Огненный Цветок и Спящая Принцесса

Глава 1

«Огненный Цветок и Спящая Принцесса» — это новая сказка в мире знакомых с детства сюжетов, но с неожиданным поворотом. Юная героиня Жасмин — не избалованная особа и не храбрая воительница. Она обычная деревенская девочка с веснушками на носу и вечно спутанными волосами. Единственный её дар — чуткое сердце. Когда всё королевство погружается в сон из-за старого проклятия, которое не смогли снять ни королевские маги, ни феи, именно Жасмин просыпается в своём домике на окраине.

Вместе со щенком, который боится собственного лая, и филином, который считает себя великим философом, она пробирается через Шепчущий лес, где ветки повторяют чужие обиды, через Мост Забытых Имён и оказывается в замке, где время остановилось. Там её ждут три испытания: Ключ Правды (который нельзя выковать, можно только вымолвить), Ключ Смелости (который отпирает страх) и Ключ Любви (самый маленький, но самый тяжёлый). Главный антагонист — не дракон и не злая мачеха, а сама Тень старого сказочника, который когда-то забыл, что у каждой сказки должно быть доброе сердце.

Сказка учит тому, что самый ценный цветок растёт не в королевском саду, а в груди у того, кто умеет прощать.

Часть первая. Где живёт последний смех

Глава 1. Девочка с дырявым карманом

В одном королевстве, название которого никто уже не помнил, потому что все жители звали его просто «Наше королевство», жила-была девочка. Её звали Жасмин. И если вы подумали про принцессу с таким же именем, то ошиблись. Принцессы не бегают босиком по утренней росе, не прячут в кармане лягушат и не пахнут свежим хлебом и репейником.

Жасмин пахла именно так.

— Жасмин! Опять ты потеряла башмаки! — кричала мама из окна их маленького домика, крытого соломой, которая вечно норовила свалиться курам на головы.

— Я их не теряла, мама, — отвечала девочка, выныривая из куста сирени. На голове у неё красовалось воронье гнездо (пустое, к счастью для ворон), а на левой щеке — свежая царапина. — Они просто… ушли гулять. Башмакам тоже нужен свежий воздух.

Мама вздыхала. Вздыхала она часто, но беззлобно, как нагретый на солнце самовар.

Жасмин было одиннадцать лет. Росту в ней было немногим больше, чем у полевого колокольчика, зато веснушек — как звёзд на небе в хорошую погоду. Глаза у неё были цвета лесного ореха, а волосы — цвета спелой пшеницы, но всегда растрёпанные, будто в них играл озорной ветер. Самый главный секрет Жасмин заключался в кармане. Не в том, который на юбке (он был дырявый и постоянно терял монетки), а в том, который внутри. Невидимый карман, куда она собирала всё, что другие не замечали.

— Что ты там собираешь опять, странная девочка? — спросил однажды филин по имени Мудран. Он сидел на заборе и делал вид, что читает газету (на самом деле это был прошлогодний лист лопуха).

— Смешинки, — серьёзно ответила Жасмин. — Видишь, как солнце прыгает по лужам? У каждой лужи свой смех. У глубоких — басовитый, «буль-буль-буль». У мелких — звонкий, «тинь-тинь». А вон та, что в колеи от телеги, вообще хихикает, как маленький поросёнок.

Мудран округлил свои жёлтые глазищи (филины умеют округлять глаза так, что они становятся похожи на тарелки).

— Глупости, — проворчал он, хотя в душе ему очень хотелось тоже послушать, как смеются лужи.

— А вот и нет! — возразила Жасмин. И высыпала из невидимого кармана на ладонь горсть… ничего. Но Мудран вдруг явственно услышал, как рядом кто-то тихо, радостно засмеялся. Это смеялся лист лопуха, который филин считал газетой.

С того дня Мудран признал, что в девочке есть что-то необычное. И хотя он никогда в этом не признавался вслух, стал её верным другом. А друзья в сказках бывают даже важнее, чем волшебные палочки.

Глава 2. О чём молчит старый ворон

В то утро всё началось с тишины. Обычно королевство просыпалось с грохотом — кузнецы начинали стучать, мельницы скрипеть, петухи орать, дети плакать, собаки лаять, и даже сеньор Багет, главный кондитер, покрикивал на свои круассаны: «Не смейте подгорать!» Но в это утро было тихо.

