Она (и) Рыцарь

Глава 1

Внезапно Ведьма почувствовала, как в ледяной клетке её рёбер снова забилось сердце.

Снежная долина растеклась блестящими реками так далеко, что не было ей конца. Очертания горизонта смазывались белой дымкой, незаметно переходя в пасмурное зимнее небо.

Рыцарь брёл сквозь колкую белую пелену, ведя своего уставшего коня в поводу. Чёрная грива заиндевела, сбруя покрылась снежной коростой, а дыхание оседало на морде леденеющей росой. Сам Рыцарь, закутанный в медвежью шкуру, напоминал не человека, а скорее чудовище, скрежещущее доспехом откуда-то из глубин бурого меха.

Немногие решались пройти этой дорогой, а назад не вернулся никто. Рыцарь надеялся, что он будет первым.

Там, на границе дня и ночи, где полыхает зелёный огонь в небесах, поселилась Ведьма. О ней и её жестокости слагали легенды, но никто никогда не видел её живьём. Поговаривали, будто именно она принесла холода в эти некогда благодатные земли, сковав льдом поля и реки, погубив всё живое. Границы её снежного королевства расползались всё дальше, пожирая деревни и сёла, люди бежали прочь, бросая свои дома, и раз за разом в сердце её владений устремлялись отважные рыцари, чтобы повергнуть проклятую, но ни один не вернулся живым.

На исходе седьмого дня Рыцарь увидел вдали снежной пустыни остроконечные башни ледяного дворца. Были ли это горные кручи или же рукотворная крепость, он не мог сказать точно, но Рыцарь не сомневался, что именно там он и отыщет колдунью.

Конь его выбился из сил, не дотянув всего пару вёрст, пал, поверженный вьюгой и голодом. До крепости Рыцарь добрёл в щемящем душу одиночестве, не сдерживая слёз горькой потери. Говорят, что рыцари не плачут, но лишь в окружении иных рыцарей и благородных дам, в снежной пустыне же его слёзы никто не увидит.

Врата, утопленные в ледяной глыбе, показались Рыцарю недвижимыми, но лишь только он приблизился, они медленно, с глухим скрежетом разошлись, впуская нежданного гостя. Ведьма его заметила.

Рыцарь ожидал мрачные тёмные коридоры, по которым ему придётся пробираться наощупь, непролазные горные лабиринты, в которых он бывал когда-то в далёком детстве. Рыцарь ожидал тишину и глубокую непроглядную тьму.

Рыцаря встретил калейдоскоп сверкающих ледяных зеркал. Стоило вратам захлопнуться за его спиной, замок вспыхнул тысячами огней, переливающихся в застывших кристаллах, служивших и стенами, и потолками, и лестницами, и дверьми. И лишь пол был словно русло застывшей реки, змеящейся под ногами волнами, изгибами и порогами.

— Ведьма! — прокричал Рыцарь, и его голос разбился брызгами о хрустальные стены. — Покажись!

Замок дрогнул, змеящийся пол пришёл в движение, увлекая за собой ледяные стены, преломляя свет дивными цветными лучами.

— Кто ты и зачем ты кричишь?..

Голос словно звучал отовсюду и ниоткуда. Рыцарь не сразу понял, что слышит его лишь в своей голове.

— Я пришёл сразить тебя, Ведьма, — ответил Рыцарь чуть тише, будто смутившись.

— Зачем?..

Этого Рыцарь не ожидал. В его представлении злая колдунья должна была всенепременно броситься на него, поражая заклятьями, напуская на него ледяные стрелы и снежных чудовищ, но лишь искры света плясали в бесконечных кристальных гранях.

— Ты... — Рыцарь запнулся. — Ты погубила наши земли своим холодом, Ведьма. Люди страдают, звери мрут. Я пришёл сразиться с тобой, чтобы снять ледяное проклятье.

— Вот как...

В уголке своего глаза Рыцарь едва заметил мелькнувшую тень. Тотчас же обернулся, но увидел лишь сверкающий лёд.

— Да покажись ты уже!

— Смешно. Если б к тебе в дом нагрянул чужак и сказал, что собирается сразить тебя насмерть, чудище, ты бы вышел?..

Рыцарь смолчал, не найдя, что ответить.

Где-то высоко под потолком крохотные кристаллы звенели, переливаясь колокольчиками, будто весь замок смеялся.

