Они живые

Хитрые тапки

Со стороны казалось, что это довольная улыбающаяся морда, которая вальяжно валяется на полу, высунув язык и разглядывая мир нашитыми круглыми глазами. Забытый тапок смотрел на свою пару, деловито оставленную около тумбочки.

Из коридора раздалось сопение, недовольное бурчание и цокот когтей по паркету.

– Кыш, – раздался из-под одеяла сонный голос, что всегда являлось началом занимательного путешествия.

Собачьи зубы ухватили мягкий тряпочный задник, и, болтая им из стороны в сторону, псина направилась дальше, по ночам разминая затекшие лапы.

О, это было время приключений! Быстрый полет в невесомости, свободное падения и невероятные кувырки в воздухе с фигурами высшего пилотажа. Загадочный квест по квартире с прятками под столом, нахождением своей добычи и болтанием ее из стороны в сторону. Еще пара ошеломительных пируэтов в мягком ночном свете и довольный путешественник приземляется на пол, с трудом переводя дыхание от нахлынувшего счастья.

Громкий неприятный писк будильника прорезал утреннюю тишину. На пол спустились босые ножки, нашаривая тапки. Резкое движение и легкая домашняя обувь отправляется в мрачную темноту.

– Да куда все время убегает этот тапок?! – в сердцах воскликнула она, свесившись и заглядывая под кровать.

Водопад длинных темных волос закрывал неяркий утренний свет, мешая вообще что-то там обнаружить. Пошарив рукой, она ухватила беглеца, игриво ухмыляющегося у стены, куда сама же его отправила несколько секунд назад.

Шлепая по полу в одном тапке, девушка подошла к компьютеру проверить почту. Хотя кто бы ответил на письмо, отправленное в три часа ночи, если сейчас было только ранее восьмичасовое утро. Развернувшись к выходу из комнаты, она увидела его.

Посреди коридора лежала вторая веселая морда. Сквозь полуприкрытые ресницы можно было даже подумать, что объявившаяся пропажа весьма довольна своим ночным путешествием и вовсе не спешит возвращаться к хозяйке.

– Серьезно, куда вы все время сматываетесь по ночам? – возмутилась она спросонья, не обращая внимания, что обращается к тапкам.

Не получив ответа, вдела босую ногу в найденную пару и поплелась к шкафу на поиски следующей части своего гардероба. На ножках улыбались хитрые путешественники, предвкушая следующее ночное приключение.

Кровожадные пассатижи

– Лида, где у тебя пассатижи, – раздался голос из кухни. – Не получается раскрутить этот кран, резьба не поддается.

Когда в тумбочке выдвинули нижний ящик, солнечный лучик лениво скользнул в темноту, сверкнув на зазубренных хищных стальных гранях. Из него на протянутую руку смотрел с прищуром стальной глаз с узкой щелью зрачка.

– Только осторожнее, они кусаются, – раздалось запоздалое предупреждение из комнаты.

Сильные зазубренные челюсти очень быстро примерились к зазевавшейся добыче и, разжав стальные рифленые фиксаторы, клацнули по пальцу. Мягкая подушечка пришлась им по вкусу, а жёсткий ноготь, с другой стороны трофея, внёс разнообразие в сегодняшнее меню. Ох, как же они устали пылиться в этом темном ящике, как чесались узкие поперечные борозды. Однажды сгоряча даже хотели прикусить эту тощую длинную отвёртку, так гармонично бы расположившуюся в круглых прорезях. Ммм. Но проворная яркая чертовка выкрутилась и закатилась подальше под перезвон каких-то мелких шурупов, разбросанных на дне ящика.

– Что ты такое... – он хотел продолжить "говоришь", только вот сомкнувшиеся плоские челюсти не дали закончить.

Мужчина выдернул руку из ящика и потряс кистью, видя, как на подушечке пальца отпечатались короткие горизонтальные бороздки. Он заглянул внутрь и готов был покаяться, что отражающий от шарнира пассатижей свет больше всего походит на подмигивающий глаз.

– А я предупреждала, – рядом с сидящим на корточках мужчиной появились длинные стройные ножки в шортиках и смешных тапках.

– Лида, что ты такое говоришь, – на этот раз ему удалось закончить. – Не живые же они, чтобы кусаться?