Жасмин вышла на крыльцо и прищурилась. Солнце висело на небе, как натёртая медная тарелка, но не грело. Ветер дул, но не шевелил листья. Даже её любимая корова Зорька не мычала, а только жевала что-то задумчиво и грустно.

— Мам, — позвала Жасмин. — А где все?

Мама стояла у калитки и смотрела на дорогу, ведущую к королевскому замку. Дорога была пуста. Совсем пуста. Даже муравьи и те замерли на своих муравьиных тропах.

— Не знаю, доченька, — тихо сказала мама. — С утра приходил точильщик ножей. Сказал, что в замке… что-то случилось. А потом он тоже замолчал и ушёл в сторону леса. И больше никого.

Тут с неба спланировало что-то чёрное и тяжёлое. Это оказался старый ворон с седыми перьями на голове и глазами мудрыми, как три пересохших колодца. Он сел прямо на перила крыльца и вымолвил человеческим голосом (потому что в старых сказках вороны иногда так умеют):

— Беда, Жасмин. Большая беда.

— Какая? — Девочка не испугалась. Она подошла к ворону и протянула ему горбушку хлеба, которую всегда носила с собой в… дырявом кармане? Нет, в этот раз в цельном.

— Принцесса Аврора, — каркнул ворон, глотая хлеб. — Ей исполнилось шестнадцать лет. И по древнему проклятию, которое злая фея, забытая на крестинах, произнесла много лет назад, она уколола палец о веретено и уснула. Уснула не одна. Вместе с ней уснуло всё королевство. Король с королевой — прямо за обеденным столом. Повар — над супом. Стража — у ворот. Даже мыши в подвалах. Все. Кроме…

— Кроме кого? — спросила мама, побледнев.

— Кроме тех, кто не был в замке в тот час, — ответил ворон. — И кроме тех, в ком горит Огненный Цветок. Так говорят древние свитки. Жасмин… я прилетел к тебе, потому что чувствую. Ты — последняя надежда. Ты не спишь. Ты слышишь смех луж и видишь невидимое.

Жасмин почесала затылок. Из её волос выпала прошлогодняя шишка.

— А что такое Огненный Цветок? — спросила она.

— Его нельзя потрогать, — сказал ворон. — Его можно только носить в сердце. Это способность не сдаваться, когда всё вокруг уснуло. Способность верить, даже когда вера сама легла спать.

— Звучит вкусно, — сказала Жасмин, хотя совсем не поняла. — А кто разбудит принцессу? Там же должен принц? По всем сказкам — принц.

Ворон каркнул так громко, что с крыши слетела черепица.

— Все принцы уснули. В гостях были. На рыцарском турнире. Все до единого. И принцессе нужен не поцелуй, Жасмин. Ей нужен Огненный Цветок. А он, по слухам, растёт в самой глубине спящего замка, в комнате, которую отпирают три ключа.

Мама обняла дочь так крепко, что у Жасмин захрустели рёбра (хорошо, что не сильно).

— Ты никуда не пойдёшь, — сказала мама. — Ты ребёнок. Ты боишься темноты. Ты плачешь, когда наступаешь на улитку.

— Мама, — тихо сказала Жасмин. — А улитки, они же тоже уснули?

Мама замолчала. Потом всхлипнула. Потом достала из сундука свой лучший платок (с вышитыми васильками), разорвала его пополам и завязала на запястье дочери.

— Это чтобы помнила, — сказала она. — Что я тебя люблю. И жду.

Тут из-под крыльца выкатился пушистый комок. Это был щенок по имени Клубок. Он получил своё имя потому, что однажды запутался в собственных лапах, упал с крыльца и скатился вниз, как настоящий клубок ниток, только шерстяной и визжащий.

— Я с тобой, — твёрдо сказал Клубок. И добавил: — Гав. Это была очень храбрая гав.

— Ты боишься собственного лая, — напомнила Жасмин.

— Это раньше боялся. А теперь буду бояться вместе с тобой. Вдвоём страшнее не бывает, значит, уже ничего не страшно.

