не запатентованный, портативный биопринтер «БиоТворец 3000». Аппарат этот, к слову, был гордостью всей лаборатории: размером не больше хлебопечки, он умел за считанные минуты «распечатать» любой живой организм по заранее заложенной схеме. Да, даже динозавра можно напечатать! Коллеги называли профессора гением, жена называла его растяпой. Взъерошенные седые волосы профессора и глаза, полные сумасшедших идей, намекали, что оба определения были абсолютно верны одновременно.

Произошла же пропажа изобретения при невероятном и весьма комичном стечении обстоятельств!

Профессор Прохоров собирался на международную конференцию «Будущее биосинтеза», чтобы рассказать всем о своем гениальном изобретении. Он всю ночь репетировал речь перед зеркалом в ванной, отчего ужасно не выспался и с самого утра его преследовали несчастья. Профессор почистил зубы расчёской, целый час искал очки, которые сидели у него на носу, и даже налил чай... в собственный ботинок.

Теперь он стоял у стола в кабинете и пытался одновременно запихнуть в портфель папку с бумагами, пиджак и три бутерброда с сыром. В процессе он умудрился наступить на хвост кота (настоящего, не напечатанного) и задеть локтем тумбочку. С той самой тумбочки с оглушительным «плюхом» скатился вниз «БиоТворец 3000», весьма удачно приземлившись в плетеную корзину с бельём, которое супруга профессора, Маша, приготовила для стирки.

— Прохоров, это ты упал? — обеспокоенно крикнула из кухни Маша.

— Да, да. Бутерброды я взял, — рассеянно ответил профессор, тщетно пытаясь найти свой заграничный паспорт в горшке гигантского фикуса. Глухой стук упавшего изобретения профессор совершенно не заметил.

Через час, бормоча под нос формулы синтеза белка, профессор схватил портфель и корзину с бельем и вынес всё это к приехавшему к дому такси. Портфель он аккуратно водрузил на заднее сиденье и даже пристегнул как важного пассажира, а корзину… корзину, как вы, наверное, уже догадались, поставил в багажник, решив, что это чемодан для путешествий, который Маша обещала собрать для мужа. Настоящий чемодан, заботливо упакованный супругой накануне вечером, остался стоять в прихожей, никем не замеченный, с аккуратно сложенными рубашками и электрической зубной щёткой.

Такси, набирая скорость, выехало в сторону аэропорта, а биопринтер, покачиваясь среди рубашек и носков, отправился в своё первое и, как выяснится позже, последнее путешествие.

Через полчаса случилось самое главное. Таксист вдруг вспомнил: ведь у жены сегодня день рождения! А он забыл купить цветы! От испуга он дёрнул руль, и машина вильнула на дороге.

— Уже взлетаем? — удивленно спросил профессор Прохоров, не поднимая глаз от телефона.

— Извините, задумался, — смущённо ответил таксист. Он решил, что пассажир пошутил про самолёт, и вежливо посмеялся.

И тут он заметил у дороги заросли сирени. Кусты были огромными, а цветы крупными, яркими и фиолетовыми, как будто их специально вырастили для именинницы.

— А вот и букет! — обрадовался таксист, свернул на обочину и остановил машину.

От резкого поворота дверца багажника, которую профессор закрыл кое-как, распахнулась. Плетеная корзина выполнила грациозное сальто в воздухе, перекатилась через заросли сирени, проехала по невысокой траве и замерла, оказавшись на окраине совершенно обычного дачного поселка, прямо у аккуратного садового заборчика.

Но никто этого не увидел. Таксист уже выбирал сирень, нюхая один цветок за другим, чтобы найти самые душистые. Довольный собранным букетом, он вернулся к машине, захлопнул пустой багажник и как ни в чём не бывало продолжил путь по маршруту, так и не узнав, что стал невольным соучастником одного из самых странных событий в истории дачного поселка. А профессор Прохоров вообще не заметил остановки, ведь он увлеченно спорил с коллегой-ученым по телефону, и слова у него были такие длинные, что их и на бумаге не выговоришь.

А вот «БиоТворец 3000» происшествие заметил. Еще как заметил!