Он подхватил пассатижи за рукоятки, сжимая и разжимая их в ладони, и направился в кухню. Глядя на инструмент у себя в руках, напоминающий пасть аллигатора, мужчина пришёл к самому очевидному выводу – просто не глядя запихнул руку именно к ним в фиксаторы, вместо того чтобы сразу схватить за рукоятки.

Гайка на кране никак не хотела отвинчиваться, а инструмент настолько залежался без дела, что мгновенно вгрызся в нее удобно расположив в прорезь челюстей. Какое наслаждение снова чувствовать этот металлический вкус и аромат, и утолять свою жажду перегрызть что-нибудь, перетереть или сжать до одури, чтобы почувствовать свою силу, и как под резцами клацает побежденная добыча. Хотя тот мягкий палец тоже был ничего, но не идёт в сравнение с пальчиками хозяйки. Она думает, что научилась их хитро прятать и отдергивать, но пассатижи умеют дождаться благоприятного момента.

– Все готово, – крикнул он в коридор, вылезая из-под мойки и разгибая затекшую спину, – иди смотреть.

– Лучше сам иди сюда, – раздалось в ответ. – Мне наконец-то ответили на заявку.

Мужчина покачал головой, положил на столешницу уже не нужный инструмент и направился в комнату.

Лежа на возвышении, пассатижи окинули своим прищуренным глазом кухню. Тихо заскрежетали стальные челюсти в предвкушении новой добычи.

Романтичная чашка

Каждое утро открывается дверца, и шкафчик наполняется светом. Когда-то яркими солнечными лучами, когда-то электрическим неживым излучением от лампы под потолком, когда-то очень рассеянным, еле теплящимся, хмурым светом дождливого утра вперемежку с каким-то бурчанием. Но это было начало дня и ее самое любимое время.

Каждое утро совершался полет с верхней полки на столешницу. В жаропрочную серединку льется обжигающая темная жидкость, заполняя ее почти до краев. Терпкий и горьковатый на вкус черный чай раскаляет глиняные бока, но ей такое нипочем, с ее-то плотными толстыми стенками. И касание мягких губ о краешек, лёгкие, быстрые, чтобы не обжечься. И объятья тонких длинных пальцев, сразу с обоих пузатеньких круглых боков, это, пожалуй, самое любимое.

Утренняя прогулка всегда заканчивается приятной ванной с белой воздушной пеной, мягкими растираниями поглаживающей губки и еще купанием под бегущим водопадом.

А иногда, вообще начинается странный и забавный аттракцион. Под непривычный шум, жужжание и плеск ее начинают щекотать тонкие водяные струйки, заставляя громко смеяться, а потом горячая волна обдает с обода до самого донышка. Ммм, приятно и очень весело.

И дальше весь день только быстрые короткие открывания дверцы и ждать до следующего утра. Хозяйка не пьет чай вечером, только по утрам.

– Эй, это моя чашка, – раздается звонкий девичий голос. – И не заваривай в ней кофе. И в соседней тоже, она вообще из пористой глины.

– И из какой же чашки мне пить кофе? – раздается рассудительный вопрос. – Здесь их всего две.

– Тогда принеси себе свою и пей из нее.

Рядом возникает высокая худая товарка. Яркие узоры на блестящих новых боках, мягкие изгибы узкой тонкой ручки. Хотя округлые пузатенькие формы на этом фоне смотрятся еще более домашними, мягкими и уютными. Это она была столько лет любимицей хозяйки, а не эта новая захватчица.

И самый страшный момент! Глухой удар о дно высокого шкафа, мокрые бока высказывают из заботливых ладошек, кувырок вверх тормашкам, еще один. Тонкие пальчики пытаются поймать, но округлая чашка ускользает, и ужасный полет продолжается, неотвратимо приближая встречу с полом. Удар, звон во всем теле.

– Маленькая моя, – раздается заботливый голосок, и нежное поглаживание появившейся щербинки на самом ободке.

Хотя нет, самое ужасное было в ее жизни потом. Солнечный свет больше не проникал на полку, вечная непроглядная темнота накрывает весь мир. Пыль мелкими, еле уловимыми крохами оседает на стенках, пока не превращается в сплошной серый слой, окутывающий все ее безрадостное существование. Без прикосновений, щекотки, без терпкого запаха свежезаваренного чая. Один сплошной мрак, пустота и одиночество.

Открывается дверца, солнечные лучи высвечивают танцующие в недрах шкафа пылинки.