Ворон одобрительно кивнул. Мудран, который всё это время делал вид, что спит на заборе, нехотя открыл один глаз.

— Я, конечно, философ, а не герой, — сказал он. — Но для сохранения баланса добра и зла… полечу с вами. К тому же в замке есть отличная библиотека. Если всё спит, можно почитать без очереди.

И они отправились в путь. Девочка с дырявым карманом, щенок-клубок, филин-философ и старый ворон, который когда-то был свидетелем первой любви самого Шарля Перро (но эту тайну он унёс с собой).

Глава 3. Шепчущий лес и обиженные ветки

Чтобы попасть в спящий замок, нужно было пройти через Шепчущий лес. Это был не простой лес. В нём каждое дерево хранило чью-то обиду.

— Осторожнее, — прошептал ворон, садясь на плечо Жасмин. — Ветки здесь повторяют всё, что ты сказал плохого другим. Или что другие сказали тебе.

— А если я ничего плохого не говорила? — спросила Жасмин.

Ворон хмыкнул. Но ничего не ответил.

Первый шаг в лес — и тишина кончилась. Ветки зашевелились, заскрипели, зашептали. Сначала тихо, потом громче.

— «Вечно ты копаешься, как черепаха!» — прошелестела одна ветка голосом мамы Жасмин.

Девочка покраснела.

— «А у тебя, Жасмин, веснушки как у огородного пугала!» — пропела другая ветка голосом толстой торговки с рынка.

— «Ты не принцесса, ты вообще никто!» — проскрипела третья голосом задиры Пьера, который всегда дразнил Жасмин в школе.

Клубок прижал уши и заскулил. Мудран спрятал голову под крыло. Ворон каркнул:

— Не слушай! Это просто эхо обид. Иди вперёд!

Но Жасмин остановилась. Она закрыла глаза. Потом открыла и сказала громко и ясно:

— Мама права. Я люблю копаться. Потому что под землёй живут червяки, а у них такие смешные мордочки. Торговка права. Мои веснушки похожи на звёзды, а звёзды красивые. Пьер прав. Я не принцесса. Я лучше. Потому что принцессы не умеют разговаривать с зайцами.

Лес замолчал. Ветки перестали шептать. А потом… рассмеялись. Хорошим, добрым смехом. И на одной из веток распустился цветок — белый, нежный, которого там раньше не было.

— Первая победа, — сказал ворон. — Ты не убежала от обид. Ты их приняла. И они потеряли силу.

— Странная логика, — заметил Мудран. — Обычно от обид надо прятаться.

— А в этой сказке всё наоборот, — улыбнулась Жасмин.

Они шли дальше. Теперь лес шумел приветливо, как старый дедушка, который вспоминает молодость. Тут Жасмин заметила кое-что странное. На земле лежал платок. Такой же, как у неё на запястье, только с вышитыми не васильками, а розами.

— Это платок принцессы? — спросила она.

— Да, — вздохнул ворон. — Аврора уронила его за день до того, как уснула. Говорят, она вышивала его сама для своей младшей сестры… но сестры у неё нет.

— Значит, вышивала для кого-то, кого считала сестрой, — тихо сказала Жасмин. Она подняла платок, аккуратно сложила и положила в свой… дырявый карман. Но чудесным образом платок не выпал. Потому что важно не то, какой у тебя карман, а что ты в него кладёшь.

Часть вторая. Замок, который уснул

Глава 4. Мост забытых имён

На краю леса их встретил мост. Не деревянный, не каменный, а сделанный из… имён. Каждая дощечка была подписана чьим-то именем — старого короля, повара, пажа, кота. Но имена выцветали, стирались, исчезали.

— Если не вспомнишь имя того, кто прошёл по мосту до тебя, — сказал ворон, — мост не пустит.

— А если я не знаю этих людей? — спросила Жасмин.

— Тогда придумай им новые имена, — предложил Мудран. — Имена — это не то, что нам дали при рождении. Имена — это то, как нас помнят.

Жасмин подошла к первой дощечке. На ней едва читалось: «Мартин-сапожник».