От удара внутри него проснулись спящие схемы. Что-то щелкнуло. Потом звякнуло. Потом замигали лампочки, и принтер размеренно загудел. Сначала он решил, что всё ещё стоит на тумбочке в кабинете профессора Прохорова. Но вместо потолка над ним было синее небо, вокруг пахло сиренью и свежей травой, а профессора нигде не было.

«Кажется, меня потеряли», — подумал принтер.

Говорить он не умел, зато умел выполнять программу. Учёные любят придумывать для своих изобретений правила даже на самый крайний случай. Профессор Прохоров тоже придумал такое правило для «БиоТворца», после того как однажды забыл биопринтер в вагоне метро. Правило было главное и очень строгое: «Если тебя потеряли, осмотрись. Если вокруг никого нет, напечатай тех, кто будет здесь жить».

Принтер осмотрелся. Кусты. Трава. Грядки. Заборчик. Ни одного жителя! «Место зеленое и красивое, но совсем пустое, — решил он. — Надо срочно напечатать для него жителей».

Маленький экран вспыхнул, и на нем загорелись большие буквы: «АКТИВИРОВАТЬ ПРОГРАММУ ЗАСЕЛЕНИЯ!»

Оставался вопрос: кого печатать? В принтере нашлась только одна кассета, которую профессор вставил накануне. На ней было написано: «Felis catus. Образец № 42. Стандартный. Оранжевый». По-русски это значило: самый обыкновенный домашний рыжий кот. Вчера профессор пробовал напечатать с её помощью идеального крысолова для соседа, у которого в сарае завелись мыши.

Других кассет не было. Принтер немного поморгал лампочками, как бы раздумывая, и принял решение: «Коты так коты. Программа выбором не занимается. Программа выполняет!»

Он тихонько загудел, как большой довольный шмель. Из сопла брызнули тонкие светящиеся струйки биогеля, и через несколько минут под кустом сирени, прямо среди высыпавшегося из корзины постельного белья, появился первый кот.

Рыжий. Упитанный. Очень, очень важный. В его умных глазах был один-единственный вопрос: «А где тут, простите, моя миска?»

Принтер остался вполне доволен проделанной работой и тут же, не мешкая, принялся печатать следующего кота. А закончив с ним — за следующего. И так далее, и так далее.

В каком же таком месте оказался биопринтер профессора Прохорова? Коллективный сад «Авиатор-42» был поселком до крайности тихим и предсказуемым. Из года в год здесь происходило одно и то же: весной сажали рассаду, летом воевали с сорняками и колорадским жуком, осенью закатывали банки с огурцами, а зимой садовые участки мирно дремали под снегом. Самым громким событием за последние пять лет здесь считался спор бабы Зины и деда Гриши о том, чья же яблоня роняет яблоки на садовую дорожку. Никто из жителей этого заурядного коллективного сада даже представить не мог, что очень скоро тишину грядок нарушит нечто, ради чего впору вызывать МЧС или хотя бы академию наук.

Так, в саду «Авиатор-42» на улице Садовой началась тихая революция. Под кустами смородины, под садовыми скамейками, под старой детской коляской стали появляться коты. Все как один — рыжие, упитанные и с крайне недоуменным выражением морды. Они принюхивались к незнакомому воздуху, старательно потягивались, разминая лапы, будто проспали целую вечность, и с видом полноправных хозяев принимались обживать территорию — кто-то забирался на забор, кто-то деловито исследовал компостную кучу, а один особенно предприимчивый экземпляр немедленно устроился спать в садовой тачке, всем своим видом показывая, что нашёл лучшее место во всём посёлке.

К обеду садоводы начали замечать неладное. Баба Зина с седьмого участка выронила лейку, обнаружив на своей веранде сразу трёх незнакомых рыжих котов, важно восседающих на её любимом плетеном кресле. Дед Гриша с двенадцатого долго протирал очки, будучи уверен, что у него двоится в глазах из-за высокого давления — уж слишком много рыжих котов одновременно попалось ему на пути от сарая до дома. А его соседка, тётя Валя, увидев процессию котов, важно шагающих вдоль грядки с клубникой, решила, что это новый вид дачной охраны, нанятой председателем коллективного сада из-за жалоб на мышей и дроздов, поедающих урожай.

