Однажды в Чаще

Глава 1

Пролог.

Лес…

Как много скрыто в слове том.

Для одних — прохлада утром ранним,

Роса сверкает серебром,

Да птицы спор ведут о дальнем.

Для прочих — тени меж стволов,

Да волчий вой во тьме глубокой,

Шуршанье листьев средь кустов

И чей-то взгляд во мгле далёкой.

А есть и те, кому знаком

Не голос ветра меж ветвей —

Им шёпот слышится кругом,

Да взмах невидимых теней.

Им чудится тяжёлый шаг,

Что бродит тихо средь лесов,

И будто кто-то в полумрак

Идёт без лиц и голосов.

Но слышат это не все люди —

Лишь те, кто мир людской оставил,

Кто в самой чаще жить решил

И лес у сердца вставил.

Таким и был старик Ратибор —

Отшельник, мастер, странный вор.

Он резал маски день за днём

И сам ходил под их лицом.

Покрыты были рунами

И стены, вещи, и стволы,

Как будто древними словами

Он лес хранил от чёрной мглы.

Но жил не только дед в той чаще —

Был рядом юноша один.

Ещё мальчишка, лет пятнадцать,

"Горан" назвал его владелец тех седин.

Он с детства был лишён речей,

Не знал ни слова от людей,

Но всё, что жило в сердце, в нём,

Он выражал своим путём.

Не звуком — взглядом и рукой,

Не речью — делом и молчаньем.

И лес, казалось, всей душой

Ему внимал без колебанья.

Уже темнело. Вечер тих

Ложился тенью у порога.

Горан без слов зажёг свечу —

И свет качнулся понемногу.

Огонь дрожал. По всем углам

Тени ползли неторопливо,

И дом казался в этот час

Каким-то старым и сонливым.

Горан свечу поднял легко

И к деду медленно направил.

Тот, опустив лицо во тьму,

Лишь тяжело и хрипло кашлял.

Поднял глаза из-под личины —

Оскал, клыки и длинный нос.

И вдруг рукою ослабевшей

За руку внука взял всерьёз.

— Внучок… не надо со свечой…

Не безопасен этот свет…

Возьми фонарь… ступай скорей…

Другого средства больше нет…

И протянул дрожащей кистью

Фонарь из старого стекла,

Где бился маленький огонь,

Хранящий дом от зла.

На стёклах руны проступали,

Что дед вырезал давно.

— Возьми… иди… Иди до города…

Не оставайся здесь… темно…

Но кашель вдруг прервал слова,

Обнажив личину старика.

Маска шлёпнулась на пол,

Не закатившись под дырявый стол.

Перед ним сидел не дед.

Щёки впали. Кожа — мел.

В глазах потух последний свет.

Как будто телом он сидел,

Но самого уже здесь нет.

— Силы мои уж на исходе…

Они меня покинуть вскоре...

Я сдерживаю лишь едва…

Ту тварь… что летает без крыла…

Тот кошмар… что ходит без следа…

Пока фонарь хранит огонь —

Она не тронет и тебя.

Но поспеши… ступай отсюда…

Ведь в город ей идти нельзя…

Горан поднял с досок личину

И деду молча протянул.

Но старик лишь голову качнул.

— Мне больше маска ни к чему…

Тебе нужнее будет впредь…

Горан её надел и между этим делом

Фонарь качнулся тихим светом.

И вышел прочь, грустно оглянувшись,

Отправился юноша в лесную пустошь.

А за спиной ещё звучал,

Пока лес его покорно ждал,

Тяжёлый кашель всё слабее.

Дух покидал родное тело.

Глава 1. Опушка

Он шёл сквозь чащу, тих и строг,

Где каждый шорох — как упрёк.

И тень за тенью вслед текла,

Но не касалась, лишь ждала.

Фонарь дрожал в его руке,

Как свет в дрожащей глубине.

И лес молчал, как будто знал,

Куда он шёл, кого искал.

И вот — опушка. Свет луны.

И звёзд холодные огни.

Знакомый путь… почти домой.

Но дом остался за спиной.

И ель надломилася вдали,

Как будто кость самой земли.

И дождь из игл пал

И тишина сломалась пополам.

Он поднял взгляд — и там, вверху,

Сидело что-то на суку.

Без формы, имени и лиц,

Как тень из сломанных границ.

И вниз оно сорвалось вдруг,

Как будто лес разжал свой круг.