— Привет, Мартин, — сказала Жасмин. — Я тебя не знаю, но я чувствую, что ты шил сапоги так тихо, чтобы не разбудить детей. Я назову тебя… Добрые Руки.

Дощечка засветилась и стала твёрдой.

Вторая дощечка: «Луиза-прачка».

— Луиза, — улыбнулась Жасмин. — Ты пела песни, когда стирала. Я тебя назову… Поющая Волна.

Третья дощечка: имя стёрлось совсем. Ни буквы.

Жасмин задумалась. Потом положила ладонь на дерево и сказала:

— Я назову тебя… Тот, кто тоже кого-то ждал. Каждый ждёт. Я жду маму. Ты ждал, может быть, возвращение солнца. Ты — Ждущий Свет.

Мост дрогнул. И соединился. По нему можно было идти.

Клубок восхищённо гавкнул (и не испугался!). — Ты волшебница, Жасмин!

— Нет, — покачала головой девочка. — Я просто вижу то, что другие забыли увидеть.

Глава 5. Первый ключ. Ключ Правды

Замок возвышался перед ними — серый, величественный, тихий. Вокруг него не летали птицы, не бегали слуги, даже флюгер на башне застыл в позе «куда же дует ветер?», хотя ветра не было.

Ворота были приоткрыты. Стражники у ворот спали стоя. У одного из носа свисала длинная прозрачная нитка слюны. У другого во сне шевелились усы.

— Они живы? — прошептал Клубок.

— Живы, — ответил ворон. — Но сон этот будет длиться сто лет, если никто не добудет Огненный Цветок.

Они вошли внутрь. В большом зале спали придворные в самых нелепых позах. Один дамский кавалер замер, наклоняясь к ручке дамы — и так и не поцеловал. Дама спала с загадочной улыбкой. Король и королева сидели на тронах с закрытыми глазами, и в их волосах запутались серебряные нити паутины.

— Как красиво и грустно, — прошептала Жасмин.

Они поднялись по лестнице, которую паук уже начал украшать своей самой изящной паутиной (потому что если всё уснуло, можно творить не спеша). Наверху их ждала дверь. Огромная дубовая дверь с тремя замочными скважинами.

— Первый ключ, — сказал ворон. — Ключ Правды. Он не железный. Он… внутри.

— Где? — спросил Клубок, обнюхивая пол.

— Ты должна сказать правду. Самую страшную правду о себе, — пояснил Мудран, поправляя очки (у него были очки, потому что он был философ, а все философы носят очки). — Ту, которую ты никому не говорила.

Жасмин села на пол. Собралась с духом. Потом сказала:

— Я иногда притворяюсь, что не слышу, когда мама меня зовёт. Чтобы побыть одной. Я люблю маму. Но иногда мне хочется, чтобы меня никто не трогал. И я… я боюсь, что, если скажу это вслух, мама подумает, будто я её не люблю. Но это неправда. Я люблю её сильнее всего на свете. Просто иногда любовь и одиночество уживаются в одном сердце. И это нормально.

Замок дрогнул.

Из первой скважины вылетел золотой ключик и упал прямо в руку Жасмин. Он был тёплым, как мамина ладонь.

— Правда не всегда приятна, — сказал ворон. — Но она открывает любые двери.

Глава 6. Второй ключ. Ключ Смелости

Вторая дверь была маленькой, обитой бархатом, и вела в комнату, где всегда темно. Там, внутри, кто-то дышал.

— Второй ключ, — прошептал ворон. — Ключ Смелости. Он запирает… твой главный страх.

— Я боюсь темноты, — призналась Жасмин. — И больших пауков. И когда на меня кричат.

— Нет, — сказал Мудран. — Твой главный страх глубже. Подумай.

Жасмин закрыла глаза. И поняла.

— Я боюсь… что меня никто не услышит. Что я буду кричать, а все будут спать. Как сейчас. Что мои слова растворятся, как ложка сахара в холодном чае.

— Войди, — велел ворон.

Она вошла. В комнате было темно. И оттуда донёсся голос — не злой, но холодный, как ледяная горка.

— Ты никто. Ты маленькая девочка. Ты не спасёшь королевство. Даже твой Клубок — трус. Твой филин — ворчун. Твой ворон — старый болтун. Зачем ты пришла?

