Олтар и Капчи

Глава 1

Садитесь ближе, дети, садитесь ближе. Голос у старика уже не тот: нынешний шёпот вы не расслышите, если будете прятаться за спинами товарищей. Садитесь ближе, а самые малые пусть устроятся у старика на коленях.

Сегодня я расскажу вам сказку о Втором Сходе Воды. О том самом Сходе, после которого наш мир стал таким, каков он есть. Слушайте же внимательно и запоминайте. Когда сами состаритесь, будете рассказывать эту сказку внукам. Не хотите же вы её позабыть и предстать дураками.

Некогда, тысячелетия назад, весь наш мир был под водой. Одно лишь бескрайнее море, гладкое и спокойное, без единой волны. Огромное водное зеркало.

Но зеркало было не без дефекта. В самом его центре из воды торчал остров размеров столь крошечных, что на нём не поместилась бы и наша избушка, а ведь избушка наша тесная, сами знаете. И рос на том острове дуб, вцепился корнями в землю и размахнулся ветвями. Высок был дуб, широка его крона – дожил бы дуб до наших дней, стал бы королём среди деревьев.

А на дубе жил бельчонок, маленький непоседа, шныряющий по стволу верх и вниз. Днями напролёт лазил зверёк по дереву, сочинял песни и собирал жёлуди. Некому было позариться на урожай – все до единого жёлуди принадлежали бельчонку.

Но вы же знаете пушистых жадин.

Без устали срывал бельчонок жёлуди и нёс к себе в дом, напевая, какой он предусмотрительный. Набивал битком дупла, хвалясь в куплетах, какой он запасливый. Заполнял одно хранилище за другим, воспевая свои старания. Складов стало так много, что не съесть до конца жизни. Но не прекращал трудиться бельчонок, равно как не прекращал сочинять новых песен.

Прошли годы, и закончились дупла на дубе, закончились норы под корнями его. Бегал бельчонок по дереву, и некуда было спрятать ему очередной жёлудь. Понял тогда рыжий сквалыга, что исчерпаны тайники на острове. Спустился он тогда к воде и устроил себе отдых, поедая запасы да распевая песни. С набитым ртом получались у него песни невнятными, но не было вокруг слушателей, а потому певец не смущался.

И однажды море переменилось. Увидал бельчонок то, чего не случалось ранее – по воде пошла рябь, впервые исказилось море складками, бьющими по берегу. Удивился островной обитатель. Кто мог всполошить водную гладь? Кому вздумалось плавать по бескрайнему морю?

Разозлился сперва бельчонок, нахохлился и свёл брови. Мнил он себя единственным живым существом этого мира, владыкой всех земель и богатств. Но вскоре поутих горделивый царёк и смекнул, что иная живая душа станет ему другом и благодарным слушателем. Столько песен сочинил он, но некому было восхититься красотой его рифм.

Отгрыз бельчонок несколько веточек дуба и сплёл из них лодку. Нагрузил желудями про запас и отчалил. Взял он курс на север, откуда расходились круги по воде, грёб энергично, а потому плыл быстро. Был бельчонок от природы неугомонным, так что грести мог без устали.

Но мир был огромен, а тот, кто пустил рябь по воде, обитал на самом краю его. Долгие месяцы длилось плавание, но вот увидел морячок гигантскую гору на горизонте. Та возвышалась над водой и удивляла правильными чертами. Рябь расходилась от неё во все стороны, и если навострить глаз, можно было разглядеть, что скала движется. Лениво, по версте за сутки, ибо некуда было ей спешить.

Бельчонок приблизился к скале, безжизненной и пустой: не видно было на ней ни дерева, ни травинки. Но мореплаватель встал в своей жалкой лодчонке и приветствовал хозяина той скалы. Всю жизнь бельчонок упражнялся в пении, а потому голос его был громогласным для такого-то малыша. На всю округу разнеслось его приветствие, но на скале не показалось ни одного обитателя.

Вместо этого вскипело само море.

Задрожала водная гладь, вспучились толщи, исходя волнами. Закрутило дубовую лодчонку, вцепился бельчонок в борта, дабы не свалиться в клокочущее море. Ещё недавно лёгкая рябь казалась мореходу немыслимой, а сегодня уже вода громоздилась горами.

Долго бушевала стихия, но смиловались страшные волны, угомонились водные массы, расступившиеся перед владыкой севера, всплывшим на поверхность. Им оказалась исполинская акула, чей плавник бельчонок принял за гору. Чудище показало зубы, острые и громадные, настолько, что дуб в центре мира застрял бы между ними, словно кусок пищи.