Но среди этого внезапно появившегося рыжего великолепия одна маленькая группа выделялась совершенно особо. Это была настоящая кошачья семья — не просто три случайно распечатанных кота, а связанная с самого первого мгновения жизни дружная команда. Эти котики отпечатались подряд, одной непрерывной партией, и сразу же, инстинктивно и безоговорочно, признали друг друга «своими».

Глава этой маленькой семьи — Кекс. Именно он появился первым из дружной тройки. Самой судьбой или, если быть точнее, очередностью в памяти биопринтера, ему было предназначено стать старшим. Кот солидный, основательный, с небольшим, но весьма достойным брюшком, которое, казалось, красноречиво говорило о его любви к обильной пище и богатом жизненном опыте (которого, впрочем, у Кекса было всего минуты на три, не больше). На груди у него красовалось аккуратное белое пятно, поразительно похожее на бабочку. Этот маленький штрих отличал Кекса от прочих отпечатанных сородичей. Кот грациозно сел на задние лапы, неторопливо облизнул переднюю и внимательным, оценивающим взглядом окинул новые владения — куст сирени, корзину с бельём, гудящий рядом загадочный ящик со светящимися диодами. Во взгляде Кекса совершенно отчётливо читалась взявшаяся откуда-то мудрость и полная готовность нести ответственность за тех, кто появится следом за ним.

Следом материализовалась Карамелька. Изящная кошечка с шерсткой цвета осенней листвы и большими, круглыми, будто абрикосовые косточки, глазами, в которых плескалось неуемное любопытство. Едва появившись на свет, она сразу же сорвалась с места и погналась за солнечным зайчиком, отражавшимся от стеклянной панели принтера. Правда, в азарте погони Карамелька налетела на стоявшую поблизости бочку с дождевой водой и чуть не свалилась внутрь. Хорошо, что Кекс оказался рядом и в последний момент придержал её лапой за загривок. Отпечаталась кошечка Карамелька с небольшим, но обаятельным дефектом: самый кончик ее пушистого хвоста оказался белоснежным, будто его аккуратно обмакнули в сметану. Гордо подняв хвост с белым кончиком, точно победный флаг, Карамелька побежала исследовать полянку и пересчитывать встречающихся по дороге насекомых: важного майского жука, вытянутую стрекозу и суетливых муравьев, которые маршировали целой колонной.

Завершала трио Царапка. Самая маленькая из троицы, эта кошечка обладала самым решительным и бескомпромиссным характером. Её напечатали последней, и, кажется, к этому моменту принтер слегка подустал — одно ухо у Царапки оказалось чуть более приподнятым, чем другое, отчего у неё было вечно удивленное или, в зависимости от ситуации, возмущенное выражение мордочки. Ее взгляд исподлобья недвусмысленно обещал крупные неприятности любому, кто посмеет усомниться в авторитете этого маленького дерзкого создания.

Оглядевшись, Царапка уверенно потопала к Кексу и решительно ткнулась лбом ему в бок, ища защиты и подтверждения, что она — часть стаи. Кекс многозначительно мурлыкнул, аккуратно обнял её лапой и негромким требовательным мявом подозвал к себе Карамельку, которая в этот момент с большим интересом уже разглядывала узкую темную норку под забором и явно раздумывала, не стоит ли исследовать её поглубже.

— Мяу, — сказал Кекс тоном, не терпящим возражений, что на кошачьем языке, вероятно, означало нечто вроде «семья держится вместе».

Карамелька, разочарованно вздохнув, отступила от норки и послушно потрусила к брату и сестре. Так, под тихое, методичное гудение утерянного в зарослях аппарата, который, не зная усталости, продолжал штамповать всё новых и новых рыжих обитателей сада, родилась дружная кошачья семья.

К вечеру того же дня коллективный сад «Авиатор-42» было не узнать. Рыжие коты обнаруживались решительно повсюду: на крышах сараев, в теплицах между грядками с помидорами, на детской площадке, где они с азартом гоняли найденный мяч. Один кот даже спрятался в туалете председателя товарищества Николая Петровича и громко шипел, когда кто-нибудь пытался войти. Николай Петрович слыл грозой всех дачных нарушителей, запросто решал все садовые споры, но никак не был готов к борьбе с внезапным нашествием котов.

— Тридцать лет слежу за порядком в этом саду, — недовольно бормотал Николай Петрович, безуспешно пытаясь выгнать рыжего наглеца веником из-за унитаза. — Заборы мерил, самовольные пристройки сносил, а тут какая-то кошачья оккупация!