— Не знаю, — честно сказала Жасмин. — Но я здесь.

— Ты ничего не умеешь.

— Умею. Умею слушать. Умею замечать. Умею не врать.

— Этого мало!

— А большего и не нужно, — сказала Жасмин и шагнула вперёд. — Я не рыцарь. У меня нет меча. Но у меня есть мамин платок на руке. И то, что я верю — когда все спят, кто-то должен не спать. Потому что если уснут все, то сказка закончится. А сказка не должна заканчиваться плохо. Её же дети читают.

И тут в темноте зажёгся свет. Это зажглись не свечи — зажглись слова, которые Жасмин сказала. Они светились, как светлячки.

Второй ключ — серебряный — упал к её ногам. Страх не исчез, но перестал быть хозяином.

— Ты не победила страх, — сказал Мудран, выходя из-за её спины (он незаметно зашёл следом). — Ты просто прошла сквозь него. А это и есть смелость.

Клубок лизнул Жасмин в нос. — Ты была очень храбрая, — сказал он. — Я… я в темноте чуть не нагадил. Но сдержался. Это тоже храбрость.

— Самая настоящая, — улыбнулась Жасмин.

Глава 7. Третий ключ. Ключ Любви

Осталась последняя дверь. Она была прозрачной, как слёзы. И за ней спала… сама Жасмин.

— Как это? — прошептала девочка. — Я же здесь.

— Это твоя тень, — ответил ворон. — Или не тень. Это тот, кем ты могла бы стать, если бы разучилась любить. Третий ключ, Ключ Любви, не открывается силой. Он открывается только тогда, когда ты отдаёшь что-то очень дорогое. Дороже жизни.

— У меня ничего нет, — растерялась Жасмин. У неё действительно не было ни драгоценностей, ни золота. Только дырявый карман, щенок, филин, ворон да мамин платок.

— Отдай платок, — сказал Мудран. — Он тебе дорог.

— Нет! — Жасмин прижала платок к груди. — Мама завязала его… Это как её объятие.

— Тогда не отдавай, — спокойно сказал ворон. — И мы не попадём внутрь. И принцесса не проснётся. И цветок не расцветёт.

Жасмин стояла долго. Клубок тёрся о её ногу. Ей было так больно, как будто кто-то сжимал её сердце в кулаке. Но потом она вспомнила слова мамы: «Чтобы помнила, что я тебя люблю». Не платок. А любовь. Платок — это только знак.

Она развязала узелок, поцеловала ткань и положила на порог перед прозрачной дверью.

— Возьми, — сказала она. — Но имей в виду. Я всё равно буду помнить. И любить. Даже без платка.

Прозрачная дверь растаяла, как утренний туман. Третьего ключа не было. Потому что третий ключ — это и есть умение отпустить то, что любишь, ради кого-то другого. И это было самым тяжёлым испытанием.

Спящая Жасмин-тень улыбнулась во сне и исчезла. А на её месте появилась лестница, ведущая вниз, в самое сердце замка.

Часть третья. Огненный Цветок

Глава 8. Сердце замка

Внизу, в круглой комнате без окон, на хрустальной кровати лежала принцесса Аврора. Она была прекрасна, как утренняя заря. Волосы её разметались по подушке, словно золотые реки, веки были опущены, а на правом указательном пальце темнела крошечная капелька запёкшейся крови — след от веретена.

Рядом с принцессой, на тумбочке, стояла пустая ваза. И надпись: «Огненный Цветок положи сюда».

— Где же цветок? — спросил Клубок, оглядываясь. В комнате не было ни одного растения.

Ворон молчал. Мудран кашлянул.

— Жасмин, — тихо сказал ворон. — Огненный Цветок — это не то, что растёт в земле. Это то, что растёт в человеке. Это… способность любить настолько сильно, что даже колдовство просыпается. Ты носишь его в себе. С самого начала.

— Но как мне его достать? — растерялась Жасмин.

— Ты должна вспомнить всё хорошее, что с тобой было. Каждую улыбку. Каждое «спасибо». Каждое объятие. И представить, что это всё — лепестки. И собрать их в сердце.

Жасмин закрыла глаза. И начала вспоминать.

