Одна голова хорошо, а три лучше

Глава 1

– Малефисента Василисковна, я дневник дома забыл.

– А голову ты, Горынкин, дома не забыл?

– Не, голову не забыл. Честно…

– Садись на место, Горынкин.

Горынкин плюхнулся за парту. Его сосед, румянощёкий Колобков, радостно ткнул товарища в бок и восхищённо зашептал:

– Везёт тебе Горынкин, у тебя голов три, а если бы я свою забыл, она б, – он сделал едва заметный кивок в сторону учительского стола. – Сразу заметила.

– Малефисента Василисковна, Малефисента Василисковна! А Горынкин Вас обманул. Он на самом деле голову дома забыл, – раздался с третьей парты писклявый голос отличницы и ябеды Изольды Пряниковой фон-Хаус.

– Так-так-так, – Малефисента Василисковна, подслеповато щурясь, прошаркала до парты Горынкина.

После того как неловкий Гарик Поттерман случайно ткнул её указкой в глаз, Малефисента Василисковна видела плоховато.

– Одна, вторая, третья, – учительская указка ткнулась в услужливо подставленную круглую голову Колобкова.

– Это Колобкова голова, – с левой парты снова раздался писк Пряниковой фон-Хаус.

Малефисента Василисковна в гневе стукнула указкой по колобковской голове и прошипела в сторону Горынкина:

– Завтра чтоб все три головы были на месте! Иначе к директору!

– А я чё виноват? – уныло бормотал Горынкин сочувственно кивающему Колобкову по дороге домой. – Это всё Ванька Царёв, я ему голову в карты продул. Ну ты ж знаешь его.

Колобков энергично закивал круглой головой.

– Он же жулик, – обе головы Горынкина шмыгнули носом.

– Жулик! – радостно подтвердил Колобков.

– Ну и что на этот раз? – Горынкин старший сердито свёл брови на двух головах, а третья невпопад округлила глаза. – Опять Ваньке Царёву голову проиграл?

– Он жульничает, – Горынкин отвернулся и засопел куда-то в сторону.

– А потому что нечего со всякими жуликами дружить! – хором крикнули из кухни три головы мамы Горынкиной.

– Я не дружу, я… – забормотала под нос одна голова Горынкина, а вторая воровато заоглядывалась.

– Ладно, – прервал его Горынкин старший и взялся за телефон. – Алё, Царёв! Как дела? Да у нас всё помаленьку, тут… это… мой твоему в карты голову продул. Ага. Ну. Да ты чо? Ладно, давай.

Горынкин старший положил трубку и засобирался.

– Куда это ты намылился? – из кухни выглянула самая строгая голова мамы Горынкиной.

– Я это.. дорогая… на минутку к Царёву, партейку в шахматы сыграю и домой.

Горынкин старший сунул под мышку шахматную доску и быстро выскользнул за дверь.

Вернулся Горынкин старший ближе к полуночи, с одной головой.

– Я это… ик… ну как его, в шахматы проиграл, я завтра… того… – виновато икнула голова Горынкина старшего и, не договорив, раскатисто захрапела.

Мама Горынкина привычно полыхнула на мужа пламенем из всех трёх голов, под корень подпалив пару редких волосин, которыми Горынкин старший аккуратно прикрывал лысину.

– Мам, они там все жулики, вся семья, – Горынкин осторожно высунулся из своей комнаты.

– Тебя забыли спросить, – мама Горынкина сердито зыркнула в сторону сына. – Ну и как завтра в школу пойдешь, чего Малефисенте Василисковне скажешь?

Горынкин поёжился.

– Ладно, так и быть – мама Горынкина осторожно сняла одну из своих трёх голов и сунула Горынкину в руки. – С моей пойдёшь!

– Мам, ну ты чё? – заныл Горынкин. – Меня все засмеют.

– Ничего не засмеют! – отвернулась мама Горынкина, показывая, что разговор окончен.

– Мам, ну ты хоть косметику смой, – простонал Горынкин.

– Ещё чего! А если тебя к директору вызовут, как я такая ненакрашенная перед Эльфом Аркадьевичем покажусь?

– Ну, мам…

– Ничего не хочу слушать, раз ты такой оболтус, как твой папаша вот и…

Громкий храп Горынкина старшего заглушил гневную тираду мамы Горынкиной…

Горынкин лежал в постели и вздыхал. Чем так жить, лучше застрелиться, думал он. В темноте жалобно пискнул телефон. Сообщение от Царёва.

Горынкин уныло ткнул в «посмотреть».

«Гарыныч давай заключим зделку, ты завтра лягушкину в калидоре паймаешь и будиш душить панарошку а я тибе в морду дам и ты типа здашся а я тваю голаву отдам патом только неделай как в прошлый рас а то я тебя савсем убью».

Горынкин вздохнул. В прошлый раз было случайно, он не хотел, что он не понимает что ли, у Ваньки с Лягушкиной любовь и вообще. Голову-то выручать как-то надо.