– Я по тебе скучала, – доносится знакомый мягкий голос, и пальчики смыкаются на пузатых боках.

Льющаяся вода омывает стенки, воздушная пена и губка натирают глиняное тело. И обжигающий поток терпкого горьковатого чёрного чая снова заполняет до краев.

Мягкие объятья ладошками и уже привычное поглаживание подушечкой пальца маленькой щербинки на краешке. Они обе жмурятся от удовольствия.

Важный тренажер

Он был очень важным и заметным, да и как не быть, занимая собой внушительное пространство в полтора метра. Да и располагался на самом видном месте. Как входишь в большой светлый зал, сразу взгляд останавливается на нем. Помимо широкой скамейки и обычного противовеса с закрепленными на нем плитами, у него имелся еще установленный сверху гриф и несколько мелких гантелей, лежащих за поручнями на стойках. Настолько шикарным и универсальным не был ни один тренажер в этом зале, и он всеми металлическими частями чувствовал на себе их завистливые взгляды.

Днем к нему подходили крепкие мускулистые мужчины, мышцы которых рельефными узорами украшали их тела. Раскладывали на скамейке полотенце, и сначала разогревались, беря в руки гантели. Короткие замахи рукой, напряжение мышц под блестящей от пота кожей. Уверенный хват на верхнем грифе, примеряясь к внимательно установленному весу. Вот они тренировались по полной: без передышки, выставляя большой вес, совершенствуя свою форму и приводя в движение скользящие хорошо смазанные сочленения их помощника.

Его тянули, разминали и не давали скучать. Тогда тренажер считал, что он находится именно на своем месте. Там, где ему лежит быть. А однажды стала приходить такая маленькая и хрупкая девушка. Смотревший на нее тренажер сначала думал, что ее тоненькие ручки быстрее сломаются, чем она сможет вытянуть хоть какой-то вес его утяжелителей. Но она приходила с завидной регулярностью, поднатуживалась, старалась. Тренажеру иногда становилось так ее жалко, что он напрягал все свои металлические конечности, стараясь забрать часть нагрузки на себя. Не выдержит же глупышка.

Но это днем он был уважаемым и почтением предметом восхищения. Как только наступала ночь, эти бездельницы–гантельки сразу начинали обсуждения, чьи руки сегодня были самыми сильными или кто сжимал их так крепко, что дух захватывало, и млели металлические сердечки. Когда этот бестолковый и бесконечный поток слов начинала ему надоедать, глава этого безобразия громко шикал на них, и наступала тишина. Только вот без этого шума за его спиной начинали слышаться совсем другие страстные шлепающие звуки, которые издавали тяжелые плиты, лежащие друг на друге. В такие моменты тренажер радовался, что на спине у него нет глаз, да и не открыл бы он их, слыша этих бесстыдников.

Трудовой день переходил в следующий, страстные и болтливые ночи сменяли друг друга, пока в какой-то момент его не погрузили на платформу.

Что это значит – большой, громоздкий, устарел, вместо него можно разместить пару более современных, да и непродуманный он. Платформа вздрогнула и двинулась, выезжая в сторону склада. Тренажер даже подумать не мог, что вот так закончится его жизнь, под градом обидных слов и натужной погрузкой. Тяжело вздохнул, глядя, как его увозят из светлого большого зала и от мелкой смешной глупышки, которая совсем не понимала, как нужно тренироваться.

Мужчина стоял и смотрел на то, как грузчики затаскивают огромную железную махину в квартиру. Хрупкая маленькая девушка порхала впереди и показывала дорогу, а затем провожала в комнату, где будут его устанавливать. Когда тот зашёл в комнату, она уже протирала тренажер тряпочкой и примерялась к выставлению веса.

– И зачем он тебе дома? – мужчина покачал головой, потому что так и не смог уговорить ее не тащить в дом все найденные ей и ставшие ненужными кому-то вещи.

– Мне его жалко, – раздался быстрый ответ. – Не хочу, чтобы он грустил где-то на складе, ожидая, когда от него избавятся.

– Ты же понимаешь, что он неживой, – устало спросил собеседник, потому что она всегда рассуждала о вещах, как о домашних питомцах.

– Хм, - лукаво протянула она и подмигнула. – Ой, забыла сказать, я сегодня еду к подруге и останусь у нее. Так что ты будешь здесь один среди неживых предметов.