Как мама водила её на ярмарку и купила сладкого петушка на палочке.

Как Клубок впервые лизнул её в щёку.

Как Мудран вручил ей найденное перо со словами: «Это знак мудрости. Возьми, у тебя всё равно перьев нет».

Как ворон однажды принёс ей блестящую пуговицу, потому что «она напомнила мне цвет твоих глаз».

Как соседский мальчик, который дразнил её веснушками, однажды поделился яблоком — самым сладким, с червячком внутри.

Как старый пёс с мельницы вилял хвостом, даже когда лапы болели.

Как утром солнце светило в щель ставен и рисовало на полу золотого зайчика.

Все эти воспоминания засветились внутри неё. Стали тёплыми. А потом из груди Жасмин вылетел маленький огонёк — не жгучий, а мягкий, как светлячок, только оранжевый. Он покружился над её головой и опустился в вазу. И тут же превратился в цветок. У него были лепестки из света, стебель из доброты, а сердцевина — мамин платок, который она отдала. Платок видоизменился, стал золотым и невесомым.

— Положи руку принцессы на цветок, — сказал ворон.

Жасмин взяла холодную руку Авроры и осторожно прижала её пальцы к лепесткам.

И произошло чудо.

Глава 9. Пробуждение

Негромко, но отчётливо зазвенел по замку звон — будто тысячи маленьких колокольчиков разом вздохнули. Сначала вздрогнули ресницы Авроры. Потом она открыла глаза — синие-синие, как ночное небо в деревне.

— Ой, — сказала принцесса. — А почему вы не спите?

— А потому что вы спали, — объяснила Жасмин. — Но теперь всё хорошо.

Аврора села на кровати, потёрла глаза, посмотрела на палец — ранка исчезла. Потом перевела взгляд на цветок в вазе, потом на Жасмин.

— Ты меня разбудила? — спросила она. — А где принц? По инструкции должен быть поцелуй.

— Принцы спят в гостях, — вздохнул Клубок. — А мы — Жасмин, я, филин и ворон. И знаете что? Поцелуй — это, конечно, хорошо, но цветок из воспоминаний и маминого платка — гораздо надёжнее.

По замку уже разносились крики и топот. Просыпались слуги, стража зевала, повар обнаружил, что суп остыл за сто лет (ну ладно, за несколько часов), и начал ругаться. Король и королева проснулись на троне и сначала испугались, что пропустили ужин.

Аврора встала с кровати и вдруг обняла Жасмин.

— Ты мой друг, — сказала она. — Я чувствую. Ты пахнешь лесом и смехом. А как тебя зовут?

— Жасмин.

— Как цветок. Подожди… — Аврора нахмурилась и полезла под подушку. Оттуда она достала маленькую шкатулку, открыла её. Внутри лежал венок из засушенных полевых цветов. — Я сплела его за день до того, как уснуть. Хотела подарить тому, кто меня разбудит. Думала, это будет принц. Но принцам я дарю розы. А это тебе. Потому что ты — как полевой цветок. Не из оранжереи, а настоящая.

Жасмин взяла венок. Он пахло детством и счастьем.

Король, заспанный и добрый, приказал немедленно устроить пир. Мудран получил должность придворного библиотекаря (и немедленно уснул на самом почётном фолианте). Ворону подарили серебряное кольцо на лапу — он его сразу потерял, но не расстроился. Клубок получил целую гору костей (правда, уснул на них раньше, чем успел хотя бы одну обглодать), а Жасмин король торжественно объявил «Хранительницей Огненного Цветка» и предложил остаться жить во дворце.

— Будешь спать на пуховых перинах, есть с золотых тарелок и носить платья с кружевами, — сказал король, поправляя корону, которая во время сна съехала набекрень.

— А можно я останусь в своём домике? — спросила Жасмин. — Там на чердаке живут ласточки, а в погребе — очень разговорчивый паук. И мама печёт блины с яблоками. Во дворце так вкусно не пахнет.

Король удивился. Королева всплеснула руками. Придворные зашептались: «Неслыханная дерзость! Отказаться от королевской милости!»

Но принцесса Аврора вдруг громко засмеялась. Её смех был похож на перезвон хрустальных бокалов.