— Почему ты звучишь в моей голове? — спросил Рыцарь. — Говори языком человеческим, Ведьма.

— Я не могу.

В глянцевом зеркале льда проступило женское лицо, лишь на мгновение, но Рыцарь успел разглядеть. Бледное, без капли румянца, лишь болезненно алые губы пылали на нём ярким пятном. Прозрачные голубые глаза были пусты, белоснежные волосы водопадом стекали на плечи.

— Не можешь?

— У меня больше нет голоса, он пропал в тот же миг, когда разбилось моё сердце.

— А что...

— ...А что, у ведьм есть сердце? — передразнил голос, а в беспрестанно смещающихся зеркалах вновь промелькнула тень Ведьмы. — Как видишь, больше нет.

Рыцарь последовал за тенью, стараясь не оступиться в движущемся лабиринте и не наткнуться на стены.

— Тогда как его можно было разбить?

— Когда я ещё не была ведьмой. Или не знала об этом.

Внезапно лицо ледяной хозяйки проявилось в зеркальной глади прямо напротив Рыцаря, пустым взглядом впившись в его глаза сквозь узкую прорезь шлема.

— Мой возлюбленный предал меня. Разбил моё сердце, душу и тело. Все мужчины таковы в своей сути.

Рыцарь молчал.

— И когда моё сердце перестало биться, всё вокруг меня превратилось в лёд.

— Но зачем ты весь мир обратила в снежную пустошь?

— Во-первых, не весь. Во-вторых, это сильнее меня. Я думала, что власть моей любви так велика, что её хватит с головою на нас двоих, но её не хватило. Зато боли моей хватило на целое царство.

Рыцарь задумчиво вглядывался в зеркала. Ему более не хотелось убивать злую колдунью, да и злой она ему как будто бы уже не казалась. Но как ему теперь поступить, он не знал.

— Если ты захочешь убить меня, Рыцарь, стены моего дома схлопнутся и раздавят тебя как лягушку, — равнодушно отозвалась Ведьма, словно она не только звучала в его голове, но и слышала его мысли. — А отпускать я тебя не хочу... Мне здесь так скучно.

Оглянувшись по сторонам, Рыцарь понял, что незаметно он оказался заперт в хрустальном лабиринте, вокруг были лишь холодные стены.

— Тогда чего ты хочешь? — шепотом спросил Рыцарь.

Ведьма затихла. Стены застыли, прекратив движение, далекий звон оборвался, и замок погрузился во тьму.

Рыцарь остался один.

Рыцарь не знал, как долго он пробыл во мраке. Устав ждать, он сел посреди своей ледяной темницы, закутался в шкуру медведя и незаметно уснул.

Звон хрустальных колокольчиков пробудил его, нарастая. Открыв глаза, Рыцарь понял, что лабиринт разомкнулся, разошлись зеркальные стены, и далеко впереди распахнулись врата в снежную пустошь.

— Уходи.

Голос в его голове звучал странно, будто равнодушия в нём стало меньше, а на смену ему пришли боль и досада.

— Зачем? — Рыцарь по-прежнему сидел на полу.

— Уходи!

Пол пришёл в движение, потащив Рыцаря навстречу свободе, но он тотчас же вскочил и ринулся прочь от входа, против бурного ледяного потока, сбивая стены и врезаясь в углы.

— Да ты что ли блаженный?!

Ледяные ручьи в ту же секунду застыли, опрокинув Рыцаря. Врата захлопнулись с грохотом, а зеркальные плиты одна за другой смыкались, высекая искры и снежную пыль, покуда Рыцарь не оказался вновь в четырёх стенах, на этот раз тесных настолько, что, спешно поднявшись на ноги, он едва мог вдохнуть.

— Чего тебе надо, смерти?

Голос Ведьмы гремел в его голове. Рыцарь хотел было зажать уши, но не мог двинуть руками, да это ему бы и не помогло.

— Поговори со мной, — прошептал Рыцарь. — Может быть, мы сумеем вместе унять твою боль.

— Что ты можешь, простой глупый рыцарь...

Но стены тем не менее разошлись, давая ему вдохнуть.

— Я могу сострадать, — отдышавшись, сказал Рыцарь. — Что он сделал, этот мужчина?

Лабиринт раскололся на части, осыпав Рыцаря ледяной крошкой, и как только искрящееся облако рассеялось, он увидел Ведьму.