Сегодняшней ночью спать оказалось очень беспокойно, потому что из соседней комнаты доносился звон и дребезжание тренажерных блинов и гантелек. И мужчина мог бы поклясться, что услышал пару совсем уж непристойных вздохов.

Стиралка-переговорщик

С шумом, кряхтеньем и пыхтеньем она передернулась и завела такой вой, будто кричат души грешников в аду. А что, сколько усилий нужно приложить, чтобы перекатить всю эту огромную гору вещей. И кто, скажите на милость, скидывает в один присест огромный шерстяной свитер и тонкие кружевные трусики. О каком распределении веса вообще тут может идти речь. Она закатила глаза, ощупывая блестящей рифленой поверхностью барабана то, что сейчас заканчивало стирку.

"И откуда только у этой мелкой берутся эти огромные вещи? Туда ж три таких поместится", – ворчала стиралка делая последний оборот. Глубокий вдох, как делает водолаз перед погружением, и она выталкивает сливающуюся воду. Мокрые вещи свалились комом у нее внутри, переплетясь длинными рукавами в подобие Франкенштейна. Снова тягостный вздох и запускается цикл отжима. Пара тяжелых вязанных свитеров увесисто врезались в бока барабана, будто стараясь сдвинуть его с места и укатиться, как белка в колесе. Но старую огромную машинку, занимающую своим белым металлическим телом почти половину ванной, таким было не пронять. Грохот стал еще громче. Казалось его слышали не только ближние соседи, но и люди этажами так тремя вниз.

Она прикрыла глаза, переводя дыхание, чтобы остановиться и начать раскручивать барабан в другую сторону. Постепенно вода из вещей уходила, выбиваясь от ударов о ребристую поверхность. Первозданный скрученный ком распутывался, освобождая из своего плена пойманные вещи. Машинка вздрогнула в последний раз и издала громкий писк, возвещая мир о своей отлично выполненной работе. Старушка улыбнулась, весьма довольная собой.

К ней сразу подошла хозяйка, открыла дверцу, вытащила влажную одежду, сложив в тазик и упорхнула все развешивать.

– Пожалуйста, отдай мне носок, – раздался рядом мягкий голос.

Худенькая девушка встала на колени рядом со стиральной машиной и заглядывала в ее блестящее нутро. Тонкая рука залезла внутрь и покрутила барабан, проверяя, не прилип ли тот на пластиковые ребра, расположенные на стенках через равные промежутки. Вздохнув, она опять попросила:

– Это его носки, он ругаться будет.

Потянула за резинку-уплотнитель, заглядывая в ее складки.

– Я тебе взамен свой отдам, ну, пожалуйста, – девушка выложила последний козырь.

Крошечный лючок в нижней части большого белого тела скрипнул, и крышка слегка подалась вперед. Девушка обрадовалась, открыла его полностью и там обнаружила большой черный носок и какую-то зеленую перламутровую пуговицу. Недоуменно покрутив ее в руках и пытаясь вспомнить, где еще видела такую, хозяйка смешно нахмурила лоб, но потом просто махнула на это рукой.

– Спасибо, – воскликнула она, подскакивая на ноги и вылетая из ванны. – Я все развешу и принесу тебе свой, обещаю.

P.S.

Поворачивая в коридор, она тут же столкнулась большим мужчиной.

– Лида, с кем ты разговариваешь? – спросил он, заключают ее в объятья.

– Она отдала мне твой носок, – с улыбкой в пол-лица, будто пробежала марафон, а не нашла потерявшийся предмет одежды, девушка продемонстрировала свою отвоеванную добычу.

Не успел мужчина ей ответить, как в его ногу врезалось что-то круглое и очень твердое. Он упустил глаза и увидел мелкие толстенькие металлические блинчики для тренажера. Они завозились рядом, а заметив, что набедокурили, быстро свинтили в противоположном направлении, прячась в дальней комнате.

– Моя маленькая ведьмочка, когда будешь читать заклинания из бабушкиной книги в следующий раз, постарайся их творить правильно, – сказал он, но с такой добротой и нежностью, что выглядело это как забота, а не то, что он ее отчитывает. – А то столько живых питомцев наш дом скоро не выдержит.

Его слова сопровождались глухим катящимся звуком производимым мелкими блинчикам, а потом весёлый перезвон, заглушаемый суровым низким бурчаньем, раздался из соседней комнаты.