— А можно я иногда буду приезжать к тебе в гости? — спросила она. — Буду есть твои блины и разговаривать с твоим пауком.

— Паук говорит только по вторникам, — серьёзно ответила Жасмин. — По средам он уходит в себя. Но во вторник — пожалуйста.

Глава 10. Возвращение домой

Обратный путь через Шепчущий лес оказался совсем не страшным. Деревья не шептали обид, а, наоборот, пели тихие колыбельные. Мост Забытых Имён засиял золотом: все имена, которые Жасмин придумала, стали настоящими. Добрые Руки, Поющая Волна, Ждущий Свет — теперь эти имена жили своей жизнью и даже обзавелись собственными историями, которые рассказывали ветру.

— Слушай, — сказал вдруг Мудран, который проснулся и решил, что философствовать в полёте гораздо удобнее, чем на фолианте. — А ведь ты, Жасмин, теперь настоящая героиня сказки. Твоё имя будут помнить.

— Это страшно, — призналась девочка. — Я не хочу, чтобы меня помнили. Я хочу просто… жить. Путать левый башмак с правым. Терять монетки. Спорить с мамой из-за немытой посуды.

— Ну, от потери монеток ты не застрахована, — каркнул ворон. — Твой карман по-прежнему дырявый.

Они вышли из леса как раз на закате. Солнце висело над горизонтом огромным апельсином, и вся деревня купалась в золотом свете. Дым из труб шёл вертикально вверх — ветер успокоился. А у калитки их ждала мама.

Она стояла с полотенцем в руках — видимо, мыла посуду и бросила, когда услышала шаги. И просто смотрела. Смотрела на свою дочь, которая шла по пыльной дороге — босиком, с венком полевых цветов на спутанных волосах, с щенком на руках, с филином на плече и с вороном, который умудрился зацепиться когтем за её юбку и теперь висел вниз головой, но делал вид, что так и надо.

— Мам, — сказала Жасмин. — Я вернулась.

— Я вижу, — ответила мама, и её голос дрогнул, как струна. — А где твой платок?

— Я отдала его. Чтобы разбудить принцессу. Но он не пропал, мам. Он превратился в цветок. Самый красивый цветок на свете. Он теперь всегда будет гореть в замке. И согревать всех, кто забыл, как это — быть добрым.

Мама ничего не сказала. Она подошла, обняла дочь так крепко, что Клубок пискнул, Мудран выронил очки, а ворон наконец отцепился и каркнул с достоинством:

— Вот это я понимаю — счастливый конец.

Эпилог, в котором ничего не кончается, а всё только начинается

На следующее утро Жасмин проснулась от того, что кто-то лизал ей пятку.

— Клубок! — сказала она. — Сколько раз тебе говорить: пятки — это не кость.

Но это был не Клубок. Это была маленькая белая коза с чёрными глазами, которая забрела со двора и решила, что девочкины пятки — это такие странные сосульки.

— Мама! — закричала Жасмин. — У нас новая коза!

— Это не наша коза, — крикнула мама из кухни. — Это коза герцогини де Лапушка. Она сбежала. Герцогиня теперь всё время спит и не следит за хозяйством.

— Потому что она тоже уснула?

— Нет, потому что она ленивая.

Жасмин рассмеялась. Села на кровати, поправила сползший венок (она так и не сняла его — он словно прирос к волосам). За окном солнце поднималось над крышами, и каждая капелька росы светилась, как маленький огненный цветок.

Вдруг в окно постучали. Жасмин открыла — и ахнула.

На подоконнике сидел… мальчик. Лет двенадцати. С кудрявыми рыжими волосами, в камзоле, перепачканном землёй, и с огромной корзиной в руках.

— Ты кто? — спросила Жасмин.

— Я — Филипп, — сказал мальчик. — Я… ну… я принц. Вернее, я должен был разбудить принцессу. Но я проспал. Мой конь потерял подкову, потом я заблудился в трёх соснах, потом меня заговорила болотная кикимора. В общем, я опоздал. А в замке мне сказали, что принцессу разбудила какая-то девочка с веснушками и щенком. Это ты?

— Я, — кивнула Жасмин.