И встало прямо пред лицом —

Сквозь страх, сквозь ночь, сквозь мрак и сон.

Три метра тьмы и чёрных жил,

Где коготь воздух разрубил.

Где перья — серый мёртвый дым,

А клюв был треснут, но живым.

Лицо — как дерево в огне,

Пустые впадины во тьме.

И в клюве, в трещинах кривых,

Увидел парень червей живых.

Оно сказало: — Отдавай…

Фонарь мне этот передай…

Он заговорён, свет его живой…

Он должен быть теперь со мной…

И ближе тварь шагнула вдруг,

Как в замыкающийся круг.

Но ноги парня стали, как гранит,

И страх внутри него стоит.

Но свет он всё же не отдал,

Хоть лес дыханье у Горана и забрал.

И маска дрогнула на нём,

И смех взлетел над тем местом.

Оно исчезло в вышине,

Как будто растворилося во тьме.

Прошла всего секунда — удар за спиной.

И снова — голос ледяной.

— ОТДАЙ ФОНАААРЬ!.. — как гром.

Как треск ветвей, как чёрный дом.

Как ворона предсмертный крик,

Что в кости леса навсегда проник.

И клюв раскрылся пополам,

И мир пошёл по двум путям.

И тварь стояла вновь пред ним,

Смех стал больным, невыносим.

— А не отдашь — то лес совью,

Болота в тропы разолью…

И тварей на тропы напущу!…

И тут Горан поднял источник света,

И тварь, оставшись без ответа,

Вмиг отпрянула назад,

Словно получило молнии заряд.

— Меня?.. Фонарём заговорённым?... –

Голос был ненависти полным.

И термиты — как снег зловещий,

Полезли из всех возможных трещин.

— До утра лишь свет тебе дан…

Считай, поставил свой капкан... –

И вверх фигура взмыла, словно дым.

Как лес, что стал совсем иным.

И только тишина одна осталась,

Ни одна птица на опушке боле не ругалась...

Глава 2. Топь

Пройдя опушку, вновь во тьму

Шагнул он к лесу своему.

Средь веток, сумрака, корней

Мир стал знакомым и чужей.

Деревья шли сплошной стеной,

Кусты качались над тропой.

Отринул разум все угрозы.

Увидел парень три берёзы.

И рядом — ягод волчьих куст.

И понял он — не путь был пуст.

Тот знак он помнил с давних пор:

Идёт он верно до сих пор.

Он перепрыгнул через ствол —

И вдруг, замер, словно врос в проклятый пол...

Пред ним болото разлилось.

Без края, кочек не нашлось.

Грязь чёрной гладью пролегла,

И даже ряска не цвела.

Но здесь его не может быть!

Он стал деревья взглядом крыть.

Те три берёзы. Точно те!

Ошибки нет. Но как и где

Возникла топь среди пути,

Которой прежде не найти?

Он крепче сжал рукой фонарь

И стал смотреть по сторонам.

И вдруг заметил у воды

Нечёткий силуэт средь тьмы.

Он подошёл, раздвинув куст.

Сидела женщина. Раздался голос с уст:

— Ах!.. Ратибор! Ты?.. Вот оно—

Но тут умолкла. Подошла.

И тихо голову свела.

— Постой… не он!… Не может быть…

Уж больно молод… стало быть…

Неужто внук его пришёл?

Горан?! – И смех её прошёл.

Она рукой махнула так,

Как отмечают детский шаг.

А Горан смотрит — не узнать.

Он не сумел её признать.

Чёрны волосы до плеч,

Заколка держит прядей течь.

На месте лица — маски вид:

Один огромный глаз глядит.

А снизу — клыки кабана,

Да шкура грубая видна.

— На тебе маска старика…

Случилась, стало быть, беда?..

Горан отвёл глаза во мрак.

Она всё поняла и так.

Взялась за края маски вдруг.

Ушами дёрнула вокруг.

— Ооох… Ратибор… ушёл, видать… –

И замолчала. А после начала опять:

— Коль в город хочешь — путь один.

Через топь пройти, в которой не измерить всех глубин...

Из сумки вынула она камень.

Размахнулась, бросила двумя руками.

И камень запрыгал по воде,

Пока не скрылся в темноте.

А там, где круг дрожал волной,

Поднялись кочки чередой.

— Скорей ступай! Не стой, беги!

Горан поклонился до земли.