— Пф-ш-ш-с-с-с! — рыжий комок возмущенно фыркнул, выгнул спину и еще глубже забился в угол.

— Коля, ты его словами не выгонишь, — спрятавшись за угол веранды, заметила супруга Николая Петровича, Валентина. — Тут еда нужна. Кошачья.

Эта простая мысль погнала председателя в магазин за кошачьим кормом. Учуяв «Телятинку по-деревенски», кот, наконец, согласился переехать из туалета на веранду к радости всей семьи Николая Петровича. Спустя полчаса председатель, вымотавшись от борьбы с рыжими пришельцами, сладко спал в гамаке. Там же раздавалось глухое, ритмичное тарахтение кошачьего моторчика — прямо на животе Николая Петровича расположился рыжий хулиган, который явно заключил перемирие на вкусных и выгодных условиях.

Слухи о происхождении котов множились и передавались от соседа к соседу быстрее, чем сообщение о предстоящих заморозках. Кто-то уверял, что коты прибыли на международную кошачью выставку и, взломав контейнер, сбежали прямо из грузового отсека приземлившегося самолета. Кто-то шёпотом поговаривал про инопланетян. Одна особенно впечатлительная дачница была абсолютно убеждена, что коты сами переселились из города, выбрав их экологически чистый сад. Она уже прикидывала, сколько котиков сможет приютить в своем и без того тесном домике.

А вот дядя Петя с четвёртого участка, бывший инженер, отнесся к ситуации со всей возможной научностью. Он бродил между грядками с блокнотом, аккуратно отмечая крестиком места, где были замечены хвостатые. Спустя час он собрал соседей и важно объявил, что рыжие коты — результат секретного эксперимента военных, а сам посёлок теперь находится под наблюдением спутников и с минуты на минуту тут будет введен карантин. Соседям он посоветовал при появлении военных вести себя естественно или экстренно эвакуироваться, желательно в другой город.

Но, разумеется, никто — даже сам зоркий председатель Николай Петрович — так и не заметил в зарослях сирени на самой окраине сада тихо гудящую плетеную корзину с неприметным ящиком внутри, из которого продолжали то и дело появляться новые рыжие жители. «БиоТворец 3000» трудился без устали, добросовестно выполняя заложенную в него программу. Где-то в далеком зарубежном аэропорту профессор Прохоров, выйдя из белоснежного самолета, с недоумением обнаружил пропажу чемодана и жаловался стюардессе, что забыл его дома по рассеянности. Он шутливо прокомментировал отправленную супругой новость о нашествии рыжих котов на коллективный сад, даже не подозревая, что виновницей разворачивающейся КОТОстрофы стала его собственная рассеянность и удивительное происшествие с его потерянным гениальным изобретением.

Наступили сумерки, сад постепенно затихал: где-то ухнула сова, зашуршал в траве спешащий по своим вечерним делам настороженный ёж, а с дальнего участка донёсся тихий скрип старых качелей, которые раскачивал вечерний ветер. Где-то в вышине зажглась первая звезда, а под раскидистым кустом сладко пахнущей сирени устраивалась на ночлег тёплая кучка из трех мягких, рыжих комочков. Кекс, Карамелька и Царапка ещё не знали, что за пределами этой пахнущей сладкими цветами и свежескошенной травой поляны существует огромный мир, полный приключений.

Им только предстояло узнать, что такое дождь и почему от него так неприятно намокает шерсть; как опасна собака с соседнего участка, вечно рвущаяся с цепи при виде кошачьего хвоста; насколько восхитительно, невероятно, головокружительно вкусны бывают сосиски, если их удаётся стащить со стола; и, наконец, как правильно и с толком использовать старый продавленный диван, стоявший в углу веранды. Ведь для настоящего кота это не просто предмет мебели, а сразу и боевая территория, и трон, и наблюдательный пункт.

Все невероятные истории, которые произойдут дальше с нашими новыми знакомыми, рыжими пушистиками, вы прочтете совсем скоро. Добавляйте текст в закладки, а книжку — в библиотеку. До встречи в следующее воскресенье, когда Кекса, Карамельку и Царапку ждёт их первое кошачье приключение.