— Ух ты, — принц Филипп поставил корзину на подоконник. — Тогда это тебе. Я хотел подарить принцессе королевский завтрак, но раз она уже проснулась без меня… ешь сама. Там пирожные, мармелад и три варёных яйца. Яйца немного остыли, но ничего.

Жасмин посмотрела на корзину. Потом на принца. Потом на заспанного Клубка, который уже выползал из-под кровати, почуяв запах мармелада.

— Заходи, — сказала она. — Мама напекла блинов. Твои яйца мы съедим на десерт.

Филипп залез в окно, споткнулся о порог, упал, но не разбил ничего, кроме собственного достоинства. Клубок немедленно лизнул его в нос.

— Твоя собака меня приняла, — удивился принц.

— Это щенок. Он всех принимает, — сказала Жасмин. — Даже тех, кто опаздывает на сто лет.

— На несколько часов, — обиделся Филипп. — Ну ладно, на день.

Мама выглянула из кухни, увидела незваного гостя, вздохнула (как самовар, только радостно) и достала ещё одну тарелку.

А на крыше, греясь на солнышке, сидели Мудран и ворон.

— Ну что, — сказал Мудран. — Сказка-то и правда не кончилась.

— Сказки никогда не кончаются, — ответил ворон. — Они просто делают паузу, чтобы герои успели поесть блинов.

И тут из дома донеслось:

— Жасмин! Опять ты притащила в дом принца! А где второй башмак?

— Он ушёл гулять, мама!

— С принцем?

— Нет, с козой!

Ворон каркнул и засмеялся. Мудран поправил очки и сказал:

— Знаешь, а ведь Шарль Перро, когда писал свои сказки, мечтал именно о таком. Не о золоте и дворцах. А о том, чтобы маленькие девочки с дырявыми карманами умели будить целые королевства без всяких волшебных палочек.

— У неё была палочка, — возразил ворон.

— Какая?

— Обыкновенная. Которую она забыла в лесу. Палочка от леденца.

Они помолчали. Потом ворон тяжело поднялся в воздух.

— Ты куда? — спросил Мудран.

— Кольцо искать, — сказал ворон. — Серебряное. Оно, наверное, в Шепчущем лесу завалилось. А там теперь так хорошо — деревья поют. Может быть, даже найду.

— Найдёшь — что?

— Не кольцо. А что-нибудь ещё. В этой сказке всё всегда находится, даже если не ищешь.

И он улетел. А Мудран остался на крыше, щурясь на солнце и думая о том, что философия — это, конечно, хорошо, но иногда лучше просто сидеть рядом с домом, где пахнет блинами и смехом, и слушать, как девочка с веснушками рассказывает принцу, почему важно разговаривать с пауками по вторникам.

Послесловие для тех, кто всё же дочитал до конца

(А это, дети, самые внимательные читатели.)

Знаете, в чём главный секрет этой сказки? Не в веретене, не в колдовстве, не в трёх ключах. Главный секрет в том, что Огненный Цветок есть у каждого из вас. Да-да, у каждого. У того мальчика, который поделился бутербродом. У той девочки, которая погладила бездомного котёнка. У человека, который сказал «прости», даже когда было очень трудно. У того, кто не побоялся признаться: «Я боюсь, но я всё равно иду».

Огненный Цветок не нужно искать в замках и пещерах. Он уже растёт у тебя в груди. Просто иногда он засыпает. Как принцесса Аврора. И чтобы его разбудить, не нужны ни принцы, ни феи. Нужно просто вспомнить что-то очень хорошее. Например, как мама поцеловала тебя в лоб перед сном. Или как ты впервые увидел радугу. Или как друг сказал: «Ты справишься».

Вот тогда цветок просыпается. И светит. И никакое колдовство ему не страшно.

А если ты вдруг почувствуешь, что твой цветок завял — не переживай. Посмейся над лужей. Погладь щенка. Назови лошадь красивым именем. Или просто скажи себе: «Я есть. Я живу. Я умею любить». Этого достаточно.

Всё. Сказка правда закончилась.

Но только помни: новую сказку можно начать прямо завтра утром. Для этого даже перо не нужно. Нужно просто открыть глаза.

И улыбнуться.