Руку ей пожал слегка

И побежал через места,

Где лишь недавно топь была.

Но на средине путь прервал

Пронзительный и дикий шквал.

Она кричала. Он взглянул.

И холод душу полоснул.

Там тварь стояла.

Силуэт. И коготь поднят был наверх.

Один Удар и женщина согнулась вдруг.

— БЕГИ, ГОРАН! И НЕ СМОТРИ ВОКРУГ!

Но голос тут же оборвался.

А монстр грубо засмеялся:

— Молчи! Предательское племя!

И лес вокруг застыл на время.

Горан глаза свои сомкнул.

Слеза скатилась. Он шагнул.

Потом ещё. И побежал.

Не обернулся. Не кричал.

Когда добрался до земли,

Где тополь рос среди дали,

Он увидал — из темноты

Летит предмет без всякой суеты.

Упала вещь у самых ног, во мрак.

То был самый худший в мире знак.

Маска незнакомки:

Глаз расколот.

Клык разбит.

И река крови с неё бежит...

Глава 3. Среди дождя

Болото скрылось позади,

Исчезло в сумрачной дали.

А Горан шёл среди ветвей,

Всё дальше от родных корней.

На нём — личина старика,

И хоть тянулась к ней рука,

Хотел сорвать её порой —

Но оставлял её с собой.

Фонарь светил уже слабей,

Как будто с каждым часом — злей.

А лес не знал рассветных пор,

Лишь тьму держал вокруг простор.

И вскоре небо над землёй

Закрылось чёрной пеленой.

Луна ушла. Исчезли звёзды.

Лишь гром гремел всё чаще, грозно.

Ударил светом небосвод,

И лес на миг ожил — и вот

Во вспышке молнии сырой

Мир стал чужой и неживой.

Горан поднял усталый взгляд.

До города — немного ждать.

Но дождь уже спускался вниз.

И путь его не станет чист.

Он вспомнил деда. Топь. Крик вслед.

И тот дрожащий старый свет.

И ту лесную тварь без крыл,

Что лес за ним пустил.

Он выдохнул. И, не дрожа,

Пошёл вперёд. Сквозь дождь.

Сквозь мрак.

И ливень рухнул через миг,

Размыл тропинки напрямик.

Грязь растекалась меж всех корней,

И лес казался всё темней.

Дождь всё лил, дорогу скрыв,

А Горан шёл, не замедлив.

Гремел над лесом глухо гром.

"Прощай… Мой лес.

Прощай… Мой дом".

И вдруг — сквозь гром и шум дождя

Раздался смех. Узнал. Не зря.

Что-то взмыло в чёрный свод

И растворилось средь высот.

Горан сглотнул.

Но дальше шёл.

Он знал — назад дороги нет.

И тут средь грязи и ветвей

Раздался звук чужих шагов.

Не лап. Не ног. А чавканье сырой земли.

Он поднял свет. И впереди

Стоял согбенный силуэт.

В обносках. Мокрый. Старый. Нет —

Не человек. Копыта вместо ног.

И маска — волчий страшный бок.

Четыре мутных глаза в ряд.

Рога в паутине запутались, дрожат.

А вместо бороды густой

Мох колыхался под дождевой водой.

Он сделал шаг. Затем другой.

Копыта вязли за спиной.

Вздохнул. И резко напрямик

К Горану бросился старик.

— ТОТ СКАЗАЛ МНЕ ЗАБРАТЬ СВЕТ!

И Я ИСПОЛНЮ ЕГО ЗАВЕТ!

Когтистая рука вперёд —

Но руны вспыхнули. И вот —

Созданье дёрнулось назад.

Четыре глаза всё дрожат.

— Заговорённый… Нельзя касаться…

Но я должен… Должен постараться!…

Он заметался под дождём.

Рычал. Смотрел. Горел лицом.

— УБЬЁТ БЕЗ КОЛЕБАНИЙ… КОЛИ НЕТ…

Я ДОБУДУ ЭТОТ СВЕТ!

И снова — когти. Снова шаг.

Но страх держал его во мрак.

И вдруг сорвался. Подскочил.

Запястье Горана тот схватил.

Другой рукой схватил фонарь —

И лес затих. Замолкла даль.

Руны вспыхнули сильней.

Сильней дождя. Сильней ветвей.

И маска начала течь вниз.

Как воск. Как сгнивший старый лист.

Упала морда. Хрустнул рог.