Обомлел мореход, узрев исполина. Готов был проститься с жизнью, но осознал вдруг, что не собирается акула губить его. Не желала глотать незваного гостя, а лишь разглядывала с любопытством букашку, нарушившую её покой.

Хитёр был бельчонок и смекнул, что обдурить сможет исполина. Вновь приветствовал он акулу, назвавшись царём срединного мира, владыкой всех дубов и желудей на земле. Громко звучали слова хвастунишки, но не были ложью, ибо был тогда на земле всего один дуб.

Исполин вежливо приветствовал бельчонка и назвался сам. Пусть был он огромен и страшен, не было у него громких титулов и званий, а лишь имя Олтар. Предложил малютка исполину дружбу, на что тот согласился.

Обрадовался бельчонок обретённому другу и решил порадовать того своими песнями. Затянул он лучшие свои куплеты, пел с усердием и чувством. Не жалел он истинных шедевров из своей коллекции: спел о том, как собирал жёлуди, как складывал их в дуплах, как восхищался потом закромами.

Но Олтар прервал певца. Несколько часов он слушал, не мешая беличьему таланту. Решил малютка, что защемило сердце у исполина, что тронул он чёрствую акулью душу. Но услышал от Олтара совсем иное. Опостылели ему куплеты бесталанные, надоели темы скучные, обрыдли рифмы нескладные, утомило пенье бездарное. Дал он шанс певцу раскрыть себя, но услышал лишь горлопана потуги. Ценил Олтар честную дружбу, а потому высказал всё как есть.

Для Олтара был бельчонок столь крошечным, что не разглядел исполин вздыбленной шерсти и бровей нахмуренных. Затаил обиду певец – думал он угостить друга желудями, но передумал, услышав дурные слова в свой адрес.

Олтар же был хорошим другом, и посоветовал бельчонку отправиться на юг да отыскать там, на краю света, другого исполина – Капчи. Объяснила акула, что вкус у Капчи не такой изысканный и что могут прийтись по душе ему песни малютки. Скрасит тогда певец одиночество южного исполина и отыщет себе благодарного слушателя.

Обрадовался этому мореход и тотчас развернул лодчонку. Простившись с Олтаром, поспешил он на юг, где уж точно оценят его по заслугам, где уж точно снискает он славу и рукоплесканья.

Быстро плыл бельчонок на север, но на юг понёсся и того быстрее. Рассекала его шлюпка море да оставляла пенистый след позади. Решено было есть на ходу, а спать лишь час за ночь, только бы поскорее очутиться на краю света. Упорен был мореход, потому не прошло и полугода, как достиг он цели. Добрался туда, куда и было сказано, вот только не встретил никого. Ни исполина, ни плавника его над водой, ни звука.

Окликнул тогда бельчонок хозяина южных вод, позвал Капчи по имени и попросил ответить гостю. Вновь дрогнуло и вспенилось море, выпуская из пучины колосса, лишь немногим уступающего Олтару. Поднялся со дна краб столь огромный, что клешнями мог бы дотянуться до Луны. Оказался Капчи таким лежебокой, что тело его покрылось водорослями, илом и ракушками, а смрад стоял такой, что не сдержался бельчонок и заткнул нос лапкой.

И пусть облик исполина был неопрятным, но манеры его оказались безупречными. Вежливо приветствовал Капчи гостя и кланялся ему как равному. Поклялся краб в вечной дружбе и получил в ответ такую же клятву. Тоскливо было исполину прозябать на дне морском, так что радовался он необычайно собеседнику крохотному. Поспешил бельчонок спеть для Капчи, на что исполин тотчас согласился.

Затянул бельчонок песню, выбрав лучшее из сочинений. Он старался стократ сильнее, чем в гостях у Олтара, вкладывал больше чувств, да и Капчи был менее придирчив к музыке, нежели собрат. Однако вонь от краба оставалась невыносимой, посему бельчонку пришлось петь с зажатым носом. Ясное дело, что песни от этого стали дрянными и разочаровали даже неискушённого исполина.

Капчи ценил честную дружбу и высказал своё негодование. Развёл краб клешнями, бессильный смягчить суровую оценку. Вновь насупился бельчонок, не признанный никем, вновь затаил обиду.

Посоветовал Капчи плыть песняру на север, где тот отыщет Олтара. В нём можно найти благодарного слушателя, обходительного, кто не выскажет резкой критики.

Не стерпел бельчонок сущего издевательства. Как смеют эти дылды отсылать его друг к другу, насмехаясь над талантом истинным? Самолюбие было уязвлено, а потому требовало отмщения. И решение нашлось моментально. Заявил бельчонок, что уже бывал в гостях у Олтара, что обменивались они песнями и состязались в красоте рифм.