Белая, сверкающая, сама словно сотканная изо льда, она стояла перед ним во плоти. Белоснежные волосы стекали по её плечам, вились вдоль бёдер, теряясь в складках её мерцающего платья, струились по полу, будто бы обращаясь в те ледяные потоки, что приводили в движение стены зеркального лабиринта.

Её глаза были опущены к полу, будто видеть Рыцаря она не хотела.

— Он убил наше нерождённое дитя, а меня бросил в темницу, как только я ему надоела. Я умирала, замурованная в стенах его имения, никем не видимая и не слышимая. Этого достаточно, чтобы ответить на твой вопрос?

Рыцарь молчал.

— Холод окутал меня, смешался с моим безграничным горем и хлынул наружу. Затопил этот дом, затопил все земли от горизонта до горизонта, и я не смогла с ним совладать. Он и по сей день рвётся прочь из моего разбитого сердца, и этому нет конца. Если ты хочешь ответ, как спасти людей от моего холода — у меня его нет.

— Может быть, я смогу растопить твоё сердце? — Рыцарь был необычайно тих, он замер, не в силах отвести взгляд от ледяной колдуньи.

— Ни один мужчина не сможет, — Ведьма склонила голову, и белые локоны с хрустальным перезвоном заслонили её лицо.

Рыцарь вздохнул. Скинул медвежью шкуру, изрядно мешавшую, растянул тугие ремни и стащил шлем со своей головы.

— Но я не мужчина.

Ведьма вздрогнула, и вместе с нею зазвенел весь дворец.

В рыцарских латах, замороженная, раскрасневшаяся стояла высокая русоволосая девица. Потянувшись, она выдернула косу из-за ворота своего глухого доспеха, и та, не выдержав, рассыпалась золотистым пшеном по плечам.

Ведьма подняла голову и смотрела на гостью во все глаза, им не веря.

— Твой возлюбленный предал тебя, но предают не все, — она с видимым трудом улыбалась потрескавшимися от мороза губами. — Ты замёрзла здесь во льдах одна, взаперти, ненавидящая целый мир, но у тебя тоже есть выбор. Ты можешь уйти отсюда, и твоё сердце растает.

— Я не могу уйти, — голос по-прежнему звучал лишь в голове Рыцаря.

— Можешь, кто тебя остановит, ты же колдунья.

— Я прикована к этому замку навечно, — Ведьма собрала свои длинные локоны в две белоснежных реки. — Это моё проклятье, эти волосы, они и есть холод. Они и есть лёд, тот, что двигает стены замка, они и есть снег, что покрывает равнины. Я здесь такая же узница, как и земли, прожжённые стужей.

Рыцарь-девица со всё той же улыбкой достала из ножен короткий клинок.

— Нет ничего невозможного.

Ведьма застыла, не двинувшись с места, всё так же держа локоны в вытянутых руках. И тотчас же острый клинок рассёк белоснежные реки, со звоном опавшие вниз.

Ледяной дворец загудел, пол под ногами пошёл сетью трещин, заскрежетали зеркальные стены, готовые лопнуть в любую секунду.

— Сейчас же уходи, ты умрёшь! — внезапно вскрикнула Ведьма. Хрипло, надтреснуто, сама от себя не ожидавшая, своим собственным давно позабытым голосом.

Рыцарь-девица вместо того, чтоб бежать, в два шага приблизилась к Ведьме и закрыла её от осколков.

Лопнули зеркальные стены, разлетевшись сверкающей крошкой. Незыблемая твердь рухнула, будто её и не было.

Внезапно Ведьма почувствовала, как в ледяной клетке её рёбер снова забилось сердце.

Изумрудный огонь, плавящий лёд, объял и её, и Рыцаря, и земли, затопленные мерзлотой, и осветил тёмные небеса. Пламя пылало всего лишь пару недолгих мгновений, но им двоим они показались вечностью.

От земли шёл пар, словно кто-то растопил гигантскую баню, и там, в самом её сердце застыли Ведьма и Рыцарь. Под их ногами проступала земля.

— Я же сказала, что нет ничего невозможного, — Рыцарь-девица улыбалась, прижимая к себе изумлённую Ведьму.

На щеках колдуньи алел неровный румянец, а в глазах плескался изумрудный огонь.