Из глаз полился чёрный сок.

Созданье выло и кричало.

Но фонарь не отпускало.

Горан шагнул. Хотел забрать.

Но был отброшен прямо в грязь.

И рухнул зверь лицом во мрак.

Раздался звук. Не добрый знак.

Треск. Удар. И стало пусто.

Фонарь разбился! Свет потух!

Дождь добил последний дух.

Горан вскочил, и в тот же миг

Раздался сверху жуткий крик.

И рядом, словно ждал давно —

Спустилось чёрное оно.

Засмеялось маской без лица:

— Дурень… не понял до конца…

Не только я хотел твой свет…

Теперь защиты больше нет!

Оно смеялось. Гром гремел.

А Горан больше не смотрел.

Он встал. И бросился вперёд.

В дожди. Во тьму. Под темный небосвод.

Теперь один. Без света.

Без огня. Лишь лес. Лишь дождь. Лишь тьма.

Глава 4. Огонёк

Он мчался сквозь лесную мглу,

Сквозь ветви, грязь и темноту.

А следом — хохот за спиной

Да треск деревьев за собой.

И голос сверху прогремел,

Как будто сам лес ему хрипел:

— МАЛЕЦ! МАЛЬЧИШКА! СТОЙ!

ХОТЬ РОТ НА ПОСЛЕДОК СВОЙ ОТКРОЙ!

Но Горан даже не взглянул,

Лишь ниже голову пригнул.

Он знал — замедлит только шаг,

И тут же погрузится во мрак.

Дождь отступил. Но вся земля

Размокла, силы не тая.

Тропа расплылась под ногой,

И каждый шаг был с большой борьбой.

То корень скользкий, то овраг,

То вязнет в жиже каждый шаг.

Сквозь щели маски по щекам

Текли слезинки пополам.

«Где город?.. Где?.. Когда конец?..»

Кричал в мыслях у себя юнец.

Стучало сердце всё сильней.

Палка на пути — прыжок.

Овраг – ещё один скачок.

И воздух резал каждый вдох.

А тварь летала меж ветвей

И смех бросала всё сильней.

Но скоро стало скучно ей

Играть в охотника теней.

Она спустилась на тропу.

И побежала вслед ему.

И тут — вдали сквозь лес и мглу

Огни прорезали листву.

Граница! Город! Свет вдали!

Но ноги больше не могли...

Всего три сотни метров до ворот…

Но тварь настигнет юношу вот-вот!

И понял Горан наконец:

Не добежать. Настал конец.

Но вдруг рука скользнула вниз.

Карман. И мысль. Есть шанс жизнь!

За дерево нырнул беглец.

Исчез. Как будто не жилец.

Тварь засмеялась и на месте встала,

Как будто всё заранье знала.

— Выходи, смешной юнец!

Я чую страх, наивный ты глупец!

Шагнула ближе. Шаг второй.

И лес сомкнулся за спиной.

Когтистой лапой ствол схватила.

И голову вперёд склонила.

— НАШЁЛ!

Но в этот самый краткий миг

Раздался тихий, резкий чирк.

В руке у парня спичка и свеча.

Не меч. Не руны. Не броня.

Но вдруг на воске проступили

Те знаки, что на стёклах были.

Горан запомнил их тогда.

И повторил. Спустя года…

Свеча качнулась. Вспыхнул свет.

И твари больше хода нет.

Под маской дрогнули черты.

В глазницах вспыхнули следы.

Страха первобытного комок

Не дал сделать лишний воздуха глоток.

Тварь метнулась – не успела.

Свеча уже её задела.

Руны вспыхнули огнём.

И трещина пошла по нём.

Клюв раскололся пополам.

Потёк провал по сторонам.

И чёрной вязкой полосой

Кровь потекла сама собой.

Раздался крик. Взревел весь лес.

Зверь сорвался и исчез.

Лишь когти полоснули ствол.

И смех в тумане прочь ушёл.

Горан стоял. Дышал едва.

Гудела кругом голова.

Но всё же медленно поднялся

И к свету города помчался.

Теперь не дедов был фонарь.

Не старый лес. Не древний дар.

В руке дрожала не свеча —

Горела жизни новая глава.

И путь уже не уходил.

И лес дороги не крутил.

Ведь в этот раз среди ветвей

Шёл не беглец среди теней.

Шёл тот, кто в самой тёмной мгле

Сумел зажечь огонь себе.