Удивился этому Капчи и спросил, какие же песни исполнял Олтар. Бельчонок тотчас затянул бодрый мотив. Пусть рифмоплёт из него был никудышный, пусть голос его не отличался красотой, но у негодника был острый ум и способность сочинять на ходу. Выдумал он, будто Олтар пел о худых ногах Капчи, о его кривых клешнях, о поступи медлительной и вони омерзительной. Что, мол, глаза навыкате у южной горемыки-то.

Капчи злобно щёлкнул клешнями и опустился на морское дно. Вознамерился исполин отомстить за обиды северному соседу, для чего отправился к нему на край света. Весело сделалось рыжему проказнику, затянул он злорадную песню о том, как обдурил одного обидчика и стравил с другим. Разлёгся он в лодке и устроил пир желудями. Долго тешил он и брюхо, и своё самолюбие, как вдруг лодку его понесло течением.

Где-то далеко на севере схлестнулись два исполина. Не стал Капчи размениваться на разговоры, а сразу ущипнул недруга клешнями. Олтар же укусил обидчика, расцарапав зубами вражеский панцирь. Устроили исполины жаркую битву, но не могли нанести друг другу серьёзного вреда.

Зато весь мир познал вражду исполинов. Пока они сидели на разных концах света, сохранялось равновесие. Но стоило обоим оказаться на севере, как мир накренился. И полилась тогда вода через край, выплёскиваясь в никуда. Хлынуло море, как из бочки опрокинутой, начался так Первый Сход Воды и продолжался до тех пор, пока не кончилась склока исполинская.

Вернулся Капчи к себе домой со следами зубов на панцире. Горд был при этом краб и похвалялся, как восстановил свою честь. Восхитился бельчонок отваге исполина, но поспешил вернуться домой, пока не выяснилась каверза его гнусная. Повёл он лодчонку на свой остров, и тяжело дался ему путь, потому как на море разыгрались волны. Растревожили исполины дракой своей водную гладь, разбушевалось море и успокаиваться не собиралось.

Но был бельчонок упорен и добрался до родного острова. Однако глазам его предстало удивительное: вместо крохотного клочка земли увидал путешественник гору до небес с дубом на вершине. Так много сошло воды, что обмелело мировое море на целую версту.

Взбеленили море, обнажили горы! Да что позволяют себе эти исполины бестолковые! Не стал терпеть бельчонок и поплыл вновь на север. Решил он, что заслужили гиганты взбучки, и устроить её должны друг другу. Пересёк мореход буйное море, отыскал плавник Олтара и призвал акулу на поверхность. Рассказал исполину, будто сидит Капчи на юге и сочиняет песни о враге своём. О том, как щипал его клешнями, как пихал его ногами, как Олтар безумно глуп, Капчи выбьет ему зуб.

Разъярился Олтар. Оно и понятно: битва шла на равных, а краб возомнил себя победителем. Махнув хвостом, понёсся исполин на юг, где накинулся на негодяя. Но от этого мир лишь накренился в другую сторону, ещё больше воды хлынуло в пустоту, ещё сильнее вспенилось море. Начался Второй Сход Воды, что затмил собой Первый. Дольше прежнего сражались исполины, но, как и прежде, почти друг другу не навредили.

Вернулись по концам своим, уравновесили мир. Недоволен был бельчонок, что мало досталось исполинам, но продолжать вражду их не было возможности. И без того превратилось море из гладкого зеркала в штормовые просторы. Безбрежное поле его усеяли острова, меж которыми вилять пришлось дубовой лодочке. С трудом добрался проказник до родного края, ставшего уже не горой, а целым континентом.

Ступил бельчонок на сушу и увидел гору на горизонте. Так далеко, что могучий дуб на вершине не разглядеть. Вздохнул бельчонок, ибо обернулись против него же все происки коварные. Побрёл он к родному дубу, к закромам своим в дуплах.

Но внезапно осенило бельчонка. Пока шёл он домой, встречал по пути тысячи нор. Конца-краю не было местам, где можно спрятать желудей про запас. Обрадовался тогда бельчонок и побежал к горе, взобрался по её утёсам, нарвал желудей и спустился к подножию, где укрыл запасы в земле. Вновь вернулся жадина к любимому делу, вновь стал запасаться сверх меры, вновь затянул старые песни.

И таскал он жёлуди по всему континенту, и прятал их в норах, и прорастали дубы новые, становясь первыми в мире лесами. И рад был этому бельчонок, так как появятся у него новые дупла и новые жёлуди.

Знайте же теперь, дети, как земли наши поднялись из моря, и как разрослись на них леса дремучие. А кто внимательно слушал, тот вспомнит, что самый первый дуб, что на вершине горы, до наших дней не дожил. Но как так вышло – это уже тема для другой сказки.